Дружба навеки... (гет)

Лили, тяжело дыша, утирала лоб рукавом плотной вязаной кофты, больше напоминавшей обвисшую броню.

— Старн, не замирай в воздухе! Давай, последний круг. Пошла-пошла! — с поля внизу донёсся голос Дианы и Лили, поняв, что просчиталась в кругах, тут же продолжила тренировку.

— Чад, Йен, вниз! Милиа́нна, Софи́, ещё два подхода!

Стоило Лили замкнуть круг, как она медленно, словно надеясь ещё хоть чуть-чуть побыть в воздухе, только бы не ощущать давящую боль в мышцах, что принесёт конец тренировки, опустилась на поле. Там её уже ждали Чад и Йен — щиты её команды. Парни, будто вовсе не устав после такой изнуряющей репетиции матча, громко смеялись. Заметив приближающуюся к ним Лили, юноши умолкли, выпрямившись как по команде.

— Последняя тренировка окончена! — встали по стойке смирно Йен и Чад отдав честь своему новому нимбу.

— Так точно, окончена, — опершись на колени, задыхалась Лили. В боку покалывало, и ангел старалась вдыхать едва-едва, лишь бы боль прошла.

— Так, я тут решаю, окончена или нет, — раздав по подзатыльнику своим щитам возмутилась Диана. — Чад, Йен, молодцы. Но помните, если дьяволы перевернут своё кольцо — Йен, всё бросаешь и мчишься на их сторону. Чад, ты на подхвате. И в этот момент больше не ориентируетесь друг на друга. Там у каждого своя линия защиты.

— Есть, капитан!

— Милианна, внимательнее следи за мной и Софи. Иногда пропускаешь пилл. Сама знаешь, один перехват — и вся игра насмарку.

— Да, капитан.

— Софи, отдыхай.

— Диана, я!..

— Отдыхай! Увижу тебя сегодня ещё хоть раз в воздухе — сниму с матча, поняла?

— Да, капитан…

— Лили. — Ангел, заслышав своё имя, выпрямилась. Взглянув на Диану, она с выражением полным тревоги вся сжалась. — Молодец, — кивнула капитан. — Быстро летаешь, но слишком низко. Аккуратнее. В который раз говорю, старайся летать над игрой, а не под.

— Я…

— И ещё, энигмату решаешь быстро, но неуверенно. Будешь быстрее двигать каплю — быстрее решишь. За заход в «тупик» тебя никто ругать не будет.

— Да, капитан.

— Так, все посмотрели на меня, — Диана, обратив на себя внимание команды, наконец улыбнулась. — Завтра важный день, так? Матч — первое событие в школе за уходящий год. Давайте порадуем всех вокруг захватывающей игрой. И пожелаем хорошей игры для Софи и Лили. Ничего не бойтесь. Флисфер — это непросто, но и вы на поле не одни. На сегодня всё, а завтра жду вас отдохнувшими и готовыми к бою.

— Да, капитан! — в последний раз за вечер разнеслись голоса ангелов.

Попрощавшись с товарищами по команде Лили, проскользнув мимо Дианы, вернулась на поле. На сегодня у неё осталось ещё одно, пусть и маленькое, но всё же неоконченное дело.

— Не летать внизу, не летать внизу… — бубня себе под нос, Лили стояла посреди поля. Она разминала плечи, раскрывала крылья, пытаясь тянуть их во все стороны и очень, очень глубоко дышала. — Давай, последний раз.

Пригнувшись к земле, она оттолкнулась от неё так сильно, как могла, и взмыла ввысь. Стараясь не смотреть вниз, Лили поднималась всё выше и выше, пока крылья не начинали каменеть. Каждый взмах давался всё труднее, мышцы натягивались до предела и в миг возникало чувство, что они вот-вот разорвутся.

— Нет, ещё не… всё! Давай! — пыхтела Лили. Она трепетала в воздухе подбитой птицей, не в силах подняться ещё хотя бы чуть-чуть.

Мимолётный коснувшийся земли взгляд и крылья, что и так не слушались, прижались к телу. Она не успела заметить, как это случилось, когда уже бессильно падала в темноту. Несколько секунд свободного падения были мукой, растянувшейся на долгие минуты.

Болезненное напряжение, и крылья вновь подчиняются ей, но уже поздно. Она уже падает. Снова.

Выход из крутого пике и Лили, проскользив в полуметре над землёй, рухнула в покрытую инеем траву. Локоть засаднило. Кажется, в этот раз приземление вышло мягче, чем прежде.

Перевернувшись на спину, Лили вперилась в глубокую тьму над собой. Ещё не ночь, но темно настолько, что на безоблачном небе блестели первые, самые яркие звёзды. Холодно. Почти морозно. В этот последний вечер уходящей осени обещали снег, но он так и не выпал.

— Где-то чуть выше трибун… — пробормотала Лили, вспоминая, что успела заметить там, в высоте. — Что же не так?..

Она не знала, как долго пробыла на поле. Но к моменту, как усталость уже не позволяла расправить крылья, небо стало больше похоже на дуршлаг, где каждая дырочка — очередная звезда.

Поднявшись с травы, спрятав хлюпающий нос под шарфом, Лили поплелась в замок, где её уже давно ждали. Всё-таки колокол прозвенел ещё во время тренировки. Несколько архангелов, что она встретила по пути, провожали её с настороженным видом. Ни то подозревая в чём-то, ни то ожидая какой-нибудь глупости. Хотя, чего им было ждать от растрёпанной уставшей первокурсницы, промёрзшей до самого нимба.

— Долго ты… — Тиана, ожидающая подругу вместе с Лулу и Эваном, с тревогой оглядела подругу. Что-то ворча, она укутывала пледом Лили, едва успевшую переступить порог гостиной. — Диана говорила, что вы не позже половины девятого закончите!

— Что-то случилось? Архангелы? — спросил Эван, заметив опущенные в пол глаза. Ангел лишь покачала головой.

— Долгий день. Я спать.

— Долгий день… — повторила Лулу, когда Старн уже скрылась в своей спальне. — То ли ещё будет.

Слов подруги Лили уже не слышала, но приглушённые перешёптывания её друзей в гостиной ощущались назойливым жужжанием. Зарывшись в ком одеял, Лили забилась в угол кровати. Любая поза казалась неудобной. Стоило ей лечь на одну сторону, как там тут же находился ноющий синяк. В попытках устроиться хоть сколько-нибудь комфортно, ангел становилась всё больше похожей на дикого голубя, пытающегося свить гнездо на краю скалы.

Свернувшись калачиком и сжав в объятьях подушку, Лили пыталась заснуть, но сон всё не накрывал её. Он подкрадывался достаточно близко, чтобы раз за разом быть отпугнутым очередной неуёмной мыслью, что поселится рядом с беспокойством где-то в груди.

В голове шумело. Тревога, руководя чувствами в голове словно искусный дирижёр оркестром, нагнетала, рисуя страшные картины.

Что, если тренировочная энигмата гораздо легче той, что выдадут на матче? Она не решит её. А если загадку внутрь писал не учитель Эбигхарт, а кто-то другой? Она зря повторяла историю Небес. А если ключ от кольца будет спрятан где-то высоко? Они проиграют.

Дыхание перехватывало. Наверное, из-за стольких одеял.

Выскользнув из кровати, Лили, натянув кофту, настежь распахнула окно. Стылый воздух укусил ноги, заставляя поджать пальцы. Сделав вдох, покалывающий глубоко в лёгких, Лили заскочила на подоконник и, захлопнув позади себя окно, сорвалась со стального карниза.

Обогнув лишний раз башню жилого корпуса, долго не думая, она вылетела за золотые ворота, нырнув под отвесную скалу, на которой стояла школа. Там, под изрытой проклятием Высших каменной толщей, расстилался разрушенный Гимель. Его когда-то величественные здания блестели в пламени уже долгие столетия, не сдаваясь упрямству времени. Полуразрушенная башня в самом центре города, ставшая одним из немногих очищенных от огня уголков Гимеля, была окутана густой тьмой. Она казалась самым неприметным местом из всех и Лили, надеясь, что никто из патрулирующих архангелов не заметил её, опустилась на выступ, что казался прочнее остальных.

Отсюда, с самой высокой из уцелевших башен, город был виден как на ладони. Каждый каменный дом, каждая из отлитых в бронзе подвесных жаровен, каждый обожжённый неутолимым пламенем сад. Творение муз и ангелов было обречено, но и в этой обречённости была своя непреодолимая притягательность.

— Простите, что потревожила вас, — коснувшись одной из оставшихся статуй муз тихо проговорила Лили. Здесь, в окружении статуй богинь и того, что от них осталось, Лили наконец почувствовала, что её переживания утихают. Быть может, ей показалось, но это уже было бо́льшим успехом, чем её попытки заснуть.

