Незаконченная история Лили Поттер (гет)

— Где ты? Где ты ... Это конец! Конец...

Внутри все хрипело, и будто тоненькая нить должна была вот-вот порваться. Но едва различимый силуэт склонился над лицом и тут же расплылся в памяти. Шумный вдох и выдох. И снова этот сон.

Северус Снейп сел в кровати и зажег свет от волшебной палочки, рассеянно соображая, что бы это могло значить. Вот уже три ночи к ряду он просыпается от боли, а в глазах стоит тень. Смерть? Конечно, в этой войне шансов выжить весьма мало. Да и как жить дальше, когда все закончится.

Он накинул мантию, прошел в кабинет директора и грузно опустился в кресло, на котором всегда сидел во время бесед с Дамблдором. В окна стучался дождь, пламя на свечах едва покачивалось, а портреты спали, тихо посапывая.

— Не спите, Северус? — окликнул голос слева.

— Нет, — коротко ответил он.

— Ничто так не усыпляет, как бокал огненного виски. Я бы с удовольствием пропустил даже два, — Дамблдор в портрете заметно улыбнулся. — Но, увы, здесь такой возможности нет.

— Это упрек? — Снейп развернулся к портрету.

— Что вы! — предыдущий директор махнул рукой. — Всего лишь легкое сожаление. Гарри получил меч?

— Да. Что теперь? — устало спросил Снейп.

— А теперь, Северус, — Дамблдор понизил голос, оглядываясь на спящих соседей, — идите отдыхать с чувством выполненного долга. Вам еще понадобятся огромные усилия. А сон — это всего лишь сон.

* * *

Поздней зимой окрестности Глазго заливало дождями. По улицам текли тоненькие речушки. В воздухе пахло сыростью, машинным маслом и фабричным дымом. Город будто плакал с утра, в обед и, как голодный капризный ребенок, прерывался лишь на ужин. В потоке магловских машин, людей, голосов и клаксонов совершенно никому не было дела до Второй Магической войны, какого-то Хогвартса и мира волшебников. Да и какая магия может быть в обычном городе офисных клерков, работяг и дождливых скучных будней.

На окраине, в старом унылом квартале в Рутерглене, где рядами, как луковки, посажены дома, в одном из таких типично английских промозглых домишек скрипнула дверь, а из-за нее показалась незнакомка в черном плаще. Женщина хлопнула дверью, повернула ключом, на ходу бросила его в сумочку и зашагала по дорожке, сливаясь с жидким людским потоком. Из-под кепки торчала длинная прядь медно-рыжих волос, а лицо чуть не до самых глаз окутывал черный шарф. Но даже так был виден ужасный шрам, скользнувший ото лба к некогда выразительному взору. Женщина, очевидно, стеснялась и держалась рукой за шарф, боясь показать улице свою старую незаживающую рану — напоминание о бурном прошлом.

На остановку подъехал автобус, и незнакомка, подхваченная образовавшейся толпой, поспешила войти. Она, оплатив билет, протискивалась в узком проеме между сиденьями, как вдруг ее над самым ухом окликнул звонкий голос:

— Зои, привет! Опять мы опаздываем!

— А, это ты, — улыбнулась та сквозь шарф. — У меня подгорел завтрак. Пришлось отмывать кухню.

— Зо-о-и, — растянула попутчица, — ты никак не научишься готовить. Совершенно безнадежна.

— Да, — рассеянно ответила она. — Эта магия мне недоступна.

— Тебе надо обзавестись семьей, — не унималась собеседница, на что Зои лишь слабо улыбнулась в ответ.

— Зачем? Поздно уже.

— Да брось! Ты замечательная! Сколько стран объездила, языки знаешь. А твои иллюстрации? Персонажи как настоящие, будто за углом живут. Я, кстати, всегда вспоминаю твой портрет мальчишки в очках — нереально крутой! — восхитилась незнакомка.

— Скажешь тоже, — женщина смутилась, чуть покраснела и показала на лицо. — А это? Это ведь тоже настоящее.

— Ну-у, — запнулась та. — Не главное, что у тебя снаружи. Внутри ты чистая и светлая, как хрусталь, — и собеседница засмеялась.

Автобус внезапно затормозил, и пассажиры полетели вперед. Послышалось недовольное шиканье. Те, кто сидели рядом с водителем, вытягивались с мест, чтобы разглядеть дорогу. Водитель, молодой парень, уставился перед собой, вращая глазами, и присвистнул. Автобус гудел многоголосьем, и он не сразу сообразил, что надо делать, но через минуту нажал на кнопку и с сарказмом заявил:

— Дальше не поедем. Выходите.

Дверь открылась, и охваченные любопытством люди стали выходить. Но на улице, прямо на проезжей части их ждала неожиданность, испортившая будничное утро города. Метрах в десяти от автобуса, посреди дороги, среди обломков асфальта разверзлась вниз огромная дыра, у которой уже столпились люди, отчаянно махая руками. Водители авто сигналили друг другу в след и высовывались из окон.

— Да что там такое? Идем-ка глянем.

Две женщины протискивались через толпу. В воздухе носились грозовые запахи и горький привкус обложил язык. Кое-где на земле тлели в воде угольки, валялись обломки железа, виднелись лужицы крови. От места веяло чем-то нехорошим и чужеродным. Зои подошла к обрыву, запах ударил ей в нос. Она попыталась вдохнуть поглубже и подняла голову к небу, хватая воздух. Но дыхание перехватило в тот же миг — прямо над ямой в небе светилось зловещее пятно в виде черепа со змеей.

Шарф сполз на грудь, обнажая шрам через все лицо. Один глаз был широко распахнут, а другой, обезображенный, нервно дергался. Зои вцепилась в соседку.

— Сьюзан, — хрипела и тряслась она, — передай мистеру Саммерсу, что я заболела. Не приду на работу.

И она тут же развернулась в толпу.

— Куда ты, Зои! Стой!

Но Зои уже почти бежала, держась за сумочку и что-то шепча. Не помня себя, она завернула за угол и через каких-то пятнадцать-двадцать минут очутилась у своего дома, достала трясущимися руками ключи, трижды вставляя их в замок, и, наконец, скрылась за дверью.

* * *

В кабинете директора лениво скрипнула дверь, и Северус Снейп прошел внутрь. Вид у него был напряженный и сосредоточенный. Он размышлял, губы вытянулись в тонкую линию, а глаза, еще больше почерневшие от усталости и бессонницы, смотрели будто куда-то внутрь. Он не обращал внимания на перешептывающиеся лица в портретах и о чем-то думал.

— Северус, я рад, что вы наконец-то зашли. — Дамблдор вздохнул в золоченой раме, удобнее устроился в кресле и принялся терпеливо окликать нового директора. — Северус! Профессор Снейп!

Он поднял голову и уставился на портрет.

— Вас не было два дня.

— Темный Лорд просил устроить сеанс легилименции для Эйвери, — коротко объяснил Снейп, кладя руку на стол. Она все еще горела от заклинаний.

— Ах, вот оно как. — Дамблдор выпрямился в кресле и с минуту, казалось, о чем-то бормотал сам с собой. — У меня к вам неотложное дело. Не найдете свободной минуты в плотном графике?

Мужчина хотел было ответить, но вид золоченой рамы поубавил пыл, отчего он лишь отвернулся и мрачно съязвил:

— Опять спасать маленького Поттера?

Эта тема ему порядком поднадоела, отчего директор в последнее время скрипел, как старая половица, при любом упоминании имени мальчишки.

— Нет. Ему пока не требуется ваша помощь. Но есть человек, которого сейчас необходимо оградить от возможной беды.

Мужчина сел в большое хозяйское кресло, молча уставившись на стену холодным взглядом. Он ждал — единственное, что можно делать, когда перед тобой — великий волшебник всех времен и народов.

— Видите ли, дорогой директор, — продолжил портрет, — при жизни я не рассказал вам об одном человеке, чья судьба полностью зависит от нас с вами. Я даже не уверен, могу ли раскрыть его сейчас.

— Зачем тогда...

— Подождите, — спокойно сказал Дамблдор, и рука старца взмыла вверх, — у меня нет другого выхода. Эта волшебница навроде моей крестницы... Да...

Снейпу показалось, что волшебник в портрете на секунду замялся, подбирая слово.

— Много лет назад я ее спас от верной гибели. Но она полностью лишилась магической силы. Годы я потратил на тщетные поиски, но вернуть ее к волшебству оказалось невозможным. Что ж, это вполне очевидная жертва, — сказал он будто сам себе. — Кое-что она может видеть в нашем мире, но, увы, даже сквибы и те будут сильнее.

— Разве можно снова стать маглом? — бесстрастно спросил Снейп.

— Да, — пожал плечами Альбус. — Ее зовут Зои Терп, она живет в Глазго в квартале простецов. И, боюсь, совсем скоро ее обнаружат наши с вами знакомые.

— Почему ей угрожает опасность, если она ничего не может? — Снейп все также был равнодушен и смотрел сквозь портрет.

— Ей угрожает прошлое. А от него уйти нелегко.

Оба помолчали. Северус закутался в мантию, прикрыл глаза и спросил:

— Я должен привезти ее сюда?

— Ни в коем случае, дорогой друг. Спрячьте в моем месте, но вы не должны видеть ее лица.

Мужчина открыл глаза и странно посмотрел на портрет.

— Это как?

— Любыми путями, директор, но вы не должны видеть ее лица, — невозмутимо повторил тот. — Темный Лорд не должен знать, где она, а вы, несмотря на исключительные способности, можете ее невольно выдать.

— А если она сама мне покажется?

Старец улыбнулся, погладил свою бороду, и после короткого размышления под очками-половинками на миг показался игривый взгляд хитреца.

— Нет. Это мы устроим. Спрячьте Зои и позаботьтесь о ней, насколько это возможно, прошу вас, — в голосе Дамблдора звучали участливые нотки. — И жизнь вознаградит вас за это.

На этих словах директор дернулся, криво ухмыльнулся, так что морщины избороздили его лицо, и прохрипел, плотнее закутываясь в черную, как эта ночь, мантию:

— Жизнь? То, что происходит со мной — это жизнь?

— Конечно.

— Нет, — волшебник посмотрел с вызовом. Его глаза на миг загорелись яростным огнем и тут же потухли. — Я умер. Шестнадцать лет назад.

* * *

Они условились, что профессор доедет с Зои на вечернем поезде до Лондона, а дальше — до неприметного убежища. Эту квартирку на Флит-стрит еще лет пятнадцать назад облюбовал сам Дамблдор, но она так и простояла пустой, не замеченной ни маглами, ни волшебниками. Опасение было только одно — сможет ли женщина пройти в защищенный чарами дом.

Окрестности Хогвартса засыпали в тягучем тумане. Небо догорало красками заката, уступая место полной луне. Вокруг стояла напряженная тишина. Ни души. По хрустящему снегу Северус вышел за территорию замка, еще раз глянул на магловскую фотографию с изображением серого двухэтажного домика — неприметный, невзрачный, как и сама незнакомка. Дамблдор даже после своей смерти не дает никаких ответов. Снейп хмыкнул, выбросил из головы остатки мыслей, сосредоточился, взмахнул палочкой и взлетел черным, как ночь, ураганом.

Он ловко вывернулся сквозь тягучую пелену пространства и приземлился у фонаря. А вот и этот дом. Мужчина щелкнул делюминатором — фонари на улице тут же потухли. Волшебник прислонился к столбу и лениво уставился на дверь, едва освещенную луной. Наверное, сейчас он выглядит как школьник, а впрочем, какая разница. Что-то щелкнуло в доме напротив, звякнуло, и от улицы отделилась черная худая фигура, такая же, как и он сам. Фигура держала в руке нечто бесформенное и мгновение стояла, будто решаясь на что-то. Еще чуть-чуть — дверь снова щелкнула и незнакомка зашагала по дорожке, оглядываясь по сторонам. Северус мигом пересек проезжую часть, остановился и сухо произнес:

— От Дамблдора. Мне велено вас сопроводить.

Фигура вздрогнула и часто задышала. На какое-то мгновение казалось, что она вот-вот упадет в обморок, но Снейп разглядел медленный нерешительный кивок.

— За углом такси. Едем к вокзалу, дальше на поезде.

Фигура кивнула еще раз, и он зашагал вперед по улице, где светились фары такси. Женщина поспешила следом.

В кэбе он холодно глянул на нее: худая, в платке, лицо замотано шарфом, в черных очках, руки в перчатках. Он заметил, что таксист косо глянул на пассажиров. Странная должно быть парочка — оба в черном. Но это не важно.

— На вокзал, — сухо сказал волшебник, и таксист, передергиваясь от ледяного голоса, быстро поддакнул и тронулся в путь.

Без малого восемнадцать лет спустя со дня окончания Хогвартса Лили Поттер и Северус Снейп сидели бок-о-бок в магловском такси.

Лили считала: это шутка. Подумать только — Дамблдор пришел к ней во сне и заявил, что Северус Снейп отправит ее в Лондон магловским способом. Нелепость какая! И где сам директор — его не видно, только во снах. Приходит, но все больше молчит или сухо спрашивает о делах. А что дела? Благодаря Дамблдору у Лили самая скучная жизнь, которую только можно представить: работа — дом. Ни родственников, ни друзей, одни скитания с места на место.

* * *

- Лили, — Дамблдор по привычке расчесывал руками пушистую серебристую бороду и спокойно повторял раз за разом, — он ни в коем случае не должен знать, что это ты. Иначе можешь серьезно пострадать. И Гарри тоже, — прибавил волшебник и многозначительно посмотрел поверх очков-половинок. Ох, уж этот взгляд! Именно им он останавливал очередной ее порыв, а потом долго, долго объяснял, что ей можно, а что нельзя. Вот только список "нельзя" был куда длиннее и содержал в себе все то, что Лили так любила. Все то, что держало её на земле. И главным пунктом был, конечно же, сын.

- Я когда-нибудь увижу Гарри? — с надеждой спросила она, водя руками по невесомой сонной дымке, плывшей около нее. Эта пелена предусмотрительно отделяла ее от волшебника.

- Сейчас не время. Поговорим об этом после. И помни, Северус не должен тебя узнать, — настойчиво твердил профессор.

- Но почему? — ее голос стал тонким, будто нить. Она почувствовала, как внутри садеют старые раны.

- Идет война, Лили. Она не щадит никого. Здесь тебя скоро найдут, а там под защитой чар ты будешь в большей безопасности.

- Почему не Римус? Не Сириус? Почему он?

Пелена внезапно сомкнулась, отделяя Лили стеной, которая уплотнялась на глазах. а там, на той стороне по-прежнему оставался Дамблдор в белых одеяниях. Его голос уже слабо долетал до женского уха, но Лили разобрала последние слова, прежде чем стена окончательно разделила обоих:

- Римусу опасно перемещаться, а Сириуса уже нет в живых.

* * *

Лили ехала в поезде и раз за разом прокручивала этот сон. Сириус и Джеймс мертвы, Римус в опасности, а Гарри... Где Гарри? Где сейчас ее единственный сын — самый родной и самый далекий человек на свете, которого она не видела почти семнадцать лет? Все, что у нее есть от него — картина, которую она сама нарисовала по колдографии. Дамблдор как-то показал. Смешной растрепанный мальчик лихо управлял метлой, делая кульбиты у самой земли, а вдалеке махали счастливые друзья и Хагрид. Годы шли вперед, и теперь Гарри все больше походил на Джеймса: взъерошенный, темноволосый, с очаровательной улыбкой. Но вот глаза... Ему достался изумрудный ласковый, иногда игривый взгляд, тот, что давно потух в самой Лили и скрывался теперь под шрамом. Женщина вздохнула, погрузилась в воспоминания, и сердце снова заныло.

Четырнадцать лет она скиталась по городам и странам, жила в Оттаве, Нью-Йорке, Вашингтоне, Лиме, Бразилии. Четырнадцать лет изгнания и кочевой жизни. Она просила, умоляла Дамблдора позволить ей вернуться к сыну, но он опасался. А все из-за чертового пророчества! Видите ли, Волан-де-Морт вернется в любую минуту. Но эта минута растянулась на годы... А потом она не выдержала, психанула и переехала в Глазго, устроилась иллюстратором детских книг. Рисовать — это единственное, чему Лили научилась в магловском мире и что приносило ей радость. Хотя бы на страницах она могла вновь очутиться в прошлой жизни. А в этой у нее нет ни семьи, ни имени, ни будущего.

Она сидела с Северусом, который даже из любопытства не глядел на нее. Вместе они очень странно смотрелись — Лили невольно улыбнулась и украдкой глянула на бывшего друга. Мрачный, с желтым лицом и запавшими глазами. Весь в черном. «Хорошо, хоть без мантии», — подумала она. Он заметил, что его разглядывают сквозь черные очки, и холодно стрельнул одними глазами. Она пыталась представить, о чем он думает сейчас, вспоминает ли ее хотя бы изредка — Альбус как-то говорил, что Снейп раскаялся в своих поступках. А она... нет, она не забыла, что он наделал... «Грязнокровка». Годы шли, но мерзкие слова возвращались. Вернулись они даже после того, как Лили пришлось заново выучить свое имя. И старое, и новое.

Она покосилась на него еще раз и почувствовала, как разгорается внутри котел с давних занятий у Слизнорта. Северус недовольно прочистил горло, и Лили быстро отвернулась. вернулась. «Интересно, что бы он сказал, если б знал, кто сидит рядом?» — промелькнуло в голове. Ей так хотелось узнать обо всех, кого она сумела вспомнить, о войне, о Волан-де-Морте, но вместо этого лишь молча сжимала пальцы и поглядывала в окно на мелькающие огоньки в окне.

В этот вечер оба не сомкнули глаз, каждый думая о своем.

Поезд прибыл на Кингс-Кросс под свет ночных фонарей. Вереница лондонских домиков, высоток, магазинов и заброшенных хибар встретила их на пути к вокзалу, и Лили почувствовала, как сильно бьется сердце. Этот город по-прежнему дышал магией, был проводником к тому, что она так любила. С того дня женщина так ни разу и не посетила его, теперь он казался ей не большим, как в юности, а огромным, холодным и чужим — старые вывески давно сменились электронными табло, стены обвешали рекламой, а просторный перрон скрылся от горожан за разноцветным стеклянным куполом. Даже воздух и тот изменился — Лили хорошо помнила его аромат.

Они, не сговариваясь, переждали, пока поток пассажиров выплеснется наружу, и вышли из вагона. Ей отчего-то так сильно захотелось взглянуть на заветную платформу, но рядом с ними тут же выросла табличка с третьим номером — так далеко до волшебного места! Лили огляделась вокруг на проснувшихся пассажиров, убегавших домой от холодной ночи, плотнее закуталась в одежду: здесь было светло как днем. Она по-прежнему молчала, а её спутник лишь по особой необходимости отрывисто командовал ей, куда двигаться дальше. Лили не возражала, не отвечала и послушно шагала позади, едва поспевая за черным пятном, грозящимся расплыться в толпе. Из крайней любезности, видимо, он даже не взял её вещи, а она и не думала предложить. Но теперь, оказавшись в толпе лондонских попутчиков, женщина совершенно позабыла о Северусе, её ненависти к нему, старым счетам — её переполняло особенное чувство встречи со старым новым другом. И это был отнюдь не её однокурсник.

Ночь еще владела правами на город, когда они добрались до дома. Улицу, всегда наводненную людьми, окутало тишиной и сном — действовали антимагловские чары. Северус подошел к дому, едва шевельнул губами, как тот вырос и сменил цвет фасада. Лили зачаровано глядела. Да, кажется, что-то такое она уже видела.

- Мне сказали, вы лишены магической силы, — обернулся Снейп и заговорил после долгого молчания. — Осторожно попробуйте войти. Но без резких движений — магия не любит суеты.

Лили кивнула и зашагала следом. Почти незаметное движение палочкой, и дверь открыта. Еще движение палочкой и едва слышное бормотание — Снейп снимал Чары Сокрытия. Он вскочил на крыльцо, дверь щелкнула и открылась, легко впуская гостя. За этими четкими взмахами и по тому, как просто Северус вошел в убежище Дамблдора, Лили успела отметить, что старик-директор, несмотря на его отличное знание людей, доверил свой дом самому ненадежному человеку, который теперь расхаживал по большой прихожей, зажигая свет на старых, подернутых пылью свечах.

Она осторожно встала на ступеньку. Потом на другую. Глубоко вздохнула. Сквозь пряди на лице, в дали коридора стояла мужская фигура, сложившая руки вниз и терпеливо ждавшая её.

«Предашь еще раз — и я тебя уничтожу. И плевать, что я без палочки», — подумала она, набрала побольше воздуха и аккуратно переступила порог. Тишина. Получилось.

Северус дошел до гостиной, осматривая обстановку и не глядя холодно сказал:

- Что ж, мисс Терп. Поскольку вы внутри расширяющегося пространства, не советую выходить наружу, раз вы потеряли магическую силу. Пожелания?

Лили замешкалась. Она остается совершенно одна в пустом доме без средств к существованию. Дамблдор оставил ей на жизнь, но все сбережения в ячейке Гринготтса, не считая пары сотен магловских фунтов.

- Миссис Терп, — шепотом поправила она. — Мне нужен толковый домовик и деньги из ячейки в Гринготтсе.

Пальцы машинально сжались в кулаки. Лили стояла, украдкой поглядывая на черного мужчину, со страхом ожидая, что будет, если он узнает её. Сердце резко забилось так, что, кажется, его было слышно у порога. Женщина опустила глаза в пол, стараясь не думать, что сейчас Снейп задержал на ней взгляд чуть дольше обычного.

- Я пришлю вам домовика из Хогвартса, — сухо ответил Северус и отошел. В хорошо обставленной, но не вычурной комнате, стал раздаваться приятный стук каблуков, пока Снейп одну за одной осматривал двери и тщательно обследовал окна. — Он сделает все, что необходимо. Дом защищен, вы можете не бояться чужих глаз. Окна и двери с улицы никто не увидит.

Кажется, он ее не узнал.

- А что происходит в магическом мире? — смелее зашептала она и подняла глаза.

- Разве крестный вам не говорил? — резко повернулся Снейп. В его глазах читалось удивление. Лили мотнула головой.

- Последний раз я видела его год назад. И больше он не появлялся. Он жив?

Если бы Снейп сейчас видел себя, наверняка отругал бы себя за неосмотрительно зажженные свечи. Последний вопрос незнакомки был слишком неприятен. Он побелел в мгновения ока, завел руки за спину и сжал их. Уголки губ исказились в гримасу. Но все это продолжалось лишь мгновение.

- Если что-то понадобится — передайте через домовика, — процедил мужчина и стгремлав вышел из дома. Бессвязный шепот не успел догнать его и остался позади.

Пока он шел, что-то неуловимое, очень знакомое мелькнуло в голове и вылетело молнией. Месяцы спустя он пытался вспомнить это ощущение, разглядывал воспоминание в Омуте памяти, но так и не нашел ответа — слишком быстро чувство, внезапно охватившее его, уступило место злости. За эту секунду он проклинал себя позже сколько мог.

«Черт с тобой, Альбус, и с твоими родственничками», — огрызнулся про себя волшебник, прежде чем трансгрессировать на ступеньке.

Уже почти два месяца Лили жила в убежище. Когда-то красивые, хорошо меблированные, но подернутые пылью и заваленные книгами и артефактами комнаты наскоро были отмыты новой постоялицей. Как ни старалась женщина привнести уют в новое жилище — не получалось: потолки, стены, движущиеся, но молчаливые картины, старенький камин, разгоравшийся сам ровно в семь вечера, вызывали лишь равнодушие. Она помнила, что всего лишь гостья здесь, в тюрьме у великого Альбуса Дамблдора. И теперь они вдвоем с Северусом крепко держат её в своих руках.

Снейп исполнил просьбу: прислал домовиху по имени Кики, которая хлопотала без устали и снабжала хозяйку провизией. Памятуя о привязанности домовиков к хозяевам, миссис Поттер строжайше запретила рассказывать кому бы то ни было, как она выглядит и что делает. Обе жили уединенно и скромно, женщина часто просиживала дни в крохотной комнатке, которую выбрала себе вместо спальни. Это место должно было служить чем-то вроде кладовки, куда Альбус бережливо сложил магическую утварь, однако именно здесь Лили не ощущала постоянного присмотра. Она могла часами в одиночестве смотреть на портрет Гарри, который забрала с собой из Глазго, представлять, чем сейчас занимается её сын и какой могла бы быть их встреча. Она ждала её... и страшилась. На улицу женщина выходила лишь изредка по ночам в обществе своей помощницы, и каждая вылазка была для нее волнительной. Но будто никто не замечал две темные фигурки в свете дымчатых фонарей. Живя в центре оживленного города, Лили оказалась оторванной магического мира: Кики наотрез отказалась приносить ей «Ежедневный пророк», поэтому миссис Поттер довольствовалась магловскими газетами, которые домовиха исправно собирала ей отовсюду. В последнее время они пестрили происшествиями, и женщина была уверена — это не случайно.

Пытаясь отвлечься, она коротала дни за рисованием — кухонный стол был сплошь усеян изображениями драконов, единорогов, фестралов, а еще старых знакомых волшебников и, конечно же, Гарри — такого, каким Лили представляла его себе. Кики стонала каждый раз, когда видела растущую кучу бумаг, но тронуть не смела — боялась ослушаться приказа хозяйки. Тайком она иногда шикала на рисунки и удивлялась, почему они не движутся. В перерывах между рисованием и воспоминаниями женщина с большим интересом перечитывала старые учебники, которые эльфиха тайком носила из библиотеки Хогвартса, а вечером иногда выходила посидеть у камина, пытаясь выведать от Кики что-то о прошлой жизни. И много думала. Она не знала, зачем она здесь, сколько это продлится и что её ждет. Лили тошнило от скучной, однообразной рутины, и только одна мысль согревала ей сердце в этом холодном доме.

— Расскажи мне о Хогвартсе, Кики, — в сотый раз попросила Лили, придвигаясь поближе к огню, чтобы согреть замерзшие руки. — Кто там сейчас работает? Кто учится? — она украдкой посмотрела на домовиху и принялась мешать угли в камине. Огонек потрескивал и обдавал лицо жаром.

— Кики уже все рассказала хозяйке, — сморщилась домовиха. — Директор Снейп — строгий хозяин, он служит большим людям. Но друзей Кики он не трогает — Добби и Винки хорошо о нем отзываются. Он никогда их не наказывает.

Всё это эльф повторяла каждый раз, когда хозяйка начинала допытывать о магическом мире. И Лили уже догадалась, что домовиха была отлично проинструктирована.

— А профессор Дамблдор? — ласково и вкрадчиво спросила она, но Кики сделала вид, что не поняла вопроса. — Ну же, Кики? Почему ты не говоришь своей хозяйке?

На лицо домовихи будто набежало темное облачко, она повращала глазами и издала жалобный стон. Женщина заметила тяжелую борьбу, одолевавшую эльфиху, но молчала и не показывала виду. Лишь глаза, прекрасный изумрудный и полузакрытый безобразный зорко вцепились в маленькое существо.

— Кики не велено говорить Зои, — тихо со вздохом прошептала домовиха. Она уже приготовилась к наказанию, но вздрогнула, услышав хриплый, неожиданно суровый голос женщины.

— Кто запретил тебе? Отвечай! Я твоя хозяйка!

— Кики служит Зои и директору Снейпу, — обиженно пробурчала та, отворачиваясь к огню в камине.

— Ты служишь только мне, — выходила Лили из себя, но старалась унять негодование. — Я прошу тебя сказать, где профессор Дамблдор. Пожалуйста.

Женщина посмотрела с надеждой, как будто это был её последний шанс. Или сейчас, или никогда, и она останется навечно в этом проклятом доме. Кики вздохнула, как бы на что-то решаясь, маленькие глазки отчаянно бегали по ковру. Она подняла голову, жалобно обращаясь к хозяйке, и грустно произнесла, закрывая при этом лицо и уши руками:

— Профессор Дамблдор умер.

Воздух в лёгких быстро закончился, а по коже пробежал мерзкий холодок. Таких новостей миссис Поттер точно не ожидала. Она могла представить это с кем угодно, но не с Альбусом Дамблдором и, конечно, не с сыном.

— ЧТО? — прохрипела женщина. — Как? Когда? Что случилось?

В ответ Кики лишь стукнулась головой об спинку кресла. Еще раз. И еще. Началось эльфийское бичевание. Женщина подхватила ее и пыталась изо всех сил сдать несчастное существо в руках, но маленький эльф проявил большое желание к наказанию.

— Ну же, Кики, — трепетала миссис Поттер, — я обещаю, что никому не расскажу. Я всегда держу слово. Перестань себя истязать и объясни, что случилось с профессором?

Домовиха хныкала, вертелась, прижимала уши и пыталась убежать, пока наконец не поняла, что это бесмысленно, и сдалась. Женщина услышала слабый, дрожащий голос:

— Кики слышала, что про...профессора Дамблдора у-убил директор Снейп.

В комнате раздался испуганный крик. Лили вскочила на ноги, закрыла руками лицо и заметалась по комнате. «Этого не может быть! Как? За что?» Дамблдор каждый раз говорил ей, что доверяет Снейпу, что Снейп оберегает Гарри, пока тот учится в Хогвартсе, что он изменился и раскаялся в своем прошлом. Значит, все это ложь? Одна большая ложь? Но как же Гарри? Она подлетела к домовихе, готовой вот-вот упасть от страха, и сжала ее руками.

— Ты же знаешь Гарри Поттера! Знаешь, где он?

Эльфиха вздрогнула и закрылась: шрам перерезал хозяйке лицо, отчего оно стало страшным.

— Все знают Гарри Поттера. Его ищут по всей стране. Гарри Поттер — благородный волшебник. Он заботится о Добби. Но никто из эльфов его не видел в замке.

Женщина заметалась по комнате. Она никак не могла решить, что ей делать. Конечно, Гарри в опасности. И она так легко поверила Снейпу и дала себя увезти! А что если он все-таки узнал ее? Что если он следит за каждым шагом, доносит каким-то людям. И кто они? Уж не та свора, с которой почти два десятка лет назад они боролись вместе с Джеймсом и друзьями? В гневе она допытывалась у помощницы, кому же служит новый директор, но всякий раз вместо ответа домовиха лишь билась о кресло и хныкала. Как коршун, миссис Поттер склонилась над ней и крепко схватила её, не обращая внимания на визг и слезы. Гнев исказил лицо женщины.

— Кики... — трещала эльфиха, — Кики скажет хозяйке, только отпустите.

Хватка не сразу ослабла.

— Ну!

— Кики н-не ув-в-верена, — захлебываясь от рыданий хрипела та, — но, к-кажется, дирек-к-ктор Снейп с-служит Т-тому Кого Н-нельзя Назыв-вать!

Домовиха съежилась и примолкла. Лили, потрясенная и белая опустилась на пол. Она дрожала всем телом и бессвязно шевелила губами. Эльфихе показалось, что хозяйка потеряла рассудок.

«Бежать отсюда, пока не поздно. Найти Гарри и бежать. Но куда? Прошло столько времени».

— Ты знаешь, как найти Римуса Люпина? — но ответом стали лишь поджатые губки и трясущаяся голова. — Черт тебя подери, глупое создание! Думай, Лили, думай, — бормотала она про себя. — Должен остаться хоть кто-нибудь у Дамблдора. Тот, кто не выдаст.

Она сжала лицо руками, напрягая все силы, и совершенно не обращала внимания на домовиху, которая безотрывно следила за тем, как хозяйка ходит из угла в угол и бормочет про себя. Наконец женщина остановилась от осенившей её мысли, и твердо сказала в пустоту:

— Аберфорт. Собирай вещи, мы уходим, — бросила Лили.

— Кики не хочет уходить из этого дома, — растерянно пропищала домовиха и тут же осеклась.

— Отведешь меня в Хогсмид, к Аберфорту Дамблдору, — нисколько не обращая внимания. продолжила миссис Поттер. — Ночной Рыцарь еще ходит?

Тишина повисла в гостиной, будто не было только что этой сцены. Лишь ветер, гулявший в камине и норовивший задуть огонь, тоскливо отзывался в душе женщины.

* * *

Лили казалось, что ее сейчас разорвет надвое. Стены Ночного Рыцаря ходили ходуном, плавали и кружились, а редкие пассажиры будто растягивались в пространстве. Замотанная в черный шарф, она обливалась холодным потом, крепче стискивала зубы и изо всех сил держалась за чемодан. Все мысли сейчас были о том, как бы не вывернуло наизнанку — магические поездки давались теперь непросто. Эльфиха сидела рядом, боясь взглянуть на хозяйку, и только изредка грустно вздыхала. Пассажиры ночного экспресса время от времени поглядывали на парочку не то с опаской, не то с удивлением — мало ли сейчас шастает Пожирателей, но Лили не было до них никакого дела. После долгой тряски что-то хлопнуло, подкинуло в воздух, и автобус остановился, повалив пассажиров вперед. Кондуктор Питер Пруденс тут же просочился между рядов, широко улыбаясь, и с довольным видом произнес:

— Мадам! Остановка Хогсмид! Прошу на выход.

Лили поднялась. В голове все поплыло, она снова упала на сиденье, прижав домовихе худенькую ручку, от чего та ойкнула.

— Эх, мадам, — протянул Пруденс, — вероятно, вы не привыкли к ночным поездкам. Дайте-ка помогу.

Вдвоем с Кики они подцепили полуживую миссис Поттер и вытащили на воздух.

— Ваша сумочка, — чемодан камнем упал на землю. — Хорошего вечера!

Кондуктор приподнял фуражку и, не обращая внимания на качающуюся пассажирку, тут же скрылся в автобусе, после чего тот фыркнул, затарахтел и понесся дальше. Обдало прохладным ночным воздухом. Лили упала на колени. Ее тошнило и выворачивало, чего она и боялась.

— Хозяйке так плохо. Кажется, хозяйка не пользовалась магическим транспортом, — опечалено пропищала Кики. — Ей нужен восстанавливающий эликсир.

— Не... Не надо...ли..ликсир... — женщина кашляла и невразумительно хрипела, каждое слово вылетало из нее с шумным вздохом. — И...иём...к Афорту...

Когда помощница растворилась в темноте, напуганная немощностью своей хозяйки, женщина, оставшись в спасительной тишине, свернулась калачиком у дороги. Она готова была броситься куда угодно — так плохо ей было в эту мерзкую апрельскую ночь. Хогсмид уже погрузился в сон, и лишь кое-где брезжили слабые огоньки свечей. Никому из жильцов не могло даже привидеться во сне, что здесь, у дороги, лежит та, которая трижды бросала вызов Волан-де-Морту, но теперь была так беспомощна, что ее с трудом бы узнала собственная мать, хоть на этом, хоть на том свете.

Лили не помнила, сколько пролежала на земле. Она то проваливалась в густую черноту, то выплывала из нее, прерывисто дыша и цепляясь за чемодан. Сквозь дрему она слабо различала шаги и детский писк, принимая их за воображение. Между тем стук каблуков приближался, и сквозь туман долетел знакомый голосок:

— Сюда, сэр. Кики оставила ее здесь. Хозяйка совсем не может идти. Она больна, сэр, и плохо выглядит. Она не переносит магические поездки. А еще у нее шрам на все лицо. Сэр добрый, сэр защитит хозяйку Зои и Кики...- тараторила эльфиха.

— Помолчи, — прервал грубый густой голос. Кто-то наклонился над самым ухом, пытаясь рассмотреть в темноте лицо. Запахи огневиски и жареной телятины с чесноком, которые принес с собой незнакомец, вызывали тошноту.

— Кто вы? — слабо произнесла женщина. — Мне... Мне нужен Аберфорт Дамблдор.

— Это я, — твердо отозвался мужчина.

Сильные руки тут же подхватили Лили, и мужчина зашагал в темноту. Она вдохнула ночной воздух, в котором ощущалась тяжесть. Казалось, будто с каждым шагом тьма становится все гуще, а в сердце пропадают последние удары жизни. Неясные голоса долетали до нее, но разобрать от бессилия и охватившей тоски было почти невозможно.

— Убирайтесь к черту! Это дочь моей кузины! — словно в густом тумане кричал Аберфорт.

— Врешь, старый дьявол! Нет у тебя никого! — ехидничали голоса. — А ну, дай-ка поглядим, кого тащишь. Чего это ты её замотал, а? А может, ты тащишь девчонку Грейнджер!

— Только сунь свои грязные лапы — и ваша шайка больше не войдет в мое заведение! — ревел волшебник. — Ищите своих школьников у других дурачков, их приютивших, а моих гостей не троньте!

Старик протискивался сквозь толпу Пожирателей, ругаясь направо и налево, и все ближе подходил к Кабаньей голове. Женщина не слышала, как скрипнула старая дверь на изношенных петлях, половицы на лестнице, как мягко её опустили в кровать, раскутали и остановились в немоте. Пораженный, точно заклинанием, мужчина долго не мог поверить, что перед ним лежала Лили Поттер.

— Этого не может быть... — отстранился он.

— Может, сэр, — пискнула домовиха, барахтавшаяся позади с одолевавшим её чемоданом. — Хозяйка боится за свою жизнь и жизнь Кики и приехала сюда. Хозяйка совсем не умеет защищаться и колдовать. Кики ни разу не видела... — но тут чемодан с грохотом упал на худую ножку, отчего домовиха закрутилась и завизжала.

— Помолчи, — осадил Аберфорт. Он тут же палочкой зажег огонь в камине, подошел к старому шкафу, порылся и достал пару пыльных склянок. — Что ж, в таком случае начнем с этого.

* * *

Лили проснулась от того, что внутри ее жгло ярким светом. Она открыла глаза — луч, весело игравший в окне, падал ей в лицо. Женщина зажмурилась, потянулась и через мгновение вспомнила: она ехала к Аберфорту в Ночном Рыцаре. Эта мысль заставила вскочить в кровати и оглядеться.

В по-мужски обставленной комнате пахло зельями и сажей. Кровать, шкаф, тумба, стол и стул составляли все скудное местное имущество. Из другой комнаты, оставленной открытой, с портрета улыбалась и кивала девочка, чье лицо нельзя было разглядеть. Пока Лили оглядывала новое жилище, сбоку скрипнула дверь, и вошел Аберфорт, держа в руке чашку. Ночью он остался неузнанным; все, что помнила миссис Поттер о коллеге по Ордену, — густую длинную бороду, темные волосы, спокойный и молчаливый характер, который не раз пригождался ему, когда нужно было отговорить неуемную девушку от необдуманных поступков. Теперь она вглядывалась в фигуру и отмечала сходства с братом.

— Вот возьми — это Восстанавливающее зелье, — он подошел к кровати и наклонился. Лили послушно взяла чашку. — Ты проспала два дня. И надо же было тебе сюда ехать, Зои!

Волшебник с усилием выговорил имя. Они многозначительно посмотрели друг на друга и все поняли.

— Как ты выжила? Видимо, не обошлось без моего братца? — хмыкнул он, на что женщина лишь кивнула.

— Удивительная семья: в вас кидаются Непростительными заклятиями, а вы, как Фоукс, восстаете из пепла.

Лили мельком улыбнулась, и грустный смех растворился в крепком зелье.

— Не все, — тихо ответила она. — Джеймс погиб. По крайней мере Альбус уверил меня в этом. Вы знаете, где мой сын?

— Далеко, — не сразу ответил волшебник. — За много миль отсюда.

По лицу Лили пробежал испуг. Она хотела было завалить его вопросами, но тот жестом дал понять, что говорить не станет. Такая уж черта у Дамблдоров.

— Радуйся, что его тут нет, — целее будет. Да и тебе не следовало сюда являться — я кое-как отбился от Пожирателей. А то уж тянули к тебе ручонки.

— Пожирателей?

— Да, — усмехнулся Аберфорт, — они теперь тут топчутся. Тоже мне полиция.

Женщина помрачнела, сжимая чашку в руке. На ум пришел вчерашний вечер в убежище. Снейп. Ну, конечно, как она могла забыть о предателе. Он наверняка уже разнюхал, что её нет в доме, и отправился на поиски, а может быть, послал свору в черных масках. Она разомкнула сжатые губы.

— Скажите, это правда, что Северус Снейп убил Альбуса и переметнулся к Во..

Аберфорт остановил ее рукой.

— Не произноси его имя — на нем Табу. Раскроют и схватят, только кости затрещат, — предупредил он. — Снейп и Кэрроу теперь вроде святой троицы. Брат с сестрой — так, приспешники, а директор — второе лицо во всей шайке. Ох, и начистил бы я это лицо… — он помрачнел и хрустнул пальцами, сказав как бы про себя. — Альбус умел выбирать людей. А ты к Снейпу не лезь и не играйся с ним. Скользкий он, себе на уме. К тому же, кто знает, что там было на самом деле, сдается мне, мы многого еще не знаем.

Они еще раз посмотрели друг на друга.

— Мне нужно найти сына и увезти его отсюда. Дамблдор говорил, что идет война. Помогите найти Гарри, и я больше не стану вас обременять.

— Зои, сколько тебя не было? — он остановился на миг. — Шестнадцать лет? За это время все изменилось. Министерство и школа теперь в полном подчинении. И ты, лишенная магии...

Она быстро посмотрела ему в глаза.

— Да я уж все понял — было достаточно времени. И на кой вот черт ты такая заявилась! Искала бы своего сына подальше отсюда. Раз мой братец за столько времени не удосужился свести вас в мирные дни, то теперь лучше забыть об этом и смириться.

— Смириться?! — Лили вскочила в кровати. — Я хочу видеть сына! Все эти годы я ждала, я жила только этой надеждой, рвала себе сердце и душу. Вот! — она показала на шрам. — Все мои страдания на лице. И вы, член Ордена, говорите мне «смириться»?!

Женщина покраснела до кончиков волос, откинула одеяло и попыталась выбраться из кровати. Но Аберфорт схватил ее за плечи и настойчиво отклонил назад. С минуту они смотрели друг на друга. Лили тяжело дышала и жгла его взглядом, волшебник же смотрел спокойно и холодно.

— А где он, Орден? Нет его! Все по углам сидят, боятся нос на улицу высунуть — такое вот времечко пришло. А Гарри все равно не найдешь — он трансгрессирует от места к месту. Если дурак — сам сюда заявится. Ставлю пятьсот галлеонов, что так и будет, — недовольно буркнул волшебник. — А ты сиди тихо и в трактир не высовывайся, раз уж пришла.

Она еще смотрела на него с недоверием, но, взвесив слова, будто поняла, что он прав. Вдалеке в портретной рамке улыбалась молодая девочка. Лили погрустнела и опустила глаза. Второй раз ей так не повезет.

Северус Снейп глядел в окно на зеленые поля. На его обычно бесстрастном лице мелькало беспокойство. Мало ему забот, так еще эта крестница Дамблдора свалилась на больную голову! Он знал: рано или поздно ему придется раскрыть портрету, что упустил девчонку. Волшебник упустил сквиба — подумать только!

Он заметил еще пару недель назад: Кики не появилась в замке, как было условлено, и не доложила ему о таинственной незнакомке. Связываться через камин было опасно, и Снейп, развязавшись с делами как можно быстрее, сам заявился в убежище, но вместо жильцов нашел только опустевший неприбранный дом. Ни чемодана, ни вещей непрошеной гостьи, ни эльфа, повсюду разбросанные книги, посуда, порванные рисунки — собирались в спешке, так что даже свет остался непогашенным в гостиной и в коридоре. Волшебник проверил зачарованную дверь, и убедился, что никто не вламывался извне. Да, это не похищение — он бы точно знал.

— Ну, бесполезные создания, — строго обратился он к картинам, — говорите, что здесь случилось!

В ответ старые портреты молодых волшебников — давних друзей Дамблдора — как-то замялись и столпились на одном холсте возле хорошенькой дамы в красном платье, сидящей рядом со старым шкафом.

— Я задал вопрос, — холодно повторил мужчина.

— Мы не обязаны отвечать вам, сэр, — выкрикнул безусый паренек, шагнув вперед, — и уж поверьте, будет лучше, если вы ничего не узнаете. Не надо так на меня смотреть — я вас не боюсь. Что вы нам сделаете — сожжете, обольете Зельем исчезновения? Для жилища нашего давнего друга это слишком просто. И оставьте бедняжку в покое — теперь она вам вряд ли поверит. Для неё вы предатель.

«Так вот оно что».

Он отвернулся от вскинувшейся на него толпы однокурсников и шагнул вперед к холодному, давно не зажигавшемуся камину. На верхней полке уже успела обжиться бурая пушистая пыль, такая же как и на подсвечниках, на зеркале, на маленьких жужжащих фигурках, валявшихся на полу. Осматривая камин в поисках следов летучего пороха, Снейп наткнулся на почерневшие, покрытые пеплом клочки бумаги. Он аккуратно сгреб их к себе, но на них едва различались потускневшие краски какого-то рисунка. Мужчина взмахнул палочкой, так что обрывки вылетели из камина и закружили в воздухе, и прошептав заклинание, соединил их двумя серебристыми струйками. Бумага засияла, а через мгновение в воздухе уже кружил цельный лист пергамента. Мужчина схватил его и обомлел.

С пергамента смотрело совсем детское, но усталое лицо в рамке черных волос. Мальчик сидел у пруда под деревом с мрачным видом и сжимал в руках книгу. На нем был старый заношенный сюртук, вышедший из моды еще в середине века, и потрепанная мантия, которую неоднократно латали. Северус Снейп увидел себя в далеком детстве.

Бледный и возбужденный, он схватил рисунок, спрятал его на груди и тут же выбежал вон в смятении. Северус уверял себя, что должно быть правдоподобное объяснение, но пока ни одно не приходило в голову.

Уже в Хогвартсе, склонившись над столом, он наколдовал Заклятие поиска, но Зои Терп нигде не объявлялась — как будто и не существовало никогда такого человека. Неровно стучащее сердце подсказывало, что стоит наколдовать еще одно имя — вдруг повезет, — но пальцы не слушались, а палочка так и норовила выскользнуть из рук. Всегда суровый и строгий, он робел и съеживался внутри, когда в разговорах до него долетало имя, ставшее для него святыней. А если он обманывается? Вдруг надежды беспочвенны? Волшебник склонился над картой и не мог заставить себя сделать еще одно движение. Хотел, но не мог.

— Дорогой директор, — раздалось справа от мужчины, — прекратите ворошить дела минувших дней. Я же вижу, что вы пытаетесь сделать. Не надо. Не тратьте силы на то, что разобьет вам сердце. Лучше сосредоточьтесь на деле. Ничто не отвлекает так, как работа. Наступит время, и все встанет на свои места.

— Секреты, секреты, опять секреты. Вы смеетесь надо мной как над мальчишкой. Я не ваш несносный любимчик Поттер — не надо играть со мной. Её зовут не Зои, верно? — Северус почти незаметно улыбнулся уголками губ. В голосе звучали ядовитые нотки. — Даже после смерти вы не откровенны со мной. Смотрите — это я нашел в убежище! — он схватил рисунок, сотрясая им перед портретом. — Одни тайны! Я не знаю, чем занимается мальчишка, где ваша гостья — я иду вслепую, не зная, к чему все это приведет. Вы не доверяли мне при жизни и даже после смерти не даете никаких ответов!

Портреты зашевелились. Кое-кто перешептывался, некоторые из любопытства приоткрыли глаза, выжидая, что будет. Но Снейп скользнул по стене ястребиным взглядом, и компания вмиг умолкла.

— Дорогой директор, — старец нимало не смутился, — вы лучше меня знаете, почему я кое-что утаил от вас. Единственный способ победить в войне — дать возможность всем выполнить свои обязанности. Я не подвергаю сомнению ваше мастерство в окклюменции, но иногда лучше подстраховаться.

— И что теперь? — сухо спросил Снейп.

— Ждите. Скоро, полагаю, вы встретитесь и с Гарри, и с нашей беглянкой, ведь, к несчастью, наш общий секрет раскрыт, — Альбус пригладил пушистую бороду и очень внимательно посмотрел на собеседника. — И будьте предельно осторожны — развязка ближе, чем вы думаете.

Снейп уже развернулся, собираясь уйти, как сзади его окликнул голос:

— Не забудьте, Северус. Вы должны передать Гарри во что бы то ни стало.

* * *

Лили и Кики жили у Аберфорта наверху в "Кабаньей голове". Женщина догадывалась, что волшебник сильно рискует, поэтому не выходила из комнат и старалась не спорить. Она не могла поверить в происходящее и раз за разом сопоставляла в памяти все, что знала. С одной стороны, Дамблдор долгие годы убеждал ее в совершенном раскаянии Северуса, а с другой — подслушанные разговоры Аберфорта с обитателями трактира наводили на нее страх. Её лучший друг Сев, которого она, несмотря на прошлое, желала поблагодарить за сына, оказался мерзким, гнусным обманщиком, обманув доверие самого Дамблдора. Но больше всего сейчас она переживала за Гарри.

Сердце одиноко ныло. По ночам женщина просыпалась от того, что подушка была мокрой от слез, а горло сдавливали невырвавшиеся рыдания. Она ждала хоть какой-то зацепки, ниточки, которая привела бы ее к цели. Будто услышав ее желания, Аберфорт однажды принес зеркало и поставил перед ней.

— На-ка вот, погляди, — он по-доброму усмехнулся.

Лили заглянула в зеркальце, и сердце замерло в груди. В нем отражался спящий юноша с всклокоченными черными волосами. Он навалился на стену, очки съехали набок. Юноша выглядел бледным и уставшим.

— Гарри, сынок! — закричала Лили, вцепившись в зеркало. — Гарри!

— Он тебя не услышит, — сказал Аберфорт. — Мое зеркало с изъяном — подсунули старье на рынке.

— Почему он спит? — шепотом спросила Лили.

— Устал, видно, — ответил Аберфорт. — Их здорово помотало. Но сейчас, кажись, в безопасности — живут у кого-то из Уизли, как я понял.

— Уизли, — рассеянно пробормотала Лили. — Не помню.

Аберфорт фыркнул.

— Да-а, забыла ты здешний народ. Как же ты ко мне пришла? Только слепой и глухой не слышал о них. Это друзья твоего мальчика, семья Артура Уизли. Рыжие такие. Младший сын с твоим учится. Весь год по лесам с ним бегал.

— Весь год?

— Да. А я вот приглядываю — Альбус просил.

Лили водила пальцем по зеркалу, точно гладила сына. Она жадно всматривалась в каждую черточку, в каждый изгиб. Ее Гарри. Сын. И так поразительно похож на Джеймса!

— А как вы его нашли? — зачарованно спросила женщина, не отрываясь от картинки.

— Брат сказал, что у Гарри есть такое же зеркало. Ну, и показал, как обращаться с этой штуковиной. Недавно пришлось подмогу посылать — сам меня попросил. Правда, после этого я лишился хорошего эльфа, — задумчиво сказал Аберфорт. — Теперь он эту штуковину почти не достает — видно без надобности я ему. А тут, смотрю, явился. Вот я тебе и принес.

Слезы умиления и счастья катились по лицу Лили. Она с благоговением смотрела в зеркало на спящего Гарри. Но вот в отражении что-то качнулось, и юноша исчез. Вместо него показалось ясное небо и край крыши. Лили охнула.

— Да не бойся, выпало из рук, — успокоил старый волшебник, слегка похлопав по плечу.

Мгновение спустя в зеркале появилась рыжеволосая девушка. Она окликнула Гарри по имени, положила на стекло свою ладонь, и больше Лили никого не видела. Видимо, зеркальце спрятали.

— Это подружка его, из маглов, — усмехнулся Аберфорт. — Тоже с ним таскается. Ну-ну, будет сырость разводить.

Он придвинул ей чашку и молча сел рядом. Так они и просидели вдвоем, лишь только всхлипы нарушали тишину да надоедливый писк домовихи, жалобно доносившийся из угла. Сейчас, когда сердце женщины разлеталось на сотни осколков, она была благодарна Аберфорту, этому суровому и резкому старику, который не произнес ни слова. Возможно, он не сумел понять всей его боли, но по голубым глазам, отражавшим скорбь, было видно, что и у несговорчивых волшебников есть чувства. Весь оставшийся день, как и другие, Лили то и дело обращалась к зеркалу, но больше так и не увидела сына.

Иногда, в плохие дни, ей приходилось прятаться вместе с Кики в заколдованном чулане — по улицам шныряли Пожиратели. Женщине казалось: даже сквозь стены она слышит противный голос Беллатрисы. Тогда она поняла свое положение: беззащитная и безоружная против шайки Волан-де-Морта — у нее нет никаких шансов в одиночку. И внутри вскипала не то злоба, не то страх, смешанный с глубоким разочарованием — где-то в Хогвартсе Северус так же издевался над школьниками.

Часто по ночам она слышала торопливые разговоры и возню, раздававшиеся из комнаты Аберфорта. Притворившись спящей, сквозь полуоткрытые веки Лили слышала, как мужчина носит у себя что-то тяжелое. Она не раз пыталась узнать, кто так поздно заходит в гости к волшебнику, но он лишь отмахивался, ссылаясь на буйную фантазию гостьи.

* * *

В Хогсмиде, несмотря на стаи Пожирателей и дементоров, во всей красе развернулась весна. Апрель утопал в зеленых лугах, цветущих лужайках, шуме листвы и смеси запахов, долетавших из окон. Иногда по карнизам прыгал шустрый дождик. Природа словно хотела забыться и подарить жителям радость, которую тут же отбирали шайки в черных плащах. Из-за наводнивших деревню лиходеев дела в "Кабаньей голове" шли неважно: приличные посетители давно забыли дорогу в это место и обвиняли старого Аба в сговоре с самим Злом (его имени по-прежнему боялись), а у местных пьяниц, шатавшихся возле трактира, деньги водились редко. Помогали держаться на плаву весьма сомнительные личности, сбывавшие здесь свои товары, редкие заплутавшие маги и неизвестные волшебники, которых Дамблдор называл своими давними приятелями. Однако местные, склонившись по вечерам над кухонными столами и оградив себя Отвлекающими чарами, шептались, что у брата предыдущего директора есть неплохое наследство и тайные дела то ли с бывшими Фениксами, то ли с приближенными Того Кого Нельзя Называть, но благодаря скрытности Аба правды никто не знал.

Лили копошилась в покрытых плесенью шкафах, вместе с Кики перебирала старые лохмотья и баночки, подернутые паутиной. Аберфорт, несмотря на свою скромность и аскетичность, все же походил на своего брата неумением содержать в порядке свои вещи. Аккуратностью он не отличался и редко заглядывал в шкафы и старые сундуки, в которых, один Мерлин знал, что можно было найти. Лили же, приученная к чистоте с детства, вопреки протестам и ворчанию волшебника, занимала себя тем, что устраивала разборы богатств. Она заново знакомилась со многими магическими атрибутами, донимала расспросами домовиху и часто после ходила печальная от того, как много стерлось из памяти. Кроме приборки и изгнания пыли из хозяйских кладовых, женщина читала свежие номера "Пророка", которые приводили её то в расстройство, то в бешенство, вязала коврики из старых лохмотьев и рисовала на клочках пергамента, с которым у Аберфорта оказалось туго. Она частенько прохаживалась по хозяйским комнатам, что не нравилось старику. "Нечего скрипеть половицами и торчать у окон — это все равно, что поздороваться с местными бандитами", — хмурился мужчина. Он не очень-то был охоч до задушевных бесед и на все, что считал излишним для чужих ушей, отделывался молчанием или ехидными словечками. Особенно это касалось девичьего портрета, о котором не раз спрашивала миссис Поттер.

Как-то, разбирая нижние полки в шкафу, куда Лили еще не успела добраться, она нашла старый безоар и пару склянок. Повертев в руках, женщина с удивлением разобрала на этикетках названия Крововостанавливающего и Зелья Невидимости. Решив, что это ей пригодится, она сунула находки в карман не по размеру большой Аберфортовской мантии, в которую куталась с головы до пят.

В последний апрельский вечер, когда волшебник копошился внизу с посетителями, Лили, приоткрыв дверь в комнату, где он ночевал, заметила на камине перед портретом девочки корзины, полные еды. Сама же девочка исчезла из картины.

— Кики, Кики, сюда, — прошептала гостья, отчего эльф тут же появился в воздухе.

— Хозяйка желает меня видеть?

— Ты не знаешь, бывает ли еще кто-то в той комнате? Для кого эта еда? Ни разу не видела, чтобы Аберфорт ел наверху.

Домовиха поклонилась, плюхнув уши на пол, и тут же выдала пронзительную речь о том, что хозяин ее хозяйки теперь и ее хозяин и благодаря сложным законам подчинения домовых эльфов она должна служить и ему, а, значит, не может рассказать то, что под запретом. Все это упрямый эльф произносила жалобным тоном, причитала, теребила узел на своем одеянии, которое недавно в благодарность почистила Лили, и готова была наизусть перечислить все статьи из кодекса домовиков. Женщина на мгновение даже забыла, о чем спрашивала, и слушала с открытым ртом быструю болтовню помощницы.

— Кики, прекрати работать на два фронта, — строго сказала Лили, —у тебя только одна хозяйка. И не нужно разводить сырость и стучать головой об пол. Помощница из тебя никакая — ты, помнится, уже однажды выдала секреты другого хозяина.

Большая слеза капнула из глаз существа, Кики шмыгнула носом и собралась было заняться излюбленным делом — самобичеванием, но была вовремя поймана.

— Будешь служить кому-то, кроме меня, я от тебя откажусь и выгоню из дома, — спокойно заявила женщина. — А Аберфорту скажу, что ты шпионишь на Снейпа и его подпевал. Сиди потом в Азкабане — может быть, там найдешь себе новых хозяев.

Такого поворота домовиха снести не могла. Мысль о том, что ей откажут от места и выкинут на улицу, сразу заняла весь ум маленькой хитрюги. Она куксилась, мотала головой, пыталась разжалобить Лили, но та оказалась непреклонной и уже полезла в шкаф за чистым полотенцем, что до визга напугало эльфа. Трясясь, та выложила все, что знала о корзинах: что их дважды в неделю забирают прямиком из школы два юноши по имени Невилл и Симус, что ходят они через картину на стене, что Невилл постоянно является с побитым лицом, а старый хозяин его иногда лечит и снабжает мазями, что у этих двоих целая "орава голодных ртов" (правда, о значении этих слов Кики не знала). И еще много чего выложила домовиха, прежде чем повисла на Лили и, рыдая, упрашивала ее не отлучать от себя.

«Уж не тот ли Невилл Долгопупс — сын Алисии и Фрэнка! Он же только на день старше Гарри, они должны учиться вместе!»

Лили ликовала. Наконец-то хоть какая-то зацепка! Теперь оставалось дождаться, когда он придет за едой. Женщина выпроводила плачущую горе-помощницу, кое-как утешив её и уверив, что не оставит ее без места, затем опустила руку в карман и нащупала старые склянки. В голове тут же родился план. Она достала два пузырька, выбрала нужный, откупорила, принюхалась и, немного помедлив, решила про себя:

«Черт с ним! Вдруг что-то получится!»

Прошло несколько мгновений после принятия зелья, прежде чем Лили заметила, как руки становятся прозрачными, тело — невесомым, а сама она будто растворяется в воздухе. Подбежав к зеркальцу неслышными шагами, она взвизгнула от радости. Сработало! Довольная, женщина влетела в комнату Аберфорта, уселась на стул и принялась ждать. Теперь она все больше убеждала себя, что непременно получит весточку, которая приблизит ее к Гарри.

Она прождала недолго. В портрете нарисовались две фигуры, которые неумолимо приближались к ней. В одной она все быстрее узнавала знакомую девчушку, а рядом с ней бежал темноволосый парень. Лицо у него было в крови и ссадинах, одежда превратилась в болтающиеся лохмотья. Несмотря на свой удручающий вид, бежал он шустро. Внезапно портрет осторожно раскрылся, так что корзины упали на пол, и в черной глубине проема показался тот самый потрепанный юноша. Он огляделся, убедившись, что комната закрыта и никого в ней нет, взмахнул палочкой, собрав провизию, схватил плывущие по воздуху корзины и тут же скрылся за портретом. Стену по-прежнему стала украшать собой невинно-красивая девочка, позади которой со всех ног убегал неизвестный гость.

Любопытство и жажда неизвестного забурлили в крови Лили. Она благодарила себя сотни раз за пролистанные учебники по зельеварению и остатки угасшей памяти. Интуиция из прошлой жизни не подвела! Она решительно встала, открыла дверь-портрет и с широкой невидимой улыбкой уставилась в черноту. Подставив стул, женщина взобралась на камин и тут же шагнула в неизвестный проход.

Лили шла по тайному ходу, освещенному факелами. Одна половина ее души ликовала: ей не придется сидеть сложа руки. Но в то же время женщина боялась неизвестного места, к которому вел ее проход. Лаз то увеличивался, так что можно было идти в полный рост, то уменьшался, заставляя нагибаться. Где-то вдалеке выл ветер, колыхая пламя огней.

Внезапно дорога круто взяла вверх. Забираться стало тяжелее, и Лили поняла — она близко. Сердце ее затрепетало: впереди виднелся круг, похожий на причудливую дверь. Встав перед ним, она услышала шум — галдели за стеной. Женщина прислушалась.

— На хлеб не налегаем, его и так мало. Аб пока не может дать нам больше, — кричал звонкий голос, — а вот овощи — сколько угодно.

— Невилл, ты нас уморишь своей капустой. Мы скоро летать не сможем, — пропищал другой, тоненький, судя по всему, девичий голосок.

— Ну, извините — нас не обязаны кормить. Это лучше, чем сидеть на обеде в Большом зале с Кэрроу.

Кто-то тут же невесело засмеялся.

«Кэрроу... Большой зал... Хогвартс! Точно, Хогвартс!» — встревоженно подумала Лили. Сердце бешено колотилось, так что стук разлетался эхом по туннелю.

— Невилл, когда следующая вылазка? Надо бы Снейпу напомнить о нас, — пробасил кто-то.

— Давайте назавтра спланируем, — ответил парень. — И надо бы отыскать побольше несмываемых чернил. А, вот еще — Уизли прислали. Разберите-ка, устроим директору веселую жизнь.

— А здесь есть Блевательные батончики? Мне в прошлый раз понравился их эффект!

Поднялся дружный хохот. Лили никогда не видела Блевательный батончик, но идею всецело одобрила. Поняв, что эти ребята — молодая оппозиция, она решилась и толкнула круглую дверцу от себя.

Женщина попала в огромную освещенную комнату. Вокруг валялись горы барахла, лежали метлы, висели гамаки и стояли удобные пуфики. А на стенах красовались гобелены трех факультетов. Не было только слизеринского герба. В комнате сновало человек двадцать. Кто-то был в школьных мантиях, кто-то — в магловской одежде, но ни один не обратил внимания на приоткрывшуюся круглую дверь. Парни и девчонки, сидящие в небольших компаниях, доедали ужин и о чем-то переговаривались. Всюду чувствовалась атмосфера сплочения и дружбы. Лили вглядывалась в каждое лицо, желая отыскать родные черты, но Гарри здесь не было. Зато в растрепанном и расцарапанном парнишке она не без труда признала сына Фрэнка и Алисы Долгопупсов — природа наградила его отцовским взглядом и пухлыми губами матери.

С каждым шагом надежда Лили встретить здесь сына таяла, как дым. Высматривая среди незнакомых ребят, она жадно вцепилась в разговор двух девочек, которые словно услышали ее мольбы.

— Скорее бы пришел Гарри. Как думаете, у него все в порядке? — вздохнула длинноволосая девушка.

— Чжоу, если бы с ним что-то случилось, мы бы точно это знали. В «Пророке» он — Нежелательное лицо номер один, десять тысяч обещают за его голову, все Министерство на ушах. Так что, если бы они его поймали, то растрезвонили бы тут же по всей Британии, — убеждала ее подруга.

— Точно. Я уверен, с Гарри и ребятами все хорошо. Он сюда вернется, и тогда мы зададим жару этим Кэрроу и летучей мыши Снейпу, — вставил темноволосый парень, изображая кого-то.

Женщина опешила. Её сын — Нежелательное лицо номер один! Десять тысяч за голову! Внутри быстро закипела злость.

— А вы верите, что Гарри — Избранный? Что только он может убить Сами-Знаете-Кого? — снова спросила Чжоу.

— Ну, а кто, если не он? Ты вспомни, сколько раз он встречался с ним и выжил! — ответил Невилл. — Эх, вот я тогда разбил пророчество и не услышал ничего конкретного, но, наверное, там было что-то о его победе над Тем Кого Нельзя Называть.

— А как же байка, что ни один из них не может жить, пока жив другой? — спросил коренастый парень.

— Значит, Гарри точно выживет! — насупился Невилл.

Все замолчали.

— За Гарри! — крикнул кто-то и поднял кружку.

— За Гарри! — раздались громкие голоса. Ужин, наконец, закончился, и народ, утоливший голод и жажду разговоров, разошелся по углам.

Лили похолодела. Конечно, теперь она помнила, из-за чего им с Джеймсом пришлось запереться в доме в Годриковой впадине, но тогда она думала, что это слепая и бессмысленная охота Волан-де-Морта и есть ещё шанс, что одна безумная ведьма напрочь выжила из ума, а другой безумец неправильно её понял. А сейчас даже школьники говорят, что Гарри…что ни один из них не может жить, пока жив другой… За что это ему? За что такие испытания выпали её семье? Кто так ужасно распорядился их жизнями? Невидимые слезы покатились из глаз.

— Ладно, ребят, — сказала длинноволосая девчушка, — мне надо вернуться к нашим. Я обещала Майклу помочь, — она встала, направляясь куда-то и на ходу махая рукой. Пока её провожали и давали последние наставления, Лили, все еще невидимая, метнулась за уходящей. Осторожно, чтобы никого не задеть, она протискивалась, не упуская из виду незнакомую школьницу. Та спустилась по ступенькам и очутилась у низенькой дверцы, открыла ее и после предусмотрительных мер юркнула в замок. Подоспевшая Лили, ухватившись за край двери, отворила её пошире и проследовала за ничего не подозревающей проводницей.

Она попала в широкий школьный коридор. Обернувшись, женщина увидела, что маленькая дверь уже растаяла в огромной каменной стене. Все было ясно — это Выручай-комната; когда-то совсем молодыми они шныряли здесь на последнем курсе, охраняятся от любопытных свои секреты. На этаже царила пустота, лишь шаги раздавались откуда-то из закоулков — случайная попутчица уже успела убежать за угол. Лили, движимая страхом и любопытством, огляделась. Карта замка почти стерлась из её воспоминаний, и, рассудив, что у неё в запасе есть ещё немного времени, пока действие зелья не закончилось, она побрела вперед. По пути встречались каменные статуи, недружелюбно смотрящие на нее, редкие портреты, в которых смирно сидели обитатели. Женщина не знала, куда ведет этот коридор, но инстинктивно брела вперед, думая об услышанном в комнате. Ей захотелось увидеть профессора МакГонагалл, может быть, открыться ей, чтобы узнать из первых уст о присходящем в этом мире и найти способ, как отыскать Гарри. Она понимала, что, представ живой, сведёт с ума бедную старушку, но крутившийся в голове разговор о десяти тысячах за голову её мальчика не давал покоя.

По пути Лили едва не сбило облачко, во все горло распевая:

«Наш директор-дуболом,

Он покинет этот дом,

Когда Поттер к нам придет

И метлой его сметет!»

Она невольно улыбнулась. Сейчас, оглушенная новостями, женщина никак не могла вспомнить, что это такое, но от прозрачного облачка веяло чем-то родным, хотя и очень далеким. Облачко сделало кружок и повисло над головой Лили.

— Мэм, нехорошо бродить после отбоя… Мерлин меня раздери! Это же сама...

Женщина вздрогнула.

— Вы видите меня? — вырвалось у нее.

— Разумеется! От Пивза в этом замке не укроется ничто, даже такая загадка, как вы! — в голосе прозвучала гордость. — Вот так новости! Давно к нам прибыли? Вообще-то по новым правилам я должен сдать вас нашему гнусному старикашке Филчу, но я противник здешней власти, поэтому помогать им не стану.

«Пивз! Ну точно, его зовут Пивз».

— Благодарю вас, Пивз, — сказала Лили, вытирая слезы. — А не подскажете, где я нахожусь?

— А, если скажу, что мне за это будет? — облетел он опешившую женщину. — Ни вверху и ни внизу, ни на земле, ни под землей. Вы в самом лучшем месте магической Британии — школе Чародейства и Волшебства! Аккурат перед вами Десмонд Долговязый — просыпайся, старина, какие новости! Позади вас... ага, да вы, кажется, из Выручай-комнаты попали — ну, тогда нечего рассказывать. Направо лестница вниз, налево — снова вниз, а прямо — аккурат к башне нашего директора! Когда-то он был славным малым, но времена меняются — сами понимаете, — оттарабанил полтергейст.

«Вот оно как! Значит, там кабинет Снейпа. А не встретиться ли нам снова?» — подумала Лили, внезапно опьяненная мыслью, и в сердце кольнуло иглой. Ей захотелось отомстить и за себя, и за сына, и за пророчество. Момент выдался подходящий.

— Пивз, а вы не знаете, как мне попасть к вашему директору? — спросила она.

— Очень даже знаю! А зачем? — поинтересовалось облачко, делая кульбит перед носом Лили.

— Навестить хочу, — усмехнулась она, потирая руки.

Если бы кто-то, кроме Пивза, ее сейчас увидел, то заметил, как сияют от гнева ее глаза, а пальцы с силой сжимают края мантии. В душе горел пожар, которого хватило бы, чтобы спалить целый замок. Сейчас она выскажет ему все, будь он хоть трижды Пожиратель, и ничто не остановит ее!

— О, мэм, это мне нравится! — прервал размышления Пивз. — Я провожу. Кстати, если хотите, может оставить ваше появление инкогнито, а то у нас сейчас гости и весьма неприятные. Эй, Кларисса, просыпайся! Смотри-ка, кто тут у меня? Видишь? Вот так номер! — грохотал полтергейст, стучась в картину, где почивала старая дама. Женщина в картине моментально соскочила, браня Пивза на чем свет стоит, но тут же схватилась за сердце, так что краска сползла с ее лица. Облачко захихикало, довольное проделкой, и тут же понеслось вон, делая кульбиты под самым сводом. Лили оглядывалась по сторонам, не узнал ли её ещё кто-нибудь, и уже хотела сбежать от горланистого существа, которое грозилось разболтать её секрет всей школе, но тут облачко опустилась к самому её уху и прошептало:

— Забыл сказать вам пароль: Дамблдор. Представляете, этот предатель наложил на горгулий имя настоящего директора! Вот бы я мог убедить старых перечниц сделать пропуском, скажем, "длинный нос" или "гроза шампуня"...

И оба направились к движущейся лестнице. Окажись кто-нибудь сейчас в коридоре, то увидел бы, как рядом с привидением словно из ниоткуда появилась фигура в бесформенной потрепанной мантии.

* * *

Северус стоял посреди кабинета в одиноком молчании и напряженно думал. Дело шло к развязке, и не сегодня-завтра явно ожидался бой. Он знал, что никто не поверит в его намерения, ибо ни одна живая душа не знает его настоящей роли. Вот только надо найти Поттера быстрее, чем его перехватят Кэрроу — Темный Лорд внезапно приказал им сторожить гостиную когтевранцев.

Он подошел к столу и еще раз взглянул на рисунок. С пергамента смотрел хмурый мальчишка, у которого вся жизнь впереди. Думал ли он, что все так обернется? Мог ли двадцать лет назад предположить, чем аукнется распределение на Слизерин? Воспоминание тут же нахлынуло на мужчину и потянуло за собой.

На залитой солнцем поляне у пруда под раскидистым дерево сидели мальчик и девочка: он прислонился к старому дереву с книгой, она игралась каплями воды, которые так и прыгали в руках, превращаясь в летающие алмазы.

— Сев, ты такой мрачный, будто из подземелья вылез! — смеялась девчушка.

— Я вообще-то там и живу — буркнул он.

