Вместо Ночного дозора (джен)

Арья Старк c помощью пожертвовавшего собой Сирио Фореля сбегает в момент расправы над северянами, убивает Иглой конюшонка, который хотел ее сдать королеве, выбирается из замка через подземный ход, почти две луны голодная и исхудавшая бродит по городу, видит казнь отца и попадает к Йорену, вербовщику Ночного дозора. Тот неумело стрижет ее под мальчика и в составе своего отряда рекрутов выводит из города, из которого никого не выпускают. Догнавший их отряд Золотых Плащей пытается забрать Джендри, но им это не удается, после чего Йорен уводит своих спутников с Королевского Тракта, который опасен как повторением нападения Золотых плащей, так и еще более множеством бегущих воинов из армии Тайвина, пытающихся самыми разными путями добраться до Западных земель или столицы.

Но даже на проселочной дороге они все равно сталкиваются с беглецами и мародерами. Один из них, отобрав у отряда Йорена их жалкий ужин, рассказывает, что на армию Запада напали северяне вперемешку с волками, что вел их юноша с огромным белым волком, а стаю волков вела волчица еще большего размера. Арья понимает, что речь идет о Джоне Сноу, неизвестно как появившимся в Речных землях, Призраке и Нимерии. После этого она чувствует себя увереннее: если Джон и Нимерия сумели победить самого Тайвина, то почему она боится каких-то крыс из разбитой армии. Она открывает свое истинное имя Джендри, и они вместе уговаривают Йорена вернуться на Королевскую дорогу и попросить помощи у Джона. Арья не знает, как Джон, который должен быть в Дозоре, оказался в Речных землях. Она неловко врет Йорену, что, вероятно, его послал Дозор. Йорен смеется над ее словами, говорит, что Дозор не вмешивается в войны между лордами, считает, что Джон скорее всего дезертир, и, тем не менее, соглашается с Арьей, что надо обратиться к нему за помощью.

На Королевской дороге их снова грабят мародеры, и они уже который день голодают, спасаясь лишь жеванием кислолиста, но к их счастью через несколько дней они натыкаются на отряд северян, посланный Джоном для борьбы с мародерами, который делится ужином с рекрутами Дозора. Арья говорит им, что у них есть сообщение для Джона Сноу о том, что происходило с его отцом в столице, и Джон их накажет, если они не дадут запас продовольствия отряду Йорена и не доставят ее и Джендри к Джону. Хотя маленькая Арья с ее стрижкой выглядит довольно забавно, но тон ее столь грозен и убедителен, что они действительно делятся запасом провизии и фуража с Йореном, забирают Арью и Джендри и быстрым темпом доставляют их в Харренхолл. С ними напрашивается Пирожок, и Арья его тоже берет с собой, забыв прежние ссоры.

Увидев Джона, Арья бросается ему на шею и, узнав, что он собирается штурмовать столицу, говорит, что она его будет проводником, ибо знает подземный ход с берега реки в сам Красный замок. Джон немедленно хватается за такую возможность, хотя ему страшно за сестру. Арья рассказывает ему, как убивали всех северян, как ее в первый момент спас учитель фехтования, а потом Игла спасла ее от маленького доносчика, как она неделями бродила по городу, мучаясь от голода. И заканчивает свою речь тем, что если Нимерия помогла Джону, несмотря на то, что Арья ее прогнала, то сама Арья сделает не меньше, и никаких Ланнистеров она не боится. А потом, разомлев от сытного ужина и моря братской любви, говорит, что надо спасти Сансу, та хоть и плохая сестра, но все же сестра.

Если в Харренхолле царит братская любовь между Джоном и Арьей, то в Риверране все сложнее. Там идут споры между Кейтлин и Роббом и в душе каждого из них. Когда сомнения и первые восторги от победы Джона прошли, то Робб вслед за Кейтлин задумался о том, что он уступает славу победителя Джону, его собственные лорды теперь говорят о Джоне, а не о нем, даже Бринден Талли едва ли не каждый разговор начинает с Джона, даже спрашивает его, что предлагает Джон. Робб видит, что теперь у него не несчастный брат-бастард, а равный, если не старший брат, что под сомнение его статус лорда. Он слышит, как его лорды называют Джона Джоном Старком, хотя у того нет никаких прав на это имя. А еще более возмутительные слова доносит до него или сам придумает Теон, никогда не любивший Джона и частенько потешавшийся над его обидчивостью и отказами ездить вместе с ними к девкам в Зимний городок.

