Незаконченная история Лили Поттер (гет)

— Дамблдор, это вы? — тихо спросила Лили.

— Да. И я очень люблю лимонный щербет.

После того, как он произнес верный пароль, в двери показалась щель, и от сердца женщины тут же отлегло. Лили опустила палочку и открыла дверь пошире, впуская посетителя.

— Джеймс спит, я его разбужу.

— Не надо, Лили. Послушай меня, — прервал волшебник, протягивая сверток. — Ваша мантия. А вот это спрячь у себя. На время. — Он всунул ей в руки волшебные атрибуты.

— Погодите, это же ваша палочка? — смущенно пробомотала она. Пальцы сжимали узоры в виде рун, вырезанные на бывшей ветке бузины.

— Разумеется. Сохрани ее у себя. Спрячь понадежней. Пусть пока она будет твоей. Я, видишь ли, не до конца разобрался со свойствами.

— Но, сэр, это ваша палочка! — воскликнула женщина. — Это глупо — отдавать её в такое время.

— Разумеется, ты права. Но нам с ней нужно отдохнуть друг от друга. Воспользуюсь запасной.

Женщина всё ещё не понимала, к чему он клонит, и пыталась найти хоть каплю логики.

— Видишь ли, — он погладил седую бороду, и в этом жесте неуловимо сквозило волнение, — до того, как я взял вашу мантию, палочка не приносила мне никакого вреда. Но сейчас... слишком уж соблазнительна сила, которая попала мне в руки... К тому же мисс Трелони нынче ведет себя крайне беспокойно.

— Сэр, я вас не понимаю...

Лили осторожно заглянула в голубые глаза, и на секунду ей показалось, что в них плещутся лихорадочные огоньки. Голос волшебника был спокоен, но что-то странное, что так не шло рассудительному Альбусу Дамблдору, прозначалось в его чуть более резких движениях, жестах, в напряженной фигуре, закутанной в расшитую длинную мантию. Она смолчала о своих наблюдениях, но от директора не укрылась ее внимательность.

— Джеймсу не отдавай. Твоих исключительных способностей хватит, чтобы уберечься от возможных последствий, — сказал он напоследок. И он распрощался с ничего не понимающей Лили, которая сжимала в руках тоненькую мантию и палочку самого могущественного волшебника Англии.

* * *

— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…- кричал Джеймс внизу. Она мигом взмыла вверх по лестнице, влетела в комнату к сыну, схватила его на руки и притаилась. Сомнений быть не могло — это он. Их выдали. Проклятая палочка осталась в гостиной.

Лили стояла в растерянности и не знала, что ей делать. Забаррикадировать дверь — он разломает ее в щепки. Бежать в окно — он умеет летать. Трансгрессировать — Гарри слишком мал и не выдержит. Выхода не было. На лестнице послышался голос Джеймса, свист и стук. Все затихло. Она даже боялась думать, что могло это значить. Лили судорожно оглядывалась вокруг себя. Ни одна здравая мысль не приходила ей в голову. На руках плакал маленький Гарри.

Дверь открылась, и, словно змея, в ней проскользнул он, отодвигая стул и наспех наваленные коробки. Она машинально спрятала сына в кроватку и заслонила ее собой, раскинув руки.

— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!

— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь… — раздался едкий шипящий голос. Он, как и лицо его обладателя, был страшен и в этот миг утратил все человеческое.

Она закачала головой:

— Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…

— В последний раз предупреждаю…

Волан-де-Морт нацелил палочку. Его тонкие руки изящно скользнули в воздухе, готовясь к неравному бою. На худых бледных пальцах сверкнуло что-то черное, соскользнуло, звякнуло об пол и покатилось к ногам женщины. Но оба были слишком обращены друг к другу и не увидели маленький черный камень, упавший к ногам новой хозяйки.

— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…

— Отойди… Отойди, девчонка…

Руки темного мага взметнулись, как ленты, и два страшных слова вырвались из омерзительного рта, направляя прямо в сердце Лили зеленый луч. Огонь. Удар. Боль. Лили Поттер упала на пол. Её рука, описывая круг в воздухе, безвольно изогнулась и накрыла собой черное кольцо.