— Заметно! Ты, как вампир, которого вывели на солнце. Смотри! — девочка забавно втянула щеки и насупилась, изображая своего друга, но тут же рассыпалась в звонком смехе.

— Я прям чудовище какое-то! — слегка обиделся он, утыкаясь в книгу. Но девчушка, красная и довольная, откинула назад рыжие волосы, нимало не стесняясь своей выходки, и провела рукой по лбу.

— Когда-нибудь я нарисую твой портрет и тебе подарю. Вот увидишь, на кого ты похож, мистер Мрак! — хихикнула она.

— Ну и рисуй! А я нарисую твой! — надулся он.

— С одним глазом и длинными клыками?

— Да ну тебя! — отмахнулся мальчишка, ещё сильнее зарываясь в книгу. — Вообще-то ты не такая…

— А какая? — любопытство заиграло в изумрудных глазах. Ожидая ответа, Лили чуть вздернула кончик носа, чтобы казаться еще загадочнее.

— Ну, такая… — замялся мальчик и совсем тихо добавил. — Красивая.

Мужчина вынырнул из воспоминаний под шёпот портретов, прокатившийся по стене. Комнату хватило беспокойство, но лишь Альбус Дамблдор, до того скучающе разглядывавший своего подопечного, грустно кивнул и остался на своём месте.

— Откройте дверь, Северус, — задумчиво сказал он. — Наша гостья ожидает с той стороны. Кажется, нам предстоит тяжёлый разговор.

Удивлённый волшебник навёл палочку. Дверь открылась, и в проеме показалась невысокая фигура в потрепанной бесформенной мантии. Лицо скрывал капюшон, из-под которого виднелся лишь острый подбородок. Мужчина метнул глазами, выставил палочку вперед и произнес ледяным тоном:

— Не стоит разгуливать по ночам в таком месте и без волшебной палочки. Что, надоело бегать?

Видно было, как на мгновение фигура замешкалась, оглядела себя, а потом откинула голову назад, пытаясь разглядеть обстановку. Альбус Дамблдор заговорил с поспешностью, видимо, опасаясь непоправимых событий.

— Северус, будьте вежливы и предложите даме сесть. Она проделала немалый путь, чтобы попасть сюда, — участливо начал он. — А вам, дорогая моя, действительно не стоило приходить — вы сильно рискуете.

— Рискую? — захрипела мантия. — Разве вы не рисковали, когда поверили этому мерзавцу! Он убил вас, а вы его увещевываете!

Лили ткнула в Северуса пальцем. Он слышал, как тяжело дышит фигура. В зловещем голосе скользили знакомые ноты, настолько знакомые, что Снейп побледнел и будто прирос к полу. Он впился взглядом перед собой, не мог собрать в голове ни одной мысли и не заметил, как его рука опустилась, ослабляя хватку. Палочка выпала и покатилась по полу.

— Вы делаете поспешные выводы, моя дорогая, — спокойно сказал Альбус. — Да, не так я себе представлял вашу встречу... Видите ли, я сам попросил Северуса об одолжении. Он делал это исключительно по моей просьбе.

«Нет, это не она. Это не может быть она».

Что-то внутри переворачивалось и обрывалось. Еще минута — и он упадет.

— Но, профессор, он Пожиратель! Он якшается с Сами-Знаете-Кем! Он наводит ужас на школу! Разве это и есть ваша просьба? — суетилась фигура. Из-под капюшона не было видно лица, и Северус больше всего боялся и жаждал увидеть его. Женщина повернулась к нему. — Каким бы он ни был, но он тебе верил, а ты предал так же, как меня... Тварь.

Сердце будто бы забывало биться, пропуская удары. Это ЕЁ голос. И плевать, что она назвала его тварью.

— Опомнитесь, что вы говорите! — Дамблдор начал чуть громче. — Профессор не заслужил таких слов.

— Заслужил!

Она откинула капюшон. Зеленые глаза горели, отражая пламя от камина, рыжие волосы рассыпались по плечам. Шрам перекосил лицо, так что не всякий, кто видел женщину, смог бы сразу опознать ее. Но Северус узнал. Он узнал бы это лицо через десятки лет, даже с сотнями шрамов. Он лелеял в памяти оттенок глаз, запах волос, мимику, жесты, взгляды, улыбку — бережно хранил каждую черточку и каждое движение такого далекого, но такого близкого лица. За эти дни вспоминал его тысячу раз, передумал все, мечтал о самом несбыточном, вертя в руках рисунок. Снейп мог бы подумать, что сошел с ума, что умер и оказался рядом с ней. Но так хотелось, чтобы это было правдой, чтобы она стояла здесь живая, из плоти и крови и пусть даже с ненавистью глядела на него. Только бы она была жива!

- Лили! — вырвалось откуда-то из груди. Он упал к ее ногам, исступленно повторяя имя. Она брезгливо отступила.

- Неужели узнал меня? — ядовито спросила она. — Не рад?

- Выслушайте, моя милая, — Дамблдор ласково обратился к ней, — профессор Снейп действительно на нашей стороне. Все эти годы он рисковал жизнью для меня и ради вас. И исполнял все в точности безукоризненно. Я поступил с ним нечестно, утаивая о том, что вы живы. Простите, Северус, но только так можно было вас исправить. Если не верите ему — поверьте мне, старому портрету, моя дорогая Лили.

Бывшие директора с беспокойством разглядывали неожиданную гостью. Альбус замолчал, сокрушенно наблюдая. Лили тряслась, глядя, как Снейп плачет у нее в ногах и пытается ухватиться за край мантии. Но ему было все равно — он должен убедиться, что она жива, а не плод его воображения. Вся его боль, затолканная на задворки разума окклюменцией, спрятанная, схороненная от посторонних глаз и ушей, вырвалась наружу.

- Это правда, Лили, — захлебываясь, твердил он. — Я все делал... ради... ради тебя. Я бы умер, умер бы за тебя, — рыдал он.

- Да что у вас тут творится! — она уже говорила тише, но голос еще дрожал. Женщина сжала в руках мантию, уворачиваясь от Снейпа. — Где мой сын? Отвечайте оба!

Дамблдор напрягся и вздохнул.

- Лили, Гарри здесь нет. Уходите отсюда. Когда все закончится, вы сможете вернуться, но сейчас вы совершенно беззащитны перед магией.

- Нет уж! — Она с вызовом смотрела на Альбуса. — Я тут услышала кое-что про избранного и пророчество. Я не отдам моего ребенка на заклание! Не вам решать.

Дамблдор опустил глаза. Ему предстояло нелегкое решение. Он заговорил отеческим тоном, будто использовал все свое красноречие.

- Дорогая, Гарри — один из самых храбрых волшебников, которых я знал. И, как бы ни было трудно, — я понимаю тебя, но, пожалуйста, прошу: уходи. Сколько сил я положил, чтобы ты выжила, каких трудов мне стоило оберегать тебя и хранить нашу тайну. У Гарри есть защита, и ты о ней хорошо знаешь.

Все это время Северус робко смотрел на нее. На то, как полная решимости, негодования, становится измученной, несчастной, а яркие изумрудные глаза потухают. Она опустилась на пол, о чем-то соображая и едва шевеля губами. Дорожки слез пролегли на её некрасивом на лице. Зарывшись в волосы и съеживишись в комок, она, наконец, прошептала:

- Что мы наделали. Что же мы наделали...

- Северус, — сочувственно произнес Даблдор, — уведите Лили, пока она не попалась в руки Амикуса или Алекто, — он пристально смотрел на волшебника, его лицо заметно помрачнело. Они поняли друг друга без слов. Снейп потряс головой. — Мне очень жаль, но в противном случае у нее нет шансов. В таком состоянии она может наделать много глупостей.

Северус вцепился взглядом в женщину и с трудом соображал, так что каждое усилие мучительно отражалось на его лице. Она не пойдет с ним ни под каким предлогом, только если..

- Вы должны ее спасти, — мягко повторил портрет.

В глазах Снейпа мелькнуло беспокойство. Кажется, он будто нашел потерянную нить. Подняв с пола палочку, беззвучно проговорил заклинание. Серебристая струйка попала в Лили, и она тут же погрузилась в сон. Он вытер рукавом слезы, встал и огляделся. На столе лежал рисунок.

- Портус!

Пергамент задрожал, подлетая и тихонько опускаясь.

Северус наклонился, с дрожащей улыбкой дотронулся до медных волос и бережно, будто драгоценность, подхватил женщину, взял за руку и прикоснулся к рисунку. Раздался хлопок — и оба исчезли.

В камине убежища на Флит-стрит потрескивал огонь. Язычки пламени, играя в темноте, скользили по лицу Северуса и Лили. Она тяжело дышала, изредка подергиваясь, а рука, испачканная кровью, безвольно свисала на пол. Снейп придерживал ее за кончики пальцев, осторожно водя палочкой и еле слышно произнося темные инкантации, — нужно было остановить результат расщепления. Он снова причинил вред Лили, желая этого меньше всего на свете, отчего горькое чувство впилось ему в грудь: как бы он ни старался — все выходило не так.

Онемение и шок уже прошли и уступили место безостановочным размышлениям. Однако, когда они пробирались сквозь пелену пространства и времени, Северус думал, что провалился в один из странных снов, вроде бы счастливых, но в то же время тяжёлых и изматывающих. Её закатившиеся глаза и вслед обмякшее тело, рухнувшее прямо на него, были красноречивее всех объяснений — она реальна. Жива и реальна.

Жива.

А ведь с того злосчастного Хэллоуина он ни разу не был в Годриковой впадине. Он не мог вынести, что там, у местной церквушки на старом кладбище покоится та, которую Северус так отчаянно пытался защитить от самого себя. Он боялся и не хотел видеть развалины дома, где она уединенно жила с мерзким Поттером и их сынком, проводила семейные вечера, любила, смеялась, надеялась и где встретила ужасную смерть. Эти мысли годами толпились на задворках сознания, готовые разрушить в любой момент напускное спокойствие. Но теперь живая Лили, из плоти и крови, лежала прямо перед ним, и вся ее жизнь, ее безопасность и спокойствие зависели от него одного.

Струйки крови перестали сбегать по обмягшей ладони, а порезы тут же зарубцевывались, превращаясь в новые шрамы. Снейп обшарил дом на предмет запасов зелий, однако, кроме ипорченной Болтушки для молчунов, давно потерявшей свои свойства, ничего не было — Дамблдор хоть и был вещистом, но зельями никогда не увлекался. Драгоценное время меж тем было упущено, и мужчина злился, что на Лили, его прекрасной Лили, останутся отметины об этом дне.

Она действительно лишилась волшебства. Северус неодократно проверял ее силу, пытаясь найти хоть что-то, но магическое ядро было пустым и не отвечало даже слабыми всполохами. Не было при Лили и волшебной палочки. «Десять дюймов, сосна, сердечная жила дракона», — он навсегда запомнил слова Оливандера, когда она выбирала палочку в его лавке. Потом эту палочку, как выяснилось, переломил Питер Петигрю и выбросил в Темзу.

Волшебник откинулся на спинку кресла и устало взглянул на женщину. Переливающиеся огнем волосы разметались по подушке, пряча глаза и губы. Он робко откинул пряди и почти невесомо коснулся теплой щеки, скользя по длинному шраму. Волшебник размышлял, через что пришлось ей пройти до сегодняшнего дня, и — главное — КАК?

Сколько невысказанных слов гудело в голове, готовых тотчас вырваться наружу! Сколько невыплаканных слез, несбывшихся надежд и желаний тяготили душу, стремясь на свободу. Но вместо этого мужчина лишь приглушил огонь в камине и, не отрываясь от женщины, погрузился в беспокойный сон.

* * *

Он проснулся от того, что перед ним склонился черный силуэт. Приоткрыв глаза, Снейп увидел, как Лили недоверчиво разглядывает его.

— Зачем мы снова здесь? — сухо спросила она, потирая руку.

— Тут безопасно, — слабо ответил он, разминая шею. — Вернул тебя туда, где и должна быть.

— Я в безопасности там, где нет тебя. Вот доказательство.

Она выставила вперед руку, которая успела покрыться сеточкой шрамов. Мужчина вздохнул, но вместо извинений ответил, что перенос прошел неудачно, но свою мысль закончить так и не смог. Какое-то время они просто молчали, погруженные в свои мысли. Он боялся говорить с ней, она его не боялась, но разговаривать не хотела.

— Значит, Альбус все это время прятал тебя? — не выдержал Снейп. — Как ты выжила?

— Считай, что воскресла! — горько усмехнулась она. — Долгая история. У меня нет никакого желания рассказывать.

— Я не спешу.

— Зато я спешу! Я потеряла столько времени, занимаясь черт знает чем и слушая ваши бредни, — она попыталась встать, но тело еще помнило ту вспышку круговерти, когда трансгрессировало, и не послушалось ее. Лили закачалась и снова опустилась на диван под беспокойный взгляд Северуса.

— Тебе нужно отдохнуть. Это пройдет.

— Это пройдет, когда я увижу своего ребенка, — нервно отозвалась она. — Почему его ищут? Почему он должен у-убить эту тварь?

— Долгая история, — съязвил он, приходя в чувство и будто надевая на лицо непроницаемую маску. — Я не знаю, где он. Последний раз видел в лесу Дин. Видимо, в бегах со своими дружками.

«Черт, как теперь быть с мальчишкой?» — пронеслось вихрем в его голове.

— Вот так ты его защищаешь?! — гневно выпалила Лили. — А Дамблдор чуть ли не клялся, что ты присматриваешь за Гарри.

— Думай, что хочешь, — отрезал Снейп. — Только прошу тебя, не лезь на рожон. Ты умудрилась пройти перед носом у сторонников Темного Лорда.

— То есть, перед твоим.

Он вздохнул и замолчал. Слабая предрассветная полоса рассеивалась в окне. Северус посмотрел на улицу, соображая про себя: «Если не поспешить в Хогвартс, Кэрроу заметят. И стоит ли говорить Лили, что Темный Лорд должен убить Поттера? Нет, этого она не перенесет».

— Лили, — он начал, как можно мягче, помогая ей сесть, — я действительно не знаю, где твой сын. Знаю только, что Дамблдор дал ему задание, но какое — мне неизвестно. Я выполнял приказы Альбуса, берег мальчишку ради твоей памяти, твоей жертвы. И даже подумать не мог, что ты жива! Лили, умоляю, поверь мне.

— В смерть Дамблдора я тоже должна поверить? — удивительно спокойно спросила она.

— Ты думаешь, я хотел его убивать? Он был обречен — принял проклятие от одного кольца. Мне удалось задержать его, но оно уничтожило бы Альбуса за год. В это же время Темный Лорд дал задание сыну Малфоя убить директора. Но у Малфоя ничего бы не вышло, и тогда Темный Лорд убил бы всю их семью. Дамблдор не мог допустить этого. Мы заранее обставили так, что все выглядело натурально.

Она рассеянно смотрела на него, пытаясь воедино собрать в голове эти странные слова, от которых давно отвыкла. Женщина не знала, стоить ли верить тому, кто за годы научился лишь предавать, однако, вспоминая беседу с портретом в директорском кабинете, все-таки сомневалась. Но злость к ним обоим перевешивала все.

— Конечно, как не помочь старому дружочку! Как ж его там звали? Не ношу с собой списка Пожирателей, — в голосе Лили звучал сарказм, но Снейпу показалось, что после его слов в ее глазах промелькнуло удовлетворение. Он не ответил и все смотрел, как она убирала чудесные, слегка задетые сединой волосы.

— Так странно, — теперь она более обращалась к самой себе, — он мне так помог, и я в долгу перед ним, но в то же время так меня измучил... Семнадцать лет он был вместо отца: выходил меня, выкормил, заново научил ходить, говорить, ложку держать... Я так любила его сначала, а потом...потом стала бояться. И чем сильнее рвалась сюда, тем дальше оказывалась. Он связал меня нужными словами и обещаниями, но на самом деле это — пустые слова. Ненужные обещания. Страх, что я вырвусь, открою дверь домой — и все разрушу, уничтожу всех, кого любила...

Она захрипела, стирая слезы, что горошинами катились по лицу. В изумрудных глазах отражался танец огня, извивашегося в камине. Лили не обращала на Северуса никакого внимания, казалось, она забыла, что он вообще существует, и просто смотрела перед собой, но видела перед собой не язычки пламени, а свою жизнь, пролетевшую как один миг, наполненный надеждой и отчаянием.

— Он — страшный человек, — добавила она совсем тихо. — Вроде не злой, но сила его страшна. Убедительна.

Снейп смотрел на нее не отрываясь, следил, как дорожки слез стекали на руки, как лицо разгоралось жаром от огня, но женщина этого совсем не замечала. Она будто провалилась в дремоту, переживая наедине свое одиночество. Снейпу хотелось схватить палочку, прошептать заклинание, чтобы отправиться вместе с ней, знать о ней все: каждый день, каждый шаг, каждый миг борьбы и горя, но вместо этого он молча сидел, ворочал во рту соленый привкус от прокусанных губ, и не смел пошевелиться.

— Я здесь лишняя. Гарри меня никогда не простит.

Ему было нечего сказать. Нечем успокоить. Возразить, что мальчишка вырос эгоистичным и высокомерным, — нельзя. Гарри Поттер любил своих родителей — это знали и видели все, даже такие как Северус. У него никогда не было нормальной семьи, нормальных родителей и вряд ли будут свои дети. Так что теперь он просто молчал, чувствуя, как давит сердце.

Северус еще раз глянул в окно, которое все ярче озарялось рассветом. Совсем скоро Хогвартс проснется, и Кэрроу, как два хозяина, спустятся на завтрак. Как бы ему ни хотелось покидать это место — он обещал. Хотя сердце трепетало и рвалось навстречу этой сурово глядевшей, но обожаемой женщине, пришедшей к нему из самых нереальных мечт. Вот только от ее взгляда хотелось сжаться, скрыться, и все, что проснулось внутри, никак не сочеталось с его голосом и жестами. Впрочем, ей, наверное, плевать.

— Послушай, у меня мало времени, — начал он, — я должен вернуться в Хогвартс. Прошу тебя, не выходи из дома. Я найду Гарри и передам ему, что ты здесь.

Он тут же понял, что соврал, и десятки противоречий разом проплыли в его сознании. Если он, действительно, найдет Поттера и откроет ему, что Лили жива, то пойдет ли мальчишка на верную смерть, как того хотел Дамблдор? Но кто он такой, Северус Снейп, чтобы лишать мать собственного ребенка? А если этот безвольный зазнайка ускользнет, сможет ли он уберечь Лили? Пожалуй, это были самые сложные вопросы с того времени, как он впервые отрекся от Темного Лорда. И никаких ответов.

— Нет уж, — женщина прервала его размышления, — доверия ты не заслужил. Я вернусь туда, откуда пришла.

— Зачем тебе Хогвартс? К кому ты собралась?

— Ты слишком любопытен.

— Попадешься в руки Кэрроу...

— Если сдашь — конечно. Я уйду тем же путем, каким пришла.

— Лили, умоляю!

— Сколько хочешь. Я не останусь здесь. Точка.

«Вот упрямая! Такая же, как в детстве. Принципиальная, твердолобая, до невыносимого самостоятельная».

— Мало было Поттера, теперь еще и ты со своим упрямством. Не удивлюсь, если к вечеру появится твой муженек, — он поморщился, выплевывая слова.

Но не успел опомниться, как на худом лице звякнула пощечина. И еще одна. Глаза Лили сверкали даже в полутьме.

— Заткнись! — прошипела она. — Не смей так говорить о моей семье! Джеймс был лучшим отцом и мужем, он умер за Гарри. Он изменился в отличие от тебя! Ты за семнадцать лет наворотил таких дел, что в три жизни не отмолишь! Впустил своих дружочков в Хогвартс — это надо додуматься. Таким, как ты и твоя шайка, даже в Азкабане места нет!

— Вот, значит, как!

— Да, так!

Они с вызовом смотрели друг на друга. Казалось, еще секунда — и воздух воспламенится от витавшего напряжения. Лицо Лили исказилось, так что Снейп невольно отвел глаза. Нехорошее, тягучее чувство пробудилось где-то под сердцем. Он хотел было еще что-то сказать, но осекся. За эту ночь его эмоции совершенно вышли из-под контроля. Северус молча поднялся, собираясь без оглядки выйти из комнаты, но повернул голову и буркнул на ходу:

— Последний раз прошу — останься здесь.

И направился к выходу, запинаясь за разбросанные вещи. Он видел, как разгневана Лили, и надеялся лишь на то, что исчезнет прежде, чем она сумеет сообразить.

Снейп вышел на улицу. Редкие машины скользили по дорожной глади. Небо просыпалось, готовое обрушить на город новый день. Полусонный Лондон должен был вот-вот ожить и приступить к скучным магловским будням. Северус шумно втянул в себя утренний прохладный воздух. Нужно отрезветь, сосредоточиться, прежде чем трансгрессировать к Хогвартсу. Он стоял на ступеньках крыльца, все еще раскладывая мысли по полочкам. Сзади что-то скрипнуло, и рядом вырос силуэт.

Лили стояла рядом, теребя в руках мантию. Мужчина со стоном скользнул по ней глазами. Она угадала, что он хочет сказать, и остановила его рукой:

— Ты — последний человек, кого бы я попросила в иной ситуации, но сейчас единственный, кто может провести меня в Хогвартс. И бесполезно переубеждать. Просто сделай это — и расстанемся.

— Нет! — взвизгнул он. — Отойди.

— Даже если трансгрессируешь, я успею к тебе прицепиться.

— Ты невыносима! Хорошо, приведу тебя прямо в кабинет Амикуса Кэрроу. Довольна? — саркастично улыбнулся он.

— Просто отведи меня туда и все, — хмыкнула Лили. Он зашипел, играя желваками на лице.

— Да черт с тобой! Я предупреждал, — и резко выставил руку, на которую она взглянула с опасением. Этот вид транспорта был ей явно не по душе. — Предлагаешь пешком или на автобусе? — ухмыльнулся Снейп, заметив ее сомнения. — Мне нужно туда прямо сейчас.

Женщина вздохнула, вытягивая шею. Немного помявшись, она схватила его за руку. Ладонь Снейпа похолодела от того, что собственная рука горела огнем. Он посмотрел на Лили и рывком дернул к себе. В воздухе раздался хлопок, и два силуэта растворились посреди улицы.

Они очутились посреди поля, окутанного туманом. Солнце пробивалось через утренний густой воздух. Снейп окинул взглядом Лили, которая качнулась и упала в траву; ее бледное, почти прозрачное лицо слилось с туманом.

— Лили! Лили! — тихо звал Северус, наклонившись и тряся женщину за плечи.

— Все нормально, — прохрипела она, медленно приходя в себя. — Но пешком было бы проще.

— Почему ты так реагируешь на магию? — мягко, будто извиняясь, спросил он ее. Искры гнева, сверкавшие между ними, тут же испарились, уступив место беспокойству.

— У меня ее вроде как забрали, — все так же хрипела она. Женщина тяжело дышала и пыталась встать. Северус протянул руку, но Лили ее будто не заметила.

— Кто? Темный Лорд?

— Хватит! Иди уже — бессильно стонала Лили и отталкивала мужчину. Было видно, как тяжело ей удерживать нить разговора. Земля манила холодом и притягивала к себе.

Она махнула на тяжело дышавшего волшебника и улеглась калачиком прямо на поле, цепляясь руками за траву. Россыпь рыжих прядей снова застелила лицо. Северус смотрел на нее с глубоким сожалением. Уколы совести то и дело пронзали нутро. Он совсем ничего не знает о ней и даже не знает, как помочь. Мужчина огляделся, соображая, куда они приземлились. Вдалеке виднелось раскидистое дерево, за которым мрачно возвышался могучий старинный замок.

— Лили, поднимайся, я отведу тебя. Ты сможешь отдохнуть в тишине, — мягко настаивал он.

Она прошептала что-то невразумительное, вся ее фигура корчилась от боли. Волшебник не дождался ответа, подхватил ее и зашагал по траве, беспокойно озираясь, не видит ли кто. Лили лишь слабо, как ребенок, упиралась ладонями в грудь. Черная мантия шелестела под ногами, цепляясь по земле, в голове мужчины вихрем проносился такой сумбур, какого не было долгие годы. Северус Снейп, холодный, мрачный, дисциплинированный и безукоризненно логичный, уступил место сомневающемуся, беспокойному и ранимому человеку. С каждым шагом он боролся с собой, вытесняя эмоции, но беззащитное тело на руках сбивало с толку. Вероятно, он смог бы собраться, зная немного больше.

Он подходил к раскидистой Гремучей Иве, разметавшей могучие ветви. Северус обдумывал, куда спрятать Лили. Оставить ее в своей спальне в подземелье или в Выручай-комнате, если она ему откроется? Может наложить на Лили Дезиллюминационные Чары? Или унести в пустующую хижину Хагрида? Но вопросы отпали сами собой. У Северной башни Хогвартса показалась процессия в черных мантиях. Одна из них, низенькая и тучная, плыла, размахивая руками. Снейп решил выяснить позже, что так рано подняло на ноги Пожирателей и заставило прийти к замку — сейчас нужно спрятать Лили. Он осторожно, скованным движением вытащил из рукава палочку и нацелил ее на сердцевину дерева.

Лежавший на земле сучок взмыл в воздух и полетел к сердцевине Ивы. Он попал точно в цель, так что дерево тут же перестало размахивать ветвями. Северус подошел к яме — тайному входу в Визжащую Хижину. Еще мгновение — и они скрылись глубоко под землей. Проход укрыл путников вовремя, унося в старую обитель Мародеров.

* * *

В хижине было темно и сыро. Лили сидела на старой скамье, оглядываясь по сторонам. В голове гудело, тошнота то и дело подкатывала к горлу. Она знала это место — на последнем курсе они с Джеймсом бегали сюда целоваться. Здесь их компания пережидала превращения Римуса. За это время почти ничего не изменилось в обветшалом и неприглядном доме.

Ее мысли прервали торопливые шаги и шепот. Женщина всполошилась, схватила в руки табурет и быстро вжалась в стену у прохода. Два голоса переговаривались между собой. В одном, сухом и резком, она смутно признала Снейпа, а другой, тоненький и нервный, был знакомым, но Лили никак не могла вспомнить, кому он принадлежит.

— Сюда, профессор, — быстро сказал Снейп.

Было слышно, как двое замерли в проходе и замолчали.

— Где ваша гостья, Северус? — с тяжелой одышкой проговорил второй голос, но ответа не прозвучало.

— Видимо, не стала дожидаться, — снова пропищал человек, перешагивая через проход. Он вошел в комнату, и не успела Лили махнуть табуретом, как его вырвало из ее рук. Поднялась секундная суматоха. Человек ахнул, быстро развернулся и вскрикнул от ужаса. Женщина закричала в ответ.

— Слизнорт!

— Мерлин!

— Силенцио!

Серебристая струйка осветила комнату, и оба тут же умолкли.

Директор вошел, разглядывая обоих. На Лице Лили читалось удивление и замешательство. Профессор Слизнорт едва стоял на ногах, потрясенный до кончиков пальцев. Он прирос к полу и таращился на Лили, как на инфернала, держась за сердце. Оба под заклятием не могли вымолвить и слова.

— Профессор, это Лили Поттер. Как вы успели заметить, живая, но не совсем здоровая. Лили, думаю, профессора Слизнорта ты помнишь. И советую вам не орать, пока сюда не заявился кто-нибудь еще. Ясно?

Оба едва заметно качнули головой. Снейп взмахнул палочкой, пробормотав «Фините», и заклинание исчезло.

— Борода Мерлина! Северус, что за шутки? Она же умерла! — визжал Гораций.

— Какие уж тут шутки, — ухмыльнулся Снейп. — Жива и даже хотела замахнуться на вас, — довольно сказал он, показывая пальцем на сложившийся, как карточный домик, табурет. Слизнорт разглядывал обоих с головы до пят, вращая глазами и бормоча под нос.

— Простите, профессор, — потупилась женщина, — я думала, кто-то из Пожирателей ломится сюда.

И они оба перевели взгляд на Снейпа, который сделал вид, что не услышал.

— Лили... моя бедная девочка, — пропищал Слизнорт, неуверенно протягивая руку, — ты...ты действительно... жива?

Она грустно улыбнулась, принимая рукопожатие. Тот, отпрянув от прикосновения, вмиг залился слезами, качнулся и кинулся ее обнимать.

— Милое дитя! Как! Как же это возможно! Кто сотворил такое чудо? — плакал он от радости и все крепче стискивал свою ученицу. — Живая! Живая! Поверить не могу! — Он тряс ее за плечи, заглядывал в глаза, целовал руки и все приговаривал:

— А я, старый дурак, уж думал, что сошел с ума! Это... это фантастика, Северус! И вы все знали, — он с широкой улыбкой повернулся к хмурому директору. — Это войдет во все мировые учебники по истории магии! Милая, вы сошли к нам, будто звезда, в такое темное время! Как же вам удалось выжить? Как вам удалось обмануть Сами-Знаете-Кого? — совсем тихо прибавил волшебник.

— Долго объяснять, — смущенно пробормотала Лили. — Как-нибудь расскажу.

— О, конечно, конечно! — восторженно кричал Слизнорт. — Я полагаю, это какая-то запредельная магия. — и его тут же будто осенило. — Милая, а знает ли Гарри эту прекрасную новость?

Робкая улыбка тут же слетела с губ Лили. На короткий миг обрадованная встречей, она снова, как в холодную воду, окунулась в реальность. Гарри... Он даже не знает, что его мать жива.

— Нет, — сухо ответила женщина, пожимая губы. Внутри захолодело и больно ударило под ребрами.

— О, Мерлин! — воскликнул волшебник. — Как же он будет счастлив! У вас такой смышленый и славный мальчик! Он унаследовал ваш талант в зельях! Исключительный юноша, да.

Слизнорт крякнул и весь подобрался от удовольствия. Лили на словах о наследии, смущенно хихикнула и мельком взглянула на Снейпа, который стоял с кислым, вытянувшимся лицом, явно недовольный разглагольствованиями профессора.

— Профессор, — сухо начал он. — Я позвал вас по серьезному делу. Я хочу, чтобы вы осмотрели Лили и выяснили причину ее слабой магической силы.

— А?

Снейп слегка обозлился.

— Она не обладает магической силой, у нее нет волшебной палочки. Я прошу вас найти решение этой проблемы.

Слизнорт растерялся. Его лицо снова забегало по стоявшим в комнате.

— Моя славная девочка, что он говорит? — спросил изумленный Гораций. — Вы же были сильнейшей на курсе! Что за чушь?

Этот вопрос, постоянно крутившийся в голове эти годы, был ей неприятен. В мире маглов она научилась жить, как все, и смирилась с тем, что больше никогда не взмахнет волшебной палочкой. И как ни пытался сейчас Гораций выудить из нее хоть что-то, Лили только отшучивалась или замолкала на полуслове. Воспоминания о том страшном вечере, которые появились у нее лишь годы спустя, она отдала Дамблдору и обнадеживалась, что больше никогда их не увидит. Но время от времени они восставали в ее голове, доводили до исступления, вызывали страх и панику. Поэтому сейчас она всячески избегала настойчивых взглядов, которыми была окружена, и болтовни, ранящей сердце.

— Мое дитя, какая ужасная судьба…— промолвил профессор. — Но что же мы тут стоим? Давайте пройдем ко мне, у меня отличные комнаты. Раз директор в курсе, то опасаться нечего.

— Профессор, с годами вы стали плохо соображать, — язвительно вставил Снейп. — Миссис Поттер не может войти в Хогвартс. И уж, конечно, никто не должен знать, что она жива и находится здесь. Вы ясно поняли? Помогите ей оправиться, — цедил он сквозь зубы. — Она ослабла после трансгрессии. И никому ни слова, особенно Кэрроу! Иначе я вышвырну вас вон из замка, и тогда уж ищите себе защиту, где угодно.

Слизнорт испуганно посмотрел на Снейпа, безвольно опустив руки. От его спеси и удовольствия не осталось и следа. Всегда напыщенный и довольный Гораций теперь был похож на большого карликового пушистика, зашуганного хозяином. А ведь Лили когда-то помнила его всегда цветущим, веселым и довольным собой. Когда-то она даже любила его и подарила маленькую рыбку в благодарность за отличные уроки. Но теперь все это померкло, а реальность изменилась до неузнаваемости.

— Господин директор, — тихо произнесла женщина, — не многовато ли угроз?

Она пыталась отыскать его глаза, старательно избегавшие ее взгляда, но мужчина вовремя отвернулся и зашагал по комнате.

— Вот, — он не ответил ей и поманил палочкой ящик со склянками, — здесь вы найдете все, что нужно. Я подожду, — и он уселся на другом конце комнаты, уставившись в глухое, зашторенное оконце.

Тон Снейпа поначалу сбил Слизнорта с толку. Он перебирал колбы и ворчал, не зная, с чего начать. Лили сперва говорила, что он ничего не должен и не обязан, но подошедший очередной приступ тошноты и головокружения ускорил дело. Теперь профессор уже внимательно осматривал женщину, заглядывая ей в глаза, расспрашивая симптомы и подбирая зелья. Не успел он посетовать на отсутствие зелья из мандрагор или хотя бы Животворящего эликсира, как Северус тут же опустил руку в карман и достал пару флаконов, которые предусмотрительно носил с собой.

После короткого осмотра и копошения Гораций сел на скамейку и произнес:

— Что ж, милая Лили, я сделал, что мог в этих условиях. Сейчас вам нужен покой и отдых. И больше ни в коем случае не используйте трансгрессию! Еще одно перемещение в пространстве может губительно сказаться на вашем здоровье.

— Профессор, — холодно отозвался Снейп, — ей необходимо трансгрессировать.

— Увы, господин директор, это сейчас невозможно. Очередной перенос — простите, мое дитя — либо расщепит ее, либо убьет насовсем. Да, такого в моей практике еще не было.

Снейп слушал, барабаня пальцами по стулу. Он украдкой ловил взглядом прекрасное лицо, но по его непроницаемому виду все же было заметно, что по большей части мужчина погружен в себя. Его мысли сейчас вытесняла кучка Пожирателей, шнырявших возле школы по заданию повелителя. И, видимо, кое-кто знал о чудесном спасении миссис Поттер заранее. Мужчина напрягся, вышел из собственных рассуждений и кивнул Лили:

— Давай-ка выйдем.

Они обменялись взглядами и тут же нырнули в проход. Северус хлопнул дверью, отвел женщину в другую комнатку, наложил заклятие оглушения и хотел было начать разговор, как Лили тут же перебила его:

— Почему ты так груб? Что он тебе сделал?

— Кто еще знает, что ты здесь? — он проигнорировал ее вопрос. — Ответь, это важно!

— Тебе зачем?

Снейп закатил глаза. Упрямство, одно сплошное упрямство и полное игнорирование логики и страха.

— Ты можешь просто ответить? — он впился в нее настойчивым взглядом и держал за плечи. Лили видела, как лицо мужчины с надменного стало настойчивым и даже суровым. В глазах читалось беспокойство.

— Предположим, Аберфорт Дамблдор и твоя домовиха, — сбрасывая руки, сказала она.

— Тебя раскрыли. Вокруг школы дежурят Пожиратели. Они знают, что ты была в Хогсмиде. Не удивлюсь, если Аберфорт тебя сдал.

— Но…как? — большие изумрудные глаза ошеломленно смотрели впотьмах. Лили впервые стало по-настоящему страшно.

— Есть несколько способов это выяснить. Скоуро Мальсибер лично начал на тебя охоту. Какого дьявола ты не послушалась меня! — разочарованно махнул Северус. Женщина обхватила себя руками, пытаясь скрыть мурашки, и нервно сглотнула. Она пыталась схватиться хоть за что-то, но перед глазами все поплыло.

— Мальсибер? Не помню... — очень тихо почти пропищала Лили. Губы пересохли, а онемевший язык с трудом ворочался. Молоточки в голове настучали прощальный марш.

— Учился с нами. Он крайне опасен. И как теперь тебя вытаскивать отсюда? — распалялся он, не понимая, что теперь ей действительно плохо. — Я стараюсь отправить тебя подальше, но ты упорно цепляешься. Вот к чему это привело!

— Подожди, — после некоторого молчания она неуверенно выставила руку. Нужно было собрать себя по частям. И Лили медленно, очень медленно соединяла все паззлы прошедших событий на мысленной картинке. — Аберфорт не мог. Не такой он человек. Я прожила у него две недели, Пожиратели заходили в его трактир, но никто не знал, что я там.

Она доверяла Аберфорту. От него исходили не только уверенность и ирония, но и житейская мудрость, особое видение мира, которые позволяли оставаться на плаву. Сколько темных плащей пролетели через двери и окна его трактира, но ни один никогда не видел ее. Старший Дамблдор всегда вел себя как ни в чем не бывало, торговался, даже угрожал и втихаря шел своей дорогой.

— Какая глупость! Сегодня не знали — завтра узнали, — хмыкнул Снейп.

— Да не он это! — вскрикнула Лили, сминая лицо. — Он даже…впрочем, это не важно…

Снейп внимательно смотрел на нее.

Женщина старалась вспомнить все, что случилось с ней с того момента, как Снейп вновь появился в ее жизни. Отматывая историю назад с сегодняшнего дня, она, как киноленту, прокручивала события: Хогвартс, Хогсмид, Лондон, Глазго, автобус, метка…Метка! Она прищурилась и посмотрела прямо в глаза Северусу.

— А если это ты?

— Лили! — нотка угрозы проскочила в бархатном голосе.

— Я не шучу! Ты привез меня в Лондон, таскаешься за мной, и ты — Пожиратель смерти. За день до того, как увез меня из Глазго, я видела на улице Черную Метку!

Снейп побледнел и молча уставился на нее, сверля черными, как ночь глазами, блестевшими в полумраке.

— У меня, конечно, неважно с памятью, — с вызовом продолжила она, — но эту метку я никогда не забывала! Так что это вполне можешь быть ты!

Вдох. Выход. Еще рваный вдох и шумный выдох. И стук двух столкнувшихся сердец, которые никак не могут начать биться ровно и в унисон. Этот спор утомлял обоих, но упрямая женщина решила ни в чем не уступать Пожирателю смерти. Тот, кто двадцать лет служит Волан-де-Морту доверия не заслуживает. Но так хотелось обмануться! Хотелось, чтобы этот когда-то очень близкий человек говорил правду. Хотелось знать, что в этом твердом, глубоком и решительном голосе нет ни единой фальшивой ноты, что этот некогда побитый жизнью мальчик все еще носит в себе почти неосязаемые добро, заботу и верность. Ведь он не выдал ее убежища, дал ей защиту, какую только мог и даже не спросил, кто она, не попытался узнать...

— Лили, — сурово отозвался Северус. — Ты делаешь неверные выводы. Я никогда бы не пошел на это.

— А семнадцать лет назад? — с болью спросила она.

— Я не знал! —  взвизгнул он. — Не знал, что речь о твоем сыне! Да я последний человек на Земле, кто бы хотел, чтобы Темный Лорд пришел в твой дом!

Видно было, как слова задели его за живое. Он побелел, и только черные глаза сияли неестественным блеском. Снейп сложил руки на груди и заходил по комнате, будто меряя ее вдоль и поперек. Лили, которую окатило жаром от собственных мыслей, опасливо наблюдала за ним. Женщина не понимала, что теперь делать.

— Если ты не веришь мне — поверь Дамблдору, его словам. Я…я сожалею, что случилось тогда, но сейчас я не посмел бы даже думать об этом!

Она прожигала его взглядом. Глупая, глупая Лили! Прожить столько лет в мире маглов, почти до основания сжечь все мосты с волшебным миром, а теперь попасться в самое пекло! Он был ее другом, ее лучшим другом; она готова была простить его, простить старые оскорбления и давних дружков, готова была поверить в его раскаяние и искупление, сказать ему простое человеческое «спасибо». Но за эти дни она настолько запуталась в его словах, поступках, словах других людей о нем, в ненависти и страхе, в удивлении и жалости, а главное — в недоверии, что голова шла кругом. Она боялась его, презирала и все равно шла за ним; в минуты злости хотела расцарапать ему лицо, однако стояла здесь и только смотрела ему в глаза. Где-то в глубине души, в самом потаенном ее уголке, она смутно чувствовала, что имеет над ним незримую, неосязаемую власть, виной которому длинный шлейф из прошлой жизни.

— Как я устала от тебя! — воскликнула Лили, заломив руки. — От тебя и твоей мерзкой шайки. Я жалею, что приперлась вчера в твой кабинет! За одну ночь по твоей милости я пережила столько, сколько за месяц со мной не случалось. И после этого должна верить тебе, жалкий, расчетливый, противный пожирателишка!

— Потому что, если бы я сдал тебя, ты бы давно была мертва, — отрезал Снейп. — Никто не стал бы церемониться. Вижу, бессмысленно продолжать разговор и взывать хоть к капле твоего разума. Если тебе хоть немного дорога жизнь, не высовывайся отсюда. Слизнорта оставлю с тобой.

Он вышел из комнатки, открыл дверь, из-за которой чуть не выпал смущенный профессор. Снейп наскоро перемолвился с ним парой фраз, порылся в кармане, бросил на стол какой-то сверток и, не глядя на Лили, вихрем пронесся к выходу.

Лили сидела в хижине вместе со Слизнортом, развлекавшим ее историями о Гарри, преподавательской работе и своих выдающихся учениках, которых женщина то ли позабыла, то ли никогда не знала. О порядках в Хогвартсе он рассказывал очень осторожно, словно выбирая слова. Женщина пропускала мимо ушей все, что не касалось Гарри, Снейпа и Пожирателей смерти. Узнав, что ее сын ограбил Гринготтс, она сперва ахнула, а потом рассмеялась и даже с довольным видом посмотрела на озабоченного профессора. «Джеймс гордился бы им», — тут же пробежало в мыслях. В перерывах между разговорами оба жевали тосты с яйцом и беконом, оставленные Снейпом.

— Вот так, моя дорогая, все труднее поддерживать дружеские связи. Всюду заговоры, интриги, старых друзей почти не осталось. А ведь когда-то половина министерских были поставлены мной на свои посты! А сейчас… — он не договорил фразу и с кислым выражением лица махнул рукой.

— Вы верите ему? — задумчиво спросила Лили. Ее совершенно не интересовали министерские дрязги.

— Кому?

— Северусу.

Он косо посмотрел на нее, как бы угадывая, какой ответ она хотела получить.

— В наше время даже самому себе сложно верить, — пространно сказал профессор.

— Не знаю, — помолчав, выдохнула она. — Мне кажется, в такое время все как раз упрощается: либо веришь, либо нет. Это вопрос выбора.

— Мое дитя, — Слизнорт мягко потрепал ее по плечу и участливо понизил голос, — не бывает только черного и белого. Всегда есть полутона.

— Бывает. Мы все это отлично знаем, — парировала Лили. Гораций тут же стушевался.

— Тогда вы не должны меня спрашивать об этом, — горько промолвил волшебник, доставая из кармана часы. Оба замолчали, и лишь размеренное тиканье раздавалось в хижине, от чего неприятно резало слух. Профессор углубился в свое, Лили — в свое.

Она понимала, что в одиночку ее ждет смерть, особенно сейчас, когда, возможно, Пожиратели ее уже ищут. И больше всего теперь хотелось найти действительно надежную руку, за которую не страшно взяться.

Того, кому действительно можно верить. Как верила она первому составу Ордена, ее друзьям, лучшим силам. А после почти никого не осталось.

Как тогда они безоговорочно отдались Питеру, ее Хвостику, трусоватому, но доброму волшебнику... И что случилось позже...

Как когда-то давно, в детстве, она верила Севу — а он ее предал... Но сейчас ворвался в ее жизнь, молил, просил прощения и второго шанса.

— Я не знаю, как поступить, — ее слова вымученно слетели с губ после размышлений. — Это так сложно — заново открыть человека. Ты вроде бы прочел его, как открытую книгу, а потом он является тебе совершенно другой, как черт из табакерки, и вроде так убедительно говорит, но после всего, что было, ищешь подвох. Страшно... Страшно ошибиться… — Лили закрыла лицо руками и зарылась в копне волос.

— Понимаю…понимаю… — бормотал профессор, оглядываясь по сторонам.

Женщина медленно прошлась по комнате, отдернула пыльные занавески, от которых запершило в горле. Вместо окон торчали приколоченные доски, так что невозможно было разобрать, что происходит за стенами дома.

Ее тяготило бездействие. Она вспомнила Дамблдора, их странные встречи, его рассказы и убеждения. Он оберегал ее и в то же время мучил, относился к ней как к дочери, но проявил безжалостность к ее ребенку, он уверял, что Северус — надежный человек, но последние события доказывали обратное... И все же было что-то твердое и нерушимое в этих черных глазах, что давало надежду.

Женщина погрузилась дальше в свои мысли, будто открывала пыльные ящики. В одном из них бережно захоронены ее друзья: Фрэнк и Алиса — Лили в общих чертах знала их ужасную историю, — Мэри, Сириус, Римус — вот, пожалуй, все, кого она удержала в своей памяти. В живых остался только Римус — оплот разума и спокойствия. Да, сейчас его очень не хватает...

Она бездумно скользнула взглядом по комнате, не обратив внимания, что Слизнорт вздыхает и смотрит на часы. Молчание затянулось.

— Моя милая, — робко начал он, — вы позволите мне отлучиться в мой кабинет? Видите ли, от здешнего эльфийского вина у меня совсем расстроился желудок, а я забыл свои спасительные зелья.

Лили посмотрела на него, не понимая смысла слов.

— Да?

— Так вы не будете против, если я пойду к себе? — все так же жалостливо смотрел профессор.

— Да, идите, конечно, — рассеянно сказала Лили.

— Благодарю, мое дитя! — подобрел Слизнорт. — Клянусь Мерлином, я ни слова не скажу о вас! Вот только передайте Северусу, если он зайдет, что вы сами…хм…меня отпустили.

Она задумчиво кивнула, почти не слушая его. Слизнорт живо подбежал к окну, пытаясь хоть что-то разглядеть в щели, и деловито произнес:

— Хм…тишина какая! Как затишье перед бурей, — он прислушался, прислонив ухо к стене, и, раскланявшись, быстро вышел.

Лили, удовлетворенная тем, что осталась наедине со своими мыслями, съежилась на полу. Теперь в голове мелькали только две фигуры: ее сын Гарри и Северус Снейп.

* * *

Было совсем темно, когда она внезапно очнулась от полудрема. Женщина широко раскрыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит, и почувствовала сильную тяжесть в груди. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть наружу. Какая-то сила заставила ее быстро подняться, накинуть на себя мантию и направиться к месту, откуда начинался лаз в хижину. Она не понимала, отчего ей стало так тяжело и страшно. Лили отодвинула ящик и сунула голову в проход, встретивший ее темнотой. Но внезапно ее охватил такой ужас, что женщина тут же отпрянула, ударившись о косяк. Ей казалось, будто холод сочится сквозь проход, окутывая ее с головой.

Она отходила все дальше, но нигде не было покоя. Ее бросало в жар и дрожь, обливало потом, крутило и вертело. Безотчетный и невозможный страх рвал ее сердце на части. Лили чувствовала приближение чего-то ужасного, невообразимого, катастрофического — у него не было названия. Она забилась в угол комнатки и сжала голову руками. Среди шума, стука сердца и пульсирующей крови ей вдруг послышалось тихое, зловещее шипение. Будто она оказалась в зоопарке или серпентарии.

Змея! Она слышит змею? Разве это возможно? Лили закрыла глаза, изо всех сил пытаясь успокоиться, но шипение только усиливалось, будто змея подползает все ближе и ближе… И вот она видит, как к раскидистой Гремучей Иве плывут две мрачные фигуры в черных мантиях. Одна, светловолосая — трусит и корчится чуть поодаль, а другая гордо и властно летит, почти не касаясь земли. Она настолько бледна и безжизненна, будто в ней нет ни одной капли крови, ни лица, ни человеческих черт. А рядом в магическом куполе шипит извивающаяся змея…

Осознание накрыло подобно раскату грома. Лили закричала во все горло, так что шрам впился ей в лицо, и рванулась с места. Она не знала куда бежать, ведь ОН рядом, ОН идет к единственному входу в хижину! Лили глядела в комнату, соображая, как бы ей исчезнуть, раствориться, провалиться, выпрыгнуть из злосчастного места. Она уперлась взглядом в заколоченное окно, не раздумывая схватила стул и тут же принялась бешено колотить, расчищая себе выход. Трухлявые доски, прибитые без всякой магии, скоро поддались, освобождая путь. Женщина ухватилась за подоконник, вскарабкалась и упала в темноту.

Вокруг хижины стояли густые заросли, скрывавшие человека по пояс. Ноги превратились в вату и отказывались слушаться. Ей казалось, что она несется, разрывая воздух, а на деле еле выползала из бурьяна. Страх, который должен был гнать прочь, сковал душу и тело. Зло, абсолютное Зло, было совсем близко. Она выбралась через заросли к старой тропинке, ведущей в деревню. Хогсмид, который должен был спать глубоким сном, гудел, как сирена и светился от ламп и свечей. Лили хотела отыскать глазами источник Воющих чар, но внезапно открывшаяся картина поразила ее не меньше видения. Прямо на глазах где-то вдали огромный замок разгорался сотнями огней. Едва заметные струйки взмывали в небо, рассекая ночь. Сила магических заклинаний поднималась все выше и укрывала Хогвартс будто куполом, вокруг которого заносились черные вихри.

Лили шла, завороженная зрелищем. Перед домами встали толпы зевак, охая и тыкая пальцем. Какая-то старуха визжала на всю улицу:

— Спасайтесь, кто может! Они захватили Хогвартс!

— Уймись! — крикнул кто-то в ответ. — Это Щитовые Чары. Похоже, будут обороняться.

Лили шла все дальше. Ее взгляд был прикован к замку, который буквально сиял от магии. Она не боялась столкнуться с Пожирателями, она боялась только ЕГО одного. Но Лили знала, где ОН сейчас, быть может, уже обнаружил ее присутствие, ищет ее, и тогда она обречена. Но кто-то вел ее вперед невидимой рукой, заставлял повиноваться, будто там, впереди, женщина найдет ответы на свои вопросы, будто там, в замке, бьется половинка ее сердца. Она шла так быстро, как могла, предчувствуя, надеясь и в то же время опасаясь.

— Только бы там не было Гарри... Только бы его там не было, — бессвязно шептала Лили, предчувствуя, что это не так.

И тут будто рядом с ней повис высокий ледяной голос, возникший из ниоткуда, вызвавший крики, визги и отчаяние.

— Я знаю, что вы готовитесь к битве. Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. Отдайте мне Гарри Поттера, — сказал голос Волан-де-Морта, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи.

Люди на улице в суматохе загалдели: одни побежали к замку, другие поспешили убраться в дома. В окнах погас свет и задернулись занавески. Лили оцепенело стояла, словно в пустыне. Да, этот голос она узнает из сотен тысяч, не спутает его ни с каким другим. Это голос смерти, голос зла, голос боли. Этот голос вдребезги разбил ее жизнь, ее любовь, ее семью. А теперь он просит Гарри. И слезы потекли в темноте, смывая надежду.

«Надеюсь, у профессоров хватит смелости защитить его, — подумала она. — Нужно успеть добраться туда».

Лили собрала последние силы в кулак и побежала по дорожке. Но краем глаза она заметила летящую тень, которая через секунду схватила ее за горло.

— Ну-ка, кто тут у нас? — ехидно спросил мерзкий голос и откинул капюшон.

Растрепанные волосы рассыпались по плечам. Лили попыталась отвернуться, но рука в кожаной перчатке не дала этого сделать. Голубой свет от волшебной палочки больно ткнул ей в глаза. Тень зашипела от удовольствия.

— Какая птичка мне попалась! Темный Лорд будет доволен! — хмыкнул незнакомец.

И птичка почувствовала, как тело опутало веревками.

* * *

Пожиратель, довольный добычей, тащил Лили в тупик. Она попыталась закричать, позвать Аберфорта, однако никто не откликнулся — напуганные голосом Волан-де-Морта жители боялись высунуть нос на улицу, а те, что похрабрее, бежали на подмогу школе. Женщина пробовала отбиваться, однако против волшебной палочки эффективного способа просто не было.

— У нас есть еще полчаса, чтобы провести время с пользой. Все сейчас слишком заняты, — захохотал голос. — Подумать только — сама Лили Поттер попалась мне в руки. Какая удача! Помнишь меня, а, Эванс? А своего дружочка Снейпа? — он прижал Лили к стене, тыкая в лицо палочкой, и чуть ли не облизывался от удовольствия, его резкие черты и торчащие гнилые зубы делали лицо зловещим. Теперь Лили моментально узнала в нем Мальсибера.

— Эванс, святая простота! Признала ли своего однокашника? — крикнул Пожиратель и, махнув палочкой, расхохотался. — Даю три попытки. Ну?

Лили посмотрела на него с отвращением и не ответила.

— Молчишь? Ну-ну. Сейчас ты быстро разговоришься! Наверное, уже забыла своего муженька? Теперь он нам не помешает порезвиться! — еще пуще смеялся Мальсибер.

Она попыталась оттолкнуть его, но тот навалился всем телом.

— Тихо-тихо, куда собралась? Я еще не начал, — с притворным удивлением сказал он. — Давай-ка ускорим процесс.

Круцио!

Лили вжалась в холодную каменную стену и издала истошный вопль. Тело будто рвали на тысячи кусочков, обжигая изнутри огнем.

— Помогите!

— Какая досада — я не хочу помогать, — деланно протянул Мальсибер.

Он наставил палочку и повторил заклинание. Силы быстро иссякли.

— Как-то громко ты орешь. Нехорошо, если нас услышат. Силенцио! — сурово крикнул маг.

Теперь Лили молча корчилась от боли. Заклинание ломало ее разум, тело и душу. Удары Круциатуса были так же сильны, как и Авада семнадцать лет назад. Только тогда Лили почувствовала ее лишь на короткий миг, а сейчас Пожиратель с упоением издевался над ней, как можно дольше.

Она обмякла и стекла по стене. Изо рта сочилась тоненькая струйка крови, тело налилось свинцом, в глазах сверкали красные, синие, зеленые звезды. Женщина не понимала, где она, кто она и что с ней происходит.

— Вот так-то лучше, — выпрямился Мальсибер, — а теперь приступим. Фините!

Он нагло и беззастенчиво скользнул к ней под платье, бесцеремонно хватая руками, повалил ее и придавил своим телом. Жадный до расправы, Пожиратель готов был искусать ее в припадке неистовства. Не помня себя, женщина выдавила из остатков сил, даже не соображая, что заклятие молчания снято:

— Кто-нибудь! Аберфорт... Северус... Северус!

На секунду Мальсибер замешкался, а после грязно выругался, оскверняя Лили и Снейпа, и продолжил начатое. Она, безвольно лежавшая под ним, содрогалась от каждого прикосновения. Земля, ночь, воздух, чужое тело, собственное бессилие, жизнь — все уплыло куда-то далеко, уступая место равнодушию.

Вдруг над ними темноту разрезал свист, и будто какое-то облако закружилось и накрыло тупик. Неизвестная сила схватила Мальсибера, оторвала от Лили и швырнула в стену. Он упал, как тряпка, и безвольно извивался на земле под вспыхнувшими заклятиями, вылетавшими из волшебной палочки. Когда Пожиратель перестал издавать звуки и распластался у стены, горячие руки мягко коснулись женщины и бережно подняли ее с земли.

— Жива? — еле выговорил Снейп. Черные глаза светились в темноте ярче звезд. Частое дыхание касалось измученного лица.

— Ты… — только и смогла выдавить она.

Лили тяжело дышала на руках у мужчины, который уносил ее дальше в ночь. Она дрожала не то от страха, не то от холода. Чернота принимала в голове причудливые очертания, раскалывалась, кружила и лихорадила. Женщина уткнулась в твердую грудь Северуса и не издала ни звука.

Они оказались в просторной комнате, смутно похожей на ту, в которой жила у Аберфорта. Снейп низко склонился, так что было слышно его прерывистое жаркое дыхание, а сальные пряди падали на губы Лили, отчего тут же запахло подземельем, сыростью и кислотой. Он бормотал на неизвестном языке темные заклинания. Его движения были быстры и отточены до автоматизма. Боль начала отступать, уступая место слабости в каждой клеточке тела. На границе разума и безумия Лили даже не заметила, как соленые слезы Северуса капают ей на губы.

В темноте прямо перед глазами очертилось худое вытянутое лицо в рамке сбившихся прядей. Глаза неестественно горели, как два угля. Лили вытянула вперед руку, которой касалась мужчины, и тихо произнесла:

— Спасибо.

Пожалуй, это была первая благодарность, пусть и произнесенная в полубреду. Снейп мягко схватил руку и прижал к своей груди, не говоря ни слова. Женщина не могла понять: то ли его сердце бешено колотится, то ли ее рука отсчитывает такой частый пульс. Они молчали, но сейчас слова были излишни.

Где-то внутри издалека накатывала ледяная волна, поднимаясь все выше и выше, грозясь забрать ее с собой.

— Гарри, — голос ее дрожал, — позаботься…

— Молчи, — дрогнул Снейп. Слово поднялось куда-то высоко и звякнуло, переливаясь хрустальными нотками.

Лили не пыталась собрать себя по кусочкам. Она не плакала — от потрясения слезы высохли, она с трудом соображала — мысли улетучились от боли; она уже чувствовала шторм, готовый вот-вот обрушиться.

— Я видела... змею. В хижину... С ней шел... убить... Меня убить... — пролепетала женщина.

— Нет, — резко возразил Снейп. Он по-прежнему держал ее за руку.

— Меня убить… и Гарри…

Волна настигла ее и обернулась видением. Ужасная змея с черными, как ночь, человеческими глазами, извивалась у ног, готовая к нападению. Она росла и поднималась над беззащитной женщиной, зеленая блестящая кожа скользила по рукам, груди, вокруг шеи, оставляя холодный след. Змея раскрыла пасть и приготовилась проглотить Лили, как тут же ее голова приняла человеческие очертания — теперь перед ней нависло довольное лицо Мальсибера с его злорадной ухмылкой. Он в змеином теле дышал прямо на Лили и хохотал.

Она закричала, вцепившись в руку Северуса, и заметалась на подушке. Мальсибер мучил ее, смеялся и просил отдать маленького Гарри. Ледяной голос звенел в голове, волнами накрывал и забирал разум. В страшном видении Лили почувствовала, как тень проникла в ее мысли и словно тянула за шиворот Мальсибера-змею. Ей казалось, что их здесь трое, четверо, и они готовы забрать ее и унести в неизвестность.

Но вот змея дернулась, свила кольцо, и Мальсибер нехотя и с досадой отступил под властью широкой тени, напоследок извиваясь и жалостливо требуя сына. Зеленое тело заскользило по черной глади куда-то в темноту. Туда же уносились раскаты хохота и ледяной голос. Чернота засасывала видение, оно становилось маленьким, совсем крошечным, пока, наконец, не исчезло. Приступ безумия отступил, и на его место пришла черная, осязаемая тишина. Лили почувствовала, как в другом, почти оставленном мире, лоб и щеки согревали горячие ладони, которые не давали провалиться в небытие. Они будто забирали всю горечь этого дня и оставляли только спасительную пустоту. Через долгие, как ей казалось, мгновения, женщина распахнула глаза и увидела все тот же горящий взгляд черных угольков, которые с жалостью и напряжением смотрели на нее. Ее звал настойчивый шепот.

Но не успела она ответить, как вдалеке раздался чужой мужской голос:

— Северус, вот ты где. Темный Лорд велел привести тебя.

Северус вглядывался в каждую черточку Лили, чтобы быть уверенным, что прогнал надвигающееся видение. Не зря он в совершенстве овладел легиллименцией и окклюменцией и настолько раздвинул грани своего дара, что мог даже забрать с собой чужие мысли. Для измученной женщины они стали бы последней ступенькой на пороге к безумию. Он помнил, что случилось с несчастными Долгопупсами, где они оказались не без помощи Беллатрисы Лестрейндж, и сейчас просто не мог допустить, чтобы его сокровище постигла та же участь.

Он старался не думать, что сотворил с ней Мальсибер, иначе ярость разорвала бы его в клочья. Это была его ошибка, его вина. Школьный товарищ, соратник по темным делам, показавший Северусу все прелести мира, где должен править Темный Лорд, надругался над ней, уничтожил ее честь, спокойствие, независимость и гордость, а все потому, что Снейп не нашел лучшего убежища для Лили, не уговорил остаться в Лондоне, не усмотрел, не уберег… Да, многого он не сделал… Но даже эту Лили, лежащую без памяти, он любил больше всего на свете, и, не задумываясь, отдал бы за нее жизнь.

К дьяволу Поттера, Дамблдора, Темного Лорда! Подавитесь своей властью, спорами кто могущественней, опасней, кто искусней владеет волшебной палочкой! Как хотелось Северусу в этот миг бросить все, как он бросил битву, схватить Лили и унести на край света, где ни одна живая душа их не найдет; где он будет носить ее на руках, лелеять, впитывать запах ее волос, кожи, губ; где он просто будет любоваться ею и беречь, как хрусталь. Сколько еще невыносимой боли ему нужно вынести и выстрадать, глядя, как мучается самый дорогой человек на свете.

Но от проклятой метки не убежать — ее не вырвать с мясом; она навсегда часть его — вечное напоминание и вечная проказа. И пока жив Волан-де-Морт, у него нет права на счастье, как нет его и у Лили.

Его лихорадочные рассуждения прервало жжение в руке, сменившееся хриплым мужским голосом, который появился из ниоткуда — нежданный гость, видимо, прошел через открытую дверь.

— Северус, вот ты где, — обратился Люциус Малфой. — Темный Лорд велел привести тебя.

Снейп готов был убить за то, что тот потревожил в такой момент. Сквозь зубы он зло процедил:

— Убирайся!

— Он зол, ты самовольно покинул битву и исчез. Но, полагаю, Лорд простит тебя — ему не дает покоя новая палочка. Говорит, что только ты можешь решить эту проблему. Подумай, что будет с Цисси, Драко, если я не исполню его просьбу? Пощади их, ведь ты давал Непреложный Обет! — чуть ли не умолял, прерываясь, Малфой.

Мужчина хотел было на это крикнуть, что ни Лили, ни его самого никто не щадил за эти годы, но смолчал.

— Северус, прошу.

Сколько раз он слышал эти слова мольбы, но всегда они заканчивались не так, как он того хотел. Альбус, Чарити, безымянные маглы... Он повернулся к женщине, высматривая каждую черточку ее застывшего лица, и думал о том, что до конца дней связан неразрывными нитями с ней и Темным Лордом, и каждый из них может уничтожить его в любую минуту. Но ни одну из связей Снейп не в силах разорвать. И если сейчас он не явится в преисподнюю к нему, тот обрушит на него свой гнев, и вот тогда Лили обречена.

— Так ты идешь? — снова прервал его Люциус.

— Да, — холодно отозвался тот. — Подожди за дверью.

Худенькая ручка вцепилась в него, и слабый голос умоляюще просил:

— Не уходи.

— Я вернусь, — успокаивал он ее.

— Не ходи. Я чувствую беду, — шептала женщина.

— У меня еще есть дело. Ничего не бойся, — он погладил ее по голове и отстранился. Взглянул еще раз на нее в темноту и заметил, как она пытается ухватиться за полы его мантии.

«Не думать, не вспоминать, закрыться», — повторил про себя Снейп.

Он вышел за дверь, где дожидался ссутулившийся Малфой.

— В Визжащей хижине? — ледяным тоном спросил Люциуса.

— Да, — хрипло ответит тот и спустя время добавил, — не знал, что у тебя кто-то есть.

— Это не твое дело.

Снейп быстро вытащил палочку, пока Малфой не успел сообразить и тут же наложил на него заклятие Конфундус, чтобы тот держал рот на замке и забыл дорогу в трактир. А после, выпроводив старого приятеля, повернулся в ночь и взлетел над Хогсмидом.

* * *

Окклюментные щиты закрылись, как железные ворота, — для этого надо словно выпрыгнуть из своих мыслей и не позволять ни на секунду уходить в объятия разума. Этому Северус превосходно научился, с легкостью проделывал сотни раз, скрывая от Темного Лорда самое сокровенное. И сейчас в проходе Визжащей хижины он оставил свою жизнь и нес для ненавистного повелителя лишь одну покорность. Он знал: Темный Лорд не прощает ошибок и слабостей, и теперь у него не должно быть ни единой помарки.

В хижине все было так же, как утром, когда он оставили Лили с профессором Слизнортом. Волан-де-Морт стоял на том же месте и вертел в руках палочкой. Если можно было сказать, что Лорд бывает когда-нибудь действительно разочарован и озабочен, то сейчас был тот самый случай. Северус прошел в комнатку и прикрыл за собой проход. В сверкающем волшебном шаре, парящем в воздухе, свернулась Нагайна. Снейп тут же вспомнил слова Дамблдора и его указание, как он должен поступить. «Значит, пора сообщить Поттеру, что он должен принять смерть. Мальчик должен умереть, чтобы у Лили был шанс», — мелькнуло в голове у мужчины и тут же растаяло за щитом.

— Повелитель, вы желали меня видеть, — как можно бесстрастнее начал он.

— Проходи, — указал Волан-де-Морт на место напротив себя. — Где ты был?

Разум сжался до точки, которую Северус пытался отчаянно не замечать.

— Из школы прорвалась группа членов Ордена — я погнался за ними в Хогсмид…

— Хм…

— Повелитель, их сопротивление сломлено…

— Без твоей помощи, — отозвался Волан-де-Морт высоким, ясным голосом. — Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты нам особо нужен… Мы почти у цели… почти.

Он не станет выбирать между Лили и Поттером, не позволит ей умереть. Должен быть хотя бы один шанс.

— Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить вам Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас, — молил Снейп. Он двинулся ближе к змее, чтобы рассмотреть прозрачный саркофаг.

— Я в затруднении, Северус, — мягко сказал Волан-де-Морт.

— В чём дело, повелитель? — откликнулся волшебник.

Волан-де-Морт поднял Бузинную палочку изящным отточенным движением дирижёра.

— Почему она не слушается меня, Северус?

Разговор пошел не так, как хотел того мужчина. Какое ему дело до проклятой палочки? Сейчас нужно найти Гарри, передать ему слова Дамблдора, хватать Лили и уносить подальше отсюда. Но красные прорези вместо глаз яростно метали молнии в сторону волшебника, отчего холодок пробежал по спине, вызывая мурашки. Этот взгляд Северус отлично знал — так смотрел Темный Лорд на приговоренную добычу.

— По-повелитель? — недоуменно спросил Северус. — Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса волшебства.

— Нет, — ответил Волан-де-Морт. — Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я — непревзойдённый волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрёл у Олливандера много лет назад.

Он был задумчив и холоден, но ярость сочилась изнутри, заражая все вокруг.

— Никакой разницы, — повторил Волан-де-Морт.

Северус молчал, глядя на змею. Обрывками фраз он пытался составить план и тут же спрятать его в глубинах разума, пока покорно ждал следующих слов темного мага.

Волан-де-Морт зашагал по комнате.

— Я думал долго и напряжённо, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы?

Снейп на долю секунды перенесся к стенам Хогвартса, когда Темный Лорд отдал приказ уходить и когда там же услышал зов Лили, но в тот же самый миг заставил себя опуститься на пол хижины.

— Нет, повелитель, не знаю, — мужчина почувствовал, как холод стелется по полу хижины и сковывает ноги, — но умоляю вас: позвольте мне туда вернуться. Позвольте мне отыскать Поттера.

— Ты говоришь совсем как Люциус. Вы оба не понимаете Поттера — в отличие от меня. Его не нужно искать. Поттер сам придёт ко мне. Я знаю его слабость, его, так сказать, врождённый дефект. Он не сможет смотреть, как другие сражаются и гибнут, зная, что всё это из-за него. Он захочет прекратить это любой ценой. Он придёт.

— Но, повелитель, его может случайно убить кто-нибудь другой…

— Я дал Пожирателям смерти совершенно ясные указания. Схватить Поттера. Убивать его друзей — чем больше, тем лучше, — но только не его самого. Однако я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень.

Разговор становился опасным.

— Повелитель знает, что услужить ему — моё единственное стремление. Но позвольте мне пойти и отыскать мальчишку, повелитель. Я уверен, что сумею…

— Я уже сказал: нет! — и в глазах Волан-де-Морта показались язычки пламени. Он был раздражен настойчивыми мольбами. — Сейчас меня волнует другое, Северус: что произойдёт, когда я наконец встречусь с мальчишкой?

— Но какие тут могут быть вопросы, повелитель, ведь вы…

— Тут есть вопрос, Северус. Есть, — Тёмный Лорд поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, неотрывно глядя на Снейпа. — Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера?

Северус растерялся — он никогда не слышал от Дамблдора правдоподобного объяснения, и сам прежде не смог разгадать эту загадку.

— Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель.

— Правда? — Темный Лорд изобразил подобие насмешки. — Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного, — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером.

— Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель, — Снейп старался не смотреть на Волан-де-Морта. Его черные глаза скользили по змее, свернувшейся в магическом шаре.

— Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора.

Такого Северус не ожидал. Так вот зачем он приходил ночью в Хогвартс! И он посмел потревожить Дамблдора, как падальщик, забрать то, что ему не принадлежит; не отвоевать в честном поединке, а украсть, как гнусный, трусливый вор. И этот человек, который считал себя непревзойденным волшебником, осквернил прах Дамблдора, надругался над его гробницей и забрал его палочку самым бесчестным образом! Внутри Снейпа вытянулась и задрожала струна; все его мысли обратились к одной надежде, что Поттер, принеся себя в жертву, сумеет спасти мир от этого дьявола.

— Повелитель, позвольте мне привести мальчишку…

— Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шёпотом произнёс Волан-де-Морт, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ.

Снейп молчал. Вот уже сотни лет ходили слухи, что Бузинная палочка служит тому, кто справедливо отнял ее в бою. Северус все понял — это он убил Дамблдора, а, значит, палочка должна принадлежать ему. И Темный Лорд об этом знает…

— Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдёт.

У него нет шансов. Лили…

— Повелитель…

— Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, — процедил темный маг, — потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне.

— Повелитель! — воскликнул Снейп, подымая свою палочку в надежде защититься.

— Иначе быть не может, — сказал Волан-де-Морт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером.

Темный Лорд взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Северус подумал, что палочка не осмелилась действовать против настоящего хозяина. Но тут шар со змеёй закружился в воздухе, и не успел Снейп даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волан-де-Морт приказал на змеином языке, что было ясно и без перевода.

Острые клыки впились в шею, забирая жизнь. Северус закричал от адской боли, его глаза готовы были выпасть из глазниц, он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, но Нагайна держала его мертвой хваткой, впуская яд. Северус не мог ни о чем думать, колени подогнулись, и он рухнул на пол, совершенно уверенный, что это все.

— Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт.

Лорд навёл палочку на блестящий шар со змеёй, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снейпа, который боком завалился на пол, почувствовав облегчение; из раны на шее хлестала кровь. Маг покинул комнату, не оглянувшись, и змея в своём защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним.

Силы покидали мужчину, который чувствовал приближение смерти, чувствовал, как яд растворяется в нем самом, как холодеют руки и ноги, а кровь хлещет под мантию. Он проиграл эту войну, остался в полном одиночестве, провалив задание Дамблдора — не нашел Гарри, не уберег Лили. Теперь все трое они обречены на страшную смерть, и он, недостойный, примет ее первым. Онемевшие пальцы пытались сдерживать хлеставшую кровь, но это было бессмысленно — она утекала вместе с жизнью. Северус представил, как Лили ждет его одна, беззащитная, безоружная, измученная, и сердце будто порвалось на мелкие кусочки.

Где ты? Где ты ... Это конец! Конец... — с последней надеждой промолвил Снейп, но вместо собственного голоса услышал лишь хриплое бульканье.

