Прозрачность (гет)

— Небожители знают, куда мы направляемся, можем выдвигаться, — начала было Гинтрейме, но осеклась. — И Соа, твои глаза снова...

И Соа и сам уже чувствовал сильную и жгучую, однако знакомую боль. Он поднял руку, дотронувшись до лица. Перед глазами все плыло, но он увидел, что пальцы окрасились его кровью. Стоило поменять глаза. Жаль, что подарок Гинтрейме продержался так недолго.

— Сейчас, — бросил И Соа.

Он зашел в комнату, и пока зрение стремительно меркло, нашел свой запас глазных яблок. Далеко не таких качественных, как те, что дала ему небожительница, но юноша и не собирался больше так усердствовать. И пока никто не видел его, спрятал мешочек с ножом во внутренний карман, плотно закрыв его.

— Можем идти, — вышел он обратно.

На него смотрели трое: Гинтрейме с беспокойством, дух с неуверенностью и Теверия с замешательством. Возможно, все они хотели услышать от И Соа каких-то объяснений: небожительнице наверняка было интересно, каким образом ее изделие сломалось так быстро; жрица... Понятно, о чем она думала, а до мыслей молодого духа никому не было дела.

Арендовав лошадей, И Соа и Гинтрейме выдвинулись на восток, куда их направил дух. И Соа за всю свою жизнь лишь пару раз ездил на них, так что теперь старался сосредоточить все свое внимание на том, чтобы банально не свалиться. Заднюю точку седло отбило почти сразу, а ноги забились и теперь гудели. И Соа ругался про себя, но надеялся дотерпеть путь, решив, что обратно он точно пойдет пешком.

Теверия Баск хотела было отправиться с ними, напомнив про условия сделки, но И Соа посмотрел на нее недоуменно и спросил: «О какой сделке вы говорите, госпожа?». Теперь, когда они узнали все, что им было нужно, И Соа не было особой необходимости терпеть жрицу. Если она не отступит, он просто намекнет Гинтрейме о необходимости не терять зазря время и каким-нибудь образом аккуратно избавиться от компании женщины. Безусловно, самым гуманным способом, обманом послав ее в противоположную сторону.

Однако не успел он и слова сказать, как небожительница уже ответила:

— У нас мало времени, пока мы спорим произойти может все, что угодно. Ты можешь поехать с нами, но не мешай.

Что?

И Соа всем корпусом развернулся к Гинтрейме, чуть не свалившись с седла. Переубеждать ее, впрочем, не имело никакого смысла, он знал невероятное упрямство небожительницы. И упрямее нее И Соа мог вспомнить только свою мать, и с ней спорить было себе дороже.

Так что теперь они втроем скакали прямо в логово демона. Госпожа Баск чувствовала себя лучше, чем И Соа, но возраст давал о себе знать, так что она тоже начинала потихоньку выдыхаться. Комфортно себя чувствовала лишь Гинтрейме, очевидно не раз и не два путешествуя верхом.

К счастью, долго ехать не пришлось. В поле зрения появилось поросшее мхом, разваливающееся здание. Криво сколоченное, без единого окна. Между дверью и дверным проемом находилась широкая щель, откуда тонкой струйкой выходил дым.

Определенно, там кто-то был.

Гинтрейме слезла с лошади и достала свой меч. Темные ножны терялись в таких же темных тканях ее одежды, поэтому И Соа даже забыл, что небожительница всегда носит клинок с собой.

Наличие оружия немного успокаивало, по воспоминаниям юноши, Гинтрейме определенно умела обращаться с ним, но ее точно нельзя назвать «мастером оружия». Она надеялась лишь на свою божественную силу?

И Соа и Теверия поспешили слезть следом, правда, медленнее и неувереннее. Юноша и вовсе почти что сполз со спины животного, и старался теперь выпрямиться и выглядеть не таким замученным. Что делать дальше, он не совсем понимал: ворваться в дом, окружить или подготовить ловушку... Но И Соа никогда не был силен в подобном.

Дилемму разрешила Гинтрейме.

— Проклятый все равно знает о нас, лошади слишком громкие, — произнесла она. — Не знаю, есть ли там черный ход, нужно быстрее схватить его, пока он снова не сбежал.

Она повернулась к жрице и грозно посмотрела на нее.

— Ты — стоишь сзади и не мешаешь. А еще лучше, вообще не показываешься ему на глаза.

