Путь милосердия (джен)

— Нет! Неужели другого пути не существует?.. — пролепетала Лилия, испуганно глядя в глаза Партурнакса.

Старый дракон не шевелился, словно каменное изваяние.

— Кросис, Довакин. Чтобы остановить Алдуина, тебе придётся последовать за ним. А единственный способ узнать, где он скрывается, — пленить дова.

Лилия посмотрела вниз с вершины Монавен, на крошечные города, разросшиеся плесенью на девственной земле Кайзааля. Ей вновь предстояло обратиться к смертным.

К смертным! К тем, кто не видел ничего дальше собственных интересов.

Лилия понимала: ярл Вайтрана, повелитель Драконьего Предела, где некогда пленили дракона, не согласится помочь ей просто так. Сначала придётся остановить войну между Братьями Бури и Имперским легионом.

Но время не ждало. Алдуин не ждал. Пока братья проливали кровь друг друга, Пожиратель Мира собирал силы, чтобы уничтожить каждого из них.

— Значит, придётся обратиться к ярлам… — вздохнула драконорождённая.

Партурнакс пристально посмотрел на Лилию и вновь заметил их сходство. Среди смертных она считалась таким же изгоем, как он среди драконов. И старый дова понимал её, как никто другой.

— Аав наак филок до Алдуин, Довакин. Только объединившись, можно спасти Нирн… Хотя я понимаю тебя. Зу’у тарод. Для своих братьев я предатель.

Лилия вновь посмотрела на Партурнакса. Он по-прежнему не двигался. Казалось, дракон не дышал, а само время не касалось его. В ночной тьме старый дова почти не отличался от камня, и только сияние прозрачно-голубых, жемчужных глаз выдавало в нём жизнь.

На этой вершине он замерзал в одиночестве тысячи лет. Постепенно превращался в заледенелую скалу, врастал в камни Монавен, и лишь бессмертная душа, таившаяся в громадном теле, всё ещё удерживала его в Нирне.

Много веков назад Партурнакс восстал против Алдуина ради мира. Им двигало сострадание к смертным. Любовь к ним вела его вперёд. Алдуин до сих пор не понимал этого выбора. Партурнакс считал ошибкой то, что повёл их в бой. Войной невозможно добиться мира, хотя почти каждая война начинается во имя него.

И старый дракон до сих пор расплачивался за своё решение одиночеством. Нет, смерть принесла бы ему освобождение. Спасла бы из тёмного ледяного ада, в котором он мучился.

— Но теперь ты не один! — улыбнулась драконорождённая.

Партурнакс внезапно ожил. Слабые рассветные лучи легли на серебристо-серую чешую, и каменное изваяние вновь превратилось в гордого дракона.

— И больше никогда не останешься один! Потому что ты мой брат!..

Лилия смотрела на сияющего в лучах рассвета Партурнакса, а её глаза блестели от слёз искренней радости. От счастья.

В беспросветной тьме одиночества она нашла друга. Родственную душу. И Партурнакс сиял.

Дракон благодарил судьбу: та наконец отплатила ему не ненавистью, а признательностью. Неужели перед ним находилось исключение из законов Вселенной? Неужели Лилия и есть это исключение?

Партурнакс не позволит ей погибнуть, даже если весь остальной мир давно утратил для него значение.

— Тебе нужна сила, чтобы остановить Алдуина, Довакин, — произнёс Партурнакс, и его гулкий голос разнёсся по всей вершине Глотки Мира. — Встань рядом со мной. Я хочу дать тебе имя.

Лилия робко приблизилась к дракону. Партурнакс хотел передать драконорождённой часть своей души, способную даровать ей бессмертие и сделать полностью равной дова. Ни один смертный прежде не удостаивался такой чести. Не каждый смог бы пережить подобное превращение.

Но Лилия обладала силой. И достоинством.

— Ааз, — произнёс Партурнакс.

Снежный ветер закружился вокруг Лилии, превратился в ураган и поднял девушку в небо, словно дракона.

— Кун, — продолжил дова.

Солнечный свет окутал драконорождённую, и она засияла, словно ангел.

— Лина, — закончил Партурнакс.

Лилия вспыхнула в небе, подобно солнцу. Каждая частица её тела наполнилась бессмертным огнём. Поток силы, мудрости и жизни устремился по воздуху рекой света — от дракона к драконорождённой, от мастера к ученице.

Лилия упала без сознания в мягкий снег. Несколько часов она лежала под лучами солнца, пробивавшимися сквозь снежные облака, и под ветром, разгонявшим метель. Партурнакс оберегал её.

Он знал: ей требовалось время, чтобы родиться заново.

Драконья кровь, драконья душа и драконье имя даруют ей могущество, равное силе дова. А воля и сердце сделают её сильнее Алдуина.

Когда солнце опустилось за горизонт, а над вершиной Глотки Мира разлилось северное сияние, Лилия очнулась.

Светло-золотые глаза пылали тёплым огнём, словно два светлячка. Она видела во тьме и всем существом ощущала единство с миром, чувствовала его каждой частицей тела.

Ветер жил. И реки. И горы. И снег. И солнце. Всё вокруг дышало, всё оставалось неповторимым и менялось каждое мгновение. Каждая секунда равнялась вечности.

Для Лилии время перестало существовать.

Осталось лишь вечное «здесь и сейчас», всякий раз новое и неповторимое. Она смотрела на мир глазами дова.

— Ааз-Кун-Лина, — робко повторила Лилия.

От её слов затрепетала Монавен. Мощь Голоса сравнялась с силой дова. Теперь Лилия превосходила всех Седобородых вместе взятых.

Партурнакс больше не тревожился за неё. Он верил: Лилия сумеет остановить Алдуина и останется жива.

Часть его души станет оберегать её.

Теперь драконорождённой предстоял долгий путь к Вайтрану. Седобородые согласятся помочь ей хотя бы ненадолго объединить Империю и Братьев Бури. Но примирить враждующие стороны окажется непросто.

Пленить дракона — ещё труднее. Однако Лилия больше не боялась. Смерть утратила над ней власть.

— Нуу феум, Аазкунлина! — изрёк Партурнакс, и от его слов вновь затрепетала Глотка Мира.

Глаза Лилии ярко вспыхнули в ответ. Теперь она понимала драконий язык и могла свободно говорить на нём.

— Пруза… — тихо ответила она, и ветер взревел, разгоняя снег. — Стин Фаад Лок!

Лилия растворилась в холодном воздухе Монавен. Впереди ждал долгий и трудный путь. Её призывал рок, звало истинное предназначение.

Но теперь она шла по дороге, которую выбрала сама.

Созвать ярлов всех владений Скайрима оказалось нелегко. Ещё труднее — противостоять бездонному эго правителей, их жажде крови, войны и власти.

И всё же генерал Туллий и Ульфрик Буревестник теперь сидели за одним столом в зале Высокого Хротгара.

Все последовали за Лилией. Все поверили в её силу, хотя драконорождённая не желала обращать её во имя войны. Сияние золотых глаз и необъяснимая, несокрушимая энергия, исходившая от неё, говорили сами за себя…

Перевод фраз с драконьего языка

«Аав наак филок до Алдуин, Довакин» — Объединение/союз есть спасение от Пожирателя Мира

«Зу’у тарод» — Я предатель

«Аазкунлина» — Имя Лилии на драконьем языке (Ааз — милосердие, Кун — свет, Лина — лилия)

«Нуу феум, Аазкунлина!» — Теперь иди, Аазкунлина!

«Стин Фаад Лок!» — Прощай/До встречи! (Стин — свобода, Фаад — тепло, Лок — небо)