Падение мира (Sekai no hōkai) (джен)

Глава 13

Выбор

Утро пришло серым и тихим. Небо затянуло облаками, и солнце едва пробивалось сквозь них, разливая по деревне бледный, негреющий свет. Ёсай проснулся первым. Мамору спал рядом — точнее, лежал с закрытыми глазами, но по дыханию Ёсай понял, что друг не спит. Просто лежит. Думает.

— Ты не спал, — сказал Ёсай.

Мамору открыл глаза. Посмотрел в потолок.

— Немного. Часа два, может.

— Тебе надо было отдохнуть.

— Знаю, — Мамору сел, потёр лицо ладонями. — Но не могу. Всё думаю, как сказать команде.

Ёсай тоже сел. В комнате было прохладно, и он поёжился.

— А если они не отпустят?

Мамору посмотрел на него. В глазах — та же твёрдость, что и ночью.

— Отпустят. Или нет. Но я всё равно пойду. — Он помолчал. — Ты со мной?

Ёсай кивнул, не раздумывая.

— С тобой. Куда я денусь.

Мамору слабо улыбнулся — впервые за это утро.

— Спасибо, братишка.

Они собрались быстро, без слов. Умылись, оделись, вышли на улицу. Деревня просыпалась — где-то мычала корова, кто-то колол дрова, из труб поднимался дым. Обычная жизнь. Ёсай смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он знал: сегодня они это покинут. Может, ненадолго. Может, навсегда.

В ангаре их уже ждали. Ма́нду сидел на ящике, протирая тряпкой какую-то деталь. Рёши стоял у стены, скрестив руки. Хелен устроилась на верстаке, свесив ноги, и лениво крутила в пальцах патрон. Док сидел в углу, перебирая чётки. Игуми, вопреки обыкновению, не спал — сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на вход, будто ждал именно их.

Мамору вошёл первым. Ёсай за ним. Оба остановились в центре ангара.

— Ну, — Ма́нду отложил деталь. — Говорите.

Мамору выдохнул. Начал.

— Вчера ночью мы видели старика. Снова. Он появился на кладбище, у могилы дедушки.

Тишина. Никто не перебивал.

— Он знал дедушку, — продолжил Мамору. — Лично. Сказал, что дедушка искал Оазис. Был близко. Но не успел. И что кто-то не хотел, чтобы он дошёл.

Рёши чуть наклонил голову. Хелен перестала крутить патрон.

— Он сказал, — Мамору сжал кулаки, — что мы должны идти. На восток. Три дня пути до перевала. Там мы найдём то, что нужно.

— Мы? — переспросил Ма́нду.

— Я и Ёсай, — Мамору посмотрел ему прямо в глаза. — Он сказал идти вдвоём. Только вдвоём.

В ангаре повисла пауза. Потом Хелен хмыкнула.

— И ты, конечно, сразу согласился. Не подумал, не взвесил, не спросил никого.

— Я подумал, — Мамору повернулся к ней. — Я всю ночь думал. И знаю, что это правильно.

— Правильно? — Хелен спрыгнула с верстака. — Мальчик, ты вообще понимаешь, что это значит? Идти хрен знает куда, за тридевять земель, вдвоём, без поддержки, к чёрту на рога — и всё потому, что какой-то старик, который появляется и исчезает как призрак, сказал тебе «иди»?

— Понимаю, — голос Мамору был ровным. — Но я иду.

— А если он врёт? — Хелен шагнула к нему. — Если это ловушка? Если вас там ждут?

— Тогда мы умрём, — Мамору не отвёл взгляда. — Но если я не пойду — я буду жалеть всю жизнь. И дедушка умер не просто так. Я это чувствую.

Хелен хотела что-то сказать, но Рёши поднял руку. Она замолчала.

— Мамору, — Рёши говорил тихо, спокойно. — Я понимаю твои чувства. Но Хелен права. Это опасно. И не только для тебя.

— Я знаю, — Мамору повернулся к нему. — Поэтому и говорю с вами. Я не сбегаю. Я хочу, чтобы вы знали.

— А если мы скажем «нет»? — спросил Ма́нду.

Мамору помолчал. Потом ответил — тихо, но твёрдо:

— Я всё равно пойду. Прости, Ма́нду. Но это моё решение.

