Эхо хищника (гет)

Лиам механически жевал утиную грудку, но вкуса не чувствовал. Его разум работал как вычислительная машина на пределе мощности, пытаясь сложить этот безумный пазл из мертвых тел, сумасшедших инженеров и журналисток-шантажисток.

Он краем уха слушал треп Себастьяна о достоинствах вин Бордо, фильтруя звуки через сито своего раздражения. Он видел всё. Видел, как Адель сидит напротив — прямая, напряженная, словно струна. Как она бросает на него короткие, настороженные взгляды всякий раз, когда он слишком долго молчит или его желтые глаза начинают светиться в полумраке столовой чуть ярче обычного. Она боялась того, что он сорвется? Боялась его реакции больше, чем этих двух психов рядом?

Самого Рида ситуация, кажется, искренне веселила. Инженер ловил взгляд Лиама поверх бокала и едва заметно усмехался уголком рта — ехидно, самодовольно. Ему нравилось дергать за ниточки этого грозного Льва, заставляя того сидеть смирно ради какой-то непонятной цели.

Лиам позволил себе немного расслабиться, откинувшись на спинку стула. Раз уж его пока не пытаются препарировать прямо за столом, можно использовать эту передышку для анализа.

Как? Как они вообще оказались в этой точке?

Марианна. Почему именно Себастьян? Журналистка знала, куда бить. Она дала им имя не случайно. Но откуда у нее выход на закрытого инженера Церкви?

«Гилберт Вайс». Имя снова вспыхнуло в голове. Тот самый кузен Криса. Человек, который проектировал блокираторы магии.

«Проклятие, — подумал Лиам, чувствуя, как начинает болеть голова от переизбытка информации. — Это точно связано с её проклятием.»

Но было ли это проклятием? Чем дольше он смотрел на неё сегодня, тем меньше верил в версию «несчастная жертва обстоятельств». Магия ведьм текучая, хаотичная. То, что описывала Адель под видом «проклятия» — стабильное сдерживание без разрушения плоти — звучало скорее как технология. Искусственный имплант. И если Гилберт — создатель подобных систем...

«Так вот оно что», — холодная мысль пронзила мозг острой иглой. Если убийца использует технологию выкачивания энергии, а главный архитектор таких технологий сейчас сидит за этим столом... Связь становилась пугающе очевидной. Гилберт знает, как устроено ядро. Знает, как причинить максимум боли, не убивая сразу.

Но при чем тут Адель? То, что она гениальный аналитик, Лев не сомневался ни секунды. Но как дочь приличных родителей (кем бы они ни были) оказалась замешана в разработках человека, чье имя шепотом называют в кулуарах Инквизиции рядом со словом «ересь»? Сектанты? Это объясняло бы её страх перед Церковью и странную лояльность Нату. Может, Натаниель вытащил её не просто так? Может, она работала на кого-то из радикалов, кто стоял по ту сторону баррикад во время той облавы?

Его размышления прервал резкий, громкий хлопок в ладоши.

— Ладно, господа хорошие! — бодро проскрипел Себастьян, вскакивая со своего места так резко, что стул отъехал назад с визгом. — Время десерта!

Рид выглядел абсолютно счастливым.

Себастьян, словно дирижер, взмахнул рукой, и из боковой двери тут же появился официант с тележкой. Он снял серебряную крышку с блюда, выпустив облако пара, пахнущего корицей, горячим шоколадом и чем-то неуловимо алкогольным.

— А вот и наша радость, — пропел Рид, его голос стал сладким, как патока. Он лично переложил на тарелку Лиама небольшой шоколадный кекс, политый густой карамелью. — Ешьте-ешьте. Мозгу нужен сахар для хорошей работы. Особенно когда голова забита такой... грязью.

Себастьян подцепил ложечкой кусочек десерта, но есть не спешил, лишь размазывая соус по фарфору.

— Наш мальчик Гилберт всегда был слишком увлечен цифрами, — начал он мягко, почти ласково, обращаясь скорее к Адель, чем к Лиаму. — Но у него гениальная интуиция на потоки энергии. Когда мы работали над проектом «Тишина», именно он заметил, что при определенных частотах магическое ядро начинает резонировать само с собой. Поедать себя изнутри, если можно так выразиться.

Лиам замер. Ложка, которую он держал, едва не треснула пополам.

«Частоты. Резонанс».

Слово ударило в висок тяжелым молотом. Та деталь, которой ему не хватало всё это время! Убийца не просто выкачивает энергию. Он заставляет её войти в диссонанс. Ядро оборотня или ведьмы начинает разрушать само себя, пытаясь найти точку опоры там, где её нет. Вот почему ядра выглядят выжженными, а не просто пустыми. Это не откачка насосом. Это акустическая атака.