Робб старается не показывать на людях, но на самом деле обижается на своих лордов, только что восторгавшиеся его полководческим даром и его победами, теперь только и делают, что восхваляют Джона, лишь вскользь упоминая его, своего лорда, победителя битв в Шепчущем лесу и под стенами Риверрана. Однако, перебирая в памяти свои разговоры с Джоном, честный Робб не может ничего, кроме резких слов в присутствии Бриндена Талли, поставить ему в упрек. Джон храбро шел на верную смерть, чтобы исправить ошибку Робба, и только Боги решили, что его храбрость и стратегический талант, которого Робб не замечал на уроках отца, где Джон редко подавал голос, обернутся не героической смертью, а великой победой.

Однако и Кейтлин, и Теон, каждый в своей манере, говорят ему, что он должен доказать, чтобы именно он — лорд Севера после смерти отца, что он не менее славный полководец, чем бастард. Слово «бастард» режет уши Роббу, ему совестно называть этим справедливым, но унизительным словом того, кому благоволят боги Севера, чью славную победу, храбрость и стратегические таланты северяне будут помнить веками. Он не говорит об этом ни Теону, ни, тем более, матери, но у него самого зарождаются сомнения — а вдруг отец на самом деле женился по обычаям Севера на матери Джона раньше, чем на Кейтлин, и Джон на самом деле — старший и законный сын, а он, Робб, бастард, занявший чужое место, и Старые боги не проклинают его, но указывают ему на это. Может быть, отец потому никогда и не называл имя матери Джона, по-видимому, умершей в родах, ибо стыдился своего двоеженства и поэтому воспитывал Джона наравне с ним, а потом, чувствуя, что Джон должен сыграть свою роль в надвигающейся войне с Иными, отправил его в Ночной дозор.

Но эти мысли мучают его ночами, днем он прячет обиды и сомнения, демонстрирует уверенность в себе и держится как сюзерен не только с лордами Севера, но и с речными лордами. Эдмар Талли, который старше Робба на одиннадцать лет, но лишь замещает своего больного отца, не смог защитить свое королевство ни от бандитских набегов Горы, ни от армии Джейме Ланнистера, и обязан своим освобождением Роббу, выступает лишь как тень дяди и старшей сестры. Под напором Кейтлин и Теона, однако делая вид, что это его собственное решение, он не отпускает речных лордов в свои замки, несмотря на настойчивые уговоры Эдмара, и срочно готовится выступить в сторону Королевской Гавани, считая, что там он вернет себе статус лорда и старшего военачальника. Кейтлин горячо поддерживает его и помогает в уговорах Эдмара.

Однако его уверенность в себе держится недолго, лишь до получения нового письма Джона из Харренхола.

10.03 Харренхолл -> 13.03 Риверран

Дорогой брат,

Пишу тебе из Харренхолла. Самая большая радость — это нашедшаяся Арья, которой пришлось много пережить. Ее вывел из города и вел на Север вербовщик Йорен из Ночного дозора. Но ты этого не знаешь и не говоришь никому, главное — леди Кейтлин. Арья пойдет с нами в Королевскую гавань, и там ее знание Красного замка нам очень пригодится. Я боюсь за Арью, но с военной точки зрения понимаю, что она нам будет очень нужна при штурме незнакомых нам города и замка. Не сомневайся, я сделаю все, чтобы ее защитить.

Я очень беспокоюсь, что Ланнистеры собирают новую армию для нападения на Харренхолл и защиты столицы, предприимчивый мейстер Харренхолла в тайне от ланнистеровского кастеляна сохранил для меня пергамент с расчетами численности войск, оставленный Тайвином, и письмо, отправленное в Харренхолл из Кастерли-Рок. А также, я подозреваю, что Ланнистеры договариваются с железянами о нападениях на замки и поселения северян на западном побережье, пока северяне ушли на войну.

Первое, думаю, легко окончательно выяснить, послав несколько человек под видом купцов в Ланниспорт.

