Лицемерная сила любви (джен)

«Самые настоящие Пожиратели смерти?.. — первым делом я немного опешил, но потом задался логичным вопросом: — Почему?..»

Почему меня уже второй раз решили перевести? Почему меня просто не оставили в старой камере, где бы я мог медленно сходить с ума от одиночества? Может ли быть так, что мой «уровень опасности» в глазах мракоборцев снова возрос, и из-за этого меня пересилили выше; туда, где охрана строже и дементоров больше?

Мои новые соседи тем временен закончили свой спор и пришли к выводу, что им тоже стоило бы представиться. Так мне стало известно, что помимо Шермана Лунза и Кадзухиро Сиратори со мной делят этаж Антонин Долохов, Алан Трэверс, Августус Руквуд, Ричард Мальсибер, а также Беллатриса, Родольфус и Рабастан Лестрейнджи.

В этот раз встреча с «книжными персонажами» стала для меня меньшим шоком. Ибо, во-первых, я уже начал свыкаться с попаданием в их вселенную; а во-вторых, по сюжету им, в отличие от Сириуса, было не суждено сбежать…

«Стоп! Так ли не суждено?»

Данная мысль походила на удар молнии. Мой разум, скованный апатией, начал панически пытаться перебрать связанные с «Гарри Поттером» воспоминания.

«Точно! Массовый побег Пожирателей смерти в "Ордене Феникса"! Как я мог про такое забыть! Учитывая то, что Сириус только недавно сбежал, данное событие должно произойти… через, где-то, два с половиной года?»

Тут я заставил себя остановиться прежде, чем у меня появится ложная надежда.

Во-первых, в пятом фильме произошёл побег Пожирателей, а не всех заключённых — в самом деле, зачем им брать меня с собой? Во-вторых, это явно была не знакомая мне вселенная — здесь в газете нет фотографий Питера Петтигрю, как и Гарри Поттер тут, возможно, оборотень. А значит, вообще не факт, что Волан-де-Морт возродится и решит спасти своих приспешников.

«Конечно… Учитывая мою удачу, я не покину Азкабан живым…»

Мои мысли сами собой перетекли к Сириусу Блэку.

«Интересно, как он там сейчас? Сумел переплыть море или утонул по дороге? Он… думает обо мне? Сожалеет? Ох, надеюсь, его терзает чувство вины!»

Внутри меня вспыхнул слабенький огонёк злости, который, впрочем, довольно быстро потух.

— Эй, Абберли! — внезапно окликнул меня Лунз. — В чью пользу закончился последний чемпионат по квиддичу?

Его неожиданный вопрос застал врасплох.

«Квиддич? Почему он внезапно заговорил о нём?»

— Не помню, я не особо интересуюсь спортом…

— Тц! — волшебник со шрамом раздражённо цокнул. — Вот непруха! Я так и не узнаю, правильной ли была моя ставка!

— А ты случайно не читал последнюю книгу из серии «Любовь, скреплённая Непреложным обетом»? — вклинился Мальсибер.

— О Мерлин, Ричард! — раздражённо фыркнул Трэверс. — Это сопливое дерьмо никто кроме тебя не читал!

«А ведь точно… — ко мне резко пришло понимание. — Я для них — единственный источник последних новостей здесь».

Порывшись в своей памяти, я, к своему удивлению, обнаружил там упоминание «Любви, скреплённой Непреложным обетом», которая являлась чуть ли не бестселлером среди любовных романов волшебников.

— Мне однажды доводилось читать статью, в которой один критик подробно разбирал эту серию. Ты… хочешь знать, чем там всё закончилось?

— Да! — выкрикнул Мальсибер, внезапно начавший звучать очень счастливо. — Да, пожалуйста!

— С оригиналом я не знаком, но мне запомнилось, что критику очень не понравилось то, что Мэри выбрала Жана, а Фрэнк умер из-за нарушенный клятвы.

После моего ответа на несколько секунд воцарилась тишина.

После чего до меня донёсся сдавленный всхлип.

«Он… плачет?..»

Пока я недоумённо пытался определить его реакцию, Трэверс вновь раздражённо воскликнул:

— Ну фестрал тебя дери, Ричард! Только не устраивай снова истерику!

— У-у-у, — протянул Лунз, смотря на меня. — Гляди-ка, не прошло и дня твоего прибывания здесь, как ты его довёл.

— Не обращай на него внимание, — голос Сиратори оставался спокоен. — В последнее время он особо нестабилен. Ему…

Мой сосед слева не успел закончить предложение, как его перебил надрывистый крик Мальсибера:

— Мэри должна была быть с Фрэнком!

После этого в камерах вновь поднялся шум, из-за того что все заговорили наперебой. Родольфус Лестрейндж, кажется, пытался как-то утешить Мальсибера мягкими словами, но их перекрывали вопли Беллатрисы Лестрейндж, которая орала, чтобы тот заткнулся.

Окружающий гам заставил меня встряхнуть головой. Пол подо мной слегка закружился.

«В самом деле… — происходящее на миг показалось каким-то сюрреалистичным. — Эти люди в нескольких метрах от меня — опасные антагонисты "Гарри Поттера"… Живые. Реальные. И я вместе с ними…»

Конечно, я знал не всех их — по фильмам мне была знакома разве что Беллатриса Лестрейндж, а о том же Родольфусе я имел представление исключительно из рассказов своего друга Марка (тот являлся страстным фанатом данной вселенной).

«Что ж, по-видимому, меня ждёт раскрытие фоновых персонажей, которым не досталось экранного времени», — возникла у меня неуместно саркастическая мысль.