* * *

Лили очнулась в белом коридоре. Рядом не было никого — только белый свет, страшно режущий глаза. Она пробовала закричать, но вместо голоса услышала карканье. Женщина ужаснулась: она в ловушке, и нет ни единой души, кто бы мог сказать ей, где она и что с ней. Внезапно перед Лили показался белый силуэт, будто проявляющийся из ниоткуда. Фигура становилась все явственнее, пока наконец женщина не разглядела отделившуюся от света мантию, покрывающую человека с головы до пят.

— Кто вы? Как мне выйти отсюда? Там мой сын в лапах темного мага, — прохрипела Лили.

— Отсюда еще никто не выходил.

— Где я? Я умерла? — все так же хрипела не похожим на человеческий голосом Лили.

— И да, и нет.

— Что это значит?

Фигура не ответила и лишь пристально изучала непрошеную гостью.

— Ты когда-нибудь слышала о Дарах Смерти? — прозвучал голос. Лили поморщилась. Кто-то в Ордене рассказывал байку, но она не помнила сюжета.

— Нет.

— Ты стала случайной повелительницей Даров Смерти. Тебе принадлежит Бузинная палочка, Мантия-невидимка, а теперь и Воскрешающий камень. А я — их Страж.

— Что? Какой камень?

— Он опозорил его своим проклятием, и камень перестал ему служить... Да, не думал я, — раздалось из-под мантии, — что людям так легко завладеть тем, что создано самой Смертью. У тебя есть шанс вернуться, — голос не обращал внимания на возгласы Лили. — Повелителя Смерти нельзя убить, он может лишь добровольно покинуть ваш мир.

Женщина слушала и не верила.

— Тогда верните меня к ребенку! — закричала она.

— Перед Убивающим заклятием ты прибегла к жертвенной магии. Тебе придется оставить эту жертву здесь, чтобы вернуться. Отдай то, что дорого тебе, и тогда попадешь обратно.

— К сыну?

— К сыну. Подумай хорошо.

Лили огляделась вокруг себя. Ничего на ум не приходило.

— А если я верну эти Дары?

— Они и так наши.

Мысли расплывались, готовые вон сбежать из головы. Она уже согласилась на жизнь сына взамен своей, но вернуться к Гарри было бы великим счастьем. Джеймс наверняка мертв, и теперь мальчик в лапах этого дьявола. Один против устрашающей магии. Магии...

— А магию? Могу я отдать свою магическую силу? — очнулась она.

Белая мантия на секунду замолчала, как бы размышляя над ответом, а потом медленно кивнула.

— Забирайте, — твердо сказала Лили. — И верните меня к сыну.

— Магия — неотделимая часть тебя. Отдав ее, ты будешь долго страдать, знай это.

— Плевать. Все равно, лишь бы быть с Гарри.

Фигура растворилась, и Лили изнутри прожгло невидимым огнем.

Она очнулась в магловской больнице через семь лет, когда уже никто не надеялся, что незнакомка придет в себя. Её никто не искал, к ней никто не приходил, за исключением чудаковато старика, назвавшемся дядей и заявившем, что у бедной сиротки, кроме него, и родственников-то нет. Врачи разводили руками — они не могли установить ни причину болезни, ни чудесное исцеление. Первые дни больной было все равно — она лишь устало водила глазами и вяло реагировала на вопросы врачей. Но позднее, когда ум стал яснее, она задала вопрос, так взволновавший ее. Ведь, кроме больничных стен, она не смогла вспомнить ничего: ни имени, ни того, как попала сюда. Тогда-то ей и сказали, что зовут ее Зои Терп, что на нее напали, и вот уже год она лежит недвижимая, изредка навещаемая родным дядюшкой.

А через три дня к ней вошел тот самый старик с серебристыми волосами и бородой в сером дорожном пальто, ласково погладил ее по голове и произнес:

— Как ты себя чувствуешь?

— Кто вы? — спросила она.

— Ты меня не помнишь?

— Я совсем ничего не помню, — она как будто силилась отыскать его в памяти. — Мне сказали: я — Зои.

— Зои означает жизнь. Это великое счастье, что ты жива, моя милая. Но оно дорого тебе обошлось.

Теперь старик приходил к ней часто. Она узнала, что зовут его Альбус Дамблдор — какое странное имя — и что он, как и она сама, — волшебник. Вот только никакое волшебство не могло поставить ее на ноги и заставить руки работать. Она лежала еще несколько месяцев, в слезах приказывая себе пошевелиться, так что каждое движение врезалось ей в новую память.

В одно из посещений Дамблдор пришел с фотографией, на которой она узнала себя в окружении молодого мужчины и крохотного свертка, где спал ребенок.