Сидя на краю выступа, Лили мысленно блуждала по разветвившимся далеко внизу улицам. Заходя в тупик, она делала несколько поворотов назад, а затем вновь отправлялась в свою одинокую прогулку.

— Ты иногда меня просто пугаешь! — Голос, раздавшийся позади, едва не заставил Лили тут же соскочить с выступа.

— Эван! Что ты здесь?..

— Это ты что здесь делаешь? — возмутился парень. — У тебя что, часы встали? Время видела?

— Как ты меня?..

— По одному вопросу за раз, нарушительница! — тыкнув в Лили пальцем, продолжал ругаться Эван. — Почему ты не спишь? Завтра такой день, а ты… А что ты вообще делаешь?

Лили, наконец отошедшая от мгновения испуга, окинула взглядом своего друга. Эван, одетый в пижаму, по-видимому только и успел, что накинуть на шею шарф. В руках он держал махровый комок пледов. Не сдержавшись, девушка прыснула от смеха.

— Смешно тебе, да? Смешно? А мне нисколечко! — Эван топнул точно злой кролик. — Ночь на улице. Пошли в школу, а?

— Извини, извини, — прикрывая улыбку, замахала Лили. — Просто… Мне немного не по себе.

— Что-то всё-таки случилось?

— Ничего такого. Несколько беспокойных ночей. Снится всякое, вот я и…

— Вот ты и не можешь уснуть, да? — девушка, замешкавшись, смущённо кивнула, и Эван, немного помолчав, вдруг спросил: — Ты знаешь, почему нам снятся сны?

Лили, нахмурившись, с недоумением посмотрела на друга. Подойдя ближе, Эван вытянул из комка плед и, накинув его на плечи девушки, отвернувшись, продолжил:

— Мы ведь небесные. Нам не пристало мечтать и верить, а уж тем более видеть грёзы. Ведь в начале своём, мы лишь энергия, создающая и завершающая циклы, и такими роскошествами как талант, мечты или те самые заветные «воздушные замки» были обделены от самого начала своего пути.

— А, ты о той легенде…

— Легенде?! Чистая правда! — Лили покачала головой. Эван упал на выступ рядом, сев как можно ближе, создавая чувство, что собирается раскрыть страшную тайну. — Вот представь: ты — Киджи, могучий ангел, сгусток энергии! У тебя нет тела, как у людей, нет глаз или рта. Нет ничего, кроме вечно сменяющейся формы, безграничной силы и великих знаний. Ты должен спускаться в мир Смерти, помогать людям, сочувствовать, сопровождать их, но весь тот мир тебе чужд. Тебе не нужно есть, не нужно спать, не нужно учиться. Ты создание чистое и совершенное. По крайней мере так тебе говорили. Вообрази, какого это. Ты должен понять, почему плачет твой смертный, но ты не знаешь, что такое «терять». И каким бы совершенным тебя не создавали, ты самое несовершенное создание из всех возможных.

— Думаешь, он горевал?

— Нет, конечно! Тогда небесным было неизвестно горе.

Удивительная легенда, а может и не легенда вовсе, но история, которую наизусть знает каждый из мира Семи. Услышав её впервые, Лили только и думала о том, какое бы желание она загадала, если могла. Какое из её желаний было бы достаточно сильным, чтобы переменить весь мир, и было ли у неё такое желание? Или сила загадать нечто подобное.

— «…Пал Киджи ниц пред вратами, и взмолился…», — смотря в глубокую звёздную ночь, вспомнила строки легенды Лили.

— «…Да не сочтят друзья мои, ангелы, сии помыслы навеянными Пороками. Да простят Высшие дерзость мою, но молю всех, о ком знать мне дано было, об единственной бла́гостыни…», — подхватил Эван.

— «…Знать хочу о горестях, смертным дарованных. Знать хочу об усталости и холоде. О том, где рождаются печали и радости. Твердят смертные о любви, чувстве, которого не познать нам, Тьмою созданным…»

— «…О рождении и смерти знать хочу я, и потому молю вас, каждого, кто сильнее меня и моих небесных товарищей будет. Коли способны создавать вы, дайте нам, подобных чудес лишённым, шанс понять то, зачем рождены были. Шанс понять тех, кого клянёмся оберегать и искушать…».

— «…И уснул Киджи, сном вечным, отдав всего себя желанию, да так и не познав то единственное, чего возжелал. Да уснули за ним все враги и братия его, пробудившись по истечению третьего дня в телах новых, но знакомых им.»

— Да-а-а, — с усмешкой протянула Лили, — самое необратимое желание из когда-либо загаданных. Как думаешь, что снилось небесным впервые?

— Не знаю даже. Может что-то по-настоящему удивительное?

— Но ведь сны не всегда снятся хорошие, — в памяти Лили невольно всплывали последние ночные кошмары, и ангел всё съёжилась, ощутив волну колких мурашек, пробежавших по плечам.

— Я предпочитаю считать это крохотной платой за возможность каждую ночь видеть сон, где я бесконечно счастлив. Ведь тогда хотя бы треть своей жизни мы живём в настоящей сказке. Ни на что бы их не променял!

Эван смотрел куда-то вдаль, в глубину неба. Туда, где за многие, долгие расстояния находится что-то большее, чем можно представить. Лишь Седьмое Небо способно быть безоблачным, ведь ему не нужно держать Небеса над собой. Как лишь на Первом Небе можно достичь водных глубин, ведь под собой им нечего скрывать.

— Мне снится, что я падаю, — слова вырвались раньше, чем Лили успела подумать, хочет ли говорить их. — Кажется, я боюсь высоты.

— Высоты? — Эван, вытянув шею, глянул на простирающийся глубоко под ними город. — У меня для тебя есть новости…

— Да нет, не сейчас. Когда я на поле. Стоит мне взлететь чуть выше трибун как я… перестаю справляться. Крылья не слушаются, голова сразу такая…

— Пустая? — Лили повернулась к другу, сверлящему её взглядом. — И ничего нет, кроме тонкой струны, которая вот-вот лопнет. Весь мир сужается до этой самой струны. А когда момент проходит, уже и не помнишь, почему и чего боялся, но назад не вернуться.

Лили молчала. Эван, укутавшись в свой плед, поднёс замёрзшие ладони к лицу. Клубы пара, растворявшиеся где-то в свете нимбов, позволяли согреться хотя бы чуть-чуть.

— Ты постоянно оглядываешься на землю? О, или считаешь взмахи, когда летишь, да?

— Как ты узнал?

— Вот откуда страх. Ты понимаешь, как высоко взлетела. Понимаешь, как далека сейчас от безопасности. А потому и не вздрогнула, когда вылетела сегодня из своего окна, ведь до комнаты было рукой подать. — Заметив, как хмурится его подруга, Эван встрепенулся, — Ты не подумай, я не следил за тобой! Услышал, как хлопнуло окно, а когда подбежал к своему, заметил тебя. Думал, что сразу вернёшься, но, когда ты перелетела за золотые ворота, испугался.

— И отправился за мной. Это и называется «следить».

— Если только немножко, — смущённо растрепал волосы Эван. — Слушай, прозвучит глупо, но… Забудь о счёте. Даже забудь о том, что вовсе можешь считать. Не смотри на землю, пока не придётся лететь вниз. Лети выше. Взлетай так высоко, как тебе потребуется.

— А если опять не выйдет?

— А если выйдет? Кто его знает, как оно всё будет. Но ничего не получится, если даже не попытаешься.

Лили смолкла, спрятав глаза где-то в синих тенях города. Вязкое чувство напряжения растекалось по мраморному выступу. Эвану даже начинало казаться, что он больше мёрзнет именно от этих дребезжащих где-то на уровне груди колебаний, чем от ночной прохлады, заполнившей давно покинутую башню Гимеля.

— Так, и вообще, — вытянув из себя возмущение, способное хоть немного разогнать тоску, раззадорился ангел, — что ещё за «не выйдет»? А для чего я весь школьный клён облазил? Стараешься ради неё, понимаешь, стараешься, а она-а-а!

— Ты правда веришь в силу клёна?

— Ах, а вот тут аккуратнее! — Эван покачал пальцем перед самым носом Лили. — Ещё несколько неаккуратных слов, и моё хрупкое, нежное и светлое…

— Эго.

— Чувство прекрасного, Лили, моё чувство! — фыркнул Эван. — Так вот, ещё один неосторожный комментарий, и я буду разбит.

— Какой кошмар, — всплеснула руками девушка. — И что нам теперь делать?

— Ну смотри, что ты там загадывала? Пункт первый?