В проходе взлетела коробка, и показались мутные фигуры. Внезапно еще одна появилась в воздухе и неуверенно подошла к нему. Сквозь застилающую пелену он пытался разглядеть силуэт, который бы хотел увидеть…но это был всего лишь Поттер. Гарри Поттер — последний, кого он увидит перед смертью. Какая досада, насмешка уходящей жизни! Но тем лучше: осталась последняя просьба. Снейп схватил его за край одежды и притянул ближе.

Отдать воспоминания. Все, что так дорого было ему: его первую и единственную любовь, единственных людей, которые поверили в Пожирателя смерти. Из его горла снова вырвался страшный булькающий звук:

— Собери… собери…

Он приоткрыл щиты, и серебристо-голубое вещество, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Потекли его разговоры с Дамблдором, детские годы, маленькие Лили и Петунья... Теперь была очередь живой, настоящей Лили, уже просившейся наружу, но захлестнувшая мужчину обида остановила ее. Судьба посмеялась над ним, и не дала напоследок увидеться с той, что была дороже всего на свете. Смотри же, тот, кто над ним смеется — он унесет главную тайну в могилу, и никто ничего не сможет сделать! Теперь-то Волан-де-Морту открыта дорога на смерть. Мальчишка умрет и сумеет убить его — тогда Лили останется жить.

Поттер собрал воспоминания во флакон, и державшие Северуса силы иссякли. Последнее желание, последний взгляд родных глаз…

— Взгляни… на… меня… — прошептал он.

Зелёные глаза встретились с чёрными, и Снейп провалился в темноту.

Ноги сами вели Лили на окраину деревни. Чтобы выйти на улицу, ей пришлось сделать над собой невероятное усилие. Подслушанный разговор оказался некстати, тело ныло и просило о сне и покое, но необъяснимое чутье подсказывало, что нужно идти. Она совсем не разбирала дороги, зато ясно видела перед собой беду, нависшую над Гарри, а теперь еще и над Северусом. Однако сил добраться до хижины совсем не осталось.

Она смогла пройти не больше десяти ярдов и запнулась у двухэтажного коттеджа с горящим факелом и вывеской, завлекающей посетителей в старые добрые времена. Три метлы забавно крутились в маленьких ступках, но никому сейчас не было до них дела. Женщина навалилась на дверь и забарабанила, что было мочи. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем в окне осторожно раздвинулась шторка и кто-то зашевелился по ту сторону.

— Кто? — пискнул женский голосок.

— Откройте! Мне нужна помощь! — хрипела Лили.

За дверью будто бы помешкались, раздумывая, и после звякнул замок, открываясь и впуская измученную путницу в дом. Перед нею показалась коренастая женщина, еще красивая в своем возрасте, но уже затронутая морщинками.

— Кто вы? Чего дома не сидится в такую-то ночь? — удивилась незнакомка.

— Скорее… — шептала Лили. — Прошу, помогите…Он... он в Визжащей хижине.

— Какого Мерлина? Приличные люди туда не суются, особенно посреди ночи!

— Пожалуйста…пойдемте со мной, — настаивала Лили.

— С недавних пор я благотворительностью не занимаюсь. Кто знает, откуда вы пришли. Может быть, вы из...этих, — совсем тихо прибавила хозяйка трактира.

Миссис Поттер отчаянно пыталась доказать, что она не имеет к Пожирателям никакого отношения, но ноги подкосились, и она со стоном упала в дверном проеме. Напуганная трактирщица тут же втащила её к себе и откупорила

Милая, да ты на ногах еле стоишь, куда собралась! Видела, что происходит? Давай я лучше сделаю тебе отвар из мандрагор, — всплеснула руками хозяйка «Трех метел».

— Не надо, прошу вас…умоляю, идемте, — чуть не плача просила гостья. — Иначе он убьет их обоих.

Хозяйка, в которой Лили не признала мадам Розмерту, уставилась на ночную посетительницу, оглядев ее с головы до пят. По-видимому, ей совершенно не хотелось выходить из дому в такую ночь, где рыскают Пожиратели, готовые убить все, что движется против их воли. Однако жалкий и немощный вид гостьи тронул сердце Розмерты, и она накинула на себя плащ, взяла под руку незнакомку и захлопнула за собой дверь.

Они медленно брели по деревне, освещенной ночными огнями, полыхавшими от школы. Битва затихала, и, оборачиваясь на горящий Хогвартс, его покорившиеся вековые стены, на месте которых зияли черные дыры, Лили содрогалась всеми фибрами души. Где-то там бился ее Гарри, но, безоружная и слабая, без помощи Северуса, она не смогла бы и близко подойти к школе. Сердце подсказывало: ее сын жив, однако Северус, спасший ее, сейчас висел на краю гибели — Лили была уверена в этом как никогда.

Когда они свернули в проулок, на котором в такое время не было ни души, в голове Лили появилась четкая картина: высокий силуэт в черной мантии с поразительным спокойствием наблюдал, как огромная змея в блестящем шаре впивает зубы в шею мужчине, отчего тот издает ужасный вопль. Видение закрутилось, заплясало, и Лили поняла, что это происходит наяву, там, в старом доме на холме.

— Быстрее, быстрее, он убьет его! — закричала она Розмерте, стараясь не потерять из виду тропинку. Сопровождающая занервничала и потащила ее наверх, но еще нужно дойти до холма и попасть в хижину, а между тем Лили уже видела, как Волан-де-Морт отвернулся и скользнул в проход вместе с шаром. Тут же истекал кровью смертельно раненый Северус.

— Пожалуйста…пожалуйста…быстрее, — шептала Лили Розмерте. — Бегите туда, он умирает.

— Ох, кто умирает-то? — всполошилась женщина. — Да как я побегу, ты качаешься, как тростиночка. — И она схватила ее обеими руками, волоча все ближе к холму.

Теперь оставалось только пройти через бурьян, но на пути к цели путниц прервал ледяной голос, говоривший будто за спиной:

— Вы храбро сражались, — начал голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться  мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.

А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.

Обе женщины замерли на месте. Голос звенел так, что трава будто склонилась вниз, а стены хижины затрещали. В немом потрясении попутчицы посмотрели друг на друга, и Лили закричала:

— Нет! Ты не получишь его! Это мой сын! Мой!

Мадам Розмерта отступила и вытаращилась на попутчицу в немом изумлении.

— Ты кто? Гарри — сирота!

— Нет, у него есть мать! — с болью крикнула Лили, не глядя в широко распахнутые глаза попутчицы. — Мать, которая ничего не может сделать!

Мадам Розмерта замерла, по-видимому, пытаясь переварить услышанное, сдавленно охнула и промычала:

— Ж-жаль, у меня нет домовика, я бы отправила его в два счета.

«Домовик. Конечно, эльфы обладают особенной магией!»

— Кики! — крикнула Поттер.

Перед ними появилось розовое облачко в старом полотенце. Домовиха вежливо поклонилась.

— Скорее беги в Визжащую хижину. Помоги профессору Снейпу! — приказала женщина.

Розовое облачко тут же исчезло. Глаза мадам Розмерты стали еще больше.

— Погоди-ка… Северус Снейп? — насупившись спросила она. Лили кивнула. — Это не ко мне, дорогуша. Ему я помогать не стану, — отрезала Розмерта.

— Пожалуйста… — просила Лили. — Умоляю…он не тот, кем кажется. Только он сможет помочь Гарри. Помогите ради Гарри, ради моего сына.

Мадам Розмерта шумно вздохнула.

— Ну и ночка! — сказала женщина, ущипнув себя за руку. — Надо бы после провериться в Мунго.

Обе женщины уже пробирались круто вверх через высокую колючую траву. Трактирщица то и дело с недоверием косилась на свою спутницу, пока неприглядный домишко наконец-то показал им недружелюбные заколоченные окна. В одном из них виднелась щель от выломанных досок.

— Сюда, — хрипела Лили. — Вот здесь.

Но не успели они нырнуть в окно, как раздался хлопок, и перед ними очутилась домовиха.

— Х-хозяин не шевелится, у х-хозяина разорвана шея, — с дрожью в голосе сказала Кики. В темноте было не видно, как Лили побледнела. Мадам Розмерта снова тихо охнула.

— Ладно, а ну-ка помоги нам взобраться! — быстро сказала она и продолжила бубнить себе под нос. — Вот не стоит он того, чтобы даже пальцем ради него шевелили! Поделом ему за несчастного Дамблдора, за все издевательства, которые терпели ученики!

Женщина схватилась за домовиху и тут же с громким хлопком исчезла в ночи. Лили осталась ждать у стены. Она слышала, как тут же в доме раздался шум и торопливые шаги.

— Он не шевелится! — высунулась в окно Розмерта. — Умер, наверное. Я не смоу помочь, разве что вызову целителя.

— Нет! — взвизгнула Лили. — Умоляю, сделайте что-нибудь! Он нужен живым!

Внезапно она нащупала что-то твердое в кармане и инстинктивно сунула руку. Пальцы сжали шероховатый круглый предмет и стеклянные пузырьки.

— Возьмите! — протянула она Розмерте. — Положите ему безоар! — Та схватила камень и исчезла в темноте.

Поттер, прислонившись к холодной стене и тяжело дыша, нетерпеливо ждала, когда женщина покажется снова. Мгновения растянулись в вечность. Нет, он не может умереть! Он единственный, кто сможет помочь ей и Гарри. Теперь она готова была поверить ему, но боялась, что опоздала.

В окне снова замаячила фигура. Волшебница выкрикнула заклинание, превращая в пыль трухлявые доски. Розмерта свесилась через проем и протянула руку Лили, та ухватилась и изо всех сил вскарабкалась на стену — благо окна хижины были невысоко от земли. Очутившись в комнате, она в свете волшебной палочки увидела тело Снейпа, который истекал кровью. Лили кинулась к нему со слезами и стала звать:

— Северус! Северус, очнись! Волан-де-Морт через час выйдет в бой. Он пойдет за Гарри!

Ответа не было. Лили не слышала его дыхания и отчаянно колотила в грудь, но ничего не происходило. Она истребовала зелье у примолкшей Розмерты, открыла зелье и трясущимися руками приложила его к губам Снейпа, к окровавленной шее, перебирая в уме все заклинания, какие смогла вспомнить. Женщина обхватила его лицо и сквозь рыдания умоляла его вернуться, говорила, как нужен он ей, ругалась, называла его идиотом и тупицей. Лили совершенно не замечала, что сзади мадам Розмерта уже в привычной манере выкатила глаза и, открыв рот, ошалело слушает ее бессвязную речь.

Кровь из порванной шеи остановилась, однако Северус не приходил в себе и не подавал ни одного признака жизни. Последняя надежда, внезапно появившаяся, как черное облако среди пожара, исчезала. В отчаянии Лили положила голову на плечо волшебника, а слезы, струившиеся по щекам, стекали ему на рану, где сразу превращались в бегущие искорки. Женщина подумала было, что сейчас больше всего она хотела обернуться фениксом, который способен излечить слезами. Силы бороться снова иссякли, и она улетала дальше от реальности.

Лили унеслась в далекое детство, где они с Севом прыгали с качелей и парили в воздухе, окрашивали листья во все цвета, какие только знали, пускали огненные камушки, резвились, гуляли и мечтали, как вместе будут учиться в Хогвартсе. Картины сменились другими, и теперь она уже вместе со Снейпом и Гарри хохотала на уроках трансфигурации, бегала от Филча по коридорам и кидалась в лесу флоббер-червями. На лесной полянке нахлынули новые эпизоды: вот Северус вырастил для нее лилию цвета радуги, вот он тайком воровал ей книжки в библиотеке, лечил ее от простуды зельями собственного приготовления. В очередной картине в темном закоулке замка она почувствовала тепло его рук, прерывистое дыхание и ощутила на щеке робкий, короткий поцелуй. Но внезапно счастливое мгновение растворилось, лицо Северуса взмыло куда-то вверх, и он повис на дереве, барахтая руками, а рядом с Лили ледяным хохотом заливался Волан-де-Морт.

— Нюниус, какой ты жалкий в этих подштанниках! Я могу убить тебя одним взмахом палочки!

Волан-де-Морт выпустил Нагайну из серебристого шара, прошипел ей по-змеиному, и та стрелой унеслась вверх и вцепилась в шею молодому Северусу. Через секунду он вскрикнул, упал и уже распластанный на земле тихо шептал:

— Лили…Я умер?

Она хотела было ему ответить, но обернулась и увидела возле себя женщину, с которой шла сегодня к хижине — та приложила руки ко рту и таращилась на обоих, как на стадо гигантских пауков. Пока Лили соображала, откуда взялась эта незнакомка, невесомая рука осторожно погладила ее по волосам.

— Как жаль, что ты умерла, — тихо говорил мужчина. — Ты должна была жить.

Земля качнулась под Лили и подбросила ее вверх ногами. В животе все повернулось, сделало кульбит, и проснувшаяся сила выкинула ее в пустоту. Женщина очнулась, распахнула глаза и увидела тяжелые веки Снейпа, из-под которых ласково смотрели черные глаза. Только сейчас она поняла, что слова, которые волшебник говорил во видении, были сказаны наяву. Лили задрожала, схватила его лицо и со всей отчаянностью и надеждой впилась в него губами. Вся боль и радость, любовь и ненависть слились в ожидаемом и страстном поцелуе.

Лили открыла глаза. Северус и Розмерта нависли над ней в немом ожидании. Женщина огляделась и вскочила на ноги, обнаружив удивительную легкость, как будто не было бесконечной ночи с мерзким Мальсибером и блужданиями по деревне. Ее тело больше не ныло, точно Лили получила второе рождение. А ведь тогда, в Годриковой впадине, все было по-другому…

Кики тут же бросилась к хозяйке и слезно начала рассказывать писклявым голосом, что случилось между Гарри Поттером и Тем-Кого-Нельзя-Называть. Лили внимательно выслушала эльфиху и к изумлению Северуса и Розмерты не заплакала и не выказала горя: только стала чуть бледнее и сжала мантию изо всех сил. Женщина осмотрелась в темном лесу — кроме них вокруг не было ни души, только где-то вдалеке Гарри вновь пришел в себя и нуждается в помощи. Один против толпы Пожирателей. В том, что он жив, Лили не сомневалась. Она знала: тот незнакомец в белом — единственный, кто всегда говорил ей правду, хотя встречались они только дважды.

— Ты цела? — спросил Северус, внимательно глядя на нее.

— Нам надо их найти, — не ответила она на вопрос. — Кики, отправь нас туда.

— Ох, дорогая, да ведь их там целая толпа! — взревела мадам Розмерта. — А у нас одна палочка на троих.

— Значит, спрячемся и будем следить, — задумчиво сказала Лили. — Не мешай исполнить пророчество… Легко сказать «не мешай», когда твой единственный ребенок борется в одиночку…

Северус пристально посмотрел на нее, Розмерта в который раз охнула и, должно быть, подумала, не поехала ли бедняжка головой, пока была без сознания.

— Ты что-то видела, — утвердительно сказал Северус. — Между вами тремя явно есть связь.

— Да. Но теперь она разрушена. И не вздумай залезть ко мне в голову, — пригрозила она.

— Здесь не нужна легилименция. Когда мать не оплакивает свое дитя, значит, она уверена, что он жив.

Мадам Розмерта и Кики вытаращили глаза.

— Жив, — улыбнулась Лили. — Пойдем, надо спешить.

Несмотря на возражения Снейпа, все четверо схватились за руки и перенеслись в пространстве. Они приземлились за огромным деревом, которое удачно скрыло их нежданную компанию от посторонних глаз. Вдали тянулась процессия, в которой высились здоровые фигуры великанов. Толпа ликовала и с возгласами радости пробиралась через поваленные деревья, которые Волан-де-Морт крушил во главе шествия. Лили осторожно, стараясь ступать как можно тише, вела за собой Снейпа и Розмерту. Она неотрывно следила за Пожирателями, выискивала среди них Гарри, но признала его только тогда, когда Хагрид привлек на себя внимание, браня подступившего кентавра. Тяжелые шаги Северуса, испытывавшего боль от раны в шее, и всхлипы Розмерты не давали расслышать разговоров.

Маленькая и большая процессии неуклонно пробирались к Хогвартсу на расстоянии друг от друга. Опушка леса сменилась лужайкой перед замком, закованным в кольцо дементоров. Лили почувствовала страх и тяжесть на сердце, инстинктивно спряталась за Снейпа, за спиной которого ей сразу стало легче, и притянула за руку дрожащую Розмерту.

В перебранках Пожирателей раздалось ледяное «Стой!», после чего в предрассветном мраке выдвинулся высокий отвратительно знакомый силуэт со змеей на плече. Он, как вожак волчьей стаи, начал свою речь.

— Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.

Пока Лили слушала довольную тираду злодея, она успела искусать себе губы в кровь. Руки то и дело сжимались в кулаки, готовые к рукопашному бою.

— За мной, — сказал Волан-де-Морт, и после колебания за ним зашагал печальный Хагрид, держа на руках Гарри и всхлипывая над ним.

— Почему Хагрид не видит, что Гарри жив? — беспокойно спросила Лили.

— А ты уверена? — отозвался Северус.

Она повернулась и вопросительно оглядела его.

— Он жив. Об этом не может быть и речи, — строго сказала женщина. — В этом я разбираюсь лучше тебя.

И Снейп исподлобья покосился на нее, словно хотел убедиться в ее состоянии, но Лили уже напряженно всматривалась вдаль, только лишь громкое биение сердца, долетавшее до путников, выдавало в ней внутреннюю борьбу.

Они из зарослей смотрели на выбегавших обитателей замка, среди которых Поттер безошибочно узнала профессора МакГонагалл, разразившуюся отчаянным криком. Крыльцо разбитого здания быстро заполонили школьники, служители Хогвартса — все, как один сокрушались смертью Гарри. Там же издевательской тирадой упивался Волан-де-Морт, смеявшийся над храбрым Невиллом, осмелившимся выйти один на один с дьяволом. Смотреть на это было невыносимо — несколько раз Лили отворачивалась и встречалась с напряженным взором Северуса и совершенно раскисшей Розмертой.

Но тут случились невообразимые вещи. С другой стороны долетел шум, как будто целая армия рвалась на подмогу замку. В ту же минуту показавшийся из-за Хогвартса великан сцепился в схватке с сородичами из процессии. Совсем рядом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти обрушился град стрел. В сумятице и криках Лили с вырвавшимся радостным воплем разглядела, как Гарри вытащил что-то из-под одежды и тут же скрылся ото всех, и женщина с удивлением признала давнюю помощницу Джеймса — мантию-невидимку. Но всех больше Лили удивил Невилл Долгопупс, который одним махом достал из Распределяющей шляпы Меч Гриффиндора и, врезавшись в гущу суматохи, подскочил к змее и отрубил ей голову, покатившуюся к ногам своего владельца. Мадам Розмерта издала вопль, а Северус молча буравил толпу, но по его сбивчивому дыханию было понятно, что он по-своему не меньше удивлен.

Начался невообразимый хаос. Подоспевшие магические существа снова открыли битву, выпуская стрелы или врукопашную кидаясь друг на друга. Над замком парили чудовищные птицы, название которых Лили никак не могла вспомнить. Люди отступили внутрь — в Хогвартс за спасением бежали школьники и преподаватели вперемешку с Пожирателями. В кровавом месиве Лили видела, как словно из ниоткуда летели серебряные струи заклятий, но она точно знала: это ее Гарри, никем не видимый, защищает школу. И в сердце разлилась гордость, смешанная со счастьем.

— Кики, беги в замок, присмотри за Гарри, — шепнула Лили домовихе.

Оставшиеся втроем, они ждали момента, когда можно будет проникнуть внутрь, но около школы по-прежнему сжималось плотное кольцо дементоров, метавшихся от кентавров к великанам и фестралам — те словно не замечали их. Когда терпение Лили иссякло, Снейп, заметивший это, неуверенно выставил вперед палочку и произнес:

— Экспекто Патронум!

Женщина отшатнулась и замерла, глядя, как из палочки Северуса вылетает серебристая лань, окружая их защитным куполом.

— Это же мой Патронус, — ошеломленно промолвила она, на что мужчина только глянул на нее, на миг затаив теплоту и ласку. Троица выскочила из небольшого укрытия и под защитой двинулась к замку. Над ними, будто коршуны, кружили фестралы и то и дело подлетали к потерявшимся великанам.

Они нырнули в замок, в котором разгоралось новое эхо битвы. Заклятия летали с поразительной быстротой, расшвыривая Пожирателей по углам. Северус расчищал дорогу, закрывая собой Лили и Розмерту. На какое-то время ему преградила путь туча эльфов во главе со старым домовиком, рвавшимся в бой за Гарри Поттера и Регулуса Блэка. Лили краем глаза видела, как людской поток стекается в одном направлении.

— Туда! — обернула она Снейпа и ткнула ему пальцем на людское море.

Они медленно продвигались к Большому залу под рев и яркие струйки метавшихся заклятий. Несколько раз на них оборачивались признавшие Снейпа и попытались оглушить его, но Северус удачно отводил заклятия в сновавшие рядом черные мантии. Наконец они подошли к воротам, и тут всем троим предстало удивительное зрелище.

У стен зала по периметру кучковались взрослые и дети. Все смотрели в центр, где медленно по кругу двигались две фигуры, угрожавшие выстрелить друг в друга в любую секунду. Лили втиснулась между толпой школьников и деревенских лавочников, чтобы разглядеть поближе, и ахнула, признав в одном из них Гарри, а в другом — Волан-де-Морта. Горячий шепот тут же обдал ей ухо:

— Молчи. Если Гарри отвлечется — ему не устоять.

Но теперь она и сама это понимала. Ей оставалось только стоять и смотреть, как сын, единственный из всей толпы, ведет борьбу с самым могущественным темным магом. Они двое вели напряженный разговор, который слушали все, кто находились в зале.

— …Северус Снейп служил не тебе, — говорил Гарри. — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты видел когда-нибудь, как Снейп вызывает Патронуса?

Волан-де-Морт не ответил. Они кружили друг за другом, как коршуны, собирающиеся вцепиться друг с другом.

— Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. Разве он не просил тебя пощадить её?

Лили тут же резко обернулась, как сделали это рядом стоящие очевидцы. Лицо Северуса стало непроницаемым, но в глубине черных глаз будто сквозила печаль и тоска, обращенная к женщине. По телу Лили пробежали мурашки — услышать такое да еще и от родного сына было, мягко говоря, неожиданно.

— Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волан-де-Морт. — Когда её не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его…

— Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп прикончил его.

— Какая разница! — выкрикнул Волан-де-Морт. — Какая разница, служил Снейп мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались ставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снейпа. О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы её настоящим хозяином стал Снейп! Но я опередил тебя, малыш, — я добрался до палочки раньше, чем ты успел ею завладеть. Я всё понял раньше тебя. Три часа назад я убил Северуса Снейпа, и теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! План Дамблдора не удался, Гарри Поттер!

— Какая же ты дрянь, — зло сказала Лили, так что окружавшие ее у двери люди слышали это.

Толпа школьников покосилась на нее и на Снейпа, словно недоумевала, как это директор мог стоять тут живым после того, как его якобы убил Волан-де-Морт. Две девочки хотели было что-то сказать, но Северус зло шикнул на них, так что они покраснели и отвернулись. Тут же Розмерта, вцепившаяся в руку деревенского знакомого, держалась за сердце и плакала. Она, как никто другой, уж точно знала, каким чудом директор спасся от змеиного яда.

…Ты посмел… — ядовито сказал темный маг. Напряженный диалог все это время не прерывался ни на секунду.

— Да, я посмел, — сказал Гарри, — потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл. Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Бузинной палочки. Он никогда не одерживал победы над Дамблдором.

Теперь Лили разглядела в руках Волан-де-Морта ту самую Смертоносную палочку, готовую ударить по Гарри, и сердце ее затрепетало. Она слушала уверенный голос сына, почти не понимая смысла в споре об обладании волшебной палочкой, но чувствовала: еще чуть-чуть и он возьмет верх над самым темным волшебником в истории магии. Его слова эхом отдавались по залу, и люди, жавшиеся по стенам, впитывали каждый звук, боясь отвести взгляд.

— …настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой.

— Но если и так, — отозвался Волан-де-Морт, — даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение…  А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем…

— Ты опоздал, — ответил Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника, и глаза всех присутствовавших в Большом зале устремились на неё. — Так что теперь всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки.

Луч солнца забрался в Большой зал через восточное окно, ослепив двух волшебников. Наступило то самое сакральное мгновение, когда либо добро, либо зло одержит окончательную победу. Две палочки схлестнулись в финальном поединке, и замок слился со звенящей тишиной. Зрители, завороженные моментом, затаили дыхание в ожидании участи всего магического мира.

И как только два голоса столкнулись посреди тишины, Лили, преисполненная страхом, материнской любовью и готовностью вновь отдать всю себя за жизнь самого близкого ей человека, ринулась через толпу навстречу судьбе, как и много лет назад. Мужские руки не успели схватить ее, и она выбежала, расталкивая очевидцев.

— Авада Кедавра!

— Экспеллиармус!

— ГАРРИ!

Раздался точно выстрел. Два мощных луча — зеленый и золотой — как добро и зло, столкнулись друг с другом, Бузинная палочка выскользнула из рук Волан-де-Морта и приземлилась точно в руки Гарри, а темный волшебник, сраженный мощной магической волной, тут же упал навзничь и навсегда замолчал. Лили остановилась в десяти шагах, протягивая руки и крича вне себя:

— ГАРРИ! ГАРРИ!

Он, как и сотни других лиц, обернулся к ней и застыл в немом изумлении. Перед ним стояла его мать, сошедшая со старых фотографий; ее изменили морщины, покрывшие лоб, ужасный шрам на половину лица, и страх от увиденного, но зеленые глаза и рыжие с проседью волосы, рассыпавшиеся по плечам, были по-прежнему красивы. Она с мольбой застыла и тянула к нему руки. Зал взорвался шумом и криками то ли от распластавшегося Темного Лорда, то ли от появления на сцене новой героини.

— Сынок, это я! — тихо сказала она и заплакала. Тело стало тяжелым, как свинец, и пригибалось к полу, будто весь груз от пережитых лет внезапно навалился и потянул вниз. Они оба качнулись и побежали навстречу друг другу. Через секунду мать и сын оказались в теплых незнакомых объятиях, о которых мечтали всю жизнь.

Битва завершилась. В воздухе в свете нового утреннего солнца витали клубы дыма и пыли. В Большом зале лежали раненые, которых заботливо обходила мадам Помфри, и погибшие защитники Хогвартса, которых оплакивали близкие и друзья. На носилках покоились бездыханные Тонкс и Римус — Лили так и не успела ни познакомиться с новым членом Ордена, ни обнять старого друга. Тут же, рядом, чета Уизли оплакивала своего сына, а близнец Джордж, оставшийся один, впервые за свою жизнь стоял с мрачным лицом. Поодаль ото всех были закрыты тела убитых Пожирателей и Волан-де-Морта. Семейство Малфой блуждало по залу и не вызывало совершенно никакого интереса у присутствующих. Уставшие волшебники наконец приютились в углу, откуда с лицом побитой собаки выглядывал Драко на своих однокурсников. Люди, усталые, вымотанные, но довольные, сидели за столами, обсуждая летящие новости и вдыхая свободу. Теперь это был совсем другой Хогвартс: в один день маленькие воспитанники превратись во взрослых, на которых жизнь отметила печать боли, скорби и мужества.

Но в этой разношерстной толпе стояли двое, окутанные непозволительной радостью. Двое, которые через столько лет вечной разлуки, нашли и обрели друг друга. Мать и сын стояли, обнявшись и рыдая, и не могли ничего сказать. Сколько раз Лили представляла себе эту встречу! Сколько она хотела рассказать Гарри! Но оказалось, что слова излишни, важно лишь то, что они крепко держат друг друга. Она целовала его, дышала его запахом, ерошила грязные растрепанные волосы и омывала своими слезами, которые текли без остановки. Свидетели этой сцены молча улыбались, пряча глаза — никто не смел вторгаться в их счастье.

— Гарри, — Лили наконец оторвалась от него, вглядываясь в такие же, как у нее, зеленые глаза. — Каким ты стал... Храбрый, бесстрашный... Джеймс гордился бы тобой. А как я тобой горжусь! Я ведь почти потеряла тебя. Но теперь мы не расстанемся. Я хочу знать о тебе все-все: про каждый год, что меня рядом не было! Милый Гарри...

— Я думал, что умру. Но меня спасла ты. Твоя защита, — с восхищением сказал он. Женщина улыбнулась, и в глазах пробежали грустные огоньки.

— Она всегда с тобой. Вот здесь, — Лили приложила руку к его груди.

— Вот почему я не видел тебя. Отец сказал, что я обязательно встречусь с тобой, будто знал, что выживу.

— Джеймс? — удивилась Лили.

— Нет-нет, это не то, — спохватился юноша, — я потом все объясню. Но ты как выжила? — тут же спросил Гарри.

— Это очень долгая история. Я потом все объясню, — улыбнулась женщина, водя пальцем по шраму на лбу юноши. — У нас с тобой одна метка на двоих, — она показала на свое лицо.

— К счастью, не Черная.

И оба засмеялись.

К ним осторожно подходили люди: благодарили, восхищались, обнимали и пожимали руки. Профессор МакГонагалл была вне себя от радости, Хагрид высоко поднял Лили и так крепко сжал в объятиях, что чуть не пересчитал все ребра. Гарри, охваченный счастьем, знакомил мать с бесчисленным количеством людей, которых она не успевала запомнить. Все охали, ахали, умилялись, наперебой рассказывали новости о том, как режим Пожирателей пал, как люди по всей Британии очнулись от заклятия Империус, а Кингсли Бруствер прямо тут стал временно исполняющим обязанности министра магии.

Из людской массы подлетел Гораций Слизнорт, хватая мать и сына за руки:

— Мои милые дети, как я рад, что вы встретились! Но неужели Северус погиб?

Лили спохватилась, вертя головой и выискивая в толпе фигуру в черной мантии.

— Нет, мы пришли сюда вместе, — рассеянно сказала она, отчего Гарри тут же выкатил глаза.

— Вместе? Но я же видел его в Визжащей хижине! Он лежал и не шевелился. Он умер…

Но не успела женщина объяснить эту загадку, как за спиной, точно под Сонорусом, раздался зычный голос:

— А этого теперь куда?

Толпа обернулась. У входа стоял мракоборец, который держал связанного Северуса Снейпа. Судя по всему, он был оглушен.

— Отпустите его! — крикнул Поттер. — Он невиновен.

— Гарри Поттер, я, конечно, все понимаю, но тут уж решать будет Министерство, — перебил мракоборец, хоть и с уважением обращаясь к юноше.

— Нет! Он невиновен! Я же только что сказал: профессор Снейп выполнял указания Дамблдора!

— Ну, ты, парень, тут такого наворочал, что хоть книгу пиши, — оправдывался мракоборец. — Но все же у него грешков на Азкабан наберется.

— Гарри, — сказал подошедший Дин Томас, — мы тут жили целый год, и не похоже было, чтоб Снейп действовал исключительно из хороших побуждений.

— Вот-вот, — подхватил Симус Финниган, — ты же сам его ненавидел!

И все разом уставились на него.

— Да, — потупился юноша, высвобождаясь из рук матери, — но в некоторых вещах я был не прав.

— А по-моему, директор заслужил прощение, — мечтательно сказала появившаяся Полумна Лавгуд. — Видимо, он был под действием мозгошмыгов, а когда они его покидали, то защищал тебя.

— Я докажу, — перебил он ее и обратился к Лили. — Мама, — робко начал Гарри и слегка покраснел, — наверное, ты должна кое-что увидеть.

Он потянул её за рукав, захватив по пути рыжего парня и девушку с растрепанными волосами. Женщина пошла за ними.

Они поднялись на восьмой этаж, проскользнули мимо горгулий, пробежались по ступенькам лестницы и очутились в директорском кабинете, во второй раз за эти долгие два дня. Их воодушевленно приветствовали портреты, кивая и улыбаясь, а Дамблдор смотрел на них лучистым взглядом и чуть не плакал. Мать и сын подошли к Омуту памяти, и Гарри сбивчиво начал:

— Я думал, что это все он. Что вы с папой, Дамблдор, Хогвартс, что он служит Волан-де-Морту. Я ненавидел его и боялся. Но... — парень осекся, — посмотри сама, и все поймешь. Думаю, ты многое помнишь.

Одно мгновение — и Лили провалилась вслед за сыном в тягучий водоворот воспоминаний. Вот она маленькая играет с сестрой, а Сев следит за ней из-за кустов; вот они смотрят на летнее чистое небо, а тут уже едут в Хогвартс-экспрессе... Да, все это было так давно, будто в прошлой жизни — беззаботные детские годы и верная дружба, которая разрушилась одним словом. Перед взрослой и молоденькой Лили предстал мрачный расстроенный юноша, который пытался извиниться, но молодая Лили скрылась в портретном проеме, отчего взрослая грустно покачала головой.

Она бродила по воспоминаниям Снейпа, в которых уже не было ее, а были лишь раскаяние, слезы и боль. Сначала она смотрела со странным чувством, но потом каждая фраза цеплялась за сердце, оставляя засечки. Его мучительные разговоры о Гарри, его ненависть к Джеймсу, злость, смешанная с верностью; комната, где плачущий Снейп стоит на коленях и держит ее письмо к Сириусу. И фотография — Лили поморщилась от того, что на карточке Джеймс с сыном оказались под комодом. И вот снова Хогвартс, этот набивший оскомину кабинет, в окно которого убегает патронус. Её патронус!

— После стольких лет? — спрашивал оживший в воспоминаниях Дамблдор.

— Всегда, — ответил Северус.

От этих слов женщина покрылась мурашками, а Гарри скромно опустил глаза. «Всегда» — такое честное слово, всего лишь одно, но вмещает в себя миллионы чувств и любовь, которой она, Лили, никогда не замечала. Неужели это тот самый холодный и расчетливый Северус? И как мужественно он помогал Гарри! Выходит, он положил свою жизнь на искупление вины и для победы добра над злом, все так же был верен Лили даже после мнимой смерти. И она снова будто ощутила на губах ночной поцелуй, который так неосторожно и бездумно подарила Северусу, влила в его глубокую рану, в то время как сама ни разу не думала и не воспринимала его как мужчину. Это был инстинктивный порыв, преисполненный счастья.

Но чем дальше женщина бродила по воспоминаниям, тем отчетливее понимала, что здесь не было другого, не менее главного — недавней ночи, когда они впервые за долгое время заново узнали друг друга. «Чертов Сев! Даже стоя на пороге смерти, ты умудрился все испортить!» Но злость почему-то не шла, как бы женщина ее ни искала, пытаясь ухватиться за нее как за спасительную соломинку. Калейдоскоп памяти закончился, и сын, подхватив Лили под руку, вытолкнул ее наверх, в кабинет. Они приземлились в молчании. Лили смотрела словно внутрь себя — так тяжело ей дались эти воспоминания.

«Всегда», — эти слова еще крутились в её голове.

— Ты ему веришь? — спросила Лили, как бы ища подтверждение тому, что увидела.

— Да.

— Отдай это министерским, — после некоторого молчания прошептала она.

— Ты уверена? Они же узнают о вас, о том, что он... Снейп же никому не хотел говорить — ты сама видела.

— Да, — задумчиво произнесла Лили. — Не хотел, — она взяла сына за руку, крепко сжала ее и рассеянно улыбнулась. — Но лучше же так, чем в Азкабане, верно?

Лили подошла к портрету Дамблдора. Теперь, когда злость и гнев отступили, она смотрела на него робко и неуверенно.

— Неужели вам нельзя было помочь? — спросила женщина.

— Увы, моя милая, ошибки стоят дорого, — улыбнулся Альбус. — Я рад, что Гарри и ты не повторили мой путь.

Она смотрела в нарисованные глаза, которые — редкий случай — были полны раскаяния, искренности и радости. Сейчас ей стало жаль человека, закованного в золоченую раму, которая не давала по-настоящему насладиться минутой всеобщего торжества. А ведь еще вчера Лили была не прочь разнести в щепки этот портрет, пока они втроем выясняли отношения. Но сегодня... Сегодня, сию минуту ничто не омрачало ее радости, и злость поблекла под абсолютным счастьем.

— Если мы отдадим Министерству воспоминания — Северус будет очень зол?

— Уверен, он вас поймет, — добродушно ответил Дамблдор. — Мы все достаточно ошибались — пришло время исправляться.

Она продолжала пребывать в задумчивости, пока портрет и Гарри с друзьями решали свои обычные великие проблемы. Северус, которого она еще вчера так ненавидела, которого разорвала бы в клочья, теперь предстал перед ней будто обнаженным, израненным и несчастным человеком. Вся его жизнь, как и жизнь Лили, прошла в тисках и скорби. Но только если ее собственная скорбь была по родному сыну, то скорбь Северуса была в искуплении вины перед единственной женщиной, которую он любил и любит. А с позавчера, потрясенный и разбитый, он еще и мучился чувством долга, страха и радости. Кажется, только сейчас Лили сделала первую попытку понять его, но многое ей еще предстояло узнать об этом загадочном человеке, когда-то бывшим самым близким другом.

Они вчетвером вышли из кабинета, где уже стояли Невилл с Полумной, Симус с Дином, профессора Макгонагал, Флитвик и Слизнорт. Компания вопросительно смотрела на выходящих.

— Где этот, из Министерства? — спросила Лили, держась за дверь.

— Он уже ушел, трансгрессирует в отдел, — ответил Флитвик.

— А Северус?

— Забрал с собой. Говорит, что сдаст в Азкабан.

Мать и сын переглянулись друг с другом и, не говоря ни слова, тут же кинулись вниз.

— Гермиона! — уже на ходу крикнул Гарри. — Собери воспоминания из Омута памяти и срочно отдай их Кингсли!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

В «Норе» четы Уизли было очень тесно.

С недавних пор здесь поселились Билл с Флер, Гермиона, прощенный Перси, Гарри, Лили и Северус, оставшийся здесь после долгих разговоров с Артуром. Не было только Чарли — он кое-как отделался от матери и почти сразу уехал в Албанию, чтобы ухаживать за больными драконами. Изредка в «Нору» заявлялись Хагрид, всякий раз слезно умилявшийся при виде Лили, мадам Розмерта, которая подружилась с миссис Поттер и частенько присылала ей лучшие блюда из «Трех метел», вызывавшие ажиотаж у Рона и недовольство Гермионы и Молли. Здесь же пару-тройку дней гостили возвратившиеся из Австралии мистер и миссис Грейнджер — при них Лили почувствовала себя увереннее. На обедах и ужинах частым гостем стал Кингсли Бруствер. Но больше всего Лили нравилось проводить время в компании Невилла и Полумны, которые хоть и заглядывали всего пару раз, захватив с собой поразительную Августу Долгопупс, но успели особенно запомниться. Полумна с ее мечтательностью и какой-то нездешностью напоминала Лили себя: она тоже вроде как своя, но чуточку чужая. А Невилл, несмотря на храбрость, которую Лили отметила еще при первой встрече, был до того неуклюж и нескладен, что вызывал смущенную улыбку. Один раз миссис Поттер получила сову с письмом от Дурслей, в котором сестра излила все соображения насчет самой Лили, Гарри и их «изъяна», мешавшего жить «честным», по словам Петунии, людям. Однако в том же письме лежал исписанный корявым почерком листочек, где некий Дадли очень желал познакомиться с тетей и снова увидеть своего кузена.

Даже Аберфорт Дамблдор, прежде не покидавший насиженного места, внезапно заявился, дабы «поговорить об утерянных ингредиентах». Он-то точно знал, что Лили стащила их из шкафа. Их диалог одним вечером изумил обитателей дома, прежде списывавших спасение Снейпа на невероятные силы организма, удачу и стечение обстоятельств. Но появление Аберфорта расставило точки над «i».

— Да что в них такого — безоар и два зелья. Северус достанет вам из своих запасов, — буркнула в ответ Лили.

— Хотел бы я посмотреть, как директор будет варить мне слезы Фоукса, — ухмыльнулся Аберфорт.

— ЧТО?!

— Ты чего-то путаешь, Аберфорт, — возразил мистер Уизли. — Лили сказала, что дала профессору Крововосстанавливающее зелье.

— Лили, похоже, плохо училась в Хогвартсе или напрочь забыла школьную программу. Там были слезы феникса, причем последние, сохранившиеся от Фоукса. А то бы, конечно, какое-то простенькое зелье против зубов Нагайны — нет, этак бы Снейпа было не спасти.

В тот же вечер злость старого волшебника несколько поутихла, и он, мудро рассудив, что без Северуса войну бы не выиграли, нехотя, но примирился с ним.

* * *

Благодаря ходатайствам Гарри и Артура, профессора выпустили из Азкабана, но через три недели его ожидало слушание в Визенгамоте. Все дни больной, еще не отошедший от укусов змеи, он просиживал на улице в саду, либо в маленькой перегороженной комнатке, которую делил пополам с Лили. Его старались не трогать и избегали расспросов. Лишь только когда дело касалось суда над Пожирателями, Снейп делился своими заключениями с мистером Уизли и Кингсли. С Гарри он обходился молчанием, и хотя парень сумел принести ему свои извинения за то, что заблуждался в нем, но дальше этого разговор не клеился.

Горечь от потери Фреда и четы Люпинов еще витала в воздухе. Пожалуй, каждый житель дома воспринял события этой войны как свою собственную, личную боль. Парни на время забросили квиддич, в который гонялись каждое лето, Джордж никак не мог открыть «Всевозможные волшебные вредилки», Артур и Молли тайком ото всех смахивали слезы, а веселость Джинни сменилась задумчивостью. Но тяжелее всех было Перси, которого мучали кошмары — каждый раз ему снился один и тот же сон, где смеющийся Фред, не осознававший скорой гибели, исчезает под обломком стены. Перси до того вымотался, что засыпал исключительно под действиями зелий, которые неохотно варил Снейп.

Не легче было и Лили. Однако ее видения, граничившие с безумием, стали отступать — то ли «Нора» действовала благотворно, то ли некая черная тень, заботливо появлявшаяся сразу, как женщину начинал окутывать страх, уводила за собой все причудливые искажения сознания. Наутро она просыпалась легко и свободно, не подозревая, что ее страхи толпятся за перегородкой и мучают новую жертву. Она первым делом осторожно заглядывала к Северусу и находила его невыспавшимся, бледным и усталым, что списывала на продолжающуюся болезнь.

Несмотря на радость Гарри, к женщине поначалу, особенно узнав о потере ее магических способностей и провалах в памяти, относились настороженно: она то и дело цепляла на себе явные взгляды Флер, и даже миссис Уизли, копошась на кухне, изредка стреляла глазами и осекалась на половине разговоров. После всеобщего счастья пришла неловкость: за время семнадцатилетнего отсутствия от Лили отвыкли, для всех она превратилась в память — возможно, так бывает, когда навсегда ушедший человек снова возвращается в вашу жизнь. Но труднее всего ей было выучить имена семейства Уизли: Джордж у нее часто становился Фредом (к несчастью для родителей), Джинни — Джанин, а Перси — Персивалем. Поэтому обитатели дома иногда конфузились, за исключением только Гарри, который не отлипал от матери, Гермионы, успевшей подружиться с миссис Поттер, и Северуса, выражавшего свое доверие красноречивыми взглядами.

Она избегала этих взглядов. Конечно, теперь Лили знала, что значит этот огонек, что мелькал в его глазах, подолгу останавливавшихся на ней. Она знала, что значат эти редкие, как бы нечаянные прикосновения, когда она берет из его рук чашку или поправляет одеяло. Она знала, что прячется за неловким, томительным молчанием, которым он одаривал ее в минуты тишины. И в эти моменты ей хотелось спрятаться, сбежать, оттого что он ее любит, а она даже не знает, сможет ли когда-то ответить взаимностью — слишком большая пропасть разделяла их. Лили испытывала благодарность, удивление, а часто раздражение и злость, в которых не чувствовала ни тени приближающейся любви. Она так и не призналась, что видела его воспоминания, но наблюдая, как он провожает глазами ее сына, интересуется будущим слушанием и замечает, что больше не слышит оскорблений и упреков, понимала: его догадки верны. И хотя в свое время отдать воспоминания казалось единственным шансом, но почему-то в глубине души Лили было стыдно за этот поступок. Эту, как и многие другие темы, они обходили стороной, так что их комната насквозь пропиталась недосказанностью.

— Северус, Молли зовет к ужину, — окликнула его Лили в один из вечеров. Профессор бродил по саду, глядя на гномов, охотящихся за флоббер-червями. Он закутался в свою потрепанную мантию, а волосы, уже не сальные благодаря стараниям Лили, развевал ветер.

— Да, спасибо, — ответил он, даже не повернувшись. Лили пожала плечами и вошла в дом.

Она принялась расставлять посуду на стол, хотя Молли могла сделать это взмахом волшебной палочки, но Лили привыкла все делать своими руками. Миссис Уизли стукнула по кастрюльке, раздался серебряный переливчатый звон, и обитатели «Норы» начали сходиться на ужин.

— А где профессор? — спросил Рон, когда все уселись.

— На улице. Следит, чтобы гномы не разворовали ваш огород, — отшутилась Лили.

— Ох, милая, они скоро нас одолеют. Возвращаются, еще и прихватывают с собой дружков, — посетовала миссис Уизли. — О, Артур сегодня рано!

Стрелка мистера Уизли на часах заняла положение «в пути», и через пару секунд камин запылил, выпуская главу семейства.

— Доброго вечера! — поприветствовал мистер Уизли. — Я сегодня даже к ужину успел! А где Северус? У меня для него есть новости.

— Насчет слушания? — отозвался в дверях Снейп.

— Да. Дату перенесли. Освободилось место на пятницу. Председательствовать будет сам Бруствер. Положение твое затруднительно, но, раз Гарри у нас теперь — большой авторитет, — он подмигнул юноше, — думаю, шансы есть. А, наверное, эта сова как раз к тебе, — он глянул в окно на подлетающую белоснежную птицу. — Джинни, открой ставни.

Снейп сдержанно улыбнулся краешком губ и принялся разворачивать пергамент, оставленный министерским посыльным на окне.

— Но ведь сегодня вторник! — удивилась Лили. — Я думала, еще две недели до слушания.

— Министерство хочет поскорее закрыть дела всех Пож... В общем, быстрее провести суды, — заторопился Артур.

— Что ж, — равнодушно ответил Снейп, — тем лучше. Артур, после слушания я покину ваше жилище, если мне позволят, — и он посмотрел на Лили. Их взгляды встретились, и она виновато опустила голову.

— Миссис Потте’г, — вставила Флер, — вы тоже покинете нас с мисте’гом Снейпом?

Возникла неловкая пауза, после которой Молли издала шиканье, Гарри посмотрел на мать, а остальные принялись ковыряться в тарелках. Лили рассеянно уставилась на нее.

— Я...я не могу без Гарри, — расплывчато ответила Лили и уткнулась глазами в стол. Снейп откинулся назад и едва заметно качнул головой.

— Так! Никто никуда отсюда не уедет, пока я не дам добро! — распорядилась Молли. — Профессор, — обратилась она к Снейпу, — вы еще очень слабы, раны на шее гноятся, я уже перепробовала все мази из домашней аптечки. Останетесь здесь, пока не увижу, что вы полностью здоровы.

— Молли, в моем доме есть все ингредиенты, чтобы лечиться самому, — бросил он. — В этом я разбираюсь получше вас.

Больше о помощи не заговаривали и тут же сменили тему.

— ‘Гебята, вы ве’грнетесь на учебу? — как ни в чем не бывало продолжила Флер.

— Ну, я точно окончу Хогвартс, — ловко вставила Гермиона, — а вот мальчики...

— И мальчики туда поедут, как только школу восстановят, да, Рон? — миссис Уизли сурово поглядела на сына. — И покажут мне диплом.

Тот непонимающе оглянулся — он не слушал, о чем говорили за столом.

— Я пока не хочу в школу, — отозвался Гарри. — Ты ведь не будешь против, мам?

— О, сынок, ты уже почти совершеннолетний, и если действительно так считаешь...

— Я совершеннолетний — мне семнадцать, — посмотрел на нее Гарри и улыбнулся.

— Забыла. В обычном мире совершеннолетие наступает в восемнадцать, — стушевалась Лили. Ей стало неловко от того, что она единственная за столом, кто не помнила о таких тонкостях.

— Поттер, в мракоборцы неучей не берут, — сухо отозвался Снейп. — Но если вы передумали, то управление вздохнет с облегчением.

— Не передумал, — твердо смотрел Гарри. — Не сейчас.

Говорить больше было не о чем. Мистер Уизли взялся за «Ежедневного пророка», комментируя заголовки для Перси, Молли следила за тем, чтобы тарелки обитателей дома были полны еды, Гермиона что-то нашептывала Рону, а Джинни с улыбкой смотрела на Гарри. Остальные молча ели. После ужина, когда все разбрелись по своим углам, Лили размышляла в кресле, глядя как копошится на кухне Молли. Она думала о своей неустроенной жизни, о неловкости, сопровождавшей ее из комнаты в комнату, о Гарри, который стал неотъемлемой частью другого, ушедшего для Лили мира, о Северусе, который уйдет от них меньше чем через два дня, и явно ждет повода для тяжелого и неудобного разговора, что женщина всеми силами и знаками оттягивала на потом.

Все это время, несмотря на заботу Уизли, Лили чувствовала себя не в своей тарелке, которую, разбив, даже не в силах склеить. Она не знала, как долго продлится гостеприимство этой семьи и что она будет делать дальше в этом мире без навыков к существованию. Конечно, у нее осталась квартира в Глазго, купленная Дамблдором, она может вернуться на работу, но Гарри... Как она останется без Гарри! Разлука с сыном сейчас для нее будет невыносимой. А ему здесь очень хорошо — она успела разглядеть, что за время отсутствия этот дом стал для него родным, да и Джанин — отличная девчонка, которую он любит. Гарри оказался не по возрасту взрослым парнем, а теперь еще и легендой всего магического мира.

— Молли, — поднялась она с кресла, — если я стесняю вас, мы можем переехать...

— Лили, брось ты это! — Молли опустила палочку, и блюдо с капустой опрокинулось на пол. Она одним взмахом подобрала его и заставила взлететь на стол. — Живите столько, сколько нужно. И не слушай Флер — она у нас со странностями.

Лили улыбнулась и краем глаза увидела, как Снейп метнул взглядом в ее сторону, по-прежнему переговариваясь с Артуром.

— Если что — у меня и квартира есть в Глазго. Только вот Гарри — поедет ли он туда без Джанин, — продолжила она. — Ой, то есть Джинни.

— Тебе у нас плохо? — Молли расставила руки в боки.

— Нет, — соврала та.

Уизли слегка наклонилась и заговорила совсем тихо, кивая на мужчин:

— Из-за него что ли?

Лили тут же замялась. Кто-то внутри воткнул невидимый укол.

— Я подумала, вдруг вам трудно со мной — я же свалилась на вас как привидение, — оправдывалась женщина.

— Не забывай, что мы относимся к привидениям как к обычному явлению, — улыбнулась Молли. — Милая, мы очень рады, что ты жива и здорова — вот только не даешь мне убрать твой шрам и путаешь наших детей. Мы еще не привыкли друг к другу, но это же дело поправимое. А что касается твоей настоящей причины, — она снова взглянула на Северуса, — ты бы поговорила с НЕЙ. Я же вижу, как эта причина на тебя смотрит даже сейчас - сама того гляди убежит. Сидите здесь как два подростка, точь-в-точь мой Рон и Гермиона.

— Мне нечего ему сказать, — отвернулась Лили. — Я теперь ни в чем не уверена.

— Лили Поттер, ты ли это! — вскрикнула Молли так, что мужчины обернулись. — Я помню тебя заводилой, красавицей, душой Ордена! Ты не побоялась смерти и Сама-Знаешь-Кого — ох, не к ночи я его помянула. Откуда неуверенность?

С лица Лили сбежала задумчивость. Она на секунду погрузилась в прошлое. Снейп смотрел в ее сторону, и женщина чувствовала, что вот-вот зальется краской.

— Молли, ты же видишь, я совсем другая. Ничего не могу, ничего не умею. Я прошла через такое чистилище, что врагу не пожелаешь! От прежней Лили ничего не осталось. Я чертов сквиб! — она закрыла лицо руками и села в кресло. Хозяйка дома поспешила к ней, маня палочкой стакан с водой.

— Дорогая, прости, я не хотела, — извинялась Уизли, подавая стакан. Артур и Перси подошли ближе. — Я просто вижу, как ты грустишь. Даже представить не могу, что ты пережила.

— Ад.

И женщина зарыдала от избытка чувств.

— Дамблдор, это вы? — тихо спросила Лили.

— Да. И я очень люблю лимонный щербет.

После того, как он произнес верный пароль, в двери показалась щель, и от сердца женщины тут же отлегло. Лили опустила палочку и открыла дверь пошире, впуская посетителя.

— Джеймс спит, я его разбужу.

— Не надо, Лили. Послушай меня, — прервал волшебник, протягивая сверток. — Ваша мантия. А вот это спрячь у себя. На время. — Он всунул ей в руки волшебные атрибуты.

— Погодите, это же ваша палочка? — смущенно пробомотала она. Пальцы сжимали узоры в виде рун, вырезанные на бывшей ветке бузины.

— Разумеется. Сохрани ее у себя. Спрячь понадежней. Пусть пока она будет твоей. Я, видишь ли, не до конца разобрался со свойствами.

— Но, сэр, это ваша палочка! — воскликнула женщина. — Это глупо — отдавать её в такое время.

— Разумеется, ты права. Но нам с ней нужно отдохнуть друг от друга. Воспользуюсь запасной.

Женщина всё ещё не понимала, к чему он клонит, и пыталась найти хоть каплю логики.

— Видишь ли, — он погладил седую бороду, и в этом жесте неуловимо сквозило волнение, — до того, как я взял вашу мантию, палочка не приносила мне никакого вреда. Но сейчас... слишком уж соблазнительна сила, которая попала мне в руки... К тому же мисс Трелони нынче ведет себя крайне беспокойно.

— Сэр, я вас не понимаю...

Лили осторожно заглянула в голубые глаза, и на секунду ей показалось, что в них плещутся лихорадочные огоньки. Голос волшебника был спокоен, но что-то странное, что так не шло рассудительному Альбусу Дамблдору, прозначалось в его чуть более резких движениях, жестах, в напряженной фигуре, закутанной в расшитую длинную мантию. Она смолчала о своих наблюдениях, но от директора не укрылась ее внимательность.

— Джеймсу не отдавай. Твоих исключительных способностей хватит, чтобы уберечься от возможных последствий, — сказал он напоследок. И он распрощался с ничего не понимающей Лили, которая сжимала в руках тоненькую мантию и палочку самого могущественного волшебника Англии.

* * *

— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…- кричал Джеймс внизу. Она мигом взмыла вверх по лестнице, влетела в комнату к сыну, схватила его на руки и притаилась. Сомнений быть не могло — это он. Их выдали. Проклятая палочка осталась в гостиной.

Лили стояла в растерянности и не знала, что ей делать. Забаррикадировать дверь — он разломает ее в щепки. Бежать в окно — он умеет летать. Трансгрессировать — Гарри слишком мал и не выдержит. Выхода не было. На лестнице послышался голос Джеймса, свист и стук. Все затихло. Она даже боялась думать, что могло это значить. Лили судорожно оглядывалась вокруг себя. Ни одна здравая мысль не приходила ей в голову. На руках плакал маленький Гарри.

Дверь открылась, и, словно змея, в ней проскользнул он, отодвигая стул и наспех наваленные коробки. Она машинально спрятала сына в кроватку и заслонила ее собой, раскинув руки.

— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!

— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь… — раздался едкий шипящий голос. Он, как и лицо его обладателя, был страшен и в этот миг утратил все человеческое.

Она закачала головой:

— Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…

— В последний раз предупреждаю…

Волан-де-Морт нацелил палочку. Его тонкие руки изящно скользнули в воздухе, готовясь к неравному бою. На худых бледных пальцах сверкнуло что-то черное, соскользнуло, звякнуло об пол и покатилось к ногам женщины. Но оба были слишком обращены друг к другу и не увидели маленький черный камень, упавший к ногам новой хозяйки.

— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…

— Отойди… Отойди, девчонка…

Руки темного мага взметнулись, как ленты, и два страшных слова вырвались из омерзительного рта, направляя прямо в сердце Лили зеленый луч. Огонь. Удар. Боль. Лили Поттер упала на пол. Её рука, описывая круг в воздухе, безвольно изогнулась и накрыла собой черное кольцо.

* * *

Лили очнулась в белом коридоре. Рядом не было никого — только белый свет, страшно режущий глаза. Она пробовала закричать, но вместо голоса услышала карканье. Женщина ужаснулась: она в ловушке, и нет ни единой души, кто бы мог сказать ей, где она и что с ней. Внезапно перед Лили показался белый силуэт, будто проявляющийся из ниоткуда. Фигура становилась все явственнее, пока наконец женщина не разглядела отделившуюся от света мантию, покрывающую человека с головы до пят.

— Кто вы? Как мне выйти отсюда? Там мой сын в лапах темного мага, — прохрипела Лили.

— Отсюда еще никто не выходил.

— Где я? Я умерла? — все так же хрипела не похожим на человеческий голосом Лили.

— И да, и нет.

— Что это значит?

Фигура не ответила и лишь пристально изучала непрошеную гостью.

— Ты когда-нибудь слышала о Дарах Смерти? — прозвучал голос. Лили поморщилась. Кто-то в Ордене рассказывал байку, но она не помнила сюжета.

— Нет.

— Ты стала случайной повелительницей Даров Смерти. Тебе принадлежит Бузинная палочка, Мантия-невидимка, а теперь и Воскрешающий камень. А я — их Страж.

— Что? Какой камень?

— Он опозорил его своим проклятием, и камень перестал ему служить... Да, не думал я, — раздалось из-под мантии, — что людям так легко завладеть тем, что создано самой Смертью. У тебя есть шанс вернуться, — голос не обращал внимания на возгласы Лили. — Повелителя Смерти нельзя убить, он может лишь добровольно покинуть ваш мир.

Женщина слушала и не верила.

— Тогда верните меня к ребенку! — закричала она.

— Перед Убивающим заклятием ты прибегла к жертвенной магии. Тебе придется оставить эту жертву здесь, чтобы вернуться. Отдай то, что дорого тебе, и тогда попадешь обратно.

— К сыну?

— К сыну. Подумай хорошо.

Лили огляделась вокруг себя. Ничего на ум не приходило.

— А если я верну эти Дары?

— Они и так наши.

Мысли расплывались, готовые вон сбежать из головы. Она уже согласилась на жизнь сына взамен своей, но вернуться к Гарри было бы великим счастьем. Джеймс наверняка мертв, и теперь мальчик в лапах этого дьявола. Один против устрашающей магии. Магии...

— А магию? Могу я отдать свою магическую силу? — очнулась она.

Белая мантия на секунду замолчала, как бы размышляя над ответом, а потом медленно кивнула.

— Забирайте, — твердо сказала Лили. — И верните меня к сыну.

— Магия — неотделимая часть тебя. Отдав ее, ты будешь долго страдать, знай это.

— Плевать. Все равно, лишь бы быть с Гарри.

Фигура растворилась, и Лили изнутри прожгло невидимым огнем.

Она очнулась в магловской больнице через семь лет, когда уже никто не надеялся, что незнакомка придет в себя. Её никто не искал, к ней никто не приходил, за исключением чудаковато старика, назвавшемся дядей и заявившем, что у бедной сиротки, кроме него, и родственников-то нет. Врачи разводили руками — они не могли установить ни причину болезни, ни чудесное исцеление. Первые дни больной было все равно — она лишь устало водила глазами и вяло реагировала на вопросы врачей. Но позднее, когда ум стал яснее, она задала вопрос, так взволновавший ее. Ведь, кроме больничных стен, она не смогла вспомнить ничего: ни имени, ни того, как попала сюда. Тогда-то ей и сказали, что зовут ее Зои Терп, что на нее напали, и вот уже год она лежит недвижимая, изредка навещаемая родным дядюшкой.

А через три дня к ней вошел тот самый старик с серебристыми волосами и бородой в сером дорожном пальто, ласково погладил ее по голове и произнес:

— Как ты себя чувствуешь?

— Кто вы? — спросила она.

— Ты меня не помнишь?

— Я совсем ничего не помню, — она как будто силилась отыскать его в памяти. — Мне сказали: я — Зои.

— Зои означает жизнь. Это великое счастье, что ты жива, моя милая. Но оно дорого тебе обошлось.

Теперь старик приходил к ней часто. Она узнала, что зовут его Альбус Дамблдор — какое странное имя — и что он, как и она сама, — волшебник. Вот только никакое волшебство не могло поставить ее на ноги и заставить руки работать. Она лежала еще несколько месяцев, в слезах приказывая себе пошевелиться, так что каждое движение врезалось ей в новую память.

В одно из посещений Дамблдор пришел с фотографией, на которой она узнала себя в окружении молодого мужчины и крохотного свертка, где спал ребенок.

- Ой, она движется! — вскрикнула женщина.

- Да. Это волшебная фотография. А вот это, — он ткнул пальцем, — твой сын Гарри.

- У меня есть сын? — она вытаращила глаза.

- Да, — степенно ответил Дамблдор. — До болезни у тебя были муж и сын.

- А почему они не приходят? Где мой муж? — быстро спросила она.

- Джеймс убит, а Гарри воспитывается у твоей сестры.

Что-то тяжелое тут же упало внутри. Как она могла забыть свою семью! И почему муж убит? Старик не давал никаких ответов.

А дальше пошли тягучие дни томительного ожидания. Память упорно не хотела возвращаться к владелице и на долгие годы сокрыла от Лили тайну ужасного хэллоуинского вечера. Те крупицы, которые нехотя подкидывал ей разум, не давали никаких результатов — она не могла толком объяснить, кто был хранителем тайны дома, куда пропал Воскрешающий камень и как вообще у Лили оказались Дары Смерти. Ее мучали дикие головные боли, странные видения, мешающие сон и явь, а в сердце залегла глухая, щемящая тоска. Многие вещи из прошлой жизни она окончательно забыла. Но для старого волшебника хуже было другое: как ни силился Дамблдор обнаружить в Лили хоть каплю былых магических сил — все было тщетно. Со временем она научилась отличать признаки магии, видеть ее, но обладать ею, творить, колдовать — женщина разучилась раз и навсегда. Правда, для нее самой это было неважно.

Её единственным смыслом жизни стал Гарри. Увидеть его, обнять, прижать к себе — все это она представляла в своих снах. Но Дамблдор не позволял. Любое, даже неосторожное волшебство, которое проявляется с детства, по его словам, могло ее убить — так слаба была Лили. Еще он опасался, что чудище, которое едва не прикончило женщину, вот-вот вернется и закончит начатое. И никто, кроме них двоих, не должен знать общей тайны. Даже родной сын.

Он отправил ее в Америку, где от скуки она выучилась на художника. Картины, появлявшиеся в памяти, Лили переносила на бумагу. Огромный замок с величественными и грозными коридорами, забавные студенты в смешных одеждах, говорящая шляпа — Лили лихорадочно рисовала раз за разом, приводя в восторг работодателей и публику. Она написала портрет Гарри и всюду возила его с собой от дома к дому. С каждым годом Лили тосковала все больше и больше, упрекая своего спасителя, выговаривая ему всю свою боль, а в ответ слышала только «еще не время». Между тем время текло ужасно быстро, а Лили же считала, что часы остановили ход.

В ее сознании постепенно всплывали Джеймс, довольный и счастливый, трогательно печальный и серьезный Римус, добрый Питер и бесшабашный остряк Сириус — верные друзья, которых разлучила жизнь. Она узнала о печальной судьбе всех мародеров, но теперь ей они казались такими далекими, чужими, неродными, словно это были не ее муж, не ее друзья. О коротком замужестве напоминало лишь обручальное кольцо, которое Лили спрятала в шкатулку, как прячут подальше от глаз неудобные вещи. Ей было стыдно перед памятью мужа, но она не могла обнаружить в себе ни капли теплых чувств, кроме укора.

Однажды во сне, когда память Лили все чаще подкидывала остатки былой жизни, к ней пришел черный худой юноша с пучками сальных волос. В том удивительном сне он протянул ей руку с зачарованным цветком, переливающимся цветами радуги. Юноша едва заметно улыбнулся, взяв ее руки и вложив них прекрасную, неземную лилию.

— Я сделал ее для тебя, — тихо сказал он. — Положи ее на окно, и она будет жить от солнца.

Так впервые она вспомнила о Северусе. А потом и о «грязнокровке». И о дружках со Слизерина, заклеймивших себя Черной меткой.

Его след давно потерялся, как и тот зачарованный цветок, но позднее, услышав о сне, Дамблдор уверил Лили в полном раскаянии мужчины и в том, что он заботится о Гарри, как умеет. И она поверила. Поверила и желала отплатить благодарностью. Она переступила через оскорбительное слово «грязнокровка» — теперь оно было бесконечно далеким, вымученным и, наверняка, сказанным в сердцах. В ее обрывочной памяти никак не могли слиться воедино запуганный и кроткий мальчик с хмурым и желчным юношей. Она видела их обоих со стороны, но только теперь поняла, что оба Северуса хранили к ней что-то большее, чем дружбу. И до дня их новой встречи Лили Поттер жила чужой жизнью, которая постепенно становилась своей.

* * *

Когда она закончила говорить, в «Норе» воцарилась звенящая тишина, прерываемая всхлипами миссис Уизли и Флер. Все обитатели дома собрались вокруг нее и пребывали в большом потрясении, равносильным тому, когда увидели ее в Большом зале. Гарри сидел рядом, держа мать за руку. Его губы дрожали. Лили ласково гладила юношу по густой шевелюре.

— Почему Дамблдор не устроил встречу, когда я был маленьким? — со злостью спросил сын.

— Он говорил, что ты не можешь контролировать свои способности. Сильная эмоция вызвала бы в тебе магическую силу, и она бы убила меня, — сквозь слезы ответила Лили. — Но я в это не верю. Ты не можешь мне навредить. Альбус обещал: когда ты поступишь в Хогвартс и научишься правильно использовать волшебство, мы встретимся.

— Но мы не встретились! — вскрикнул Гарри.

— Вообще-то не совсем так, — ответила Лили. — Я приезжала в Литл-Уининг.

— Когда? — ошарашенно посмотрел на нее Гарри.

— Тебе было десять. Ты ковырялся в саду у Дурслей. Петунья позвала тебя домой, и я так и не решилась подойти. Я приезжала и на следующий год, когда ты должен был отправиться в Хогвартс, но дома никого не было. Ваша соседка тогда меня увидела, плачущей у двери. Подозреваю, что она связана с Дамблдором, потому что он очень быстро появился, здорово отчитав, и потом установил за мной слежку... Подарки присылала на каждый день рождения, на Рождество, только без отправителя.

— Я ничего не получал!

— Не удивительно. Тунья наверняка их выбрасывала или отдавала своему сыну.

Они с горечью смотрели друг на друга, осознавая, сколько потерянных лет и событий пролегло между ними.

— А потом я узнала, что ты встретился с Волан-де-Мортом, и для меня не осталось надежды. Как рано ты повзрослел... — грустно сказала Лили.

— Гарри, видимо, после схватки с Квиреллом, Дамблдор понял, что Волан-де-Морт близко, и опасался, что он и его шайка отыщут миссис Поттер, — пыталась рассудить Гермиона.

— А если бы я умер второго мая? Что тогда? — взбесился Гарри, так что схватился побелевшими руками за волосы. Лицо Лили дернулось.

— Были люди, которые могли тебе рассказать, но почему-то не сделали этого, — сказала она, покосившись на черную фигуру Снейпа, прислонившегося к стене. Тот смолчал.

— Но ты же выжил. Миссис Поттер дала тебе защиту, — ответила за всех Гермиона. — Значит, Дамблдор знал, что все получится.

— Гарри, — тихо начала Лили, дрожав всем телом. Она была готова разрыдаться на глазах у всех, — мне тяжело это говорить, но теперь остается радоваться тому, что мы вместе. Я знаю, ты очень страдал, и это мучает меня каждую секунду. Иногда кажется, что Альбус украл у нас семнадцать лет жизни и обратил их в пыль, а иногда я думаю, что он подарил что-то большее, чем жизнь, — она улыбнулась своим мыслям, и маленькие морщинки запрыгали на лице, выдавая тяжелые испытания.

— Меня ненавидели Дурсли! До Хогвартса я жил, не зная, кто я и что я. И эти годы теперь не в счет? — Гарри выпрямился и нервно заходил по комнате. — Нет, Дамблдор не имел права распоряжаться моей и твоей жизнью! Там, в лесу, когда я лежал без сознания, он намекнул, что меня ищут и ждут, но даже ни слова не сказал, что это ты! Еще и врал мне три года назад про бесплотный дух из палочки... Подожди! Я же видел вас с отцом на кладбище, когда Волан-де-Морт возратился! Вы помогли мне забрать Седрика и уйти через портал! Как такое вообще могло быть?

— Когда это было? — обомлела Лили.

— Гарри участвовал в Турнире Трех волшебников, и Барти Крауч заманил его в ловушку на кладбище, — тут же пояснила Гермиона, которая с жаром следила за историей. — Там и возродился Волан-де-Морт. И тогда, как сам Гарри рассказывал, вы с мистером Поттером возникли из палочки, как...как...

— Как привидения, — помог Рон.

— ...ну да, — девушка покосилась на Лили. — И в общем, вы помогли Гарри сбежать оттуда. Это было, кажется в июне девяносто пятого года.

Лили побледнела. Конечно, она не забыла, что случилось в том июне, но не думала, что при жизни станет видимым привидением.

— Я знаю, — она понимающе кивнула. — Мне померещилось это кладбище дома. Я упала с лестницы и ударилась головой. Соседка нашла меня и вызвала неотложку... Как это странно, — прибавила она, — превратиться в призрака. Хотя что удивительного — я всегда была им.

Ей никто не ответил. Ребята потупили голову от навалившихся мыслей, Джинни с беспокойством глядела на своего парня, миссис Уизли вращала огромными, полными страха глазами, а позади них, стоял мертвенно-бледный Снейп.

— Получается, вы с Гарри — единственные, кто владели Дарами Смерти, — вклинился Артур. Он выглядел взволнованным, но его глаза выдавали любопытство. — Фантастика! Я думал, это просто детская сказка, — отец удивленно поглядел на своих детей, а Флер, стоявшая у большого стеллажа с книгами, копошилась среди полок, видимо, отыскивая творения барда Бидля.

— Я сожгу эту мерлинову книжку — от нее одни проблемы, — деловито вставила Молли.

— Эти проблемы, дорогая, спасли две жизни, — отрезал Артур. — Но я все же не понимаю, Лили, почему твоя история оказалась такой тяжелой. Гарри не пришлось отдавать жертву, а тебя этот Страж забрал даже через семнадцать лет.

Лили пожала плечами и вытерла слезы.

— Потому что у Гарри была материнская защита, а Лили в свое время была беззащитна, — долетел сзади сухой голос, наводя на размышления.

— Но я же тоже принес себя в жертву, — возразил Гарри, не глядя туда, откуда только что доносился голос.

— Хватит жертв, — перебила Лили. — Я уже достаточно отдала и за тебя, и за себя, — она быстро вытерла слезы и выпрямилась в кресле. Напряженная поза говорила о решительности и недовольстве.

— Но как вы оказались в Хогсмиде? — сменила тему Гермиона. — Вы нам так и не рассказали.

— Приехала на Ночном рыцаре, Аберфорт позволил жить у него. Я не могла оставаться в Лондоне, когда... — она не договорила и снова посмотрела на Снейпа.

— Ты жила в Лондоне? — снова удивился Гарри. — Где?

— В доме Дамблдора. Снейп... профессор Снейп привез меня, — коротко ответила Лили.

