Молния (джен)

Аппарационный путь вывел мистера Уизли на каменный пятачок возле разрушенной старинной башни, которую он случайно обнаружил ещё в юности при неудачном переносе. Или, наоборот, удачном? Ведя рукой по замшелому остатку укреплений, Артур, осторожно переставляя ноги по неустойчивым осыпям и оберегая лицо от густых ветвей кустарника, росшего вплотную к руинам, добрался до остатков наружной стены.

Вездесущие заросли заполонили торчащий из болота каменистый островок, точно непроходимые тропические джунгли, надёжно прикрывая тайник.

Артур протиснулся между поросшими мхом каменными глыбами в тесную расселину, присел на припрятанную там скамейку и, пошерудив палкой в неприметной, но глубокой нише — однажды его цапнула змея, — извлёк небольшой сундучок.

Хранить сбережения дома было бы крайне безрассудно. Дети лезли везде и всюду, а их магические выбросы срывали даже стационарные чары. Этот спрятанный в болотных топях клочок земли был просто манной небесной для небогатого многодетного отца.

Ничто так не успокаивало Артура, как лицезрение и пересчёт своих капиталов: увесистый кошель с галлеонами, глиняная миска с трещиной на боку, полная сиклей и кнатов, а на самом дне — красного дерева плоская шкатулка Цедреллы Блэк. Всё было на месте.

Подумав, Артур развязал мешочек и совсем уж было решил ссыпать туда из кармана оставшиеся от визита к маглам галлеоны, но... нет, лучше отдать жене. Получив деньги, Моллипусечка сразу подобреет. Себе на расходы оставил серебряный сикль и немного мелочи. Всё равно при стирке дорогая супруга монеты из карманов выгребала и никогда не возвращала обратно.

Всю зарплату до последней монетки он отдавал семье, но премии… премии делил пополам, а когда удавалось утаить, то целиком ссыпал в «болотный» кошель. В конце концов, должны же быть у семьи сбережения на чёрный день!

Ласково погладив лакированные поверхности маминой шкатулки, особым образом нажал на орнамент — крышка с щелчком открылась. Камушки на драгоценностях всё так же завлекательно блестели.

Он хотел подарить Молли мамины драгоценности на свадьбу, но как-то закрутился и позабыл. Впрочем, у неё свои артефакты тогда имелись. А потом не до того стало...

Вон, Джинни подарит. Да-да, на Выпускной бал! Чтоб дочка была самой красивой. Или лучше на свадьбу? Хотя… как объяснить жене, откуда у него вдруг взялись женские артефакты рода Блэк? И почему он не отдал их ей? Да уж…

Он бережно перебирал брошки, серьги, медальоны и ожерелья, а перед глазами, словно яркие бусины, нанизанные на нить его жизни, вставали видения прошлого.

Мать Артур плохо помнил. Она умерла, когда ему едва минуло семь. До пятнадцати лет он был уверен, что родители, презрев мнение общества, поженились по большой любви. Это потом узнал… Соглашение семей. Цедрелла Блэк была слабой волшебницей. Не сквибка, нет. Она даже сумела проучиться три года в Хогвартсе. На начальную магию её резерва хватило, а что дальше учиться не стала — никого не удивило. В те времена для девиц три года обучения магии были вполне достаточны, остальному, если надо, дома научат.

Цедрелла страдала от тяжёлого кровного неснимаемого проклятья. Для старых семей это не редкость. А уж у Блэков… Кто додумался столь своеобразно очиститься с помощью Предателей крови, Артур не знал. Якобы сильные проклятия со стороны отца и матери должны были взаимно уничтожиться в будущем ребёнке. Приданное за мисс Блэк не дали, только её личные вещи и остатки школьного сейфа. Однако отец сумел на эти средства выкупить родовой дом из залога и несколько лет безбедно жить. К сожалению, после смерти жены всё промотал.