- Ой, она движется! — вскрикнула женщина.

- Да. Это волшебная фотография. А вот это, — он ткнул пальцем, — твой сын Гарри.

- У меня есть сын? — она вытаращила глаза.

- Да, — степенно ответил Дамблдор. — До болезни у тебя были муж и сын.

- А почему они не приходят? Где мой муж? — быстро спросила она.

- Джеймс убит, а Гарри воспитывается у твоей сестры.

Что-то тяжелое тут же упало внутри. Как она могла забыть свою семью! И почему муж убит? Старик не давал никаких ответов.

А дальше пошли тягучие дни томительного ожидания. Память упорно не хотела возвращаться к владелице и на долгие годы сокрыла от Лили тайну ужасного хэллоуинского вечера. Те крупицы, которые нехотя подкидывал ей разум, не давали никаких результатов — она не могла толком объяснить, кто был хранителем тайны дома, куда пропал Воскрешающий камень и как вообще у Лили оказались Дары Смерти. Ее мучали дикие головные боли, странные видения, мешающие сон и явь, а в сердце залегла глухая, щемящая тоска. Многие вещи из прошлой жизни она окончательно забыла. Но для старого волшебника хуже было другое: как ни силился Дамблдор обнаружить в Лили хоть каплю былых магических сил — все было тщетно. Со временем она научилась отличать признаки магии, видеть ее, но обладать ею, творить, колдовать — женщина разучилась раз и навсегда. Правда, для нее самой это было неважно.

Её единственным смыслом жизни стал Гарри. Увидеть его, обнять, прижать к себе — все это она представляла в своих снах. Но Дамблдор не позволял. Любое, даже неосторожное волшебство, которое проявляется с детства, по его словам, могло ее убить — так слаба была Лили. Еще он опасался, что чудище, которое едва не прикончило женщину, вот-вот вернется и закончит начатое. И никто, кроме них двоих, не должен знать общей тайны. Даже родной сын.

Он отправил ее в Америку, где от скуки она выучилась на художника. Картины, появлявшиеся в памяти, Лили переносила на бумагу. Огромный замок с величественными и грозными коридорами, забавные студенты в смешных одеждах, говорящая шляпа — Лили лихорадочно рисовала раз за разом, приводя в восторг работодателей и публику. Она написала портрет Гарри и всюду возила его с собой от дома к дому. С каждым годом Лили тосковала все больше и больше, упрекая своего спасителя, выговаривая ему всю свою боль, а в ответ слышала только «еще не время». Между тем время текло ужасно быстро, а Лили же считала, что часы остановили ход.

В ее сознании постепенно всплывали Джеймс, довольный и счастливый, трогательно печальный и серьезный Римус, добрый Питер и бесшабашный остряк Сириус — верные друзья, которых разлучила жизнь. Она узнала о печальной судьбе всех мародеров, но теперь ей они казались такими далекими, чужими, неродными, словно это были не ее муж, не ее друзья. О коротком замужестве напоминало лишь обручальное кольцо, которое Лили спрятала в шкатулку, как прячут подальше от глаз неудобные вещи. Ей было стыдно перед памятью мужа, но она не могла обнаружить в себе ни капли теплых чувств, кроме укора.

Однажды во сне, когда память Лили все чаще подкидывала остатки былой жизни, к ней пришел черный худой юноша с пучками сальных волос. В том удивительном сне он протянул ей руку с зачарованным цветком, переливающимся цветами радуги. Юноша едва заметно улыбнулся, взяв ее руки и вложив них прекрасную, неземную лилию.

— Я сделал ее для тебя, — тихо сказал он. — Положи ее на окно, и она будет жить от солнца.

Так впервые она вспомнила о Северусе. А потом и о «грязнокровке». И о дружках со Слизерина, заклеймивших себя Черной меткой.

Его след давно потерялся, как и тот зачарованный цветок, но позднее, услышав о сне, Дамблдор уверил Лили в полном раскаянии мужчины и в том, что он заботится о Гарри, как умеет. И она поверила. Поверила и желала отплатить благодарностью. Она переступила через оскорбительное слово «грязнокровка» — теперь оно было бесконечно далеким, вымученным и, наверняка, сказанным в сердцах. В ее обрывочной памяти никак не могли слиться воедино запуганный и кроткий мальчик с хмурым и желчным юношей. Она видела их обоих со стороны, но только теперь поняла, что оба Северуса хранили к ней что-то большее, чем дружбу. И до дня их новой встречи Лили Поттер жила чужой жизнью, которая постепенно становилась своей.