Теверия ничего не ответила, но по ее лицу так и было видно, что все, что она хочет сказать: «Это вы мне не мешайте». Но она уже знала, что эти люди совсем не люди даже, и вести себя с ними в привычной манере не стоит.

Гинтрейме нахмурилась, перехватила рукоять поудобней и зашагала к ветхому домишке. Приблизившись, она не медля с силой ударила ногой по двери. Та, и без того доживая свои последние дни, от такого удара тяжелого сапога просто вылетела с петель и упала в небольшой костерок посреди комнаты, взметнув искры.

Небольшая единственная комната не имела окон, и света там почти не было, лишь слабый костер давал возможность увидеть, что в доме. А также лежащего человека в самом углу на лавке. Его голову покрывали грязные бинты. Все голые участки тела были изранены страшными ожогами. Все это не позволяло как следует рассмотреть человека, на этот раз не в пылу боя, но И Соа понимал, что он может продолжиться в любой момент: злой, колючий взгляд исподлобья был направлен прямо на них.

И Соа непроизвольно напрягся, однако демон напротив них не предпринимал никаких попыток встать.

Первым подал голос как ни странно сам демон.

— Предлагаю, — прохрипел он, — договориться.

Неосознанно И Соа покачал головой. С демонами нет смысла договариваться, особенно с такими молодыми. В их головах здравые мысли не задерживаются надолго.

— Я не желаю никого убивать, — медленно продолжил лежащий.

— Тогда что ты хочешь? — спросила Гинтрейме.

— Просто уйти.

Тело демона было напряжено, он опасался их. И Соа мог назвать только две причины этого: он знал о богине Создания и Преобразования и о том, что она прямо перед ним, или демон был настолько молодым, что совсем не подозревал о своей огромной силе.

— Я... Я даже не знаю, что здесь... Как... — неожиданно понизился голос демона. — Что со мной? Мне постоянно больно, эти ожоги, которые снова появляются. И... — он дрожащей рукой указал на свою голову. — Знак проклятого.

Демоном быть, как бы странно это не прозвучало, тяжело. Возрождаясь, они бесконечно испытывают боль, которую испытывали при смерти. Ни секунды не прекращаясь, она сводит их с ума и неизбежно напоминает и возвращает их в прошлое, в тот ужасный день их кончины. А также на их теле появляется метка — цвета темной-темной крови знак.

У этого человека черные узоры расползались на голове, позволяя мгновенно определить кто он, если их не скрывать.

— Послушайте, — он поднялся с лавки, но сразу упал на землю на колени.

Он выглядел уставшим и обессиленным, однако и на это простое движение небожительница и юноша мгновенно отреагировали. Гинтрейме предупреждающе подняла меч, а И Соа сделал шаг назад, отходя за ее спину. Теверия же и вовсе с самого начала стояла в дверях за ними обоими.

Демон умоляюще посмотрел на Гинтрейме, решив, что та лидер.

— Я знаю, что я сегодня совершил, я был не в себе, я не контролировал это, — быстро говорил он. Его лоб блестел от пота, капельки которого прочерчивали светлые дорожки на грязном лице. — Я уйду куда угодно, куда вы захотите, подальше от городов и схоронюсь. Никто и не узнает и никто не пострадает. Я начну новую жизнь и буду исправно молиться богине Милосердия и Домашнего очага. Поверьте мне, я не такой проклятый, как те монстры!

И Соа заметил, как Гинтрейме непроизвольно немного опустила кончик меча, а на лице показалось сомнение.

— Я даже не знаю, чем я это заслужил!! — взвыл на коленях человек и по его лицу потекли слезы. — Я вел праведную жизнь, уважал богов и защищал свой народ, что я сделал, чтобы превратиться в это?! Человек, что проклял меня — вот кто больше всех достоин наказания!

«Демонами никогда просто так не становятся» — мог бы сказать И Соа.

Но его нагло и беспардонно перебили.

— Ах ты лживая тварь, — зашипела Теверия.

До этого она стояла в дверях прямо напротив света и за спинами двух человек и ее совсем не было видно. Но теперь, когда она подала голос и вышла вперед, все внимание переключилось на нее.

— Не знаешь, чем заслужил? — уже в полный голос произнесла разгневанная жрица, а затем и вовсе прокричала. — Ты заслужил это всем!!

Когда демон увидел выступившую вперед женщину, его глаза глаза на миг округлились. Он спросил:

— Кто ты?..

Жрица оскалилась.

— Я, да будет тебе известно, Теверия Баск, верховная жрица богини Калии в старейшем городе тридцати четырех храмов Лия! И именно я уважаю богов и защищаю и забочусь о своем народе.