Однажды, ещё в школе, получив в драке непонятно какие искажённые чары, Артур ни с того ни с сего вспомнил события раннего детства, в том числе — как одна из ведьм Блэков пришла взглянуть на новорожденного младшего братишку. Роскошно одетая дама долго разглядывала малютку через лорнет с очень толстыми, отливающими радужными бликами стёклами. Её вердикт прозвучал как приговор:

— Отродье, как и старшие!

— Но бабушка…

— Я сразу говорила — это пустая затея! Кто бы меня послушал? Нет, надо было одну из Блэков вывалять в грязи... Следующий выродок тебя убьёт, внучка. Ты уже очень слаба. Больше наша семья перечислять деньги за отпрысков твоему мужу не будет. И накопителей с магией рода не жди. Хватит, наигрались!

— Бабушка!!!

— Прощай!

Яркую и беззаботную, словно бабочка, Молли Прюэтт Артур приметил сразу, а влюбился на последних курсах Хогвартса. Она не была красавицей, но такая миленькая и ладненькая, как фарфоровая куколка. С девицей из старой семьи ему ничего не светило, он понимал это отчётливо. Они учились на одном факультете, только он на год старше.

За одну попытку ходить парочкой с мисс Прюэтт, даже не держась за руки, ему запросто могли устроить «тёмную». Уизли числились в списке истинно чистокровных двадцати восьми семейств, но только числились. Никто не сомневался, что при следующей редакции их фамилии в перечне не будет. Где и при каких обстоятельствах отец умудрился заработать в ауру печать Предателя Крови, неизвестно. Даже он сам внятно сказать ничего не мог. Или не хотел.

Осквернители, так теперь называли их семью.

И как быть, если Любовь? На Гриффиндоре, традиционно терпимом ко всякого рода изгоям магического мира, тоже водились блюстители древних устоев. А где их нет?

И всё равно, пусть издалека, ненавязчиво, он как мог ухаживал за возлюбленной Моллипусечкой.

Посылать сов на глазах всей школы Артур не смел: это могли счесть компрометирующим для благородной девицы, и тогда «тёмной» уже не отделаешься. А вот послать с первокурсником наколдованный букет или записку с пылкими стишками, копируя их из найденной в заброшенном классе тетрадки, почему бы и нет? Свои подношения он не подписывал. Хотя, конечно, все всё знали, но норм приличия это не нарушало.

Единственное, что он мог себе позволить, если была возможность, шёл в коридоре позади Молли на некотором расстоянии и смотрел... За пристальный нежный взгляд не бьют. Нет, будь у мисс Прюэтт поклонники — и за взгляд бы хорошенько вздули. Но других верных рыцарей у его бабочки не наблюдалось.

Ах, сладостные любовные страдания!

Признаться, никаких далеко идущих планов Артур не питал. Игнорирование принимал как должное. Молли дичилась, демонстрировала девичью гордость, выбрасывая его цветочки в окно, а послания демонстративно испепеляла, но понемногу привыкла и даже благосклонно улыбалась, встретившись взглядом.

Хотя, конечно, ни о каком сближении и речи не шло.

Однажды, возвращаясь с квиддичного поля, куда ходил поглазеть на тренировки гриффиндорской команды, он увидел свою Моллипусечку, одиноко ковыляющую к школе со стороны теплиц. Подбежал, выяснил, что Молли подвернула ногу на скользкой глине, помог дойти до Больничного крыла. А на прощанье она клюнула его в щёчку стыдливым поцелуем.

Потом были тайные встречи, нежные свидания у ночного озера, его стихи при луне. Опять же, ничего серьёзного, как он считал.

А она влюбилась.

В конце седьмого курса ему передали закапанную слезами записку с просьбой о встрече.

Они встретились на опушке Запретного леса. Молли сходу бросилась ему на грудь и бурно разрыдалась:

— Магнус Аккерли старый и противный! Ему почти сорок! Я выпью яду, но замуж за него не пойду! — услышал Артур ужаснувшее его объяснение.