* * *

Когда она закончила говорить, в «Норе» воцарилась звенящая тишина, прерываемая всхлипами миссис Уизли и Флер. Все обитатели дома собрались вокруг нее и пребывали в большом потрясении, равносильным тому, когда увидели ее в Большом зале. Гарри сидел рядом, держа мать за руку. Его губы дрожали. Лили ласково гладила юношу по густой шевелюре.

— Почему Дамблдор не устроил встречу, когда я был маленьким? — со злостью спросил сын.

— Он говорил, что ты не можешь контролировать свои способности. Сильная эмоция вызвала бы в тебе магическую силу, и она бы убила меня, — сквозь слезы ответила Лили. — Но я в это не верю. Ты не можешь мне навредить. Альбус обещал: когда ты поступишь в Хогвартс и научишься правильно использовать волшебство, мы встретимся.

— Но мы не встретились! — вскрикнул Гарри.

— Вообще-то не совсем так, — ответила Лили. — Я приезжала в Литл-Уининг.

— Когда? — ошарашенно посмотрел на нее Гарри.

— Тебе было десять. Ты ковырялся в саду у Дурслей. Петунья позвала тебя домой, и я так и не решилась подойти. Я приезжала и на следующий год, когда ты должен был отправиться в Хогвартс, но дома никого не было. Ваша соседка тогда меня увидела, плачущей у двери. Подозреваю, что она связана с Дамблдором, потому что он очень быстро появился, здорово отчитав, и потом установил за мной слежку... Подарки присылала на каждый день рождения, на Рождество, только без отправителя.

— Я ничего не получал!

— Не удивительно. Тунья наверняка их выбрасывала или отдавала своему сыну.

Они с горечью смотрели друг на друга, осознавая, сколько потерянных лет и событий пролегло между ними.

— А потом я узнала, что ты встретился с Волан-де-Мортом, и для меня не осталось надежды. Как рано ты повзрослел... — грустно сказала Лили.

— Гарри, видимо, после схватки с Квиреллом, Дамблдор понял, что Волан-де-Морт близко, и опасался, что он и его шайка отыщут миссис Поттер, — пыталась рассудить Гермиона.

— А если бы я умер второго мая? Что тогда? — взбесился Гарри, так что схватился побелевшими руками за волосы. Лицо Лили дернулось.

— Были люди, которые могли тебе рассказать, но почему-то не сделали этого, — сказала она, покосившись на черную фигуру Снейпа, прислонившегося к стене. Тот смолчал.

— Но ты же выжил. Миссис Поттер дала тебе защиту, — ответила за всех Гермиона. — Значит, Дамблдор знал, что все получится.

— Гарри, — тихо начала Лили, дрожав всем телом. Она была готова разрыдаться на глазах у всех, — мне тяжело это говорить, но теперь остается радоваться тому, что мы вместе. Я знаю, ты очень страдал, и это мучает меня каждую секунду. Иногда кажется, что Альбус украл у нас семнадцать лет жизни и обратил их в пыль, а иногда я думаю, что он подарил что-то большее, чем жизнь, — она улыбнулась своим мыслям, и маленькие морщинки запрыгали на лице, выдавая тяжелые испытания.

— Меня ненавидели Дурсли! До Хогвартса я жил, не зная, кто я и что я. И эти годы теперь не в счет? — Гарри выпрямился и нервно заходил по комнате. — Нет, Дамблдор не имел права распоряжаться моей и твоей жизнью! Там, в лесу, когда я лежал без сознания, он намекнул, что меня ищут и ждут, но даже ни слова не сказал, что это ты! Еще и врал мне три года назад про бесплотный дух из палочки... Подожди! Я же видел вас с отцом на кладбище, когда Волан-де-Морт возратился! Вы помогли мне забрать Седрика и уйти через портал! Как такое вообще могло быть?

— Когда это было? — обомлела Лили.

— Гарри участвовал в Турнире Трех волшебников, и Барти Крауч заманил его в ловушку на кладбище, — тут же пояснила Гермиона, которая с жаром следила за историей. — Там и возродился Волан-де-Морт. И тогда, как сам Гарри рассказывал, вы с мистером Поттером возникли из палочки, как...как...

— Как привидения, — помог Рон.

