Вместо Ночного дозора (джен)

И спор продолжался бы долгое время, если бы не появились гонцы, которые более всего сожалели о том, что их из Харренхолла тотчас отправили обратно в Риверран, не дав им принять участие в пире в честь великой победы. Все скептики, даже лорд Бракен, стали говорить, что они просто сомневались, но на самом деле верили в победу двух Джонов и в великие военные способности юного Джона Сноу.

И как бы не была велика сумятица в Риверране, но не шла в сравнение с тем, что творилось в армии Джона, шедшей на заклание, а вышедшей великой победительницей.

Первый день после своей фантастической победы Джон находится в состоянии, близком к эйфории, в его голове роятся видения следующих великих побед. Его воины, которые шли на смерть, тоже ошеломлены собственной победой и готовы выполнить любой приказ своего командира, которого слушаются даже волки. Джон, раздав по три золотых дракона каждому воину, приказывает соединить всю остальную добычу вместе, естественно, кроме значительной части оружия, доспехов и кольчуг, расхватанных его воинами. Пеших пленников Джон заставляет изготовить из ланнистеровских палаток мягкие покрытия на телеги, чтобы положить на них раненых северян. Они отлавливают такое количество боевых, вьючных и упряжных лошадей, что вся армия Джона превращается в подобие конницы, и еще остается достаточное количество лошадей, чтобы везти телеги с ранеными и богатой добычей.

Одним из лучших видений Джона было то, как он, сидя на Железном троне, приговаривает Тайвина к смерти за разграбление Королевской Гавани, добром открывшей ему ворота, и убийство принцессы Элии и ее детей, о котором ему рассказывал отец.

На второй день Джон узнает о казни отца, и его настроение меняется — спасение отца было главным, ради чего он покинул Ночной Дозор, и вот, оказывается, что даже великая победа не спасла отца от шкодливого ублюдка Джоффри и его блудливой матери. Он не заплакал, хотя слезы уже подступили к его глазам, он поклялся себе, что освободит сестер, и после этого проведет справедливый суд и казнит всех, кто предал, оговорил и казнил его отца, пряча свое собственное предательство.

В отличие от Робба, чье мнеие он так и не понял, он вообще не верил Серсее, Джоффри и всем другим лжецам и убийцам из Красного замка, не сомневался, что это именно они убили Роберта и затем отца для того, чтобы незаконно захватить трон. После казни отца у него исчезли всякие сомнения, что Джофри, Томмен и Мирцелла — это бастарды Джейме, и Ланнистеры казнили лорда Эддарда именно для того, что скрыть свою измену и свой позор. Хотя доказательства были очень слабыми, он не сомневался, также он подозревал, что во всех этих предательствах и убийствах замешан Тайвин, находящийся в его руках, но пока не пытался выяснить. Все казни он отложил до того дня, когда он сядет на Железный трон, представляя себя таким же грозным регентом-судьей как Криган Старк, произнесет приговор, затем неторопливо встанет, возьмет меч, медленно спустится по ступенькам и своей рукой, как делал его отец, отрубит им всем головы. Острая валирийская сталь перерубит и тоненькую шейку Джоффри, и крепкую жилистую шею Тайвина.

Но все это потом. Сейчас он обнаруживает, что не все складывается так хорошо, как ему казалось в момент триумфа. Тайвин говорит ему, что замок Рутов в Харровее, замок Дарри и, главное, Харренхолл заняты его войсками, и за открытие ворот он требует отвязать его и других лордов от телег и содержать их надлежащим образом, подобающем их достоинству. Если бы Тайвин разговаривал с тем Джоном, который был до битвы на Зеленом Зубце и до гибели отца, то его требование, не лишенное оснований, вполне могло быть выполнено.

Но новый Джон уже думает о том, как он будет брать столицу, и в отношении Тайвина он опасается лишь того, что пожилой лорд не доживет до суда и казни. Поэтому он равнодушно говорит ему:

— Сколько дней ворота будут заперты, столько вы и ваши лорды пролежат, привязанные к телегам, постепенно утопая в собственном дерьме.