Все головы разом повернулись к нему. Снейп на секунду поморщился — на него смотрели как на обвиняемого, но тут же принял нечитаемое выражение лица. Лишь только глаза, обращенные к Лили, красноречиво говорили без слов.

— Он тогда не знал, что это я, — поспешила успокоить Лили. — Дамблдор велел мне не разглашать своей тайны.

— Лили, как можно тебя не узнать? — с удивлением спросил Артур Уизли, глядя на Снейпа. — Даже через столько лет ты — это ты.

Северус, ничего не говоря, повернулся и пошел к себе. Лили показалось, что мужчина очень взволнован, несмотря на отстраненность. Миссис Уизли вытерла слезы и проговорила отрезвленным голосом:

— Так! Давайте больше не будем терзать нашу дорогую Лили. Время позднее. Марш спать! И не смейте баловаться палочками, где ни попадя. Увижу — сломаю и не ждите, что куплю новые! — после ее команды вся братия неохотно встала и побрела к лестнице, перешептываясь по дороге. — Милая, — Молли мягко обратилась к женщине, — это твой второй дом. Ты можешь жить здесь, сколько захочешь — мы с Артуром будем только рады.

— Конечно-конечно, — подтвердил он, — здесь ты в безопасности.

— Спасибо, — Лили улыбнулась и вытерла навернувшиеся слезы.

Она подбежала к Гарри, который уже успел занести ногу на ступеньку, крепко обняла его и попросила остаться. До глубокой ночи они сидели вдвоем впотьмах и говорили обо всем, что придет в голову: о детстве, о Джеймсе, Сириусе, Римусе, о школе, об одноклассниках Гарри, о его будущем. И хотя уже многое они успели обсудить до этой ночи и многое оба рассказывали дважды, но теперь эти рассказы будто открылись с новой стороны, ведь они пережили одно большое горе, только каждый по-своему.

На небе пробивался рассвет, когда Лили поднялась в свою комнатку. Ей совершенно не хотелось спать, но Гарри уже засыпал на ее руках, и она упросила его лечь. Пожелав сыну спокойной ночи, теперь женщина тихо прокрадывалась в свою дверь, боясь, что она скрипнет в тишине и разбудит соседа. Эту крохотную комнату пополам разделяла только наколдованная Молли перегородка. Еще неделю назад в порыве Лили настояла, что будет ухаживать за больным Северусом, а теперь, когда помощь нужна была все реже, она по привычке ложилась на свою тахту.

Лили прислушалась к дыханию мужчины. За то время, что ухаживала за ним, она научилась различать, когда он спит, а когда просто лежит в задумчивости. Снейп не спал, но и не шевелился. Женщина долго ворочалась, пока наконец не соскочила. В ее переполненное радостью от разговора сердце прокралась нотка грусти. Не могла она ощущать счастье в полную силу, зная, что он «всегда», а она не может ничего ответить, хотя он никогда об этом не просил.

— Северус? — тихо позвала Лили. — Ты не спишь?

— Нет, — после некоторого молчания ответил он. Слова повисли в воздухе, и теперь Лили не знала, как, а главное зачем завязать разговор.

— Ты за ужином сказал, что хочешь уехать, — издалека начала она.

— Да.

— Это из-за меня и Гарри?

— Нет, — Снейп помедлил и добавил. — Здесь слишком много народу. Не выношу семейную идиллию.

Недосказанность забурлила в ней, и она не выдержала:

— Да неужели? А я думаю, ты врешь!

— Лили, а есть смысл говорить правду? Ты хочешь ее услышать?

Она замялась.

— Но, может быть...

— Наверное, только маглы не видели и не слышали моих воспоминаний, — сухо ответил Снейп. — А через два дня их еще и будут разбирать по полочкам всем Визенгамотом — отдельное спасибо твоему сыну. И это я еще в Хогвартсе много о себе услышал.

— А ты, значит, гордый и независимый, хотел отдохнуть в Азкабане с гниющими ранами? — дерзнула женщина. — Пожалуйста! Значит, мы зря старались.

— Мои воспоминания я отдал только твоему сыну, и касались они нас троих, — он сел в кровати, было слышно, как скрипнули пружины. — Знал бы, что выживу, был бы разборчивее в том, чем делюсь. Кто ж думал, что Поттер растреплет всей школе и Министерству!

— Вот так, значит! — взорвалась Лили. — Только почему-то ты в этих самых воспоминаниях скрыл от Гарри, что я жива. Мерзкий поступок — не находишь? Подумать только: человек на смертном одре — самое время покаяться, сделать что-то хорошее, но нет: я же Северус Снейп — я буду до последнего вздоха делать то, что хочу! Ты всегда его унижал, мстил за Джеймса.

— Я делал, что хочу? — взвизгнул он и показался из-за ширмы. — Я семнадцать лет жил как собачонок на привязи! Для кого угодно, но только не для себя! Ни одной спокойной минуты! Унижали его! Твой ребенок каждую ночь шлялся по коридорам, выискивая приключения, которые я должен был покорно разруливать! Унижал! Видела бы ты, как он выстрелил в меня Протего перед всем классом, еще и съязвил, нахал! Весь в отца!

— Да что ты! Тебе давно пора было перетряхнуть мозги, чертов эгоист! — неприкрыто язвила Лили. — И не уходи от ответа!

Он шумно вздохнул, втягивая в себя весь воздух маленькой комнаты, и мгновение колебался перед ответом.

— Я не мог быть уверен, что, зная о тебе, твое чадо не кинется в обратную сторону и не сбежит от Темного Лорда.

— ГАРРИ НЕ ТАКОЙ! — разразилась она на весь дом. — Ты отправлял моего ребенка на смерть — соображаешь или нет?

Тон разговора сменился на неприкрыто яростный. Даже в комнате стало как будто жарче. Лили и Северуса уже не сдерживала ночь и спящие обитатели — они стояли почти вплотную друг к другу и кричали в свойственной им манере: она, размахивая руками, заливалась краской и гневом, он — глухо рычал, как проснувшийся тролль в подземелье.

— Да ты просто обиделся на весь свет! Ведь ты, весь такой супергерой из себя, сдыхал в луже крови, а какой-то мальчик, не достойный, по твоему высокому мнению, остался жив, — выпалила Лили, неожиданно попав в цель.

— Представь себе — да! — огрызнулся Снейп.

— Не удивительно — тебе плевать на всех, кроме себя любимого!

— Вот такой я мерзкий, бесчеловечный ублюдок! — выплюнул он с кислым выражением лица.

— Смотри-ка: у Нюнчика заработали мозги, — издевалась Лили, приняв театральную позу. — Первый раз сказал про себя правду.

— Замолчи! Как-то странно тебе отшибло память — все забыла, кроме своих дружков. Наверное, до сих пор радуешься, когда вспоминаешь, как ненаглядный Джеймс надо мной надсмехался!

В темноте раздался звук пощечины. Женщина горячо обожгла дыханием, приблизившись к лицу в рамке черных волос и тыкая пальцем в широкую грудь. Кровь мигом вскипела и забурлила по венам.

— Если ты скажешь еще хоть слово про Джеймса — до суда не доживешь!

Они замерли, вцепившись взглядами. Черные, как сама ночь, глаза и зеленые, как два изумруда, казалось, тонули друг в друге. Его волосы коснулись Лили, но в порыве злости она не заметила, как они прячут ее от комнаты — сейчас женщина видела только его неестественно блестящий взгляд, готовый поглотить и закружить в воронке. Как было обидно, от того, что приходилось смотреть снизу вверх — Снейп оказался на голову выше маленькой Лили.

— И что ты мне сделаешь? — с легкой противной улыбочкой удивился Снейп. — Заставишь Поттера подвесить меня? Убьете Сектумсемпрой? У вас это в крови — таскать мои вещи и использовать меня. Да-да, не смотри так, — он тщательно цедил слова и одновременно заставлял Лили отступать к стене. — Это ведь ты сдала меня Мародерам в школе. Подвесить меня моими же заклинаниями! Десять очков Гриффиндору!

— Не помню я никаких заклинаний! — зашипела она. — Опять нашел повод прицепиться. Истинный слизеринский придурок! И вообще — отойди от меня! — оттолкнув от себя нависшего мужчину, Лили отскочила от стены.

Снейп тихо рассмеялся и сложил руки на груди.

— Ну, разумеется! Я и не сомневался, что ты забудешь. Ведь только я плохой, а ты хорошая.

— Ой, а позвольте спросить, кто это принял чертово клеймо и спелся с шайкой убийц? Кто притащил Пожирателей в школу? Кто предал нашу дружбу, детство, дом!

Лили действительно не могла вспомнить, когда она успела сдать Мародерам заклинания Северуса, но уступать в перебранке решительно не хотела. Ею овладело желание растоптать, одержать победу, расцарапать незатянутую рану мужчины, превратиться в ядовитую и безжалостную Нагайну. Но было в этом соперничестве и другое ощущение, которое, чувствуя каждый раз с новой силой, Лили быстро прятала вглубь себя. Она смутно опасалась разгоравшейся внутри страсти. Одно неверное движение — и оно снесет ее лавиной. Однако последовавшая откровенность Снейпа сбила ее с пути.

— Я принял метку, потому что ты не простила меня! Лили, разве ты не помнишь, — на этих словах он силой развернул ее к себе, — как я вымаливал у тебя прощение, ночами стоял у портрета? Но ты была холодна, горда, тебе не хотелось возиться с каким-то зачуханным мальчишкой...

— Мальчишкой, который дружил с Малфоем и Мальсибером, — на последней фамилии голос дрогнул.

— Я бросил бы их всех, если бы видел, хоть каплю любви в твоих глазах, — с жаром проговорил он, крепко держа женщину за плечи. — Да я предал бы самого себя, если бы ты хоть раз на меня посмотрела... Лили, неужели ты до сих пор ничего не поняла?

Он осторожно, несмотря на порывистость, уткнулся в ее пушистые волосы, пахнущие медом и соцветием трав, и замолчал. Резкая перемена ошарашила Лили: еще секунду назад мужчина метал искры, освещавшие полумрак, но сейчас его пробирала мелкая дрожь, которую женщина чувствовала всем телом.

"Каплю любви".

Его любви к ней. Той, что она так боялась.

Она послушно стояла, скованная в его руках, но по-прежнему не принадлежавшая ему, и потому Северус не смел желать чего-то большего, несмотря на сгоравшую в огне душу. Ей было неуютно от этих объятий, но она не смела высвободиться — какая-то сила пригвоздила ее к месту и оглушила. Видимо, она проиграла.

В коридоре послышалось шевеление. Обитатели Норы вскочили из постелей и искали, откуда доносились ругательства. Уизли быстро собрались у двери, и после некоторой заминки поинтересовались, что заставило их гостей выяснять отношения перед рассветом. Миссис Поттер, красная от стыда, извинялась перед собравшейся толпой в пижамах и ночных колпаках. Однако как только дверь захлопнулась, напряжение возросло снова.

— Мне даже извиняться пришлось одной. Умеешь же испортить настроение!

— Но ты же этого добивалась, верно? — Снейп уже совладал с собой и снова навис над ней. — Ты бежишь от меня, прикрываешься сыном и мужем, который уже давно мертв, боишься моих воспоминаний, боишься, что я скажу тебе. Так знай, Лили, я не отказываюсь ни от одного слова! И сегодня вечером я готов был провалиться, разломать в щепки этот домишко, лишь бы не было твоих страданий!

Она застыла на месте. Почувствовала, что этого не избежать. Северус осторожно провел по ее щеке горячей ладонью, так что женщина вздрогнула и с шумом втянула воздух. Его порывистое дыхание обжигало, как и кипевшие в нем чувства.

— Северус, не надо. У тебя скоро слушание, — она почти просила его.

— Плевать.

— Я устала, был тяжелый день, — женщина предприняла еще одну попытку. Их лбы соприкоснулись. Мужчина устало сомкнул тяжелые веки и задумчиво перебирал рыжие волосы.

— Лили, ты пытаешься найти тысячу причин, чтобы не отвечать мне. Ведь ты сама поцеловала меня в хижине. Я видел твои глаза…

— Я была не в себе, — сказала она совсем тихо, пытаясь справиться с рваным дыханием, которое предательски выдавало в ней волнение. Женщина растеряно глядела мимо него. Невесомый невинный поцелуй остался на копне огненных волос. Запах мужчины пьянил и кружил голову.

— Через два дня я надеюсь уйти отсюда. Пойдем со мной, — Снейп осторожно коснулся пальцами ее губ, когда услышал слетевшее с них возражение. — Я знаю, ты не испытываешь ко мне чувств — считаешь это неправильным, но позволь хотя бы защищать тебя, оберегать. Я не причиню тебе вреда и не коснусь и пальцем, если не позволишь.

— Как же Гарри? — прошептала она, утопая в горячих мужских руках, что казалось ей непозволительным, но было выше ее сил.

— Гарри — взрослый человек. Он убил Темного Лорда, так уж как-нибудь сумеет разобраться в жизни. Ты всегда можешь видеть его, в любой момент.

— Нет, — слабо ответила Лили. — В Коукворте всё чужое и все чужие, — она отвернулась и выскользнула от него к двери, успев схватиться за ручку.

— Убегаешь? Чужие? Ты выросла там, Лили! Твой дом там, — он с болью посмотрел на нее. — Боишься бывшего Пожирателя? Меня боишься? — мужчина с трудом подавил рык, резко отодвинул ее и вышел вон.

Она не сразу спустилась вниз, а когда очутилась в большой комнате, служившей и кухней, и столовой, и гостиной, никого не было. Женщина приоткрыла дверь. Навстречу ей выглядывало восходящее утро. В поле мелькнула черная фигура и тут же растаяла в воздухе.

* * *

Наутро за завтраком Лили копошилась на кухне, стуча тарелками, так что миссис Уизли никакими силами не могла усадить ее, в перерывах капая зелье для бледного Перси и кидая многозначительные взгляды на Артура. У Гарри было хорошее настроение, и он вместе с Джинни и Джорджем играл за столом крошечными магами, которые тут же к большому неудовольствию Молли, устроили волшебную дуэль, уже успев раскрошить тосты и заляпать стол джемом. Рон и Гермиона о чем-то спорили, косясь на пустой стул. Билл и Флер ворковали, не обращая внимания на шикавшего возле них Перси, в очередной раз измученного кошмаром.

— Сынок, — обратилась к нему Молли. — Билл нашел для тебя место в Гринготтсе.

— Угу. В отделе магического снабжения. Мистер Коллинз готов взять тебя даже без собеседования. Конечно, если ты захочешь.

— Пожалуй, — отозвался Перси. — Мне все равно нечем заняться.

— Только в этот раз давай без фокусов, — ткнул его локтем брат. — У нас не любят тех, кто выслуживается.

Перси обиженно вытянулся и промолчал.

Внезапно Билл и Флер обменялись шуточными тычками, и девушка уткнулась локтем в пустой стул. Она обернулась и спросила то, что каждый из жильцов хотел спросить хотя бы раз за это утро:

— А мисте’г Снейп п’гридет на завт’гак?

На секунду Лили остановилась, и снова принялась перекладывать тарелки. Никто не отвечал.

— Лили, милая, в самом деле: где наш профессор? — осторожно поддержала Молли.

Тянуть с ответом не было смысла. Сидящие, даже Джордж, навострили уши.

— Эм...Он вчера ушел, — не поворачиваясь, бросила Лили. Она попыталась сказать это нарочито спокойно, но вышло не очень.

— Как? Когда? Куда? Почему? — ответы посыпались, будто дождь с неба.

— Ох, а я ведь утром выискала в «Настольной книге целителя» новый рецепт от змеиных укусов! — сетовала Молли. — Куда он теперь со своей раной? Нагайна впустила в него слишком много яду.

— Молли, поверь, он прекрасно справится сам, — чуть суровее ответила Лили и отвернулась к тарелкам.

Помолчали, ковыряясь в яичнице и обмениваясь красноречивыми гримасами.

— Артур, Гарри, вам же надо было обсудить слушание и выстроить защиту! — миссис Уизли глядела на мужа, а потом повернулась к своей тарелке и добавила вполголоса. — А я уже начала привыкать к его брюзжанию.

За столом замелькали улыбки.

— Да, профессор весьма сносный, когда молчит. Ему бы на уроках практиковать этот способ, — хихикнула Джинни, за что ей тут же прилетело гневное пшиканье от Гермионы. Джинни не смутилась и ловко опрокинула крошечного мага Гарри малюсенькой волшебной палочкой своей игрушки, издав победный вопль.

— Я пошлю ему сову, — деловито вставил Артур, листая «Пророка». — Для Северуса это слишком опрометчивый поступок перед слушанием. Кстати, дети, вы обязаны присутствовать на заседаниях. Доберетесь по каминной сети. Лили, за тобой приедет машина.

— Ой, а это обязательно? — засуетилась женщина, на что Молли одернула ее за подол старого халата.

— Да. Расскажешь членам Визенгамота, как Северус и Дамблдор переправили тебя в Лондон. Думаю, это добавит очков в копилку профессора.

— Милая, — тихо шепнула на ухо Молли. — Сядь уже за стол.

Завтрак прошел быстро. Мистер Уизли попрощался с домочадцами и шагнул в камин, отчего стрелка его часов переместилась в положение «Работа», Лили убирала со стола, ребятня решила впервые сыграть в квиддич, а Джордж, поддерживаемый Биллом, Флер и Перси, отправился в Косой переулок проверить магазин. Все занялись делом, будто наступило утро понедельника. После вчерашнего вечера, когда открылись последние тайны, «Нора» перестроилась на будничный лад.

Лили до блеска намывала посуду, когда в кухню влетела веселая Молли, держа перед собой бесформенную изумрудного цвета ткань.

— Дай я! — взмахнула хозяйка палочкой и заставила посуду плескаться в раковине. - Смотри, что у меня есть! Я была в нем, когда Артур сделал мне предложение. Конечно, со временем оно поистрепалось, не совсем, — она оглядела Лили, — тебе впору, но я сейчас над ним поколдую.

Платье взмыло в воздух, и миссис Уизли принялась трансфигурировать его по своему вкусу, который она считала безупречным.

— Молли, куда я в этом?

— В Визенгамот, конечно, — не отрываясь от платья ответила миссис Уизли. — У тебя нет волшебной палочки, зато будет волшебное платье!

— Да ну! — засмеялась Лили. — Я там буду зеленой вороной в сливовой роще.

— Нас не интересуют судьи! Так, пожалуй, это плечико надо приспустить.

— МОЛЛИ!

— Милая! Чисто из бытовых соображений, — деланно сказала хозяйка, схватив платье. — Я хочу спать по ночам спокойно, а не слушать ваши магловские, как их, ресиалы.

— Сериалы, — буркнула Лили. — Кажется, на моей комнате стоит заклятие неслышимости.

— Ну, я его сняла, допустим, — ответила Молли и тут же получила тычок. — На-ка, примерь, и не дерись. Лили дернула за платье и нехотя скрылась.

— И с плечиком там поаккуратней — ткань старая! — вдогонку крикнула Уизли.

Поттер лениво натянула платье и хмуро оглядела себя в зеркале. Да, жизнь наложила отпечаток на ее внешний вид: в отражении смотрела уставшая женщина, с перерезанной шрамом половиной лица, отчего ее некогда прекрасные глаза потеряли свою красоту. Кожа посерела от нехватки солнца, волосы безжизненно легли на плечи. Странно, что он любит ее даже такой. Но длинное изумрудное платье удивительно шло к ее фигуре и к цвету волос. Лили пыталась поддернуть плечо, которое предательски сползало вниз.

В дверь стукнули два раза, и на пороге показалось довольная физиономия.

— Вот, что я говорила! Ты красотка! И не вздумай его спрятать.

— А это? — грустно спросила Лили, ткнув в шрам. — Хорошую же отметину оставил мне Волан-де-Морт.

Молли осторожно повернула лицо женщины к себе, сбрызнула водой и коснулась шрама палочкой:

— Вулнера санентур!

Лили почувствовала, как лицо резко стянуло и отпустило. Она обернулась, и вместо жирной некрасивой линии остался лишь едва заметный рубец, отчего глаз широко распахнулся. Она охнула.

— Это чудесно! Спасибо! — прошептала женщина, касаясь лица в том месте, где только что пролегала глубокая отметина. — Не знала, что ты пользуешься темными заклинаниями.

— Я их не люблю, но иногда можно и применить во благо, — довольно ответила Уизли. — А теперь хоть на бал!

Лили с удивлением рассматривала себя. Ей определенно нравилось свое отражение, и она грациозно покрутилась перед зеркалом.

— Раньше я думала, что Темная магия, кроме вреда, ничего не приносит... Но ты уверена, что так можно заявиться в суд? Не слишком ли празднично?

— Чепуха! — возразила Молли. — Визенгамоту нужны твои показания, а не то, как ты одета. Лили, — она обратилась к ней серьезно после некоторой паузы. — Мы все изломаны, среди нас нет ни одного белого и пушистого. Конечно, Снейп — еще тот тип, с ним говорить-то не всегда хочется, но я вижу, как он на тебя смотрит, как обращается с тобой. Помнишь, как ты по ошибке съела Кровопролитную конфету? Он перетряхнул весь дом! Бедный Джордж едва успел унести последние запасы, — Лили тут же хихикнула, но в тот момент ей, действительно, было не смешно. — А как ты уснула на диване и мучилась кошмарами, так что кричала на всю «Нору»? Северус сидел целую ночь и выгонял твоих демонов. Он еле на ногах держался, — сказала Уизли, отчего брови миссис Поттер поползли вверх и быстро опустились, оставив заметную черточку у переносицы.

— Молли, за ним тащится целый вагон поступков. В школе нет ни одного человека, кто бы не пострадал от его злого языка. Да и что это ты говоришь — вы с Артуром всегда были на светлой стороне.

— Милая, мы были на светлой стороне, потому что нам ее показали в детстве и научили, как правильно. Мы росли в любви и заботе, а Северус никогда этого не знал. Он как большой обиженный ребенок. Его единственное светлое пятнышко — это ты. И ты можешь его изменить. Подумай об этом.

Она оставила ее наедине с мыслями. Было подходящее время подумать — день выдался спокойный: Лили смеялась над шутками детей, рисовала Гарри, ловко увиливающего от Джинни на метле, выпинывала с Роном гномов из сада Уизли, прогуливалась с Гермионой, но ее мысли то и дело возвращались к предстоящей пятнице, а, вернее, к главному виновнику этого дня. Уже вечером, уставшая, она добрела до своей постели и заметила, что маленькая тесная комнатка стала теперь для нее слишком большой и холодной, а в темноте, растворявшейся перед сном, то и дело появлялись насмешливое лицо Джеймса, которое она пыталась отогнать руками, и черные блестящие глаза, согревавшие ее огнем.

Гермиона листала «Хроники магических преступлений» и «Сборник величайших заседаний Визенгамота», где-то раздобытых, в надежде найти похожие случаи. Гарри с мистером Уизли с утра отбыли в Министерство и заявили, что возвратятся только к полуночи, Джордж, Билл, Флер и Перси ретировались на работу, а Джинни с Роном писали на пергаменте защитную речь, за которой одним глазом следила Гермиона. Женщины копошились на кухне.

- Как думаешь, его оправдают? — с надеждой спросила Лили.

- Надеюсь. Артур сказал, что Кингсли очень внимательно ознакомился с воспоминаниями и верит им. Теперь надо доказать, что они не поддельные.

- Но ведь там будет не только Бруствер?

- Вроде как все пятьдесят членов, — вздохнула Молли. — Милая, мы все равно не сможем сделать больше. Завтра будет видно. К тому же, его один раз уже оправдали.

- А если судьи сочтут, что двойной шпионаж принес гораздо больше вреда? — не унималась Лили.

- Не знаю, не знаю. Артур говорил, что вроде как будут допрашивать всех, кто хоть как-то связан со Снейпом.

- Вот! — за столом Гермиона победно махнула книгой. — В 1712 году Алебастро Бродовски был оправдан Визенгамонтом за двойной шпионаж в пользу министра Улика Гампа. Между прочим, передавал сведения из секретной шайки «Четыре полнолуния», которая хотела свергнуть магическое правительство! Так что у профессора есть все основания выиграть это дело.

- Уу! — нарочито присвистнул Рон. — Конечно, какой-то старой книжонке они поверят больше, чем толпе обиженных школьников. Гермиона, ты просто обязана сделать пятьдесят копий для каждого из судей и особо подчеркнуть непонятные места.

Рон явно пожалел о сказанном: его тут же приложили досточтимым сборником.

- Сейчас еще гляну «Магический кодекс» в разделе о шпионажах, — деловито сказала Гермиона. — А ты допустил ошибку в последнем слове, — она как ни в чем не бывало ткнула ему пальцем в пергамент, пока парень уныло потирал затылок.

Лили удивилась, что, несмотря на все разногласия со Снейпом, на его придирки, холодность и противоречивые поступки, все обитали дома встали на его сторону. И, как бы он того не хотел, каждый пытался внести хоть небольшой вклад в это дело. Благодарность к жильцам «Норы» смешалась в ее душе с тревогой, стыдом и чувством неопределенности, которые она была не в силах заглушить. Женщина смотрела куда-то вдаль на заросшее поле и пыталась представить, где теперь Снейп, чем он занят и о чем думает сейчас. Ветер, влетевший в открытые ставни, колыхал медные растрепанные волосы и щипал глаза, а Лили будто пыталась крикнуть ему, чтобы он донес ее слова сожаления.

Она унеслась мыслями далеко в прошлое, которое теперь навсегда осталось для нее сторонней картиной: в Хогвартс, в Годриковую впадину, в Коукворт, в места, где они собирались Орденом. Теперь в живых остались только Лили и Долгопупсы. Но Фрэнк и Алиса об этом даже не догадывались.

«Точно. Пора».

Женщина покопалась в своем чемоданчике в поисках чистой бумаги, села за стол и написала письмо для Невилла:

«Нора»,

14 мая 1998 года

Невиллу Долгопупсу

Дорогой Невилл!

Надеюсь, вы с бабушкой в порядке. Извини, что отвлекаю своей просьбой от отдыха. Если у тебя есть время и желание, я бы хотела навестить до суда твоих родителей в больнице святого Мунго и могилы Римуса и Нимфадоры. Трансгрессируй так, чтобы наша зоркая Молли с девочками и Роном тебя не видели, или дай знать об условном месте. Если тебе будет тяжело — можешь взять с собой Полумну.

Передай Августе привет и пожелания здоровья.

С уважением,

Лили Поттер.

Сова Уизли ловко ухватила письмо и вылетела в окно, а Лили принялась ждать, от скуки делая наброски. Через два часа умная птица клюнула в ставни и бросила женщине коротенькую записку со свертком:

Имение Долгопупсов

Уважаемая миссис Поттер!

Я с радостью Вам помогу. Мы с Полумной будем ждать Вас в половине второго дня за холмом возле «Норы».

P.S. Бабушка в полном порядке и шлет Вам кусочек тыквенного пирога.

Невилл

Лили отщипнула кусочек свежего вкусно пахнущего пирога, любезно отправленного Августой, прокралась за своей мантией и тихонько шагнула к двери.

- Куда ты? — выглянула с кухни Молли, которая возилась с горой овощей.

- Прогуляюсь.

Старая дверь скрипнула вслед Лили, и та отправилась на холм. Через пятнадцать минут в раскинувшейся перед глазами низине она увидела поджидавших ее Невилла, Полумну, махавшую в знак приветствия, и — к удивлению — Августу, одетую по-магловски.

- Здравствуй, дорогая, — улыбнулась старушка в ответ на неловкие приветствия. — Я давненько не навещала своих.

Августа, заслужившая особое уважение после участия в битве за Хогвартс, совсем не изменилась. Она по-прежнему ворчала, так же выгуливала старые, залатанные наряды, совалась во все разговоры, касавшиеся министерских перестановок и частенько была несносной даже для близких подруг. Однако кое-что поменялось в этой чудаковатой женщине: стоило кому-то полсловом напомнить о ее внуке, она тут же расцветала и горделиво выпрямляла спину. Она редко говорила о Невилле и еще реже прилюдно его хвалила, но весь вид ее был красноречивее всех слов.

- Мы слышали, вам трудно дается трансгрессия, — сказал Невилл. — Отсюда можно выйти на маггловскую дорогу и сесть в автобус до Лондона.

- И приедем в город ночью, — нетерпеливо перебила Августа. — У меня есть вариант получше.

- Полетим на фестралах? — загадочно вставила Полумна, отчего Августа осеклась и странно посмотрела на девушку. Все это время Полумна рассматривала миссис Поттер и иногда улыбалась каким-то своим мыслям.

- Нет, — ответила старушка и призвала из сумки флакончик с духами. — Лили, придется потерпеть, но мы же будем в Мунго — там повсюду целители.

Лили кивнула, соглашаясь, ухватилась с остальными за флакончик и исчезла с поля.

Они перенеслись в глухой проулок между домами. Лили прислонилась к стене, чтобы не потерять равновесие, но тут была же заботливо подхвачена улыбающейся Полумной.

- Ты как? Если помнишь, Мунго в квартале отсюда, — деловито заявила Августа. — Скинь мантию, а то будешь белой вороной.

- Мне не привыкать, — засмеялась та. — И все хорошо, — тут же поспешно добавила. Лили не хотела жаловаться, что у нее кружится голова и слегка тошнит, но это трудно было не заметить.

- Возьми-ка, — Августа достала из сумочки старую склянку, — укрепляющее поможет не раскиснуть по дороге.

Все четверо привели себя в подобающий вид и свернули на оживленную улицу. Вела их миссис Долгопупс, попутно болтая с Лили и выспрашивая последние известия о суде. Женщине больше всего не хотелось отвечать на эти вопросы — из-за них она и сбежала из дома, но, дабы не сердить старушку, коротко рассказала, что Снейп покинул семейство.

- Дурень! — фыркнула Августа. — А еще двойной агент! Он никогда мне не нравился — вечно унылый, злобный, будто вся Британия должна ему по галлеону. Внука моего ни во что не ставил. Быть боггартом ученика! И как Альбус ему доверился? — скривилась старушка.

- Значит, Дамблдор разглядел в нем что-то другое, — скромно ответила миссис Поттер, чувствуя, как щеки заливаются краской.

- Чего в нем разглядывать — ни кожи, ни рожи! Ну, варит зелья, ну окклюмент, а копни глубже — насквозь гнилой! Ведь ему же нет веры — он весь заврался. Сам-то хоть знает ли, интересно, на чьей стороне? — ворчала Долгопупс, но тут же растеклась в умилении от шпица в яркой собачьей одежонке, которого выгуливал навстречу хозяин-магл. — Смотри, какой чудик — вот бы мне такого!

- Снейп на стороне Дамблдора, — тихо сказала Лили, так что голос потонул в проезжавших автомобилях. — Он не виноват, что все слишком усложнилось.

- А? — Августа не расслышала и затормозила у запущенного магазинчика с манекенами в витринах и вывеской «Чист и Лозоход лимитед». — А-а! — протянула она со вздохом. — Вот и пришли.

Августа назвалась манекену, и все четверо незаметно прошли сквозь стекло, отделявшее маглов от волшебников. Лили огляделась по сторонам в просторном холле с вывесками. Свет слепил ей глаза, а повсюду глазели любопытные больные и посетители.

- Миссис Поттер, вот сюда, — заботливо указал Невилл. — Бабушка сейчас разберется с привет-ведьмой. Нам на пятый.

На этаже, где лечились от последствий заклятий, было очень тесно. После битвы за Хогвартс и падения режима Волан-де-Морта сюда свозили волшебников и волшебниц, а так же маглов, раненых и измученных пытками. Большинство уже стояли на ногах и от нечего делать ковыляли вдоль окон, читали «Пророка» или играли в волшебные шахматы с соседями по койкам. Но в этом разношерстном обществе лежали и те, кто до сих пор не мог прийти в себя и боролись с тяжелыми последствиями войны.

- Туда, — кивнул Невилл, показывая на конец палаты, где стояла белая ширма, и совсем тихо, словно тушуясь, добавил. — Только помните — они вас не узнают.

- Ясно.

Лили напряглась и почувствовала стук собственного сердца. Ноги неуверенно вели ее вперед, а в голове завертелись вихри мыслей и чувств. Вовремя она почувствовала, как Полумна, шедшая по другую сторону, взяла ее за руку и утвердительно сказала:

- Я уверена: в душе они узнают вас и обрадуются.

От этих слов стало легче. Женщина вслед за Августой нырнула за ширму. Невилл и Полумна остались позади, почтительно объясняя это тем, что не стоит заявляться к больным всей компанией.

Перед ней стояли две койки, на которых сидели седые мужчина и женщина — в них с трудом угадывались Фрэнк и Алиса. Взгляд обоих был абсолютно отрешенным и нездешним, они нимало не смутились и не обрадовались вошедшим посетительницам. Белые рубашки были заляпаны пятнами от еды.

- Вот мои дети, — шмыгнула носом Августа. — То, что от них осталось.

Сердце Лили болезненно сжалось до точки и провалилось куда-то в пятки. Она почему-то подумала, что тоже могла оказаться на этом же месте, если бы не Северус с его магическими способностями. Женщина подсела к Алисе, отвернувшейся к стене, и взяла ее за руку.

- Привет, Алиса, — тихо сказала она.

- Она не слышит, — откашлявшись пояснила Августа. — Вернее слышит, но не понимает. Эта тварь Беллатриса до того их замучила, что дементоры по сравнению с ней — невинные детишки. Высосали душу — и нет человека. А здесь они ушли вглубь себя и где бродят — неизвестно.

- Им можно помочь? — неуверенно спросила Лили, чувствуя, как лицо становится мокрым от слез. Она продолжала держать Алису за руку.

- Нет, — честно ответила старушка и принялась ворчать себе под нос и ковыряться в сумке, из которой выманивала палочкой гостинцы на стол.

Лили попыталась еще раз позвать Алису и погладила ее по руке. Рука старой подруги была белоснежной, почти прозрачной, гладкой и невесомой. Сколько эти руки, как и эта потерявшаяся душа, вынесли мук — страшно было представить. Вдруг Фрэнк издал тихий вопль, от которого женщина подпрыгнула и уставилась на него огромными глазами.

- Не бойся, — успокоила Августа, копошась за маленьким столиком, — с ним это бывает.

Фрэнк скользнул глазами по неизвестной гостье и унесся куда-то вдаль, оставляя женщину с разбитым и пустым сердцем. Лили жалостливо посмотрела на него и улыбнулась сквозь слезы.

- Пойдем, наверное? — спросила Августа. — Невилл тоже хочет повидаться.

- Да, сейчас, — обернулась она к старушке, которая окинула взглядом комнату, поцеловала бесчувственного сына и невестку и вышла вон.

Лили поднесла руку Алисы к сердцу и тихо, ни на что не надеясь, начала говорить.

- Помнишь, как мы в школе летали наперегонки на метлах? А как ты однажды споткнулась в Запретном лесу о ловушку Хагрида и улетела вверх, а я, вместо того, чтобы помочь, хохотала, как дурочка? Хагрид тогда правильно сделал, что наказал не тебя, а меня. А помнишь, ты мне давала советы, как отделаться от того мальчика с Когтеврана? Я забыла его имя. Он уцепился за мной, как клещ. Северус на него шипел, кидался Левикорпусом... Я так мало помню, если честно. Меня же почти убили, я валялась в больнице, только у маглов. Альбус меня выходил. Он так хотел, чтобы ко мне вернулась магическая сила. А ее больше нет. Альбуса тоже, — Лили вздохнула, сильнее сжала безвольную руку, а другой вытерла слезы. — А я вернулась. Долго лечилась. Память у меня так и не восстановилась — я много забыла: тебя почти забыла, Фрэнка, Римуса, Сири, Джеймса. Римус погиб, у него остался маленький Тед — Гарри показывал мне фотографию. Совсем никого не осталось из наших... А представляешь: все считали Северуса предателем, а он оказался совсем другим. Конечно, такой же засранец, как и в детстве, — засмеялась Лили. — Но он отдал всего себя, чтобы победить Волан-де-Морта. А завтра его будут судить за пособничество.

Она глубоко вдохнула, шмыгая носом, и никак не могла остановить ручейки слез. Бывшие друзья не проявляли ни капли сочувствия, только блуждали где-то. Но женщине и не нужна была их жалость — она говорила самой себе.

— Знаешь, — Лили потупила голову, перебирая пальцы Алисы, — этот дурак меня любит. И всю жизнь любил. С самого детства. А я боюсь его, мне страшно. Мне все кажется, что я предаю Гарри и Джеймса, что так нельзя. Я даже не знаю, есть ли у меня к нему что-то... Черт, как бы мне хотелось посоветоваться с тобой, Лис, ты всегда была такой рассудительной, такой умницей. Посмотри на меня, Лис. Пожалуйста...

Она с мольбой уставилась в затылок Алисы. Алиса неожиданно повернулась, заглянула ей прямо в глаза и пристально посмотрела. Лили готова была поклясться, что на секунду это был осознанный взгляд той самой Алисы Долгопупс, которую она когда-то знала. Но чужие глаза скользнули по ней вниз и уставились на кровать, не подавая никаких признаков разума.

* * *

На вторую половину дня у Лили оставалось еще одно дело — посетить могилу Люпинов. Чету похоронили недалеко от коттеджа Андромеды, однако добираться до него путем трансгрессии было для женщины очень опасно. Заручившись поддержкой целителей из Мунго, любезно предоставивших Антирасщепитель и особое Укрепляющее зелье, Лили вместе с Невиллом и Полумной отправились к коттеджу. Перемещение в этот раз прошло удачно, и они двинулись втроем к намеченной цели.

Они подошли к двери и позвонили в колокольчик. В окне Лили заметила худое серое лицо с всклокоченными волосами, а через минуту входная дверь отворилась и на пороге показалась совершенно седая Андромеда, уставившаяся суровым взглядом из-под тяжелых век. Потеря близких отразилась на ее красивом некогда лице. Она угрюмо кивнула и остановилась на Лили.

- Здравствуйте, миссис Тонкс, — кивнул Невилл. — Это миссис Поттер. Я писал вам. Мы пришли навестить могилы Римуса и Доры.

- Раньше-то не мог? — буркнула женщина.

- Простите, это я виновата, — спохватилась миссис Поттер. — Я спонтанно уговорила ребят. Если вы не хотите, то мы уйдем обратно.

Андромеда стояла, продолжая сверлить троицу глазами и держась за косяк.

- Ладно уж, идите, — отрывисто сказала она и резко хлопнула дверью.

- Вы не сердитесь на нее, — говорил Невилл, когда они ступали по извилистой тропинке, ведущей в сад, — она потеряла мужа, дочь и Римуса. А еще от нее отвернулись сестры. Насколько я знаю, Нарцисса так и не общается с ней. Андромеда живет полной затворницей.

Лили поняла, что им с Гарри придется нелегко. Маленький Тед был крестным ее сына, и они не собирались оставаться в стороне. Троица свернула через запущенный сад, полный гномов и флоббер-червей, и подошла к раскидистому дереву. Под его сенью на земле виднелся холм с одинокой деревянной табличкой — все, что осталось от Римуса и Доры. Лили опустилась на землю, приложила руку к холму и прошептала:

- Здравствуй, Римус. Вот я и пришла.

Ее охватила невыразимая тоска от того, что все это время, они, как и в случае с Гарри, были совсем рядом друг от друга, но так и не встретились. Она видела его там, в Большом зале, совершенно бездыханного и безжизненного, старого, измученного и молодую, красивую Дору, у которой все должно было быть впереди, и не смогла справиться с собой. Когда их хоронили, Лили не приехала на похороны — не могла этого вынести, как и того, что, пока она пряталась в таверне у Аберфорта, Римус геройски защищал их всех. Женщину захлестнуло чувство вины и стыда. Она прислонилась к холму, обуреваемая чувствами, и содрогнулась от всхлипов, не смея просить прощения.

- Он знал, что ты жива.

Женщина повернула голову и увидела седую Андромеду со свертком на руках.

- Ему сообщил Аберфорт Дамблдор за два дня до смерти. У меня до сих пор лежит его письмо.

- Почему он мне не написал?

- Потому что оно было уже перехвачено Пожирателями и прочитано. Сова прилетела к нам раненой и погибла прямо у окна. Римус испугался, что вас вычислят.

«Нет! Нет! НЕТ!»

Внезапно во рту стало горько от несостоявшейся встречи.

- Ты не представляешь, как он был счастлив. А моя девочка так хотела с тобой познакомиться, — на последних словах Андромеда быстро отвернулась. Но от этого известия стало не легче. Лили наклонилась к сырой земле, провела рукой и вся обратилась в слух. — Я вот так же прихожу сюда и спрашиваю у них: почему они там, а я здесь? Почему мое дитя ушло так рано и оставило своего ребенка? Теди никогда не назовет ее мамой, она не увидит его первые шажочки, его колдовство, не купит ему парадную мантию для школы... Все забрала проклятая война. Я умоляла ее остаться дома, а она всегда была такой непослушной, — голос женщины зазвенел как хрусталь.

Только сейчас Лили поняла, как ей повезло в жизни. Она вытерпела семнадцать лет и наконец-то живет вместе с обожаемым сыном, целует его в лоб каждое утро, смеется над его финтами, говорит с ним столько, сколько хочет, а маленький Теди никогда не узнает этого счастья. Ее приняли в чужом доме, дали кров и заботу, ее любят, кое-кто даже готов отдать все ради любви. Да, она гораздо счастливее всех тех, кого когда-то называла своими друзьями.

Младенец на ручках бабушки проснулся и заплакал. Андромеда поспешила утешить его и укачивала, роняя редкие слезы. Лили поднялась и подошла к ним.

- Можно взглянуть? — робко спросила она. Сперва взгляд Андромеды затаил в себе ревностную хищницу, но потом несколько смягчился, обдав холодом. Она сурово вытянулась, но Невилл и Полумна, стеснительно толпившиеся рядом, смягчили ее сердце. Женщина осторожно протянула сверток Лили, которая аккуратно приняла его.

- Привет, Теди. Теди Люпин, — улыбнулась она. Малыш уперся ей кулачком в щеку, как когда-то делал Гарри, и громко агукнул. - Вы всегда можете положиться на нас, — заверила она Андромеду, — Теди никогда не будет один. Поверьте, я знаю, каково это, когда твой ребенок совершенно один.

- У него есть бабушка, — холодно ответила она.

- Разумеется.

- Римус очень любил Гарри, — после молчания сказала Андромеда. — Вы можете навещать Теда.

- Мы придем. Как только закончится суд.

Седая женщина сделалась бледной и пошатнулась на ногах.

- А, так это завтра, — сквозь зубы процедила она. — Надеюсь, он получит поцелуй дементора, и его оболочка сгниет в Азкабане.

Лили ничего не ответила. Она понимала, что с убитой горем женщиной лучше не спорить и не раззадоривать. Покачав на руках Теда и передав его бабушке, она вместе с ребятами распрощалась с ней и побрела по узенькой дорожке, уводившей ее подальше от этого наполненного печалью дня.

Наступило то самое пятничное утро. Ночь для Лили была слишком длинной, и ранний рассвет она застала в поле перед домом, когда «Нора» еще спала глубоким сном. Тихо, чтоб не будить, она проскользнула в свою комнату, надела платье, казавшееся теперь ей вычурным, собрала волосы и села в ожидании. Она слышала, как просыпаются Уизли, как Молли шаркает по лестницам, поднимая детей, слышала сонные голоса, но ей не хотелось встревать в разговор, идти к завтраку, изображать спокойствие и уверенность. В ее душе все бурлило и гудело.

- Лили, — постучалась миссис Уизли, — спускайся. Я приготовила завтрак.

Она лишь кивнула головой. Есть совершенно не хотелось. Все обитатели дома сидели как на иголках, предвкушая долгожданный суд. Троица о чем-то непрерывно шушукалась, Перси с Артуром уткнулись в газету. Ворковала только Флер, споря о законах в Британии и во Франции. Остальные клевали носом в тарелках.

- Лили, дорогая, где ты вчера была? — с нескрываемой обидой начала Молли. — Я чуть не отправилась к праотцам! Ушла — ничего не сказала, пришла чуть ли не в сумерках — тоже молчок. Ну можно же предупредить!

- Не хотела вас беспокоить, — сухо ответила Лили.

- Да-да, и поэтому навела такого шороху! Мы с Перси сбились с ног, пока искали тебя!

- Прости. Я была в Мунго, а потом мы навестили могилу Римуса и Доры. Гарри, — обратилась она к сыну, — нам надо почаще заходить к Андромеде — ей очень одиноко.

Лица за столом вытянулись, хлопая глазами. Гарри сначала кивнул, соглашаясь с матерью, а потом испугался.

- Мама, у тебя все в порядке? Тебе нужен целитель? — обеспокоился он.

- Нет, — она накрыла его руку своей, — мы с Августой и Невиллом проведали его родителей.

Молли так и застыла с половником в руках, но еще больше ее поразило, что её подопечная трансгрессировала дважды за день. Известие о путешествии оживило домашних.

- Ого! — несдержанно громко выпалил Рон.

- Лили Поттер, ты ненормальная! — возмущалась миссис Уизли. — Ты подумала о себе, о нас, о Гарри в конце концов?!

- Дорогая, ничего же не случилось, — унимал жену Артур, пытаясь отобрать злосчастный половник, которым Молли угрожающе размахивала во все стороны. — В Мунго отличные целители, они бы справились с любым ослаблением.

- А если бы ее расщепило на куски? — бушевала женщина, ловко увиливая от рук мужа. — Нет, вы с Гарри — два сапога пара. Я напишу Августе все, что думаю об этой прогулке.

- Молли, мне тридцать восемь лет, я давно не ребенок, как и Гарри! — решительно парировала Лили и тряхнула медной копной волос. — Прикажешь мне сидеть здесь сложа руки? Я достаточно пропустила в своей жизни. И к твоему сведению теперь я буду навещать Алису и Фрэнка — целитель сказал, что это может им помочь.

Миссис Уизли не нашла весомого аргумента, чтобы помешать посещениям больницы Святого Мунго, но красноречивое выражение лица говорило за нее. Гарри смотрел на мать с нескрываемым восхищением и широко улыбался, так что и ему досталось от непреклонной Молли. Из-под его руки вынырнула Джинни и, смеясь, послала Лили воздушный поцелуй, очень довольная придуманной выходкой.

- Одобряешь мой поступок? — шепотом спросила Лили сына, и в голосе зазвучали игривые нотки. — Я достойна быть матерью великого Гарри Поттера?

- Конечно! — с жаром ответил он. — Это здорово! И я вовсе не великий — ты намного сильнее и лучше меня, — твердо добавил юноша.

За спиной Гарри вытянулся рыжий Уизли, всем видом выражая респект, и тихо нашептывал слова восторга.

- РОН, СМОТРИ В ТАРЕЛКУ!

Лили обвела завтракающих взглядом и заметила, что, кроме миссис Уизли и, пожалуй, Гермионы, все дружелюбно и одобрительно смотрят на нее. Впервые к ней вернулся азарт, остававшийся до тех пор где-то далеко; она почувствовала, что сейчас способна и на большие дела, и на маленькие шалости. Джордж тайком показал ей большой палец и хитро подмигнул, Флер, сидя напротив, с интересом разглядывала женщину, Артур мило улыбался, скрываясь за газетой. Все на какое-то время забыли, что готовит им грядущий день. Молли отвернулась к кухне и начала ворчать, нарочито громко выделяя, что Северус Снейп таких бы подвигов не одобрил, отчего маленькое самодовольство Лили и радость вмиг слетели и растворились в утренней яичнице.

- Да что ты отчитываешь меня как девчонку! — встала Лили. — Я и сама могу о себе позаботиться. И не надо приплетать Северуса к каждому слову.

Миссис Уизли уже хотела разразиться лекцией о вреде трансгрессии в ослабленном состоянии и об авторитете профессора в магических делах, но ее умело и вовремя опередил Артур, который живо перевел беседу в другое русло:

- Что ж, думаю, нам пора. Лили, ты поедешь на машине, Молли и Джинни тебя сопроводят, а мы с ребятами доберемся по каминной сети — надо уладить одно дельце.

Все зашевелились. Миссис Уизли убирала со стола, ехидно комментируя, что Лили теперь не нужна ни машина, ни провожатые. Посуда громко позвякивала и слеталась в мойку. Лили старалась не обращать внимания на эту сцену и крепко обнимала сына.

- Все будет хорошо, мам, — сказал он. — Мы справимся.

Она поцеловала его по-матерински, и он вместе с Артуром и компанией скрылся в камине.

- Так, все марш по местам! — вглядываясь в окно, скомандовала Молли. — Билл, Флер, мы подвезем вас до Лондона. Лили, дорогая, ты с нами? — женщина театрально указала на дверь.

- Знаешь, я пожалела, что не отправилась с Гарри. Могу вообще пойти пешком, — обиделась Лили. Сердце Молли оттаяло, и она с усилием сбила с себя спесь. Извинившись перед женщиной и заверив, что она переживает о ее благополучии, миссис Уизли схватила ее за руку и усадила в машину.

Лили прижалась к холодному стеклу автомобиля. И хотя в салоне действовало заклятие расширения пространства, ей как будто не хватало места. Память снова вернула ее в предстоящий день и заставила ощутить тяжесть. Она нервно поглядывала в окно, стараясь ни с кем не говорить, но, как назло, молодежь доставала ее расспросами о вчерашнем путешествии. Еще немного и Лили Поттер впервые почти за два десятка лет должна оказаться в зале №10 перед судом. В прошлый раз она была там с членами Ордена на процессе Лестренджей, а теперь чувствовала, что все будут под лупой рассматривать ее и Северуса, хотя она не сделала ничего дурного. «Снейп и Поттер — история любви и предательства» — женщина уже видела новый заголовок для «Пророка».

Атриум, в который трио благополучно спустилось, кишел людьми и голосами. Вот он, магический мир, которого была лишена Лили все эти годы! Толпы бурлили и ждали очереди к лифтам. В каминных проемах вспыхивали зеленые облака, выплевывая волшебников. Статуя посреди холла переливалась разноцветным водопадом. Все кипело, гудело и двигалось. Прибывшую компанию встретили удивленными взглядами, и откуда-то из гущи выплыла блондинка с блокнотом в руке, подлетая к Лили.

- О-о-о, знаменитая Лили Поттер! Можете дать комментарий перед судебным заседанием? Как давно вы знакомы с Северусом Снейпом? Вас связывают романтические отношения? Вы знали, что он правая рука Волан-де-Морта? — трещала блондинка, пожирая женщину глазами.

Кто-то схватил ее за рукав и потащил через толпу.

- Никак не уймутся, писаки, — ворчала Молли. — Джинни, держись меня и не смей ни с кем говорить.

- Да знаю я! Больно охота, — буркнула девушка.

- У нас еще полчаса в запасе. Надо зарегистрировать палочки и найти Артура. А ну, поторопимся, — крикнула миссис Уизли в гомоне голосов. Они быстренько показали палочки на посту и направились к лифту. Вопреки английской терпимости, миссис Уизли протискивалась сквозь толпу, громко предупреждая, что они по важному делу, и собирала взгляды недовольных попутчиков, ворчавших ей вслед. Наконец все три подобрались к решеткам лифта, втиснулись в толпу поменьше, отчего железо лязгнуло, сверкнуло и отделило их от волшебного потока. Лифт тут же начал движение. Они спускались все ниже, но люди не выходили из лифта, и настроение портилось с каждым этажом.

- Уж не с нами ли они? — тихо шепнула миссис Уизли, озираясь по сторонам. Ей никто не ответил — впрочем, не нужно было быть прорицательницей или гадалкой, чтобы понять, что людское море сегодня устремляется в самый темный и мрачный угол Министерства.

Голос из ниоткуда известил, что дамы вместе с незнакомцами прибыли в Отдел тайн, и троицу вынесло в коридор. Здесь повсюду сновали министерские, мракоборцы, зеваки; репортеры щелкали магическими фотоаппаратами и скрипели автоматическими перьями. Никогда еще подземелье не знало такого оживления. Лили не нужно было ничего вспоминать — она просто шла за потоком, понимая, что все они направляются в зал заседаний №10, где сегодня ожидалось одно из самых громких дел Второй магической войны. Ее тут же охватил страх, и она вцепилась в локоть Молли.

- Папа, Гарри! — крикнула вдруг Джинни и махнула рукой. К ним тут же подлетели мистер Уизли и Поттер, проталкивая их по бурлящим коридорам.

- Дорогой, что происходит? — ужаснулась Молли. — С каких это пор на слушания пускают посторонних?

- Магический мир требует прозрачного расследования, — объяснил на ходу Уизли. — Автоматические перья всю неделю строчили ответы на письменные жалобы, и Кингсли пришлось открыть процессы над Пожирателями. Это свидетели, — кивал он волшебнику в синей мантии. — Нам сюда. Остальные уже в зале.

Вокруг сновали волшебники с удлинителями для ушей, отчего миссис Уизли пришла в бешенство, карманными граммофонами, очками всевидимости и прочей хитрой утварью. Несмотря на меры безопасности, зеваки умудрились протащить с собой волшебную дребедень, считая что она поможет им увидеть и услышать долгожданное событие. Лили протиснулась в щель на пути к залу и ужаснулась. Все ряды, кроме мест для членов Визенгамота, были сплошь заполнены людьми, как будто все магическое сообщество пришло поглазеть на Северуса Снейпа. Сидели на наколдованных диванах, табуретах, шезлонгах и длинных скамьях. Особо хитрые зеваки соорудили сиденья прямо на стенах. Лили подумала, что не хватает только висящих на люстре, но она ошибалась — на хрустальной громадине ловко балансировали фотографы «Пророка» и «Придиры», деля территорию. Мест не хватало, так что любопытные томились в коридоре, настежь раскрыв железную дверь, которую тут же пригвоздили заклинанием. Стояло невыносимое жужжание. Артур протаскивал своих к сиденьям, когда внезапно толпа взревела, издавая вопли:

- Гарри Поттер! Здесь Гарри Поттер!

Гул одобрения, крики, аплодисменты прокатились по залу, и Лили увидела, как сын заливается краской. Она взяла его за руку.

- Смотрите, с ним Лили Поттер! Она и вправду жива!

Теперь заливаться краской наступил черед Лили. Присутствующие настолько неприкрыто их рассматривали, что женщина готова была провалиться под землю, теребя непослушное плечо платья. Лили шла к трибунам, на которых спасительным маяком стала огромная фигура Хагрида, махавшего им. Наконец они втиснулись на скамью к Рону, Перси, Джорджу и Гермионе, которые сидели справа от мест для судей. Все коротко кивнули друг другу и стали ждать. В центре зала было пусто — Северус еще не явился.

- Где Снейп? — крикнула Молли.

- У мракоборцев, — так же громко крикнул Артур, — обыскивают на предмет запрещенных магических предметов. Его впустят после судейства.

В дверях резко смыло зевак, и показались сливовые мантии. Члены Визенгамота проходили к своим местам, держась важно и сурово озираясь по залу. Вереница судей, молодых и старых, седых, рыжих, черных, блондинов, мужчин и женщин, растянулась, приветствуемая зрителями. Лили машинально стиснула руку Гарри, сидящего рядом. В конце процессии показался Кингсли Бруствер, который недовольно смотрел по сторонам. Его взгляд упал на скамью свидетелей, и Лили заметила, как он подмигнул им. На душе стало теплее. Бруствер встал за кафедру, поднес палочку к шее и загрохотал:

- Прошу тишины!

Зал вмиг затих. Министр продолжил:

- Сегодня, пятнадцатого мая, судьями Визенгамота слушается дело Северуса Тобиаса Снейпа по обвинению в двойном шпионаже, пособничестве Тому Реддлу, незаконном захвате власти в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Прошу ввести обвиняемого.

Толпа загудела. В центре появился стул, а у выхода показались три фигуры. Два человека в синем сопровождали мужчину в черной мантии. Его волосы были растрепаны, лицо застыло в непроницаемой маске, глаза ни на кого не смотрели. Он был бледнее обычного.

- Обвиняемый, займите свое место, — сказал Бруствер.

Лили знала, что сейчас может произойти, и сердце стучало от страха. Снейп опустился в кресло, положил руки на подлокотники, и стальные цепи тут же схватили их. Зал взревел.

- Тихо! — крикнул судья. — За нарушение тишины процесс будет закрыт от волшебной публики.

По лицу Снейпа пробежала фирменная ухмылка. Он скользнул глазами по залу и остановился на скамье свидетелей. Лили заметила, что он без труда отыскал ее и смотрит тем самым тягучим взглядом, который заставил ее вжаться в сиденье. Она совершенно забыла про спущенное плечо и растрепанный пучок. Ей стало ужасно неловко.

- Министр, я не планировал побег, — внезапно отозвался Снейп.

- Кресло само принимает решение о заключении в кандалы, — ответил Бруствер. — Что ж, начнем допрос. Вы, Северус Тобиас Снейп, родились 9 января 1960 года в Коукворте, Паучий тупик, четыре. Верно?

- Да, — медленно процедил тот.

- В 1981 году вы поступили учителем зельеварения в Хогвартс. Верно?

- Да.

- В 1978 году вы впервые примкнули к Пожирателям смерти, но уже через два с половиной года перешли на сторону Ордена под предводительством Альбуса Дамблдора, за что были оправданы предыдущим составом суда.

- Да.

- Хорошо. Опустим этот период, — Бруствер махнул палочкой, перелистнув пергамент. — Двадцать четвертого июня 1995 года после возвращения Тома Реддла вы трансгрессировали к нему как Пожиратель смерти. Верно?

Кто-то выругался в сторону Снейпа.

- Да.

- Вы сделали это по своей воле? — продолжил судья.

- Нет, — мужчина выждал момент. — По приказанию Альбуса Дамблдора.

Все это время Лили металась взглядом между Снейпом, министром и Артуром, который весь обратился в слух и критически оценивал каждое слово. Женщина еще никогда не видела мистера Уизли таким внимательным и заинтересованным. Он будто выполнял важнейшую работу.

- Итак, вы трансгрессировали к Тому Реддлу. С какой целью?

- Министр, вы, кажется, сами состояли в Ордене и получали ценные сведения от меня о Темном Лорде. Так зачем мне снова повторять, для чего я явился к нему?

Бруствер закашлялся, но поддевку выдержал.

- Мистер Снейп, мы на суде, а не в Дырявом котле за задушевной беседой.

Кто-то издал сдавленный смешок, растворившийся в тишине.

- Необходимо было создать видимость, что я поддерживаю его, — нехотя ответил Снейп.

- Это он предложил вам пост директора Хогвартса?

- Да.

- Почему вы согласились? — пропищала худощавая старуха-судья, внезапно встрявшая в допрос.

- Обещал Дамблдору защитить школу.

- Пустить преподавать двоих Пожирателей — это защита? — не унималась старуха.

- Как по-вашему я должен был поступить на виду у Темного Лорда? — перебил Снейп. На лице его читался вызов.

- Вы смеете называть это чудище Лордом? — верещала судья. — Вам нет оправдания! Кто посмел его выпустить из Азкабана?!

- Миссис Филибраун, попрошу тишины, — поднял руку Бруствер. — Северус Снейп был отпущен по ходатайству Артура Уизли и Гарри Поттера с условием совместного проживания в «Норе» ввиду неоднозначных обстоятельств и тяжелого отравления.

Зал снова загудел. Лили ахнула: она и не знала, что Северус не мог покидать «Нору». Кажется, в мире маглов это называлось что-то вроде залога или домашнего ареста.

- Кстати, обвиняемый, почему вы нарушили условия проживания?

- Не захотел злоупотреблять терпением Уизли, — ответил Снейп.

На этих словах Лили приложила руку ко лбу и покраснела. Ей показалось, что он мельком глянул в ее сторону.

- Продолжим, — крикнул Бруствер, угомонив зрителей. — По вашим воспоминаниям, которые вы передали Гарри Поттеру, вы занимались двойным шпионажем, всецело подчиняясь Альбусу Дамблдору. Так?

- Да.

Все это время Снейп говорил бесстрастно, изредка отпуская ехидные комментарии. На его лице временами мелькала скука. Очевидно, он прекрасно знал, о чем его будут спрашивать. Он не сделал ни одного лишнего поворота головы, ни одного неверного движения рукой. Все эмоции, которые едва прорывались наружу, иногда читались в искривленной, чуть заметной холодной улыбке и морщинке между бровями. Глаза его блуждали по залу, как две черные дыры, готовые поглотить в холодную и жуткую воронку, но всякий раз, когда они находили Лили, будто оттаивали и излучали едва различимое тепло. Северус лишь однажды шумно вздохнул и фыркнул, будто устав от человеческой тупости, когда речь зашла об убийстве Дамблдора. Эта тема принесла ему несколько болезненных минут и тяжелых воспоминаний того злополучного дня. Даже для волшебников, друг на друге теснившихся в зале, его мотивы и поступки были мало понятны. Тот, кто не знал профессора лично, наверняка задавался десятком вопросов, главный из которых, почему этот человек проворачивал все в одиночку и ни разу не попросил помощи у Ордена. Даже Лили, которая была к нему ближе всех, не могла решить для себя эту загадку.

Вопросы сыпались со всех концов зала, но Снейп равнодушно выдерживал нападки. Кингсли, ведя заседание, старательно обходил тему Лили в воспоминаниях, по-видимому понимая деликатность дела. Сама женщина затаила дыхание и не смела дернуться. Сколько всего произошло, пока она отсиживалась у Аберфорта! Сколько убийств, невинных жертв, злости, лжи и странных обстоятельств! Сердце ее трепыхалось и переворачивалось.

— Хорошо, мистер Снейп. Если что-то понадобится, мы еще вернемся к допросу, — подытожил Бруствер.

Перешли к показаниям свидетелей. Вереницей к центру потянулись профессора, Хагрид, ученики, какие-то незнакомые Лили люди. Все они отмечали суровость Снейпа, его нелюбовь к Гриффиндору и к Гарри, заниженные оценки и отсидки после уроков. Но вместе с тем говорили и про помощь Ордену, про схватку в Министерстве, в которой профессор сыграл не последнюю роль, про его беседы с директором и общение с заместителями-Пожирателями. До скамейки, где сидела Лили с семейством Уизли, очередь даже не дошла. Под конец дня, изрядно уставший министр махнул палочкой и провозгласил:

- Продолжим завтра. Все свободны! — и, пригнувшись, сказал Снейпу. — Вам придется провести ночь в особом помещении Министерства ввиду того, что вы нарушили правило проживания.

Люди потянулись вереницей со своих мест, смешиваясь с толпой сливовых мантий. Репортеры на ходу строчили стенограммы и отправляли самолетики в редакции. Со стен слезали маги, падая на головы сидящим, отчего начались стычки, и двое стражей в синих мантиях разгоняли их волшебными палочками. Зеваки, покидавшие трибуны, переговаривались друг с другом, озираясь на центр зала, где по-прежнему сидел обвиняемый. Где-то прокричали о поцелуе дементора и одобрительно загалдели.

Лили проталкивалась к центру зала и старалась не смотреть на Снейпа, по-прежнему прикованного к креслу и окруженного двумя худыми фигурами в мантиях. Раздиравшие противоречия не могли заставить ее смотреть мужчине прямо в глаза, в которых он нашла бы гамму чувств. Женщина стояла поодаль, быстро моргая от выступающих слез. Больше всего теперь она злилась на себя за ту ночную ссору, которую сама же и начала и из-за которой волшебнику придется ночевать в какой-то непонятной комнате под присмотром охраны. Женщина ждала, пока Артур и Гарри наскоро обменивались с профессором отрывочными фразами. Он держался с ними холодно и сухо. Среди торопливого говора раздался лязгающий звук, и Лили поняла: кандалы спали. Два стражника приказали Снейпу подняться и идти за ними.

- И он еще смел учить наших детей! — крикнула какая-то ведьма в остатках поредевшей толпы. — Да чтоб ты сдох в Азкабане, чудовище!

В горле Лили стоял ком, который мешал говорить и дышать. Пересилив себя, она подошла близко к стражникам и с жалостью посмотрела на Северуса.

- Прости, — только и смогла выдавить женщина. Бесстрастное лицо на миг смягчилось, и Лили окутал ласковый свет черных, как ночь, глаз. Мужчина грустно улыбнулся и сказал:

- Не плачь обо мне. Я этого не заслуживаю.

И под конвоем покинул зал.

Ощущения внутри были сравнимы с отходом после анестезии, когда тело покидает спасительный холод, уступая место настоящей боли. Уже дома, в своей пустой комнатке, она села на одинокую, опустевшую кровать и дала волю мыслям, сжиравшим остаток этого дня. Ее руки нащупали под подушкой свернутый пергамент, развернув который, Лили увидела хмурого мальчика под деревом у пруда — тот самый рисунок, что она порвала и бросила в камин перед отъездом из Лондона. Она прижала мальчишку к себе и, обессиленная, заснула до утра.

Утро в «Норе» началось на редкость тихо. Обитали размеренно стучали ложками по тарелкам и почти не разговаривали, каждый думал о своем, но чаще о том, что эту ночь Северус Снейп провел под охраной мракоборцев как заклятый преступник.

Первым тишину нарушил Артур, с неудовольствием бросивший на стол номер «Пророка».

- К сожалению, Кингсли ничего не смог сделать — члены Визенгамота еще до начала заседания проголосовали за помещение под стражу. Хорошо, что не в Азкабан — Кингсли особо напирал, что не стоит каждый день нарушать наложенную защиту на тюрьму... Да, такой опрометчивости я от Северуса не ожидал.

На этих словах Лили потупила голову и принялась ковыряться в тарелке.

- Отец, ты поговорил с Вулифакисом? — спросил Перси. — Он готов?

- Да. Хоть это нам удалось, — ответил мистер Уизли. — Заходим мы к нему вчера, а там уже во всю щебечет вездесущая Скиттер. Хотел бы я знать, как она так быстро добывает сведения, — поморщился он, снова уставившись на газету. Этот брезгливый взгляд, который Артур кидал на стол, не ускользнул от Флер.

- Да что там такое? — любопытно спросила она и резко цапнула номер «Пророка», успев вытащить его перед носом мистера Уизли, потерявшего хватку. Он смущенно пробормотал, что нечего читать такое в приличных домах, но Флер уже охала от удивления, пробегаясь по свежим статьям.

- «От г’гязнок’говки до любовницы. Лили Потте’г — мать-ге’гоиня или пособница Пожи’гателя cме’гти?» — прочитала она под протесты Артура и Молли.

Статейка Риты Скиттер была совершенно омерзительна и гласила следующее:

«Как стало известно автору, Лили Роуз Поттер, мать героя Второй Магической, который, впрочем, только большим везением одолел Тома Реддла, а также вдова Джеймса Поттера, во время битвы за Хогвартс сумела спасти одного из главных членов Пожирателей смерти. Автору достоверно известно из показаний очевидцев, что миссис Поттер, ранее обладавшая огромными магическими силами, теперь совершенно не владеет магией. Спрашивается, как она смогла вытащить с того света умирающего волшебника одним лишь безоаром и сомнительным зельем? Не является ли эта история выдумкой лишь для того, чтобы смягчить суд к обвиняемому?

Кроме того, сразу после битвы широкой общественности стало известно, что Северус Снейп питал к женщине романтические чувства и ради нее даже защищал ненавистного мальчика. В свое время Лили «отшила» некрасивого и нищего парня, предпочтя ему богатого отпрыска старинной семьи Поттеров, чьи предки занимали весьма важные посты в министерстве и были в роду с могущественными волшебными кланами. Считается, что размолвкой парочки еще в школе послужила ссора Поттера и Снейпа, во время которой обиженный на весь свет будущий директор назвал Лили Эванс «грязнокровкой» и положил конец своим надеждам. После этого тогда еще мисс Эванс, разыграв перед оболваненными парнями спектакль, дала понять, что отныне не выберет ни того, ни другого, а между тем быстро закрутила роман с более удачливым и чистеньким Джеймсом. Все это автор статьи видела собственными глазами! И теперь, когда Джеймс давно мертв, лишенной магии вдове нужно было искать нового защитника, и она тут же вспомнила о могущественном Пожирателе, который по-прежнему смотрел на нее, как эльф на хозяина. Поговаривают, что во время «чудесного спасения» между голубками проскочила искра, и старые знакомые, совершенно забыв об умирающем мальчике, целовались в Визжащей хижине.

Но это еще не все тайны Лили-Зои Поттер. В следующем выпуске мы расскажем вам, как она жила эти годы в мире маглов».

— Какая чушь! — кисло пропела девушка и отбросила газету, словно держала флоббер-червя.

— ЧТО?! КАК ОНИ СМЕЮТ?! — взревел Гарри.

Поднялось всеобщее негодование. За столом тут порешили уничтожить «Пророка» и успокаивали Лили и Гарри тем, что Рите Скиттер нельзя верить ни на одну унцию. Гарри, не обращая внимания, впервые при всех грязно выругался и продолжал кричать.

— Мерзкая Скиттер! Опорочить мою мать, моего отца! Я сам видел эту ссору в воспоминаниях... — он не договорил и заходил по столовой.

Лили бросила ложку и сидела вся красная, опустив голову на руки. Она лучше всех знала, что в статье нет ни одного правдивого вывода — вот только откуда Рита разнюхала про поцелуй?

— Гермиона! — кричал Гарри. — У тебя были доказательства против нее. Отдай их срочно министерским — пусть привлекут как незарегистрированного анимага. Нет! Ее надо судить за клевету и упечь в Азкабан.

— Гарри, — жалобно выдавила Гермиона, — только у маглов можно привлечь за клевету. Волшебников за это в Азкабан не сажают.

— Значит, судить магловским судом! — крикнул он и посмотрел на мать. Та все сильней сжимала голову руками, будто она готова была взорваться. — Мама, не спускай ей это с рук!

Но мать его будто не слышала, полностью уйдя в свои мысли.

— Надо же, — после долгого молчания язвительно сказала Лили, — я выбираю мужей по расчету.

— Каких мужей? — осекся Гарри. — Мама, ты же не...

Но сын застыл на половине фразы. Лили поджала губы и в большом волнении вышла из-за стола, направляясь к выходу. Уже у самой двери она с надрывом крикнула свою домовиху, отчего на улице появилось блестящее облачко.

— Хозяйка желает видеть меня, — отозвалась эльфиха.

— Кики, — дрожа от негодования, буркнула Лили, — приведи мне Розмерту!

Домовиха поклонилась и не заставила себя долго ждать. В облачке появилась растрепанная мадам Розмерта. Ее платье было зашнуровано только наполовину, а стояла она в домашних калошах.

— Это ты выложила журналистке про Визжащую хижину? — вместо приветствия крикнула Лили, отчего растрепанная Розмерта тут же стала белее мела.

— Милая, прости меня! Мегера Скиттер заявилась ко мне позавчера, просила выпить, хвалила тебя, удивлялась, рисовалась, а потом, видимо, подлила мне Сыворотку Правды. Я не хотела, честное слово! — оправдывалась трактирная хозяйка. Лили закрылась руками и издала протяжный вопль. С помощью одного пузырька Рита Скиттер уничтожила репутацию трех человек и покойного Джеймса.

— Розмерта! Что ты наделала! — стонала Лили. — На нас же теперь будут тыкать пальцем. Я вышла за Джеймса по расчету! Спасла Северуса по расчету! Дурацкий поцелуй — я будто пьяная была что ли?! — сокрушалась она.

Сзади с силой хлопнула дверь, женщины быстро обернулись, но уже никого не было.

— По-моему, это был Гарри, — охнула мадам, кивая на «Нору».

В доме, как в магловском кино, закипели нешуточные страсти. Гарри, будто разбушевавшийся хозяин, махал волшебной палочкой, отчего мебель в столовой-гостиной запрыгала кувырком к ужасу Уизли. Перси и Джордж пробовали его утихомирить, но он не мог сдержать эмоций и теперь на чем свет бранил Снейпа, грозясь посадить его в Азкабан.

— Как ты могла! — кричал он, расшвыривая мебель. Его лицо сделалось пунцовым, так что было страшно смотреть. — Что теперь будут говорить об отце? Он не заслужил! Не заслужил!