Про второе ничего точно сказать не могу, но все равно советую подумать о разведке и усилении защиты западного берега. И очень прошу — не отпускай никуда Теона. Не думай, что я его враг, но отец не зря взял его в заложники: пока он у нас, это может хоть немного сдерживать Бейлона Грейджоя, несмотря на золото Ланнистеров.

Джон

Письмо радует Робба сообщением о Арье, он, с трудом сдерживая себя, ничего не рассказывает ни матери, ни Теону, ни даже Чернорыбу, с которым сдружился во время этой кампании и очень многому научился в ходе длинных бесед о прошлых войнах и предстоящих битвах. Но в то же остальная часть письма пугает Робба, который теперь в глубине души не меньше, чем его лорды, верит в военные таланты Джоны и его прозорливость. «Недостаточно не делать того, что хочет от нас противник, еще важнее предугадать действия противника». Возможное нападение Бейлона за деньги Ланнистеров на незащищенный Север никак не приходило в голову ни самому Роббу, ни даже Бриндену Талли.

Но Джон не останавливается на одном письме, готовясь к новому походу и дожидаясь стражников и служанок из Риверрана, он задумывается об угрозах Северу и назавтра пишет новое письмо Роббу, посвященное самому опасному варианту, который пришел ему в голову.

11.03 Харренхолл -> 14.03 Риверран

Дорогой брат,

Я много думал о возможных действиях Ланнистеров. На их месте я бы, сговорившись с железянами, под прикрытием осады Темнолесья высадил бы на берег большие отряды, но при этом основную часть из них провел бы через Волчий лес к Винтерфеллу. Ну а Винтерфелл, не ожидающий нападения, можно даже не штурмовать, а взять обманом, заставив Родрика открыть ворота, например, сделав вид, что пришли представители твоих знаменосцев, торговцы или члены Ночного дозора. Еще один возможный вариант — сделать то же самое от Торрхенова Удела.

Другое опасное место — это Соленое копье и река Горячка, по которым железяне могут подняться и напасть на ров Кайлин с севера, чтобы перекрыть путь возвращения северных войск.

И очень важно, чтобы у них не было охотников-проводников, поэтому прикажи всех, кто знает дороги в Волчьем лесу, отправить в Винтерфелл и к Сервинам, не скупись на оплату, я возмещу потраченное золото из ланнистеровских обозов.

Джон

После этих двух писем, ни одно из которых он не показал ни Кейтлин, ни Бриндену Талли, Робб понимает, какой глупостью был бы его поход к столице. Если бы ему повезло, то он мог встретить по пути армию Ланнистеров, вряд ли собранная второпях армия сумела бы одолеть соединенные силы Севера и Речных земель, но могла бы изрядно потрепать не готовую к неожиданной битве армию Робба. Еще хуже, если бы новая армия прошла мимо них и подошла к Харренхолу с его малым гарнизоном, оставленным Джоном, и множеством пленников-ланнистеров внутри, возник бы риск потерять Тайвина со всеми лордами и обоз с золотом и продовольствием.

При этом Робб понимает, что даже после успешной охоты за этой армией и ее разгрома в кровопролитной битве, план штурма Королевской гавани и Красного замка будет составлять Джон, который получит сведения о замке от Арьи, облазившей весь замок (в этом он не сомневался, а о длинном разговоре мейстера Эйемона с Джоном даже не подозревал). В свои сведения об устройстве замка, о крепости городских стен и об особенностях ворот, полученные от пленных лордов и их оруженосцев, он не очень верил, да и подробной информации они ему не давали, ссылаясь на истинное или ложное незнание, а лорды, пришедшие из своих замков в Западных землях, действительно многого не знали. Его собственные лорды никогда подолгу в Красном замке не жили, а в большинстве своем, как и сам Робб, видели его только на картинках.

И, главное, у него даже не было мысли, что Ланнистеры попытаются подкупить Бейлона и захватить Винтерфелл, где находятся его младшие братья. В то же время Робб весьма сомневается в подобных планах Бейлона, у него сохраняется надежда, что Бейлон не будет атаковать Север, а выберет своей целью Ланнистеров, гораздо более богатых и уже изрядно побитых. И ему хочется отправить договариваться Теона, так как он надеется, что слова сына будут сильнее всего воздействовать на отца, а добрый жест убедит его в искренности Робба.