— Удача.

— Вот! Ждём удачи.

— Просто ждём? — засмеялась ангел.

— Эй, я твой друг, а не падающая искра. Пункт второй?

— Сила.

— У тебя уже есть сила! Помни: никакого счёта, ни единого взгляда вниз. Всё, что тебе нужно, будет ждать тебя там, где-то в вышине. Ты стала сильнее.

— Ну…

— Это был не вопрос. И третье… А, ну да, и третье. В общем, — Эван взял Лили за плечо, — всё что нужно, у тебя уже есть. А если чего-то вдруг не хватит, я, Тиана и Лулу будем болеть за тебя так сильно, как сможем. Ну, в крайнем случае, Тиана метко кидается всем, что попадётся под руку. Пару щитов дьяволов непременно выбьет.

— Она не станет.

— Конечно станет! А я и Лулу будем подавать снаряды, — махнув, точно он куда-то далеко закинул комок пергамента, засиял Эван.

— Спасибо, — поправив сползший с плеч Эвана плед, проговорила ангел. — И я не про кидание всем подряд в дьяволов.

Этот взгляд. Светлый, блестящий в темноте. Эван ощутил, что мог смотреть в глаза Лили столько, сколько ему будет позволено. Он мог сравнить свет в её глазах с пламенем, но оно слишком всепоглощающе, оно берёт больше, чем отдаёт. Он мог сравнить свет в её глазах с фейерверком, но он прекрасен в короткой вспышке, когда Лили сияла ослепляюще и долго, словно никогда не восходящее рассветное солнце.

Лицо девушки накрыл мягкий, розоватый свет, и Эван обернулся на небо.

— О! Во сколько встаёт солнце? — прикусив губу, Эван выставил руку перед собой. Он, держа её ладонью к себе, двигал то чуть выше, то чуть ниже, пытаясь уложить ребро ладони на горизонт.

— Солнце? — Лили всмотрелась на светлеющие вдалеке холмы. — Высшие! Неужели светает?

— И до рассвета где-то… — Эван, болтая ногами, с озорным прищуром что-то считал, — минут тридцать пять. Смотри… — приблизившись к Лили, он прижался щекой к её щеке. Сделав так, чтобы и ангел могла видеть то, что видит он, Эван замер. — Если поставить ладонь во-о-т так, чтобы указательный палец касался края ночной темноты, можно будет посчитать сколько времени до восхода. Каждый палец — это где-то минут пятнадцать.

Они наблюдали как рассвет медленно растекался по небу, точно расползающийся по столу мёд. Казалось, что пледы стали согревать пуще прежнего, и Лили не могла отделаться от ощущения мягкой щеки Эвана, с таким спокойствием прижимающегося к ней. Он же лишь спустя несколько мгновений осознал, насколько близко сидит к девушке. Встрепенувшись, Эван отпрянул, потирая лицо.

— М-меня мама научила, — затараторил ангел, пытаясь забить своим голосом повисшую тишину. — Она сказала, что так, даже если я окажусь в самой глубокой тьме, всегда смогу узнать, сколько времени до рассвета.

— Как жаль, что в нашем случае это скорее время до очередного выговора, — Лили, вернув плед в состояние комка, поднялась с выступа. — Пойдём, надо скорее возвращаться в комнаты.

Они покинули Гимель раньше, чем первые лучи солнца озарили его, и проклятый город обещал сохранить эту встречу в тайне.

Окно, что Лили неосмотрительно захлопнула за собой, не поддалось. Эван, оставивший окно открытым, с трудом забрался в свою спальню и, обернувшись, тут же подал руку подруге.

— А из комнаты они кажутся крупнее!

— Это потому что тебе не приходится пролазить в них пока машешь крыльями, — засмеялась Лили скатываясь с подоконника на пол. — Ох, видел тех архангелов? Они и правда патрулируют даже ночью.

— В саду-то? Плохо патрулируют, раз нас не заметили! — возмутился Эван. — Я думал поседею пока доберусь с тобой до школы!

— Хорошо, что не поседел. Тебе серый не к лицу, — растрепала волосы Эвана Лили, — Я иду к себе. А ты попробуй ещё поспать, ладно?

— А ты? Будешь спать?

— Не знаю, вряд ли, — пожала плечами девушка. — Но обязательно погреюсь под одеялом. У тебя тут не теплее, чем на улице. — Задержавшись в дверях, Лили окликнула Эвана: — Спасибо ещё раз, правда.

Преодолев гостиную в три широких рысьих прыжка, Лили тихо прикрыла дверь комнаты и, бросив куда-то в сторону кофту, упала на кровать. Разворошив гнездо из пледов она укуталась в такой плотный кокон, как если бы больше не планировала покидать своей кровати.

Окутанная теплом, ангел медленно утопала в неожиданно накатившей дремоте. Образы, ещё не ставшие снами, сливались в голове, создавая едва понятные картины, схожие с яркими акварельными пятнами на влажном холсте. Броские красные, жёлтые, оранжевые разводы складывались в широкие кленовые листья, иные цвета в знакомые образы друзей, оставшихся дома родителей, а где-то совсем далеко, будто оставленное за всеми Семью Небесами, зарождалось долгожданное чувство покоя.

Громкий хлопок двери гостиной вырвал Лили из дрёмы, а вместе с ним от тревоги сжалось сердце.

— Лили! — голос Тианы звучал раздражённо. — Вы долго спать собираетесь? Почти десять! На завтрак опоздаете! У тебя во сколько сбор на поле?

Заслышав о времени, Лили подскочила, но кокон позволил ей только на несколько мгновений оторваться от постели, чтобы затем утянуть обратно к подушке. Перевернувшись на бок, ангел замерла. За окном не было видно неба. Вместо него сверкали крупные белые искры.

— Встала? — дверь в спальню открылась и Тиана заглянула в комнату. В её волосах блестели быстро тающие снежинки, а лицо раскраснелось от холода. — Одевайся теплее. Наконец-то снег выпал! Это к удаче!

— К удаче… — повторила за подругой Лили. — Уже встаю!

Всего четверть часа, и Лили уже вбегает в окутанный шумом зал Двух стихий. По пути ей то и дело встречались ангелы, размахивающие красными флагами странной, угловатой формы, напоминающей морскую звезду, и дьяволы, с чёрно-серебряными широкими вымпелами.

— Киджи!

— Альгиз!

— Киджи! — несколько столов старшекурсников раз за разом перекрикивались, а затем громко топали ногами.

Подойдя к раздаточному столу, Лили задумалась. Дымящийся тыквенный суп, залитый в громадную тыкву, стоял на отдельной блестящей тележке. По-видимому, стой он вместе с остальными блюдами, места бы просто не хватило. Запах тушёных овощей и мяса перебивал сладкий и пряный аромат запечённой хурмы.

Лили не знала сколько простояла у стола не решаясь взять хоть что-то, когда услышала позади знакомый певучий голос:

— Лишь ради этого стоит возвращаться в школу год за годом.

Обернувшись, Лили увидела Диану, выбирающую самую крупную хурму из всех. Взяв ту, что больше остальных была начинена творогом и орехами, капитан начала присматриваться к кувшинам с напитками.

— Чуешь? Это имбирный отвар с мёдом! — поведя носом, зажмурилась в удовольствии Диана. — Наконец-то его готовят!

— Тебе не о чем переживать, да? — горько усмехнулась Лили, наблюдая с каким предвкушением капитанша разглядывает стол.

— А у тебя совсем нет аппетита, угадала? Выпей имбирного отвару. Если поесть не поешь, то хоть он сил прибавит. А сегодня ещё и холодно. Ничто так не согревает, говорю тебе.

— Киджи! Киджи! — вновь раздались восклики ангелов.

— Киджи! — замахав, крикнула в ответ Диана.

— Почему сегодня все кричат «Киджи»? — каждый раз слыша эти восклики, ангел вся покрывалась мурашками. Ей казалось, что их с Эваном разговор, состоявшийся ночью, слышала вся школа, и теперь нарочно передразнивает. — С чего вдруг все вспомнили этого ангела?

— Ангела? — Диана, мотнув головой, захохотала, — А, нет-нет. Это наша команда. Я же говорила тебе… — заметив, как нахмурилась Лили, ангел встрепенулась. — Я не сказала?!

И вот опять. Кажется, как и её сестра, Диана порой забывала сказать что-то важное. Смотря на своего капитана, Лили оставалось глубоко вздохнуть.

— Вылетело из головы, ты представь! Это название нашей команды — «Киджи». Но не в честь ангела. Как «клён» на хаётле. Ну, или «дар». Тут кому что приятнее.