— Теверия? — изумленно спросил демон.

Его лицо, облитое потом и слезами, испещренное ожогами, стало еще страшнее. Оно исказилось в дичайшей гримасе и он прошипел:

— Так вот где ты.

Он подскочил и с нечеловеческой скоростью бросился в ее сторону, вытянув перед собой удлинившиеся когти. Но, очевидно, жрица была готова к такому повороту событий, так что она вскинула руку, в которой находился маленький тотем с изображением лица Калии, который впечатался прямо ему в лоб. От удара ее откинуло бы назад, если бы не Гинтрейме, которая удержала ее. Демон же вскричал от боли и неожиданности, запахло паленой плотью и он бросился назад к лавке. Тяжело дыша, они зло смотрели друг на друга.

— Еще одна подобная попытка навредить кому-либо, — произнесла Гинтрейме. — И ты второй раз попрощаешься с жизнью.

Демон опасливо посмотрел на острый клинок и медленно кивнул.

— Что ж, — подал свой голос И Соа. — А теперь рассказывайте. Вы меня заинтересовали. Ты, — он указал на демона, — искренне веришь, что вел праведную жизнь. Не каждый проклятый может похвастаться такой уверенностью в собственной святости. Кем ты был?

Под хмурым взглядом Гинтрейме демон вынужден был ответить.

— Я был жрецом и преданно служил богине Калии.

Демон звался Вилан и при жизни действительно работал служителем. Он исправно выполнял свои обязательства и отличался особой набожностью. Каждый день он тщательно следил за уборкой храма и за качеством подношений и непременно помогал уже старенькому верховному жрецу разбирать всю бумажную волокиту. В один из таких дней под самый вечер, когда все порядочные люди уже рассаживались за столом в своем доме за ужином, молодой человек встретил девочку. Девочку — сироту как оказалось, не больше тринадцати лет, всю замерзшую и оголодавшую.

Маленькая Теверия была пристроена в храм богини Милосердия в качестве новой служащей. Пожилой господин Баск — верховный жрец — потерявший своих детей многие десятилетия назад и так никогда не увидевший внуков быстро привязался к девочке и всячески старался ее баловать и наказал своему помощнику приучать ее к работе в храме. Вилан же к детям теплых чувств не питал, но и приказа ослушаться не мог. Пришлось объяснять и разъяснять таинства служения.

А в это время в городе и по совместительству самой маленькой провинции назревали крупные перемены. Глава последние года все больше отводил денег на увеличение армии, а не на многочисленные храмы города. Из-за чего они были вынуждены каждодневно приходить с прошениями о дополнительных выплатах. Какое-то время они держались на многочисленных запасах, но, не привыкшие к такому равнодушию главы, оказались в полнейшей растерянности и несобранности. Деньги стремительно улетучивались и с каждым месяцем их становилось только меньше. Прекрасные храмы постепенно приходили в запустение и разруху и на плаву держались из последних сил.

Но у главы было два сына и младший из них любил гулять по городу, а если быть точнее, ему нравилось сбегать. Ему также нравились позолоченные высокие и красивые храмы, в которых особенно волнительно было находиться глубокой ночью. Ночью в большой зале никого не было, но храм Калии стал исключением. Тихо зайдя через уже приоткрытую дверь, ему пришлось сразу прятаться за колонной, чтобы он не остался замеченным одним из служителей, который за каким-то чертом пришел сюда в середине ночи. Он прятался недолго, когда любопытство заставило его подсмотреть за этим служащим. Какое его удивление было, когда он понял, что это никакой не служащий, а всего лишь девочка его возраста, стоящая перед статуей богини.

На этот раз он уже безбоязненно вышел из своего укрытия, все еще стараясь ступать так тихо как сможет. В его голове возник обычный мерзкий план, который возникает в головах мальчишек: подойти сзади к этой девочке и напугать ее. Не успел он правда подойти, как она неведомым образом услышала что-то за спиной и, обернувшись, громко и пронзительно вскрикнула.

— Что ты здесь делаешь?! Кто ты вообще такой и зачем подкрадываешься?

Девочка действительно оказалась служащей этого храма, о чем она не преминула сообщить. Мальчик же также честно заявил, что он младший сын главы их провинции.

Теверия внимательно посмотрела на него и ткнула пальчиком в грудь.

— Это получается, твой отец тратит все деньги на бесполезных солдат и ни капельки на нас?

Почему-то мальчик почувствовал себя пристыженным. Он даже сделал попытку оправдаться.