В ответном письме Робб также пишет о том, что леди Мормонт предлагает Джону руку своей дочери и наследницы Дейси, и он спрашивает его согласия, но Джон как будто не замечает этого предложения. Это тоже пугает Робба — Джон хочет вернуться в Ночной дозор после войны, что как-то маловероятно, или он уже задумал более выгодный брак, поднимающий его статус. Но Робб в письмах не обсуждает эту тему.

Еще более его задевают слова про охотников-проводников, их же с Джоном отец вместе учил военному искусству, причем обращался он почти исключительно к Роббу, Джон вроде бы только присутствовал на этих уроках. Как получилось так, что Джон все помнит, даже мелочи, а он, Робб, половину забыл или вообще пропустил тогда мимо ушей. Но, впрочем, что он себя обманывает, он же прекрасно знает ответ — место лорда ему должно было перейти (и перешло при трагических обстоятельствах) само собой, и то, что следует знать верховному лорду Севера, было для него обычным уроком, а Джон, который не должен был стать никем, слушал, затаив дыхание, и запоминал.

В новом письме Джон пишет, что не верит, что Бейлон рискнет напасть на Ланниспорт и возражает Роббу, и Робб колеблется. С одной стороны, его поражают военные успехи и знания Джона, и он прислушивается к его словам. С другой стороны, его собственные мысли и уговоры Теона ведут его к противоположным решениям.

17.03 Харренхолл -> 19.03 Риверран

Дорогой брат,

Очень не советую обращаться за помощью к железянам.

— из-за того, что ты обратился за помощью, они решат, что ты слаб, что цена наших побед была столь велика, что наше войско сильно поредело и нуждается в пополнении для продолжения войны

— вряд ли они решатся нападать на города и многочисленные крепкие каменные замки Запада, даже тогда при отце они, тщательно подготовившись к восстанию и имея большой Железный флот, не сумели взять ни Сигард, ни Ланниспорт;

— напуганный прошлыми поражениями на море и на суше Бейлон скорее нападет на наши пустынные берега, деревни и деревянные замки;

— но сговорившись с Ланнистерами, они могут напасть на Темнолесье, Торрхенов удел и даже Винтерфелл;

— отдав ему Теона, ты развяжешь Бейлону руки, после этого он сможет свободно напасть на Винтерфелл, не боясь за жизнь сына;

— более того, послав Теона, ты можешь его самого поставить в очень сложное положение. Ты говоришь ему одно, а его отец, дяди, другие родственники, знаменосцы и жрецы говорят ему другое, противоположное твоему. И какой выбор он сделает?

— представь себе ситуацию, когда Винтерфелл захвачен, не только сестры, но и братья в заложниках у Ланнистеров, ты со своей армией не можешь пробиться через ров Кайлин, где засели кальмары, а новая армия Ланнистеров осаждает Харренхолл, полный пленных западных воинов, заставляя меня вернуться с полдороги к Королевской гавани в Харренхолл с сомнительными шансами успеть до его падения.

И зря ты считаешь, что кальмары не возьмут золото Ланнистеров из-за своих принципов: один золотой дракон они не возьмут, а для миллиона драконов они легко придумают способ, якобы не нарушающий их принципов.

Джон

После долгих раздумий Робб соглашается с доводами Джона, более всего его убеждает ситуация, которую Джон описал в предпоследнем параграфе своего письма. В то же время, соглашаясь не допустить той катастрофы, которую описал в своем письме Джон, Робб, как он сам понимает, на самом деле принимает план войны Джона и действует так, как ему указывает полководец Джон. Получается, что он уступил первенство в ведении войны Джону, даже не принимая никакого решения, просто из-за своей недостаточной прозорливости.

Но в разговорах с Кейтлин он не хочет признаваться, что согласился с Джоном, и выдает сообщения и предположения Джона за результаты своих раздумий и донесения своей разведки. Бринден Талли, понимая, как пятнадцатилетнему лорду нужно уважение своих знаменосцев, без всякого договора с Роббом в разговорах поддерживает версию, что планы Ланнистеров узнала разведка Робба. Роббу неприятно сознавать, что надо лгать, чтобы поддержать свой авторитет, он старается избегать откровенных разговоров с Кейтлин и старшими лордами. И особенно с Болтоном, который вежлив, почтителен, беспрекословно выполняет приказы, но чьи белесые глаза как будто насквозь видят Робба, его мнимую уверенность в себе, его сомнения и его ложь.