— Лили! — прежде чем ангел успела что-то ответить, голос Эвана разнёсся по всему залу. Он, с лицом ни то испуганным, ни то удивлённым, указывал на что-то над головой девушки.

Маленькая капелька удачи.

Крылья раскрылись сами собой. Лили, поднявшись в воздух едва ли на метр, подхватила падающую на неё оранжевую искру. Небольшую, размером, может, со средний абрикос. Мерцая, искра мягко согревала ладони.

— Ну и ну. Везёт же! — присвистнула Диана, разглядывая вестницу удачи в руках своего нимба. Лили, с трепетом держа капельку чьей-то энергии, уже ничего не слышала. — Я тоже свою на первом курсе поймала. Всю сессию завалила! Поверила, что само всё сдастся…

— Лили Старн, нельзя летать в зале Двух стихий во время завтрака!

— Извините нас! — крикнула за своего нимба Диана. — Не задерживайся в столовой, хорошо? Встретимся в шатре, — капитанша похлопала Лили по плечу и, не дождавшись ответа, убежала к одному из самых шумных столов в зале.

— Вот и пункт первый, — Эван, тут же подойдя к подруге, сиял не меньше той искры.

— Пункт первый?

— Удача! Как по заказу. Пойдём, мы уже всё подготовили.

Не уточняя кто «мы» и что эти «мы» успели подготовить, Лили покорно последовала за другом. Отведя её к столу, Эван, выпятив грудь и пыша жаром гордости, с довольством указал на уставленный едой и напитками стол.

— Лично отбирал!

— У кого?..

— Не «у кого», а «для чего»! — фыркнул Эван. — Всё это принесёт тебе силу!

— Я думала ты себе это набираешь, дурень! — возмутилась Тиана. — Ты хочешь чтобы она это всё съела перед матчем?! Да тогда её можно будет сразу вместо пилла в небо запускать!

Оглядывая груду тарелок, занимающих всё полотно стола, Лили ощутила сильнейшее желание наклониться, чтобы посмотреть, не прогибается ли столешница. Тарелки, где-то даже стоящие одна на другой, каждый раз звонко вздрагивали, когда кто-то пробегал мимо. Возмущение Тианы можно было понять. Этот пир на одного небесного вытеснял её скромный завтрак, вынуждая ковырять еду, держа свою тарелку в руках.

— Не преувеличивай. Тут всё полезно! Яйца, картофельные лодочки, вот тут все сыры что смог найти, фасоль с тушёной капустой, жаренные потроха, ещё…

— Потроха? На завтрак?! Где ты вообще их нашёл?! — ища среди всех блюд потроха ругалась Тиана. — Ты просто саботируешь матч! Хочешь, чтобы она подняться в небо не могла. Как ты вообще выбирал эти блюда?

— Если писать их названия на хаётле, то в названиях всех блюд будет руна «сила». Эван сказал это поможет, — листая розовый блокнот тыкала в названия Лулу. Пока Эван брал с раздаточного стола блюдо за блюдом Лулу с внимательностью, сравнимой с той, что проявляет Шарлотта Ангел на экзаменах, сверяла их по списку. — С чего начнёшь?

— С противорвотного, видимо… — чувствуя, как рот заполняется неприятной тяжестью, понуро проговорила Лили.

— Ты это есть не будешь, — строго глянула на подругу Тиана. — Только имбирный отвар! Диана мне его четыре года нахваливала. Если голодная, съешь пару тостов. До обеда продержишься.

— Ты отправишь её на поле голодной?!

— А ты её откормить собрался?!

В пылу перебранки Тиана и Эван даже не заметили, как Лили отошла от стола. Пребывая в тревогах, рождающихся одна из другой в переполненной шумом голове, точно движимая неизвестной силой, ангел на ватных ногах дошла до шатра своей команды, установленного недалеко от входа на лётное поле.

Искра, всё это время дрожащая в ладонях, продолжала делать то единственное, что пока могла — вселяла крохи надежды на успех. Зажав искру между ладоней, Лили прикрыла глаза и, поднеся руки к губам, глубоко выдохнула:

— Прошу, дай мне немного удачи, хватит и самой малости, — продержав искру ещё мгновение, Лили крепко сжала руки и, когда ощущение тепла совсем пропало, вошла в шатёр.

Стоило ей зайти за тяжёлую завесу и весь шум в голове стих, уступая чему-то более громкому.

— И вот представь: пилл встал ровно на кольце! Ни влево, ни вправо не двинется!

— Да-да! И я молю вообще всё что знаю хоть о мелком ветерке!

— Отвали, я рассказываю, — Чад оттолкнул лицо друга от Софи.

— А дальше? Дальше что?!

— Ничего! Пилл стоит на месте. Дьяволы уже переворачивают своё кольцо! Ещё немного, и игра закончится! Упади этот пилл в кольцо, мы бы выиграли с отрывом всего в одно очко, но он ж стоит на месте!

— А толкнуть в кольцо? — воскликнула Лили, услышавшая разговор.

— Нельзя! — снова влез Йен.

— Иди отсюда! Да, нельзя. Подлетим близко — судья засчитает касание кольца и всё, вот тебе и привет штрафной пилл.

— И что? Что вы сделали?!

— Представь, трибуны начинают гудеть. Наши болельщики грохочут, топочут по трибуне, да так, что даже воздух вибрирует.

— И?

— И-и-и…

— И?!

— И пилл падает в кольцо!

— О!

Лили упала на скамью, в волнении переминая уголки одежды. В груди трепетало с такой силой, что казалось она сама сейчас стояла на том поле, умоляя мяч упасть.

— Да-а-а, жаль только, мы всё-таки проиграли.

— Как это, «проиграли»?! — воскликнули девушки. Разочарование в их голосах было даже заметнее волнения.

— Не «проиграли», а присудили ничью! — в шатёр вошла Диана. — Кольцо дьяволы перевернули одновременно с падением пилла, и судья не присудила нам бал. Ну и ладно. Всё равно, по сути, мы не забросили.

— Ничья — это значит, что мы равны. А мы лучше дьяволов!

— Помалкивай, — капитанша легко щёлкнула по лбу Чада. — Все оделись? Лили, Софи, почему ещё не в форме?

— Кхм-кхм, — прокашлялся Йен, встав по стойке смирно по правую руку от Дианы.

— Она здесь! — воскликнул Чад.

— Она не покинула нас! — подхватил Йен. — Наша кап-кап-кап-кап-и-тан! — со смехом обнимая друг друга за плечи запрыгали щиты команды.

— Кап-кап-кап? — с улыбкой спросила Лили.

— Кап-кап-кап, — проводя пальцами по лицу показывая слёзы закивали парни.

— Я расплакалась на поле, когда мне присудили звание нового капитана, а эти балбесы всё не дадут никому об этом забыть.

— Пока сияют наши нимбы — память будет жить!

— Молчали бы. А то я посмотрю, как вы будете делать свои лабораторные занятия по алхимии.

— Пфф… Да проще чем искру высечь.

— На двойку-то вы напишете, а своему дорогому комментатору вы что дадите списывать? Свои двоечные работы? Тогда же придётся что-то другое ему подсовывать, чтобы он вас продолжал нахваливать во время матча, — хитро прищурилась Диана. Йен и Чад, прикусив языки, демонстративно отвернулись от своего капитана.

— Грязная игра, Диана, очень грязная.

— Да, Диана, не ждал я от тебя такого.

— Диана, поможешь завязать? — попятившись, попросила Софи.

— Да, минутку. И ты одевайся, — оглядев Лили, кивнула в сторону ширмы капитан. — Милианну кто-нибудь видел? Опять опаздывает!

Заглянув за тканевую ширму ангел увидела белую форму, аккуратно сложенную на скамье. Плотный плащ с вышитым золотым нулём на спине, вязаный шарф и митенки. Переодевшись, Лили вышла к остальным, подтягивая митенки под плащ, ближе к локтям.

— Держи, — Диана, подойдя к Лили, протянула той стеклянную флягу с какой-то ярко-жёлтой жидкостью внутри, тепло которой ощущалось даже на расстоянии. — Ты же наверняка так ничего и не съела, да? Поворачивайся, помогу подвязать плащ под крыльями.

Покорно повернувшись, нимб «Киджи» откупорила флягу и, зажмурившись, запрокинула голову, как если бы пила не вкусный отвар, а горькое, обволакивающее всё нутро лекарство. Горло обожгло вкусом имбиря и лимона, а на языке оседала мягкая сладость мёда.

— Первый матч всегда такой, — глядя на своего нимба, усмехнулась Диана. — Ничего, ещё одна-две игры, и ты сама будешь травить байки в компании Чада и Йена, вот увидишь.