— Гарри, дорогой, — под сверкающим взглядом начала Молли, — все знают, что Скиттер — нахалка и лгунья. Никто не поверит ее словам.

— Угу, — подлил масла в огонь Рон. — Ты как-то на Пасху ей поверила, что Гермиона встречается с Гарри.

— МОЛЧИ! — взвизгнула миссис Уизли. — Не лезь, куда тебя не просят.

— Я не буду его защищать! — гневно выпалил Гарри, пригвоздив стул к потолку, отчего почти вся столовая оказалась над головами. — Пусть посидит, как сидел Сириус. Он тут чуть ли не святым стал. Забыли, как он унижал нас на уроках? А сколько отработок я высидел, сколько гадостей он мне наговорил! Тоже мне — хранитель!

— Гарри, успокойся. Это наше дело, оно не относится к суду, — вставила Лили, только что вошедшая в дом. На ее лице дрожал каждый мускул. Рядом с ней во все глаза таращилась Розмерта, охая и ахая при виде бардака.

— Конечно, защищаешь его! — огрызнулся юноша. — Может, мне теперь его еще и отчимом называть?

— ПРЕКРАТИ! — раздался вопль, прозвеневший в доме как лопнувшая струна.

— Силенцио!

Джордж наконец-то сгреб парня в охапку, а Молли, довольная наступившей тишиной, опустила палочку. Лили впервые грозно сверкала глазами, обращенными к сыну. Их размолвка вышла из-под контроля.

— Не забывай, что я — твоя мать! — сурово сказала она. — И я не стану оправдываться перед тобой! Взрослый совершеннолетний парень, а ведешь себя как подросток. Ничего не случилось, никто не умер, небо не упало на землю. И ты пойдешь защищать Северуса. Все остальное решим после суда. Точка.

Позади раздался скрип и удивленный мужской голос пробасил:

— Я, похоже, не вовремя.

— Аберфорт! — воскликнул мистер Уизли, хватаясь будто за спасительную соломинку. — У нас тут небольшая размолвка, проходи — мы уже закончили.

Старый волшебник застыл в дверях и тщательно разглядывал обстановку. От удивления он даже крякнул и почесал серебряную бороду, как бы соображая, с чего начать.

— Закончили громить дом? — ухмыльнулся тот. — А я думаю, куда это Кики пропала... Розмерта, и ты здесь! — увидел он испуганную женщину, которая запуталась в шнуровке от корсета и собственных длинных волосах. — Весело тут у вас.

— Помогаем маме, — нервно хихикнул Джордж. — Вот, мебель переставляем.

— А что, на потолке есть удобнее? — засмеялся Аберфорт, показывая пальцем на улетевший к люстре стол. Он деловито оглядел всех обитателей, кипящего Гарри, который не мог выговорить ни слова, сверлящую его Лили и пристыженных свидетелей их семейной сцены, сложил в уме два и два и все понял. — Кхм, да, вижу, долетело и до вас чтиво. Остынь, парень. Будет их, писак. Забыл, как она моего братца полоскала? Ему, конечно, за дело, но, знаешь, я бы предпочел не выносить сор из дома.

— Гарри, я могу снять заклинание? — строго спросила Молли. Он, помешкавшись, кивнул, и серебристая струйка тут же попала в цель.

— Ну, повздорили и хватит, пора бы и на представление явиться, — деловито продолжил Аберфорт и потер руки. — Девяносто лет в судах не выступал, а тут — на тебе! — приглашения шлют каждый день. Ты, парень, — он будто спохватился, — одолжил бы матери мантию-невидимку. Так, знаешь, на всякий.

— Давайте, — будто собираясь с духом, вставил Артур. — Быстренько убираемся и расходимся. Лили, Джинни, Молли — вы на машине, остальные — по каминной сети. А вам, молодое семейство, не помешало бы давно быть на работе!

— Слушай, Артур, — с любопытством спросил старый волшебник, — а можно и мне опробовать ваш транспорт?

Уже в который раз Северус спал отвратительно, сон совершенно не шел к усталому сознанию. Он раз за разом прокручивал в голове слова Лили, и в его зачерствелом сердце, как росток в пустыне, появилась надежда. Он ни черта не смыслил в женщинах, в их запутанных и странных чувствах, но как неплохой маг и проницательный стратег научился видеть в людях нечто большее, чем слова. Что-то изменилось в Лили с их последней ссоры: в ее дрожащем, но уверенном голосе, в том, как она отводит от него взгляд, в ее задумчивых и прекрасных глазах, которые теперь были широко распахнуты — какая-то мысль занимала ее.

С того времени, как Снейп покинул «Нору», ему была безразлична его судьба. Какая разница, где существовать: в Азкабане или старом домишке в Коукворте, если все равно проводить свои дни в одиночестве. Но Лили, как солнечный луч, ворвалась в глухие окна, осветила каждый уголок блеском огненно-рыжих волос, вылечила ласковой улыбкой старые гниющие раны. Вот только из всех обитателей «Норы» Северус был единственным, кто остался не согретым ее улыбкой, ее взглядом, ее теплыми ладонями. Снейп говорил себе, что она никогда не простит его, не сможет простить и принять, но, как и все несовершенные люди, способные горячо и преданно любить, он надеялся. Надеялся даже той ночью, когда, терзаемый чувством вины, злости, обиды и жалости, плюнул на все и исчез.

А теперь она сказала, что простила, и ему внезапно стала дорога свобода, жизнь, старенький домишко, темный подвал с кучей склянок и котлов, и даже «Нора», наводившая на него скуку от приторно-сладкой семейной идиллии. Он вдруг ясно увидел, что у него самого появился маленький шанс заиметь такую же нору, где он еще может быть счастлив, где на него будут смотреть с такой же радостью, целовать с той же страстностью, как в ту самую ночь, когда он будто заново родился.

Он скупо оглядел тесную комнатку с одной лишь кроватью, столом да стулом. Здесь все было простым и одновременно сложным от количества чар, наложенных на это маленькое помещение, дабы преступник не смог выбраться. Впрочем, он никуда не собирался бежать — с тех пор, как Волан-де-Морт умер, Северус вздохнул с облегчением: его метания наконец-то закончились. Хоть этому точно положен конец. Он не мог дождаться сегодняшнего дня: воскресенье у Визенгамота — законный выходной, а в понедельник заседание внезапно отменили и перенесли на полдень вторника. Но не было его и во вторник. Северус не знал причины, но чувствовал, что где-то надо Лондоном сгущаются тучи. И три дня он сидел практически без новостей и без взгляда драгоценных глаз.

Мысли волшебника прервал звук открывающейся двери, и два стражника в синих мантиях впустили невысокого юношу с взъерошенными волосами в круглых очках. Вся его фигура выражала решимость. Уж кого-кого, а Гарри Поттера Снейп ожидал увидеть меньше всего.

- Кингсли дал мне только десять минут. Никто не должен знать о нашем разговоре, — вместо приветствия сказал молодой человек.

- Что вам нужно, Поттер? — холодно смотрел Снейп. — Здесь не место для героев.

Юноша в короткий миг оглядел комнатку и сел за стол, барабаня пальцами. Видно было, что он хотел что-то сказать, но не знал, как начать.

- Говорите, — перебил молчание Снейп. — Меня раздражает этот звук.

- Маме плохо без вас, — не глядя сказал Гарри, отчего Северус весь подобрался, — хоть мне и неприятно об этом говорить.

Снейп выжидающе смотрел на Поттера, который собирался с силами.

- Она кричит по ночам — ее мучают видения. Мистер Уизли нашел легиллимента, но она не смогла вытащить из нее кошмары. Мама грустит и украдкой плачет. Спит на вашей кровати с вашим портретом. Ничего не объясняет. А сегодня утром она сказала миссис Уизли, что...

- Замолчите, — прервал Снейп. Их глаза встретились, и Северус безошибочно прочел укор, исходивший от двух изумрудов. Гарри выглядел озабоченным, но очень серьезным.

- Зачем вы появились в нашей жизни? — он с вызовом посмотрел на него. — Какого черта вы ее преследовали?

- Уверены, что она в одиночку добралась бы до вас? Вы понятия не имеете, какой опасности она подвергалась.

- Имею, — глухо ответил Гарри. — На нее напал Мальсибер — так сказала Аурелия Штернбах.

Северус побледнел, пальцы под мантией сжались в кулаки до мраморных костяшек.

— Вы спасли маме жизнь. Если б не это, поверьте, я бы не пришел.

— Верю, — горько усмехнулся узник. — Так чего же вы хотите?

Гарри замолчал. Было видно, как он подбирает слова, которые тяжело давались. Снейп уже давно разглядел в этом мальчишке неловкость, с которой тот увиливал от неудобных тем. Впрочем, вдвоем они могли бы посоревноваться. Но только если Северус прятал свои мысли в желчи, Гарри просто замыкался и отводил взгляд.

— Обещайте, что не разочаруете ее, — выдохнул юноша, и на лице показался чуть заметный румянец. — Она мучается, я знаю. Ей тяжело принять вас, но, видимо, ничего не поделаешь.

Северус выпрямился.

— И это говорите вы, Поттер? — удивился он. — Вы же ненавидите меня.

— Не буду врать — вы мне неприятны, профессор. Я благодарен вам за помощь, храбрость и верность. Но я помню, как вы обращались со всеми нами, как скрыли от меня, что мама жива. Я не хотел бы видеть вас... в нашем доме... но ради мамы...

Они еще раз посмотрели друг на друга, словно не знали, как быть дальше после этого, и почти незаметно кивнули.

— Вы знаете, что Бертина Флетчли-Хопс теперь председательствует вместо Кингсли? — сразу перевел тему Гарри.

— Нет, — Снейп на секунду удивился, а потом искривил губы в хмурой улыбке. — Значит, плохи мои дела.

Юноша вскочил в волнении.

— Так вы все-таки причастны к убийству ее матери? — тише и быстрее спросил Гарри.

— Я не убивал ее, — честно ответил Северус и медленно прибавил, — но это случилось при мне.

— Ваша палочка показала, что из нее на мать Бертины наложили Петрификус Тоталус.

— Да.

— Значит, у старушки не было шанса спастись, — печально отозвался Гарри. Северус шумно вздохнул и поморщился.

— У нее не было шанса, будь у нее хоть четыре ноги вместо двух и по две палочки в руке, — сурово сказал он. — Если Темный Лорд хотел кого-то убить — он был приговорен, — мужчина посмотрел на него и прибавил, — кроме вас и Лили.

Гарри ничего не ответил. Говорить было больше не о чем, и он направился к выходу, стукнув о дверь волшебной палочкой. Пока оковы лязгали, Снейп окликнул его, выдавив через силу:

— Поттер. Я обещаю.

* * *

В столовой «Норы» неторопливо вели разговор Артур, Молли, Гарри и мракоборец Аурелия Штернбах — маленькая худощавая девушка, в которой, при первом впечатлении, не признаешь недюжинную силу. В печи мерно трещал огонь, варилась еда в кастрюльках, а кухонные ножи шинковали урожаи овощей. Люди старались говорить как можно тише, чтобы никто из обитателей их не услышал.

- Гарри, дела твоей мамы весьма серьезны, — помедлив, сказала Аурелия. — У меня нет такого опыта в легиллименции, чтобы забрать ее кошмары. По-хорошему ей надо бы к целителям в Святого Мунго, и, если они признают состояние угрожающим, выборочно стереть память.

- Она не хочет, — печально ответил юноша. — Мама уже надолго теряла память и многое так и не смогла вспомнить.

Аурелия поджала губы и после некоторой паузы, ответила:

- Либо память, либо разум. Воспоминания, которые ее мучают, ужасны. Мальсибер применял к ней Круциатус и... — Аурелия не договорила и многозначительно посмотрела на Молли, после чего та в волнении приложила руку к губам. Гарри, не понявший подоплеки, а, может быть, не хотевший понимать, с шумом словил воздух, и каждая черточка в нем напряглась. — Если бы не Снейп, Гарри, то вы бы не встретились, — продолжала Аурелия. — Надо признать: он спас ей жизнь. И с кошмарами здорово помогал — его совершенство в легиллименции позволяло вытаскивать их из сознания миссис Поттер. Таким навыкам в мракоборческом центре, увы, не учат — они завязаны на Темной магии.

- Ну, Северус теперь нам не помощник. Кстати, что там с Бертиной? — осведомился Артур.

- Протолкнула ходатайство в Конфедерацию магов. Теперь она — председательствующая на суде. У Кингсли хоть и блестящая репутация, но ее покровители оказались сильнее. Говорят, сегодня на допрос вызовут кого-то из Пожирателей, но это закрытая информация. Теперь у Снейпа вряд ли есть шанс.

- Но почему? — удивился Гарри.

- Милый, — мягко ответила миссис Уизли, — Пожиратели до смерти запытали мать Флетчли-Хопс. Бертина мстит каждому, кого считает причастным.

- Не просто причастным, — вставила Аурелия, — она уверена, что старушка Сара погибла из-за Снейпа. Он наложил на нее Петрификус, а Реддл с Беллатрисой уже довершили дело. Бертина думает, что, если бы не заклятие, мать сумела бы спастись. Но, я думаю, навряд ли.

- Но на суде об этом не было ни слова, — удивился Гарри.

- Разумеется, — сказал Артур. — Все должно выглядеть непредвзято.

Гарри прошелся по комнате, глядя в окно, за которым кружились совы семейства Уизли. Все в нем говорило о внутренней борьбе. Словно он пытался принять для себя какое-то решение. Он ни на кого не глядел, пока Аурелия прописывала рецепт зелья для Лили и втолковывала его миссис Уизли. Девушка на ходу допила чай и деловито сказала:

- Ну, мне пора. Это все, что я могу сделать, — и она коротко попрощалась с собеседниками, направляясь к камину. Гарри увидел, как мракоборец зачерпнула из коробки горсть Летучего пороха.

- Мисс Штернбах, подождите! — окликнул он ее. — Я с вами.

- Куда ты? — оторопела миссис Уизли.

- У меня есть дело.

- Подумай хорошо, — весомо вставил Артур. — Сейчас нельзя совершать необдуманных поступков. Если ты собрался к Снейпу — тебя не пропустят.

- Нет, — ответил Гарри и поправил очки. — Я к Кингсли.

И оба скрылись в зеленоватом облаке каминной пыли.

* * *

Пока между Гарри и Северусом проходил напряженный разговор, в зале №10 наконец-то готовились к долгожданному заседанию. Новость о неожиданной смене председательствующего судьи разлетелась по волшебному миру быстрее, чем совы успели принести свежие утренние газеты. Свидетели, очевидцы, любопытные зеваки смаковали подробности скорой замены и гадали, чем теперь кончится дело для одного из главных Пожирателей. Среди толп разносился слух, что судья Бертина сегодня вызовет некого таинственного свидетеля, который повернет ход процесса. Многие, особенно родители учеников, встретили этот слух с одобрением, но редкие присутствующие лишь качали головой.

Семейство Уизли появилось почти в полном составе в самый последний момент. Лили вынырнула из-под мантии-невидимки, и знакомые ей люди нашли ее ужасно усталой: под глазами зияли темные круги, лицо посерело и выглядело нездоровым. Она молчала, ни на кого не смотрела, уткнувшись взглядом в колени, и старалась незаметно смахивать подступавшие слезы. Если бы хоть кто-то мог проникнуть в мысли бедной Лили, то нашел бы там сплошной сумбур, совсем не характерный для зрелой женщины: она бесконечно винила себя за родившееся новое чувство, но не могла ему сопротивляться. Впервые за много лет она полюбила, и, как ей казалось, не того человека. Присутствие Гарри ее мучило: она чувствовала будто предала его, его страдания, его жизнь и идеалы, — а главное — память об отце. О, сколько раз за эти дни она вспоминала Джеймса! Он восставал мрачный, даже надменный, будто грозя ей: «Что ты наделала, Лили!» Но Лили и сама не могла понять, в какой момент ненависть перешла в жалость, в сочувствие, а после превратилась в странную и болезненную любовь.

Все эти годы она бежала от мужчин. Она считала себя некрасивой, выхолощенной и неспособной быть счастливой после того, что пережила. Впрочем, Дэвид Кьюбер, который добивался ее целых четыре года, говорил совсем другое, но Лили так и не сдалась. Каждый мужчина невольно заставлял ее думать, что она поступает неправильно — ведь в Литл-Уининге жил ее сын, который нуждался в ней больше, чем все остальные. Вот только она не могла дать ему истинной материнской любви.

А теперь Гарри был рядом, но ее мятежная душа выбрала человека, успевшего стать для всех настолько чужим и холодным, настолько несносным и невозможным, что по иронии судьбы она потянулась к нему, как часто это бывает со всеми нами. Нередко мы очаровываемся всем загадочным, странным и чуждым, способны жалеть тех, кто не нуждается в жалости, и романтизировать поступки, у которых часто нет оправдания. Мы называем это недолюбленностью, несчастьем и состраданием, прикрытыми маской болезненного чувства, какое теперь испытывала Лили. Однако Северус не был злодеем, как не был и героем. Двойственность его натуры держалась на давней любви к той солнечной рыжей девочке, которую он пронес в сердце через свою поломанную жизнь. И теперь среди людского гвалта, среди сливовых мантий Лили видела лишь одно худое лицо в рамке черных волос, которое печально улыбалось ей одной, посылая всю свою нежность, на какую было способно. Он открыл, что всегда любил и любит её, но теперь женщине предстояло выбрать, открыться ему или оставить все как прежде, потому что «так правильно». Другого суда для Лили сегодня просто не существовало.

Голос Флетчли-Хопс прервал раздумья.

- Прошу ввести Скоуро Мальсибера!

В центре зала тут же появилась кованая клетка, в которой с трудом мог поместиться один человек. Двое суровых стражников встали с обеих сторон и движением палочки привели в действие механизм, после чего будто из глубины появилась грязная оборванная фигура, пребывавшая в бессознательном состоянии. Запястья рук пленника были сплошь покрыты запекшейся кровью — следы от попыток вырваться наружу. Все это произвело на публику невероятный эффект.

— Приведите его в чувства, — сказала судья.

Страж ткнул палочкой в шею преступника, и тот очнулся. Он покрутил головой, будто после неудобного сна, и самодовольно осклабился, глядя на сливовые мантии. Тут краем глаза он зацепился за стул и увидел Снейпа, который глядел на него с неприкрытой ненавистью.

— Какая приятная встреча, — ехидно улыбнулся Пожиратель и повернулся к Визенгамоту. — Вы хотели меня видеть?

На этих словах Лили оцепенела от страха и впилась в руку Гарри изо всех сил. Уизли нервно заерзали на скамье.

— Скоуро Мальсибер, — холодно начала Бертина, — вы доставлены в суд для дачи показаний. Рекомендую вести себя тихо, чтобы этот зал не стал местом вашего упокоения, — Флетчли-Хопс окинула коллег вопросительным взглядом, как бы спрашивая, не хочет ли кто задать вопрос. Мальсибер зло улыбался.

— Итак, вы состояли вместе с Северусом Снейпом в организации Пожиратели смерти под предводительством Тома Реддла?

— Не Тома Реддла, а Темного Лорда, — нагло поправил он.

— Сейчас его следует называть настоящим именем, — холодно возразила судья. — Что вы можете сказать об участии обвиняемого в вашей организации?

- О-о-о, — загадочно произнес Мальсибер, повернувшись к угрюмому пленнику. — Северус был правой рукой Темного Лорда, он причастен к двадцати семи убийствам маглов и волшебников, — на этих словах публика ахнула. — Северус мастерски применял легиллименцию и еще парочку интересных заклятий, готовил Напиток живой смерти для жертв и Сыворотку правды. И вообще, я считаю, что он был весьма полезен для нас, и если бы не его изъян в виде грязнокровки Лили... — он осклабился на последнем слове.

- Зря я тебя не убил, — глухо сказал Снейп.

- Тишина! — крикнула судья и подняла вверх палочку. — Вот доказательство, что обвиняемый безжалостно пытал и убивал наших друзей и родных, наших сподвижников и братьев по несчастью. Эта палочка помнит бесчисленное количество смертельных и обездвиживающих заклятий. На ней кровь и муки восьми человек!

Доказательство, которым махала Бертина, произвело оглушительный эффект. Трибуны загалдели, тут же призывая к расправе. Лили вжалась в скамью и еще ниже опустила голову. Сзади послышались нервные вздохи миссис МакГонагалл.

- Свидетель, насколько Снейп был осведомлен о действиях Тома Реддла?

- Настолько, насколько это вообще было возможно. Никто не знал больше, чем он. Он был извещен о каждом нападении на города маглов и обо всем, что касалось Гарри Поттера, — Мальсибер облизнулся — видимо, его мучила жажда — и обнажил беззубый рот, отчего выглядел еще ужаснее и противнее. Руки крепко вцепились в клетку, а голова то и дело вертелась в сторону Снейпа.

- Бертина, Северус Снейп был обязать знать все, что касалось Пожирателей по долгу службы, — парировал Бруствер, но председатель будто не услышала его.

- Насколько мы знаем, на города маглов было совершено не менее десяти опасных нападений, повлекших человеческие жертвы. Что-то не похоже, чтобы двойной агент хоть раз попытался остановить беспредел, — холодно сказала судья и продолжила допрос. — Северус Снейп принимал участие в поимке Поттера двадцать седьмого июля 1997 года, верно?

- Разумеется. Он так и сыпал градом заклинаний, — улыбался беззубый Мальсибер.

- Что вы можете сказать о работе обвиняемого в должности директора школы чародейства и волшебства Хогвартс? — продолжала Бертина.

- Насколько мне известно, он исполнял все пожелания Темного Лорда...

- Тома Реддла!

- Ну, Тома Реддла, раз хотите, — Скоуро лениво передразнил судью. — Он издал указ, запрещающий грязнокровкам учиться волшебству.

- А вы хотели, чтобы маглорожденные учились под пытками? — не выдержал Снейп.

- Обвиняемый, вам не давали слова!

Бертина стояла впереди судейского состава и грозно нависала прямо над клеткой и креслом, как орел над добычей. И сегодня эта добыча предназначалась только ей одной.

- ...В целом, Лорд...Реддл был доволен своим директором, — закончил Мальсибер.

- Есть ли у вас информация о пытках со стороны директора?

- Я сам лично не видел...

- Может быть, слышали?

- Не знаю, может быть, — неуверенно ответил свидетель. — Не думаю, что Северус смог бы удержаться от такой возможности.

- Госпожа председательствующая, — вмешался Бруствер, поднявшись с последних рядов. — Нет ни одного доказательства, что Снейп лично участвовал в пытках. Неужели вы не видите, что наложенные им ограничения на учебу маглорожденных, запреты на создание школьных организаций приносили пользу не только Пожирателям, но и простым ученикам?

- Господин министр, — холодно процедила Бертина, — истинная доброта и геройство не нуждаются в двусмысленности. Хорошие поступки не прикрыты никакими чарами или вуалью. Возьмите вашего же соратника Гарри Поттера — он не скомпрометировал себя ничем, кроме заблудшей матери, но это тоже, как мы знаем, двоякий предмет.

- Лили Поттер, прошу заметить, не принимала участие в войне, а если бы и принимала, то безоговорочно поддержала бы Орден, — выпалил Кингсли.

- Вы в этом уверены? — обезоруживающе улыбнулась старуха Флетчли-Хопс и с насмешкой поглядела на молодого министра. — С вашего позволения мы продолжим.

Кингсли скрестил руки на груди и принял воинствующий вид. Было видно, что продолжения пока не предвидится.

- То есть Люциуса Малфоя мы оправдываем ввиду недостаточных улик, а Северуса Снейпа, оказавшему Ордену значительные услуги, сажаем в Азкабан?

Вопрос так и повис в воздухе, заставив по залу прокатиться удивленному шепоту. Бертина застыла на миг, овладевая собой, и, когда это ей удалось, повернулась в министру с вежливой, но ядовитой улыбочкой.

- Господин министр, я вижу, вы в должности совсем недавно и, вероятно, не знаете, что на обсуждение кулуарных вопросов существуют тайные заседания суда. Так я вам напоминаю: ваши предположения, измышления и другие мнения мы обязательно выслушаем на последнем совещании, когда решим, какого приговора заслуживает обвиняемый, а пока продолжим допрос.

Так Кингсли еще никто не смел унижать при всем магическом сообществе. Его темное лицо сморщилось, он как-то неестественно хмыкнул и медленно опустился на место, не говоря ни слова. Бертина, довольная победой, продолжила:

- Мальсибер, что вы можете сказать об убеждениях обвиняемого? — хрустально звонко заговорила судья.

- Разумеется, он всецело разделял идеи организации. Я как-то слышал от него такие вещи, что постесняюсь повторять при буйной публике — мало ли чего. Для него маглы — мусор! Да спросите любого, кто с нами учился — он шарахался от грязнокровок, будто сам был чистеньким. Одно слово: Принц!

- У судей есть вопросы? — обратилась Бертина к молчащим сливовым мантиям. — Кобальт, Бинс, отправьте его в Азкабан, — распорядилась председатель.

И прежде чем Мальсибер провалился под землю — хотя куда еще ниже! — он обвел глазами трибуны и справа от Визенгамота увидел большое семейство Уизли, среди которых дрожала фигурка Лили. Удовлетворение пробежало по его уродливому лицу и он не удержался.

- Эванс! А веселая была ночка!

Лили затрепетала, уткнувшись в сына. Артур обратился к кому-то из судей, чтобы свидетеля поскорее убрали. Молли, сидевшая по другу руку, принялась успокаивать женщину. А в центре зала Северус от беспомощности буравил ненавистным взглядом место, где стояла железная клетка, и беззвучно посылал проклятия. В процессе выдалась заминка, тут же подхваченная толпой и качавшимися репортерами. Всем тут же стало ясно не только то, что Северус Снейп стоит на пороге Азкабана, но и то, что у этой троицы есть какая-то тайна и весьма неприятная.

Дальнейшее уже не интересовало Лили. В центре зала появлялись другие Пожиратели, в общем-то повторявшие одно и то же. Кто-то, навроде Люциуса Малфоя, пытался отгородиться от ответов на неудобные вопросы, кто-то, наоборот, преисполненный ненависти к предателю, охотно присочинял и добавлял черных шаров на весы волшебной Фемиды. Судьи тихо перешептывались друг с другом и уныло кивали в ответ. Все стало слишком очевидно: черное победило и белое, и серое, и все оттенки с намеком на светлое пятнышко.

Прозвучал серебряный гонг, возвещая к перерыву, и судьи сокрылись под Отвлекающими и Оглушающими чарами для переговоров. Публика затаилась, изредка перешептываясь и посылая в Снейпа проклятия. Однако уже мгновение спустя, шар лопнул, из-под него показались безмолвные судьи, среди которых выделялся министр и его сторонники, — человек десять — они стояли растрепанные и суровые. Недовольство сквозило в каждой черточке их лиц. Кингсли бросил скорый взгляд на Артура, и по его полному разочарованию было ясно, что приговор будет самый суровый. Зал напрягся и зазвенел, как струна.

Бертина направилась к высокой трибуне и произнесла торжественным голосом всего одно предложение:

- Именем Мерлина Чародейский верховный суд Визенгамот в составе пятидесяти членов большинством голосов приговорил Северуса Тобиаса Снейпа к двадцати пяти годам в Азкабане.

Вот и все. Слова камнем упали на дно души и раздробили все внутри. Двадцать пять лет для человека, без которого война была бы проиграна. Двадцать пять лет для того, кто поставил на карту абсолютно все: жизнь, честь, свободу.

Лили сидела в коридоре и смотрела, как, осклабившись, волшебники обсуждают приговор. Довольные лица, естественно, поддерживали суд, самый справедливый и честный, потому что зло — всегда зло и должно быть наказано. Ей не хотелось вступать в перебранки, доказывать, кричать, хватать этих тупиц — она просто смотрела на все так, будто ее здесь нет да и вообще не существует. Будто ее поцеловал дементор, оставив только жалкую оболочку. Рядом с понурым видом толпились Уизли и тихонько перешептывались с Аберфортом и Минервой. Гарри исчез из зала сразу после ухода судебной процессии. И сейчас остальные будто ждали указаний, как им быть дальше.

Лили, погруженная в мысли, а точнее в отсутствие каких-либо мыслей, не сразу почувствовала, как рядом с ней втиснулась худенькая светловолосая девушка. Она с печальным видом занесла руку в сторону и оставила безвольно висеть в воздухе, будто не рисковала дотронуться. Впрочем, за Лавгудами уже прочно закрепилась слава чудиков, если не сказать сумасшедших.

— Мне очень жаль профессора, — тихо сказала Полумна. — Это непросто, когда тебе никто не верит.

До Лили не сразу дошел смысл ее слов, как и то, что они были обращены к ней.

— Спасибо, — хрипло выдавила она. — Ты очень славная. Я рада, что у Гарри есть такая подруга.

— А я рада, что у нас есть Вы, — она повернулась к ней и лучезарно улыбнулась. Тоненькая, почти детская ручка, теперь лежала на плече.

Маленький толстяк просочился сквозь заполнивших собою все пространство людей, одернул Артура и вежливо позвал за собой. Под цоканья и ухмылки семейство перебралось наверх к лифтам и, растворившись под звук скрипучего железа, оказалось в маленьком кабинете, сплошь завешанном тканью. Посетителей встретил министр, окинул их красноречивым взглядом и показал рукой на длинный диван, где уже сидел Гарри.

— Кингсли, — начал с порога Артур, — ты обещал его вытащить.

— Я и сам так думал, — не сразу ответил тот, измеряя шагами комнату. — Флетчли-Хопс обтяпала это дело за моей спиной. Вы думаете, я знал? О ее назначении мне любезно поведал «Пророк».

— Не с того вы начинаете свое служение на посту министра, — едва прошептала Лили, но поняла, что Бруствер её услышал и отвернулся.

— Бертина настаивала на пожизненном, — откровенно поведал он, упираясь взглядом в старый гобелен. — Этот срок — ее уступка за особые обстоятельства. Нас было двенадцать человек, кто голосовал против, но мы ничего не смогли. Я понимаю вас, — честно сказал Кингсли. — Мне очень жаль. Но люди не готовы. Для них есть только черное и белое — все боятся ошибиться. Это все, что я могу сделать, — он навел палочку на дверь в стене, которая открылась, впуская измученного и хмурого Снейпа, который, видимо, ожидал здесь в сопровождении конвойного. Министр молча кивнул мракоборцу, приложив палец к губам, и тот тут же исчез.

Все как-то сразу съежились и страдальчески оглядели Северуса. Он молчал, наглухо запечатав эмоции внутри себя. Артур, Молли избегали его черных пустынных глаз, а Аберфорт только кряхтел, делая вид, что страдает больным горлом. Лили спряталась позади, выглядывая, как нашкодивший ребенок. Ее щеки вмиг сделались пунцовыми, и она то и дело пыталась остудить их холодными руками.

— Я вас оставлю. Но недолго, — промолвил Бруствер и осторожно закрыл за собой дверь.

Повисло неловкое молчание.

— Да, хреново ему придется с такими химерами, — еще раз откашлялся Аберфорт. — Выгнать бы их всех к дьяволу... Эх, какое наследство оставил мой братец — попробуй-ка разгреби.

— Северус, мы сделали все, что могли, — мягко сказал Артур. — Кингсли прав: народ не в состоянии выяснять.

— Конечно, — поддел Аберфорт, — куда ж проще — всех причастных под одну гребенку и в Азкабан. Че там выяснять — боятся они. Ненавидят и боятся. Вон Малфои отделались испугом да и только, а тут такой фокус не пройдет — надо показательный суд устроить, — и он, не договорив, махнул рукой. — Да... да я и сам так раньше думал...

Северус молчал, словно глядя внутрь себя. Интуитивно он все это знал, и сокрушения теперь были ни к чему — пустая трата времени. Конечно, он был глубоко разочарован, хотя и понимал, что шансов давалось немного, но все его мысли сейчас занимала рыжеволосая женщина, прятавшаяся за мужскими фигурами и тайком вытиравшая мантией слезы.

— Кингсли сказал, что можно попробовать подать повторное прошение, — вставил Гарри и словно подарил присутствующим надежду. Все с готовностью подхватили эту мысль.

— Не надо ничего, — сдавленно, как из-под земли, ответил Снейп. — Это бессмысленно.

— Бессмысленно, профессор, было кидаться в авантюры Альбуса и подставлять себя с головой, — не согласился Дамблдор. — Не подстелить соломки — вот самая настоящая бессмыслица. Да ты даже противоядия не припас — что за шпион такой! Если б не старые слезы Фоукса — давно лежал бы на кладбище.

— Что ж, — невесело хмыкнул Снейп, — я скоро там окажусь.

От этих слов Лили и Молли охнули.

— Не смей так говорить, слышишь! — крикнула Лили, проталкиваясь через образовавшуюся толпу. — Не смей! Здесь люди за тебя борются, а тебе все равно.

— Мне не все равно, — ответил Снейп, — но если самого министра, как дурачка, обвели вокруг пальца, что можете сделать вы и тем более я?

— Тут он прав, — согласился Аберфорт.

— Мы подадим прошение, — не глядя возразил Гарри. — Министр наберет достаточно авторитета и сумеет вас освободить.

— Когда он придет к настоящей власти, дементоры с потрохами высосут из меня всю душу, — усмехнулся Снейп, — если, конечно, его не выпнут раньше, чем я попаду в Азкабан.

Молли слегка улыбнулась, и Лили тут же поняла, что означает эта улыбка. Пожалуй, в противостоянии Снейпа и дементора еще не ясно, кому пришлось бы хуже.

— Не высосут. Министр недавно протолкнул закон, запрещающий дементорам охранять Азкабан, — вставил Артур. — Теперь этим будут заниматься мракоборцы.

— Отлично, — буркнул Снейп. — Будем играть с ними в плюй-камни. Жаль, не довелось, Поттер, попросить пару ценных советов у вашего крестного.

— Хватит! — прервала его Лили. — Остановись!

Все замолчали. Гарри побледнел и отвернулся — было видно, что имя Сириуса, прозвучавшее в таком невыгодном свете, больно резануло по его сердцу. Колючий и острый Снейп, покорившийся судьбе, был совершенно несносен и тяжел для окружающих. Тишину, как всегда, разбавил Аберфорт своим едким, но точным замечанием:

— Вот что, молодежь, — начал он, — вы вроде мните себя великими волшебниками, спасателями мира, но ни черта не смыслите в жизни. Мой братец вас отмыл, обул, одел, сказал как надо и не надо, а потом исчез. Вы трое, — он окинул взглядом Лили, Северуса и Гарри, — привыкли жить по его указке: как скажет — так и будет. А своего ума не нажили. Ладно Гарри — он еще молод, может быть, чему и научится, но вы двое хуже маленьких детей. Вами крутили-вертели, держали на привязи, а теперь не знаете, кому вручить поводок. Начинайте уже шевелить извилинами — вдруг под старость лет поймете чего-то.

Он отмахнулся от удивленных слушателей, пробурчал что-то про коз и пустующий трактир и вышел, слегка кивнув на прощание. Молли многозначительно посмотрела ему вслед.

— Мировой старик, — сказала она, проводив его взглядом. — Вот что, профессор, хотите или нет, но мы не позволим вам отсиживаться на курортах Азкабана. Я прослежу, чтобы Артур и Гарри хорошенько занялись этим вопросом, хоть вы и не всегда этого заслуживаете.

И она стрельнула в мужчин глазами, указывая им на дверь, отчего те попрощались со Снейпом и вышли вслед за миссис Уизли. В комнате остались только Лили и Северус. Какое-то время они смотрели друг на друга в звенящей, натянутой до пределов тишине, и не знали, с чего начать и стоит ли начинать вообще. Но молчание прервала Лили, будто прокрутив увиденное заново и найдя нужную зацепку.

— За что ты так груб с ними? — тихо спросила она, широко распахнув глаза и глядя прямо ему в лицо, отчего намагниченный взгляд никак не сочетался с ее словами. — Они приняли тебя, простили и пытались помочь. И будут помогать, пока ты не выйдешь из тюрьмы.

Он помолчал секунду, чтобы успеть наглядеться прекрасным изумрудным взором.

— Я сам не могу себя простить, — честно ответил Северус. — И не стоило петь мне оды в суде — только себя подставили.

Лили не выдержала и мигом сократила расстояние между ними. Она уперлась кулачками в его грудь, словно хотела стукнуть или толкнуть, но ее намерения тут же улетучились и уступили место вселенской грусти, отпечатавшейся на некогда изящном лице. Он попытался отстраниться, но она схватила его за плечи и прижалась к нему изо всех сил.

— Не надо, Лили, — тихо сказал он, не отвечая на объятие. Его руки, как неживые, висели по швам. — Не жалей меня.

— Ты хотел, чтобы я ответила на твои чувства — я пришла. Что не так? — она уткнулась в его грудь и не поднимала глаз.

— Все. Мы всегда были по разные стороны, так что не стоит — живи своей жизнью. Теперь у тебя есть сын и целая армия рыжих Уизли.

— Придурок! Морщерогий кизляк! — женщина изо всех сил толкнула его. — Я пришла к тебе, стою как идиотка. А ты струсил...

— Я не струсил!

— А как это назвать? — совсем раскраснелась Лили. — Ты хоть знаешь, сколько всего я передумала, сколько корила себя? Я пошла против Гарри, против этого стада баранов, которые на тебя таращились, как в цирке, против себя пошла! Думаешь, легко принять твои былые заслуги? Но теперь, когда я плюнула на все и переступила через прошлое, ты говоришь, чтоб я жила своей жизнью! А если я не могу без тебя! Не могу! Как мне жить дальше?

— Тебе придется, — в голосе Северуса пробежала дрожь.

— Дьявол, зачем ты появился в моей жизни? — всхлипывала Лили, вцепившись себе в волосы. — Перевернул все вверх дном, сломал, а теперь уходишь.

Он мягко взял ее лицо в руки и заглянул в зеленые глаза, пытаясь успокоить, но знал, что это бесполезно. Дорожки слез блестели на щеках в слабо освещенной комнате, рыжие, вечно растрепанные волосы, как пожар, разметались на голове и на плечах.

— Прости меня. Меньше всего я хотел причинить тебе боль. И я не ждал твоей благосклонности, — совсем тихо ответил Снейп.

Она схватила его за руку и склонилась над ней. Ледяная кожа обжигала губы. Женщина попыталась согреть ее своим дыханием.

— Такой холодный, а внутри горишь, — горько промолвила она, прижимая его ладонь к своей щеке.

Он не выдержал и крепко сжал её в объятьях. Сперва медленно, а потом все быстрее осыпал поцелуями лоб, глаза, губы, тусклый рубец на щеке... вдыхал медовый запах волос... вытирал беспрестанно бежавшие слезы... Она закрыла глаза и молчала, отдавшись в его власть. Лишь только сбивчивое дыхание и крепкая хватка на спине выдавали в ней сильнейшее волнение. В такую минуту они оба боялись нарушить невероятную тишину, ведь она жаждала этого последние дни, а он — всю жизнь.

— Сев, давай сбежим, — едва слышно, задыхаясь от поцелуев, прошептала Лили, — придумаем что-нибудь.

— Это невозможно, — выдохнул Снейп, касаясь губами ее шеи и зарываясь в густую рыжую прядь. — Мы в самом охраняемом месте Британии после Азкабана.

Он проскользнул к ямочке у ключицы. Руки крепко лежали на тонкой талии. Северус чувствовал, как Лили содрогается от каждого прикосновения.

— Ты же волшебник, — слабо возразила она и откинула назад голову. Ее разум терял остатки самообладания, готовясь к пожару.

— Они тоже. Не забывай...

Внезапно поцелуи прекратились, он отстранился, едва подавляя желание. Руки по-прежнему крепко держали Лили, а глаза лихорадочно горели, однако Северус изо всех сил боролся с самим собой. Она вопросительно посмотрела на него, желая продолжения, которое резко прервалось.

— Что-то не так? — растерянно спросила Лили.

— Мы в министерском кабинете, не стоит...

— Да к черту его! Провалитесь они всем министерством! Сейчас есть только мы, — в ее голосе сквозила страсть, — и у нас так мало времени.

— Я не хочу, чтобы ты потом страдала, — возразил Северус со всей горячностью, которой никто и никогда не слышал от него.

— Я уже страдаю — разве не видишь? — Лили обвила его шею. — Так пусть у нас останутся хотя бы эти воспоминания.

Она будто утопала в черных глазах. Поцеловала уголок тонких губ.

— Ты еще любишь меня?

— Всегда, — выдохнул он и пересек черту.

* * *

— Ты знаешь, что у тебя красивая улыбка? — спросила женщина и игриво провела пальчиком по тонким губам. — Почему так редко улыбаешься?

— Потому что я улыбаюсь только тебе, — мягко сказал Снейп, целуя каждый дюйм ее лица. Он все никак не мог поверить, что касался такой родной, такой желанной женщины, которая отвечала ему взаимностью.

— Интересно, почему никто не идет? — спросила Лили, удобно устроившись в объятьях, скользя руками дальше по расстегнутому сюртуку. — Вот бы они забыли про нас.

— Думаю, кое-кто на время решил не совать нос, — хмыкнул Снейп.

Лили заливисто рассмеялась и уткнулась ему в грудь, быстро краснея. В кабинет действительно уже давно никто не заглядывал, и они устроились на диване, совершенно счастливые и безумно влюбленные, как два подростка. Лили приникла к Северусу, будто довольная кошка, ластясь и играя с хозяином, который ласково смотрел на нее.

— Боже, какие мы дураки! Столько времени потеряли! — тихим, но счастливым голосом отозвалась она. — Если бы не твой несносный характер...

— Если бы не твое упрямство и спесь, — протянул Снейп. — Обрати ты на меня внимание в школе, неприступная Лили Эванс, мы бы давно уже были женаты.

— Эй! — она легонько стукнула его. — Это я-то неприступная? Ты себя в зеркале когда-нибудь видел? К тебе ж не подобраться.

Он притворно удивился.

— Разве ты не помнишь, как я подарил тебе радужную лилию?

— Помню.

— А как поцеловал тебя на восьмом этаже у рыцарей?

Женщина хитро прищурилась, так что в изумрудах вспыхнули лукавые огоньки.

— Что-то не припомню такого. Наверное, тебе приснилось, — она изо всех сил пыталась говорить отстраненно и сдерживать смех.

Северус намек понял и, не говоря ни слова, накрыл ее губы своими, сливаясь с Лили в долгом, глубоком поцелуе, от которого у женщины перехватило дыхание, а на затылке побежали мурашки.

— А теперь? — буркнул он.

— Теперь запомню, — сбивчиво вдохнула она, сияя довольной улыбкой и еще крепче обнимая его.

Он уткнулся в макушку медовых волос. Оба помолчали — каждый о своем. Пока женщина просто наслаждалась его запахом и близостью, Снейп унесся в воспоминания. Вопрос, который мучил его с утра, снова завертелся в голове.

— Лили, — позвал Северус, и в голосе зазвенели нотки практически неуловимые неуверенности, — ты правда меня простила?

— Для директора Хогвартса ты слишком глуп, — съязвила она. — Вообще хоть что-то соображаешь в женщинах?

Он поморщился.

— Проще научить твоего сына варить зелья, чем разобраться в вашей ветреной природе.

— Да, не можешь ты ни дня прожить, чтобы не сумничать! — Лили засмеялась, будто заливисто зазвенел колокольчик, и тут же с нежностью добавила. — Я тебя простила, — она подняла палец и тут же стала серьезной. — С одним условием, что ты, Северус Снейп, больше не будешь цепляться к Гарри. И да, он не просто «мой сын», «мое чадо» или «Поттер» — у него есть имя.

Снейп закатил глаза и фыркнул.

— Ближайшие двадцать пять лет, к счастью, я его не увижу.

— Сев! — она нахмурилась. — Я сейчас разозлюсь.

Он сделал кислую мину, будто его принуждали съесть конфетки со вкусом ушной серы, но хорошенько подумав, выдавил.

— Хорошо. Будь по-твоему. Только обещание это бессмысленно...

— Помолчи! — Лили по-детски зажала ему рот ладошкой. — Просто помолчи. Тебе идет, когда ты молчишь и улыбаешься. Мы вытащим тебя — это я обещаю. И будем жить все вместе.

Снейп погладил ее по голове и ласково улыбнулся — той желанной улыбкой, предназначенной только для Лили. Провел рукой по щеке и с несвойственной ему нежностью, от которой отдавало каплей горечи, поцеловал ее в закрытые глаза.

— Мне жаль, что все так вышло, — осторожно отстраняясь, сказал он. — Я снова заставляю тебя ждать. Я пойму, если ты не захочешь. Лучше живи, как пожелаешь, обо мне не сожалей и не заботься, — последние слова дались ему особенно тяжело. В сердце Лили снова заворочалось что-то тяжелое. Пара фраз спустили с небес на землю и заставили вспомнить, что их ожидает. Глаза предательски защипало.

— Северус, хороший мой, перестань. Ты, правда, туго соображаешь. Как ты вообще додумался говорить такое женщине, которая полностью тебе отдалась? Я буду тебя ждать хоть целую жизнь, как ждал ты, как я ждала Гарри. Мы же знаем, что все возможно. Мне плевать на этот суд: мы вытащим тебя, даже если придется взорвать эту чертову тюрьму и выкрасть тебя, — она схватила его за плечи. — Да зачем ждать? Давай просто сбежим!

Он снова улыбнулся, но на этот раз как-то слишком печально.

— Ты — большой наивный ребенок. Надеюсь, Уизли тебе помогут.

Женщина хотела возразить, но за дверью резко послышались голоса и нарочито долго раздавался стук. Кто-то снял Чары оглушения и медленно оповещал двоих о скором прибытии. Снейп нахмурился и быстро застегнул пуговицы на сюртуке. Лили спрыгнула с дивана и стыдливо укуталась в не по размеру длинную черную мантию, сокрывшую порванную в запале одежду. Радость быстро покинула ее — она побелела и задрожала. Сердце сжалось от боли и неминуемой разлуки. Чувствуя, как нервные клетки рассыпаются в прах, она вцепилась в руку Северуса, ища поддержки и пытаясь дать ему хоть толику уверенности. Но Снейп вытянулся тонкой струной и принял отстраненное выражение лица, за которым обрывались его мир и счастье.

Дверь отворилась, и Кингсли Бруствер сначала робко заглянул, а потом осторожно прошел в кабинет, стараясь не смотреть парочке в глаза. Он давно все понял и просто тянул время, чтобы эти двое могли выяснить отношения и...попрощаться.

— Северус, Лили, — мягко начал он, откашливаясь, — боюсь, у нас больше нет времени. Пора.

Лили прижалась к Снейпу и, что было сил, обхватила его руку. От ее игривости и детского счастья не осталось и следа. Он же молча ждал.

— Неужели это не может подождать хотя бы до завтра? — с надеждой спросила Лили. — Уже поздно. Добираться ночью через Северное море опасно.

Кингсли ничего не ответил, лишь только отрицательно качнул головой.

— Вы здесь больше двух часов. Если Бертина пронюхает, что вы вдвоем столько времени сидите в моем кабинете, — он откашлялся в кулак и продолжил, — то Северусу не поздоровится, как и всем нам.

— Какой бред, — фыркнула Лили. — Нет, это сон какой-то. Вы сажаете человека, который всего себя отдал на борьбу с Волан-де-Мортом!

Она старалась говорить как можно спокойнее, но в горле уже стоял предательский ком. Еще немного — и начнет щипать глаза, и тогда уже не остановить поток слез. Северус мягко высвободился от ее рук и безмолвно ступил вперед, давая понять, что готов. Кингсли кивнул, взмахнул палочкой, и серебристое облачко вылетело через закрытую дверь к неизвестному адресату.

Все. Остались считанные мгновения.

Лили попыталась что-то сказать, но слова не шли на ум. Она просто стояла позади, оцепеневшая, и уставилась на дверь, которая вот-вот должна была открыться.

— Я могу...навещать...его? — с трудом выговорила женщина, изо всех сил борясь с дрожащим голосом и подступающими слезами, которые уже блестели на двух изумрудах. — В магловских тюрьмах это разрешено.

— Свидания разрешены только родственникам, — уклончиво ответил министр. — Мне очень жаль.

Больше незачем было удерживать в себе слезы. Лили закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Все это время Снейп стоял впереди нее и не смел повернуться. Он знал, что с ней происходит, но не мог вынести эту муку и успокоить ее. На прощание.

Она вытерла дорожки слез мантией и только теперь заметила, что это его мантия. Опомнившись, Лили сняла ее, совершенно забыв о порванном на груди платье, и робко подошла к Северусу.

— Возьми, это твоя, — с трудом вымолвила она.

Он наконец-то повернулся к ней, и, видя ее печальное и болезненное лицо, еще недавно светящееся от счастья, весь как-то съежился внутри и глухо, как из подземелья, ответил:

— Оставь у себя. У меня все равно ее отберут.

И заботливо закутал ее в черную ткань, стараясь не сталкиваться взглядом, бережно поправляя складки. В такой позе их застали мракоборцы, распахнувшие настежь дверь.

— Северус Снейп, прошу следовать за нами, — сухо буркнул волшебник в синем.

Лили всхлипнула и вцепилась в сюртук, сжимая одежду, что есть сил.

— Нет...Пожалуйста... Не уходи...Не надо...Не надо...

Он молча обнял ее и поцеловал в лоб. В последний раз. А затем отстранился и направился к мракоборцам. Кингсли, чувствовавший себя чужим в этой сцене, отошел к стене и старался не смотреть. Процессия из мантий вышла в коридор, сопровождая осужденного.

Ватные ноги едва удержали хрупкую и разом обессилевшую Лили. По телу пошел озноб. Она смотрела на уходящие фигуры и инстинктивно заворачивалась в одежду, блуждая по карманам и завязкам. Рука нащупала что-то маленькое. Быстро вынув из платья, Лили увидела в зажатом кулачке вчетверо сложенный лист бумаги. Она тут же опомнилась и бросилась в коридор.

— СТОЙТЕ! — кричала Лили, что есть мочи, уменьшавшимся вдаль фигурам и махала листком. — Подождите, прошу вас!

Кингсли жестом остановил конвой. Женщина догнала их. Она путалась в бесформенной ткани, растрепанных волосах и мыслях и, дрожа, протягивала Северусу сложенный пергамент, при этом жалобно смотря на тех, кто приговорил их к долгой разлуке. Слова тяжело давались ей, с трудом вылетая сквозь слезы и неровное дыхание.

— Можно п-передать...Прошу... Это простой магловский рисунок, — сбивчиво говорила Лили, — на...на память о-обо мне.

Мракоборец забрал из рук бумагу, развернул ее и увидел недвижимый портрет хмурого мальчишки.

— Вообще-то правилами не положено, — начал он, но не договорил, заметив одобрительный жест министра. — Ладно.

— Пожалуйста, вспоминай обо мне, — дрожащим тонким голосом твердила Лили. — Мы будем вместе, я обещаю...

— Лили... — только и всего мог выговорить Северус. В глазах стояли скупые слезы.

И мантии зашагали дальше, отделяя с каждым дюймом Лили и Северуса от несостоявшегося счастья, которое показалось на краткий миг и растворилось в темных коридорах. Она стояла посреди пустого этажа, окутанного полумраком. Растрепанная, отчаянная, брошенная — она не замечала никого и ничего, не видела ни цели, ни препятствий, ни толпившихся неподалеку чету Уизли и Гарри. Сейчас для нее все слилось в единый клубок хаоса и потеряло всякий смысл. Она обрела Северуса, только когда потеряла его — какая жестокая прихоть судьбы!

Лили сделала шаг вникуда. Другой. Третий. Полы длинной мантии запутались под ногами, и она упала, больно ударившись о каменную кладку. К ней поспешили поднять и утешить, но она упорно не давалась в руки и продолжала лежать на полу, громко рыдая то ли от боли, то ли от обиды, то ли от бессилия. Маленькая оплошность дала волю большим эмоциям, в которых женщина растворилась, как в пелене, укрывшей этот ненавистный и долгожданный день.

Она не слышала, как подошли еще двое. Грубое шарканье мужских ботинок сливалось со стуком маленьких каблучков, противно скрипящих. Они остановились совсем близко, и сухая пожилая женщина сурово и даже брезгливо окинула взглядом рыдающую Лили, гордо подняла голову, поджав тонкие губы, и, не выразив ни капли сочувствия, двинулась дальше вместе со своим спутником. Это была Бертина Флетчли-Хопс — победительница схватки.

Последние дни Лондон топило дождями. Конечно, жители острова привычны к такой погоде, и не было в том ничего удивительного, но то, с какой силой бушевал по городу ветер, напрягало всех, кто хоть раз выглядывал из дому. Настоящий шторм окутал столицу Туманного Альбиона: ломал ветви деревьев и с корнем вырывал неокрепшие саженцы, стаскивал крыши с хлипких старых домиков; точно Пивз, громил мусорные баки, витрины магазинов и лавочек, игрался с электричеством в магловских домах и офисах, а небо — будто тоже было в сговоре — обрушило на город такое количество воды, что впору было плавать на лодках. Городские службы, как водится, впервые столкнулись с коллапсом и удивленно разводили руками, полицейские заботливо переводили через дорогу заблудших бабушек и сорванцов-детей, а телевидение на всех кнопках пульта взахлеб рассказывало о коварной стихии.

Буря обрушилась на головы ни в чем не повинных людей, выражая свое негодование. Но никто из простых жителей не знал, где они так успели проштрафиться перед небесной канцелярией, ведь, как известно, дождь — это чьи-то слезы, а шторм — чья-то боль.

Но были в Лондоне и те, кто понимающе качал головой, наблюдая за вывертами природы. Как правило, эти люди отпугивали прохожих странными нарядами и вообще полным неумением одеваться по-человечески, а так же непонятными аксессуарами в руках в виде деревянных палочек. Приличные лондонцы старались обходить таких субъектов по окружности с большим радиусом.

Лили Поттер была безразлична ко всему, что делалось в городе. Ее нимало не интересовали уличные реки, транспортные пробки, поваленные деревья и прочие капризы природы. Все, что происходило, было созвучно ее мятущейся и страдающей душе, которая второй раз в жизни молча оплакивала свою боль, а дождь только помогал ей в этом. Со времени приговора прошло почти две недели — две непростых недели, наполненных тоской, апатией и неизвестностью. Из крупиц, поставляемых женщине Артуром Уизли, она знала, что Снейп помещен где-то на средних этажах Азкабана в одиночной камере по соседству с Долорес Амбридж. Впрочем, на его одиночество это никак не влияло. Буквально на днях она сумела получить крохотный клочок бумаги, где было нацарапано всего несколько строк очень мелким почерком, в которых Северус просил ее ни о чем не беспокоиться и принимать от кошмаров двойные дозы Зелья без сновидений и Укрепляющего. А еще обратиться к целителям Мунго. В общем-то, только эта записка и вывела Лили из того транса и кошмара, в котором она плавала все дни после суда.

И сегодня она с утра сидела в маленькой перегороженной палате в Мунго и так же, как Алиса и Фрэнк, блуждала ничего не выражающим взглядом. Три пустых пары глаз глядели вникуда, но только в одной из них иногда вспыхивала бесконечная тоска и боль.

— Ребята, мне нечем вас обрадовать... — тихо говорила Лили, — будто дементоры высосали из меня всю радость. Артур собирает какие-то бумаги на повторное слушание, но эта мерзкая старуха рубит все на корню. Полная тюрьма Пожирателей, но она зубами вцепилась в одного Северуса, — она хмыкнула и постучала ложкой по тарелке с черничным пирогом — все трое с кислым видом заедали решение суда. — Знаете, я теперь ненавижу Дамблдора, — продолжила она, говоря сама себе. — Это он попросил его вернуться к Волан-де-Морту. Он мог просто дать ему защиту и спокойную жизнь, но нет! Это же слишком просто для такого гения, как Альбус! Страдать от проклятия не захотел, отправил моего сына черт знает куда и черт знает зачем, а теперь мирно почивает в своем портрете. Удобно, ничего не попишешь. Скажете, что я обязана ему жизнью? — невесело улыбнулась Лили. — Да. Жизнью без самой жизни. Интересно, знай он, что камень окажется у меня, отдал бы мне палочку?

Она поморщилась от воспоминаний. Перед ней на мгновение предстал Волан-де-Морт, скалящий зубы, но тут же растворился, и его сменил степенный старец, внимательно смотревший поверх очков-половинок.

— И мы его защищали, верили безоговорочно... — насупилась женщина, — А он был еще тот трус. Понял, что крышу сносит от власти — и сразу в кусты.

Она взяла Алису за руку и прижалась к ее худенькому плечу, шмыгая носом. Болезненная тишина воцарилась в маленькой палате, но где-то там отголосками долетало жужжание остальных больных. Алиса развернулась к Лили и посмотрела на нее с укором. Да, в этом пустом взгляде появился укор. В этот раз Поттер не стала никого звать на помощь и будить болезное царство — она поняла, что женщина ее услышала.

— Не одобряешь? — вздохнула Лили. — А мне что делать? Кто ответит за то, что случилось? — на этих словах Фрэнк издал тихий вопль, будто соглашаясь с подругой. — Вот смотри, твой муж со мной согласен.

Алиса ничего не ответила, только подняла к лицу Лили ладонь и коснулась ее лба, глаз, волос, будто все ей было в новинку.

— Ли-ли...Ли-ли... — отчетливо твердила она. Теплая рука сжала тоненькую худую ручку, перебирая тощие пальцы.

— Нет, хватит уже цепляться за прошлое, — подернулась женщина. — С Лили давно покончено.

— Ты Ли-ли, — медленно сказала Долгопупс, отрицательно качая головой.

Та выпрямилась и серьезно оглядела Алису. Это уже был не просто набор слов, а целое предложение, осознанный ответ на вопрос. Новая маленькая победа. Лили была рада ей, хоть и не согласна со смыслом.

— Ладно-ладно, — успокоила она, — для вас сделаю исключение. Честно говоря, я уже черт знает кто: мерзкая журналисточка Скиттер тут опубликовала мою биографию в «Пророке». Расходится как горячие пирожки. Пронюхала абсолютно все: где жила, чем занималась, в какой больнице лечилась. Я не читала — Артур отменил подписку. Зато теперь меня узнают на улицах — знаменитость как-никак. Шепчутся за спиной, — Лили сложила руки на колени, цепляя заусеницы на пальцах — знак нервозности. — Тяжело жить в волшебном мире. Тесно как-то. Раньше все было каким-то своим, понятным. А сейчас мне здесь нет места. Давит все. Оказывается, жить без магии гораздо спокойнее и честнее.

Она легонько потрепала Алису, похлопала Фрэнка по плечу и напоследок сказала:

— Вы не обидитесь, если я пропаду? Хочу съездить домой. Покажу Гарри, где жила. Я вернусь к вам — только мне нужно время…

Никто не ответил. В палате царило болезненное напряжение, иногда прерываемое странными звуками, несвязным бормотанием и проблесками света в сознании Алисы. Лили поняла, что время пришло — уж слишком тяжелой была атмосфера за шторкой, отделявшей Долгопусов от остальных больных. Она попрощалась с ними и направилась к выходу, но поняла, что оставляет после себя слишком гнетущее впечатление. И, чтобы хоть как-то развеселить их и себя, неловко посмеялась над дурацкой шуткой, которая пришла ей на ум:

— Не советую голосовать вам за Кингсли Бруствера на выборах в министерстве — он одевается, как павлин, да и вид у него такой напыщенный, будто сейчас лопнет.

Долгопупсы смысла не поняли, но состроили на прощание странные и смешные гримасы.

* * *

Кингс-Кросс гудел и пускал в небо облачка черного дыма. Все платформы были до отказа забиты людьми, сновавшими туда-сюда. Дождь продолжал лить в огромные окна, несмотря на прогнозы синоптиков об улучшении погоды.

Обитатели «Норы» столпились около путей, куда должен был приехать поезд. Лили стояла в черном плаще, в котором когда-то сбегала из Рутерглена, и держала в руках небольшую сумку и чемоданчик с наборами для рисования — все ее скромное богатство. Гарри и вовсе стоял налегке — с маленьким саквояжем, любезно заколдованным Гермионой, и вмещавшим в себя уйму вещей: от метлы до вкуснейшей стряпни миссис Уизли. Он понуро смотрел на семью, ставшую ему родной, и особенно на Джинни, отворачивавшей печальное лицо.

— Ты хорошо подумала, милая? — в который раз спросила Молли. За это время она привязалась к Лили как к старшей дочери или к младшей сестре и чувствовала, что обязана ее опекать ото всех несчастий, но непослушная подопечная в один вечер устроила в доме тихий бунт, который и привел их на перрон.

— Да. Мне надо развеяться, — ответила Лили.

— Миссис Поттер, — Рон высунул голову из-за спины матери, — а мы можем к вам приехать? Без Гарри будет тоскливо.

— Э...да, — рассеянно ответила та. — Я позвоню. Если что — Гермиона покажет тебе, как пользоваться телефоном.

Гермиона кивнула в знак согласия и пристально посмотрела на Лили. Рон вздохнул и опустил голову.

— Да отпущу я Гарри, не переживайте! — нервно хихикнула женщина. — Не думаю, что он захочет жить в такой глуши.

— Но ведь Глазго — большой город! — возразила Гермиона, — и там наверняка живут волшебники.

Раздался грохот и протяжный долгий гул — поезд подходил к месту посадки, поглотив разговоры провожатых.

— Мальчики-то не успеют попрощаться! — всплеснула руками миссис Уизли. — Где их носит!

— Ничего. Передай от нас привет и наилучшие пожелания. Надеюсь, Артур получит место заместителя — он это заслужил. Хотя нет ничего хорошего в министерской работе.

Молли не ответила, лишь только кивнула головой, вежливо улыбнувшись. Первые пассажиры уже начали заходить в вагоны. Лили нетерпеливо следила за ними.

— Ну, ладно, — шмыгнула миссис Уизли, прикладывая к лицу платок, — вам пора.

Они стали прощаться, обнимая и целуя друг друга. Лили от души поблагодарила Молли за гостеприимство и за помощь, чем окончательно расстроила сердобольную женщину.

— Ну же, хватит. Ты — воинствующая Молли Уизли, героиня Второй магической, непотопляемый авторитет! — рассмеялась Лили. — И тебе, в отличие от меня, не надо ездить на поезде.

— Ах, бессердечная! — прижимала она крепко женщину. — Ведь мы же жили все вместе, а теперь расстаемся. И что-то мне подсказывает, — еще раз шмыгнула носом дама, — как раньше уже не будет.

— Кто знает, — уклончиво ответила Лили.

Она радушно обняла Рона и Гермиону, потрепав каждого за шевелюру, чмокнула в щеку Джорджа, отчего тот залился довольным румянцем, ласково погладила хмурую Джинни и уже направилась к вагону, как вдруг услышала крики. По перрону бежали растрепанные мужчины и громадная лохматая фигура, в которых волшебники мигом признали Артура, Перси и Хагрида, держащего в огромных руках какую-то клетку.

— Успели! Успели! — запыхавшись, хрипел Артур.

— Дорогой, в твоем возрасте вредно так быстро бегать, — удивилась Молли.

— В каком еще возрасте? — отмахнулся мужчина, держась за бок. — Лили, держи, это тебе. Из Азкабана.

Он протянул женщине вчетверо сложенный клочок пергамента, который та схватила чуть дрожащей рукой и сразу спрятала в карман.

— Спасибо.

— Только никому. Сама понимаешь — прямой канал связи стоит держать в секрете. Даже от министра, — он приложил к лицу руку так, чтобы его слова слышали только избранные.

Лили благодарно кивнула, но Молли лишь сурово покачала головой.

— Ох, не одобряю я такие фокусы, дорогой. Этот твой канал может тебя сдать Бертине в любой момент.

И пока супруги выясняли, насколько надежен новый источник набиравшего могущество Артура Уизли, в толпу втиснулся Хагрид, все это время скромно стоявший поодаль. Он по привычке пересчитал ребра Поттерам.

— Лили, — вставил Хагрид, едва отлипнув от Гарри, — это тебе подарок. У меня нет этой вашей магловской штуки...ну как ее там...да Мерлин! Ну, чтоб разговаривать друг с другом.

— Телефон, — рассмеялся Гарри.

— Точно. Телефон. И я, в общем, подумал: ты можешь писать мне, когда станет грустно и всякое такое, — он протянул клетку, в которой сидела белоснежная сова. Гарри поджал губы и тихо сказал:

— Точь-в-точь как моя Букля.

Женщина приоткрыла дверцу на изящной клетке, осторожно просунула руку и коснулась перышек птицы. На удивление та не испугалась, а любопытно уставилась и через мгновение потерлась клювом о палец.

— Признала. Спасибо, Хагрид, — поблагодарила Лили.

Все еще раз крепко обнялись сквозь слезы и под настойчивые гудки поезда. Лили отдала вещи сыну, вошла в тамбур и крикнула вдогонку:

— Буду ждать тебя в вагоне.

Она понимала, что пусть и на короткое время, но разлучает сына с любимой девушкой, и хотела, чтобы он попрощался с ней как следует. Лили была безумно благодарна ему за то, что он не устраивал никаких сцен, а добровольно согласился ехать вместе с ней, правда, с тем условием, что все равно вернется в свой мир. И она безоговорочно приняла это.

Но тут случилось маленькое происшествие. Не успела Лили зайти в вагон, как в дверях увидела семейство, катившее огромную тележку с багажом и спорившее на ходу:

— Вернон, дорогой, может все-таки не ехать? Можно подумать, там гребут фунты лопатой! Тебе хватает контрактов и с Лондоном.

— Тунья, ты ничего не понимаешь в бизнесе! — фыркнул мужчина, и его усы смешно заиграли на заплывшем лице. — Я сказал: еду, и это не обсуждается. Мы и так потеряли прорву времени, торча у этих...ну, у этих, — мужчина исказил лицо, будто говорил о чем-то противном.

— У волшебников, папа, — отозвался молодой парень, плетущийся позади. — И они неплохие. Дедалус так вообще добряк.

Глава семейства выронил из рук тележку и мгновенно затрясся, готовясь к извержению.

— ВОТ! Вот к чему привело общение с этими проходимцами! Ты слышала, Петунья! Он теперь на их стороне! Может, еще отправишься в гости к своей блудной тетке и ее несносному сынку? — верещал Вернон. — Чтобы больше я о них не слышал!

Пока мужчина изрыгал из себя гневную тираду, сколько крови выпили из него ненормальные, Петунья осторожно теребила его за толстое плечо, призывая остановиться, но тот ничего не замечал и вошел в раж, читая нотации высокому молодому парню, на котором одежда болталась не по размеру. Все трое шли по перрону и неожиданно поравнялись с Уизли и компанией. Те и другие безмолвно замерли.

Возникла немая сцена, как в старых комедиях. Вернон ошалел, увидя толпу «проходимцев» и растерял слова.

— Здравствуйте, мистер Дурсль! — дружелюбно сказал Артур, протягивая руку. Он был не прочь позабавиться. — А мы тут провожаем Гарри и Лили.

И только сейчас троица Дурслей заметила в тамбуре поезда женщину, отдаленно похожую на Петунью. Сестры смотрели друг на друга строгим взглядом, в котором читались все накопленные с годами претензии. Вернон хлопал глазами и, как филин, вращал огромной головой. Положение, как ни странно, спас Дадли.

— Вы миссис Поттер? — спросил он, но вышло как-то глупо. — А я Дадли, кузен Гарри, — он подошел к составу и протянул в проход загорелую руку. Лили с сомнением посмотрела на нее, но, заглянув в глаза парню и не найдя в них ни спеси, ни злости, осторожно ответила пожатием.

— Лили. Мать Гарри. И твоя тетя, — чуть слышно добавила она.

— Большой Дэ, тебя что заколдовали? Ты уменьшился вдвое, — смеясь, выкрикнул Гарри, отлипая от Джинни, за что тут же получил презрительный взгляд тети и дяди. Но сам Дадли, казалось, пропустил подкол мимо ушей.

— Я писал вам, — продолжил он. — Я...э...в общем... рад, что вы живы...

— Петунья, ты слышала? Наш сын уже ведет тайные переписки, — прорычал Вернон.

— Куда-то едете? — спросил стушевавшийся Дадли, почесывая затылок.

— Домой.

Он замялся. По лицу было видно, что парень хотел спросить что-то еще, но своей решительностью он уже превзошел самого себя, и запала не хватало, дабы довести дело до ума. Дадли неловко стрелял глазами то в Лили, то в Гарри, то в любопытных Уизли и молчал.

Поначалу при виде младшего Дурсля сердце Лили сморщилось. Она не забыла уклончивые ответы сына и рассказы миссис и мистера Уизли о том, как Гарри жил у родной тетки. Но что-то жалостливое сейчас сквозило в словах до смерти залюбленного, избалованного ребенка, который за год, видимо, прозрел и начал видеть дальше собственных родителей. Лили уже знала один жизненный пример, когда борьба добра и зла закончилась победой второго. И хотя Дадли не имел ничего общего с Северусом, но этот блуждающий и несколько глуповатый взгляд напомнил ей о нем. Поезд невовремя издал предупредительный гудок, призывая пассажиров разбрестись по местам.

— Гарри! Принесли мой чемоданчик! — крикнула женщина.

Гарри подошел к двери и протянул маленький черный саквояж. Оба кузена обменялись неловким рукопожатием.

— Дадлик, милый, пойдем, мы опаздываем! — пропищала Петунья, на что Лили быстро шепнула несуразному долговязому парню. Она копошилась в чемоданчике в поисках карандаша и бумаги.

— Мам, пора, — сказал Гарри, поторапливая ее. Лили быстро нацарапала цифры и протянула листочек.

— Возьми. Это наш телефон. Звони, если захочешь.

И мать с сыном скрылись в вагоне под прощальный гудок.

— Ты серьезно хочешь с ним общаться? — с удивлением спросил Гарри, когда они заняли свои места и махали в окно утиравшим слезы Молли, Джинни и всем остальным. — Они этого не стоят.

— Они — нет. А ему надо дать шанс, — ответила Лили. — К тому же твоя мать любит болтать по телефону.

Они оба захихикали, так что контролер, проверявший билеты, надменно прицокнул языком.

В окне замелькали улицы, дома, сменяясь зелеными островками далеких парков, промышленными зонами и деловыми кварталами. Поезд клокотал, набирал обороты и уносил Лили дальше от опротивевшего города. С каждой милей ей становилось легче дышать, будто она наконец-то сбрасывала с груди обвившие ее путы. Женщина достала из кармана записку, бережно развернула ее, удовлетворенно прочитала и так же бережно сложила обратно. Она улыбнулась собственным мыслям, согревавшим ей душу. Северус в записке хоть и не одобрил авантюру, но препятствовать не стал, а, значит, все должно получиться.

Мысли прервал Гарри.

— Ты уже думала, чем займешься в Глазго? — спросил он, с аппетитом налегая на кекс миссис Уизли. — Ну, я оумал, фто ты не еерошша оратно.

Лили не выдержала и заливисто засмеялась.

— Прожуй! — она легонько взъерошила волосы сына. — И кто сказал, что мы едем в Глазго?

Кусочек кекса выпал на пол. Гарри нетерпеливо сглотнул, захлопал глазами и потянулся за билетом.

— Эээ...я чего-то не знаю? Вот же: Лондон — Глазго, — читал он на крохотной бумажке. Она лукаво улыбнулась и подмигнула ему.

— Думай. Ты же у нас гений.

Гарри поперхнулся очередным куском. Лили заворчала и начала легонько хлопать его по спине, тут же отбирая пакет с едой.

— Мы едем в Коукворт? — наконец-то откашлялся юноша.

— Я знала, что ты умница! Только больше не жуй, когда разговариваешь.

— И что мы будем там делать? А жить где? — почесал затылок Гарри. Вместо ответа Лили достала записку и довольно помахала ей. — Не-е-ет! Мама! Только не это! — протянул парень и устало откинулся на спинку сиденья. Перспектива жить в Коукворте, да еще и в доме Снейпа, ему явно не понравилась.