— Меня не сильно интересует то, чем занимаются отец с братом, но я слышал о больших проблемах с провинцией... Какой-то соседней провинцией. Напасть на нас хотят, — он задумался ненадолго. — Меня, кстати, Вон зовут.

— Я знаю.

После этой встречи они виделись еще несколько раз. Прошел еще месяц.

— Ты мне нравишься, но на роль жрицы ты не особо подходишь, — как-то заявил Вон.

На эти слова Теверия сначала смутилась, а затем разозлилась. Возможно, потому что отчасти это было правдой, она не видела большого смысла в том, чтобы тратить так много времени в храме, как остальные служащие, и не испытывала такого же уважения к богам.

— Впрочем, если все жрецы такие же, то я не понимаю, почему на отца так сильно все злятся.

После этого разговора Теверия и Вон сильно поссорились, а если быть точнее, Теверия ушла и отказалась с ним общаться. Сказать, что мальчику это не понравилось, было бы большим преуменьшением. Его никогда сильно не баловали, но и подобного отношения он также не встречал. Он думал, что девочка уже на следующий день снова как ни в чем не бывало продолжит дружить с ним, но она старательно его избегала. Когда у него получилось выбраться в город в следующий раз, прошла целая декада. Он снова тихо зашел в знакомый храм и там снова была приоткрыта дверь. Напротив статуи снова стоял человек.

Только на этот раз это была не его подруга, а неизвестный ему служитель. Вону пришлось спешно затаиться, его охватил небольшой страх. Он прислушался к бормотаниям человека.

— Позволь мне защитить твое имя и твой храм. Даже если от нас окончательно отвернутся, я отдам свой дом и свои деньги, но твоя обитель будет в безопасности и процветании. Как ты всегда защищала меня в детстве, так и я буду защищать все, что с тобой связано.

Голос служителя искрился искренностью и твердостью. И хоть вокруг него была тьма, сам он стоял на пересечении света от луны, что проникал в храм через приоткрытую дверь и окна.

— Ни одна человеческая жизнь не будет дороже твоего благословения.

Он говорил еще и Вон слушал. А когда служитель ушел, то ушел и Вон, впервые нигде не задерживаясь.

— Теверия! Теверия! Извини меня! — бежал Вон за девочкой. — Я был не прав!

— Ого, — впервые после ссоры ответила Теверия. — Ты вроде парень, но извинился.

Вон тут же поспорил бы, если бы не один вопрос, не требующий отлагательств.

— Помоги мне, пожалуйста. Ты же знаешь всех служителей в вашем храме?

— А кто тебе нужен?

Замявшись, Вон осознал, что даже не видел лица человека, что усердно молился.

— Он... Молился ночью, — все, что мог сказать он.

Девочка пожала плечами и ответила:

— Тогда это Вилан, кроме него некому. Зачем он тебе?

— Я слышал его молитву. Он был очень... искренен и действительно верил в то, что говорит.

— Он много что говорит, — фыркнула Теверия. — Я могу вас познакомить, но ты уверен, что тебе стоит попадаться на глаза кому-то еще помимо меня?

Уверенности не было, но было желание. Так что под началом маленькой служительницы встреча Вона и Вилана произошла.

— Он сошел с ума после тебя, — обвинительно вскрикнула Теверия, стараясь выбраться из крепкой хватки И Соа.

Юноша не знал, что женщина будет делать, если дать ей свободу действий, но определенно ничего хорошего. И Соа уже полностью осознал нездоровость жрицы.

— Я учил его, — гордо ответил Вилан. Его же держал кончик клинка, прислоненный к горлу. — Я рассказывал ему о важности почитания богов. Он был лучше учеником, чем ты.

Вон действительно был хорошим учеником. После нескольких бесед, он твердо вознамерился пойти к отцу и уговорить сменить политические приоритеты. Об этом он рассказал Теверии, но отговаривать его она не собиралась. Пусть делает то, что хочет. До Вона ей не было дела, намного больше ее интересовал тот, кто ее даже не знает — его старший брат. Взрослый, красивый и умный, о нем думали многие девушки Лии. И, возможно, у Теверии был шанс познакомиться с ним через нового друга.

Стоило быть более любезной, если она хотела воспользоваться своим нежданно-удачным знакомством, но об этом стоило подумать раньше. Сейчас тот почти и не проводит с ней время как раньше.

