Noblesse. Павшая во Тьму (джен)

— Да, — отозвался “незнакомец”, — даю слово, что не причиню вреда тебе и обитателям этого места.

Оглянулась на Рея, безмолвно уточняя, можно ли верить сказанному. Тот кивнул.

— Спасибо, — просияла. — Я сейчас тебя освобожу. Как ты себя чувствуешь? — принялась аккуратно расстегивать ремешки, фиксировавшие руки и ноги. — Воды? Или, может, хочется есть?

Взгляд внимательно отслеживавших мои перемещения голубых глаз смягчился.

— Спасибо, — чуть смущенно проговорил лежавший. — Я бы не отказался от перекуса.

— Франки, ему можно кушать?

— Да, — откликнулся опекун. — Он полностью здоров. Никаких ограничений. Но лучше выбрать что-то легкое и питательное: салат, куриный суп.

— Поняла, — продемонстрировала кружок из большого и указательного пальцев. — Я не уверена, что последнее ты помнишь, — вновь обратилась к очнувшемуся, — поэтому, если ты не против, я введу тебя в курс дела, — сделала паузу, чтобы дождаться возражений со стороны присутствовавших, но их не последовало. — А сейчас мы пойдем на кухню, завтракать.

— Почему завтракать? — нахмурился модифицированный. — Разве сейчас не время обеда? Или сейчас ночь?

Настенные часы и правда показывали полвторого.

— Когда проснулся, тогда и доброе утро, — отшутилась. — Ты ведь еще не завтракал сегодня?

— Нет, — усмехнулся собеседник.

По-доброму так усмехнулся. С ямочками на щеках. Я аж зависла. Разве у М-24 или у Марка были ямочки? Не припомню такого.

Кто ж все-таки очнулся? Ой-вэй!

— У тебя красивая улыбка, — ляпнула, чтобы чем-то заполнить неловкую паузу, пока расстегивала последние ремешки на груди. — Кстати, я Ани. Приятно познакомиться, — протянула ладошку.

— И мне, — мою руку осторожно пожали.

И вновь это опасливое молчание в режиме ожидания. Словно собеседник не знал, что сказать, боялся сделать неверный шаг. Хм-м-м, неужели мы ходили по минному полю напару? И его сдержанные реакции — это попытка скрыть неуверенность?

— А как я могу к тебе обращаться? — Иногда самый простой и короткий путь — спросить напрямую.

Модифицированный, осторожно принимавший положение сидя, замер, напрягся.

— Если не помнишь, ничего страшного, — постаралась сгладить “наезд”.

Подозрения, что очнулся не М-24, но и не Марк, окрепли.

— Зови меня дядя Маркус, малышка.

Штош… подозрения перестали быть подозрениями. Эмыч, прости!

— Добро пожаловать в общежитие Святого Франки, дядя Маркус, — оскалилась. — У нас нескучно.

Театральные вздохи на периферии были безжалостно проигнорированы.

Хотя… Развернулась, описала горизонтальный полукруг правой рукой в сторону присутствовавших наблюдателей.

— Красавчик-блондин — это Франкенштейн. Домовладелец и твой временный лечащий врач. Лучше его не злить, — выдала громким серьезным шепотом. — А божественно прекрасный парень рядом с ним — это Рейзел. Он здесь самый главный. Его тоже лучше не злить. И не расстраивать. Никогда, — выдержала паузу. — А еще они мои опекуны.

Маркус кивнул. Уж не знаю, какие выводы он делал, но информацию впитывал как губка.

— Франкенштейн, может, стоит пока разместить нашего гостя в свободной комнате? Там и кровать помягче, и обстановка повеселее.

— Опять ты за свое, — уныло ответил тот. — Не возражаю, если твой дядя Маркус продолжит наблюдаться у своего временного лечащего врача. — Последняя часть фразы была произнесена насмешливо-угрожающе.

— Он продолжит, — выразительно глянула на пациента.

Пациент покладисто кивнул. Надо же, какой послушный! Точно опасался сделать неверный шаг.