— Диана, скажи мне только одно, — крепко сжав флягу, тихо проговорила Лили, — куда делись предыдущие члены команды?! — она выкрикнула вопрос так неожиданно, что капитан, не сдержавшись, рассмеялась.

— Они живы и целы, если ты об этом. Просто наши прошлые стрела и нимб перешли на третий курс. Они получили свои стихии, а в то время, пока стихия нестабильна, лучше не использовать браслеты.

— Браслеты? — взгляд Лили снова стал разражённым и даже немного осуждающим.

— Не смотри на меня так! Я не говорила, что всё тебе рассказала, — насупилась капитан. Диана вытянула вперёд руки, демонстрируя на запястьях широкие железные браслеты с блестящим алым камешком в месте, где должен быть замок. — Браслеты нам надевают учителя перед матчем. Они не позволят нам использовать заклинания и, что важнее, стихию. Это мощная штука, а потому её нежелательно носить, когда стихия едва появилась. Может вызвать искажения и всё очень плохо закончится.

— Больше на кандалы похоже, — задумчиво проговорила Лили, осматривая браслеты. — Но мне, выходит, не придётся такие надевать?

— Кстати об этом… — робкий тон Дианы немало смутил Лили. — Раз у тебя нет стихии, она может проявиться в любой момент, а потому браслеты тебе не подойдут. Профессора используют другой артефакт, вот только… приятного в нём, мягко говоря, мало.

— Лили, Софи, подойдите пожалуйста, — гулко прозвучал голос профессора Архана заглянувшего под завесу шатра.

— Как хорошо узнавать это вовремя, да? — скривилась ангел.

Мечтая лишь о том, что больше сюрпризов сегодня не будет, Лили вышла к профессору. Архан, поприветствовав её и Софи, повёл девочек в соседний шатёр, в котором располагалась команда дьяволов.

Внутри в полумраке стояло несколько ширм, отделяющих крохотное пространство от всей остальной части под куполом. Судя по Саше, стоящему возле ширмы, он ждал своей очереди.

— Развяжите и снимите плащи. Потом наденете снова, — послышалось указание профессора Терры. — Не ёрзай, Мик. Набери воздуха и не выдыхай, пока я не скажу. Будет не больно.

— Всегда, когда говорят «будет не больно» ‒ бывает больно… — встревоженно проговорила Софи, наклонившись к Лили.

Несколько мгновений, что должны были быть тихими, покрылись звуками срывающегося вдоха Мика, пытающегося удержать голос при себе.

— Молодец. Аккуратно одевайся. ‒ Мик вышел из-за ширмы и, не держась на ногах, присел на корточки прямо у прохода, до побеления в пальцах сжимая плечи. Лили почувствовала, как оттянулся назад плащ, сжатый в кулаках Софи. ‒ Саша, проходи!

— Дамы вперёд? — обернувшись на ангелов, пригласил девочек к ширме Саша.

— Пфф, трус! — фыркнула Софи и, сделав шаг, замерла. — Лили? — не прикрывая жалобного взгляда взмолилась ангел.

— И ты туда же…

Смирившись со своей участью, ангел зашла за ширму.

— Лили? Я звала Сашу.

— «Дамы вперёд», — пожала плечами девушка.

Профессор Терра, вскинув брови, покачала головой:

— Что с них взять, мальчишки. Оттяни кофту так, чтобы я могла дотянуться до крыльев и повернись спиной. Набери воздуха в грудь.

В руках профессора блеснул огранённый камень размером с медаль, обжатый золотой оправой. Перевернув его, профессор растирала поверхность чем-то прозрачным, обжигающим своим запахом нос. В полутьме засверкали мелкие крючки, похожие на паучьи лапки, плотно рассаженные по всей окружности камня.

— На счёт «три», — проговорила профессор. — Один. Два…

Лили издала звук, похожий на тот, какой могла бы издать несчастная собака, получившая тяжёлым ботинком по носу. Нечто больно впилось между крыльями, накрыв холодом, словно приложенным льдом. Это нечто медленно впивалось глубже, проникая под кожу. Казалось, ледяные лапки в конце концов сомкнутся, вырвав вместе с собой и часть плоти, но их рост остановился, позволяя боли накатить новой волной.

— Одевайся, — доставая следующий камень проговорила профессор Терра. — После матча останьтесь, мы вам так же снимем декаде́нзы.

Выйдя из шатра, Лили тут же присела на корточки, опустившись к земле. Уперевшись дрожащими руками в землю, она, закрыв глаза, приходила в себя. Боль от декадензы продолжала растекаться по телу, а следом за ней накатывала слабость. Силы покидали её. Будто через те маленькие раны, которые оставили на теле лапки артефакта, вся энергия, из которой состояла сама ангел, утекала в пустоту.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы снова твёрдо ощутить землю под ногами. Приближающийся гул болельщиков надёжнее прочего возвращал в чувства.

— Настроились? Вперёд! И без победы не возвращаемся!

— Есть, капитан! — махнули ангелы.

Лили пропустила всю приободряющую речь. Вновь оказавшись подле своей команды, она только и надеялась, что на передышку, когда предупреждение Дианы мгновенно отогнало все мечты об отдыхе:

— Готовность три минуты! И ракушки не забудьте.

Пошарив в карманах плаща, Лили отыскала те самые пластинки, с которыми она не расставалась ни на одной тренировке по флисферу. Звонкий щелчок, и металлические пластины обхватили уши девушки, возвращая уже ставшее привычным ощущение тесноты.

— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте-е-е, наши уважаемые небесные, ангелы и дьяволы, демоны и архангелы, духи и иные не-бо-жители! — раздавался с поля незнакомый Лили заливистый голос. — С вами я, ваш горячо и заслуженно любимый Батт Сазе́ль! Сегодня первое декабря, первый день зимы, первый матч по флисферу в Школе Рав-но-ве-си-я! Чудесная солнечная погода обещает нам отличную видимость и обеспечивает хорошее настроение. Надеюсь, вы подготовили свои бинокли! Если же у вас их нет, то вы, определённо, собрались отбить свои ладони аплодисментами, а иначе что вы тут забыли?! И, пока наши команды готовятся выходить на поле, пользуясь случаем передаю привет своей маме, своей папе, своей всем и, конечно же, моей любимой Лотти Бок… Угх!.. — бодрый мальчишеский голос смолк и, после недолгой возни, вновь вернулся. — Поприветствуем профессора Терру, посетившую наш чудесный матч! А-а-а, вот, вижу, на поле выходят наши дорогие и-гро-ки! Поприветствуем и их! Не слышу ваши аплодисменты!

Казалось, что гомон и крики, оттолкнувшись от дальней части лётного поля, накрыли собой выходящих из шатров небесных, подобно тому, как в ветреный день тучи в несколько мгновений скрывают за собой небосвод. Крики болельщиков переплетались между собой, но изредка Лили удавалось расслышать в их рокоте уже знакомое «Киджи». Глянув на Диану, идущую перед ней, Лили смутилась. Ангел лучезарно улыбалась, осматривая трибуны. Её рука ни на секунду не останавливалась, заставляя думать, что ангел хотела помахать каждому присутствующему на матче.

— Готова, капитанша? — дьявол, идущий рядом с Дианой, криво усмехнулся. — Сегодня будет мой черёд загадывать желание, даже не сомневайся. Уже подготовила носовые платочки?

— О, Го́рдий, очень хотела, — кивнула Диана. — Но прачки сказали, что ты их ещё не вернул.

Капитаны команд по флисферу обменялись оценивающими взглядами.

— Что ещё за желание? — зашептала Лили, стараясь не оборачиваться на идущего позади неё хихикающего Йена.

— Высшие, что ещё Диана тебе не рассказала?!

«Хороший вопрос…» — подумалось ангелу.

— Наши уважаемые капитаны обмениваются рукопожатиями! — вновь затараторил Батт, стоило обеим командам дойти до центра поля. — Капитанша и первая стрела команды ангелов «Киджи», староста пятого курса, глава гильдии «Белые коты» и просто невероятно обаятельная Диана Арсенс и её заклятый соперник, капитан и первый щит команды дьяволов «Альги́з», член гильдии «Вторые тени» и крайне настойчивый юноша — Гордий Ро́ун! Утопите их в аплодисментах! Наградите удачей капитанов своих любимых команд!

Десятки искр самых разных цветов полетели с трибун в небо, рассыпаясь на мириады огоньков. Бинокли на шеях и в руках болельщиков отбрасывали блики. Казалось, что от топота толпы дрожали и сами Небеса под ногами.

Мастер Рекка, выйдя на поле, подошла к обеим командам. Вслед за ней семенила старшекурсница, с трудом удерживающая пилл. Мастер Рекка торжественно вынесла две чёрные лакированные шкатулки, покрытые знакомыми Лили до боли в пальцах узорами.