Ма́нду долго смотрел на него. Потом вздохнул, откинулся назад.

— Весь в деда, — пробормотал он. — Упрямый, как баран.

— Он и про это сказал, — Мамору слабо улыбнулся. — Что дедушка был упрямый. Как я.

Рёши отошёл от стены. Подошёл к Мамору, остановился в шаге. Посмотрел на него — внимательно, как умел только он.

— Ты уверен, что готов? — спросил он. — Не в плане «хочу». В плане «могу». Это разные вещи.

Мамору выдержал взгляд.

— Не уверен, — честно сказал он. — Но я пойду. И Ёсай со мной.

Рёши перевёл взгляд на Ёсая.

— А ты? Ты тоже уверен?

Ёсай сглотнул. Но ответил твёрдо:

— Я иду с ним. Он мой брат. Я не оставлю его.

Рёши помолчал. Потом кивнул — коротко, будто поставил точку.

— Хорошо. Тогда слушайте.

Он отошёл к столу, развернул карту — старую, потрёпанную, с пометками. Все сгрудились вокруг.

— Восток — это плохие земли, — Рёши провёл пальцем по карте. — Там мало кто ходит. Перевал — вот здесь. — Он ткнул в точку на карте. — Три дня пути, если идти быстро. Но я бы закладывал четыре. Дорога тяжёлая, а инумагура там водятся чаще, чем здесь.

— Мы справимся, — сказал Мамору.

— Справитесь, — согласился Рёши. — Но не геройствуйте. Идите тихо, не ввязывайтесь в драки, не спасайте всех подряд. Ваша цель — дойти. Всё остальное — потом.

Он выпрямился.

— И ещё. Я не могу пойти с вами. Старик сказал вдвоём. Но я могу дать вам то, что поможет.

Он кивнул Ма́нду. Тот поднялся, подошёл к стеллажу, вытащил два рюкзака — плотных, крепких, уже собранных.

— Здесь всё, что нужно, — сказал Ма́нду, ставя их на стол. — Еда на неделю, вода, аптечка, спички, верёвка, спальники. Компактно, но хватит.

— И это, — Рёши достал из-за пояса два кинжала в ножнах. Протянул один Мамору, другой Ёсаю. — На случай, если катана будет далеко. Или если придётся драться в тесноте.

Мамору взял кинжал, взвесил в руке. Кивнул.

— Спасибо.

— Не благодари, — Рёши снова стал серьёзным. — Вернитесь. Оба. Тогда и поговорим.

Хелен подошла к Ёсаю. Встала рядом, посмотрела на него — без обычной насмешки, без пошлости. Просто посмотрела.

— Мальчик, — сказала она тихо. — Ты там не геройствуй. Понял? Если что — беги. Мамору упрямый, он не побежит. А ты беги. И тащи его.

Ёсай кивнул.

— Понял.

— И это возьми, — она сунула ему в руку маленькую фляжку. — Не для пьянки. Для дезинфекции. И для смелости. Но не злоупотребляй.

Ёсай улыбнулся, несмотря на всё.

— Спасибо, Хелен.

Она фыркнула и отвернулась, но Ёсай успел заметить, что она смахнула что-то с глаза.

Док подошёл последним. Встал перед Мамору, посмотрел на него — строго, как умел.

— Я не благословляю на глупость, — сказал он. — Но благословляю на путь. Пусть Господь хранит вас. И пусть вернёт.

Он перекрестил обоих.

— Иди с миром. Но помни: если что — молитва не спасёт от когтей. Оружие спасёт. А молитва — потом.

Мамору кивнул.

— Спасибо, Док.

Игуми не подошёл. Он так и сидел у стены, глядя на них. Когда все замолчали, он сказал — тихо, но отчётливо:

— Я знал, что вы придёте. Сегодня ночью. Видел.

Все обернулись к нему.

— И что ты видел? — спросил Мамору.

Игуми помолчал. Потом улыбнулся — странно, загадочно.

Тишина стала густой. Мамору хотел что-то спросить, но Игуми уже отвернулся к стене и, казалось, заснул.

Так команда провела остаток дня за разговорами о предстоящем пути и совместных воспоминаниях.