— Кстати, тот, кто недавно покинул лабораторию, — это М-21, Эмыч, — решила ковать железо, пока горячо. — Лучший друг М-24, самый близкий ему человек. Вам стоит позже поговорить. Э-э-э, когда Эмыч остынет.

Еще один кивок.

— Идем? Или тебе нужно дать время, чтобы привести себя в порядок, припудрить носик и посмотреться в зеркало? — шкодно улыбнулась, заметив облегчение и благодарность, мелькнувшие в голубых глазах.

— А пудрить носик обязательно? — осторожно уточнил собеседник.

Изобразила задумчивость, попутно оценивая его внешний вид. Прав был Франки. Несмотря на мешковатый серый спортивный костюм, тело Маркуса буквально лучилось здоровьем. Гора мышц. Ни шрамика на гладкой розоватой коже. Ее цвет все еще бросался в глаза нехарактерным для нормальных людей оттенком, но уже не вызывал ощущения искусственности.

— Необязательно, — подмигнула. — Ты и так отлично выглядишь. Ванная там, за белой ширмой, — указала направление. — И надень тапки. Это… важно.

— Хорошо, — Маркус неловко поднялся, сделал несколько неуверенных шагов и скрылся за дверью.

— Дела-а-а-а… — протянула, вопросительно взглянув на Франкенштейна.

Однако ответил Рейзел:

— Его разум в смятении. Пробудившись, он наследовал память обоих.

— Обоих? И М-24, и Марка? — пробормотала, пытаясь уложить в голове полученное откровение. — Кто же тогда пробудился?

Хм-м-м, зато понятно, отчего он такой осторожный. Пришел в себя в незнакомом месте, в лаборатории, пристегнутый к столу. В голове каша из воспоминаний двух совершенно разных людей. Еще и на Двадцать первого нарвался.

Мда уж. Не позавидуешь мужику. Я ведь догадывалась, каково это — быть на его месте. И трех лет не прошло с момента моего собственного пробуждения на столе в лаборатории Союза.

— Я позабочусь о дяде Маркусе. И введу в курс дела, — мягко обратилась к опекунам, стараясь, чтобы мой порыв не звучал так, будто я просто ставила их перед фактом. — …раз Эмыч от него отказался.

Реакция не заставила себя ждать. Рейзел понимающе улыбнулся, а Франки прогнозируемо скривился. Между прочим, в этот раз “зверушку” в дом притащили без моего участия. Так что не надо мне тут…

Назвался груздем — лечись от чрезмерной инициативы… Поскольку заботу о новичке я взвалила на свои плечи сама, то пришлось устроить мини-экскурсию по особняку, попутно познакомив с встретившимися обитателями и показав свободную комнату. Вещей у Маркуса не было, так что особого интереса к интерьеру он не проявил, лишь коротко осмотрелся, кивнул и выжидательно уставился на меня. Почесала тыковку и сопроводила на кухню. Путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через вовремя разогретую еду.

Усадила за стол. Вручила чашку капучино.

— Это кофе, — пустилась в объяснения, — без него ты официально еще не проснулся. А это рамен, — поставила напротив набор мисочек и пиал, — любимое блюдо Рейзела и результат огромного количества кулинарных экспериментов Франкенштейна. Готовила Сейра, умница, красавица и каджу клана Роярд. Короче, официально тебе заявляю, — подчеркнула, — в этом доме три священных блюда. И два из них перед тобой.

— А какое третье? — робко поинтересовался Маркус, впечатлившись презентацией.

— Какао с зефирками. За моим авторством. Будешь себя хорошо вести — попробуешь, — поиграла бровями. — Рекомендую начать с кофе. Рамену нужно дать время, чтобы он разбух. Приятного аппетита!

— Спасибо!

Задумалась. Надо бы провести краткий инструктаж для нового постояльца. И мозги ему занять, и информацией поделиться, и соломки подстелить. Во избежание недопониманий. Чувствую себя неписью, толкающей герою телегу о лоре. Надеюсь, у него нет возможности промотать диалог.