Лиам нахмурился, чуть морщась от того, что мысль была настолько близка, но снова ускользала, погребенная под слоем реальности. Ему нужно было остаться одному, сесть за свой терминал и сопоставить частоты звука со схемами коллекторов. Но сейчас...

Он заставил себя моргнуть и вернуть внимание старику. Нельзя показывать карты. Если Вайс действительно тот, кто дал убийце технологию, любое лишнее слово спугнет его.

— Проект «Тишина», — ровно повторил Лиам, беря салфетку. — Звучит знакомо. Что-то связанное с подавлением бунтов?

Гилберт, до этого смотревший в свою чашку с чаем, поднял взгляд. В серых глазах промелькнуло нечто похожее на гордость.

— Подавление несанкционированных сборищ повышенной магической активности, — уточнил он своим бесцветным голосом. — Мы искали способ нейтрализовать толпу без жертв. Блокиратор должен был вызывать сонливость и апатию.

— И вместо этого вызывает распад тканей, если держать частоту слишком долго, — закончил за него Лиам, делая глоток воды. Его голос звучал нейтрально, но внутри Лев подобрался, готовый к прыжку. — Удобное оружие.

Адель сидела абсолютно неподвижно. Она больше не смотрела ни на кого конкретно. Её пальцы мертвой хваткой сжимали край скатерти.

Лиам медленно опустил вилку на тарелку. Звук фарфора о фарфор прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Он смотрел на Адель, и холодная ярость, которая до этого бурлила где-то глубоко внутри, начала кристаллизоваться во что-то острое и опасное.

Она знала. Она сидела там, бледная, сжавшаяся, но её глаза... В них не было удивления. Только глухая, черная пустота обреченности. Она слышала слова Гилберта про «распад тканей» и поняла всё раньше него.

Гилберт Вайс промокнул губы салфеткой, его движение было идеально выверенным, лишенным суеты Рида.

— Совет решил, что проект слишком... громкий, — ровно произнес он своим бесцветным голосом, словно зачитывал метеосводку. — Исследования свернули. Прототипы изъяли. Архивы опечатали.

Лиам откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его желтые глаза потемнели, превратившись почти в черные провалы. Зверь внутри затаился, чуя запах лжи и чего-то гораздо более гнилого, чем просто труп в коллекторе.

— Доступ? — спросил он тихо. Голос звучал обманчиво спокойно, но вибрировал от скрытой угрозы. — Кто имеет доступ к архивам проекта?

Гилберт равнодушно пожал плечами, беря чашку с остывшим чаем.

— За исключением присутствующих здесь? Все, кто имеет допуск уровня «Альфа-Прайм» или выше. Высший круг Инквизиции, Глава Совета Старейшин, пара человек из Департамента Внутренней Безопасности. Список короткий. Очень короткий.

Лиам почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, не имеющий ничего общего с магией.

«Почти сто процентов».

Вероятность того, что Совет знает личность Декоратора, только что превратилась из догадки в математическую константу. Убийца не был просто маньяком-одиночкой. Он работал под прикрытием. Ему давали ресурсы. Ему чистили следы.

А это значит...

Холодный пот выступил на спине. Если крыса сидит в Совете, то она сидит и у Ната в отделе. Вся их операция была игрой слепого с поводырём, который сам ведет его в пропасть. Они думали, что охотятся на убийцу, а на самом деле они были мышами в лабораторном лабиринте, где стены двигались по воле экспериментатора.

Он посмотрел на Адель. Теперь её молчание выглядело иначе. Не как сокрытие тайны. Как страх свидетеля, который знает имя палача, но понимает, что если откроет рот — исчезнет следующим. Её «проклятие», этот имплант... Что, если это не наказание Церкви? Что, если это их устройство? Способ контроля над опасным элементом, который вышел из-под контроля?

Сладкий запах десерта внезапно стал тошнотворным. Лиам резко встал. Стул со скрипом отъехал назад.

— Нам пора, — отрезал он, глядя на Себастьяна тяжелым взглядом альфы, приказывающего подчиненному лечь.

Рид обиженно надул губы, открывая рот для очередной тирады, но наткнулся на взгляд Льва и осекся. Веселье слетело с него, сменившись легким испугом.

Лиам подошел к Адель. Она всё еще сидела неподвижно, глядя в одну точку. Он протянул ей руку.

— Идем.

Она вложила свою ладонь в его без единого звука. Её рука была холодной как мрамор.