— Желаю всем хорошей игры и удачи на поле. Нимбы, подойдите, — скомандовала мастер.

— И вот настал момент вручения энигмат! Нимбы команд — Лили Старн и Ли́сса Монт — получают свои загадки на этот матч! Постарайтесь как следует, девочки, если хотите гордиться собой сегодня!

Увесистая. Гораздо тяжелее, чем те тренировочные энигматы, что Лили решала всю прошедшую неделю. От этой мысли пересохло в горле. На лакированной коробке показались следы мокрых пальцев девушки.

Лили отошла к своему месту на поле. Она всё ждала, когда сможет открыть коробочку, а потому и не сразу заметила, как обе команды по флисферу поднялись в небо. Мастер Рекка, зависнув в нескольких метрах над ними, подбросила над собой зелёную искру и тут же выпустила из рук пилл.

Матч начался.

— Пилл выпущен, и, да, как и ожидалось, первая стрела «Киджи» тут же хватает его! Быстрая передача на правое крыло, нет, на левое, это была уловка и я попался! Вы тоже попались, друзья! Пилл у Милиа́нны Кро́уг, нашей звезды одиночных атак! Передача, и, о нет, пилл перехватывает Эмилия Фильд, первая стрела «Альгиз»! Чистая передача, пилл перехватывает Мик Клаес, новичок и третья стрела «Альгиз». Вторая стрела «Альгиз» Дуайт И́ллиан забирает пилл, передача Эмилии, бросок и!.. Перехват щитом «Киджи»! Чад Ро́ланд вновь показывает превосходную защиту! Будь я пристрастен, посоветовал бы присмотреться ученицам нашей школ… Ая-я-я-яй! — Короткая заминка, шуршание микрофона, и с лёгким недовольством в голосе Батт вернулся к микрофону. — Чад передаёт пилл своему союзнику и щиту «Киджи» Йену Че́двик. Чудесная передача и пилл снова в игре-е-е!

Лили едва успевала следить за мячом. Смотря на игру с земли, она ощущала себя такой крошечной, но это чувство затмевал восторг, перехватывающий дыхание каждый раз, когда пилл оказывался в новых руках.

Засмотревшись на игру, Лили и вовсе забыла, зачем она здесь. Опустив голову чтобы взглянуть на нимб «Альгиз», она вздрогнула. Дьяволица, по-видимому, не теряя ни минуты, уже вовсю изучала врученную ей энигмату.

Выронив в ладонь куб из шкатулки, Лили с разочарованием поняла, насколько же лёгкая была шкатулка. Куб до непривычного громоздкий, а борозд на гранях в разы больше. Тренировочная энигмата сейчас ощущалась дешёвой игрушкой, купленной в магазине, что параллельно торгует вчерашними газетами и вяленой рыбой.

Острые грани энигматы с новой крепостью врезались в ладони, а капля словно нарочно застревала на каждом повороте в бороздах. Тупик. Ещё один. Следующий.

— И это чистый гол, друзья, чистый гол! — сквозь туман мыслей услышала Лили слова Батта. — «Альгиз» открывает счёт!

Тупик. Тупик. Тупик.

Где-то в этот момент рождается чувство, что тупикам не будет конца. С каждым новым заходом в никуда, Лили казалось, что она бежит изнуряющий марафон, но спотыкается на каждом подвернувшемся ей камне.

— Пилл у второй стрелы «Киджи», Милианны Кроуг. Передача Софи Кранч. Софи совершает бросок и!.. Пилл отражает второй щит «Альгиз» — Саша Мендакс! Счёт продолжает держать «Альгиз»!

Холодает. Металл совсем не греет рук, пальцы слушаются всё хуже, а от лёгкого мороза зимняя форма не спасает. Наворачивай Лили круги по полю, как и другие, может в плаще было даже слишком жарко, но у неё другая роль.

— Ну что она там копошится…

— Хоть раз бы в небо глянула, — обронил Эван Тиане, следя за мячом. — НАРУШЕНИЕ!

— Нарушение! — подхватила Лулу.

— Дьяволы пролетели с пиллом в руках! Куда судья смотрит?!

— Чего я там могу не увидеть. Мне хватает твоих криков. На следующий матч сядем отдельно, если я чудом не оглохну после сегодняшнего, — не отрывая взгляда от Лили бурчала Тиана.

— Диана Арсенс перехватывает подачу. Передаёт Софи Кранч. Второй шанс для Софи и… И!.. Пилл в кольце! О, подождите! Кажется нимб «Альгиз» решила энигмату! — Взоры болельщиков устремились к земле, где с ноги на ногу переминалась продрогшая дьяволица. Щёлкнув пальцами у раскрасневшегося носа, она тут же полетела прочь с поля. — Да, нимб «Альгиз», Лисса Монт, покидает поле!

В руках стало так легко. Энигмата выскользнула, когда Лили подняла глаза на удаляющуюся от поля фигуру соперницы. Слишком сложно. Слишком много вариантов движения. Слишком…

— Не смотри на неё! — закричала Тиана, подорвавшись с трибуны. — Решай! Лили, решай!

— Лили! — подхватив крик подруги, вскочили Эван и Лулу. — Не смотри на неё!

Будь это матч по шахматам, или викторина по травоведению, может сквозь молчащую толпу с трибун и правда можно было докричаться до земли, но сейчас они были на флисфере. С другой стороны, будь это викторина по травоведению, вряд ли на неё пришло бы достаточно небесных хотя бы даже для того, чтобы провести викторину.

Зачерпнув с трибуны снега, Тиана сжала его в плотный влажный комок и, с силой замахнувшись, швырнула к земле. Мимо. Но следом полетел второй снежок.

— Чего встали?! — заметив удивление в лицах друзей, прикрикнула Тиана. — Черпайте снег!

Что-то с глухим хлопком разбилось о спину. Опешившая Лили обернулась на трибуны. На них, повиснув на перилах и сложив руки у лица ей задыхаясь кричала Тиана:

— Ты не для того… столько старалась!

— А я зря что ли листья искал?! — присоединился к крику Эван.

В голове что-то щёлкнуло.

Покрытая мокрым снегом энигмата всё норовила вновь выскользнуть, но на этот раз Лили держала её крепко. Раньше ей казалось, что лишь она одна стоит здесь, на земле. Лишь она одна держит в руках этот мёрзлый, не поддающийся её решениям куб. Но, оказывается, и ошибаться бывает приятно. Ни на тренировках, ни после них, ни тем более сейчас на поле. Она никогда не оставалась одна.

Откуда-то сверху раздалось шипение, а вслед за ним трибуны взорвались криками. Лили бросила взгляд в сторону кольца. Разбрасывая искры, оно так сверкало. Кольцо казалось собранным из сотен бенгальских огней.

— Ярлык «Альгиз» был сорван! Нимб «Альгиз» отыскала ключ!

Кольцо скоро перевернут. Игра переменится.

Лили и не поняла, в какую сторону отвела каплю на энигмате, но та, звонко брякнув, провалилась внутрь куба, позволяя раскрыть его секрет. Промёрзшие грани распахнулись, и на дне головоломки ждал промокший обрывок пергамента.

«В целых руках знамени греха».

В истории Небес не сосчитать сколько раз происходили события, которые можно назвать «знаменем греха», но только одно из них развернулось так близко, что могло стать разгадкой.

— Нимб «Киджи», Лили Старн, также покидает поле! Судя по всему, она решила свою энигмату! — обратив на неё всеобщее внимание выкрикнул Батт. — Готовьтесь, друзья! До конца матча осталось совсем немного, а тем временем счёт кренится в сторону «Киджи»! Удастся ли им сохранить столь кор-р-роткий разрыв?!

В крыльях глубокое, тянущее чувство. Она всё-таки перестаралась вчера на тренировке, не иначе. Декаденза отзывалась болью на каждый взмах. Но разве можно было сейчас позволить себе отвлекаться на эти чувства? Матч на исходе. До победы, как и до разгромного поражения, всего один шаг. Один перелёт. Один путь до Гимеля и обратно.

«Знамя греха». Гимель ‒ не иначе. Это просто не может быть что-то другое. Но «целые руки»?.. А если, это всё-таки не Гимель?

Лили с раздражением мотнула головой. Никаких сомнений. Не сейчас. Не в тот момент, когда все вложенные усилия должны окупиться.

Голос Батта давно стих. Лётное поле так далеко, что она могла лишь отдалённо слышать шум толпы сквозь порывы ветра и ракушки, держащие уши в крепких объятьях.