Его прелестную жизнерадостную бабочку хотели выдать замуж за родовитого и богатого мага, известного заводчика пегасов.

— Вот за тебя бы я вышла, — простодушно добавила Моллипусечка, смущённо шмыгнув носом.

Утешив как мог возлюбленную, Артур кинулся к профессору Дамблдору — давнему приятелю отца. А в душе всё пело и полыхало: «Она согласна стать моей!»

Профессор мялся, вздыхал, перекладывал бумаги на столе... Ему явно не хотелось встревать в эту историю. Всё же семья мисс Прюэтт была достаточно влиятельной. Директор взял пару дней на раздумье.

Как родитель потом признался, Альбус встретился с ним, и они откровенно поговорили. Отец всецело поддержал матримониальные устремления сына, надеясь на богатое приданое невесты, а потом, под бутылочку огденского, и вовсе выложил директору всю подоплёку собственного брака с мисс Блэк. Профессора Дамблдора это очень заинтересовало.

Директор согласился помочь паре влюблённых волшебников, но наедине высказал Артуру условие:

— Я понимаю, мальчик мой, Предательство Крови тебе совершенно не мешает, однако не все на свете разделяют твоё мнение. И стоит помнить о будущих детях — они тоже родятся с проклятьем. Поэтому я предлагаю вам с очаровательной мисс Прюэтт заключить брак в замке Хогвартс, на месте сосредоточения силы, по особому обряду плодородия. Как директор школы я могу на её территории заключать магические браки между совершеннолетними студентами по искреннему обоюдному согласию — это древнее право, оставшееся ещё со времён Основателей. Если всё получится так, как я рассчитал, ваш ребёнок родится очищенным от проклятья. Это нужно для общего блага, мальчик мой, ибо даст надежду тем, кто отчаялся.

Конечно же, он согласился. И Молли была не против, хоть и не верила ни в какие наказания Магии, искренне считая всё это выдумками и мракобесием. Артур был последним человеком, который стал бы её разубеждать

Свою милую жёнушку Артур до сих пор нежно любил. А то, что у Молли оказался огненный характер… Нет, в семейной жизни это помехой не было, в постели даже добавляло перцу в отношения. Главное — переждать первый шквал негодования чем-либо расстроенной ведьмы, а потом останется лишь утешить жену, мягко сведя всё к примирению. И не перечить, да, главное — ей не перечить! Зато Молли самоотверженно взяла на себя весь быт и воспитание детей, оставив мужу зарабатывание денег.

Сама Молли воспитание получила довольно своеобразное. Её мать умерла в родах, оставив новорождённую дочь на попечение отца. Но Игнатиус Прюэтт был полностью поглощён заботами о поместье и шебутных сыновьях-близнецах — Гидеоне и Фабиане, поэтому воспитание девочки переложил на плечи тётки — Мюриэль Прюэтт.

И как теперь Артур понимал, ни отцу, ни тёте его милая бабочка была совершенно не нужна. Она росла в отцовском поместье как сорная трава, на попечении домовиков. Нет, нанятая гувернантка к школе её подготовила, но никаких хозяйственных ведьминских навыков ей так и не привили. В школе ей тем более это было неинтересно. В результате домоводству Моллипусечке пришлось учиться самой, уже будучи замужней дамой.

По рассказам Молли, видела она тётушку не часто. Та была убеждённой эмансипе — тогда это было модно среди юных ведьм из старых семейств. Мюриэль искренне считала, что миром должны править женщины, и выступала своеобразным тараном, продвигающим ведьм в главы разнообразных министерских отделов и даже в аврорат, где до этого служили только мужчины.

Потом в жизни Мюриэль что-то случилось — она резко охладела к политике, собрала свой ковен и стала вести закрытую частную жизнь. Замуж так и не вышла. Имея собственные средства, тихо жила, ни в чём не нуждаясь.