— Разве ты не хочешь увидеть логово самого страшного преподавателя — грозы всех подземелий?

— У нас с ним настолько идеальные отношения, что даже его берлога будет надо мной издеваться, — буркнул Гарри.

— Вздор! — отмахнулась Лили. — Северус разрешил тебе погостить у него. В конце концов только ты сможешь открыть входную дверь.

Рот юноши открылся сам собой.

— Северус. Снейп. Разрешил. Мне. Жить. У него, — ошарашенно проговорил Поттер, останавливаясь после каждого слова и вращая глазами. — Он заболел? Ему отшибло память?

Лили хихикнула и смущенно улыбнулась. Она, как никто другой, знала истинную причину. Знал ее и Гарри, но удивление от того, что ненавистный профессор переступил через свой характер и сам позволил нелюбимому ученику посетить его дом, затмило все объяснения. Парень шумно выдохнул и потер шрам на лбу, но не от боли, а от замешательства.

Поезд привез их в самое сердце Англии. Контроллер уставился на них как на сумасшедших, когда понял, что два пассажира с билетами до Глазго первым классом за приличную цену сходят на захудалой, богом забытой станции, где, кроме тихой полуживой деревушки, нет ничего. Вдвоем они просидели до самых сумерек, когда старенькая электричка, идущая откуда-то с запада графства, остановилась у обшарпанного перрона. Два уставших и сонных путника схватили свои маленькие пожитки и втиснулись в пустой вагон, который пах ржавым железом и отвратительно дешевым пивом. Устроившись у окна, они снова тронулись в путь; мелькавшие хмурые в окне виды английских лесов и деревушек убаюкивали и заставляли глаза смыкаться. Гарри скоро сдался и заснул, но Лили боялась пропустить остановку. Каждое деревце, каждый домик приближал ее к детству и к тому, что сейчас стало смыслом ее жизни.

— Гарри, сынок, проснись, — легонько трясла за плечо Лили, когда электричка остановилась, испуская клокот и не заметный в темноте дым. — Мы приехали.

— А? — протянул парень. — Что? Где мы?

— В Коукворте. Выходим.

Лили сгребла в охапку багаж и Гарри и вышла из электрички. Поезд грустно ухнул им на прощанье и тронулся дальше в ночь. Июньский ветер обдал лица холодом, заставляя проснуться.

— Идем, — коротко сказала она и взяла сына под локоть. Пути перерезали поле, укрытое росой и зарослями. От старой станции шла извилистая тропинка через, которая вела двоих к старому каменному мосту. Мать и сын взяли круто влево, перешли реку и очутились у покрытого ночью городка, сплошь усыпанного старыми почерневшими от фабричной пыли домиками. Вдали торчали трубы фабрики, такой же старой и опустевшей, как этот городишко.

— А это место ему идет, — на ходу отозвался Гарри, разглядывая безмолвные улицы.

— Не забывай, что я тоже здесь жила, — ответила мать. — Потом покажу тебе дом.

Они свернули на окраину и оказались в маленьком тупике, где стояло не больше десяти домишек. Ни в одном из них не горел свет. Женщина огляделась, сосчитала про себя до четырех, и ее взор упал на маленький двухэтажный коттедж, пустой и мрачный. Она подвела сына к двери и сказала:

— Достань палочку и направь на замок. Пароль: «Седой петух».

— Чего? Это что, Снейп себя так называл? — сострил Гарри, отчего мать нахмурилась.

— Это мы в детстве заколдовали петуха, так что его перья поседели.

Юноша фыркнул, навел палочку, и мгновение спустя дом Снейпов открыл двери для путников.

Лили успела похвалить себя сотню раз, после того как узнала от Молли, что ее квартира в Глазго была разрушена до основания. Северус увез Лили вовремя — в ту же ночь стая приспешников Волан-де-Морта налетели на дом, но никого не застали. Жителей Глазго еще долгое время пугало выгоревшее до тла черное пятно на зацветающей улице. И теперь у женщины не было собственного жилья, кроме маленького двухэтажного коттеджа «этих Снейпов». Но в этом старом, напичканном книгами доме она обрела недолгий покой: ужасные видения, граничившие с безумием, отступали, но стоило ей только вспомнить Скоуро Мальсибера, как он являлся к ней во снах и заставлял кричать.

В Коукворте они с Гарри справили его восемнадцатый день рождения. Лили хотела провести этот день вдвоем, но по мановению волшебной палочки налетел ураган под названием Уизли и устроил праздник. Орава разместилась за городом с шумным застольем, квиддичем и посиделками. Тут же Артур между делом сообщил о новой должности заместителя министра и сразу же заверил Лили, что доведет дело до конца, чем вызвал у женщины поток слез. В тот же день, глядя на счастливого Гарри, она поняла, как близко их расставание.

Утро в доме началось еще до восхода солнца — в августе электрички ходили редко и очень рано, так что шанс выбраться в магическую цивилизацию был мал. Лили не хотела, чтобы Гарри летел на метле или трансгрессировал прямо из городка — мало ли что подумают местные, — а потому они условились: он доедет до первой станции, где, кроме поездов, никого не бывает, и трансгрессирует к «Норе».

Женщина вошла в крохотную кухоньку, чтобы приготовить завтрак. Поставила сковородку на огонь (благо Северус хранил в доме магловскую утварь), разбила пару яиц и тут же почуяла неладное.

Запах. Противный, отвратительный, тухлый запах. Ее моментально затошнило, и она едва успела добежать до уборной.

— Мам, ты где? Все нормально? — искал Гарри в комнатах.

— Все в порядке, сынок! — Лили старалась говорить, как можно бодрее, но тут же ее вывернуло наизнанку. — Приготовь себе что-нибудь — яйца испортились.

Но внутреннее ощущение подсказывало, что яйца вполне свежие, да и все продукты, которые они покупали в лавке у старины Бакли, пригодны для еды. И головные боли, усталость, сон, одолевавшие ее последние недели две, были вовсе не симптомами простуды.

Лили ополоснула лицо холодной водой и осторожно вдохнула.

«Сейчас пройдет. Все пройдет... Хотя кого я обманываю».

С того момента, когда женщина поняла причину «странной» болезни, ее не прекращал мучить вопрос: кто отец ребенка? Перспектива носить в себе еще одного ненавистного Мальсибера сводила ее с ума. Она боялась даже имени — оно заставляло дрожать ее до кончиков пальцев. Лили безумно хотела, чтобы новый человечек, зародившийся в ней, был плодом любви ее и Северуса. Она уже представляла, как будет обожать его, вязать крохотные пинетки, петь колыбельные; как заглушит свою тоску и отдаст всю нерастраченную любовь. Она не сумела воспитать Гарри, не растила его, и этот малыш появился словно подарок судьбы. Но червь сомнения то и дело ковырял рану.

Лили боялась говорить кому бы то ни было о своем положении, особенно сыну. Что если он не примет возможного младшего брата или сестру? А если он посчитает себя нелюбимым и брошенным? Советоваться с Молли не хотелось — ворошить злосчастный вечер битвы было невыносимо. Написать Северусу она боялась: его непредсказуемая реакция на возможного отца нагоняла на Лили такую панику, что она оказалась наглухо заперта в свои мысли и отрезана от простого человеческого совета, в котором так нуждалась.

Затолкав проблемы глубоко внутрь, женщина отправилась на кухню, где Гарри за обе щеки уплетал яичницу. На секунду он бросил на нее внимательный взгляд, который тут же исчез в черных оправах.

— Зря ты говоришь — все очень вкусно, — он пододвинул тарелку. — Приятного аппетита.

Лили попыталась ради сына отведать хотя бы кусочек, но предательская тошнота подступила к горлу и накатила с невозможной силой. Женщина тут же сорвалась с места, тарелка разлетелась вдребезги.

«Твою мать. Как же хреново».

Это были единственные мысли Лили, пока она корчилась в уборной.

— Мам, может, врача? — беспокоился Гарри, подпирая дверь.

— Солнышко, все нормально, иди, — как можно бодрее говорила Лили, стараясь успокоить себя и сына. — Видимо, я что-то съела.

— Видимо, — машинально ответил он и отправился в кухню.

Теперь оба молча сидели за столом, Лили к еде так и не притронулась.

— Ты уже готовишься к ЖАБА? — поинтересовалась она, зная ответ на вопрос. Просто хотелось хоть как-то нарушить неловкую тишину.

— Ээ...Мы решили, что будем готовиться вместе, в Норе, — ответил Гарри, упорно поддевая желток вилкой.

— Успеете? Министерство дало вам не так много времени.

— Успеем. Да, — как-то рассеяно сказал он. — Не переживай, скоро я стану мракоборцем. Кингсли сказал, что сначала мне дадут место рядового, а дальше — как получится.

Слово «мракоборец» Лили не очень нравилось. В глубине души ей очень не хотелось, чтобы Гарри связывал свою жизнь с Министерством, да еще и на рискованной должности, но признаться в этом она не смела и покорно соглашалась с его выбором. «Волшебник, одолевший Сами-Знаете-Кого, должен работать исключительно в мракоборческом центре», — так говорили даже не их общие друзья и знакомые, а почти вся магическая Британия. Лили только вздохнула, еще раз прокручивая это в голове, и попыталась улыбнуться.

— А ты чем займешься? — спросил сын, ковыряясь в банке с арахисовой пастой, отчего у женщины побежал мороз по коже.

— Попытаюсь связаться с мистером Саммерсом из моей конторы, — с трудом выговорила она, стараясь как можно меньше кривиться от противных звуков. — Может, он даст мне парочку заказов, хотя я не очень хорошо от него ушла. Милый, пожалуйста, не делай так ножом.

— Ах, да. Извини. Что значит — нехорошо?

— Не явилась на работу, — со смешком в голосе ответила Лили. Скрипучая пытка отступила. Оба поглядели друг на друга и слабо улыбнулись. Женщине даже стало как будто легче, и тошнота отступила, так что она могла смотреть на еду без опаски.

Однако от нее не укрылся взгляд сына и напряжение, висевшее над столом. Гарри, как она уже успела изучить, очень не любил неловких, интимных тем, и всегда прятал глаза, отворачивался и делал вид, что ничего не замечает. Этот же фокус он попытался провернуть и сейчас. Лили его поддержала, а потому завтрак прошел за пустой редкой болтовней.

В прихожей, когда она по-матерински поправляла на сыне одежду, Лили сказала:

— Знаешь, ты зря игнорируешь Дадли. Он мне вчера звонил, пока тебя не было. Бросил колледж, — Петунья, наверное, помешалась от таких новостей. Интересуется тобой.

— Да мне как-то фиолетово, — хмыкнул Гарри, неловко обнял мать и буднично попрощался. — Ну, пока. Я напишу.

И закрыл дверь, отчего Лили стало не легче.

На сегодня ей предстояло узнать точный ответ на мучивший вопрос. В местой аптеке, единственной во всем городе, тестов не оказалось — здесь и дети-то давно не рождались, поэтому Лили направилась прямиком в соседний городишко, лежавший в семи милях от покрытого сажей Коукворта. И здесь ей улыбнулась удача.

Неизвестно, считала ли удачей Лили все, что произошло потом, однако тест показал те самые две полоски — еще одно доказательство интересного положения, в котором она в общем-то не сомневалась. Сомнения были в отце. Она изо всех сил старалась забыть о той ночи, когда появился Мальсибер, что не могла точно сообразить, что было, а чего не было. Зато помнила Северуса. Всего, до последней черточки, до морщинки, до ямочки, горячих рук, губ и притягательных блестящих глаз. Когда он снова и снова появлялся в памяти, Лили каждый раз проваливалась в пенную негу, которая окутывала ее и ограждала от одинокого мира, где только Гарри был ее спасителем. Как ей хотелось носить в себе частичку Сева — ее любимого Сева!

Она доподлинно не знала да и не помнила, можно ли определить отцовство неродившегося чада, зато была в курсе, как это делается у маглов. Но ждать положенного срока ей не хотелось. Помочь, как она считала, могли в Мунго, но для этого нужно было снова ехать в противный Лондон. Эту поездку она откладывала, насколько могла, но когда очередной ночью увидела в сонном мареве искаженное лицо с гнилыми зубами, поняла: медлить нельзя, и первым же поездом выехала в столицу.

Она опять стояла перед невзрачным магазинчиком, который для неволшебников был навсегда закрыт. Женщина перебирала в руках маленькую сумочку и робко выглядывала из-под капюшона на уродливый манекен, неподвижно стоявший в витрине. Чтобы пройти в больницу святого Мунго, нужно было сделать всего один шаг.

— Здравствуйте. Зои Терп, — ей почему-то не хотелось оглашать свое имя по такому деликатному делу, хотя в вестибюле и на пятом этаже ее уже знали. — К целителю на прием.

Манекен к удивлению не шелохнулся и не издал даже звука. Женщина вздохнула и сделала еще одну попытку.

— Хорошо. Лили Поттер. К целителю.

Ожившая в витрине фигура поманила ее пальцем, увлекая женщину в волшебное пространство.

Привет-ведьма фыркнула, когда услышала о цели визита, и тут же деловито заявила, что такими запросами не стоит тревожить и без того занятых целителей. Лили встала перед ней как вкопанная — она вовсе не собиралась искать кого-то на стороне, а потому, поворчав, ведьма неохотно отправила пациентку к целительнице Хиллис из женского отдела. Мысленно проговорив все, что она думает о волшебном больничном сервисе, Лили поднялась на второй этаж, где ей открылось жуткое зрелище. В длинном сиреневом коридоре повсюду были открыты двери в палаты, откуда выглядывали волшебники в безобразных струпьях, искусанные фестралами, гиппогрифами и прочими опасными существами; кое-кто умудрился врукопашную подраться с гоблином и получить хорошую оплеуху; еще кое-где лежали с обугленными руками и ногами, подпаленными от неудачного знакомства с драконами. А в одной из палат Лили увидела мага, по-видимому, новичка, из руки которого торчал здоровенный клык. В общем, отделение было заполнено такими бедолагами, что Лили растерялась и хотела было повернуть обратно, но навстречу ей выплыла брюнетка в лимонном халате и громко окликнула ее:

— Миссис Поттер? Прошу сюда.

Твердая рука показывала на закрытую дверь, где располагалась смотровая. Лили оглянулась и проскользнула в кабинет.

Здесь пахло невыносимой горечью, отчего у женщины желудок запросился наружу, так что пришлось зажать рот рукой.

— О, да, конечно, вам такое лучше не нюхать, — спохватилась Хиллис и призвала крышки к огромным банкам. — Завезли новое Противоожоговое. В процессе доработки. Прошу, садитесь.

Лили наощупь села на длинную кушетку, по-прежнему борясь с тошнотой. Тут же у нее под носом оказался маленький пузырек, который источал аромат цветов. Она вдохнула, и ее моментально отпустило.

— Оставьте себе. Это Противорвотное. Отлично помогает. Вам еще пригодится.

Теперь Лили разлепила веки и увидела перед собой просторный кабинет с белыми стенами, сплошь уставленными стеллажами с колбами, банками и пробирками. Рядом с кушеткой стоял большой стол и кресло, опутанное какими-то хомутами, на конце которых торчали смешные присоски. Ни магловских рентген-аппаратов, ни узи — ничего, что хотя бы отдаленно напоминало человеческую больницу. Пока женщина разглядывала обстановку, целительница уже успела занять свое место и диктовала автоматическому перу.

— Как я понимаю, миссис Поттер, весь вопрос в отце? — будничным тоном спросила Хиллис. — Мы, конечно, таким не занимаемся, лучше бы обратиться к акушерке...

— Пожалуйста, не надо, — прервала Лили. — Я не хотела бы искать кого-то на стороне. Понимаете, — она понизила голос, — во время битвы за Хогвартс на меня напал Пожиратель смерти и...

— ...И изнасиловал, — закончила за нее Хиллис.

Лили кивнула и нервно помяла сумочку в руках.

— Что ж. Вы не первая, кто подвергся нападению этой шайки. Повезло, что остались живы. Давайте приступим к осмотру.

На удивление волшебные осмотры были не столько мучительны и болезненны в отличие от магловских. Магические заклятия творили чудеса и избавляли от многих неудобств.

— Что ж, — подытожила целительница, — двенадцать недель, все отлично, ребенок развивается нормально. Совершенно точно он — будущий волшебник, несмотря на вашу печальную историю.

— Вы можете сказать, кто отец? — напряженно спросила Поттер.

Целительница выдержала паузу, от которой Лили успела уронить сердце в пятки, и улыбнулась:

— Можете передать мистеру Снейпу, если, конечно, есть возможность, что у вас будет девочка.

И лицо Лили засияло внутренним светом.

Осень прошла неспокойно. Гарри получил неплохие оценки на ЖАБА и место в мракоборческом центре. Отношения между матерью и сыном заметно охладели: на ее новость, что у Гарри появится сестра, он отреагировал скупо. Лили знала, что перспектива породниться со Снейпом его пугала, однако в голове у Поттера, похоже, сам Снейп разделился надвое: один — тайный шпион, непризнанный герой войны, этакая непонятая мятежная душа, которую зачем-то запихнули в тюрьму, и другой — надменный циник и желчный тип, который семь лет точил зуб на Гарри и желал уколоть побольнее. И юноша, а теперь мракоборец, настойчиво пытался обелить его имя, так же настойчиво, как не хотел видеть его в своей семье. И Лили поражалась этой черте сына.

Они пересекались редко, в перерывах между работой и посещением матерью ненавистного Министерства. По-настоящему за несколько месяцев встретились лишь дважды: в августе, когда Лили приезжала к целительнице, и тогда они прожили несколько напряженных дней на Флит-стрит, и в сентябре на похоронах Андромеды — сердце женщины не вынесло потерь, даже маленький Тед не смог заменить ей мужа и дочь. По завещанию опекуном назначался Гарри, но так как парень метался между работой и сразу несколькими домами, маленького крестника забрала Лили.

Она твердо решила, что будет растить его как родного, но никогда не станет скрывать от него настоящих родителей и, как только мальчик начнет понимать, непременно расскажет о Римусе и Доре. Тед рос бойким и живым ребенком, и уже в полгода во всю баловался со способностями метаморфа: каждый день Лили находила его то с вытянутым, как у гуся, клювом, то с огромным и длинным носом; реденькие волосы мальчишки успели побывать всех цветов радуги, а один раз он напугал сединой и глубокими морщинами на младенческом личике. Тед, конечно, не понимал, что с ним происходит, и от души кричал, забавлял Лили, помогая забыть все проблемы с Гарри.

Все это время женщина не оставляла попыток встретиться с Северусом. Их коротенькие редкие переписки приносили небольшое облегчение, но она хотела увидеть, как он: здоров ли, цел ли, не мучают ли его. Лили пытала Кингсли, заваливая его совами, — дело о пересмотре затягивалось, на его место выходили более важные и неотложные проекты, и министру всякий раз приходилось расписываться в собственном бессилии.

«Это не ваша должность», — однажды написала ему Лили.

Женщина безвылазно жила в Паучьем тупике, нарушая покой унылого серого коттеджа, сплошь заваленного книгами. Сперва они еще вместе с Гарри плевались от каждой книжки, потому что она непременно была связана с темной магией либо углубленным курсом зельеварения. Но количество перебранных шкафов росло, и лишь спустя пару месяцев Лили наткнулась на запиханную подальше магловскую классику — детские книги, которые, верно, читала Эйлин маленькому Северусу, и старый дневник, на удивление не покрытый пылью, но, конечно же, заколдованный особым способом от любопытных глаз.

Поначалу Лили бережно сложила его в шкаф и даже не пыталась вскрыть, но любопытство заставляло брать дневник в руки чаще, и в женщине просыпался нехороший азарт. Она понимала: читать чужие мысли мерзко, но ей так хотелось знать, что было у Северуса на душе. И в один из вечеров, когда дождь неприветливо стучался в окна, отложив все дела, женщина вновь вытащила с полки потрепанную книжицу, обтянутую змеиной кожей и закрытую на старинный механический замок. Черные буквы на дневнике почти стерлись, но даже по скудным очертаниям можно было понять, что эта вещь — собственность Принца-полукровки. Лили, не раздумывая, провела рукой по замку, следуя пальцами за хитрым механизмом, опутавшим дневник со всех сторон.

Он открылся. Для нее одной. Видимо, волшебник надеялся, что однажды она найдет его и захочет прочесть тайны своего старого друга. Лили села в маленьком кресле у камина и заглянула в душу Северуса Снейпа.

8 октября 1972 года

Сегодня на Зельях сварил состав от Драконьей оспы. Профессор Слизнорт похвалил и сказал, что это уровень СОВ, и он редко видит таких одаренных второкурсников. Ну, я рад. А у этого придурка Поттера не вышло даже Бодроперцовое — получил нуль. Ха-ха. Лили тоже могла бы не справиться, но я подошел вовремя.

Мальсибер сжег мой учебник по Защите от Темных искусств. Говорит, что не нарочно, а сам смеется. Ну-ну... Эти слизняки из чистокровных ничем не лучше Поттера с Блэком.

Из дома нет ни писем, ни посылок — наверное, отец опять запретил маме отправлять сов.

9 января 1973 года

Дурацкий день — терпеть его не могу! Думал, что наконец-то отосплюсь дома, но отец пришел утром пьяный, долго кричал на мать. Чем закончилось не знаю, но мама выбежала из кухни в слезах и рукой закрывала лицо. Наверное, будет синяк. Положила мне под подушку коробку конфет и новый учебник по Защите — вот и весь День Рождения.

Лили подарила варежки. Очень красивые. Все пыталась узнать, почему я грустный — чему тут радоваться, когда твой отец идиот и бьет мать до посинения.

Одна хорошая новость — мне теперь 13.

31 января 1973 года

Вчера был день рождения Лили. Грустно, что я не могу подарить ей ничего хорошего. Но я нашел решение — «Сказки барда Бидля», ведь она никогда не читала волшебных сказок. Надеюсь, мама не обидится — это ее любимая книга.

Лили из дома прислали столько сладостей — завалили весь стол. Жаль, что мне не шлют даже писем...

4 апреля 1973 года

Наши проиграли Гриффиндору в квиддич. Теперь Поттер ходит важный, будто выиграл Турнир Трех волшебников. Его компашка мне надоела — строят из себя героев. Какая разница с какого ты факультета, сколько галлеонов у тебя в кармане и сколько дыр на мантии — это не поможет, если в голове пусто. Не понимаю, за что их так любят профессора. Хотя есть у них Люпин — тот никогда в драку не лезет и не обзывается, но выглядит больным каким-то. Каждый месяц куда-то пропадает — говорят, ездит к матери. Странное семейство. Хотя мое не лучше.

19 мая 1973 года

Стыдно признаться, но эта противная компашка стащила мой портфель и подвесила на Северной башне — выпендрежник Поттер слетал туда на своей уродливой метле — хоть бы она сломалась. Портфель был стареньким, и, конечно, порвался. Вся школа видела, как мы с Лили собирали на лужайке книги, перья и пергаменты. Позор.

26 июня 1973 года

Сдал! Только История магии Выше ожидаемого и Удовлетворительно по Трансфигурации, остальные — Превосходно. МакГонагалл меня не жалует — увидела на кубке волосы из крысиной шерсти, хотя я готовился две недели. Мне кажется, это просто кто-то неудачно трансфигурировался из кошки...

За эту неделю я очень устал. Пришлось готовить Лили по Зельям и Заклинаниям, еще и этот Скоуро с Гойлом пристали. Учиться они не любят, а получать хорошие отметки — в первых рядах. И вообще они мутные парни — любят пообсуждать историю Тома Реддла. Их отцы — его фанаты. А мой отец, кроме бутылки, вообще ничем не интересуется. Если бы не Лили — не поехал бы в Коукворт совсем.

1 ноября 1974 года

Давненько я тут не писал. Был глупым второкурсником. Теперь я на четвертом. В списке лучших студентов Слизерина. Мать мной гордится, хоть и не показывает этого. А отец — да и к черту его!

Кстати, раньше недолюбливал Мальсибера, Крэба с Гойлом — неплохие ребята оказались. Втихаря практикуем Темную магию. Правда, Пивз нас сдал завхозу — приходится две недели отрабатывать. Но дромарог, который повис в воздухе и пищал, как истеричка, того стоил. Скоуро говорит — неплохо бы испытать заклинание на ком-то из студентов (на Поттере). Но неизвестно, чем это все может обернуться.

Вчера поссорился с Лили. Она, конечно, узнала про дромарога и разозлилась. Лили ненавидит Темную магию. Считает, что все книги о ней надо изъять из библиотеки. Тут она неправа — Темная магия дает столько преимуществ, что все эти глупые Защитные Чары просто меркнут перед ней.

Интересно, Темный Лорд действительно обладает такими силами?..

10 января 1975 года

После каникул у Гойлов, которые я отлично провел, мы с Лили никак не могли помириться. Она считает, что у меня плохие друзья. Мы даже не разговаривали, но вчера подарила мне новенький котел, очень красивый, удобный и вместительный. Стыдно было брать, но она настояла. Жаль, что я ничего не могу дать взамен. Хотя есть у меня одна идея — нужно только незаметно пробраться в теплицу.

30 января 1975 года

Все получилось! Радужная лилия для Лили. Специально заколдовал так, чтобы все лепестки были разных цветов. Ее нужно только поставить на окно, и она оживет от солнечного света.

7 марта 1975 года

Работаю над одним заклинанием — поднимает человека вверх ногами, но пока плохо получается. А обнаружил его случайно: недавно выбесил Крэбб — ну, я его и поднял, а обратно вернуть не мог. Так и висел, пока не пришел профессор Слизнорт. Пусть все знают, как смеяться над полукровками. В следующий раз попробую на Милфорте из Пуффендуя, а то он что-то часто ошивается вокруг Лили, все просит помочь с зельями. Знаем мы такую помощь. Еще и этот наглый Поттер там трется. Лили, конечно, говорит, что он ей противен, но эти девчонки — такие ветреные. Жаль, что она видит во мне только друга — я бы никогда ее не обидел.

1 июня 1975 года

Скоро экзамены, но я за них не беспокоюсь. Пожалуй, только Трансфигурацию следует повторить еще раз, а то МакГонагалл опять найдет кошачью шерсть и выдаст ее за крысиную (рядом нарисована облезлая кошка). Вообще убедился, что нам дают так мало знаний — очень многое приходится изучать самостоятельно в библиотеке. Особенно большие пробелы в Зельеварении. В журналах часто пишут всякую дребедень. Я уже нашел пару способов, как упростить добычу сока из корней, как лучше нарезать ингредиенты, да даже мешать зелье в котле иногда можно особым способом. Окончу Хогвартс и займусь этим делом, а то у половины писак одни ошибки.

8 июля 1975 года

Лили уехала к бабушке. Последние дни ходила расстроенная — ей здорово достается от мерзкой Петуньи. Предлагал проучить ее — она не хочет. Говорит: неправильно поступать так с сестрой. А разве терпеть унижения — это правильно? Уж я-то знаю, каково это, когда тебя ни во что не ставят и дома, и в школе!

5 сентября 1975 года

Нас завалили заданиями. И хотя большинство из них несложные, однако эссе приходится писать до глубокой ночи. Думать совсем не хочется — хочется только спать.

1 декабря 1975 года

Совсем нет времени на дневник. Нужно успевать делать задания, упрощать рецепты (руки б оторвать тем, кто их составляет) и помогать бестолковым однокурсникам. Мадам Пинс меня убьет — я исписал пару учебников. А на том, что дала мне летом мать, можно смело ставить мою фамилию — Либациус Бораго ни черта не понимает в своем предмете. Зато я облегчил себе жизнь.

Почти не вижу Лили. Мелькнет иногда в коридорах и исчезнет, как видение, а следом за ней на метле этот чертов Поттер вместе со своей дурацкой компанией. Как они достали меня своими кличками! Только увидят и начинают вопить. Но теперь у меня есть тайное средство — они случайно покрываются прыщами. Какая жалость!

17 декабря 1975 года

Поцеловал Лили. Решился, когда выдался свободный день. Лучший день в моей жизни!

Она так смущалась, что даже в темном коридоре было заметно. Ну, или мне показалось. Может быть, теперь она поняла, что мне небезразлична?

Она — самый добрый и искренний человек. Лучшая волшебница. Плевать, что говорит Гойл насчет ее крови — Лили даст им всем фору в учебе и на практике. Жаль, что она не видит, насколько сильной могла бы стать на другом факультете.

19 декабря 1975 года

Она ведет себя так, будто ничего не произошло. Может, я плохо целуюсь? Или в щеку — это по-дружески? Попробуй тут разберись. Мутные создания — эти девчонки.

Гойл снова предлагает провести у них зимние каникулы. Конечно, я согласился — это в тысячу раз лучше, чем лицезреть пьяного маразматика.

2 марта 1976 года

Люпин — оборотень! Мерлин его раздери!

Оказывается, никуда он не ездит, а каждое полнолуние бегает в Визжащую хижину, где перерождается. Этот болван Сириус выдал мне их тайну. Мародеры (слово-то какое придумали, идиоты!) все знали.

И путь в хижину, оказывается, есть — все ж думают, что она заколочена. Но под Гремучей Ивой спрятан подземный ход. Надо просто утихомирить мощные ветви и скользнуть в нору. Я почти увидел Люпина, но Поттер не дал мне пройти внутрь — загородил ход, заорал, чтоб я шел обратно. Хм, противно думать, что, возможно, он меня спас. Не люблю быть должником, особенно у него.

Интересно, Лили знает?

2 апреля 1976 года

Мальсибер подшутил над Мэри Макдональд — обложил ее лицо струпьями от ожогов. Она слишком любит красоваться перед зеркалом — вот Скоуро и разыграл ее. Вчера ж как раз был магловский день дурака. Весело было, вот только пришлось вытерпеть неприятный разговор с Лили. Я пытался объяснить, что это шутка, но неудачно как-то вышло, еще и гриффиндурка этого помянул. Но она проболталась, что он ее раздражает — хоть это меня обрадовало. Пусть эта легенда квиддича ищет себе другую пассию и не сует свою тупую башку между нами...

2 месяца до СОВ. Обратный отсчет пошел. Я должен получить все Превосходно.

27 мая 1976 года

Времени нет совсем — до СОВ меньше недели.

1 июня 1976 года

СОВ — по Заклинаниям. Попался билет по необратимым заклятиям и их эффектам — вроде бы все написал. У Лили были Непростительные — повезло с билетом, я бы тут развернулся.

3 июня 1976 года

СОВ по Зельям

Противодраконья сыворотка — легче легкого.

5 июня 1976 года

НЕТ! НЕТ! НЕТ! (подчеркнуто и зачеркнуто несколько раз)

17 июня 1976 года

Сдал все СОВ. Наверное, получу свои Превосходно, но что в них толку.

Я потерял Лили. Дурацкое слово «грязнокровка» вырвалось, когда Поттер меня подвесил моим же заклинанием! Лили подошла и заступилась, а я был таким идиотом и тупицей, что оскорбил ее. Не захотел быть жалким в глазах девчонки. Но я действительно жалок и противен. Обиделся, что это она заложила мои заклинания этим отщепенцам, ведь книгу показывал ей одной, хвастался еще, что изобрел Левикорпус.

Теперь мой секрет достался врагу, и у меня нет лучшего друга. Единственного лучшего друга, который поддерживал меня, помогал, лечил. Единственного друга, которого я...Впрочем, теперь это не важно.

Я готов часами стоять у дурацкого портрета Полной дамы, лишь бы увидеть Лили, услышать ее голос, но она заявила, что наши пути разошлись. У нее своя дорога, у меня — своя.

Но я не теряю надежды — так ведь маглы говорят?..

3 июля 1976 года

Уехал на каникулы к Гойлу. Мать, конечно, жаль, но этого идиота, которого в народе зовут отцом, видеть не хочу. Вчера парни угостили меня огненным виски. Пил впервые. Ничего не помню. Утром хохотали надо мной, говорят, что я в каждой дыре искал Лили и умолял ее вернуться.

5 июля 1976 года

Он был здесь — Темный Лорд — в поместье Гойлов! Невероятная встреча. Никогда не видел такого могущественного и умного мага — пожалуй, только директор может с ним посоревноваться. Лорд говорил интересные вещи: мир должен принадлежать волшебникам; мы не должны бояться маглов и позволять им думать, что они правят миром. По его мнению, право носить волшебную палочку нужно заслужить не только умением и талантом, но и своей родословной. Только тот, кто несет в себе волшебную кровь, может считаться истинным магом. Лорд даже объявил защиту волшебников чем-то вроде своей миссии.

Вроде бы все логично и правильно, но есть вопрос: как быть таким как Лили? Ведь они — тоже маги. И неужели стоит защищать таких идиотов как Джеймс Поттер и Сириус Блэк? Они хоть и чистокровные, но такого покровительства не заслуживают.

28 сентября 1976 года

Еще один худший день в моей жизни — Лили встречается с этим недоноском Поттером. Столкнулись у озера. Она просто сухо кивнула мне вместо «привет». Но никогда еще я не видел ее прекраснее, чем сейчас. Мерлин, почему мне не вырвали язык, когда я ее оскорбил? Теперь у меня нет никакой надежды.

12 декабря 1976 года

Темный Лорд набирает силу. Говорят, он сколотил армию против Министерства. За его плечами могущество. Гойл говорит: это шанс «поквитаться за несправедливое отношение». Может быть, когда Лорд придет к власти, я смогу доказать всем, что я не трус и чего-то стою.

25 июля 1978 года

С Хогвартсом покончено раз и навсегда. Наконец-то мне не придется терпеть эти идиотские шушуканья за спиной, тычки и косые взгляды — большая часть болванов все равно ничего не соображает.

Но это не главное. Вчера я получил Метку — высочайшую милость Повелителя. Это было торжественно, принимали нас троих — Гойла, Крэбба и меня. Мальсибер вступил в ряды Пожирателей еще зимой. Я смотрю, он тут совсем освоился: наслать парочку Непростительных в кого угодно ему ничего не стоит. И очень уж падок на женщин...

Вообще процедура посвящения весьма болезненна: нужно совершить обряд полной душевной преданности, затем на руке выжигают Метку, и она намертво врастает под кожу. Избавиться от нее невозможно (да и незачем).

Быть в одном ряду с такими влиятельными людьми — величайшая честь. Это вам не лицезреть мелких идиотов с Гриффиндора.

Пока сложно, осваиваюсь. Помогает Люциус Малфой и его жена, хоть она и не состоит в организации. Через неделю первый рейд.

Жизнь круто изменилась и в лучшую сторону, так что ни к чему эти мальчишечьи записульки.

P.S. Лили вышла замуж. Может, оно и к лучшему. Теперь мы действительно разошлись.

17 марта 1979 года

Не хотел брать этот дурацкий дневник, но руки сами тянутся. Я утонул в крови, в пьянках и мерзких бабенках. Вступив в организацию, я думал, что она даст мне силу, защиту, славу, что все людишки, которые издевались надо мной и не получили наказания, будут уничтожены.

На деле уничтожен я. Всеми этими склоками, интригами, доносами, желанием выслужиться, загнобив друг друга. Одна Беллатрисса чего стоит. А вот Люциус хитер — всегда имеет запасной план. Жаль, что у Повелителя такие мелочные и жалкие слуги. Великий человек достоин великой свиты.

Дата не указана

Я совершил самую большую ошибку в жизни и вряд ли смогу ее искупить.

В поместье Гойлов пришла новость о том, что в Кабаньей голове будет тайное собрание Ордена. Я вызвался проверить. Никакого собрания там не было и в помине (кто-то разыграл нас, как детей), но в трактире сидели Альбус Дамблдор и неизвестная мне ведьма (какая-то Сивилла Трелони). Он устроил ей что-то вроде собеседования на должность профессора Прорицаний. Тетка эта сумасшедшая; оказалось, она родственница великой Кассандры Трелони, но Дамблдор никаких суперспособностей в ней не видел до одного момента.

Он попросил ее предсказать что-то, и Трелони, несшая до этого всякую чушь, вдруг вся переменилась в лице, впала в ступор и произнесла слова, которые я запомню на всю жизнь: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца...»

Я не услышал, что было дальше. Под лестницей, где спрятался, за моей спиной вырос Аберфорт Дамблдор и прицепился ко мне с расспросами. Он отлично знает, кто я. Ну, соврал ему что-то, но вылетел из трактира, как пробка. Этот козел (говорят, его патронус, и правда, козел) орал мне вслед, чтоб я больше не заявлялся в его клоповник.

Разумеется, я все передал Повелителю, и никогда еще он не был ко мне так добр и милостив. Он сразу повысил меня из рядовых Пожирателей до ближнего круга. Надо было видеть лицо Беллатриссы...

А вот дальше открылся филиал ада на Земле. Темный Лорд подсчитал, что таких семей, бросавших ему вызов, две — Долгопупсы и Поттеры. У Алисы скоро родится сын. Но я не знал, что Лили тоже беременна... И Лорд считает: в пророчестве говорится о ее ребенке.

Я пробовал было сказать, что эта сумасшедшая Сивилла наплела спьяну или в надежде выслужиться перед стариком Дамблдором, но Повелитель отнесся к словам очень серьезно. Настолько серьезно, что хочет убить ребенка и его родителей. Говорят, мальчик уже родился.

17 декабря 1980 года

Я больше не могу жить с чувством вины — оно сжирает меня изнутри не хуже адского пламени. Я сам, своим паршивым змеиным языком, приговорил Лили к смерти. Он ищет ее, готовит план. Мне этого не вынести.

Сегодня вечером встречаюсь с Альбусом Дамблдором. Если он сумеет помочь ей — я сдамся куда угодно и кому угодно, лишь бы Лили была жива. Лишь бы она дышала, смеялась и озаряла все вокруг солнечным светом. А большего мне и не надо.

18 декабря 1980 года

Дамблдор согласен. У нее есть шанс! Но она никогда не должна узнать, что я приговорил ее и пытаюсь все исправить.

Теперь мне предстоит чертовски сложное задание — шпионить на старика. Он согласился поднатаскать меня в окклюменции. Кое-что я, конечно, и сам умею, но никогда вплотную этим не занимался. А зря. Скрывать и врать — теперь моя новая работа.

3 апреля 1981 года

Эти месяцы были очень напряженными. Дамблдор требует отчета каждую неделю. Я прислушиваюсь к каждому слову и каждому шороху, который исходит от Темного Лорда. Смотреть ему в глаза, изображать преданность и подобострастие невероятно трудно. Старик здорово поднатаскал меня в окклюменции, подкинул мне кучу книг, и я вроде бы освоился. Если раньше мои щиты были маленькими и непрочными, то теперь они стоят, как гора. По крайней мере, Лорд еще ни разу публично не усомнился.

Вот только, что если он все знает и просто играет мной? Такой сильный волшебник не может не догадаться об интригах какого-то сопливого мальчишки, который едва-едва выдерживает сам себя. Мысль о том, что он может обыграть меня и упредить на шаг, все чаще сбивает с толку. Но делать нечего — я должен тренироваться каждую свободную минуту, я должен заложить кого угодно и на что угодно, лишь бы она была жива.

12 мая 1980 года

Сегодня я увидел всю жестокость, на которую способен Темный Лорд. Он пытал новенького из организации за то, что тот сдал Министерству сведения о прошлых рейдах. Это была самая страшная пытка, что я видел. Но хуже всего — мне пришлось участвовать в этом.

Он убил его лишь тогда, когда тот истошно орал, давился кровью и слюной и умолял о смерти. Большинство не вытерпели и отвернулись.

Конечно, это была показуха: «смотрите, мол, что будет с вами, если вы предадите меня». Я стоял, смотрел прямо в глаза этому вчерашнему студенту, заставлял себя не отводить взгляд, возводил горы из щитов, но все равно едва не сошел с ума. На его месте мог бы быть я. Или Поттер. Или Лили.

Долго мыл руки и чистил до блеска палочку. Знаю, это не поможет — на ней уже кровь нескольких человек. Но теперь, когда даже ночью вижу это страшное, убитое болью лицо, я больше не хочу крови.

Кстати, этим безнадегой был Милфорт с Пуффендуя.

25 июня 1981 года

Старик предлагает мне должность профессора со следующего года. Учить мелких болванов — вот чего еще я не пробовал в своей жизни! Говорит, что только так сможет меня защитить от Азкабана. Я, конечно, не идиот и соображаю, что может случиться, если Темный Лорд будет повержен, но перспектива работать бок-о-бок с теми, от кого с таким трудом избавился, меня не радует. Да и получится ли у Дамблдора и его неподготовленной шайки одолеть такого могущественного мага? Что-то я сомневаюсь.

27 октября 1981 года

Мои щиты окаменели, и теперь я чувствую себя гораздо свободнее в кругу Пожирателей и Темного Лорда. Только сейчас начал чувствовать, что могу вести свою игру.

Я теперь профессор Хогвартса. Та еще забава. Веду Зельеварение, хотя просил Дамблдора дать Защиту от Темных искусств, но тот уперся. Студенты бездарны и глупы, раздражают одним только видом. Понабрали черт знает откуда — не зря же Темный Лорд говорит, что в нашем мире маглам не место. Только на Слизерине, пожалуй, есть пара-тройка способных.

Кстати, Повелитель был удивлен — насколько он вообще умеет удивляться, что Дамблдор дает мне работу. Я думал, он прикажет отказаться, но ему прельстила идея шпионить за директором. Вот только он, видимо, до сих пор не догадывается, что я шпионю за ним и сдаю все, что он делает у нас на виду.

Подсчитал: за это время так или иначе спас 10 человек. Во время истерических рейдов успел перенести их на безопасное расстояние. Старик похвалил меня — вот это новость! Сказал, что Милфорт и Лили обернули меня к свету — дичь какая! Мне его похвалы даром не нужны — пусть только выполнит свое обещание. Однако вчера он был крайне задумчив и несловоохотлив. Обычно пилит меня сказками о морали, чего я, как он, конечно, знает, не выношу, но тут молчал. Что-то происходит, и это определенно мне не нравится.

11 ноября 1981 года

Ее больше нет... Лили...

Я должен был умереть вместо нее! Я, который не стою того, чтобы жить и бессмысленно топтаться по земле.

Я чувствовал, что Лорд близок к их поимке, просил его не трогать ее. Он нарушил обещание и исчез.

Дамблдор рассказал мне, что Лили и Поттер доверили тайну своего дома человеку, который их предал, но имени не назвал. Неважно — я найду эту сволочь! Найду и отправлю к Мерлину. А больше мне теперь здесь нечего делать.

У нее остался сын. Мальчишка выжил, потому что Лили поставила себя между ним и Темным Лордом. Храбрая Лили... Как жаль, что некому было в ту минуту защитить тебя... Этот идиот Поттер умер и ни черта не смог.

Дамблдор убеждает: я должен сделать все, чтобы ее жертва была не напрасной, и защитить мальчишку. Как я могу защищать того, из-за кого погибла вся моя жизнь?! Да я променял бы любого на ее одну. Директор тыкал мне, что у него ее глаза, чуть ли не издевался.

Сна нет. Кусок не лезет в горло. Дети опротивели еще больше. Мысль о том, что однажды сюда придет сын Лили, сводит с ума. Как после всего, что случилось, я посмотрю в те самые глаза?

Лили оторвала взгляд от дневника и устало потерла слипавшиеся веки. Последние строчки у нее уже плыли перед глазами, прыгая и растворяясь от накативших слез. В какой-то момент ей даже стало страшно от одержимости Северуса, от того, что вся жизнь, все его устремления и цели так или иначе были связаны с ней одной. На пожелтевшем пергаменте прочно отпечаталась болезненная любовь, которой теперь болели они двое.

В животе заворочалось и с силой толкнуло ножкой. Женщина тут же схватилась и начала успокаивать взбунтовавшегося малыша:

«Ну же, тихо, тихо, солнышко. Твой папа просто любит меня одну, потому что его много обижали, — шепнула Лили, шмыгнув носом. — Но, когда ты родишься, он будет так же сильно любить тебя».

Ребенок, видимо, не согласился и толкнулся еще раз.

«Ладно-ладно, тебя он будет любить сильнее», — улыбнулась Лили и почувствовала, что на этот раз они договорились.

Она пролистала оставшиеся страницы дневника, но они были пусты. Видимо, дальше Северус счел, что делиться воспоминаниями даже с самим собой уже не имело смысла. Лили захлопнула книжку и откинулась в кресле. В камине трещал огонь, отдавая тепло в комнату. На окне в медной клетке спала сова, качаясь на жердочке. Женщину окутала тишина, в которой, однако, не было покоя.

Внезапно она почувствовала, как под рукой жжется обложка дневника. Лили наклонилась посмотреть, что там, и увидела возникшие ровные золотистые строчки — почерк Северуса Снейпа. Она поморгала и прочла постскриптум:

«Если ты прочтешь эти строки, значит я либо умер, либо в Азкабане. Этот дневник не слишком хорош, и самое лучшее, что есть в нем, — ты, потому что ты, и правда, лучшее, что было и есть в моей жизни.

Перед судом я заколдовал его, и он откроется тебе, если вдруг когда-нибудь захочешь узнать о моей паршивой жизни. Но у него есть еще одна особенность: я смогу прочесть все, что напишешь в нем, где бы ни находился, разумеется, если останусь в живых.

P.S. Не бойся — это не крестраж, хотя и твоя нелюбимая Темная магия».

Она соскочила с кресла так быстро, как смогла, держась за живот, и поспешила в спальню за чемоданчиком. Неуверенным движением женщина скользнула карандашом по бумаге и решилась написать то самое сокровенное, что не хотела открывать даже в коротеньких записках, боясь, что их прочитают; то, что принадлежало только им двоим и никому больше. От взволнованности буквы никак не складывались в слова и в предложения, но, совладав с собой, она кое-как вывела:

«Я люблю тебя. У нас будет дочь».

И слова исчезли с пергамента.

Лили Поттер терпеть не могла Темную магию. И даже потом, став Зои Терп, эта нелюбовь не прошла — ведь именно Темная магия погубила ее судьбу. Но сейчас, как ни странно, женщина впервые искренне благодарила Темные искусства — ведь именно они позволяли ей общаться с Северусом.

Сначала она писала мало, словно проверяла, на что способен дневник, но потом заметила, что его возможности ограничены лишь одной страницей — как только Лили ее заканчивала, текст моментально исчезал, хотя она не высказала еще и сотой доли. Женщина перерыла добрую половину домашней библиотеки в поисках заколдованных пергаментов, пока не нашла способ на основе Протеевых чар, которым, по-видимому, и воспользовался Северус. Конечно, крестражем дневник не был, но Лили с неудовлетворением отметила, что для заколдованного письма требовалась кровь или часть плоти обоих адресатов.

«Вот засранец! — выругалась Лили, скрывая улыбку. — И когда он успел своровать мою кровь?»

Чтобы Северус прочел записи из дневника, ему было необходимо иметь с собой бумагу — так гласило «Искусство темных рукописей», но Лили писала по целой странице, а их полулегальная переписка проходила на маленьких обрывках, которые изредка через знакомых отправлял Артур. Женщина ломала голову: как же тогда Снейп мог получать столь большие письма?

Разгадку она получила случайно, рисуя на своих листах, купленных еще давно в Глазго. Каково же было удивление Лили, когда она увидела, что ее бумага точь-в-точь совпадает по размеру со страницами дневника. Стало быть, обратная сторона рисунка, который она отдала на прощанье, и являлась тем самым проводником.

Потом обнаружилась другая проблема, самая главная, — обратного ответа не было. По нескольку раз в день она то и дело обращалась к дневнику, дошло до того, что носила его повсюду, даже когда шла в город, но новые записи упорно не появлялись. Она помнила, что колдовать в Азкабане невозможно. Значило ли это, что Северус не получал ее посланий? Лили извела себя мучительным ожиданием, и лишь только неделю спустя сообразила, что стоит послать записку.

После этого к Уизли тут же улетела сова с клочком бумаги для Северуса:

«Нашла твой подарок, но, кажется, не умею им пользоваться».

Томительное ожидание принесло в холодное утро долгожданный ответ:

«А мне кажется, умеешь. Береги Альму».

До нее не сразу дошло, кого он назвал Альмой, но, разобравшись, женщина поняла, что ее слова попали в цель.

«Альма, — сморщилась Лили. — Имя-то какое нашел». И тут же написала в дневнике, что так вообще-то называют собак, а не собственных детей. Но это имя намертво приросло к Снейпу. В коротких записках, которые успела Лили получить пару раз, он непременно спрашивал про Альму. Женщина вздохнула и сдалась.

За перепиской незаметно наступила зима, пришедшая не по календарю, а по собственному желанию. Ноябрь закружил старенький коттедж в хлопьях белого пушистого снега. Осень, не желавшая отступать в слякоти и сырости, все же испарилась, оставив после себя замерзшие лужицы. Крыши, наводившие прежде тоску, принарядились в тонкие белые шубки, отчего острые дома вытянулись и веселее смотрели на горожан. Тихий и спокойный Коукворт обновился, готовый хоть сейчас впустить Рождество в ворота. Наступило обновление и в жизни Лили.

То ли переварив пережитое, то ли соскучившись по матери и Теду, Гарри стал чаще писать и даже звонить. Он постоянно спрашивал о делах и дотошно узнавал обо всех местах, где бывали мать с Тедом. Тогда же Лили заметила, что ее сова с трудом справлялась с письмами и посылками. Писали все, кому не лень: чета Уизли, Гермиона, служившая теперь вместе с Гарри, Невилл, Полумна, мадам Розмерта и даже Флер. Однажды ночью под предлогом «проезжал мимо, решил повидаться» в дом ввалился Хагрид. Старый коттедж был ему очень мал, но великан ни разу не пожаловался: достал из мешка огромное кресло, кое-как втиснул его у камина и захрапел до утра, сотрясая все вокруг.

Такая настойчивость и дружелюбие вызвали у Лили подозрения, и наутро она уже хотела было подписаться на «Пророка», но Хагрид заверил ее, что все ужасно по ней скучают, но уважают ее выбор, а потому ей лучше оставаться здесь.

«Все равно все сейчас заняты работой. А газетенку эту...того...не выписывай — там мерзкие сплетни», — убеждал он.

А на следующий день в сумерках она увидела фигуры в хорошо знакомых синих мантиях, круживших вокруг дома и наводивших чары. Лили испугалась не на шутку, но Гарри успокоил ее. Мантии устанавливали защиту, полагавшуюся теперь всем членам семей мракоборцев.

Как бы то ни было, Лили старалась отбросить ненужные подозрения и жить тихой размеренной жизнью. Маленький Тедди и еще не родившаяся Альма доставляли множество приятных хлопот. По таким хлопотам холодным утром Лили отправилась в город. В старом цветастом пальто, предусмотрительно отправленном Молли, она была похожа на разноцветную матрешку — вкусом миссис Уизли никогда не отличалась и подбирала наряды под настроение, которое не совпадало с Лили. Но в этом пальто, по счастью прятавшем большой живот, и среди белеющих улиц она чувствовала себя почти счастливой. Впереди себя женщина катился коляску, в которой мирно посапывал Тед.

Она свернула в улицу, в которой когда-то жила, и прошла мимо пустого дома, уныло глядевшего разбитыми окнами. Родительского дома. За время жизни в Коукворте она побывала здесь только однажды с Гарри, вдоволь наревелась и решила больше не заходить. И сейчас, тяжело взглянув на родное гнездо, она вздохнула и толкнула коляску дальше.

— Доброе утро, Лили Эванс-Поттер-Снейп! — крикнул ей старик по соседству.

— Здравствуйте, мистер Гудинг, — с некоторой горечью в голосе ответила Лили. Старик с лопатой в руке подошел поближе, чтобы поговорить.

— Что-то вы совсем нас бросили, милочка, — крякнул он. — А ну, кто тут у нас? Э, как спит! — и мистер Гудинг дружелюбно заглянул в коляску.

В Коукворте о младшей дочери семьи Эванс со времени ее приезда водилось множество слухов. Знали, что она овдовела, воспитывает сына и крестника, а о большем Лили и не распространялась. Поначалу жители сильно обижались, когда женщина не признавала их в лицо или не могла вспомнить имя, а потом, увидев ее смешные, не по размеру большие наряды — наследство Молли — и подметив ее скрытность и молчаливость, которые никогда не водились у Эвансов, махнули рукой и решили, что у Лили не все в порядке с головой.

— Как ваш сын? — осведомился старик, оперевшись на лопату, — Славный юноша.

— Все в порядке, работает в Лондоне, — сухо ответила она.

— А сестрица Петуния?

Но не успела Лили открыть рот, как ее внезапно прервал звонок. Она вытащила из сумочки телефон и увидела входящий от племянника.

— Привет, Дадли, — громко сказала Лили. Звонок избавил ее от неудобного вопроса, и сейчас она мысленно благодарила парня на том конце провода, что прервал ее разговор. — Как дела?

— Миссис Поттер, — гнусавил в трубку Дадли, — я поссорился с родителями. Отец хочет, чтобы я вернулся на учебу и устроился в его контору, а мама только вздыхает. Короче, можно приеду к вам?

Такой поворот удивил Лили.

— Э-э-э, ты уверен, Дадли? Не боишься, что твои родители обидятся еще больше? Сам понимаешь...

— Пожалуйста, миссис Поттер! — взмолился голос в трубке. — Или я скоро вздернусь!

— Ну, ладно, приезжай, если они тебя отпустят, — хихикнула Лили. — Но у меня маленький дом. Где живу, ты в курсе. Дай знать, когда приедешь.

В трубке промямлили что-то вроде благодарности и отключились. Лили вскинула брови, улыбнулась про себя и посмотрела на мистера Гудинга, который навострил уши.

— Петунья? — припомнила женщина оборвавшийся диалог. — Вот как раз ее сын собрался ко мне в гости.

— О-о-о! — многозначительно протянул он и взмахнул рукой.

Лили толкнула коляску, оставляя мистера Гудинга вволю порассуждать, и пошла дальше. Положа руку на сердце, ей было все равно, что скажут Вернон и Петунья, но Дадли, который, несмотря на свою глуповатость, наконец-то начал хоть что-то соображать в людях, волновал ее гораздо больше. Она помнила о том, как он обижал Гарри в детстве, но за последнее время, по всей видимости, он здорово поменялся, а однажды даже попросил прощения за свое поведение. Как умел, конечно. Рассуждая, что помощь Дадли в ее положении совсем не помешает, Лили хрустела свежевыпавшим снегом и шла в центр города. Тед мирно спал в коляске. Однако удивления на этом не закончились.

Магазинчики Коукворта теснились на центральной площади, где было гораздо оживленнее, чем на окраинах. Площадь, в которую стекались городские улицы, для каждого пришедшего открывалась будто на ладони — здесь можно было с легкостью разглядеть всех и каждого: кто куда идет, кто чем занимается. Сюда же слетались все местные сплетни.

И только подойдя к детскому магазину, еще не успев схватиться за ручку, Лили с удивлением увидела, как из соседнего здания, смеясь, выбежала Сьюзан — та самая Сьюзан, с которой они вместе работали в дизайнерской конторе в Глазго. Вытаращив глаза и не успев подумать, что забыла шотландка в такой дыре, Лили услышала ее звонкий голос, моментально раскатившийся по всей площади:

— Зои! Зои Терп! Вот это встреча! А я думаю: куда ты пропала?

Лили готова была провалиться под землю — прохожие, оглядывавшиеся на них, не знали, что она формально живет под другим именем. Сделать вид, что она не узнала Сьюзан, было бы еще хуже, и женщина просто вымученно улыбнулась, вцепившись в коляску. Она растерялась и совершенно не знала, что делать.

— Ой! — воскликнула Сьюзан, пытаясь заглянуть в коляску. — А это кто тут у нас? Когда ты успела, Зои? И что это за дурацкое пальто на тебе?

— Это мой крестник, — одними губами ответила Лили, которая стала белее снега. В животе толкнулся ребенок, и она схватилась рукой, что не ускользнуло от внимательной спутницы.

— О-о-у! Вот это новости! — Сьюзан округлила глаза, но в ее словах и мимике сквозила улавливаемая неискренность и деланность. — Мальчик? Девочка? Все-таки ты темная лошадка, Зои!

В этот раз Лили-Зои ничего не успела ответить. Дверь в соседнем здании открылась снова, и оттуда показалась женщина, чье появление потрясло Лили до кончиков пальцев. На центральную площадь города, как на арену цирка, выскочила Бертина Флетчли-Хопс.

Лили стояла, как вкопанная, хлопала глазами, словно кукла, и ничего не могла сказать. Судья же смотрела на нее спокойно, со свойственной ей манерой — сверху-вниз. За обеими, довольная немой картиной, наблюдала Сьюзан. Втроем они уже успели заинтересовать зевак на площади.

— Ты все знала, — прохрипела Лили, когда к ней вернулся голос. — Значит, ты волшебница, Сьюзан?

— Ох, нет, — смеясь, ответила та, — всего лишь сквиб. Как и ты теперь. Кстати, познакомься: моя тетя — миссис Флетчли-Хопс. — девушка проворно подскочила к судье и картинно схватила ее за локоть, что весьма не понравилось Бертине.

— Думаю, ты прекрасно знаешь, что мы знакомы, — сухо ответила Лили и уставилась в лицо старухи. — Что, решили добить меня прямо здесь? Наслаждаетесь собственным положением? Изворотливый Малфой нежится в поместье, а Снейп сидит, благодаря вашей милости. Поздравляю! Вы — отвратительная судья. — Лили вспыхнула гневом, который тут же разлился по венам. Маленькой Альме это не понравилось, и она пнула маму ножкой, заставляя снова себя обнаружить. Это моментально заметила Бертина, но ничего не сказала. — Молчите? Презираете? — Лили выливала всю свою злобу наружу. — Да мне и не нужны ваши слова. Можете ходить за мной по пятам, но только попробуйте сунуться на порог дома, и я оторву вам ноги!

И она повернула с коляской обратно, рассматриваемая удивленными свидетелями этой сцены. Но внезапная мысль остановила ее посреди площади, Лили обернулась и крикнула вдогонку:

— Сьюзан, так, значит, это ты! Тогда, в Глазго! За кого же вы тогда, госпожа судья?

— Это не Сьюзан! — тут же взорвалась на всю округу Бертина. — Мы не имеем к этому никакого отношения!

Сама Сьюзан вся съежилась и ссутулилась. Лицо ее заволокла мрачная тень, чего никогда прежде не видела Лили. Бертина схватила племянницу за руку и потащила на другой конец площади.

Лили, разозленная и раздосадованная испорченным утром, вернулась домой, схватила телефон и, набрав первого в списке контактов — Гарри, тут же выложила ему все, что только что увидела и услышала.

— Она тебе что-нибудь говорила? — с тревогой спросил сын.

— Нет, только верещала на всю улицу, что это не они. Гарри, ставлю сто галлеонов, что они — приспешники Волан-де-Морта!

— Нет, мам, Бертина чиста. Насчет этой Сьюзан не знаю — она нигде у нас не числится.

В трубке послышалась возня и спустя мгновение женщину оглушил басистый голос:

— Але! Милая! Это Молли! — кричала та изо всех сил. — Приезжай снова к нам — Билл и Флер съехали — места хватит. Мне не хватает ни рук, ни палочек, чтобы настоять сушеный растопырник! А сколько корений калган-травы лежат не перебранными — ты себе не представляешь!

— Миссис Уизли, — пропищал тоненький голосок, — не надо так кричать — она хорошо вас слышит.

— Лили, слышишь? Тебя ждут тыквенный пудинг и шерстяное пальто — я неделю его вывязывала, — все так же громко кричала Молли. В трубке снова завозились, и теперь говорил уже Гарри спокойным и размеренным тоном.

— Да, мам. Лучше приехать к нам.

Лили шумно вздохнула и уронила голову на руку.

— Опять ехать? Сынок, сколько можно! Мне нигде нет покоя.

— Мы не можем следить за всеми, кто наведывается к тебе в гости. Бертина протоптала дорожку для паломничества. Думаю, после этого случая ты будешь не в восторге от популярности. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Она посмотрела на маленького Теда, который уже проснулся, и уступила.

— Ладно. Я подумаю.

* * *

Гарри положил телефон на стол. Вокруг него собрались обитатели «Норы» — Молли и Артур, Рон и Гермиона, а также Кингсли Бруствер, прибывший к завтраку. Вид у всех был серьезный.

— Может, все-таки сказать миссис Поттер, что Мальсибер сбежал? — вкрадчиво спросил Рон.

— Нет! — рявкнул Гарри. — Она даже имени его боится. Ты не знаешь, какие кошмары ее мучают после этого.

— Рон, хотя бы иногда думай головой! — буркнула Молли. — У Лили скоро родится ребенок — такие новости ей ни к чему. Бедняжка только начала жить спокойно — и на тебе! И что это Флетчли-Хопс делает в Коукворте рано утром?

— Взяла отгулы. Видимо, после новости о Мальсибере ее покусала совесть, — улыбнулся Артур. — Нам надо проверить эту Сьюзан. Мы с самого начала упустили из виду метку в Глазго. Гарри, вези Лили в Лондон — наш план не удался, раз даже Бертина пронюхала, где твоя мать.

— Да, пусть живет у нас под боком, — поддакнула Молли. — Ей наверняка уже тяжело ходить, еще и маленький Тедди на руках.

На этих словах Гарри слегка залился румянцем и кивнул.

— Да... — выдохнул Кингсли, склоняя голову над столом и прыгая взглядом по узорчатой скатерти. — Это мой промах, что он сбежал.

Гермиона, все время молчавшая и внимательно слушавшая остальных, неожиданно выпалила:

— Господин министр, а что если Мальсибер действует не один?

Гарри резко поднял голову и ответил вместо Кингсли.

— Что ты имеешь в виду?

— Палочку у него забрали, но ему удалось сбежать и обойти охрану Азкабана. Мы точно знаем, что он напал на семейство Аббот, разрушил жилой дом на Парк Лэйн. Он не мог сделать все один — ему точно кто-то помогает. Возможно, из ненависти или страха.

— Может, Малфой? — неуверенно ответил юноша.

— Опять ты про это! — прыснула Гермиона. — Малфои под моим наблюдением — сидят, как мыши в норе. — Нет, это тот, кто до сих пор напуган Волан-де-Мортом.

— Гермиона! — вспыхнул Рон. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не называла его этим именем!

Грейнджер состроила гримасу и пристально посмотрела на остальных. Предположение было убедительным — вот только на свободе из Пожирателей, кроме Люциуса, никого не осталось. Были сочувствующие, но все они находились под колпаком мракоборческого центра.

— Версия неплохая, — сказал Кингсли, глянув на часы, отмерившие половину десятого. — Тогда выходит, что не обо всем мы знаем. Давайте-ка обсудим это на работе. Молли, спасибо.

Компания, глядя на министра, попрощалась с миссис Уизли и направилась к камину. Уже зачерпывая горсть Летучего пороха, Гарри тихо шепнул Гермионе:

— Может, все-таки это Малфой?

— Гарри! Не неси чепухи!

И все четверо по очереди скрылись в зеленых язычках пламени.

Еще до злополучной встречи, в день, когда Скоуро Мальсибер сбежал из Азкабана, в тюрьме произошла череда событий, о которых Лили да и многие посвященные не знали и не могли знать.

Северус Снейп сидел в тесной и сырой камере. Из всех вещей у него были лишь твердая койка с рваньем вместо постели, откидной стол на цепях, тюремная роба и детский портрет, который он берег пуще всего. Северус постоянно держал его при себе и каждый раз, когда грудь обжигало, бережно разворачивал листок и читал новое послание от Лили. Он в глубине зачерствелой и поломанной души, как умел, радовался всякой чепухе и новым известиям, которыми она его засыпала: распорядком дня, новыми обликами Теда, крупицами коуквортских слухов. Но главное — Снейп ежедневно ждал вестей о его еще не родившейся дочери.

Тот день, когда Лили написала, что у них будет ребенок, перевернул все в душе угрюмого узника и заставил по-настоящему испугаться. Он никогда не любил детей и не выносил их на дух — они казались ему вечно вопящими, глупыми, проблемными созданиями. Он даже не мог представить, что по ту сторону Азкабана, через Северное море, однажды в его доме поселится маленькая девочка, которая будет состоять из его плоти и крови и носить его фамилию. Он вспоминал маленькую Лили и даже Гарри, пытался представить, чем живут и интересуются дети, и всякий раз не мог поверить, что у него будет такой же ребенок.

Он назвал еще не появившуюся дочь Альмой — это имя тогда еще профессор Снейп услышал однажды в магловском квартале, когда незнакомая женщина подзывала к себе девочку, страшно похожую на Лили. Северус едва не потерял дал речи — он будто на минуту встретился со своим прошлым, но рыжая девочка махнула копной волос и пробежала мимо него, совершенно незаинтересованная черным угрюмым человеком.

Он не понимал и не испытывал отцовских чувств и боялся, что если судьба однажды предоставит ему шанс увидеться с дочерью, то не найдет подходящих для нее слов. Да и сможет ли он вообще когда-либо увидеть Альму — Северус не знал. А потому каждый раз с нетерпением и опаской ожидал писем Лили. Но в чем мужчина был уверен точно — его дочь будет совершенно не похожа на сына Джеймса. И никогда не повторит ошибок своего отца. Если вообще захочет называть его отцом.

В таких рассуждениях проходили его однообразные, молчаливые дни. Весь мир Северуса съежился до размеров тюремной камеры и потрепанной картинки. И, когда однажды его мысли прервало лязгание тяжелой двери, он нахмурился и вяло спросил стражника в красной мантии — цвет охраны Азкабана:

— Чего?

— Выходите, — скомандовал охранник.

Они двинулись по узким тюремным коридорам, которые едва-едва мерцали в тусклом свете. Руки Северуса были намертво связаны заклинанием. Он брел впереди, подгоняемый волшебной палочкой, поднятой наготове. Вдали, навстречу ему показалась еще одна красная мантия, которая, подобно дементору, плыла за добычей и неумолимо, шаг за шагом, приближалась к узнику. Лицо скрывал длинный капюшон, натянутый до подбородка. И когда летящий стражник и осужденный поравнялись, тот, что шел навстречу, сухо кивнул конвоиру, и бывший профессор заметил, как будто из-под капюшона ему едва заметно улыбнулись. Только в этой улыбке сквозило что-то дикое.

Оказалось, его вызвал Кингсли — он не оставлял намерений пересмотреть дело, но широкие связи Бертины всякий раз ломали его планы. Дело Снейпа особо, в отличие от других Пожирателей, стало хорошо известно магической Европе и Америке. Международная конфедерация магов даже опубликовала специальную ноту к Брустверу, в которой решительно выступала за суровое наказание бывшего директора. Но молодой министр, любезно принявший столь высокие документы, только хмыкнул и бросил их в камин.

И в этот день он явился в Азкабан, чтобы еще раз допросить Снейпа в надежде найти хоть какие-то детали. Но упрямый Северус замыкался всякий раз, когда дело как-то касалось Лили.

— Мистер Снейп, — устало сказал Бруствер, — я вас не понимаю. Почему не хотите мне помочь?

— Вы уже помогли, — ледяным тоном отозвался Северус. — На четверть века вперед.

Кингсли поджал губы и отвернулся.

— Вы же знаете: я никогда бы не отправил вас сюда. Но, может быть, то, что случилось, отчасти справедливо. Вряд ли вы сильно изменили мнение насчет Темной магии. Но я все равно попробую вытащить вас.

— Не старайтесь — огня в вас много, да толку мало. Так что занимайтесь своими обязанностями и не суйтесь сюда с предложениями, пока вас не скинули с должности, — процедил Снейп. Министр шумно вздохнул и закатил глаза. Он ходил туда-сюда по комнате, спрятав руки в карманы мантии. У него оставался последний аргумент, к которому он не хотел прибегать.

— Северус, — министр занервничал, и лицо вмиг зарделось, — вы скоро станете отцом, — тот молча глянул исподлобья. — Хотите, чтобы ваш ребенок вырос без отца? Чтобы в него тыкали пальцем и кричали на каждом углу «это дочь Пожирателя Снейпа»? Подумайте, какое будущее ее ожидает среди волшебного сообщества.

Снейп побледнел. Было видно, как он напрягся.

— Лучше, если она никогда не будет знать своего отца, — медленно выговорил он. — Но если вы допустите, что мою дочь кто-то унизит таким способом, тогда вы — отвратительный министр.

Их разговор окончился ничем, и Северус вновь отправился в свою камеру, плутая под конвоем палочки по углам и закоулкам. И когда его привели в одинокую берлогу и заперли, он выждал, а потом осторожно провел рукой под матрацом — в те редкие моменты, когда ему приходилось покидать камеру, он прятал рисунок в грязном тряпье. Рука скользнула по шершавой койке, но не нашла заветного листка. Еще раз — и снова ничего. Мужчина быстро соскочил, сорвал лохмотья и перетряхнул каждый дюйм. Но рисунка не было. В отчаяньи он обшарил каждый угол и каждую щель камеры, но так и не нашел мальчишку. Поняв, что его секрет раскрыт, мужчина бессильно опустился в куче тряпья, сжав ладони, и на лицо набежала черная тень.

* * *

— Ну что, Эванс! Думала, мы больше не увидимся? Зря-я-я, — скрипел противный голос, будто скребли ножом по металлу. — Я пришел за тобой!

Она дрожала всем телом, от одного вида этого острого лица с гнилыми зубами хотелось закричать или сойти с ума. Он облизнулся и наставил ей палочку в грудь, отчего у Лили перехватило дыхание. Перед глазами пронеслись лица Гарри, Северуса, Теда — все, кто был рядом, слились в один вихрь. Еще секунда — и все померкнет.

— Ава...

— НЕТ! — она выставила вперед руку, будто это смогло бы защитить ее от Непростительного заклятия...

Лили вскочила с кровати и нашарила в темноте ночник. Ее била дрожь, а по спине текла струйка холодного пота. По счастью, мерзкий тип растворился во сне, в котором, кроме них двоих, не было ни души — только ветер завывал в ночи, а с неба тускло смотрели холодные звезды. В животе беспокойно ворочалось и елозило, отчего женщина тут же приложила руку и принялась успокаивать.

— Тише, Альма, это сон. Просто страшный сон.

Она встала и наклонилась к Теду в кроватку, которая стояла вплотную рядом с ней — тесная комната не оставляла для каждого из них ни дюйма своего пространства. Теди мирно посапывал, теребя край одеяльца. Спать совершенно не хотелось — да и как, когда в тебя хотят швырнуть Авадой. Лили накинула мантию Северуса, ту самую, что он отдал при последней встрече, захватила дневник и тихонько спустилась в кухню. Маленький домик, как и вся волшебная и неволшебная Британия, спал глубоким сном. Часы отмерили полтретьего ночи.

«Может, это только мои страхи, — подумала она. — Ну-ка, Лили-Зои, прекрати тревожить людей по пустякам и трястись из-за какой-то ерунды! Он получил свое и будет гнить в Азкабане оставшуюся вечность».

Она встрепенулась и решила, что будет храброй, как и в двадцать лет. Запала хватило, чтобы заварить чаю. А потом Лили вспомнила, как в ее видениях всплывал Волан-де-Морт, уничтожающий самых дорогих ей людей, и вся решимость улетучилась в облачке чайного пара.

«Нет. Напишу. Вдруг в этом что-то есть», — успокоила себя женщина.

Ответ прилетел в то же утро, чего не бывало прежде, при том что женщина не отправила даже дежурной записки. Обычно Лили ждала вестей по меньшей мере дня два, иногда по неделе, но сегодня ее поразила та скорость, с которой сова влетела к ней в окно. В записке была одна лишь строчка, нацарапанная мелким кривым почерком:

«Мальчишке больше не пиши — потерялся».

Лили разочарованно придвинула к себе дневник, лежавший раскрытым на столе. Единственный надежный, пусть и односторонний канал связи оборвался. За это время она так привыкла писать сюда, представляла, как Северус это читает и ухмыляется ее ребячеству. Теперь волшебство, которое было женщине под силу, пропало.