— Пока ты завтракаешь, озвучу правила выживания в общежитии Святого Франки. Во-первых, никогда не становиться между мной и кофемашиной. Особенно с утра. Рискуешь быть поджаренным на месте, — приправила заверения нежной улыбочкой, — и это будет самозащита. Во-вторых, не злоумышлять против обитателей и гостей дома, учеников и учителей высшей школы Е-Ран, жителей Лукедонии и обычных людей. Франкенштейн или Рейзел расстроятся, — выдержала паузу. — А ты этого не хочешь. Поверь мне, — выполнила хлоп-хлоп ресничками для большей убедительности. — В-третьих, все разборки и недоразумения решать за пределами дома, школы, жилых кварталов. В идеале — в необитаемом месте. Так, чтобы это не вышло боком Корее или любому другому государству. В-четвертых, из разборок всегда возвращаться живым. Это не обсуждается, — припечатала. — В-пятых, не стесняться просить помощи, — выразительно взглянула на визави.

Маркус неловко гонял палочками овощи по пиале. Те раз за разом уворачивались и кружили в бульоне.

— Ты меня слушал вообще? — нахмурилась.

— Да, — поднял тот честные голубые глаза. — Возвращаться живым. Всегда.

— Молодец, — выдала в награду ложку с вилкой, а то он на эти вертлявые кусочки грибов до ужина будет охотиться. — В-шестых, помогать по дому. Посуду там помыть, мусор собрать и выкинуть. Старшие товарищи подскажут. Наконец, в-седьмых, при детях вести себя как обычный, нормальный человек.

— При детях? — поперхнулся собеседник. — Здесь живут и другие дети?

— К нам в гости приходят мои одноклассники. Вот при них. Все странные способности и нечеловеческие умения мы держим от них в секрете.

— Почему ты думаешь, что у меня есть нечеловеческие умения? — напрягся Маркус.

— Потому что у твоих “доноров” они были? Такой ответ тебя устроит? — вздохнула, заметив, как расширились его зрачки. — Откровенность за откровенность, идет?

Получила кивок.

— Я — не человек. Ты — модифицированный человек.

— С чего ты взяла? — удивился он.

Искренне так удивился.

— Первое или второе?

— Оба.

— Я ноблесс, это отдельная раса, намного древнее человеческой. Факт. Ты — модифицированный человек. Гипотеза. Обычные люди не обладают способностями твоих “доноров”. Марк мог принимать чужое обличье, перестраивая свое тело на клеточном уровне. А М-24 был модифицирован доктором Кромбелем. Это известно достоверно. Так что гипотеза вполне рабочая.

— Откуда тебе известны такие подробности про… Марка? — холодно прищурился визави.

— Разведка хорошо сработала, — ухмыльнулась. — Добавки? — указала на отставленную пустую пиалу.

— Не откажусь. Спасибо.

— Откровенность за откровенность, — напомнила. — Как ты себя чувствуешь? Память вернулась?

Маркус нахмурился, а после и вовсе отвел взгляд.

— Ладно, пытать не буду, — отступила, — не хочешь, не говори, — помедлила, но призналась: — Мне просто любопытно. И я хочу тебе помочь.

— Почему?

— Натура у меня такая, — фыркнула, — любопытная. Хочу все знать. Практикую задавание неудобных личных вопросиков.

— Нет, — остался серьезным собеседник, — почему ты хочешь мне помочь?

— Возможно, потому, что примерно понимаю, что ты сейчас ощущаешь, — понизила голос, отбросив веселость. — Я проходила через подобное несколько лет назад. Тоже очнулась на лабораторном столе. Не узнавая окружение. Не понимая, что со мной произошло. Вот только мне повезло не так сильно, как тебе, — заслужила недоверчивый взгляд. — Ага, — горько усмехнулась. — Это была лаборатория Союза.

— Считаешь, что мне повезло? — отзеркалил усмешку Маркус.