О воспитании внучатой племянницы внезапно вспомнила, уже расставшись с политикой. Девочка выросла, да, но не всё потеряно! По крайней мере, в обход запрета отца Молли с удовольствием читала специфическую тёткину литературу суфражисток и их последовательниц, переписанную на волшебный лад.

И как жена со смехом вспоминала, на первом курсе громогласными цитатами из этих книжек она люто шокировала общественность. От маленькой девочки из Древнейшего и Благороднейшего семейства подобного афронта никто не ожидал. Декан Гриффиндора была в ужасе. Вызвала в школу отца — он, «для беседы», забрал Молли домой на выходные, однако никакие запреты на дочь уже не действовали, а пороть дочурку отец не отважился. Трудно перевоспитывать ребёнка, если дитё учится в закрытой школе-интернате десять месяцев в году.

Отец лишил карманных денег? Тётя Мюриэль пришлёт в два раза больше. Запретил покупать метлу? Тётя всё равно подарит. Старшие братья, уже закончившие школу, были в восторге от выходок сестрёнки и всячески её поощряли.

С удивлением Игнотус Прюэтт осознал, что не является для дочери авторитетом.

Тётя с отцом страшно разругались и десять лет знаться не хотели. Их примирила смерть Гидеона и Фабиана.

А Молли нашла в Хогвартсе того, кто её понимал. Своим духовным отцом она искренне считала Альбуса Дамблдора, который, занятый на трёх должностях, всё же изыскивал время поговорить с ней, и чьи убеждения она всецело разделяла.

Так что, вступив во взрослую жизнь, Молли Прюэтт имела довольно противоречивые собственные убеждения и социальные представления.

А вскоре, к ужасу родных, Молли стала женой Артура Уизли, нищего Предателя Крови.

И едва не потеряла Билла, которого уже носила под сердцем, когда, вскоре после свадьбы, Игнотиус Прюэтт отрезал её от родовой магии. Магический откат был страшен. Если бы не помощь и поддержка директора Дамблдора, Артур наверняка потерял бы сына, а может, и жену.

У рода Уизли свой алтарь был утрачен, но Альбус исхитрился привязать на подпитку Молли жизненной силой и магией полоумного старшего брата Артура, подправив ему память и отправив в магловский мир. Даже подсобил с работой — устроив бухгалтером в мелкую фирму.

Удивительно ли, что Молли возненавидела своего отца и всё, что было связано со старинными обычаями? Кто бы её за это осудил? Уж точно не Артур!

И мучиться с поиском работы не пришлось: после окончания Хогвартса директор выхлопотал Артуру местечко в Министерстве. Покровитель и благодетель… Конечно, мистер Уизли с удовольствием выполнял его поручения, собирал витающие в кабинетах слухи, порой сам их запускал и был вполне доволен жизнью.

Билл, зачатый в ритуале, родился «чистым», только с лёгкой серой тенью в ауре на месте печати, однако его потомки всё же унаследуют семейное проклятие — никуда оно не делось. Вообще, Артур собирался ограничиться одним ребёнком — наследником рода Уизли, но Молли мечтала о большой дружной семье, и возражать молодой супруг не осмелился. Но больше всего жёнушка хотела дочку, а рождались, как назло, одни мальчишки.

Поэтому когда директор, заглянув на чай, осторожно предложил ещё один ритуал, гарантировавший рождение магически сильной девочки, Молли сразу ухватилась за идею двумя руками. Альбус ещё и намекнул, что малышка станет невестой Избранного — он, мол, этому поспособствует.

Пророчество в Ордене Феникса было обсосано со всех сторон, Поттеры и Лонгботтомы обзавелись наследниками практически одновременно, и, как подозревал Артур, там тоже не обошлось без ритуальной магии. В любом случае, кто бы из мальчиков ни оказался Избранным, партия для дочки была выгодная.