Сперва с Кейтлин проще. Она сама, услышав рассуждения Робба и Бриндена Талли, перестает спорить с Роббом, осознавая свои слишком слабые познания в военном деле и неготовность к спорам с Роббом. Ей остается только злиться, что Джон выбрал в этой войне самую значимую битву — штурм столицы, хотя и не понимает, как он возьмет полумиллионный город со столь малыми силами, и что он будет делать с армией Ренли, понемногу движущейся к столице. И одновременно она продолжает надеяться, что именно Джон придумает способ спасти ее дочерей от пыток и гибели при штурме.

Но вскоре она распознает глубоко спрятанные сомнения Робба, его обиду, материнским чутьем понимает, что его уверенность в себе деланная, что на самом деле в его душе царит смятение. Ей очень трудно начать тяжелый разговор с резко повзрослевшим сыном, тем не менее, он делает над собой усилие, приглашает его к разговору, начиная очень издалека:

— Робб, у тебя какой-то нездоровый вид, ты чем-то заболел, тебя что-то очень беспокоит, и ты не решаешься мне сказать?

— Как я могу быть спокоен, когда Ланнистеры собирают новую армию, а железяне за деньги Ланнистеров собираются на незащищенный Север?

— Ты уверен в этом? Прошло так мало времени, они не могли успеть ни собрать армию, ни подкупить кальмаров. Может быть это просто слухи, которые сочинили и принесли тебе лазутчики Ланнистеров, желая не допустить твой поход к Королевской гавани, где томятся в плену наши девочки.

— Это надежные сведения, — веско сказал Робб, но уверенности в его голосе было слишком мало, во всяком случае для матери, хорошо знающей интонации своего сына.

— Я не училась военному делу, меня пугает война, я с ужасом вспоминаю все то, что видела в Шепчущем лесу, но все же я долго прожила на свете, знаю людей и умею отличать правду от лжи (в ее голове всплыли слова Мизинца «Бес. Тирион Ланнистер» — так правду он говорил или лгал, но она не сказала ни слова Роббу о своих некстати всплывших сомнениях).

— Это люди из дома Фарманов, — солгал Робб, — они хотят выкупить своего своих племянников за сведения, которые они посылают. Они рассказывают про подготовку новой армии в окрестностях Ланниспорта, а их рыбаки сообщили о ланнистеровской флотилии, проплывшей мимо Светлого острова к Железным островам.

Выдумка Робба была хороша, она многое объясняла всем, но только не Кейтлин.

— Робб, мне не нравятся твои слова, ты что-то не договариваешь. Если бы они сразу сообщили столько верных сведений, то ты бы уже давно отпустил их племянников, даже вместе с их оруженосцами. Или послал бы других людей проверить. А Черная рыба верит этим сведениям?

— Он считает, что Ланнистеры не смирятся так просто с поражениями и любыми путями постараются взять реванш и защитить свой трон.

— Робб, в этом и я не сомневаюсь, но уверен ли ты, что они пойдут именно по такому пути, может быть, эти сведения — ловушка, чтобы направить тебя по неверному следу?

Робб молчал. Настроение Кейтлин портилось все больше, она чувствовала какую-то фальшь в его словах, видела его неспокойное состояние, но не пробиться через его гладкие ответы. «Как было просто, когда он был маленьким. Зачем боги допустили, чтобы он стал лордом в пятнадцать лет? Он хорошо держится, но ему тяжело, и … наверняка дело опять упирается в Джона, великого победителя и проклятье нашей семьи».

Понимая, что обиняками она больше ничего не добьется, она решилась спросить напрямую:

— Эти сведения тебе Джон сообщил?

— Откуда ему знать? До победы над Тайвином о нем никто и не слышал!

— Зато сейчас услыхали. И те, кто заискивали перед Тайвином, стали заискивать перед ним.