Напряженное, но спокойное время прошло быстро. На провинцию напали. Ожидаемо, маленькая, но богатая провинция уже много лет не давала покоя соседям. Настроение Лии ухудшалось, но возмущения поутихли.

Вскоре Теверия узнала, что враг совсем не один.

— Мы взаперти, — прошептал Вон. Они с Теверией и Виланом сидели у дальней стены храма в большой тени. — Пронона осаживает нас с одной стороны, Берр — с другой. Мы с одной-то справиться не смогли бы, а тут целых две провинции! Отец и брат заняты целыми днями, так что даже не замечают, как часто меня нет. Я кое-что подсмотрел у них на столе. Нам предлагают мирные договоры.

Девочка заинтересовалась. Ее и без того скудная жизнь продолжала сереть, и она очень хотела узнать, когда все вернется как было.

— Ну-ка, — произнесла она. — Рассказывай.

Провинция Пронона предлагала весьма простые условия: Лия сдается, складывает оружие и позволяет войти в город большой делегации. Теряя суверенитет и часть средств, Лия не потеряет больше ничего, но от былого величия мало что останется.

— Звучит очень даже неплохо, — покивала Теверия. — Что же вторая говорит?

— Ну, они поставят при власти своих людей, а мы должны будем уехать на другой край провинции. Обещали выделить землю, но отец сомневается в их честности.

— А вот это звучит уже совсем нехорошо., — вздохнул Вилан.

Вон развел руками.

— Знаю. Но Берр говорят, что выделят много денег Лие, отремонтируют все храмы и много чего еще.

Девочка притихла. Почему-то ей не нравился ни один из вариантов. Но и не ей принимать решение. У нее не было власти даже над своей жизнью, она не знала, что значит иметь власть над тысячами людей и принимать решения, лучшие для... Себя или их? В любом случае, этот выбор делать не ей и никому здесь, от них не зависит ровным счетом ничего. В подобной ситуации стоит первым делом заботиться о себе.

Ее понурая голова и опустившиеся плечи ясно говорили о ее мыслях. Вилан подошел и аккуратно положил руку ей на плечо.

— Помни, что только боги и ты можешь влиять на свою жизнь.

— Как? — огрызнулась она. — Помолиться и ждать?

Вилан покачал головой и убрал руку. Он подошел к алтарю и сложил руки в молитвенном жесте, прикрыв глаза.

— Помолиться, возложить подаяние и сделать то, что ты можешь для спасения себя и Лии. Не пытайся уйти от ответственности. Если будешь просто ждать, никто не придет тебя спасать.

Закатив глаза на очередные нравоучения, она с недовольством посмотрела на Вона. Тот снова, чуть ли не открыв рот, внимательно слушал каждое слово Вилана. Будь у него с собой бумага и перо, он наверняка бы еще и записывал, а в конце попросил бы расписаться.

— Я завтра же попрошу отца объяснить мне все, что происходит, — решительно сказал Вон. — Я как и брат прочитаю все эти скучные книги о политике и буду помогать им.

— Как будто им сейчас есть до тебя дело, — фыркнула девочка. Но потом запнулась и незаметно для собеседников в ночной темноте покраснела. — Кстати... Насчет твоего брата, он же сейчас не в городе, да?

— Он ведет переговоры с Прононой. Сегодня он пришлет весточку о результатах, а завтра должен и сам вернуться.

— Как только узнаешь, какое решение они примут, сообщи мне, — попросил Вилан и проницательно посмотрел мальчику в глаза. — Мы постараемся разобраться.

Еще немного посидев, они с неохотой разошлись. Мысли не давали уснуть, и одному оставаться не хотелось. Все должно было решиться уже через день. Теверию грызли сомнения и страхи, из рук валилось, а ноги спотыкались.

Солнце клонилось к закату. Не в силах терпеть, Теверия весь вечер не выходила из храма в ожидании Вона и его новостей. Когда последний человек вышел, девочка от нервов в шестой раз взялась подметать большую залу.

Холодало. Теверия остановилась. Она посмотрела на мягкое и доброжелательное лицо статуи Калии. Почему так много людей тратят всю свою жизнь на служение той, от которой не услышат и слова. Что это им даст? Парочку благословений? Ее учили уважать богов, но пожив в храме, она прекратила понимать даже это.

Легкий сквозняк прошелся по ногам маленькой послушницы и она, вздрогнув, обернулась. Помещение погрузилось во тьму. За окном виднелась белая-белая луна. Уже наступила ночь, а Вона все не было. Теверию захватил страх, но она не обратила на это внимания, в последнее время это происходит часто.