Сама оставшись по воле отца-самодура бесприданницей, Молли желала для дочери богатства и положения. Остатков её ученического сейфа едва хватило на покупку небольшого участка земли с недостроенным каменным домом на нём, так что её кровиночке муж будет нужен родовитый и обеспеченный.

Братец-донор скончался через пару дней после рождения Джинни, и Молли резко, за одну ночь, постарела, аж седина в причёске появилась, и серьёзно просела в магии.

Артур в ужасе вызвал через камин директора Дамблдора. Тот был очень занят, однако выслушал. И помог.

Приведённый Альбусом целитель был настолько стар, что, казалось, воочию видел Мерлина, а с Морганой, поди, и заигрывал. Согнутая под тяжестью лет спина, морщинистое, словно печёное яблоко, лицо и неожиданно яркие молодые глаза. Наряд гостя явно сошёл со старых полотен, изображающих знаменитых лордов древности. Артур каким-то чудом увидел это разом, во вспышке пламени камина.

Старичок едва не споткнулся при выходе из камина, остро зыркнул на невозмутимого директора, однако перешагивать порожек не торопился. Прямо в зеве очага безпалочково отряхнулся от вездесущей сажи Дымолётной сети и попутно сотворил в воздухе перед собой некий светящийся сложный символ, от одного взгляда на который нутро Артура сильно кольнуло, заставив охнуть от неожиданности. Странный знак ещё повисел в воздухе, неприятно пульсируя, а потом окутал тщедушную фигуру и словно впитался в парчовую мантию. Только после этого гость шагнул на пол кухни.

Молли пока не вставала с кровати после родов. Колыбель с новорождённой дочкой мерно покачивалась сама собой рядом с матерью.

При виде Моллипусечки, бледной и несчастной, обессиленно лежащей на широком супружеском ложе, физиономия целителя приняла умильно-доброжелательное выражение. А как он колдовал... Ветхий-то ветхий старичок, а волшебной палочкой размахивал на зависть молодым! До сего дня мистер Уизли даже не подозревал о возможности колдовать с подобной скоростью.

Артур сразу потерялся в мешанине диагностических чар. По тому, как начал хмуриться целитель и озадачено затеребил бороду директор, выходило там что-то не очень утешительное. А жёнушке старик деликатно сообщил:

— Ай-яй-яй! Не бережёте вы себя, голубушка, совсем не бережёте! Разве можно так часто деток в мир приглашать? Сколько уже родов было? Шесть? Ну да, ну да, я так и подумал, что не меньше пяти. И промежуток между рождением малышей год — полтора... Что с вами случилось? Магическое и телесное истощение, дорогуша, вызванное частыми родами без поддержки плода соответствующим эликсирами. Почему же вы Материнские зелья не принимали, а? — жена скосила взгляд на Альбуса, виновато потупилась.

Помнится, директор перед рождением Билла выдал ей весьма приличную сумму, с наказом потратить их на «женские» зелья. И потом деньжат подкидывал, поздравляя с рождением каждого малыша. Молли ему с жаром обещала, что всё до кната на своё здоровье потратит, но...

— Ох, Артур, ты хоть знаешь, сколько «материнские» зелья стоят? Да ещё от мастера-зельевара, как Альбус велел? Обойдусь. Я здорова, и всё у меня хорошо. А деньги нам есть куда потратить.

Целитель озадаченно потёр пальцами подбородок:

— Постойте-ка, дорогуша, вас что же, матушка перед свадьбой совсем к супружеской жизни не готовила? Ах, сирота-а... Тогда слушай и запоминай, девочка.

Ребёнок всё необходимое ему для развития берёт из тела матери. В том числе — магию. К примеру, сквибка без поддержки родового алтаря или личной магии сильного отца никогда не родит справного мага. Слабенького — может, сильного — нет.