— Считаю, — кивнула. — Ты свободен. Можешь уйти хоть сейчас. Я серьезно. — Недоверие читалось слишком явно. — Просто встань и уйди. Ты не пленник. Ты не подопытный. Ты не заложник. Стоит ли объяснять разницу в моем и твоем статусах при пробуждении?

— Почему?

— Почему что?

— Все это, — визави очертил столовым прибором круг в воздухе. — Почему вы готовы отпустить меня?

— А зачем нам тебя удерживать? Особенно если тебе есть, куда идти. — хмыкнула. — Тебе есть, куда идти?

— …возможно, — пробормотал тот.

— Ты ведь не про Кромбела с Юрием?

— …

Повисла пауза. Собеседник увлеченно работал ложкой. Неужели такой голодный?

— Ты… помогаешь мне из жалости? — словно мимоходом обронил он.

— Я помогаю, потому что ты друг М-21, пусть временно и забыл об этом. Потому что ты жертва. И заслуживаешь второй шанс.

— Я не жертва.

— Не знаю, как Марк докатился до жизни такой, что стал ассасином Союза, — пожала плечами, — но сильно сомневаюсь, что бытие подопытным, а затем низшим полевым агентом было осознанным выбором М-24. И вот он точно заслужил второй шанс. Он отдал жизнь ради спасения детей.

— Это твое мнение? Или мнение тех, кто… решает мою судьбу?

— Это мое мнение.

— Малышка, спасибо, конечно. Но, думаю, заправляют здесь взрослые дяди, а не милые девочки.

— К моему мнению прислушиваются, — фыркнула. — Поэтому ты сидишь на кухне и завтракаешь. У тебя в этом доме появилась своя комната. А Марк был аккуратно нейтрализован, а не уничтожен при попытке совершения диверсии.

— Прости-прости, бейби-босс! — покаянно замахал свободной рукой Маркус. — Я благодарен тебе за заботу. Просто мне сложно поверить… в случившееся. Ты представить не можешь последствий моего текущего статуса.

— Почему? — буркнула. — Твоя жизнь изменилась к лучшему. Ты можешь свалить из Союза в закат. Остаться с нами, с Эмычем. Если захочешь. Ну, или заняться чем-то по душе.

— Эх, малышка, если б все было так просто… — вздохнул он, крутя в ладонях вновь опустевшую пиалу.

— Еще добавки?

Получила смущенный кивок.

— Что планируешь делать дальше? — закинула удочку, наливая новую порцию супа.

— А ты? — Мяч оказался мгновенно отбит.

Какой же скрытный товарищ, а?!

— Вот с тобой пообщаюсь, пообедаю и пойду в гости любоваться на картины в жанре абстракционизм. Может, даже дротики в них покидаю.

— Интересное времяпрепровождение, — скрыл изумление за усмешкой визави.

— Тебя с собой, к сожалению, взять не могу. Но дело не в тебе, — понизила голос, — художник слишком нервный. Мне пока не удалось наладить контакт. Как раз планирую этим заняться.

— Я ничего не понимаю в современном искусстве, — покачал головой.

— О, именно эти картины найдут у тебя отклик. Я уверена, — хихикнула. — Там абстракционизм выбран как инструмент выражения вполне конкретного содержания.

— Звучит интригующе, — признался Маркус.

— Может, у тебя есть какие-то вопросы? Раз ты пока не хочешь делиться никакой личной информацией.

— Ты обещала рассказать про моего младшего брата, — неуверенно проговорил он.

— Я обещала это М-24, да, — кивнула. — Я расскажу. А ты правда считаешь того человека своим младшим братом?

— Семья — это единственное, за что стоит цепляться, — отчеканил собеседник.

Хм-м-м, звучало как самоубеждение. С другой стороны, для М-24 собратья по серии были очень важны. И информация о родном брате не оставила его равнодушным. Не знаю, какая ситуация была у Марка. Может, семья тоже являлась для него смыслом существования, якорем?

— Получается, ты не случайно разрешил мне обращаться к тебе “дядя Маркус”? — изогнула бровь.

— …