Лениво водя ложкой по блюдцу, Лили обдумывала все, что, как стая пчел, роилось у нее в голове. Куда пропал мальчишка? Почему в последнее время так много писем и звонков? Зачем приезжали Хагрид и старуха-судья? Все эти настойчивые расспросы, предложения переехать, сновавшие министерские, которые должны охранять ее покой, добавили еще больше паники. На секунду возникло подобие мысли, но она тут же, испугавшись, отвергла ее.

Во время жизни в магловских кварталах, где люди привыкли рассчитывать только на собственные силы и не помышляли ни о каком волшебстве, все было гораздо проще: реальная, даже рациональная жизнь не требовала прислушиваться к собственным ощущениям и тайным чувствам. Фантазии всегда оставались лишь фантазиями и крайне редко сбывались. Теперь все было по-другому: нужно привыкать, что любое неосторожное видение, любое новое, еще не ведомое чувство было предвестником чего-то настоящего. Однако то, что для других всегда служило источником знаний, для Лили превратилось в дым — у нее не получалось мыслить как волшебница.

Входная дверь задрожала от энергичного стука. Женщина, стараясь ступать как можно тише, подкралась к маленькому оконцу в прихожей.

— Кто? — вкрадчиво спросила она.

— Мама, открой, это мы.

На узенькой дорожке, ведущей к дому, толпились Гарри, Гермиона, Артур и двое неизвестных в синих мантиях. От неожиданности женщина побледнела.

— Что случилось? — едва выговорила она.

— Э...Ничего, — замялся Гарри и принял добродушный вид. — Собирайся. Мы приехали за тобой.

Лили с недоверием оглядела каждого и так и осталась стоять в узком проеме, не давая никому пройти.

- Лили, будет лучше, если ты поживешь у нас на виду, — резонно вставил мистер Уизли.

— Да что, черт возьми, происходит? — сурово спросила она, откинула выбившиеся на лицо волосы и схватилась за мантию. — Кто-нибудь соизволит объяснить?

— Миссис Поттер, пожалуйста, поедемте с нами, — выпалила Гермиона, — пока он не нашел вас первым.

Гарри посмотрел на подругу и зашикал. Он весь как-то съежился, точно виноватый. Гермиона поняла, что сболтнула лишнего, и отвела глаза. Лили уставилась на озабоченную троицу, и мысль, кочевавшая до того бессловесным облаком, вдруг обрела имя.

— Кто ищет? — быстро сказала она. — М-мальсибер?

Три головы молча кивнули в ответ.

Моментально все вещи были уложены в старую, расшитую бисерную сумочку. Лили спихала туда чуть ли не полдома — все, к чему она успела прикипеть за это время. Маленький Тедди плакал на руках и никак не мог успокоиться — его пугала толпа. С сожалением женщина захлопнула двери старого коттеджа, который тут же скрылся под действием чар, все по очереди влезли в министерский автомобиль и тронулись в путь, покидая Коукворт. По дороге Лили задавала бесчисленное множество вопросов — ей хотелось знать все.

— Вы выследили его? Где он сейчас?

— Есть сведения, что в Литл-Рединге, — сказал Артур. — Сама понимаешь, это в семи милях от Коукворта. Мы наложили на Паучий тупик мощные чары — магия это позволяет, — но укрыть весь город от Мальсибера не сможем. И если ты...

— И если я выйду за пределы улицы — он меня найдет, — опередила женщина, отчего Артур только молча кивнул, подтверждая ее догадку.

— Кто-то еще пострадал?

— Две магловские семьи и Абботы — это волшебники. Есть жертвы, — отозвался Гарри. — Мы следим за всеми, кто хоть как-то был связан с Пожирателями. Но он ищет тебя в первую очередь. Нас обоих. Но я его не боюсь, — голос сына дрогнул на последних словах, и Гарри шумно вздохнул, устроив поудобнее Тедди на коленках.

— Он мстит за крах Пожирателей и Волан-де-Морта... — начала объяснять Гермиона.

— Не надо, — остановила Лили. — Я понимаю. Здесь много причин, к тому же у нас с ним личные счеты. Он хотел убить меня, но Северус помешал ему.

Ехали по мерзлой дороге, извивавшейся в увядшем поле. Природа уже давно отыграла мелодию жизни, сбросила все краски и заснула крепким сном. Зима, пришедшая в этот раз не по календарю, высветлила горизонт на много миль вперед. Лили обернулась: позади оставался полусонный городок, взволнованный недавней перепалкой. Женщина уехала, оставив зевак гадать, кто же она на самом деле.

— Стойте! — крикнула Гермиона. — Там кто-то есть!

Машина немедленно заглохла, и все, кроме Тедди, повернулись в сторону, где сидела Грейнджер. За ней, в боковом стекле виднелось бескрайнее поле, над которым висело темное дымное облако, а на снегу лежал, по-видимому, человек.

— Дамы, ни с места! — строго скомандовал Артур. — Гарри, идем со мной. Ригид, Перкиссон, вы остаетесь настороже.

Они вышли из машины и быстро удалились в сторону дымки, наизготовку выставив палочки. Лили видела, как они подошли к лежащему, пару раз выстрелили заклинаниями, и, отлевитировав человека, направились обратно. Три темные точки приближались к дороге, и в машине четко разглядели, что рядом с мужчинами в воздухе плыла женщина в сером пальто.

Гарри подбежал и быстро открыл двери автомобиля.

— Мама, выйди, пожалуйста, — торопливо сказал он. — Надо убедиться.

Убеждаться было незачем. Лили еще на полпути поняла, что это Сьюзан. Она кивнула и зажала рот рукой. Слез не было, но зловещее убийство никак не вязалось с хохотушкой из Глазго. Никто, знавший Сьюзан, наверняка никогда бы не подумал, какая ужасная смерть ожидала ее.

— А Бертина? — спросила Гермиона, вставшая рядом.

— Хороший вопрос, — ответил Артур. — Вот что: я отправлюсь с ней в министерство, заодно узнаю о судье, а вы едете к поезду, как договаривались. Не спускать глаз с Лили, — приказал он синим мантиям.

Оставшаяся дорога стала еще тяжелее. В поезде Лили тихо спросила сына:

— Где мы будем жить, Гарри?

Он сделался задумчивым, будто этот вопрос уже давно вертелся в его голове.

— Вариантов немного, — перебила его Гермиона. — Мистер Уизли против, чтобы вы жили в «Норе» — Мальсибер хорошо знает это место. Они даже поссорились из-за этого с миссис Уизли, — наскоро проговорила девушка, чуть покраснев. — В дом Сириуса вы попасть не сможете — на нем слишком много чар, и мы не уверены, что он неизвестен оставшимся сочувствующим. Остаются поместье Тонксов, «Ракушка» Билла и Флер и убежище Дамблдора, о котором знаете только вы и мистер Снейп.

— Что ж, — пожала плечами Лили, — видимо, придется опять жить в этой тюрьме.

— Мама, почему ты не хочешь к Биллу? Они о вас позаботятся, — удивился Гарри. — Готовы принять хоть сегодня: места всем хватит. Дом под чарами Фиделиуса, а Билл — хранитель тайны, так что никто не сможет тебя обнаружить.

— Сынок, ты бы хотел подвергать опасности всех, кто тебя окружает? Зачем я им? И эта Флер не очень-то дружелюбна.

— Я же говорила! — вставила Гермиона. На лицо Гарри набежало хмурое облачко, и он, молча согласившись, кивнул. Тед, сидевший у него на коленках, бодро крикнул и от души стукнул крестного кулачком в челюсть. Все невольно засмеялись.

— Ребята, а вот Теду, пожалуй, нужно на время переехать — так он будет в большей безопасности, — вздохнула женщина и ласково посмотрела на мальчика. — Мало ли что.

— Мы думали об этом, — тихо сказал Гарри. — Боялись, что ты не захочешь расстаться.

Разговор из напряженного русла перетек в мирное. Последнее купе, которое они занимали, было выкуплено только для них и со всех сторон сокрыто всевозможными защитными заклинаниями. Лили, окруженная компанией, выдохнула и к концу поездки даже улыбнулась. Маленький Тедди играл шоколадными лягушками, и при каждом взвизгивании его волосы становились ярко-розовыми, отчего смеялись еще больше. На время вся компания, казалось, забыла о цели путешествия, с усилием изображая веселость, но утренние события крепко засели у каждого в голове и заставляли постоянно возвращаться к покинутому дому и полю, где Сьюзан встретила свою смерть.

Они прибыли на Флит-стрит, в убежище, по-прежнему открытое для Лили. Она нашла его таким же, как и тогда, весной, когда впервые переступила порог: здесь также валялись в хаосе вещи, оставленные ею в спешке и волнении, в воздухе парили порох и пыль, щекотавшие нос. Как странно: она вернулась в то время, когда считала Северуса негодяем и убийцей. Тогда Лили не могла даже представить, что полюбит его и будет носить его ребенка.

В дом, повеселевший от огня и Согревающих чар, медленно стекались бывшие орденцы. К неудовольствию Лили, явился и министр, которого женщина слабо поприветствовала сухим кивком. Он оглядел все углы и стены, долго копался в камине, чихая над пепелищем, и с любопытством изучал наложенную защиту.

— А неплохо! — улыбнулся он. — Магия Альбуса до сих пор надежна. Артур, думаю, этому дому вполне можно доверять. Но камин, — он провел рукой сверху, оставляя на пушистой полочке чистый след, — я бы запечатал или подключил к своему. Кто знает, кому вздумается забрести сюда по ошибке.

— Например, кому-нибудь из Малфоев, — хмыкнул Гарри прямо над ухом Гермионы, которая тут же надулась и с силой наступила ему на ногу. — Ай! Полегче! Чего это они тебя так заботят? Вот я Рону расскажу, — заговорщически протянул парень.

— Прекрати обесценивать мою работу! — насупилась девушка. Тень миссис Уизли тут же показалась на ее лице, и Грейнджер покорно отступила, совсем тихо прибавив, чтобы слышали только они двое. — Мы еще поговорим.

— Итак, Лили, — сказал Кингсли, когда все уселись за стол. — Первое. Раз уж выбрала это место, никто, кроме нас, не должен знать, что ты здесь. Ни Рон, ни Перси, ни Билл — никто. Для общего блага, — и он обвел всех цепким взглядом. — Наложим заклятие доверия и выберем хранителя. Второе. Флетчли-Хопс жива. Она трансгрессировала без племянницы прямиком в Министерство. Между ними вышла размолвка в гостинице, и Сьюзан хлопнула дверью перед носом тетки. Для нее это тяжелый удар. И третье. Нам пока не удалось выяснить точно, но круг общения твоей приятельницы весьма сомнителен. В нем мы обнаружили по меньшей мере трех сочувствующих Пожирателям, один из них был ее парнем.

— Вот! Я не зря подумала, что это она привела метку в Глазго, — хлопнула Лили по столу.

— Пожалуй, так.

— Милая, — отозвалась Молли, гремя чашками, — никуда не выходи в одиночку до тех пор, пока его не поймают. И никому, кроме нас, не открывай. Аберфорт отпустит для тебя Кики. Конечно, у меня уже приготовлена комната, но раз Министерство, — она особо подчеркнула это слово, — против, а к Биллу ты не хочешь, придется пережидать здесь, — миссис Уизли, пока говорила, холодно смотрела на мужа, показывая ему все знаки неудовольствия.

— Дорогая, давай не будем, — мягко сказал Артур. — Ты умная женщина и все понимаешь.

— А еще я понимаю, что Лили остается здесь совсем одна.

— Я останусь с мамой, — подхватил Гарри и поймал благодарный взгляд.

— Будь осторожен, — напутствовал Бруствер. — Остальное обсудим у меня. Наберитесь терпения — большего предложить не могу. А пока что, Молли, я не против отведать твой фирменный пирог.

Когда квартира была до блеска начищена и вымыта, вещи аккуратно разложены по местам, а на кухне лежала гора вкусной еды, компания ретировалась по домам, оставив Лили с детьми. Теда решено было отвезти завтрашним утром. Женщина, тяжело шаркая от усталости, свалилась в кресло у согревавшего камина. Она полулежала в своих мыслях, положив руку на живот. Ей не хотелось возвращаться сюда еще раз, но присутствие Гарри ободряло и успокаивало. Юноша сел рядом.

— Э-э... Все в порядке? — тихо спросил он.

— Да. Да, конечно, — тут же отозвалась она, выныривая из полудремы. — Просто задумалась.

Он смотрел на нее, и Лили только сейчас заметила, что сын наблюдает за животом. Разговор вертелся на языке.

— Может быть, тебе лучше поспать? Ты, наверное, устала за день.

— Ничего. Не волнуйся — мы прекрасно уживаемся, — и она тепло улыбнулась. — Хочешь потрогать? Она шевелится.

— Ну... э... давай, — он робко подошел к ней и аккуратно положил теплую ладонь. Девочка, словно почуяв незнакомца, пнула ножкой, отчего Гарри отпрыгнул, а Лили тихо засмеялась.

— Ее зовут Альма. Я думаю, вы подружитесь.

Он смутился и едва различимо пробормотал что-то бессвязное.

— Гарри, дорогой, — она схватила его за руку, — ты всегда для меня будешь первым и главным во всем. Я никого и никогда так не искала и не ждала, как тебя. И, если будет нужно, я без раздумий отдам за тебя жизнь снова и снова. Я очень горжусь тобой и люблю — просто помни об этом, — Лили говорила уверенно, но мягко, а лицо светилось присущей ей добротой, так что растроганный сын, наконец, обнял мать и растопил барьеры. Женщина потрепала черные непослушные волосы и тихо прибавила: — О Джеймсе я тоже помню. Он был бы безумно рад такому сыну. И дедушки, и бабушки — я уверена, все были бы от тебя без ума.

Улыбка на лице парня расплылась до ушей. Он крепче стиснул руку матери.

— И Северус об этом знает. Он примирится с тобой — вот увидишь.

— Думаешь? — неуверенно спросил Гарри.

— Иного пути нет. Иначе за плохое поведение один из вас будет жить в чулане, — спокойно сказала женщина и взметнула брови вверх.

— Ну, — нервно засмеялся Гарри, — свое я в чулане уже отжил, а вот Снейпу там очень даже нравилось... Ладно, — вздохнул он, видя, как мать начинает хмуриться, — я постараюсь, когда он выйдет. К тому же я обещал ему.

— Обещал?

— Да, было дело.

— Вот и умница. А теперь, — она повертела головой, разминая уставшую шею, — мне, и правда, надо поспать.

Он помог ей встать, и женщина, потирая спину и раскачиваясь, как уточка, пошла в комнату. Но стоило ей только выйти за порог, как ее окликнул сын.

— Как думаешь, папа смог бы с ним помириться?

Лили обернулась.

— Да. Твой отец успел осознать свои ошибки. Вообще он был добрым, просто чересчур хулиганистым. Звание Мародёра, знаешь ли, накладывает отпечаток. Но перед... — она запнулась, не желая произносить вслух о смерти, — потом он изменился.

Юноша улыбнулся, и Лили ясно увидела в свете камина того самого молодого Джеймса, который чуть растеряно и мягко смотрел на нее. Она поняла, что он на верном пути.

— Гарри, у меня к тебе дело, — обратилась Лили за завтраком, вытирая ручки Тедди, заляпанные кашей. Мальчика подняли рано утром, насильно кормили завтраком, чему он всячески противился и капризничал, мотая головой и фыркая на взрослых.

— Мгм? — раздалось со дна кофейной чашки.

— Нельзя ли передать в Азкабан обычный блокнот и ручку?

Гарри уставился на мать с немым вопросом, но женщина спокойно выдержала взгляд, усмиряя Теда.

— Мам, он и так пишет записки, а если мы туда еще и посылки будем отправлять, мистера Уизли выгонят взашей из Министерства. Тедди будто поддакнул крестному, крикнув что-то на понятном ему одному языке, и схватился грязной ручкой за волосы Лили.

— Понимаешь, — серьезно сказала она и повернулась к сыну, — Кингсли разрешил ему взять с собой одну вещь. Обычная магловская картинка, ничего больше. И тут Северус написал мне, что она пропала. Я знаю, его это очень поддерживало...

— Не помню Шнейпа таким шентиментальным, — буркнул Гарри, дожевывая бутерброд. — Может, это стража отобрала. Мы в эти дела не лезем.

Лили проворчала что-то под нос и отправила ложку с кашей прямо Теду в рот. Ей не хотелось злить Снейпа, зная, как он не любит разглашать тайны, но вчерашний разговор дал ей надежду, и поэтому она хотела быть честным с сыном. После недолгой заминки материнские чувства все же взяли верх. Она кивнула головой в сторону стола, где в углу одиноко лежал дневник, до этой минуты никем не замеченный.

— Возьми.

Гарри повертел дневник в руках, попытался открыть, но страницы будто приклеились намертво. Старинная магия не позволила юноше проникнуть в тайны фолианта, и он лишь ошарашенно рассматривал черную кожаную книжицу, пока мать объясняла ее секреты. Внезапно парня осенило, и он бросил дневник на стол, брезгливо отодвигаясь.

— А если это крестраж? — спросил Гарри, с испугом впиваясь глазами в лицо матери, которая говорила хоть и немного сбивчиво, но спокойно и уверенно. — Ты ведь помнишь про дневник Тома Реддла, который мы нашли на втором курсе?

— Ох, что ты, — быстро ответила Лили, хватаясь за кожаную обложку. — Я нашла в одной книжке, как это делается. Это магия на основе Протеевых чар. Он как-то успел связать нас этим дневником, и в любом месте я или он получим через него сообщение.

— Опять что-то темное... — сморщился сын и, едва покраснев, прибавил. — Значит, Снейп получал твои письма на магловской картинке?

— Да, — чуть помедлила она с ответом и принялась усиленно оттирать ладошки Теда, который вдоволь наигрался кашей, как пластилином. Гарри нахмурился — такой поворот ему явно не понравился. Но выразительный и просящий взгляд матери заставил его смягчиться. Он вздохнул и через силу выдавил:

— Ладно. Узнаю, что можно сделать, — отодвинул от себя тарелку парень и молча кивнул на Теда. Лили поняла, что время пришло, охнула, поцеловала мальчонку, который лучезарно улыбнулся в ответ, и, скрепя сердце, передала на руки Гарри.

— Не переживай, — успокоил ее сын. — Уизли о нем хорошо позаботятся.

Когда вдвоем они уже собирались выйти за порог, Лили засеменила в коридор с криком:

— Сынок! Я совсем забыла! Дадли хотел навестить меня. Он не дозвонился и прислал утром сову, что взял билеты до Лондона на завтра. Но он еще не знает, что я здесь.

— Чего? — взревел Гарри, так что очки подпрыгнули на носу. — Дадли. Собрался. К тебе? На что Лили лишь кивнула в ответ.

Парень напрягся: семейство Дурслей за все годы стояло поперек горла, и это мгновенно отпечаталось на удивленном лице. Но его мать с некоторых пор проявляла к племяннику сочувствие и жалость, что никак не укладывалось в голове парня.

— Тебе не кажется, что ты слишком...э-э-э...добра к тем, кто этого не заслуживает? — как можно мягче спросил юноша. — Не знаю, что ты в нем нашла, но, кроме занозы в заднице и слабоумия, там ничего нет.

— Сын, если отец и мать не сумели его воспитать, как надо, то за дело возьмется тетка. Определим его к Уизли — у Молли всегда найдется работа.

Гарри хохотнул и крепче стиснул Теда.

— Дадли и работа! Вот уж я бы поглядел на это! Опасно ему находиться среди нас: он только кулаками умеет махать. Джордж сведет его с ума, — и он рассмеялся, будто представил, как рыжий Уизли может позабавиться с нелепым громилой Дэ.

— Если человек не безнадежен, у него должен быть шанс, — мягко возразила Лили. — Я не хочу, чтобы этот парень превратился в бесформенное подобие своего отца, — и она тут же переменилась в лице, видя как маленький Люпин изо всех сил тянет свои ручки.

Юноша открыл было рот, чтобы поспорить, но в кармане засвистело. Он быстро вытащил вредноскоп, настороженно повертел в руках и, будто про себя, рассеянно пробормотал:

— Да что с ним такое? Четвертый день подряд. Может, он тоже против моего кузена, — и, нахлобучив крестнику шапку на сиреневые волосы, он распрощался с тревожной матерью, наглухо запечатав дверь заклинанием.

Безвылазная жизнь на Флит-стрит быстро наскучила Лили, несмотря на предостережения и частых гостей. Гарри неустанно следил за матерью и то и дело обрывал ее робкие попытки выйти из дома. Они уже успели поспорить, однако теперь эти споры несли не враждебность, как тогда в «Норе» и в Коукворте, а заботу и обеспокоенность. Если бы кто-то незнакомый увидел их общение, то с трудом признал бы в них мать и сына.

— Гарри повзрослел, — посетовала как-то Лили миссис Уизли, когда та зашла проведать ее, — а я даже не знала, каким он был в детстве.

— О, поверь, милая, таким же, только ниже ростом, — засмеялась женщина, и лучистые морщинки, расходившиеся по лицу выдавали в ней искренность и доброту. — Его тяга искать проблемы себе на голову не исчезнет никогда. Правда, во время твоего отъезда Артур серьезно с ним поговорил. Уж не знаю, о чем они беседовали, но он стал задумываться о словах, — и она быстро взглянула на Лили. — Лучше бы запретил ему появляться в Хогвартсе, а то Джинни скоро совсем бросит учебу и превратится в полуночника. Девчонка потеряла страх! Хоть бы додумалась надевать мантию-невидимку что ли...

— Мы с Джеймсом так же слонялись на последнем курсе, — хихикнула Лили и слегка потупила голову. — Я поговорю с Гарри. На лице Уизли тут же показалась тень безнадежности, и она только отмахнулась, допивая чай.

— Я уже пробовала — это бесполезно. Мои дети сошли с ума, как мартовские коты. У всех на уме одна любовь. Рон вообще надумал жениться! Уж как я просила его подождать, но ни в какую! С тех пор, как Гермиона работает в мракоборческом центре, он только об этом и думает, — Молли всплеснула руками, тряхнула головой, так что от веселости не осталось и следа, и помрачнела. Пальцы тут же начали ковырять на старой скатерти выцветшие с годами вышитые цветы.

— Ревнует, — тихо вставила Лили, согревая руки о чашку.

— Это я вижу, — прицокнула она, отставив от себя чай. — Но можно же иметь хоть каплю терпения! Вчера заявил мне, что на Рождественских каникулах мы устраиваем помолвку! Каково, а! И это когда Мальсибер гуляет на свободе!

При упоминании Мальсибера Лили передернулась, отчего Молли тут же встала и заговорила быстрее. Она ходила по кухне, бренчала посудой и ворчала на безрассудного сына. Впрочем, Лили заметила, что попадало не только Рону. Из рассказа миссис Уизли было ясно: она не одобряла рвение, с которым Грейнджер приступила к работе. Девушка пропадала сутками, а дома без умолку трещала о своих рейдах, отчетах и слежкой за теми, кто был хоть как-то связан с Пожирателями.

— Не будет этой свадьбы! Не будет! — кипятилась Молли, следя, как в кастрюльке варится еда. — Пусть встанет на ноги, научится жить своим умом, а потом уж женится на ком хочет! Я и так потеряла одного ребенка, — и тут она шмыгнула носом, оттого что невольно наступила себе на больное. Впоследствии миссис Уизли пришлось смириться с упрямым сыном. Помолвку назначили сразу после Рождества. Тогда никто не предполагал, какой катастрофой она обернется.

* * *

Все это время оба семейства жили будто на пороховой бочке. Мальсибер ловко обходил все ловушки, выставленные мракоборцами, и на каждом рейде они поспевали только к пепелищу. Он до того разошелся в своей мести, что однажды Министерству пришлось убирать последствия жуткого колдовства — прямо на Тауэрском мосту огромными красными несмываемыми чернилами было выведено слово «грязнокровка». Для маглов выдали правдоподобное объяснение, но Кингсли тут же поспешил к своему бывшему начальнику — премьер-министру — и признался, что дело серьезное. В это же время на Гарри Поттера было совершено покушение — трое в черных плащах едва не лишили его жизни, но он успел вовремя отбиться, так что теперь мракоборец работал безвылазно в Министерстве, а домой возвращался исключительно по специальной каминной сети. Ужасу Лили не было предела. Из тревожных рассказов сына женщина узнала, что Пожиратель, сколотивший банду, разрушил Охранные Чары в Коукворте и начисто снес дом Снейпа. Впрочем, Гарри умолчал, что и там он успел оставить зловещее сообщение. События неслись один за другим, как в плохих магловских фильмах, принося лишь бесконечную нервотрепку и усталость. Лили казалось, что, даже не покидая дома, она продолжает вслепую ходить по краю обрыва, рискуя угодить в бесконечную пропасть. Каждый день сердце падало в пятки, когда ее драгоценный сын исчезал в зеленом пламени камина, а в голове с тревожным стуком пульс отсчитывал часы и минуты до возвращения. И всякий раз, видя уставшего, недовольного и задумчивого Гарри, пытавшегося храбриться перед ней, Лили лишь молча собирала ужин и отворачивалась, дабы не показывать предательских слез.

Чтобы сохранить поплывший разум, женщине приходилось наведываться к целителям в больницу святого Мунго. Каждая вылазка представляла собой целую операцию. Постоянная тревога и страх неотступно следовали по пятам в виде кошмарных видений, мучивших иногда ночи напролет. Лили не раз предлагали стереть память, но она отказывалась, хотя жить с таким грузом было невероятно тяжело. Альма, чувствовавшая страх матери, тоже вела себя беспокойно.

— Алиса, видимо, вам скоро придется подвинуться, — пожаловалась как-то Лили миссис Долгопупс в один из визитов. Правда, Алиса не очень-то поняла смысл слов и только неуверенно погладила женщину по голове.

Вот уж кто с аппетитом накинулся на работу в этих непростых буднях — так это корреспонденты «Пророка». Они безуспешно пытались выведать, где живут Поттеры, закидывали министра просьбами посетить Азкабан и шныряли во всех углах Министерства, налаживая мосты. Наконец, Кингсли это порядком надоело, и в одно декабрьское утро ни одна сова не принесла своим подписчикам свежий номер. Скандал вышел ужасный. Недовольные волшебники закидали Министерство письмами и даже громовещателями, требуя вернуть газету.

«Мы живем как слепые лунные тельцы, имейте совесть!»

«Верните мне 10 сиклей за объявление!»

«Это произвол! Я остался без турнирной таблицы по квиддичу!» — такие обращения пачками влетали в кабинет министра Бруствера. Чем ярче наряжались лондонские улицы в ожидании Рождества, тем тоскливее становилось в домах Уизли и Поттеров. До праздника оставались считанные дни, студенты Хогвартса уже отправляли домой сов, готовясь к встрече с родителями, но преступник по-прежнему разгуливал на свободе, и становилось все очевиднее, что это Рождество запомнится надолго.

— Надеюсь, мы останемся целыми после помолвки, — шелестела оберточной бумагой миссис Уизли, заворачивая подарки на пару с Лили. — В прошлый раз свадьба Билла и Флер закончилась погромом — еле ноги унесли. Хорошо, что Гермиона уговорила Рона не шиковать — посидим тихо и по-семейному.

— Мне можно прийти поздравить? — спросила Лили.

— Не знаю, — неуверенно ответила она. — Вокруг Норы странные ощущения: вроде бы тихо, нет никого, Защитные чары проверяют постоянно, но мне все время кажется, что за нами наблюдают. Вчера вечером в соседней деревушке убили магла. Артуру клялись, что это обычная пьяная драка, доказательства налицо, а я все равно не верю. Мое мнение — сиди лучше здесь. Хотя ты ж не послушаешь? И вообще, — она вздохнула, еще раз взглянула на Лили, и в этом взоре отразилась вся ее усталость, — нечего там глядеть. Помолвка как помолвка.

— Разве ты не рада? — Лили удивленно взметнула брови, на что женщина только фыркнула и покачала головой.

— Нет. Не рада, — отрезала миссис Уизли. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Она пропадает сутками на работе, он Министерство бросил, работает с Джорджем и ревнует ее к каждому столбу. У них в этом центре столько мужчин — вот он и бесится, как бы не увели, — она помедлила, разглаживая обертку. — Пока они искали крестражи весь год, у них троих там чего-то произошло, но нам не говорят. Сначала все было тихо, а потом, как только сдали ЖАБА, пошли разборки. Так что наш дом теперь ходит ходуном.

Лили ничего не ответила и принялась усиленно завязывать бантик на новой коробке. Вместе с домовихой женщины, перебрасываясь ничего не значащими фразами, заворачивали подарки для близких, однако настроение было отнюдь не праздничное. В сером убежище, кроме кипы разноцветной бумаги, стопки свитеров и всяких безделушек, предназначавшимся многочисленным Уизли, не было ничего, что хоть как-то напоминало о Рождестве: ни густого запаха хвои, ни забавных украшений, ни ароматных пирогов и вкусных блюд — так захотела сама хозяйка. Вернее, желания не было.В окне напротив раздался осторожный стук — белоснежная сова с запиской в клюве весело мотала головой и просилась внутрь. Лили подошла, быстро распахнула ставни, и птица влетела в дом, тут же усаживаясь к ней на плечо. Женщина потрепала ее за холку и развернула торчащую в лапках записку.

«Сделай то, о чем тебя просил».

Лили сжала крошечный пергамент и задумалась. Рыжие волосы, еще пуще горевшие в тусклых лучах солнца, закрыли лицо, на котором отразилась нерешительность. Вот уже несколько раз он настойчиво обращался к ней с просьбой, но она безрассудно медлила — не могла собраться с духом. Дважды пережившая Волан-де-Морта, вооруженная одной только надеждой Лили и сейчас надеялась, что все обязательно закончится.

* * *

Вместе с вихрем снега незаметно пролетело Рождество — самое неспокойное, что было в семье Уизли. В «Норе» тайком собрались друзья и родственники Рона и Гермионы. Из Хогвартса на каникулы приехали Джинни и Полумна. Даже Дадли с боем прорвался, упорхнув от разъяренного Вернона, и ходил по комнатам с раскрытым ртом, озираясь на все и вся, как сумасшедший. Он еще никогда не видел, чтобы портреты двигались, еда шинковалась и варилась сама собой, все кругом прыгало, летало и кружилось по первому зову, а люди пропадали в воздухе и вырастали у него за спиной со зловещим «бу!».

Никто не показывал и носу из дома, так что снаружи нельзя было разглядеть, что внутри все готовились к празднику — только самые близкие за семейным столом. Молли, красная не то от жару на кухне, не то от неудовольствия, ловко левитировала посудой и что-то нашептывала Артуру, Джордж показывал Джинни и Полумне новые товары из магазина, но получалось как-то несмешно и безрадостно; Перси с кислым лицом сидел в углу за вращающейся елкой и ворчал, оттого что собралось много народу; Лили, уставшая от одинокого Лондона, напросилась под обещанием строго исполнять все меры безопасности, и теперь играла с Тедом, вокруг которого уже вилась звонкая Флер.

— Он такой душка, миссис Потте’г, — пропела она. — Ша’гман! И так любит, когда я пою. Ах, вот бы и у меня был такой же п’гелестный мальчик!

Тут же из угла в угол ходил всклокоченный Рон, который то и дело озирался по сторонам и каждые две минуты спрашивал Гермиону. Магловские крошечные часы, пристроившиеся на празднично украшенном столе, показывали четверть восьмого, и на окна уже спустилась холодная, неприветливая темнота, которая без единого проблеска поглотила колыхавшееся поле перед домом. Виновница торжества опаздывала на собственную помолвку. Будущий жених постоянно одергивал себя за новый костюм и ерошил причесанные волосы, отчего вид у него был совсем не праздничный. Своим напором он пугал Дадли, так что тот при виде нервного Уизли с визгом отскакивал подальше.

— Папа, Гарри, где она? — стонал Рон, хватаясь за красный галстук, как за спасительную веревку. — Рабочий день уже закончился!

Гарри только пожал плечами. Гермиона ушла из Центра раньше него.

— Сын, девушкам свойственно опаздывать — это нормально.

— Не нормально! — раздалось из-за спины сквозь бряканье тарелок. — Ты помнишь, чтобы я хоть раз опоздала на свидание? — угрожающе протянула миссис Уизли, с силой по-магловски помешивая варево. Артур только неопределенно развел руками и утешительно погладил женщину по плечу.

— Вот, папа! Ты будто не знаешь Гермиону! — мычал парень. — Да она скорее умрет, чем опоздает.

— РОН! — зашикали на него со всех концов. — Выбирай выражения!

Он угрюмо покосился на семейство и обиженно отвернулся в своих мыслях. Кислое лицо жениха было до того глупым, что Джинни, сидевшая напротив, едва сдерживала смех.

— Я говорила: ничего не выйдет, — тихо пробубнила Молли на ухо мужу, гремя половником. — Вот увидишь: мы еще хлебнем покрепче огневиски. И чем ты только думал, когда шел у него на поводу! Кажется, сама невеста не очень-то торопится. Конечно, очень удобно — все при деле: ужин можно спихнуть на меня, дом — на Джинни, даже праздник организуют парни! А она — просто красивая и жутко занятая.

— Дорогая, тише, — улыбаясь, сквозь зубы цедил Артур. — Не накаляй обстановку. Ты видишь, мальчик на взводе.

— У мальчика просто моторчик работает не в ту сторону! — прошипела миссис Уизли. — И если б не твое согласие, я бы промыла ему мозги как следует! А теперь, — она стукнула по кастрюльке со всей обидой и неудовольствием, накопившимся за эти дни, — наслаждайся плодами своих попустительских решений, господин заместитель министра!

С другого конца комнаты выплыла Полумна в сиреневом легком платье. Она тихонько взяла его за плечо и умиротворяюще сказала:

— Все в порядке, Рон, — скромно улыбнулась девушка, шелестя подолом платья. — Вот увидишь, твоя Золушка скоро прибудет на бал.

— Чего?!

— Золушка. Это такая сказка, мне ее читала мама в детстве. Старая магловская сказка. Золушка приходила на бал самая последняя, а, сбегая, потеряла туфельку. Принц по этой туфельке и нашел ее.

Парень замер посреди комнаты, всматриваясь в Полумну и словно силясь в ней отыскать что-то безумное, но девушка нимало не смутилась и только лишь ласково улыбалась в ответ.

— Чушь какая! — вырвался Рон, в который раз взбивая шевелюру на голове. — Полумна, нашла время! Иди лучше вытряхни своих мозгошмыгов, а то они не дают покоя ни тебе, ни нам. Не собираюсь я никого искать... — он на миг остановился, будто бы какая-то мысль щелкнула в его мозгу. — Ты что... Ты хочешь сказать, что она сбежала?

Утешение вышло так себе. Гарри, Билл и Флер прыснули от смеха, отчего тут же словили на себе разъяренный сверлящий взгляд.

— Чего смеетесь? — гнусавил парень, не обращая внимания на кулак, которым брат потрясывал в воздухе. — А ты чего ржешь? Почему пришел раньше ее? Вы разве не вместе работаете? — кричал жених на друга, но тот только неодобрительно покачал головой и принялся усиленно править дужки своих очков, явно обиженный таким тоном.

— Слушай! — подлетела грозная Джинни, закрывая собой пожимавшую плечами Полумну, и рывком ткнула брата в грудь, приводя в чувство. — Заткнись уже и сядь — только нервы мотаешь! Или помоги маме — она для вас весь день старалась, между прочим, — и она ловко схватив застывшую подругу, потянула ее за собой, ехидно шипя брату прямо в лицо, — Идиот!

Но тут мучения Рона наконец-то закончились, и в дверь ввалилась растрепанная и запыхавшаяся Гермиона. Ее волосы сбились в колтуны, сырая и заляпанная черная мантия развязалась и висела на честном слове, а выглядывавшее из-под нее белоснежное платье было безнадежно испачкано. Девушка первым делом увидела кувшин с водой, приманила к себе и принялась жадно пить. Эффект, который она произвела своим появлением был похож на тот, будто в дом залетела венгерская хвосторога. Никто не осмелился прервать молчание, и Грейнджер, упредив всех, вскинула свободную руку, как бы призывая подождать.

— Ты...где была? — совсем тихо спросил ошалелый Рон.

Гермиона откашлялась, вытерла рот рукавом и вместо приветствия или извинения, которого от нее кое-кто ждал, сказала то, от чего у всех волосы на голове зашевелились еще сильнее.

— Я знаю, где прячется Мальсибер.

Все, кто был посвящен в тему, вытаращили глаза. О помолвке тут же как-то подзабыли. Лили, сидевшая в углу вместе с Тедом, нервно сглотнула и опустила голову, рассматривая затоптанные узоры на ковре.

— Что? Где? Как? Откуда? — засыпал вопросами Гарри. Грейнджер набрала воздуха и выпалила на одном дыхании.

— Я встретила Драко Малфоя, — начала она, цыкая и кривляясь — ее явно беспокоила рука, но девушка стойко переносила, по-видимому, сильную боль. — Это долгая история, опустим наш разговор. В общем, он передал мне, что Мальсибера укрывает Люциус. Вынужденно. Мальсибер шантажирует его одной историей. Но это не главное. Малфой подслушал, как Скоуро говорил отцу, о каком-то козыре против Снейпа, и что он очень скоро приведет свой план в действие.

— Какой?! — хором прокричали Уизли. На секунду почудилось, будто между обитателями дома проскочил электрический разряд или, того хуже, взорвался котел с гремучей смесью. Гермиона прочистила горло и продолжила, спускаясь по стене. Ее рука неестественно изогнулась, девушка с трудом шевелила пальцами.

— Не знаю. Драко не понял.

— Потому что он придурок, которому ничего нельзя доверять! — психанул Гарри. — Гермиона, сколько раз я говорил, что это Малфой, но ты не слушала меня! Теперь, пожалуйста — получите и распишитесь! Надо скорее собирать отряд и выдвигаться в дом этих упырей, — и он было подался уже вперед, но глядя, как его подруга и соратница скользит по стене, на глазах белея и сливаясь с платьем, быстро пошел к ней. Рон, для которого происходящее, похоже, заволокло туманом, взвыл и схватился за голову. Такой помолвки он точно не ожидал.

— Поздно, Гарри, — слабо ответила Гермиона, отмахиваясь от его руки, — его там нет.

— Уж не за тобой ли он гнался? — вытянулся озабоченный Артур, все время внимательно слушавший и наблюдавший.

— Да. Он выследил Драко и напал на нас. Малфой сильно ранен — я отправила его в Мунго, а сама вот... — и она скинула мантию, которая прикрывала разодранное и окровавленное плечо. Женская часть дома вскрикнула и кинулась к ней.

— Ох, я говорила: ничего хорошего НЕ БУДЕТ! — взрывалась Молли, призывая свои аптечки. Флер и Джинни осторожно распарывали новое праздничное платье, которое так никто и не оценил, и колдовали палочками, чтобы рана затянулась. Гермиона, извиваясь, закусила губу, но терпела.

— Нет, это не поможет, — с силой выговорила она, и на бледном лбу выступили капельки пота. — Я пробовала экстракт бадьяна, контрзаклинания, но рана только уменьшилась и все. Это какое-то неизвестное заклятие, вполне возможно, Мальсибер его придумал сам...

Последние слова прозвучали совсем тихо. Силы девушки иссякли, и она закрыла глаза. Начался всеобщий переполох. Праздник был безнадежно испорчен. Маленький Тедди заплакал, и его нос превратился в слоновий хобот. Лили кинулась к ребенку и, хотя никто ее не слушал, дрожащим голосом крикнула:

— Я отнесу его в комнату.

С трудом переваливаясь с боку на бок, она схватила Теда и побрела в соседнюю спальню, предусмотрительно подготовленную для нее. Усадив и успокоив мальчика, она шумно опустилась на кровать и облокотилась на тумбочку. В голове все плыло и играло. Лили будто ощущала присутствие Мальсибера прямо здесь, в этом доме, отчего ее передергивало и вгоняло в дрожь. За стеной доносились громкие, несдержанные разговоры, срывающиеся на крик, и возня.

Она не сразу заметила, как рука обожглась обо что-то мягкое. Женщина отдернула ее и увидела, что дневник, на который она случайно оперлась и который так и не смогла уничтожить, раскалился, а, значит, ей пришло послание. Лили судорожно пролистала страницы, и на одной, чистой, заметила, как проявляются большие неровные строчки:

«Выходи. Вы окружены. Твой ненаглядный у меня. Если откроешь рот — я уничтожу всех, кто веселится на вашем идиотском празднике».

Дневник выпал из рук. Женщина, пораженная, точно громом и молнией, беззвучно сотрясалась. Она не кричала, не плакала, не билась — слова ушли куда-то далеко, превратившись в холод. Лили вросла в кровать и налилась свинцом, в глазах почернело, словно в комнате выключили свет.

«Он у него...Он у него...»

Она даже не пыталась сообразить, как Мальсибер разгадал их загадку. Не успела понять, как он смог похитить Северуса. В голове звенело только одно: он ВСЕ знает и убьет. Уничтожит Гарри, Уизли, маленького Теда и Северуса, которого она ждала каждый день и каждую минуту. И, чтобы этого не случилось, ей нужно чем-то пожертвовать.

Все повторяется.

Она не слышала, как Гермионе вызвали целителя, как метался Рон; не видела, как Артур отправил патронуса, а Гарри скрылся в камине; не заметила, как побледневший от вида крови Дадли, словно мешок, свалился в кресло, за которое она чуть не запнулась; как Флер, отправившая в стирку рваное помолвочное платье, о чем-то спросила ее. Она молча, еле переставляя ноги, подошла к двери, открыла ее, обдавая всех спасительным холодом, и, совершенно забыв о мантии, о себе и даже об Альме, колотившей ее изнутри, точно призрак, скрылась в поле.

* * *

Ей казалось, что прямо сейчас мерзлая земля разверзнется под ногами и поглотит ее в пучину, где уже ждут Мальсибер, Волан-де-Морт и даже сам Дамблдор — люди, бесцеремонно распорядившиеся ее судьбой и искалечившие жизнь. Она бежала по заросшему полю, как по лабиринту, скрывавшему ее сухими длинными стеблями по самую макушку. Бежала вслепую, ведомая одним чутьем, не чувствуя ни холода, ни того как руки, шею и лицо царапают проклятые вездесущие заросли, путавшиеся в пучках медных волос; не видя этой чертовой границы чар, которую она должна пересечь ради самых дорогих людей.

И ради него.

Сейчас она неслась со всей возможной стремительностью к человеку — нет, к существу, которого так ненавидела, презирала, избегала и боялась. Существу, отравившему ее радость, отобравшему свободу. А ведь в другой жизни она могла так же лететь на всех парах к человеку, которого любила. Теперь любила. И все, что она могла сделать для него сейчас — обменять его жизнь на свое одинокое и скрытное существование, потому что в ее распоряжении осталось только это.

Колючие заросли остались позади, аккуратно посаженные природой по ровной границе, как раз той самой границе, что давала «Норе» относительное спокойствие — именно здесь, за пожухлым полем заканчивалось действие Фиделиуса, и теперь впереди, на фоне заснеженной в дали деревушки, дававшей слабые отблески, Лили разглядела развевавшееся на ветру одинокое пятно, которое, без сомнения, ждало ее. Она остановилась. В глазах прыгали черные точки под громкий стук сумасшедшего сердца. Внутри ныло и стонало, но страха не было. Осталась лишь последняя надежда, что Северус где-то рядом, что сейчас она увидит его живого, сверлящего ее тягучим взглядом и будто говорящим: «Зачем, Лили? Зачем!»

Шелестя подолом шелкового платья она сделала шаг. Другой. Третий.

Северус. Гарри. Тед.

Пятно развернулось и поплыло навстречу с зажженной волшебной палочкой.

— А-а-а! Вот ты и пришла ко мне, — улыбнулся Мальсибер во весь беззубый рот, когда на расстоянии вытянутой руки колыхалась тень Лили. — Сама пришла!

Она посмотрела на него: закутанный в рваньё Мальсибер был худ и страшен, подобно дементору, обросшее лицо почернело от грязи и гнева. Пожиратель упивался собственной ловкостью. Вокруг них не было ни души, лишь ветер игрался кое-где не засыпанной снегом сухой травой.

— Где он? — тихо спросила Лили. В болезненно горящих глазах исчезала последняя надежда. Он расхохотался.

— Наверное, там же, где и вчера, — ответил Мальсибер, картинно пожимая плечами. — Глупая, глупая грязнокровка! Я с таким трудом выбрался из Азкабана, так неужели прикажешь мне отправиться туда снова, только чтобы выволочь твоего любовничка? Не-е-ет, мы поступим умнее: мне отдадут его за тебя! Прямо в руки! Твоего миленького Северуса и противного сыночка!

Только сейчас Лили начала понимать, как сильно обманулась. Ну, конечно! Будь у нее хоть капля хладнокровия, она бы вспомнила этот дешевый прием, которым пользовались в плохих магловских фильмах. Если разобраться — даже волшебники могут быть предсказуемы.

— Никто не пойдет на это, — дрожащим голосом вымолвила она.

— В моих руках ты и твой уродец — что еще нужно! Они же все так трясутся за тебя, прячут, возят с места на место, носятся как с хрустальной куколкой, — скрипел и рисовался Пожиратель, обходя ее кругом. Он излучал злорадство и торжество. — Нет, они отдадут мне всех, сдадут самих себя в обмен на драгоценную Лили! — и он, полный сжигавшей его ненависти, плюнул ей под ноги.

По лицу Лили катились большие слезы. Она каждой клеточкой ощущала приближение конца. Настоящего конца. У нее больше не было ни Даров, ни волшебной палочки, ни тех, то мог бы в ту же секунду защитить ее. Но еще больше Лили боялась утянуть за собой всех, кто был ей так дорог.

— Оставь их в покое, — кое-как прошептала она. — Хочешь — убей меня, но их не тронь.

— И что толку? — выпрямился Мальсибер и завращал большими глазами, которые, как у безумцев, излучали нечеловеческое. — Что толку, Эванс? Это ты уничтожила моего Повелителя? Ты посадила меня в Азкабан? Ты разрушила все наши цели и планы? Ты всего лишь — ничтожная пешка, списанный игрок. Твой сын и твой Снейп, — он искривился, произнося их имена, — все испортили. Мальчишка, возомнивший себя Избранным, и гнусный предатель!

Он сжал ее за плечо и с отвращением рассматривал волосы, лицо, платье, подчеркивавшее полноту. Лили дрожала всем телом и прерывисто дышала. Внутри ее разливалась боль и ужас, где-то внизу начинало тянуть и ныть.

— Н-да, не доделал я тогда кое-что. Может быть, и дал бы тебе шанс...

Она скривилась, услышав грязный намек на ту проклятую врезавшуюся в память ночь, и собрав всю волю в кулак, толкнула его от себя и побежала. Но это была лишь слабая попытка. Мигом спину, как хлыстом, обожгло заклятие, и Лили тут же встала, как вкопанная. Мальсибер наслаждался ее беззащитностью, беспомощностью и безмолвием — Петрификус не давал ни единой возможности постоять за себя, и женщине, запертой внутри собственного тела, оставалось лишь наблюдать, как ее касаются мерзкие, опротивевшие руки, как надсмехается это упивающееся превосходством лицо, как Смерть, когда-то случайно подкинувшая ей свои Дары, откуда-то со стороны смотрит на легкую добычу.

«Пожалуйста, не надо, — думала она, трепеща внутри от каждого шага. — Не трогай... не трогай их. Я...я сделаю все, что...захочешь, только не трогай».

Он скорчил гримасу, будто его сейчас вырвет.

— Странная ты, Эванс, — презрительно ответил вдруг Мальсибер, будто читал ее мысли. — Ты в дюйме от смерти, а просишь за этих идиотов? Почему? Тебе не жалко выродка, что ты носишь?

Лили хотелось зажмуриться и избавиться от переполнявших ее внутри слез, но веки не дрогнули. Она стояла беспомощная, замерзшая, скованная по рукам и ногам. Мысли об Альме, которую она обрекла на гибель вместе с нею, больно ранили сердце.

«Тебе не...не понять. Ты не любил... никогда...»

Он разозлился и швырнул ее на землю, отчего она, как послушная кукла, упала лицом вниз.

— Ты смеешь еще указывать мне, грязнокровка! Ты — никто, пыль, пыль под ногами! Я растопчу вас всех и развею ваш прах в память о Темном Лорде! Я причиню твоим ненаглядным такую боль, что они будут умолять меня на коленях! — он наклонился к ней совсем близко и злорадно прошептал прямо над ухом. — Жаль, ты этого не увидишь.

После ухода Лили случилась целая череда событий, которые были неразрывно связаны друг с другом. Флер, почуявшая неладное, зашла в комнату, где бренчал погремушками оставленный Тед. На полу валялся раскрытый дневник, в котором надписи медленно исчезали. Девушка успела прочитать лишь то место, где Мальсибер грозился всех уничтожить. Она схватила дневник в руки, который тут же захлопнулся, и побежала к Артуру.

Они пытались открыть книгу, но быстро обнаружили, что она зачарована только для двоих. Никто из оставшихся обитателей в тайну посвящен не был, а потому, потеряв драгоценное время, все поздно выбежали на улицу — Лили уже исчезла. Артур догадался, что женщина за границей чар и схватил ее не кто иной, как Скоуро Мальсибер, и тут же отправил второго патронуса. Впоследствии он, как и Гарри, много раз ставил себе в вину, что сразу не прочесал местность — тогда, в запале, мистер Уизли ошибочно подумал, что Пожиратель схватил Лили и сразу трансгрессировал. Впрочем, у семейства Уизли оставались считанные минуты: разрушенный Фиделиус сделал их уязвивыми для выжидавшей банды.

Оба патронуса прилетели точно в кабинет министра, который по стечению обстоятельств напряженно беседовал с самой Бертиной Флетчли-Хопс. Когда их разговор прервало первое появление серебристой ласки, сообщившей, что Гермиона подверглась нападению Мальсибера, прятавшегося у Малфоя, Кингсли тут же отправил пергамент мракоборцам и язвительно заметил:

- Вот, что бывает, Бертина, когда вы заключаете сделки с последними негодяями!

Старуха-судья, строгая, но печальная, не нашлась с ответом. В ее сердце уже месяц зияла дыра, пробитая убийством и предательством любимой племянницы.

Министр, успевший отдать распоряжения, уже собирался уходить и выпроводить посетительницу, как тут же влетел Гарри вместе с новым патронусом. Так все трое узнали, что Лили Поттер ушла за границу чар под угрозой Мальсибера. И только они выскочили из кабинета и свернули к лифту, навстречу им попался растрепанный Люциус Малфой, в лицо которого впечатался страх.

- Выпустите Северуса, — хрипел Малфой. — Иначе он...он убьет нас всех. Он набрал сторонников и отправил их к «Норе», а сам... Дневник... — задыхался мужчина. — Он выманит Лили Поттер с помощью дневника.

Пока Бруствер и Гарри переглядывались и пытались хоть что-то добыть из Люциуса, Бертина быстро процедила:

- Северус Снейп осужден судом. Мы не выдаем преступников преступникам.

- Бертина!

- ВЫ СЛЫШИТЕ, ЧТО ОН ГОВОРИТ?! — взревел Гарри. — Там мои мать с сестрой, моя девушка, мой кузен! Мои друзья в опасности! Гермиона ранена!

- Решение Визенгамота...

- Плевал я на Визенгамот! Вы купили его и подмяли под себя! И что? — он гневно смотрел на старуху. — Вам легче стало? Довольны?

- Вам не понять, Поттер! — визжала судья. — Они убили мою мать! И Сьюзан...

- А моя мать чем заслужила вашу милость? — издевательским тоном выпалил Гарри. Он стоял красный и всклокоченный, грудь вздымалась от злости, в нем все кипело и бурлило. — Что она вам сделала? Вы хотите растоптать его, унизить, но при чем тут она?! — и, не дожидаясь ответа и послав судью ко всем чертям, юноша вскочил в лифт, прихватив с собой потерянного Малфоя.

Тут же в «Нору» выдвинулся отряд мракоборцев вместе с разъяренным Гарри. Они подоспели как нельзя кстати — дом уже погибал в кольце огня, а стая Мальсибера кружила вокруг семейства Уизли. Зеленые, красные, серебристые струи летали, отскакивали от падающего дома и стремились разрушить все на своем пути. Разъяренный и вопящий Рон несся в самую гущу, где столпились черные плащи — нападение на «Нору» добило его окончательно. Перси с Артуром бились у одинокого дерева, которому успели обломать и сжечь все ветви. Джинни, Полумна и Джордж взобрались на упавшую комнату близнецов, еще не захваченную огнем, и с азартом метали заклятия в Пожирателей. Билл прикрывал Флер и изо всех сил кричал, чтобы она отправилась домой, но девушка, петляя между падавшими обломками, лихо отражала заклятия.

- Уходи! — рычал Билл. — Забирай Теда и уходи!

- Нет, до’горой, я не соби’гаюсь отсиживаться ни дома, ни за твоей спиной, — пропела Флер, выхватила палочку и бросилась на черную тень, вылетевшую из дымной завесы.

В какой-то момент Уизли казалось, что Пожиратели разобьют их наголо и не оставят даже мокрого места. Стая Мальсибера, которую он собрал со всех концов магической Британии из остатков почитателей Темного Лорда, насчитывала человек пятьдесят неплохо обученных и подкованных волшебников. Главным козырем Пожирателей стала внезапность и ярость, с которой они набросились на дом. Самого же Мальсибера с ними не было. Никто не выдвигал требований, условий, не открывали переговоров, а, значит, бой шел не на жизнь, а на смерть. Помощи явно не хватало.

- Билл, слева! — крикнул во все горло Гарри, метавшийся среди черных и синих мантий и отстреливашийся от Пожирателей. Его лицо почернело от сажи, глаза блестели игравшим в них огнем. Он проталкивался туда, где было страшнее и опаснее всего. Зеленый луч просвистел прямо над ухом и врезался в старое кресло, которое тут же превратилось в клочья. Рядом билась Флер; рваная юбка почернела от грязи, на лице и руках мелькали ссадины и царапины. Она отмахивалась палочкой, вытирая мокрое, облипшее растрепанными волосами лицо, и продвигалась все ближе к завалам на месте старой спальни, где оставался Тед.

- Мальчики, на подмогу! — раздалось откуда-то издали. Гарри и Билл обернулись и увидели, что миссис Уизли одна борется с тремя нависшими плащами, которые пытались поймать ее в кольцо, но она отступала все дальше и дальше, уходя к зарослям. — Артур! Джордж! Гарри!

- Черт! Кингсли, нужны еще люди! — рычал Гарри мелькавшему министру, лихо орудовавшему палочкой. — Рон, давай в поле! — крикнул он тяжело дышавшему другу, который метким ударом отправил противника в нокаут. Но на пути парней выросли еще два черных плаща, загородивших дорогу.

- ‘Гебята, ско’гее, — горячилась выбившаяся из сил Флер. Она стояла поодаль, у самой «Норы» и видела, как вдалеке на последнем издыхании сопротивляется Молли. — Билл, чего ты тут копаешься — твоя мать одна п’готив т’гоих! Лезь тогда за Тедом, — она выскочила вперед мужа, пытаясь прорваться к Молли, но дорогу перегородила вражеская мантия. Девушка не успела послать заклинания, как красная струя опередила ее и ударила прямо в грудь. Флер на глазах у мужа бессильно рухнула вниз на обломки дома.

- НЕТ! — закричал он, бросаясь на убийц и рыча во все горло. — АВАДА КЕДАВРА!

Тут же подоспела подмога вместе с министром, и миссис Уизли, раненная в ноги и упавшая в колючую траву без сознания, была спасена. Мракоборцы окружили ее, закрыв защитным куполом, и вместе с Гарри и Роном разбили толпу Пожирателей. На короткий миг все, кто были рядом, увидели тело Флер, подсвеченное языками огня, и боль, смешанная с яростью, облетела со скорбной вестью. Билл, пораженный смертью жены, совершенно забыл о себе и сражался на последнем дыхании без Щитовых чар. Вся его решительность превратилась в месть, так что у тех, кто держал оборону, на секунду появлялись мысли, что парень может пасть следующим — так рьяно Билл бросился в борьбу.

- Скорее! Ему надо помочь! — всхлипнула Полумна и под крики Джорджа и Джинни, которые, что есть сил, верещали ей вдогонку и прикрывали сверху, мигом слетела с крыши и кинулась вниз к озверевшему Биллу. То ли от сожаления, то ли от сострадания, которое в бою совсем не к месту, но Лавгуд побежала за ним, едва уворачиваясь от зеленых и красных лучей. Тут же, совсем близко от нее в завязавшемся поединке бились Артур Уизли с неизвестным Пожирателем, который ловко обращался с палочкой, стреляя из нее градом проклятий, чудом не попадавших в заместителя министра. Одна, вторая — мощные струи, срикошетив, просвистели над головой Полумны.

- Берегись, девочка! — крикнул взвинченный Артур, раз за разом взмахивая палочкой. — Уйди отсюда!

Но не успела она сдвинуться с места и выставить щит, как точный рикошет смертельного луча ударил прямо в нее и сбил с ног замешкавшуюся Полумну. Она тут же под визг Джинни упала вниз, подобно Флер, и в стеклянных глазах навсегда отпечаталось выражение растерянности и жалости. Мгновением позже рухнул и ее убийца.

После долгой перестрелки банда Мальсибера была разбита. В конце концов потушили и огонь, хотя было ясно: «Нору» придется отстраивать заново. Но для Билла, который рыдал и обнимал мертвую жену, теперь это было неважно. Миссис Уизли стонала на плече мужа, а рядом копошились ее дети, снимали обувь с окровавленных ног и затягивали раны.

- Ох, бадьян остался в кухне, — стонала Молли, — Джинни, детка, помягче. Артур, ребята, посмотрите, где-то должны быть Тед и Дадли, — отправляла она мужа к обломкам «Норы». — Мой дом! Мои дети! Бедные девочки... Лили, что же ты наделала, Лили... — и она закрыла лицо руками и горько зарыдала.

Пока одни искали Лили, другие искали Дадли и маленького Теда. Нашли их нескоро под грудой вещей, чудом не успевших загореться. Маленький Тед был цел и невредим, а Дадли, упавший на него, пострадал не только от развалившейся в щепки «Норы», но и от темного заклятия, которое для маглов было смертельно опасным. Полуживого парня кое-как вытащили и тут же отправили в Мунго, отчего миссис Уизли зашлась слезами:

- И у Дурслей есть сердце!

Весть о нападении на «Нору» разлетелась моментально. Мракоборцы отправились прочесывать все места, где хоть раз останавливался Мальсибер, и им на смену к пепелищу прибыли мадам Розмерта, Аберфорт, Невилл с Августой и Хагрид. Никто из них не видел и не слышал Лили. Послышались всхлипы, плач и робкие, неуверенные утешения.

Гарри рвал на себе волосы от безысходности и плакал от того, что рядом, под рыдавшим Невиллом, лежала бездыханная Полумна — самый добрый и бескорыстный его друг. Усталые волшебники подходили, хлопали его по плечу и бросали на покойную девушку взгляды, полные слез.

- Что ж это делается! — вздыхала Августа Долгопупс, положившая на спину Невилла старую жилистую руку. — Дети погибают! — она строго обвела взглядом прибывшего министра и Артура. — Это все ваша вина. Ксенофилиус заклеймит вас в своем журнале и будет прав. Его дочь — самое светлое существо среди нас, и вот, что стало с теми, кто служил добру.

- Нет, миссис Долгопупс, — раздался с земли звонкий голос, — министр тут ни при чем. Это все миссис Поттер, — Рон злобно уставился на Гарри. — Какого черта твоя мать все сломала?! От нее одни беды. Она испортила праздник, из-за нее наш дом уничтожен, люди погибли!

- Заткнись, Рон, — горько сказал Гарри, вытирая слезы. — Моя мать и Альма в беде. Неизвестно, где она и что с ней сделал этот ублюдок. Не смей ее оскорблять!

- Я оскорбил! — подскочил Рон и начал размахивать руками, показывая на масштабы бедствия. Его потухшие глаза тут же налились злобой и заблестели в серебряном свете. — А это, это что такое? Это не ее рук дело? Какого черта она полезла в эту книжку? У нее совсем нет мозгов? Чем она думала, когда разрушила Фиделиус? Она даже ребенка не пожалела. И не проси помогать с поисками — мне все равно! Моя семья, моя жизнь разрушена твоей матерью! Хорошо, что Гермиону успели отправить в больницу.

Гарри выпрямился и сжал кулаки. Он сердито смотрел на друга, играя желваками и чувствуя, как жар от злобы с примесью стыда разливается по телу. Он молча, напряженно слушал Рона, хотел взорваться и наброситься на него, но где-то глубоко в душе крохотная его часть останавливала и говорила, что в этой тираде есть своя правда.

- Значит, вот так, Рон? — едва сдерживаясь, спросил парень. — Ты думаешь, ей было бы все равно, да? А сам-то ты что сделал для всех нас? Только ныл весь вечер из-за своей помолвки! Не нужна мне Гермиона, слышишь, дубина? Я люблю твою сестру! — на этих словах Рон побледнел и затрясся. Гарри с трудом переводил дыхание и пытался собрать расползавшиеся мысли. — И моя мать пошла к этому ублюдку, потому что думала, что может нас защитить! — сорвался он на крик. — Меня, тебя, нас!

- Мы не нуждаемся в такой защите!

- Хватит! — захлебываясь в слезах, остановила их Джинни. — Прекратите, пожалуйста! Маме плохо, мы все устали!

Вокруг них столпились израненные фигуры, поникшие и полные горя. Несчастный Невилл не обращал ни на кого внимания и так же, как Билл, сжимал в руках мертвое тело и лишь изредка что-то бессвязно бормотал. Рядом склонился Гарри, совершенно разбитый от потери матери и подруги. Это была страшная цена, которую они заплатили в войне. Заплатили лучшим, что у них было.

- Кингсли, куда ты отправил отряд? — тихо осведомился мистер Уизли у министра.

- К Малфоям, в Коукворт, в лондонские убежища, — монотонно перечислял министр, склонившись на корточках и вдыхая пыльный воздух. — Парочка бойцов дежурит в Годриковой впадине и в доме самого Мальсибера. Еще сторожим все подходы в Министерство.

- А в деревне смотрели?

- Которая рядом с вами? Отправил туда двоих.

- Мне кажется, он ближе, чем мы думаем.

- Пап, — окликнул отца Перси, — да он может трангсрессировать куда угодно — хоть на Биг-Бен. Он непредсказуем!

- Если так, — отозвался Артур, — Лили может не выдержать такой трансгрессии. Возможно, они ближе, чем мы полагаем. Мальсибер мстителен и зол, он будет нас шантажировать, так что Лили нужна ему живой. Надеюсь, он думает так же, — от этих слов мистера Уизли у детей и даже у Молли пробежали по телу мурашки. — Надо было мне сообразить чуть быстрее — может, мы успели бы прочесать округу и перехватить ее. Или хотя бы найти их двоих.

- Не вини себя, — отозвался Аберфорт, по пути сгребая хлам в кучу, чтобы сделать кострище. — Вас тут явно ожидали, так что вместе или поодиночке пришлось бы отбиваться от этих молодцов. Этой битве было суждено случиться.

Все замолчали. Усталость сбивала с ног. В бою никто не заметил, как солнце уже давно зашло за горизонт и уступило место холодной и неприветливой ночи. Аберфорт и Хагрид разожгли огонь, чтобы согреть бесприютных волшебников, а миссис Долгопупс превращала хлам в сиденья. Остальные бесцельно бродили, пряча хмурые лица, под человеческий вой, разносившийся по бескрайнему полю в невыразимой печали.

- А нельзя ли ее увидеть, как она видела Того-Кого-Нельзя-Называть со Снейпом? — осторожно спросила мадам Розмерта, утираясь платком. — Когда напали на Хогвартс, Лили пришла ко мне за помощью. Бедняжка еле на ногах стояла, и все равно тащила меня в хижину, чтобы только успеть...

- Точно! Гарри! — закричала Джинни. — Зов крови! Миссис Поттер сама же нам рассказывала! Ты должен заглянуть в себя, как смотрел в Волан-де-Морта.

Джинни кинулась к парню, подняла его на ноги и с силой встряхнула. Тот странно посмотрел на нее, точно не соображал, что от него хотят. Девушка настойчиво повторила еще раз, пока он не пришел в себя и на измученном лице не появился проблеск понимания.

- А если я ничего не увижу? Я никогда не видел маму. И Том Реддл — это особый случай...

- Гарри, постарайся! Это шанс, — доносилось со всех сторон.

- Просто открой свое сердце и спроси его, — сказала Джинни, — у тебя получится.

Гарри закрыл глаза и застыл на месте. Никто не мог сказать, сколько минут или секунд прошло — все вокруг остановились. Слышно было, как потрескивает костер и падают доски на месте «Норы», как в поле ходит ночной ветер, перебирая сухой травой, как Билл вытирает нос рукавом и снова начинает тихо скулить, а Молли шепчет ему на ухо и гладит по спине. Ночь, черная, таинственная, выразительная ночь спустилась на них и окутала холодом, тяжестью и осознанием беды.

- Не могу сконцентрироваться, — нервно сглотнул парень. — Будто что-то мешает.

Джинни мягко взяла его за руку и подошла совсем близко, так что дыхание касалось его лица и давало спасительную негу. Она закрыла от него обломки страшной Варфоломеевской ночи, которая измучила их всех, осторожно коснулась его лица и совсем тихо, но твердо сказала:

- Попробуй еще раз.

Он послушно зажмурился и унесся в круговорот мыслей, гомона голосов и шепота, разливавшихся в голове. Будто в том, другом мире осталась еще ниточка, за которую следовало ухватиться, чтобы спасти то, что еще можно было спасти. Самое дорогое, самое любимое. Внезапно все звуки затихли, и он нырнул в такую же черную ночь, где, будто к самой луне, забиралась уродливая тень, тянувшая за собой добычу.

Зеленые глаза широко распахнулись и еще ярче зажглись в свете огня. Гарри покачнулся после долгого стояния.

- Я знаю, где они, — тихо сказал он.

* * *

Северус спал, когда дверь в камеру глухо лязгнула и кто-то тряхнул его за шиворот. Он резко схватился за чужое запястье и мигом открыл глаза. Перед ним, склонившись, стоял охранник с требовательным видом.

- Очнулся? Вставай, да поживее, — скупо пробасил стражник.

Снейп поднялся на ноги, по привычке вытянул руки, чтобы их тут же сковали магическими кандалами, и прищурился в лицо мракоборца. Тот больше не издал ни звука и молча вывел его за дверь в глухой коридор.

Они шли по длинным темным кривым закоулкам, в которых, подобно крышкам гробов, в стенах отпечатались двери в тюремные камеры. Северус было подумал, что столь неожиданная прогулка приведет его опять к полоумному министру-романтику, и уже приготовил для него отборную брань, но заметил, что в этот раз охранник ведет его наверх. Каменная лестница, покоившаяся у стены, с грохотом отъехала и оказалась у самых ног узника.

- Вперед, — глухо скомандовал мракоборец.

Снейп безмолвно повиновался. Он привык надеяться только на себя и не задавать лишних вопросов. Годы, проведенные вместе с Альбусом, научили его жить молча, смотреть в оба и делать собственные выводы, а теперь, когда он стал никем, ему бы тем более никто не ответил.

Лестница привела его под самую крышу тюрьмы, где распахнулась дверь в просторную комнату. Кабинет начальника Азкабана. Пустой, лишенный всякого намека на жизнь, но сухой и теплый. Посреди стоял стол, заваленный пергаментом и всяким хламом, а стены были сплошь увешаны портретами, служившими своим хозяевам.

- А-а! Снейп! — позвал его очень толстый маг с хитрой мордой, напоминавшей лисью. — Проходите, проходите, вот сюда. Каспер, сними кандалы. Да садитесь вы, не бойтесь, — он указал рукой на стул. — Он не зачарован.

- Что за шутки? — недоверчиво спросил Северус.

- Не хотел бы я, чтоб кто-то так шутил, — сказал начальник, почесывая длинную черную бороду и выжидая, когда на лице узника покажется любопытство. — Уж не знаю я, как вам это удалось, но вот, — он вытащил из кипы пергамент и протянул его мужчине.

Мужчина быстро пробежался по бумаге и не поверил. Убористым почерком секретарь Визенгамота писал, что он, Северус Снейп, помилован.

- Вот такие новости, — протянул толстяк, тихо посмеиваясь.

- Выглядит как подачка, — фыркнул Снейп. — Что, всемогущий суд снизошел до меня, чтобы закинуть на новую грязную работенку? Я не согласен.

Начальник прочистил горло и схватился за бороду.

- Не спешите ругаться, Снейп. Боюсь, что как только вы узнаете, в чем состоит ваша задача, вы полезете туда с головой, — и он сузил глаза, которые на заплывшем лице напоминали две щелки, почти как у Волан-де-Морта, только больше похожие на человеческие.

Северус выпрямился. Напускная маска безразличия, одевшая его лицо, затрещала и готова была лопнуть от самодовольной морды начальника. Опыт подсказывал ему нехорошее.

- Что? — выдавил из себя мужчина.

Черная борода тут же запрыгала, и начальник пропищал нарочито грустным голосом.

- Лили Поттер похитили. Она в лапах опасного мерзавца.

Все маски и щиты тут же спали. В голове застучало, закружило и заходило ходуном. Сердце грозилось вылететь вон. Северус побелел, дернулся и, не выдержав нависшей тишины и изучавших его лисих глаз, моментально вцепился в мантию начальника, при этом хрипло изрыгая из себя слова:

- Ну! Говори же, дьявол проклятый! Какого Мерлина тянешь?

Его тут же вынесло заклинанием и пригвоздило к стене. Распластавшийся Снейп не успел издать ни звука, и сила, с которой его отбросило, едва не выбила из него дух.

- Молчать! — взвизгнул начальник и поправил бархатную мантию. — Какого черта ты себе позволяешь, жалкий стервятник? Ты теперь никто, преступник, вся твоя жизнь зависит от этой бумажонки и от меня, так что веди себя подобающе! — и он отскочил подальше за стол, приготовив палочку. — Зазноба твоя выползла из убежища, ее схватили и уволокли в неизвестном направлении. Благодари до конца дней миссис Флетчли-Хопс — она милостивым распоряжением позволила тебе выйти на свободу, чтоб найти эту полоумную! Хотя я бы за такое поведение накинул тебе еще годов так десять!

- Где она? — захрипел Снейп.

- Где она? — передразнил толстяк. — Знали бы — не стали бы созывать Визенгамот.

Северус медленно поднимался на ноги, держась за поясницу. Он на секунду подумал, что после такого заклинания не досчитается пары целых позвонков, но тут же мысли цепочкой выстраивались в голове. Что-то не складывалось из крупиц, брошенных ему, как собаке кость. Что-то не договаривал слизняк. Почему Лили была в укрытии и покинула его? Кому понадобилось красть ее? Кто этот «опасный мерзавец»? Снейп мог бы подумать, что это Мальсибер, но нет, не могли же эти бездарные идиоты упустить его! Это все равно, что Брустверу расписаться в собственном бессилии, а всему Азкабану — в никчемности.

- Очнулся? Отпустило? — таращился толстяк и отодвинул на столе бумаги, которые скрывали стеклянную пепельницу. — Вот портал, попадешь в перевалочный пункт за морем, а дальше по каминной сети. Там скажут, что делать.

- Кто он? — рыкнул Северус.

- Проваливай уже, пока не передумал! — прикрикнул тюремный начальник, и прежде чем Снейп понял, что теряет с этим идиотом драгоценное время, и схватился за пепельницу, он успел разглядеть, как осточертевшая ему фигура дернулась и отвернулась, скрывая собственные ошибки.