— А маглянки? — изумилась Молли. — Вон сколько маглокровок в Хогвартсе учится.

— Не говори ерунды, девочка: от кошек родятся только кошки, от маглов — только маглы! Первый волшебник в магловской семье либо усыновлён, либо оба родителя сквибы. Оба, не один!

И не думай, что если после очередных родов пчёлкой по дому кружишься, колдуешь в полную силу, то тело твоё готово к рождению нового мажонка. Нет, милая, это так не работает. Дабы полностью восстановиться, даже сильной ведьме нужно время! — целитель многозначительно поднял указательный палец к потолку. — Время, зелья и восстанавливающие женские ритуалы. Обязательно! — опять воздел палец вверх.

— Зелья ладно, но ритуалы — это Тёмная магия и мракобесие! — не удержала негодование жёнушка, а Артур уж было начал надеяться, что визит обойдётся без скандала.

Целитель опешил, по-птичьи склонил голову на бок. Доброжелательность с его лица сползла, как мыльная пена с тарелки, однако ругаться и что-то доказывать не стал. Он резко потерял интерес к Моллипусечке — склонился над колыбелью дочки. Снова мешанина диагностических чар.

Вердикт осмотра новорождённой порадовал: их маленькая принцесса родилась здоровенькой и, по результатам диагностики, в магии вырастет крепким середнячком.

В будущем прогноз подтвердился: первый магический выброс у Джинни случился в неполные пять лет, в то время как с Роном они вообще не были уверены, что он получит письмо из Хогвартса, в итоге даже личную палочку ему не купили, а взяли старую школьную Чарли.

Закончив осмотр, старик повернулся к глубоко задумавшемуся Альбусу:

— Выполнил ли я твоё условие, Дамблдор? — директор молча кивнул.

— Вслух, неуч! — вдруг каркнул целитель, отчего Артур аж подпрыгнул в испуге.

— Обязательство выполнено в полной мере, — неохотно выдавил из себя Альбус. — Ни у меня, ни у правосудия Магической Британии к твоим потомкам претензий нет.

Магическая вспышка ознаменовала исполнение клятвы. Когда Артур проморгался, целителя в комнате уже не было.

Провожая благодетеля до калитки, Артур осмелился попросить нового донора для Моллипусечки. Тот пожевал губами, глядя на светлеющее над лесом рассветное небо. Устало растёр лицо ладонями:

— Если бы всё было так просто, мальчик мой, — рассеянно произнёс он, а потом неожиданно пытливо заглянул в глаза. — Ты же понимаешь, что сей ритуал — Тёмная магия? Желаешь ли ты, чтобы твоя семья стала тёмной? Один раз — острая необходимость. Мы с тобой спасали нерождённое дитя. Сейчас Молли справится сама — ей нужно просто лечиться. Хотя...

Он снова потёр лицо. Оглянулся на дом с теплившимся светом ночников в окошках детских комнат.

— Я подумаю, мальчик мой. Да, мне нужно подумать.

Уже поздней осенью, в ноябре, Альбус пригласил Артура «навестить старика». Выглядел директор усталым и измотанным. Ещё бы! Совсем недавно пал Тёмный Лорд. Магический Мир лихорадило, шли аресты приверженцев Зла, суды, всевозможные тяжбы...

И всё же, вместо того чтобы хоть немного отдохнуть, Альбус уделил время ему, Артуру. Сердце наполнилось теплом и благодарностью. После обязательного приглашения к чаю, вежливых вопросов о здоровье жены и детей директор перешёл к делу:

— Артур, я изыскал возможность помочь твоей семье, — заговорщицки подмигнул он. — Взгляни-ка, — вытащил из стоящей на столе коробки немного грубоватые на вид часы... с множеством стрелок. Артур вопросительно уставился на благодетеля.