Робб подумал: «Неужели мать действительно отгадала правду, и какие-то западные лорды, например, те же Фарманы, чьи племянники были и в армии Тайвина, действительно пишут Джону, считая победителя Тайвина его заменой». Ему захотелось послать письмо Джону и спросить у него об этом, но потом он передумал — если Джон об этом не пишет, то не стоит унижаться и выспрашивать. И еще ему захотелось сказать матери правду — какого бы грозного лорда он не изображал из себя, но план войны обсуждал с матерью (и они оба ошиблись), в Близнецах договаривалась мать, и она же обручила его, даже не советуясь с ним, и даже пленного Джейме Ланнистера подтащили к ногам Кейтлин. Выйдя или лишь отчасти выйдя из ее власти, он попадает в зависимость от брата-бастарда (его внутренний голос неожиданно легко произнес это слово), от которой в отличие от зависимости от матери очень трудно будет освободиться. Возможности Джона ему непонятны — Джон с его малой армией только что разгромил Тайвина, быстро набросал план следующей войны и с армией, лишь немного увеличившейся в числе, смело идет штурмовать полумиллионный город.

Робб собрался с духом и сказал настолько уверенным голосом, насколько он мог:

— Да, Джон. Ты права, это он поставляет нам сведения и участвует в составлении планов войны. Мама, у меня нет оснований не доверять ему.

— Я знаю, ты не веришь в то, что говорят Семеро о бастардах, ты не замечал, сколько боли мне ежедневно доставляло свидетельство неверности моего мужа, и как нагло он себя вел, как будто бастарду так и полагается жить в доме отца и расти вместе с законными детьми, есть те же сладости и получать такие же уроки. А теперь Неда нет, а бастард жив и, более того, прославляется всеми как герой и победитель, и многие его называют Старком, хотя у него нет никаких прав на это имя.

— Это они называют его Старком, он себя так не называет, он подписывает письма просто своим именем.

— Но, как бы он себя не называл, ты получаешь от него сведения, и, я не знаю, эти сведения полные и точные, или усеченные и искаженные согласно его выгоде. Но, как мне кажется, ты получаешь не только сведения, но и указания. У меня создается впечатление, что ты действуешь по его плану, хотя этого не видят твои лорды, разве что Болтон, который все время что-то высматривает.

Робб покраснел, сжал кулаки, надулся, но ничего не ответил, а Кейтлин постаралась смягчить тон:

— Робб, чудо, конечно случилось. Твои боги, боги Севера, помогли ему в битве, но они же не будут помогать ему в каждой битве. Даже дядя, который в отличие от меня весьма расположен к Джону, говорит, что без нового чуда он не сможет взять Королевскую гавань. По его словам, там на стенах окажется почти столько же людей, сколько будет у Джона, и это в разы больше, чем нужно для защиты города. А Красный замок взять штурмом невозможно. Его брал только Тайвин Ланнистер. Обманом.

Робб молчал. Он не хотел говорить про Арью, которая могла обнаружить какую-либо лазейку, хотя он весьма сомневался в этом.

Кейтлин показалось, что в его молчании было какое-то согласие с ее словами, и она продолжила:

— У Ренли нет прав претендовать на престол впереди детей Серсеи и Станниса, но у него самая большая армия, по словам дяди, вдвое больше, чем могли собрать Ланнистеры. И он не брал в плен моих дочерей, не убивал Неда, хотя и сбежал вместо того, чтобы его защитить. Нам надо с ним договариваться, и Джону было бы разумнее присоединиться к его армии и вместе с ним брать Королевскую гавань, а Ренли, я думаю, он нашел бы Джону какие-то земли и замок в Западных землях.

Слова Кейтлин застали Робба врасплох. На первый взгляд все было правильно, она вопреки своим прежним словам считала, что Джону подобает иметь земли и замок, а армия Джона действительно слишком мала для осады и штурма огромного города. И все равно, даже если случится еще одно чудо, и Джон возьмет Королевскую гавань, то через несколько лун ему придется открыть ворота огромной армии Ренли и преклонить перед ним колено. И, тем не менее, это предложение имело вкус предательства — он даже не знал, чего именно, самого брата, его славы, всего Севера, Старых богов, благоволивших к Джону. Но поганый вкус предательства горчил во рту.

— Джон дает очень дельные советы, и я не буду мешать ему воевать по его плану, — резко и торопливо сказал он и быстро зашагал прочь.