Покуда я осознавал реальность, мои соседи пришли к мнению, что стоит перестать обращать на Мальсибера внимание и просто дать тому проплакаться.

— Кстати, Абберли, — вновь заговорил Лунз. — На всякий случай уточню — ты ведь здесь на пожизненном, да?

Мне пришлось на несколько секунд задуматься. Чисто технически моим приговором являлся «поцелуй дементора», а не «пожизненное», но так как первое не сработало, то, наверное, остаётся лишь второе? Если только мракоборцы не решат прибегнуть в более магловскому методу казни.

— Да, — ответил я волшебнику со шрамом.

— Ну, ожидаемо, — хмыкнул тот. — Тут у всех так. Кроме нашего япоши. Ему тоже давали пожизненное, но он слил кого-то из своих, за что ему срок до пары десятков урезали.

— Ты просто завидуешь, — раздался голос из-за левой стенки, — что я единственный, кто выйдет отсюда живым.

Где-то на фоне рыдания Мальсибера стали немного громче.

— Неправда! — взвизгнула Лестрейндж. — Мы не умрём здесь! Тёмный Лорд вернётся за нами!

— Ой, опять ты со своими фантазиями, — насмешливо фыркнул Лунз. — «Тёмный Лорд то», «Тёмный Лорд сё»! Говорю вам, мёртв ваш Тёмный Лорд! Никто за вами не придёт!

«Ах, так Шерман не из Пожирателей…» — запоздало понял я.

— Ложь! — Лестрейндж тем временем пришла в бешенство. — Мой Лорд не мог умереть! Он бессмертен! Он вернётся за нами и вознаградит за преданность! И после этого я лично проверю, как долго ты, мерзкий маглофил, можешь продержаться под Круциатусом!

— Ага, жду не дождусь! — рассмеялся в ответ Лунз.

Беллатриса продолжила сыпать ругательствами — в этот раз никто, даже Родольфус, не попросил её прекратить. Через минуты две я перестал внимать потоку оскорблений Пожирательницы и, прикрыв глаза, начал прислушиваться к другим свои ощущениям.

Волшебство, так же как и в прошлых местах моего содержания, наполняло камеры. Внутри меня оставалось очень мало магии (значительно меньше, чем когда я только очутился в этом месте), поэтому «видеть» магические нити было сложнее. Мне удалось «дотянуться» только до ближайших камер — их защищали точно такие же заклинания, что и мою. Помимо уже знакомых сигнатур я также смог почувствовать присутствие Лунза и Сиратори — правда, очень слабое. Видимо, у них тоже почти не осталось волшебства.

Когда Лестрейндж охрипла и всё-таки соизволила смолкнуть, воцарившуюся тишину нарушил голос Долохова:

— Эй, Абберли, Шерман упоминал, что ты молодо выглядишь. Сколько тебе?

Тут я внезапно осознал, что пропустил свой день рождения, который должен был быть осенью.

— …Двадцать один.

— Двадцать один? — насмешливо переспросил Рабастан Лестрейндж. — О-о-о, так наш Льюис, оказывается, ещё совсем малыш!

— Бедняжка, тебе ж дольше всех нас тут томиться, — вздохнул Лунз, после чего добавил: — Ну, кроме Кадзухиро.

«Он имеет в виду, что остальные умрут раньше? Видимо, так и есть… — я устало облокотился на стену. — Хотя, если Волан-де-Морт их всё-таки вытащит… Интересно, мракоборцы посчитают меня «символом неудачи», из-за того что мои соседи постоянно сбегают, и наконец-то решат со мной расправиться? Или они просто переведут меня в одиночную? Ха…»

Мне вспомнилась та камера, где меня содержали после «неудачной казни». Тогда рядом тоже никого не было, но моё редко присутствующее сознание в то время этого особо не замечало.

«А может, сотрудники Азкабана решатся проверить, почему поцелуй закончился не так, как должен, и в качестве эксперимента запрут меня в одной комнате с дементором? Да, он и приносящий газеты Фадж станут моими единственными собеседниками…»

Тут я внезапно встрепенулся.

«Точно! Газета! Что, если…»

— Слушай, Лунз! — нетерпение подтолкнуло меня обратиться к близсидящему волшебнику со шрамом. — Фадж же приходил сюда с инспекцией?

— С инспекцией? — удивлённо переспросил тот. — Ах, так это была инспекция! Да, младшенький Лестрейндж в него ещё плюнул, за что его избили те гниды. А что?

— Он приносил газеты? — я нервно облизнул губы.

«Если да, то можно попробовать провернуть то же, что и с Сириусом! Тут так много людей, кто-нибудь из них точно сможет сломать решётку!»

— Да, было дело, — кивнул Лунз. — Но только эти газеты потом позабирали обратно, — на этой фразе моё сердце упало. — Вообще, тут происходило нечто странное. Мракоборцы обнюхивали каждый угол, да ещё и к нам в камеры совались — постоянно спрашивали, не видели ли мы чего странного!

«Конечно же, газеты конфисковали! — моя слабая надежда вновь разбилась вдребезги. — Когда я уже привыкну, что моя удача всегда подводит?..»

— А ещё они даже в мозги некоторым залезли, — вставил Сиратори. — Ух, у меня до сих пор из-за этого башка трещит.

— Раз ты знаешь про инспекцию, малыш Льюис, — проговорил Рабастан, используя, как я понял, моё новое прозвище, — значит, ты сюда не только что попал, а тебя некоторое время уже держали в другой камере. Может, ты и про недавнюю активность мракоборцев что-нибудь знаешь?

Я несколько секунд размышлял, что ему стоит ответить, и в конечном итоге решил не беспокоиться и выдать правду:

— Сириус Блэк сбежал.