— Да, ты правильно понял — это могущественный артефакт. Назовём его «Семейные часы». В иное время добыть его для тебя было бы практически невозможно, но мне повезло, — широко улыбнулся Альбус, блеснув белыми зубами.

«Артефакт конфискован у арестованных Пожирателей!» — понятливо кивнул мистер Уизли.

— С помощью этих замечательных часов Молли всегда будет знать, как дела у тебя и детей, отслеживать состояние здоровья и личные угрозы, а также положение в пространстве членов вашей семьи.

— Но, но... это же безумно сложный и наверняка дорогой артефакт! — мистер Уизли громко икнул.

— Нет-нет — это мой вам подарок! — добродушно улыбнулся Альбус. — Просто привяжи на кровь... вот сюда капельку... Хорошо, а теперь нужно повесить часы на стену... в кухне, например, где Молли бывает чаще всего. Затем приведи всю семью — покажи обнову. Им наверняка понравится, как на стрелках появится изображение каждого из Уизли. Лики будут меняться каждый раз, как член семьи снова взглянет на циферблат — дети быстро растут. И можешь быть уверен — выбросы твоих детей артефакт переживёт спокойно.

И всё же береги часы как зеницу ока! Не позволяй детям прикасаться к ним. Хотя при активации начнут работать руны «невнимания» для малышей... Но дети — удивительные создания! Непредсказуемые!

— А... как их заряжать? — в мыслях мистера Уизли царил хаос.

— Нет, в этом артефакте нет накопителя, мальчик мой, он не нуждается в периодическом вливании силы. Тут иной принцип. Скажем, эти часы своеобразный... преобразователь. Волшебник, что будет помогать вам, молод и силён. И лично ему это только на пользу. Нет ничего плохого в том, чтобы даровать светлой семье дополнительные годы жизни и процветания. Да-а, это нужно для Общего Блага!

Артуру всегда очень нравилось наблюдать за Альбусом, когда он говорил об Общем Благе. Директор словно становился выше ростом и даже прекрасней ликом!

Мистер Уизли быстро терял нить рассуждений мудрого наставника, но это его ничуть не печалило. Где он, и где Великий волшебник? Ощущение сопричастности к Великой Идее грела душу, как тёплое солнышко. Он любил Альбуса, как никогда не любил своего отца.

— ...но, к сожалению, мальчик мой, у всего на свете есть тёмная сторона, — стук передвинутого кресла вернул внимание мистера Уизли к разговору. — Запомни, Артур, пока часы исправны — твоей семье будет много добра, коего вы достойны. Но в случае серьёзной поломки или вовсе утраты, вас ждёт тяжёлый магический откат, — директор грустно кивнул. — Это будет выглядеть так, словно Удача отвернулась от Уизли. Несчастья посыплются, как из рога изобилия. Нет, нет, не нужно пугаться! Я буду рядом и всё исправлю.

В кустах громко закричала птица, вырвав Артура из плена воспоминаний. Тяжело вздохнув, он покрасивее разложил материны украшения в шкатулке и захлопнул крышку.

«Удача ушла от Уизли».

Удача ушла... и вернуть её некому. Альбуса Дамблдора больше нет.

Он аккуратно прибрал свои богатства обратно в тайник. Ещё немного посидел, глядя на опускающееся в кустарник солнце. Артур прикрыл глаза. У него было несколько дней, пока мерзкие слухи дойдут до жены. За это время нужно было извернуться и найти хорошую работу, тогда Моллипусечка не будет сильно гневаться.

А сейчас нужно вернуться домой, вручить жене якобы заработанные за день деньги на случайно подвернувшейся работе... и ни в коем случае не подавать виду, что что-то случилось. Хотя он же расстроен впустую потраченным днём — постоянной работы-то нет — чего бы ему радоваться?

«Всё обойдётся, — утешил себя мистер Уизли, поднимаясь со скамейки. — Вот увидишь, всё само собой образуется. Нужно просто немного подождать».