Он выдал матери один секрет, пожалуй, самый важный для него самого, но не самый важный для королевства. Если бы мать не сказала про Джона, то он бы продолжил и облегчил душу. Но откровения, соединенные с предательством Джона, не облегчили бы душу, а легли бы на нее тяжелым камнем. Поэтому он промолчал про все остальное. У него промелькнула мысль постараться отправить мать в Винтерфелл, к Рикону и Брану, но она не захочет уезжать от своего умирающего отца, да и ее путешествие в то время, когда на Север собираются напасть железяне, может стать весьма опасным.

Слова о Ренли напомнили Роббу то, что по секрету ему рассказал Джон едва ли не в последний час перед своим уходом на верную смерть. Он сказал, что поднимался на Сломанную башню и видел там обрывки ниток и волосы, с большой вероятностью указывающих на Серсею и Джейме, что дети Серсеи, столь непохожие на отца ни внешностью, ни нравом, возможно на самом деле бастарды от кровосмесительной связи Серсеи и Джейме. Робб, не имея никакого мнения, но подыгрывая брату, идущему на смерть, даже продолжил рассуждения Джона, сказав, что в этом случае внезапная смерть Джона Аррена, гибель Роберта, быстрые отъезды его братьев и арест отца могут означать, что Ланнистеры заметают следы своего предательства.

Но попытки допросить об этом Джейме не имели успеха, Джейме не терял уверенности в себе, даже при угрозах пыток, смеялся в ответ на рассказ о нитках и волосах, говорил, что он рыцарь, а не убийца детей, и единственный ребенок, которого он едва не убил — это сам Робб. Робб, конечно, нашел, что ему ответить: «Ты проиграл мальчишке и потому сидишь на цепи, на которую мальчишка тебя посадил», но никакого контакта не получилось, и Робб не узнал того, что хотел выведать.

Робб скорее не поверил ему, но повторять допрос не стал, и не хотел пытать Джейме, ему казалось, что, пытая Джейме, он каким-то магическим образом дает право Серсее и Джоффри пытать Сансу. Он старался развеять это пустое чувство, но тогда ему приходило в голову, что обмен в той или иной форме может состояться, Джон действительно вряд ли возьмет Королевскую гавань и уж точно не возьмет Кастерли-Рок, если они туда сбегут, прихватив Сансу с собой. И тогда пытки Джейме, не говоря уж об обвинениях Серсеи и Джейме в измене Роберту повлияют на этот обмен. Эти мутные мысли напоминали ему про его обман с выдачей советов и сведений Джона за свои мысли и донесения своих разведчиков, если он станет известен не только его матери, то он опозорит себя перед своими и перед речными лордами. И он еще более не хотел влезать в дела Железного трона и вообще южан.

Его главная задача — обезопасить Север и помочь Джону освободить их сестру, которая, по-видимому, на самом деле не невеста Джоффри, а заложница Джоффри и его матери. Еще раз обдумав ситуацию, он без всякого самообмана принимает свою подчиненную роль в этой войне, тщательно пряча ее ото всех, кроме Джона и отчасти Кейтлин, и про себя радуется, что ему не придется иметь дело с Ренли и Станнисом.

Он пишет письма своим лордам, в точности пересказывая, что ему написал Джон и детализируя его планы. Робб посылает разведчиков во все опасные места, а также требует от Гловеров, Толхартов приготовиться к защите своих замков и отослать в Винтерфелл, всех охотников, знающих Волчий лес, обещая щедро компенсировать потерянную добычу. От леди Дастин, Форестеров, Мандерли и других лордов он требует послать войска для защиты Винтерфелла и расставить засады около реки Горячки и в Волчьем лесу. Леди Дастин он грозно пишет, что еще при сборе войск он заметил, что присланный ею отряд ни по численности, ни по составу не соответствует возможностям дома Дастин — тогда он не стал высказывать ей претензии, но сегодня момент пришел, и неисполнение приказа сюзерена приведет к суровому наказанию. Он предписывает ей совместно с домом Рисвелл отправить на оба берега реки Горячки лучников и баллисты для поджога и уничтожения их судов и еще послать второй воинский отряд для уничтожения спасающихся на берегу кальмаров. Кроме того, он требует от них требуется разместить третий воинский отряд в районе прохода от верховьев реки Горячки к укреплениям рва Кайлин.