Упав на выступ главной башни, Лили выпрямилась, чувствуя, как дрожат от усталости колени. От такого грубого приземления ноги загудели. Колючие мурашки заскользили по коже наждачной бумагой. Лили сделала шаг, но ноги её не слушались. Это страх? Чувство ответственности? Банальная неосторожность на тренировке? А может всё сразу.

Глаза метались по улицам горящего города в поисках ответов. Где? Где может лежать ключ? Как он будет выглядеть?

Ключ. Ключ. Ключ!

Ещё шаг. Неувереннее прежнего.

Колени подкашивались. Лили опустилась, опершись руками в холодный мрамор. Пальцы немели, цепко хватаясь за край башни. Отчаяние, всё это время медленно наполняющее тело словно попавший под проливной дождь кувшин, подступало к горлу. Именно в это мгновение ей как никогда нужно было чудо. Искра удачи. Хотя бы её отсвет.

Принесённый порывом ветра запах, что, как ей казалось, она уже где-то ощущала, заставил повернуться к башне. Страх, которого ещё ночью в Гимеле Лили не испытывала, сейчас накрыл её глухой волной. Чувство, что кто-то наблюдает за ней. Немое ощущение присутствия. Взора. Колкого, изучающего.

Там, в темноте неразрушенной части башни, что-то колыхалось.

Пересилив себя, Лили медленно поднялась и, прижав руки к груди, направилась вглубь тьмы. Туда, где кто-то мог ждать её. Даже не думая зачем, она заходила всё дальше.

Одна из стен, обрушившихся столетия назад, пропустила под купол случайно заскользнувшие в проклятый город отражения, и то, что мгновение назад приманило к себе ангела, показалось в расступившейся темноте.

Цветы. Кроваво-красные, пышные и совершенно пугающие. Лили готова была поклясться, что ещё ночью их здесь не было. Они, расцветшие в покрывале снега, завораживали собой даже больше, чем это мог сделать проклятый древний город, расстелившийся под ногами.

Ангел нервно сглотнула, и шум, донёсшийся до неё с лётного поля, вернул её в чувство.

Ключ! Она ведь пришла сюда за ключом.

Попятившись на отяжелевших ногах, Лили запнулась и, не удержавшись, рухнула в наметённую ветром хрупкую снежную вуаль. Взгляд её вскинулся. Точно примагниченный, он впился в статую одной из муз, смотрящих прямо на неё.

Руки. Её протянутые руки. Их не было. Обломанные по истёршиеся во времени запястья, они, наверное, лежали где-то в грудах мрамора, разбросанного вокруг.

«В целых руках знамени греха». А что, если?..

Сорвавшись с места, ни то подгоняемая чувством ответственности, ни то стремлением поскорее покинуть Гимель, Лили побежала вокруг купола, надеясь, что её догадка верна. Обломки статуй встречали ангела на каждой из девяти сторон башни, и когда надежда почти покинула её, в отсветах пламени руки одной из муз пленительно блеснули.

Это он. Крохотный, размером с указательный палец. Медный ключ с лентой пергамента, обвязанной вокруг упора.

Кинувшись с выступа башни Лили распахнула крылья. Ни тянущей боли, ни колкого чувства декадензы в спине, ни даже той усталости в ногах. Ничего не осталось. Только ключ, отчего-то горячий, обжигал ладони.

Грохот трибун нарастал, заставляя метаться сердце в груди Лили. Почему они грохочут? Это был пилл? Это конец матча? Они радуются чьей-то победе, или у «Киджи» ещё есть шанс?

Туго натянув ленту пергамента Лили сжимала ключ в кулаке. Несколько секунд. Ещё пара взмахов, и она разорвёт ярлык.

Тень упала на трибуны, и голос Батта восторженно разнёсся над полем:

‒ Нимб «Киджи» вернулась! Но почему кольцо не горит? Она не отыскала ключ? Ярлык не сработал?

Это тот самый момент.

Малейшее усилие, и натянутая до предела тонкая лента разорвалась, как показалось Лили, с таким треском, что оглушила все Небеса.

Кольцо её команды зашипело, заискрилось тысячей огней. Ослеплённая пламенем, Лили, подлетевшая слишком близко, прикрыла ладонью лицо, не в силах отвести глаз от искр, что разбрасывались по снегу на земле.

‒ Ключ был найден! Повторяю, друзья, ключ был найден! Нимб «Киджи» сорвала ярлык добравшись до поля! Что это было, продуманная стратегия или банальная для новичка забывчивость?! А тем временем наш матч подходит к концу! Если ангелы не перевернут своё кольцо ‒ это проигрыш! Самый обидный из возможных во флисфере проигрышей, друзья!

Ключ влетел в скважину как по рельсам. Короткий звонкий щелчок, и кольцо под собственной тяжестью начало покачиваться.

Лили едва дышала. Грудь распирали восторг, страх, непрожитое до конца волнение.

Она обернулась на другую сторону поля, где щиты «Киджи» пытались оттеснить соперников. Чад и Йен, изрядно вымотавшиеся, носились между кольцом и пиллом с отчаянием, сродни тому, что испытывает небесный, борющийся за свою жизнь. Даже издалека Лили видела, как их крылья выворачивались, стягивающиеся перенапряжёнными от усталости мышцами.

Зрители кричали с трибун. Из всех голосов, ранее восторженных, начинали всё чаще звучать гневные, кричащие с надрывом. Они ждали, когда щиты уже выполнят то, что должны ‒ перевернут кольцо команды, закончив игру.

Ещё один. Хоть один пилл, и матч выйдет в ничью.

Милианна и Софи, кружа у кольца, во всю звали Чада и Йена, пока Диана, сжавшись, с трепетом следила за игрой.

Они не успеют. Она знает, что не успеют.

Но разве они могут так проиграть? После стольких стараний. После всего.

Что делать? Что она может сейчас сделать?

Подтянувшись на кольце, Лили встала на его основание и, оттолкнувшись немеющими ногами, взмыла ввысь.

Снежинки, нагоняемые ветром с севера, искрились в лучах солнца перед глазами. Больно впиваясь в кожу, они обжигали щёки.

Выше. Ещё выше. За трибуны. За ту высоту, что Лили раньше лишь мечтала набрать.

Не смотреть вниз. Не считать взмахи. Просто лететь. Лететь так высоко, как только ей позволят силы. Так долго, как только позволит время.

Немота разлилась от ног по всему телу.

Раскинув руки, Лили запрокинула голову и, сложив скованные онемением крылья, прикрыла веки.

Она ощутила, как волосы, до того прижатые к спине под давлением ветра, стали совсем лёгкими. На мгновение, как играясь, они тронули щекоткой кончик носа, а затем с новой силой прижались к телу.

Она падала.

Больше из страха, чем веры в себя, Лили раскрыла глаза. Устланная снегом земля стремительно приближалась.

Из последних сил Лили напрягла каждую клеточку себя. Руки должны быть расслаблены, но в то же время крепки настолько, чтобы не соскользнуть.

Грубый удар. Рёбра затянуло волной жара. Воздух выбило из лёгких.

Вцепившись в кольцо, Лили потянула его за собой вниз. Затяжной пролёт по дуге, словно она повисла на титановых качелях, и кольцо, едва-едва дотянувшись до нужной точки, задребезжало. Подскочив будто на кочке, оно звонко упало на полметра вниз, окончательно перевернувшись.

Руки отпустили обледеневший обод и, перевернувшись в воздухе, Лили взлетела над полем. Стараясь вернуть дыханию ритм, она осматривала всё пространство, раскрывшееся ей с высоты. Горячие капельки пота стекали по лицу, и она утирала их дрожащими ладонями.

Эван пытался распознать в тёмном силуэте в небе Лили. Нимбом девушки стал весь солнечный диск. Лица было не разглядеть, но сила, что она сейчас излучала, заставляла мурашки вновь и вновь покрывать плечи ангела.

— Это конец, друзья, это конец! И в этом сезоне побеждает!..

Грохот, прокатившись от трибун по земле, достиг Лили в вышине неба. Рокочущий гул, заглушивший Батта, знаменовал одно ‒ окончание матча по флисферу.

Тот миг, что она была в небе, быстро сменился воспоминанием о страхе. Заметив, как далека она сейчас от трибун, Лили вздрогнула. Метко пойманная в ловушку паники, ангел рухнула вниз, к земле.

С трудом опустившись на непослушных крыльях, Лили пыталась устоять, но ноги предательски сдались, и девушка повалилась в снег. Мантия, впитывая в себя талую воду, прилипала к груди, пока Лили обессиленно лежала в тающем от её жара ледяном покрывале. Рёбра пульсировали, разгоняя по телу ломоту.