Ответа от Тайвина он в тот день не дождался, но на следующий день опять подойдя к телеге, он услышал:

— Как мы договаривались, по мере открытия ворот замков, вы будете отвязывать лордов и давать им очиститься и размять затекшие члены.

— Да, — отвечает Джон. — Согласно нашему договору я начинаю с рыцарей, не совершавших преступлений, и заканчиваю вами во дворе Харренхолла.

Ни в одном из замков Джон не находит их владельцев, в Дарри их встречал какой-то западный рыцарь, занявший покои лорда. А в Харренхолле ему приходится вызвать на переговоры назначенного Тайвином кастеляна. Впрочем, тот, выйдя из ворот и опасливо ступая по расстеленным ланнистеровским знаменам, никаких условий, кроме сохранения им жизни и возможности захватить с собой продовольствие и несколько золотых драконов на долгую дорогу, не выставлял, в обмен добавляя к сдаче замка еще и обязательство, что после возвращения в Западные земли они никогда не будут сражаться против Старков и Талли.

Джон соглашается с этими условиями, но более опытный Джон Амбер советует ему напоследок обыскать пленников, обыск показывает, что несколько золотых были ничтожной добавкой к тому, что они запрятали в обуви и одежде. Обозлившийся Джон отбирает у них все золото и серебро, а самого кастеляна включает в состав пленников.

В Харренхолле Джон понимает, что то, что называл обозом после битвы Зеленом зубце, было лишь половиной их полного обоза. Вторая половина содержала не только продовольствие, овес, доспехи и оружие, но также немалое количество золота. Тайвин подготовился ко всем вариантам развития событий, кроме одного — полного разгрома в первом же бою.

Победный пир в Харренхолле, изрядно пощипавший ланнистеровские обозы, запомнился всем воинам и даже Джону Амберу, большому любителю пиров. Празднество длилось целых три дня, но на четвертый день Джон, как и предсказывала Кейтлин, начал собирать войско в дорогу. Джон действительно спешил, от своих пленников он узнал, что Ренли объявил себя королем и с огромной армией неторопливо движется к столице. Его старший брат, несгибаемый Станнис наверняка не признаёт власть младшего брата, но об его подготовке к штурму Королевской гавани ни пленники, ни сам Джон не знают ничего.

Джон должен опередить их всех и первым занять столицу. Он не верит ни Станнису, который, как он слышал из разговоров отца, почему-то сбежал из столицы после смерти Джона Аррена, даже не приложив усилий к тому, чтобы взять на воспитание малолетнего сына покойного десницы. Еще меньше Джон верит Ренли, сбежавшему из столицы в те дни, когда подлые Ланнистеры перебили всех северян и посадили отца в темницу. А уж объявление себя королем вперед своего старшего брата и безо всяких объяснений (откуда у него взялись права на престол?) говорит о нем как о человеке с безудержным тщеславием и малой честью.

Нет, не они должны судить Ланнистеров и их приспешников. Только сам Джон властью, полученной от Старых богов Севера, давших ему силы спасти Джиора Мормонта и победить Тайвина, должен отомстить негодяям и восстановить справедливость.

Поверив в себя и в помощь богов Севера, Джон клянется, что возьмет Королевскую гавань и накажет убийц отца. Однако на самом деле он не знает, как со столь малым войском сможет взять Королевскую гавань и Красный замок, хотя все ланнистеровские мастера по осадным орудиям пришли к нему, встали на колени и поклялись в верности как своему сюзерену. Если даже их орудия и пробьют ворота, то в городе его войско встретят Золотые плащи, ланнистеровские гвардейцы, и, возможно, еще какие-то резервы Ланнистеров, в первую очередь разбежавшиеся после битвы воины. Да и попадание в город отнюдь не означает захват Красного замка, чей двор окружен рвом и разделен на части, хорошо приспособленные для обороны, о чем ему подробно рассказывал мейстер Эйемон. Захват Красного замка, если он вообще состоится до появления Станниса, или Ренли, или новой армии Ланнистеров, займет длительное время, будет стоит жизней тысяч северных воинов, а главные виновники смерти отца и других северян за это время сумеют сбежать через тайные ходы, о которых ему много раз говорили мейстер Лювин, отец, Донал Нойе и мейстер Эйемон.