— ...ну да, — девушка покосилась на Лили. — И в общем, вы помогли Гарри сбежать оттуда. Это было, кажется в июне девяносто пятого года.

Лили побледнела. Конечно, она не забыла, что случилось в том июне, но не думала, что при жизни станет видимым привидением.

— Я знаю, — она понимающе кивнула. — Мне померещилось это кладбище дома. Я упала с лестницы и ударилась головой. Соседка нашла меня и вызвала неотложку... Как это странно, — прибавила она, — превратиться в призрака. Хотя что удивительного — я всегда была им.

Ей никто не ответил. Ребята потупили голову от навалившихся мыслей, Джинни с беспокойством глядела на своего парня, миссис Уизли вращала огромными, полными страха глазами, а позади них, стоял мертвенно-бледный Снейп.

— Получается, вы с Гарри — единственные, кто владели Дарами Смерти, — вклинился Артур. Он выглядел взволнованным, но его глаза выдавали любопытство. — Фантастика! Я думал, это просто детская сказка, — отец удивленно поглядел на своих детей, а Флер, стоявшая у большого стеллажа с книгами, копошилась среди полок, видимо, отыскивая творения барда Бидля.

— Я сожгу эту мерлинову книжку — от нее одни проблемы, — деловито вставила Молли.

— Эти проблемы, дорогая, спасли две жизни, — отрезал Артур. — Но я все же не понимаю, Лили, почему твоя история оказалась такой тяжелой. Гарри не пришлось отдавать жертву, а тебя этот Страж забрал даже через семнадцать лет.

Лили пожала плечами и вытерла слезы.

— Потому что у Гарри была материнская защита, а Лили в свое время была беззащитна, — долетел сзади сухой голос, наводя на размышления.

— Но я же тоже принес себя в жертву, — возразил Гарри, не глядя туда, откуда только что доносился голос.

— Хватит жертв, — перебила Лили. — Я уже достаточно отдала и за тебя, и за себя, — она быстро вытерла слезы и выпрямилась в кресле. Напряженная поза говорила о решительности и недовольстве.

— Но как вы оказались в Хогсмиде? — сменила тему Гермиона. — Вы нам так и не рассказали.

— Приехала на Ночном рыцаре, Аберфорт позволил жить у него. Я не могла оставаться в Лондоне, когда... — она не договорила и снова посмотрела на Снейпа.

— Ты жила в Лондоне? — снова удивился Гарри. — Где?

— В доме Дамблдора. Снейп... профессор Снейп привез меня, — коротко ответила Лили.

Все головы разом повернулись к нему. Снейп на секунду поморщился — на него смотрели как на обвиняемого, но тут же принял нечитаемое выражение лица. Лишь только глаза, обращенные к Лили, красноречиво говорили без слов.

— Он тогда не знал, что это я, — поспешила успокоить Лили. — Дамблдор велел мне не разглашать своей тайны.

— Лили, как можно тебя не узнать? — с удивлением спросил Артур Уизли, глядя на Снейпа. — Даже через столько лет ты — это ты.

Северус, ничего не говоря, повернулся и пошел к себе. Лили показалось, что мужчина очень взволнован, несмотря на отстраненность. Миссис Уизли вытерла слезы и проговорила отрезвленным голосом:

— Так! Давайте больше не будем терзать нашу дорогую Лили. Время позднее. Марш спать! И не смейте баловаться палочками, где ни попадя. Увижу — сломаю и не ждите, что куплю новые! — после ее команды вся братия неохотно встала и побрела к лестнице, перешептываясь по дороге. — Милая, — Молли мягко обратилась к женщине, — это твой второй дом. Ты можешь жить здесь, сколько захочешь — мы с Артуром будем только рады.

— Конечно-конечно, — подтвердил он, — здесь ты в безопасности.

— Спасибо, — Лили улыбнулась и вытерла навернувшиеся слезы.

Она подбежала к Гарри, который уже успел занести ногу на ступеньку, крепко обняла его и попросила остаться. До глубокой ночи они сидели вдвоем впотьмах и говорили обо всем, что придет в голову: о детстве, о Джеймсе, Сириусе, Римусе, о школе, об одноклассниках Гарри, о его будущем. И хотя уже многое они успели обсудить до этой ночи и многое оба рассказывали дважды, но теперь эти рассказы будто открылись с новой стороны, ведь они пережили одно большое горе, только каждый по-своему.