‒ Никогда! ‒ сквозь пелену угасающего сознания раздался над ней приближающийся крик Чада, ‒ Больше никогда так не делай!

‒ Это было!.. То есть, никогда так не делай! ‒ быстро исправился Йен.

Щиты «Киджи», опустившись рядом со своим нимбом, потянули Лили за руки, отрывая её от земли. Простонав, девушка сжалась, остро ощущая ту точку, где рёбра пульсировали острее всего. Мокрый песок забился между пальцами. Прежде белая, мантия девушки насквозь пропиталась грязью.

‒ Ты как?

‒ Опустите её! ‒ закричала Диана, со свистом летящая к своим товарищам по команде. ‒ Сами-то чудом стоите! В шатёр все, живо, ‒ скомандовала капитанша, едва опустившись на поле.

Лили не помнила, кто помог ей добрести до шатра. Упав на скамью, она привалилась к провисающей под тяжестью тела перегородке. Голова гудела. Сознание мутнело перемешивающимися перед глазами образами. Несколько раз даже казалось, что та ткань, облегающая её, становилась мягким гамаком из комнаты Тианы.

Несколько минут в тепле и без нужды держаться на ногах повлияли как никогда целебно. До слуха девушки стали доноситься радостные крики с трибун за шатром, возмущённое бубнение совсем рядом с ней и галдёж мальчишеских голосов.

‒ Сколько вас надо изматывать, чтобы вы умолкли хоть на секунду?! ‒ рявкнула Диана на своих щитов. Она пыталась стянуть с Лили промокшую мантию, но та ни в какую не отлипала от тела.

‒ Успели? ‒ тихо спросила Лили, с трудом раскрыв обсохшие губы.

‒ И ты молчи, ‒ буркнула капитанша. ‒ Знала бы, что ты такое можешь выкинуть… обшила бы кольцо подушками. Как себя чувствуешь? На ногах стоять сможешь?

— Опять на поле? — глаза ангела округлились, и Диана, не выдержав, прыснула от смеха.

— Ещё чего! Ты у меня теперь в наказание три тренировки будешь пешеходом.

— Пешеход! Пешеход! — Ритмичный топот за ширмой звучал так отчётливо, что Лили едва ли не видела тот победный танец, что отплясывали Чад и Йен.

— И откуда в вас столько энергии. Вы на завтрак искры глотаете что ли, — Софи растеклась на скамье рядом.

— Привыкнете, привыкнете, — наконец победив мантию Лили, заботливо проговорила Диана. — Ну что, готова?

— Готова. Но ты не сказала, к чему.

— Желание! Желание! — раздались голоса щитов. — Прикажи дьяволам есть на завтрак одни галеты. О! О! Или пусть они весь семестр открывают ангелам двери! Да, да, лучше двери!

— Я? ‒ Лили перевела ошеломлённый взгляд на своего капитана.

— Ну, если не хочешь, чтобы дьяволы прожили до следующего матча на галетах — уж лучше ты, — улыбнулась Диана. — В «Альгиз» право загадать желание достаётся тому, кто обыграет остальных в «Нимб-Рога-Искру». У нас тому, кто проявил большее упорство. Думаю, сегодня ты обогнала всех. На чуточку, — игриво прищурилась капитан. — Ну, и что думаешь загадать?

-Я…

Кто-то и правда может загадать, чтобы проигравшие полгода ели одно и то же на завтрак? Прислуживали победителям? Тогда что ещё может стать желанием? Неужели воля одного действительно может стать беспрекословным приказом для всех остальных?

Желание. Возможность загадать что угодно. Какое из желаний было бы достаточно сильным, и было ли у Лили такое желание?

— Проветрись, — сдвинула ширму в сторону Диана. — Думаю, у тебя есть пара минут, чтобы подумать. Но как услышишь Батта ‒ выходи на поле, хорошо?

Помедлив, Лили кивнула. Поднявшись, она неуверенными шагами вышла из шатра. Вечерняя прохлада, тут же проскользнувшая между крыльями, промчалась по телу мурашками. Сложив ладони у лица, Лили выдыхала тёплые клубы пара, в попытках согреться.

«Галеты на завтрак, значит… Интересно, что бы загадала Анфиса? Наверное, чтобы Эреб, Скарлет и Гас съехали из их гостиной» ‒ Лили выдохнула смешок. Она перебирала своих друзей в голове. Наверняка, Эван бы распорядился, чтобы каждое утро ангелы и дьяволы здоровались за руку. Или делали ещё что-то, что, по его мнению, обязательно бы всех подружило. Тиана… а она наоборот, наверное, распределила всё в школе так, чтобы ни один ангел и дьявол больше не встретились в её стенах. И установила обязательные зарядки к семи утра. А вот Лулу непременно внесла бы в декор школы свежих розовых красок. Может, даже запретила бы скучную сервировку столов, заменив все скатерти розовыми. Хотя запрещать что-то совсем не в её духе… На секунду Лили подумала, что Лулу могла бы пожелать, чтобы больше никто не оставался один. Но что может загадать сама Лили?

— Ты как?.. — из шатра дьяволов послышались голоса, остановившие вереницу мыслей.

— Отвали.

— Он был и моим другом.

— Да вы едва знакомы были! Другом… — раздражённо рыкнул кто-то. — Я же сказал, отвали!

— Даже если бы ты выиграл — Кларка этим не вернуть. Ты ведь…

— Сколько раз я должен сказать «отвали», чтобы ты отвалил, Саша?!

Тяжёлая штора откинулась, и на улицу вышел Мик. Он, не заметив ангела, присел на корточки и, зачерпнув с земли снега, растёр им лицо, точно пытался смыть глубоко въевшиеся в кожу чернила. Прорычав что-то невнятное в ладони, он рывком встал, вскинув подбородок. Клубы пара поднимались от дьявола, теряясь в небольшом подвесном фонаре.

Лили, сдвинув брови к переносице, не могла отвести глаз от измотанного однокурсника. Её сочувствующий взгляд блуждал по раскрасневшемуся, опухшему лицу. Будто ощутив это, Мик обернулся. Стоило ему увидеть Лили, как он тут же стиснул зубы с такой силой, что заиграла челюсть.

— Поздравляю с победой, — с трудом выдавил дьявол. — Надеюсь, ты придумаешь что-то лучше, чем… Что они там хотели? Галеты на завтрак?

Мик развернулся к школе, и Лили, даже и не зная, зачем, окликнула его:

— Ты в порядке?

Мик с раздражением выдохнул. Немного помолчав, он через плечо проговорил:

— Будь добра, просто не растрать своё желание зря. Раз уж хотя бы тебе повезло…

Дьявол не обернулся. Поёжившись, он приобнял крыльями плечи и, спрятав нос поглубже в широкий ворот мантии, зашагал в сторону замка, оставив Лили в полутьме мерцающего фонаря.

— Гости, гостьи, гостинцы и прочие существа гостевого типа, приглашаем вас на трибуны! — зазвенел со стадиона мальчишеский голос. — Самое время узнать, какое же желание в этом полугодии будет исполнять дьяволы школы Равновесия! Поторопитесь, поторопитесь!

Запахнувшись в сменную мантию, Лили направилась к лётному полю так быстро, насколько ей позволяла усталость. Шедший весь день снег вдоволь припорошил всё вокруг, и даже совсем свежие следы успели покрыться морозным бархатом.

В центре поля стояла крепко слаженная широкая трибуна. Недостаточно высокая, чтобы с последних рядов можно было разглядеть говорящего, но дарящая счастливчику, что будет загадывать желание, чувство собственной исключительности.

Поднявшись на трибуну, Лили замялась. Напротив стояли ангелы и дьяволы, члены команд «Киджи» и «Альгиз». Они стояли в ожидании её слов перед зрителями сегодняшнего матча. Несмотря на всю серьёзность, Чад и Йен то и дело оборачивались, ободряюще кивая Лили. В очередной такой раз, она невольно пробежалась взглядом по спинам стоящих перед ней небесных, и та брешь, что была в команде «Альгиз», скорбно поскреблась в сердце девушки. А что бы загадал Мик, если бы «Альгиз» одержали сегодня победу?..

— Сегодняшний матч, как всем вам известно, завершился победой нашей команды «Киджи», — заговорила Лили в медный, жалящий влажные пальцы рупор, такой холодный, что он тут же покрывался инеем, стоило лишь немного выдохнуть в него. — И мне, Лили Старн, доверили загадать желание. И моё желание…

Голоса смолкли. Зрители ждали слов ангела как приговора. Лили показалось, что даже снежинки, вьющиеся у самого кончика её носа, замерли в воздухе.

— Пусть тот, кто виновен в убийствах учеников, сознается!