Отец рассказывал ему и Роббу, точнее, Роббу в его присутствии, как берут замки. Однако самому отцу довелось брать только замок Пайк, причем одна из башен и часть стены с виду неприступного замка на самом деле обветшали и рухнули от нескольких выстрелов мощной катапульты, поэтому королю Роберту и отцу не пришлось штурмовать стены, основная битва развернулась в проломе и внутри замка.

Следуя опыту отца, Джон решает с помощью ланнистеровских мастеров построить такие мощные требушеты, которые могли не только пробить ворота, но и проломить крепкие участки длинной стены, окружающей Королевскую гавань, чтобы сбросить со стен ее защитников и посеять панику среди выживших. Но опыт отца никак не помогает взять Красный замок, расположенный на скалистом холме, а стены его по словам мейстера Эйемона имеют такую толщину, что ни один требушет не сможет их пробить. Впрочем, вряд ли вообще возможна сама установка даже небольшого требушета на крутом склоне холма под градом стрел и камней.

Задумавшись об этом, Джон с грустью обнаруживает, что, несмотря на долгие разговоры с мейстером, он вообще не представляет себе ни Королевскую гавань, ни Красный Замок. Да и как он мог себе представить, если в течение своей короткой жизни видел только огромный пустынный Винтерфелл и небольшой замок Сервинов, а в городах и вовсе не бывал. Джон Амбер, участник восстания Баратеона и войны с Грейджоями, видал на своем веку немало замков и городов, входил с армией Эддарда Старка в Королевскую Гавань и Красный замок, пил там в Великом чертоге за здравие короля Роберта, присягал королю Роберту в Тронном зале. Однако чертежи города и замка, нарисованные им по просьбе Джона Сноу, походили на детские каракули и, главное, на них были пропущены более половины строений, стен и проходов, о которых говорил Эйемон. Зато он мог с упоением рассказывать об отбивных и окороках, винах и эле, что подавали в Великом чертоге, а после нескольких пинт крепкого эля — о задницах и грудях служанок Красного замка, искавших у северных лордов защиты от групповых изнасилований.

Джону осталось лишь требовать чертежей и рассказов от пленных ланнистеровских лордов, подолгу живших в Красном замке, выполняя поручения своего сюзерена. Мейстер Харренхолла, не скрывающей своей ненависти к Ланнистерам, разорившим Речные земли и перебившим множество невинных людей, специально для этой цели принес из закромов Харренхолла огромную стопку больших кусков пергамента, оставшуюся после кого-то из бывших хозяев проклятого замка. В результате Джон получил множество чертежей, в том числе неплохо выполненных и весьма подробных, но изрядно расходившихся между собой, причем каждый лорд клялся в том, что его чертеж идеально правильный. Джон никак не мог понять, кто из них прав, и не врут ли они все, причем каждый по-своему, чтобы усложнить ему задачу штурма Королевской Гавани и Красного замка. Джон хотел, как можно скорее отправиться в поход, но не мог стронуться с места, не получив правильных чертежей и достоверных описаний стен и проходов, и, главное, сведений о тайных ходах, по которым он смог бы проникнуть в замок. Но лорды не только не сказали ни слова о тайных проходах, но даже разошлись между собой в расположении стен, башен и ворот.

После этой неудачи Джон уже не надеялся получить схему тайных проходов, даже какой-то намек на нее, но правильные чертежи города и замка он все же хотел выдрать из западных лордов, только не знал, как. Решение подсказал многоопытный мейстер. Он выбрал план Тириона, который купился на обещание Кастерли-Рок, нахождение в камере вместе с Шаей, и обиду, что отец поставил его в бою в самое опасное место, и нарисовал чертеж, который вызвал наибольшее доверие у мейстера. Мейстер перерисовал этот чертеж несколько раз, внеся в него, с одной стороны, наиболее правдоподобные детали других чертежей, а, с другой, ряд ошибок, как очевидных, так и не бросающих в глаза, и велел лордам и мейстерам их исправить. Указание мейстера Джон сопроводил угрозой, что за пропущенные ошибки или обман будут уменьшены порции еды или увеличены размеры требуемого выкупа. Лорды были сперва возмущались жестокостью бастарда, но их возмущение не длилось долго: они очень не привыкли недоедать и сомневались в желании родственников тратить много золота, и, немного повозмущавшись, легко сдавались.

Запуганные лорды забыли о своем желании дать Джона Сноу неверные планы и теперь уже соревновались между собой в точности и подробности чертежей, оправдывая себя тем, что по-видимому у северян уже имеются точные планы, а все эти игры предназначены лишь для проверки их покорности победителю Тайвина. И в итоге из сравнения чертежей и разговоров с пленными Джон получил весьма точный план Красного замка с местами расположения казарм, постов, свойствами ворот и порткулис, местами проживания членов Малого Совета и множеством других полезных сведений, включая план города, положение казарм в нем, особенности разных городских ворот, и многое другое, в том числе даже некоторые слабые места городских стен.

Однако чертежи — это важный, но все же вспомогательный материал, лишь помогающий выработать план штурма. А вот с этим было трудно. При отсутствии информации о тайных ходах единственным вариантом оставалось последовательное проникновение в зал Малого совета и твердыню Мейгора через множество этапов: штурм ворот или пролом городских стен, сражение в городе со стражниками и другими ланнистерскими войсками, штурм внешних ворот Красного замка, штурм внутренних стен, делящих неприступный замок на отдельные еще более неприступные «замки в замке», сражение с Королевской гвардией и внутренней стражей. И, скорее всего, и Серсея со своим бастардом и ее подлые советники сумеют сбежать через неведомые Джону тайные ходы, пока он будет терять сотни и тысячи отважных северян на каждом рубеже.

Осознание тупиковой ситуации, невозможности достижения самой важной победы заставило Джона обратиться к военным трактатам, в немалом количестве хранившимся в библиотеке Харренхолла. Он вспомнил поучение Тириона: «Разум нуждается в книгах, как меч в точильном камне, чтобы не затупиться». Но, несмотря на эти слова, сперва он читал их так, как читал все книги, которые ему и Роббу велели прочесть отец или мейстер Лювин, то есть наскоро, пропуская слова и целые параграфы, прочитывал тот отрывок, на который указал учитель, и поскорее выходил во двор, порой даже не дочитав до конца отрывка. Но толку от этого чтения было мало, наоборот, задача штурма города представилась еще более сложной — прочитанный отрывок напомнил ему, что со стен летят не только стрелы и камни, но также льются кипящая вода, раскаленное масло и горящая смола, сыпется нагретый песок, проникающий под доспехи, что хуже всего — дикий огонь, который почти невозможно погасить.

После этого Джон, поражаясь собственной усидчивости, сел читать трактаты целиком. Сперва он узнал, что поучения, которые его отец и Бринден Талли произносили как великую мудрость, перечислены еще в первой главе, а принцип «не делать то, что хочет от нас противник» — это только подготовительный шаг к двум следующим: «разведать или хотя бы предугадать, что планирует противник» и «самим сделать то, чего противник не ожидает». В последующих главах он нашел рассуждения, подкрепленные примерами, как пехота сражается с конницей, а конница с пехотой», какая местность благоприятна или, наоборот, неудобна для разных родов войск, как лучше выстроить войска в разных условиях для наступательного, оборонительного и встречного сражения. Другие более сложные части трактата были посвящены разным военным хитростям, поддержанию боевого духа перед битвой, в ходе битв, после поражений или во время длительной осады. Однако раздел про штурмы и осады, содержащий много хитроумных приемов и полезных советов, все равно не предлагал никаких методов, кроме множества видов штурма, осады, их различных сочетаний, а также проникновения в замок через подземные ходы и путем переговоров, угроз или прямого обмана. Джон узнал множество подробностей, столь его заинтересовавших, что решил взять этот и другие трактаты с собой, но не узнал главного — как ему быстро проникнуть в самое сердце Красного замка, не зная тайных проходов и не имея возможности уговорить или обмануть противника.