Он попал через каминную сеть прямиком в министерство, где какой-то молоденький и безусый клерк наскоро всучил ему палочку и старые лохмотья и обрывочно объяснил, что произошло в этот вечер. Мужчина быстро понял: он стал приманкой для Мальсибера и одним из его требований. Бросив презрительный взгляд на беспомощного министерского, он схватил палочку и направился в Атриум, а оттуда — к пепелищу.

* * *

Деревня Оттери-Сент-Кэчпоул, за исключением пары-тройки домишек, готовилась ко сну. Из паба, единственного на всю округу, вываливались пьяные посетители, пропитанные хмелем, музыкой и весельем. Двери трактира хлопали туда-сюда, приоткрывая завесу шумной ночи — местный староста праздновал день рождения.

- Вот это славно посидели! — крикнул один другому, когда оба, косые и довольные, кое-как ползли с пирушки. — Молодец, старина Хэмиш! Хоть здесь не поскупился. Только чего он ушел так рано?

И захмелевший бродяга набрел аккурат на фонарный столб, который как раз в этот вечер, не горел.

- Ушел и ушел — какая разница! Да тебя, я гляжу, ноги совсем не держат, — отозвался в темноте второй, что был попрямее и выглядел поприличнее. — Ну, будет обниматься с железякой. Дай-ка отведу домой.

И напарник, что еще сохранял каплю трезвости, схватил за шкирку пьяного приятеля, начавшего горланить песни, и потащил по мощеной дороге. В окрестных домах уже спали и потушили свет, и ни один фонарь, как назло, не горел.

- Че ж так темно-то? — озирался по сторонам поддатый мужик. — Опять Хэмиш экономит на электричестве?

Пока он ругался и бубнил, второй, счастливый, горланил песни, но куплет о моряке прервался возгласом:

- Смотри-ка, как нализался! Дрыхнет без задних ног!

И, действительно, впереди на обочине лицом вниз лежал третий и не шевелился. В темноте нельзя было разглядеть ни одежды, ни волос. Приятели доквыляли до распластавшейся фигуры, и тот, что совсем пьяный, упал на землю и начал трясти бедолагу.

- Эй, слышь! Вставай! Ну! Нашел, где спать! Идем ко мне — у меня бутылка хереса стоит. Ну!

Другой неизвестный участник пьянки сообразил, что дело неладно, перевернул лежащего на спину и обомлел. Перед ними лежал мертвый Хэмиш, тот самый, чье день рождения бурно отмечали всем трактиром. Мужчина перед смертью не успел закрыть глаза, и в них застыло выражение ужаса.

- Да он же мертв, святые угодники! — заорал пьяный незнакомец. — Эй! Кто-нибудь? Сюда! Хэмиш умер, дьявол его раздери!

Но вместо пьяных мужиков мигом подскочили две высокие фигуры в синих плащах. Они быстро оттолкнули приятелей, наставили волшебные палочки и внимательно осмотрели тело.

- Это Непростительное! — удивленно вымолвил совсем молодой голос.

- Света нигде нет. Значит, тут он прячется, — ответил мракоборец. — Надо послать патронуса министру.

- И что мы скажем? Упустили Пожирателя прямо под собственным носом? Да, он теперь может быть где угодно.

- Нет, — возразил ему напарник. — Здесь они. — он взмахнул палочкой и быстро пробормотал:

- Гоменум ревелио! Скоуро Мальсибер!

Ярко-красная струя разлилась в ночном небе невероятным свечением и улетела в сторону огромного холма, возвышавшегося за деревней. Она, как лента, мигом связала волшебную палочку с горой. Два пьяных друга, пригревшихся у обочины за спинами мантий, ошалело слушали и смотрели на мракоборцев, будто перед ними инопланетяне.

- Вон он, на горе прячется.

* * *

Облачко догнало спешивших Артура, мадам Розмерту, Гарри и увязавшегося за ним Хагрида. Остальных оставили приглядывать у костра. Гарри, разъяренный жаждой мести, буквально летел по мощеной дороге, так что остальным приходилось догонять его. Гора, куда предстояло им взобраться, стояла неподвижная в слабом освещении огней и укрывала преступника и его пленницу.

- Гарри, подожди! — кричал вдогонку Артур. — Сейчас прибудет подкрепление из Министерства. Он очень ловок и опасен.

Но юноша молча бежал вперед, никого не слушая и не выпуская из виду вершину, которая быстро приближалась к нему. Он проваливался в кроличьи норы, засыпанные снегом, скользил по замерзшим тропам, хватался за мерзлые выступы и думал только о том, чтобы успеть. Мысль, что он может во второй раз навсегда потерять мать, больно жгла его изнутри. И как только он почувствовал, что взял круто вверх, закричал изо всех сил:

- Где ты!!! Выходи, я пришел!

Темнота не издала ни одного движения и ни одного звука.

- Где ты, тварь? Испугался?

На самом верху зажегся блеклый свет и загрохотал голос:

- А, Мальчик Который Снова Выжил! Что-то потерял?

Гарри зарычал и грязно выругался.

- Отдай мою мать! — с болью крикнул он.

- Не так быстро, Поттер. Я жду еще одного гостя. А этих, что плетутся за тобой, отправь домой — иначе твоя прекрасная матушка полетит вниз прямо отсюда.

- Гнусный мерзкий падальщик! — взревел за спиной Хагрид. — Как он смеет ставить условия?

- Тише, Хагрид, — отозвался мистер Уизли. — Гарри, мы спустимся вниз.

И он с трудом повернул всю компанию назад к подножию холма, осторожно ступая по кочкам и придерживая ошарашенную Розмерту.

- Вот и чудно! — грохотал Мальсибер. — Проваливайте! А ты, Поттер, иди сюда.

Гарри карабкался вверх, то срываясь и падая, то поднимаясь снова. Вершина Стотсхед Хилл, окутанная зимой, была неприветлива к посетителям, в том числе к легендарному волшебнику. Он хватался за ветлы, кочки, пробивал себе дорогу, пока не очутился на самом верху, где в слабо освещенном голубом свете стоял довольный Пожиратель, державший за шиворот связанную Лили. Она была без сознания.

- Стой, где стоишь! — предупредил Мальсибер, — и только попробуй вынуть палочку.

- Оставь мою мать в покое, — рычал запыхавшийся юноша. Его пронизывал зимний ветер, но он кипел, как бурлящий котел, так что пот градом лился по лицу, застилая глаза. Вид матери, которая, как марионетка, болталась в руках кукловода, больно сдавил грудь. Он боялся даже представить, чем для нее и неродившейся сестры могла обернуться эта ночь. — Она ни в чем не виновата. Я убил твоего повелителя, я уничтожил все крестражи.

- И да, и нет, — протянул Пожиратель. — Не забывай, что пока ты лежал в люльке, твоя мать прибегла к древнему заклятию. Помнишь такое? Сколько сил и времени ушло на возрождение повелителя! Ну, что, — он церемонно отряхнулся, не выпуская пленницу, — дождемся Северуса и начнем.

- Он не придет, — отрезал Гарри.

- У тебя неверная информация, — засмеялся Скоуро. — Его выпустили для меня! — на этих словах Пожиратель гордо похлопал себя, показывая собственную значимость. — Думаю, нашему летуну хватит времени, чтобы добраться до сюда. Но я, знаешь ли, могу и передумать, — скрипнул он, потрясывая Лили.

Гарри рвано выдохнул. Мысль о том, что Снейп направляется сюда, впервые ободрила его. Пожалуй, никогда еще он не ждал его так сильно, особенно сейчас, когда стоял лоб в лоб с психопатом. Поттер уперся взглядом в темноту и осторожно шарил рукой в кармане, нащупывая палочку.

- Не-ет, — наставил на него свет Мальсибер, — держи руки так, чтобы я их видел. Как ты там говоришь: Экспеллиармус!

Палочка выпрыгнула из кармана точно к Мальсиберу. Юноша нехотя поднял руки, и Пожиратель, довольный положением, одной рукой держал наизготовке свою палочку, а другой — безмолвную Лили, подталкивая ее к самому краю. Гарри, безоружный и уязвленный, теперь по-настоящему испугался: он помнил, что с другой стороны спуск с вершины еще круче, и если произойдет самое страшное, мать разобьется. Все его надежды сейчас были только на Снейпа.

* * *

Первое, что увидел перед собой Северус — груда обугленных щепок, старого барахла и обломков. Он успел уже нарисовать себе самый страшный из всех возможных вариантов, но тут же взял себя в руки. Одним мощным заклинанием волшебник расчистил себе путь, пока не выбрался из завалов. На него в свете огня смотрели сгорбленные фигуры, в полоборота повернувшиеся к нему.

- Это же Северус! — воскликнула Молли. Женщина отказалась от Мунго и осталась караулить пепелище. — Профессор, скорей сюда, к огню. Вас выпустили?

- Что здесь случилось? — тут же вырвался встречный вопрос. На пути к костру и обомлевшим волшебникам он уже успел различить поодаль несколько силуэтов, пригнувшихся к земле, и два бездыханных тела. На мгновение сердце пропустило пару ударов, но тут же наступило кратковременное облегчение: среди убитых нет Лили.

- А, Снейп! — присвистнул Аберфорт. — Пораньше бы ты заявился, может, и девочки были бы живы. А то, вишь, как все повернулось...- кивал волшебник в сторону тел и ответил он тут же на назревавший вопрос. — А Лили нет. Мальсибер утащил ее вон туда, — и старик вытянул руку в сторону уныло висевшей луны, прятавшейся за тучей.

Рука сама собой крепко сжала палочку.

- Северус, — чуть дрожащим голосом вмешалась Молли, — не теряй ни минуты. Он за деревней, на холме Стотсхед Хилл. Артур и Гарри отправились туда. Может, ты успеешь их нагнать.

Они обменялись сухими кивками, и Снейп молча, выставив вверх палочку, на глазах измученных людей превратился в дымку и взмыл в небо, растворяясь в ночи.

Перед ним мелькали кое-где заснеженное поле, врассыпную бежавшие зайцы, старые сельские домики, отошедшие ко сну; паб, светившийся огнем, из которого вываливались пьяные и веселые мужички, парочка мракоборцев, едва различавших струящуюся в лунном сиянии дымку. За деревней возвысился единственный большой холм, который по-видимому и назывался Стотсхед Хилл, впрочем, сейчас Снейпу было все равно, пусть это был бы хоть сам Эверест. Он видел перед собой только чертову гору. Щиты слабели с каждым дюймом, сквозь них прорывались картины, где совершенно беззащитная Лили в лапах мерзкого человечишки. Он знал: тот мог сделать с ней все, что угодно, и не пожалеет ни ее, ни тем более ребенка — эта мысль душила Северуса и саднила сильнее, чем холодный декабрьский ветер. Каждая секунда могла стать последней, но он надеялся: раз он стал приманкой для Мальсибера — тот ждет его, как ждет шантажа, унижений и неравной сделки. Мальсибер — позер, выскочка — Снейп это помнил и знал еще со школы, как и то, что главным козырем Пожирателя было отсутствие всяких границ.

Он уже не раз за эти минуты пожалел, что не прикончил его в Хогсмиде во время битвы. Не стоило надеяться на дежурные заклинания, которые тоже опасны и смертельны, но тогда нужно было только Непростительное, а его после смерти Дамблдора Северус ненавидел даже больше, чем своих врагов. Эту ошибку он никогда себе не простит.

У подножия вершины в темноте показалась едва различимая толпа, и Снейп догадался: это Уизли, Хагрид и Розмерта. Сперва он пронесся мимо, но, сделав круг, спикировал вниз, облачившись в человеческое обличье.

- Туда! — закричал Артур, как только разглядел темно-синий потрепанный сюртук. — Гарри один на один с ним! Нас не подпускает!

И Северус вновь превратился в дым, видя перед собой один только холм.

«Мальчишке не выстоять — слишком ловок черт», — подумал он, набирая высоту. Облако дыма рассекало ночной воздух и устремлялось вперед, почти к самым звездам, пока не достигло вершины, где едва могли вместиться двое.

Он увидел троих.

Перед Мальсибером, цепко державшим Лили и приставившим ей к горлу палочку, стоял безоружный Гарри, выставивший вперед руки. Он был сосредоточен и даже не отвел глаз, когда их окутало черное облако. Оба вели напряженный и неравный разговор.

- Отпусти ее, — взмолился Гарри. — Меня убей, а ее отпусти.

Жалкая попытка не пробудила в Пожирателе ни капли сочувствия. Он только игрался чувствами сына, подтравливая его, как приманкой, бессознательной женщиной. Северус готов был обрушиться всей силой, но сдержался: нет никаких гарантий. Тем более, он уже чувствовал, что его заметили — о фокусах с полетами знали все Пожиратели.

- Зачем ты это делаешь? — высокий голос изнемогал от нетерпения и боли. — Твою шайку разбили, ты один против целого Министерства. Ну, убьешь нас — что дальше? У тебя нет шансов.

- Нет шансов? — деланно удивился Мальсибер. — Шансы есть всегда, когда вправят такие идиоты, как павлин Бруствер вместе с дядюшкой Уизли! Ха-ха! Не-ет, мальчик, когда я расправлюсь с вами, я стану тем, кто одолел Избранного, и люди потянутся ко мне сами. Мой Повелитель не смог, а я завершу его дело, и тогда я стану новым Темным Лордом. Я создам десятки крестражей, и спрячу их так, что никто и никогда не сумеет меня победить! Да, Северус? — он крикнул в темноту изо всех сил.

- Ума маловато, — приземляясь, холодно отрезал Северус. Его голос чуть дрогнул, он напряг все усилия, чтобы не кинуться к Лили, бессознательно висевшей на руке Пожирателя. В голове с треском рвались все щиты. — Скоуро, ты так боишься Поттера, что можешь говорить с ним, только когда он безоружен?

- Профессор, он... — начал Гарри.

- Помолчи, — остановил рукой Снейп и, не выпуская из вида палочку Мальсибера, старался говорить так спокойно, как мог. — Итак, я вижу, ты хочешь с нами поквитаться? Мы немного расстроили твои планы?

На этих словах Мальсибер оскалился беззубым ртом, каждый мускул на его лице дернулся, превращая его в уродливую и ужасающую гримасу.

- Ты не заслуживаешь, чтоб я говорил с тобой, предатель, — зашипел он. — Не ту змею пригрел на груди Повелитель... Забыл, как обращаются у нас с лгунами и изменниками? Ну, так я напомню! Сектумсемпра!

Луч, летевший прямо на Снейпа, моментально отскочил в небо, улетая далеко от вершины. Мальсибер быстро перехватил Лили и закрылся ею, как щитом.

«А вот это зря», — раздалось в голове Северуса, закипело и заходило по венам, еще пуще распаляя жар. Мужчина вдохнул, чтобы остудиться. Он должен сохранять хотя бы видимое спокойствие, иначе все пойдет прахом.

- Мерлин, — протянул мужчина, изображая скуку и напрягая все свои силы, — это даже не смешно. Мои заклинания крадут все подряд.

- Плевать я хотел на тебя и твои заклинания! — бросил Мальсибер, выглядывая из-за головы Лили. — Что, Снейп? Страшно? — облизнулся он, замечая, как волшебник вцепился взглядом в палочку. — Выстрелишь в меня и попадешь в нее — убьешь свою ненаглядную вместе с выродком своими руками!

- Заткнись...

- А то что? — нарочито-удивленно встрепенулся Пожиратель. — Сбросите вместе с сопляком с этой горы? Так сопляк полетит вторым вслед за мамашей! Нет, ты проиграл. Ты потеряешь все, как потерял я. Ты умрешь последним, будешь мучиться, корчиться, будешь давиться слюной и умолять меня, чтоб я кончил твои мучения. Знаешь, — и он прицокнул, будто действительно знал больше них, — Темный Лорд правильно думал, когда считал, что душевные мучения иногда сильнее всяких пыток. Пытки — что, от боли можно умереть быстро, и все закончится, но вот душевная боль превратит тебя в живого трупа. Так смотри! Смотрите оба! — и он махнул палочкой, отчетливо, по буквам выговаривая Непростительное.

Все произошло в считанное мгновение.

- НЕТ! — крикнул безоружный Гарри и бросился прямо на Мальсибера. Он что есть сил вцепился в руку и отдернул ее вверх, так что заклятие пронеслось прямо над его ухом и в дюйме от позади стоящего Снейпа. Оба чудом остались живы. Едва живой Северус успел прохрипеть «Экспеллиармус», в потасовке, длившейся какой-то миг, искаженный яростью Мальсибер вытолкнул Лили со склона, и женщина полетела вниз.

Что-то щелкнуло и оборвалось внутри; Северус бросился следом, схватил падающую с отвесного склона Лили, выровнял пике, подобно гениальному ловцу в квиддиче, и скрылся за подножием холма, где их нетерпеливо ждали.

Он спустился вниз, наконец-то держа в руках ЕЁ, не приходящую в сознание. Все трепетало в нем и звенело, будто натянутая струна. Вокруг копошились, гомон голосов растворялся в ночи, но в свете волшебных палочек Снейп видел только бледное, почти мертвенное лицо, на котором запеклась струйка крови. Копна рыжих волос опутала крепкие руки. В этой злополучной ночи Лили походила на спящую красавицу, которую усыпил черный колдун.

- Профессор, у нее кровь, ей срочно надо в Мунго! — залепетала мадам Розмерта. — Мерлин, бедная девочка...малышка Альма, — и после этих слов мужчина увидел, что темно-коричевое платье запачкано грязными бурыми пятнами. Теперь он ощутил всю боль происходящего, пальцы сжимали пятнистую ткань, блуждали по острому лицу, скулам, плечам, будто не смели спуститься ниже.

- Северус...Северус, где Гарри? — тряс его Артур, выдергивая из пучины нахлынувших чувств. — Вы поймали Мальсибера?

«Чертов Поттер там один без палочки», — мозг очнулся от оцепенения, возращая мужчину к реальности.

- Нет, — сухо ответил он, вглядываясь в любимое лицо в надежде найти хоть какой-то проблеск жизни. — Позаботьтесь...о ней, — жилистые руки бережно передали безмолвную женщину, а затем потянулись в ночное небо, туда, к холму.

Он нашел их обоих, упавших со склона, сцепившихся по-магловски друг с другом в мертвой хватке. Видимо, никто из них в ночи не нашел потерянные палочки, и оба решили, что кончат дело врукопашную. Оба хрипели и перекатывались из последних сил, барахтались и изрыгали проклятия друг на друга, душили и расцарапывали лица. В этом клубке Северус с трудом отыскал Гарри, схватил его за шиворот и вырвал, как котенка, попавшегося в лапы собаки. Грязный, побитый, израненный, он тяжело дышал и брыкался.

- Вставай, — сухо скомандовал Снейп распластавшемуся Мальсиберу. Тот, задыхаясь, вяло поглядел на него. — Слышал, что я сказал? — глухой голос будто катился по камням в обрыв.

- Что же, ты не прикончишь меня прямо тут? — сквозь судорожное дыхание прохрипел Пожиратель.

- Не бью лежачих, — сжав челюсти, процедил мужчина. Говорить не хотелось, хотелось просто уничтожить.

- Профессор, позвольте я, — начал было Гарри. — Ради мамы я готов.

- Уйди. Это мои счеты.

Он крепко схватил сопротивлявшегося Мальсибера, так что мантия врезалась тому в шею, одним махом поставил его на ноги, призвал палочки, отчего те приземлились точно в руки. Одну отдал Поттеру, а другую швырнул к ногам Пожирателя.

- Северус, да ты спятил? — захохотал Мальсибер, нагибаясь и не отрывая от него взгляд. — Или тебе жить надоело? А, понимаю, понимаю... Ты же у нас храбрый, чуть ли не гриффиндорец, хочешь остаться чистеньким, чтоб все было чинно. Не сахар — в Азкабане сидеть, да? Решил соломки подстелить? Не поможет!

Он взмахнул палочкой, то же успел сделать и Снейп, и два зеленых луча насмерть столкнулись друг с другом, озаряя низину. Оба жадно сверлили друг друга взглядами и, казалось, отдавали смертельному лучу свою душу. Одной рукой разъяренный волшебник сгреб Гарри за спину, а другой вложил в заклятие всю злость. Зеленый электрический луч там, где стоял Мальсибер, слабел и из мощной струи превращался в тоненький чахлый ручеек. Одна секунда, хлопок — и извивашийся Пожиратель ничком упал оземь. Все было кончено.

- Уходим, — раздалось откуда-то изнутри, будто со дна ямы. — Уизли, наверняка, на пути к Мунго.

Гарри только молча кивнул и не мог оторвать взгляд от тела, пока настойчивая и твердая рука не дернула его с места. Снейп хотел уже взлететь, но на мгновение остановился, обернулся к мертвому Мальсиберу и с надеждой отчеканил:

- «Акцио, мой портрет!»

Из мантии взмыл сложенный лист бумаги. Северус опустил руку в карман и исчез в темноте.

В маленькой больничной палате играло полуденное солнце, скользя по белым стенам. Лили, бездумно наблюдавшая за лучом, перебирала в руках старое колечко и ждала, когда кто-то из многочисленных дежурных навестит ее и рассеет дремоту — эту ночь она проворочалась с боку на бок, обдумывая свое будущее. Рядом с ней стояла маленькая детская кроватка, в которой спала совсем крошечная девочка, перебирая во сне пальчиками.

Они обе почти оправились. Альма, как истинная волшебница, была уже совсем здорова, несмотря на раннее появление, а в Лили болезнь выдавали неуверенная походка и частые боли, от которых целитель прописал обычные магловские таблетки. Но по сравнению с тем, что еще две недели назад жизнь женщины висела на волоске, теперь все было хорошо.

* * *

Когда Лили в беспамятстве попала в Мунго, она не видела убитых горем Северуса и Гарри, ночевавших прямо тут, не слышала, как бригада целителей, держа совет, решали, лечить ли по старинке или испробовать магловские снадобья. За то время, что она лежала без сознания (ее потом не раз спрашивали об этом) Лили не ходила по тоннелям, где в конце брезжит свет, не встречалась со стражем (он все-таки сдержал слово), не видела снов, и просто под охи мадам Розмерты открыла глаза в первый день нового года и сделала для близких лучший подарок.

Поначалу она жила в своем мирке, уменьшившемся до размеров этой палаты, где ее заботливо окружала семья. И лишь потом, когда двери все чаще открывались, впуская новых посетителей, она узнала все подробности того черного вечера. Тогда ей хотелось заснуть, чтобы не проснуться. К кровати пригвоздила тяжелая, будто гранитная, плита вины. Больная металась по подушке, просила прощения за «Нору». За Уизли. За ни в чем не повинную Полумну, которую очень любила. Женщина осознала, что стала той, кто забрал надежду на счастье и долгую жизнь у двух прекрасных девушек. Теперь Флер, частенько задиравшая нос и имевшая на все собственное суждение, теперь в глазах Лили заслуживала права жить больше, чем она сама.

- Северус, — часто плакала она в плечо мужчины и вытирала слезы о старый сюртук, — они никогда меня не простят. Я себя не прощу. Никогда. Я не послушалась тебя, не уничтожила дневник и так легко поверила. Твои мысли, ты сам — у меня рука бы не поднялась, — и тут новая волна чувств уже не позволяла сказать ей ни слова. Она захлебывалась от рыданий, будя маленькую дочь, пока, наконец, обессиленная не затихала, как ребенок, в крепких руках, качавших ее, а тонкие губы снова и снова беспрестанно целовали глаза, лицо, волосы.

- Тише...тише... — мягкий шепот успокаивал прямо над ухом. — Все закончилось.

- Ведь даже ты понял, хотя ничего не знал...

- Не надо, Лили, — попытался возразить Северус. — Ты никому не желала смерти. У них был выбор, и они выбрали сражаться, — теплые руки гладили волосы, плечи, спину. Он будто пытался забрать ее переживания, но не получалось. Она высвободилась из его объятий и посмотрела затуманенным взглядом прямо в черную ночь.

— Им не пришлось бы выбирать, не будь я столь сентиментальной и доверчивой! Что подумает обо мне дочь, когда вырастет и узнает, куда я с ней пошла. Вот глупая... — она криво улыбнулась. — Глупая и недальновидная. Даже маглы так не поступают.

Мужчина нахмурился, так что глубокая морщина показалась между бровями. Он серьезно посмотрел на нее, но быстро смягчился, взяв за руки.

- Ты сейчас говоришь это человеку, который пытал, убивал и служил самому злому волшебнику всех времен. В прошлом году я убил единственного, кто мне доверял, кого мог назвать приятелем, учителем, может быть, и другом. Это война, Лили. Её отголоски. Здесь невозможно пройти, не оступившись. Не буду лукавить, твои действия были... импульсивны, но я ещё раз повторяю: у каждого есть выбор. И он не зависит от тебя.

- Что ты чувствуешь, когда... вспоминаешь? — медленно спросила она, оборачиваясь на дочь, потому что та проснулась и потому, что боялась смотреть в глаза мужчине.

- У нас впереди много времени, — ответил он. — Если ты захочешь.

Теперь их больше не разделяли Северное море и сырые каменные стены — Северус неотлучно был рядом. Он плохо умел утешать, порой не находил нужных слов, но его молчание было куда красноречивее и понятнее. Он следил, чтобы Лили вовремя пила зелья и лекарства, поправлял спадавшее одеяло, вытирал слезы, ворчал, скрипел, ругался с Поттером и никак не мог наглядеться в изумрудные глаза, которых теперь в палате стало больше.

Волшебник хорошо помнил, в каком состоянии Лили попала в Мунго и сколько часов вместе с ребенком висела на волоске от смерти. Тогда он переругался со всеми целителями, перерыл все книги по Темной магии и лечебным зельям и отнял много спокойных минут у пациентов, так что миссис Уизли пришлось приложить его кое-чем из своего арсенала заклинаний и сурово отчитать. С того времени Северус выскальзывал из вида грозной Молли, которая, хоть и держалась поодаль, но, как сыч, следила за ним и шикала, а Гарри, впервые видя, как на Снейпа нашли управу, почувствовал себя смелее.

Путь от узника Азкабана до отца для Снейпа морально стал гораздо тяжелее, чем путь от Пожирателя до двойного агента. Никто бы никогда не подумал, кого на самом деле может бояться бывший директор. Он несмело и робко входил к Альме, которая тогда еще лежала отдельно, заглядывал в кроватку и снова сбегал. Мужчина не понимал, как у такого неудачливого и несчастливого человека мог родиться крохотный розовощекий ребенок. Его увещевывали, уговаривали, заставляли, но Северус ускользал от толпы, забившись, как последний трус, в палате Лили, пока, наконец, Августа Долгопупс и та же Молли не приперли его к стене.

- Это тебе не за юбкой всяких лордов бегать, — чертыхалась миссис Долгопупс. — Имей уже совесть! Девочка, как две капли воды, похожа на тебя, плоть от плоти, а бегаешь от нее, будто она тебя съест.

И только тогда Северус сдался и под конвоем двух воинственных и мудрых женщин пришел к Альме. Насовсем.

Его первые движения были до того робки и неуклюжи, что женщины перемигивались и хихикали, но когда на него посмотрели два крохотных изумруда, а маленькая ручка сжала старый сюртук, душа мужчины по-настоящему взлетела. В тридцать девять лет Северус Снейп пережил тот самый момент, который хоть раз выпадает каждому человеку: один краткий миг, который приходит в нашу жизнь и делит ее на «до» и «после». И хотя это по-прежнему был желчный и угрюмый человек, шипящий или, наоборот, грохотавший, как гром, но теперь уже никто не обращал внимания на его повадки, потому что все до единого в Мунго знали, как он тает и мысленно сворачивается клубочком при виде крохотного человечка.

Он зорко ловил каждого, кто крался к его сокровищу, и стерег его сон и покой, словно трехголовый пес. И, когда тот же Гарри тихо пробирался, чтобы поглядеть на маленькую Альму, волшебник шипел, чертыхался и упирался до последнего под напором таких же зеленых глаз, которые теперь были повсюду.

- Поттер, вымой руки — несешь сюда всякую заразу! — скрипел он, придумывая десятки отговорок. — Крепче держи...не так...

- Профессор, — обижался Гарри, — вообще-то у меня есть Тед, и мама мне его доверяет.

- Тед! Вот когда у тебя будет твой собственный ребенок, тогда держи его сколько хочешь.

- Но, сэр, это моя сестра, — сокрушался юноша. — И я никуда не уйду — зря стараетесь.

Осознание родства заставляло Снейпа отступать назад. Он ворчал и между тем втихаря подглядывал, как юноша ловко держит Альму, как разговаривает с ней, играет, и нехотя признавал, что ему самому есть куда расти. Их общение с Гарри ещё было далеко до идеала, но теперь они перестали высмеивать друг друга при каждом удобном случае, иногда говорили вполне сносно; а один раз Северус даже сказал, что Поттер поступил храбро, так что тот обвел в мысленном календаре этот день в кружочек.

* * *

Между тем новая жизнь наступила не только у Северуса и Лили. После нападения, о котором галдела вся магическая Британия, мистер Кингсли Бруствер подал в отставку. В последний рабочий вечер он очутился в больничной палате и тихо, боясь спугнуть, сел на краешек стула возле ничего не понимающей Лили.

- Миссис Поттер, я очень сожалею. Это моя вина. Я не смог противостоять, не уберег Северуса от тюрьмы, хоть и обещал, и не защитил вас...

Она слушала, собирая пододеяльник в гармошку, и наклонила голову, так чтобы не было видно пристыженных глаз. Еще каких-то пару недель назад она, пожалуй, согласилась бы с ним, но не теперь.

- Я ухожу с поста, — откашливаясь, произнес Бруствер. Слова как-то неуверенно слетали с губ, будто застывая в воздухе и опадая, как осенние листья. Как будто за маской собранного и делового человека таилось еще что-то. — Но, поверьте, Лили, я сделаю все, чтобы Снейпа реабилитировали в нашем мире. Надеюсь, вы будете счастливы.

Он отвернулся, и в этом нервном движении, в тихом баритоне, в паузах и расстановках, которые возникли между ними, Лили наконец увидела то, чего никогда не замечала и, наверное, не хотела замечать. Как раньше, когда еще училась в Хогвартсе, не видела печальных черных глаз, упорно ищущих ее внимания.

- Кингсли, я... — запнулась женщина. Стоит ли что-то говорить? Семейный Кингсли, неизменный помощник Ордена, умный, деловой и во многом проницательный человек. Он считает, что ему не хватило ни хватки, ни усилий, ни проницательности для новой службы, но он точно разгадал Лили, разгадал и понял еще на семейных обедах у Уизли, что эта женщина будет принадлежать только одному мужчине. Министр магии при всей своей силе не пытался встать на этот путь, а выбрал единственную дорогу — отойти в сторону ради чужого счастья.

— Не стоило уходить из-за меня, — тихо сказала Лили. — Это не важно. Я ошибалась в тебе. Во многом ошибалась... Ты — хороший человек, и, надеюсь, будешь очень счастлив, — она выпустила, наконец, скомканное одеяло и протянула мужчине руку. Мягкое пожатие и вежливая улыбка. — Спасибо. За все.

Он ободряюще кивнул головой и направился к выходу.

- Куда теперь? И кто будет министром? — крикнула вдогонку Лили.

- Артур Уизли, — обернулся он, надевая шапочку. — А я стану его замом.

* * *

Семейству Уизли после всех потерь и бедствий наконец-то улыбнулась удача. И хотя она не могла заглушить потери, — долго, очень долго сокрушалась Молли за то, как вела себя с Флер, за нелюбовь и пренебрежение — однако новый пост и новый удобный коттедж, предоставленный министерством достался им в награду за страдания. Артур рьяно взялся за работу, пропадая до глубокой ночи, и дома знали — он пытается заглушить боль. Молли все также гремела посудой, в перерывах утирая слезы, и теперь собрала всех детей подле себя, возилась с ними, как наседка, ворковала и щебетала и даже по ночам на цыпочках обходила коридоры, проверяя, все ли в порядке. Гермиону она молча забрала из больницы. О браке больше не заговаривали.

Еще одним важным и трудным делом миссис Уизли стали посещения Мунго. Она приходила часто, говорила со Снейпом и Гарри, умилялась крошке Альме, когда та лежала еще в другой палате, но мимо двери Лили пробегала со вздохом и смятением. Было тяжело, невыносимо трудно заглянуть и поздороваться, поэтому женщина раз за разом уходила прочь. И если б не Августа, спихнувшая ей корзинку с едой, она еще долго бы увиливала под любым предлогом.

- Можно? — с робким стуком отворила дверь миссис Уизли. — Тут тебе передали.

- Да...да, конечно, входи... — Лили, игравшая с Альмой, выпрямилась и растерянно забормотала.

Молли поставила корзинку, с любопытством взглянула на девочку, которую до этого видела уже не раз, и, помявшись, спросила:

- Ну, как? Справляешься?

- Вроде да. Северус мне помогает. И Гарри.

- Знаю, — улыбнулась Уизли. — У нашего сурового профессора наконец-то оттаяло сердце. Пока не все получается, но он ее очень любит.

Альма, будто поняла, что говорят о ней, и агукнула во весь голос, рассмешив двух женщин, и маленькими ручками словно разбивала невидимую стену между ними.

- Как Тед? Так хочется его увидеть! — пожаловалась Лили, и тут же обе уцепились за спасительный прутик. О Тедди было сказано все, вплоть до мелочей. Новый дом Уизли ему определенно нравился, особенно мальчик любил ломать вещи и сдирать новые обои.

- Ох, мы все компенсируем! — встревожилась Лили. — Прости, столько проблем от нас... Ворвались в вашу жизнь и все испортили, — в изумрудных глазах показались слезы. — Я...я даже не знаю, чем загладить вину перед тобой, перед мальчиками, Флер, Полумной, Дадли... — и она крепко сжала Альму, пряча в ней пристыженное и печальное лицо. Сердце вновь защемило, готовое разбиться на мириады осколков. Этот момент мог продолжаться вечно. Между нею и Уизли пролегли невинные ушедшие души.

- Милая, — после некоторого молчания ответила Молли. Голос ее дрожал. — может, ты научишь меня потом пользоваться этой магловской штукой, которая стирает одежду? Артур приволок с работы, я никак не научусь включать.

Лили подняла заплаканные глаза и слабо улыбнулась.

Когда Снейп и Гарри втиснулись в палату, они увидели, как две женщины, крепко обнявшись, плачут, поминутно вытирая друг дружке глаза и щеки.

* * *

Лили вспоминала каждый день, проведенный здесь. Все, что отразилось в ее памяти. Все хорошее и плохое. Старенькое колечко поблескивало в руках. Она все не решалась его примерить и, по-детски прищурившись, ловила в нем солнечного зайчика, все еще скользившего по стене.

Ее занятия и мысли прервали два дорогих человека, влетевшие в палату позади целителя. Гарри и Северус снова о чем-то препираясь и закрывали друг другу проход. Зрелище это было до того комичным, что из коридора послышался сдавленный женский смешок — миссис Уизли неотлучно следила за обоими, оставаясь в тени.

- Ну что, миссис...кхм...Поттер, — поздоровавшись, мягко сказал целитель и наклонился к женщине, которая быстро запихнула кольцо под подушку, — как себя чувствуете?

- Голова кружится, — ответила она, послушно закатывая глаза для осмотра.

- Это скоро пройдет, — медленно процедил человек в лимонном халате, вертевший голову Лили из стороны в сторону, чтобы слегка коснуться палочкой.

- Сэр, — раздалось позади бархатным переливом, — я могу давать ей Укрепляющее зелье?

- Лишним не будет, — все так медленно отозвался целитель, заканчивая исследования и напоследок вызывая магическое заклинание. Появившееся облачко, в котором сливались в единое целое серебристые прожилки, целиком захватило его. Он вгляделся еще раз и воскликнул:

— Очень хорошо, просто потрясающе! Ваша сила будет крепнуть. Конечно, на восстановление уйдет время, но мы же не торопимся, правда? — он повернулся к кроватке, чтобы подмигнуть крохотной девочке, затем наколдовал из воздуха пергамент с рекомендациями, пару слов беззвучно шепнул Снейпу и загадочно откланялся.

- Все? — удивленно спросила Лили.

- Все. И всего хорошего.

Она странно посмотрела вслед целителю, бесшумно выплывшего из палаты, и на довольных мужчин, которые сияли, как два начищенных котла.

- И мне не сказали, — вздохнула женщина.

- Прости, мам, — протянул Гарри, — мы не хотели, чтобы ты волновалась. Миссис Уизли еще утром собрала вещи, пока ты спала.

Она поворчала и взяла Альму на руки. Ее недовольство тут же испарилось, и Лили прослезилась, глядя, как девочка сладко зевает. Она осторожно провела пальчиком по крошечному лицу и ручкам — теперь ее не волновали ни больная голова, ни слабость.

- Она похожа на тебя, — мягко сказал Снейп, садясь на край кровати.

- Нет, Северус, — Лили окутала его ласковым взглядом, заставляя таять в изумрудном отблеске, — на тебя.

- Ой, да какая разница, — фыркнул Гарри. Вид ворковавших его смущал, и он хотел всеми силами рассеять эту негу, которая окутала двух любящих людей, — у нее мои глаза.

На секунду Снейп заскулил что-то невнятное и обреченно вздохнул.

- Поттер, тебе только бы влезть без мыла, — шикнул мужчина, даже не поворачиваясь к нему. — Мерлин, за что мне это! Ни дня спокойствия.

Гарри, очевидно, довольный собой, пропустил колкость мимо ушей и подпирал стену, с любопытством разглядывая сестру.

- А вы неплохо ладите, — сказала мать, перебирая маленькие пальчики.

- Нет, — процедил Снейп, — он вечно лезет со своими советами и пытается меня учить, будто я сам не знаю. Вчера нашей легенде не понравилось, как я кормил родную дочь — видите ли, порция слишком велика.

- Профессор, она же совсем маленькая, а вы впихиваете в нее, как в трехлетнего ребенка, — оправдывался Гарри. — Мама, видела бы ты, как мистер Снейп в первый раз пришел к Альме! Миссис Уизли хохотала до слез.

- Молчи.

- Перестаньте препираться, — остановила женщина. — Северус, дорогой, у Гарри действительно есть опыт в этом деле. Нет-нет, ни в коем случае не умаляю, — она мягко взяла мужчину за локоть, — просто давайте уже закончим спор, иначе мы не продержимся и недели в четырёх стенах. А мне бы хотелось, чтоб мы были вместе.

Снейп посмотрел на нее оттаявшим взглядом, в котором читалась вся глубина его чувств. Все, что было в нем лучшего, отважного, верного и честного, он подарил ей одним только взглядом. И, быть может, Лили еще не до конца понимала всю тяжесть и трагичность его любви — слишком по-разному они думали и чувствовали, — однако в ее сердце навсегда появилось место для этого сурового, но безумно преданного человека.

- Гарри, милый, — робко сказала она, — принеси мое пальто, — две пары зеленых глаз мягко посмотрели друг на друга, после чего парень медленно кивнул и, вздыхая, ретировался за дверь. Лили осторожно положила спящую Альму и скользнула рукой под подушку, откуда вытащила старое кольцо, которое перебирала все утро. Снейп мигом признал украшение своей матери — то немногое, что досталось ему от Принцев, и весь обернулся в слух.

- Кажется, ты просил меня сменить фамилию? — спросила Лили, высматривая надежду в его лице.

- Но ты же была против, — бесцветно ответил он. — Больше не предлагаю, раз не хочешь.

- Хочу. Просто момент был неподходящий.

Снейп недоверчиво посмотрел на нее. Слова не сразу пришли на ум.

- Ты хочешь...чтобы я еще раз попросил?

- Мерлин!

Прежняя Лили расхохоталась бы от души от такого вопроса, но теперь она только грустно улыбнулась.

— Нет, мне достаточно одного раза. — женщина протянула ладонь, на которой лежало кольцо. — Ты говорил, что у меня слишком много имен и фамилий и пора бы определиться. Так вот, я определилась — хочу быть Лили Снейп. Просто Лили Снейп. Если ты не против, а то, знаешь ли, в комплекте со мной прилагается трое детей, — она одобрительно и ласково взглянула, словно подталкивая его к действию, но он только непонимающе смотрел, даже не моргая, и будто потерялся. Женщина все поняла и опустила руку в карман — Ладно, было бы странно ждать от тебя простых шагов. Обойдемся без церемоний. С недавних пор они мне не нравятся.

Он ошарашенно посмотрел на нее и, не говоря ни слова, зарылся в копну волос, ощущая вполне осязаемое рыжее счастье, которое одновременно смеялось и плакало в его руках. Если бы ему годом ранее сказали, что Лили во плоти и крови согласится остаться с ним, он извел бы того Круциатусом или чем-то похуже, но теперь его самые невозможные, самые несбыточные мечты, рассеявшиеся с годами, словно дым, или запечатанные наглухо в самом дальнем уголке сердца, стали ярче любой реальности. Пожалуй, ради этого стоило пожертвовать всем.

Она посмотрела на него и прочла невыразимую, тихую радость, смешанную с тревогами, страданиями, болью и любовью, то глубокое, согревавшее и сжигавшее одновременно чувство, то, что когда-то смог разглядеть сперва старина Альбус, а позже и другие, почтительно оставаясь на расстоянии или же настойчиво толкая вперед. Но Лили, по своей природе всегда тянувшаяся к солнцу и смеху, которыми согревала всех вокруг в безоблачную и сухую погоду, еще побаивалась таких особенных чувств, которые в дар или в наказание не всякому было суждено испытать. Чувств, выраставших, словно грозовые тучи, словно горы, защищавшие от ветра. Великие, огромные, непоколебимые и стойкие, способные изменить мир и повернуть ход истории. И сейчас, глядя на преисполненного и торжественного Снейпа, ей захотелось сказать какую-нибудь несуразность, чтобы вернуть ему привычное душевное состояние.

- Ничего не говори, — опередил ее Северус. — Шутки про Поттеров оставь при себе.

- Сев! Я и не собиралась! И вообще, — Лили слегка покраснела, — ни о чем таком я не думала.

- У тебя на лице написано, — добродушно хмыкнул он. — Я хорошо тебя знаю.

Она потупила голову, смотря на него выразительным изумрудным взглядом, слегка затуманенным слезинками. Перед ним сидела обворожительно-красивая женщина, в которой уживалось сразу несколько характером. И Северус любил их всех.

Дверь в палату приоткрылась, и Гарри, робко заглядывая, промурчал:

- Мам, я пальто принес. Идешь?

Она спохватилась, нарочито громко засобиралась, все еще смущаясь, и начала отрывочно припоминать всех, с кем хотела попрощаться в Мунго. Снейп остановил ее одним мягким, но уверенным жестом.

- Иди.

Алиса и Фрэнк, по-прежнему сидевшие в свей палате, долго прощались с Лили и никак не хотели ее отпускать. Миссис Долгопупс хныкала как большой ребенок, схватившись за платье, отчего Гарри пришлось неумело утешать несчастную женщину. А вот к Дадли зайти не удалось — сразу у двери их ждала неприятная встреча. Прямо в коридоре Петунья Дурсль ругалась с двумя целителями, напрасно просившими ее соблюдать тишину.

- Я не оставлю здесь своего сына! — кричала та изо всех сил. — Ему нужна помощь в нормальной человеческой больнице, а не в старой помойке! Вы ответите мне за все! Я подам на вас в суд! До конца жизни будете платить нам компенсации!

И тут она наткнулась на Лили с сиреневым конвертом в руках в компании Северуса. Позади них копошились и перешептывались Молли и Гарри.

- Ты...ты! — вытаращила глаза Петунья, нисколько не стесняясь присутствия волшебников. — Из-за тебя искалечили моего мальчика! Никогда, слышишь, никогда не приближайся к нему! И если хоть кто-то из вашей придурковатой шайки...

- Заткнись! — рявкнул Снейп. — Иначе будешь лежать тут до конца своей никчемной жизни.

- Мистер Снейп, прошу вас, ведите себя прилично.

Петунию Дурсль перекосило от злости. Она сморщилась, как сушеный гриб. Целители, видя сугубо семейную стычку, тут же поспешили в другие палаты.

- У тебя поразительная способность выбирать бестолковых мужей, — брезгливо сказала Дурсль, поворачиваясь спиной и открывая дверь в палату. — Один — нахальный идиот, другой — уголовник.

- А у тебя способность заливать ядом все живое, — спокойно ответила Лили тощей спине. — Удивляюсь, как за столько лет ты не отравила собственного сына.

- Помолчи! — взвизгнула Петунья. — Не смей даже говорить про Дадли! — она сморщила лоб и вытянулась струной, которая грозилась вот-вот лопнуть. — Чем я заслужила вас? Все детство терпела тебя, потом твоего сына. Вы...вы испоганили нашу жизнь, превратили ее в кошмар!

- Послушай... — сурово начал Северус, — почему бы тебе тогда не убраться отсюда подальше и никогда не попадаться нам на глаза? Забирай своего Дадли и проваливай.

Они шипели друг на друга, словно две змеи, пока Лили одной рукой держала проснувшегося ребенка, а другой тянула за рукав Северуса. Никто даже не подумал, что дверь в палату открыта и несчастный Дадли грустно наблюдает за ссорой.

- Перестаньте! — закричал он. — Мама, хватит! Я сам приехал!

- Смотри, он соображает быстрее тебя, — язвительно заметил Северус.

- Дадлик, солнышко, — залепетала в дверь Петунья писклявым голоском, — все хорошо, не расстраивайся. Скоро мы с тобой уедем отсюда.

- Куда это он поедет? — внезапно выросла перед ней Молли. — Дадли останется здесь, пока не излечится. Теперь он тоже часть семьи, — и две женщины сцепились в язвительной словесной хватке, в которой даже безо всякой магии воздух искрился, дымил и грозился очередным пожаром. Уставший Дадли, смотревший на все в щелку, со стоном откинулся на подушки и закрылся руками.

От ругательных слов миссис Уизли Гарри даже открыл рот, а Лили побледнела, отступая подальше. Северус заметил это и поволок её к выходу, бубня о том, что семья разрастается быстрее, чем теплица Помоны Стебль. Внезапно мужчина остановился, повернулся и фыркнул:

- Поттер, ты идешь или хочешь дожить до конца программы?

И Гарри, до того не знавший, куда себя деть, быстро подобрался и пошел за ними. Три вечных странника наконец-то возвращались домой.

- Не так, дави их — лучше пойдет сок. Сильнее... Вот, — Северус наблюдал за руками Альмы и осторожно поправлял ее. — Теперь добавляй в котел.

Худенькая черноволосая девушка, которая уже успела дорасти отцу до плеча, заливала в бурлящий котел сок дремоносных бобов. Она молчала и наблюдала, как жидкость становится светло-сиреневого оттенка. Однако большие изумрудные глаза застилала задумчивая пелена.

- Мешай семь раз против часовой и один раз по часовой.

Альма принялась отсчитывать, медленно водя длинным черпачком. Внезапно девушка сбилась и просчиталась на десятый... одиннадцатый... двенадцатый... Содержимое котла окрасилось густо-лиловым и забродило, грозясь выпустить большие пузыри.

- Альма, стой! — быстро сообразил Снейп. — А вот это уже опасно. Что с тобой такое? Мы же готовили Напиток на прошлой неделе. Ну?

— Задумалась. Прости, папа, — девушка сконфузилась и потупила голову. Отец мигом опорожнил котел заклинанием.

— Не страшно, дочка. До шестого курса нам еще далеко, ты все-таки идешь на четвертый.

За стеной подвала что-то загрохотало, засмеялось, и дверь с шумом вылетела, впуская рыжую смешливую девочку, которая внезапно нарушила покой лаборатории.

- О! Привет, заучка! — захохотала она. — Все варите? А мы там играем в квиддич — Гарри с Тедом опять всех сделали! — и девчушка ловко хлопнула руками, показывая радость.

- Чарити Флер, сколько раз я просил тебя не входить без стука! — нахмурился Снейп. — Но тебе отцовское слово как об стенку горох. А если бы мы варили Взрывное зелье? Представляешь, что бы тут случилось?

Она отмахнулась и сбежала по ступенькам, чтобы обхватить сурового отца, который, впрочем, тут же подобрел.

- Ой, папочка, — ластилась Чарити, — не ругайся. Я же знаю, что ты бы спас меня.

- Научилась у матери, — ворчал Снейп, прижимая девочку к себе, — теперь вдвоем из меня веревки вьете.

- Что такое вить веревки? — с любопытством она заглянула круглыми карими глазами.

- Это когда ты лезешь, куда не просят, — вставила Альма, на что сестра показала ей язык и закрутилась в подол черной мантии, как часто любила делать.

- Пап, — пропищала Чарити, отмахнувшись от сестры, — а ты будешь по мне скучать?

- Буду.

- Очень-очень?

- Очень-очень, — вздохнул Снейп.

- Тогда выходи из этого погреба наверх, пока нас не раскатали Уизли и не съели весь обед.

Такие обеды в доме Снейпов устраивали уже четвертый год — с тех пор, как Альма Седрелла получила долгожданное письмо из Хогвартса. Отец, видя способности дочери, готовил ее к школе заранее, так что девушка была в классе лучшей по всем предметам, кроме полетов на метле. Он почти никогда не говорил вслух, чтобы не обижать жену и младшую дочурку, как гордился Альмой, хоть и был строг на занятиях. Как-то раз в своей аптеке мужчина фыркнул помощнику, невовремя испортившему котел, что его дочь справилась бы с таким заданием за полчаса.

Снейпы жили в собственном доме на окраине деревушки Сэнт Куайет Пол к юго-востоку от Лондона. Их коттедж, одинаково напичканный магловской техникой, зельями и книгами, стоял уединенный, но шумный. Спокойная и мечтательная Альма любила сидеть одна, закрывшись с книгой, или беседовать с отцом, зато неугомонная Чари частенько на пару с Тедом сводили с ума седеющих родителей. Редкое утро проходило без того, чтобы эти двое не сломали, не сожгли или не заколдовали что-нибудь, хотя мистер Снейп строго-настрого запрещал применять магию в присутствии Лили и часто серьезно наказывал мытьем котлов или уборкой в доме безо всякого волшебства.

Северус не слишком любил гостей, предпочитая это время проводить в своем «погребе», как окрестили его Лили и Чари, но по большим праздникам или когда в дом врывался Гарри с очередной проблемой из министерства, мужчина нехотя выбирался наверх, пеняя неугомонному на нарушенное спокойствие.

Поначалу, когда они еще жили в Лондоне, он не мог привыкнуть к тому, что приходится делить жилье вместе с юношей. Снейп ворчал, жаловался на разбросанные вещи, закатывал глаза к потолку от рассуждений парня и работы в мракоборческом центре, но уже следующей зимой Гарри распрощался с семейством и обзавелся своим домом и женой. Сперва Снейп радовался и потирал руки, но скоро Лили заметила, как он часто бесцельно бродит по комнатам, ища, к кому бы придраться. Пару раз он опробовал свои непедагогические методы на Тедди, за что тут же получил от жены, и больше не испытывал судьбу.

- Гарри, Северус ужасно скучает по тебе, — смеялась она в телефонную трубку, раззадоривая мужа, — похудел, осунулся. Заходи на выходных.

И Снейп, скрипя и бормоча себе под нос, открещивался от Лили, которая знала: он ждет конца недели.

* * *

- Северус! — кричала Лили из кухни, когда того тащила через коридор младшая дочь, — Помоги унести поднос.

Мужчина заглянул в проем. На столе стоял огромный поднос, уставленный пуддингами, кексами и прочими сладостями. Тут же уже седая Молли Уизли ловко раскладывала жаркое, пока миссис Снейп осторожно растирала мазь на локте эльфа. Кики невовремя трансгрессировала, когда неуемная девочка носилась по лужайке с новой волшебной палочкой.

- Ты и сама справишься, — негромко ответил Северус, так, чтобы его не услышали. Но острая на слух Молли тут же обернулась и открыла рот. Чари ущипнула отца за руку.

- Тс-с-с! Пап, колешься, — зашептала она.

- Что тут у вас? Беру-беру, — поспешно отозвался Снейп, помахивая палочкой, и отправляя десерты по коридору. Легкое подмигивание, жесты руками — и дело улажено.

- Ага, — развернулась Лили и расставила руки в бока, когда увидела дочь, залезавшую под отцовскую мантию. Полноватая, розовощекая мать не на шутку сердилась. — Чарити Флер, ты ничего не хочешь сказать?

- Я больше не буду, — надула губки Чари и отвернулась.

- А еще? — сурово спросила мать.

- Прости, Кики, — после того, как бровь Снейпа взлетела вверх, протянула девочка.

- Так-то лучше. После ужина убираешь со мной со стола. Чари, — уже мягче сказала Лили, — мы с тобой не раз обсуждали: даже у самого невинного действия могут быть серьёзные последствия. Чтоб это было в последний раз. В самый последний, слышишь?

- Ла-а-адно. Я все равно завтра уеду, — буркнула девчушка, к которой подбежала эльфиха с щенячьими глазами, улыбаясь и кланяясь. Пока отец одним махом вправлял вывих, девочка взяла домашнюю помощницу за мизинец — как делают дети, когда хотят примириться. Кики уже не морщилась, а светилась от счастья.

На лужайке около дома царил уютный хаос. У огромного стола ловко сновали Джинни, Анжелина Уизли, некогда Джонсон, и Одри, жена Перси. Мужчины о чем-то совещались, с азартом поглядывая на еду. У раскидистого дерева, носилась орава детей, пища толкая друг друга, а Джордж Уизли, который за четырнадцать лет здорово поменялся, забрасывал их Порошком мгновенной тьмы и растаскивал в разные стороны. Невысокий мальчишка барахтался под руками дяди, что-то кричал своим кузенам и кузинам и чуть не плакал от злости. Назревала нешуточная бойня.

Отец вместе с дочерьми прошел к столу, где его окликнул Артур.

- А, Северус! — подошел поближе седой мистер Уизли и уже тихо добавил, — Отказался все-таки?

- Да. Ни к чему это.

- А то за твоей младшей, — он, смеясь, потрепал ее по макушке, — глаз да глаз нужен. Настоящая вейла!

- С этой вейлой я не продержался бы и недели, — ухмыльнуся Северус. — Да и зачем мне это — я только жить начал.

Чарити, вьющаяся под ногами обоих, уже заливисто хохотала.

- Наш папочка каждый год так говорит! Ой, смотрите, — указала она на дерево, откуда ковылял черноволосый мальчишка, — Липучке попало.

Джеймс Сириус Поттер был первым сыном Гарри, но дома его звали просто Липучка. Когда мальчик родился, ни у кого, кроме Снейпа, не возникло сомнений, как его нарекут родители. И этот день стал одним из худших воспоминаний бывшего профессора. Он столь красноречиво выражал свое недовольство и бурлил, как котлы в аптеке, что одним вечером его подушка и одеяло оказались в погребе.

- Поспишь тут, пока не остынешь, — язвительно говорила тогда Лили.

Мужчина никак не мог привыкнуть к тому, что в его дом заявился маленький человек, носящий сразу два ненавистных ему имени. Когда мальчик подрос и стал приезжать в гости чаще, то его внимание привлек именно Северус, по привычке кутавшийся в темную мантию и обросший длинными по плечи волосами. Мальчишке до того нравился этот загадочный субъект, что он не упускал возможности схватить его за подол, когда тот уставший возвращался с работы, дернуть за черные пряди или выскочить с вигзом, когда серьезный мистер Снейп читал газету. Когда Джеймс бывал в аптеке, то даже в редкие приходы умудрялся наделать шума, чего аккуратный и педантичный в работе хозяин просто не выносил.

- Поттер, насколько ты был несносным ребенком, но твой сын превзошел вас всех! — злился Снейп.

Мальчишка не понимал, отчего злится этот странный дядя, который добр с его бабушкой и маленькими Альмой и Чарити, и он настойчиво и упорно продолжал ходить за ним по пятам, пытаясь раскрыть эту тайну.

- Чего ты прилип ко мне? — буркнул однажды Северус, когда тот пробрался в его лабораторию. — Тут тебе не место.

- Я хочу знать, что ты делаешь, — просто ответил мальчик и ткнул пальцем на стол. — Что это?

- Бодроперцовое зелье.

- Зачем?

- Лечиться от простуды, — закатил глаза Снейп.

- А если я заболею, оно меня вылечит? — пропищал Джеймс.

Мужчина едва кивнул головой и скинул ингредиенты в котел. Тот зашипел и выпустил сизую дымку.

- Ух ты, кру-у-уто! — пропел Джеймс. — А сделай еще!

Северус фыркнул, но от похвалы не отказался, и показал мальчишке еще пару магических вывертов, от которых ребенок пищал от восторга. С того времени почти каждую неделю Джеймс просился домой к бабушке и дяде Северусу, за которым неустанно следил и, затаив дыхание, наблюдал, как он варит зелья. Поначалу Снейп шикал и выгонял его из подвала, но упорный Джеймс возвращался снова и снова, тихонько выглядывая сначала из-за двери, потом со ступеней, а потом все ближе и ближе продвигался к столу, пока однажды мужчина не смирился.

- Ладно, Липучка, садись тут, но ничего не трогать. Веди себя так, будто тебя здесь нет. Понял?

А еще через несколько лет Липучка удостоился первой похвалы, когда помогал Альме нарезать ингредиенты.

- У него сейчас толку в зельях больше, чем у Гарри на четвертом десятке, — сказал Северус как-то раз.

Теперь же Липучка уныло брел к столу весь в слезах и безвольно махая руками.

- Джеймс? — наклонился Артур. — Кто тебя обидел?

- Никто, — отрезал мальчик и покосился на дерево.

Подошли родители, поправляя рубашку на сыне и осторожно расспрашивая, что случилось. Но мальчик молчал, надуваясь все больше и больше, как шарик, пока не лопнул и зарыдал.

- Почему у меня не может быть три дедушки? — хныкал Джеймс. — Почему Рози говорит, что бывает только два дедушки и две бабушки? Это несправедливо!

- Милый, потому что у нас с папой по два родителя, — утешала Джинни.

- Ну и что?! — кричал он. — У Теда их вон сколько! Две мамы, два отца и куча братьев и сестер. И никто ему не говорит, что они чужие. Если мою бабушку зовут Лили Снейп, значит, мистер Снейп — мой дедушка! А Рози орет как ненормальная, что я ему не внук.

Всюду замелькали снисходительные улыбки и утешения. Подлетевшая Лили тут же шепнула мужу на ухо, что неплохо бы ответить мальчику. И тот, слегка наклоняясь, глухо произнес:

- Видишь ли, так устроено природой, что у тебя только два дедушки, и один из них — мистер Уизли, — начал Снейп и тут же ощутил тычок в спину, — но... но для тебя я могу сделать исключение.

- Значит, ты мой — дед? — тут же просиял Джеймс.

- Ладно. Пусть будет дед, — выдохнул Снейп. Джеймс расплылся в улыбке, шмыгая носом и роняя на траву последние слезы. Мужчина на секунду смягчился, а затем выпрямился и принялся снова ворчать со свойственной ему манерой. — Липучка, прекращай реветь, ты завтра едешь в Хогвартс, а не за новыми пеленками. Умей уже стоять за себя, иначе половина курса навешает тебе подзатыльников!

И он пошел к столу, усаживая своих девочек, не замечая широкой улыбки Лили, Артура и сдержанного, но благодарного взгляда Гарри, который качал головой, слегка смеясь над своими мыслями. Минуту испортила Молли, тяжело вздохнув:

- Вот что бывает с детьми, когда родители разводятся. Они же славные, добрые дети, но им нет покоя, пока мать с отцом ежедневно пилят друг друга. Где Гермиона? Ее дочь, между прочим, завтра впервые едет в школу!

- Там же где и вчера, дорогая, — ответил Артур. — В министерстве. Обещала к вечеру появиться.

- Как же! Наш министр соизволит посетить свою семью, — скривилась миссис Уизли. — Я сразу говорила: ничего хорошего в этом браке не будет! Но кто меня слушал! А теперь еще ты подлил масла в огонь — зачем посоветовал ее на должность?

- Молли, милая, — развел руками степенный Артур, — она блестящий работник! Может быть, ей не так хорошо удается быть женой и матерью, но руководить она умеет, уж поверь. У каждого свое предназначение.

Миссис Уизли только шикнула и и села за стол, куда уже подтягивались остальные гости. Празднование последнего дня каникул было в самом разгаре. Поздравляли студентов и особенно новичков — Чари, Джеймса, провинившуюся Рози — и Теда, получившего значок старосты. Парень широко улыбался, веселя всех утиным носом, и даже за столом не мог расстаться с «Молнией 2010» — подарком приемных родителей. Он знал печальную историю родных отца и матери, но благодаря многочисленным друзьям и родственникам не чувствовал себя обделенным. И сейчас для пятикурсника с Пуффендуя пробил звездный час. Его хвалили, поздравляли, тут же подшучивали, лишь только черноволосая Альма застенчиво опустила голову и, слегка улыбаясь, смотрела на свое отражение в тарелке, а он нарочито громко благодарил и надеялся, что в следующем году сменит еще и Каспера Бруствера на капитанском посту.

- Осторожнее, звезда школы, — подметил Северус, кивая на метлу. — А то много на себя взвалил. На первом месте учёба, а потом остальное. А то с таким грузом и упасть недолго.

- А я легкий, — беззаботно улыбался Тед. — И, в случае чего, ты сам меня научил летать без метлы.

Компания за столом присвистнула и посмотрела на Снейпа. Кроме него, они знали только одного человека, умевшего так перемещаться по воздуху.

- Мистер Снейп, не сдержались? Опять за старое? — хохотнул Рон, подливая себе в стакан содержимое из неизвестной бутылки, которую достал из кармана. — Действуете втихушку под прикрытием министерства? — и он поглядел на Гарри, видимо, уже смирившегося.

— Прекращай морозить чушь, Рон, и убери эту гадость — здесь дети, — фыркнул друг. Он переглянулся с Северусом, а Анджелина, сидевшая рядом, ловко махнула палочкой, и Манящие чары отправили бутылку прямиком ей в сумочку.

- И че? — разозлился Уизли, провожая взглядом зелье. — Будто вы не знаете, что так летал Сами-Знаете-Кто.

Некоторые гости за столом побросали вилки, неловко кашляя. Лили схватила помрачневшего Теда за руку. Молли погрозила сыну кулаком и пожаловалась мужу, что Рону при разводе повредили голову. Красноречивый дерганный взгляд родителей, уже давно копивших тревогу за сына, надавил на Рона, и тот, отодвинув от себя еду, собрался уходить.

- Вот и посидели, — процедил Северус. — Да будет тебе известно, Уизли, что летать без метлы волшебники умели еще веков так десять назад, но кто-то, видимо, ни черта не слушал профессора Бинса. И, если один известный тебе субъект смог выучиться, то это не его привилегия. Темная магия не всегда служит злу. Закончим на этом.

Он захотел было покинуть праздник, но умоляющее лицо Лили, просившей не портить радость детям, заставило его сесть обратно. Чари, сидевшая слева от отца, схватила его за рукав и прошептала:

- Дядя Рон глупый. Разве можно сравнивать тебя с Томом Реддлом? Он был злой и мерзкий, а ты добрый и умный.

- Спасибо, Чари. Ты — мой главный адвокат, — невесело улыбнулся Снейп.

Обед плавно перетек в ужин с разговорами, детскими играми и звоном посуды. Гарри, забыв, что он глава Мракоборческого центра, вовсю забавлялся со старшими детьми и малышкой Полумной, которая вертелась у папы на крошках. Альма сидела на траве с блокнотом и магловскими карандашами — девушка отлично рисовала и никогда не упускала момент запечатлеть интересные сюжеты. Тед, Перси и Джордж апробировали метлу. Чари вместе с матерью возилась с очередной стопкой тарелок, пыхтя и стараясь, как можно быстрее справить их на кухню, чтобы не пропустить оставшееся веселье. Остальные собирались к вечернему чаю.

Всеобщую идиллию нарушила Гермиона, появившись и тут же вызвав на себя гнев Рона и прохладные взгляды семейства. Поздоровавшись с детьми, выслушав от Молли нотации о материнстве и карьере, она повернулась к Снейпу, который не сбегал в свою конуру только благодаря надзору Лили, пригвоздившей его подле себя:

- Мистер Снейп, значит, все-таки отказываетесь от должности директора Хогвартса? Жаль, миссис МакГонагалл очень рассчитывала на замену.

Новость тут же разнеслась по кругу и наделала много шуму и удивленных возгласов среди детей. Артур, растянувшись на скамейке, только улыбнулся, постукивая о подлокотники. Вопросы полетели со всех концов.

- Что?

- Мистеру Снейпу предлагали стать директором?

- Почему вы отказались?

- Эх, как бы мы бы заткнули этого неженку Скорпиуса со своими баснями про родичей!

- Дедушка Северус, соглашайтесь, — пищал Джеймс. — Я помогу.

Лили выпрямилась и очень серьезно посмотрела на мужа. Она даже не догадывалась, что где-то за ее спиной идут торги за директорское кресло.

- Почему я узнаю об этом только сейчас?

- Как? — встряла Гермиона. — Минерва и вам предлагала должность профессора магловедения.

Удивлению миссис Снейп не было предела. В каждой черточке лица сквозило недовольство, а в глубине зрачков уже вспыхивали молнии. Конечно, это был шанс, чтобы не расставаться с детьми, которые теперь покидали дом в полном составе.

- У Лили есть работа, — спокойно ответил Северус. — Ее книгами завалена вся библиотека.

- Но девочки и Тед... — напряженно начала жена.

- И чего они не знают о маглах? Посмотрят по телевизору или через калитку!

- Ты его сломал, папа! — выкрикнула Чарити. — Уже третий.

Северус поджал губы и покачал головой, посылая дочери неодобрение под тихий смех.

- Кто ж знал, что у волшебников до сих пор нет собственного канала, — чуть слышно пробормотал он.

- Так. Не уходи от темы. Почему ты мне не сказал?

В воздухе повисло молчание. Миссис Снейп выпустила локоть мужчины, на который опиралась, и пытливо ждала ответа. За ними пристально следили Уизли и Поттеры.

- Я не хочу, — сталкиваясь с клокотавшим внутри огнем, твердо отвечал мужчина, — чтобы мои дети знали меня как сурового директора, чтоб на них лежала ответственность, чтобы на них глазели как на меня в суде четырнадцать лет назад. Чтобы кто-то навроде Рона тыкал в меня пальцем и говорил: «Он не имеет права учить детей! Он Темный маг, прихвостень Пожирателей!» У меня нет никакого желания возвращаться в школу. Закроем эту тему. Я только начал жить, — уже тихо закончил он.

Лили взглянула на него еще раз, и в обращенном к ней твердом, но пронзительном взгляде читались забота и любовь.

- Ладно, — прошептала она, выпуская пар из груди. Сердце ее оттаяло, как и всякий раз, когда она смотрела в глаза черной ласковой ночи, — будь по-твоему.

* * *

- Не слушай никого. Ты давно уже реабилитирован, — отозвалась женщина, складывая вещи после ужина, когда гости разошлись по домам. — Он просто срывается без Гермионы.

- Да мне плевать, — мрачно ответил Снейп, отправляя складывавшийся огромный стол, который теперь легко помешала в ящик. — Главное, что дети считают иначе.

— Кстати, сколько всё-таки их у тебя? — полушутя спросила Лили, но в этом вопросе чувствовалось любопытство и напряжённое ожидание.

— Та-а-к, — протянул Снейп. — Я знал, что ты просто так меня не отпустишь.

— Ты сам назвался дедом!

Он пробормотал невнятно про некоторых навязчивых личностей, но в этом не было ни враждебности, ни злости, ни неудовлетворения.

— Признайся, тебе же нравится? — лукаво подмигнула она, и это означало, что в очередной раз они будут играть в игру, пока один из них не сдастся или не подловит другого. Игру, в которой Лили почти всегда побеждала. Она уже знала, что Гарри и Джеймс в сознании мужа навсегда разделились, иначе с годами не исчезло бы это пресловутое "Поттер", двое любимых мужчин не жали бы друг другу руки, не обращались бы на "ты", не спорили бы, какая команда победит на Чемпионате, и не обсуждали бы дела мракоборцев. И как бы Северус ни уверял всех вокруг, что интересуется только потому, что у начальника центра вечный бардак, а на квиддич случайно оказались лишние билеты, ему уже давно никто не верил.

Лили, не смея встревать в чужие отношения, годами надеялась и ждала, когда двое дорогих ей мужчин примут друг друга, отпустят обиды и успокоятся.

— Чувствовать себя пенсионером? — фыркнул он. — Думаешь, стоит набить карманы конфетами? Купить трость? Ходить на квиддич с детским садом? Не удивлюсь, если завтра остальные мелкие Уизли захотят испытать моё терпение.

— Все-все, успокойся, — она примирительно вскинула руки. — Вакантных мест больше нет.

- Желающих сесть на шею становится все больше, а ты так вообще считаешь меня ручным, — хмыкнул он.

Она крепко обняла его и негромко рассмеялась.

- Но ты же сам позволяешь, мой Темный рыцарь. Кстати, мне пора навестить Дадли, отправить вещи Долгопупсам — так что останешься тут за главного. А ещё Одри нужен отпуск — хватит мариновать её над котлами! — и Северус расхохотался, назвав жену неугомонной. Женщина привстала на цыпочки и легко поцеловала его. Мягкие губы коснулись сухих и шершавых, сливаясь в поцелуе, которого весь день жаждали оба. И, как два застуканных подростка, они прервались и стыдливо огляделись, когда наверху что-то упало, и обреченный голос Альмы заглушил смех младшей сестры и вопли Теда. Двери в комнатах хлопнули, и все снова затихло. Родители чертыхнулись и закатили глаза.

— Альма не заболела? Весь день просидела как в воду опущенная.

- О-о-о, наш отец наконец-то вылез из погреба! — хохотнула женщина, стирая с его губ помаду. — Заметил. А я на прошлой неделе тыкала, но у тебя на уме одни котлы.

- Когда это? Не было такого!

- Было! — она играючи ткнула пальцем в темно-синий сюртук. — Ты отмахнулся и сказал, что это мои придумки.

- Я зарабатывал деньги, неплохие между прочим, — буркнул Снейп. — Лучше скажи, что за проблема у неё.

Женщина тряхнула копной волос и сложила руки на груди.

- У этой проблемы, мой милый, название из трех букв, и она — на всех ее рисунках.

- СОВ? Так это ж рано, — удивился мужчина.

- Теряешь навыки, мистер шпион.

Снейп открыл рот. Его лицо наконец-то осенила догадка, и он весь выпрямился и разгладился, уставившись на жену, которая улыбалась и медленно кивала. Она наслаждалась своей маленькой победой и тем, что обставила мужа на его же поле — он особенно трепетно относился к Альме. Северус собирался разразиться тирадой, но вдруг осознал, что его сокровище уже повзрослело до амурных дел, и удивляться или ругаться тут не из-за чего. Он пригладил черные с сединой волосы и робко посмотрел на жену.

- Давно?

- Вряд ли. С каникул.

- А Тед?

- Предлагаешь пойти и спросить? Нет уж, пускай сами разбираются.

- Ну я ему задам, — процедил Снейп. — Они же как брат и сестра!

- Успокойся, Северус, — Лили остановила его жестом и мягко взяла за руку. — Ты же помнишь, мы никогда ничего не скрывали от них. А твоя гордость наконец-то узнала, что, кроме учебников, существуют и другие радости жизни. И я этому рада! Не удивляйся, если вместо «Расширенного курса зельеварения» она возьмет магловские романы.

- И что теперь делать? — растерянно спросил он.

Она оперлась на его плечо — самое крепкое и надежное в мире — и задумчиво сказала:

- Жить, дорогой дед. И удивляться, как летит время.

* * *

Платформа девять и три четверти кишила маленькими и большими волшебниками и волшебницами. В дыму поезда одни вытирали слезы, прощаясь и давая последние наставления, другие деловито грузили чемоданы, третьи весело щебетали и радовались старым друзьям. Лето пролетело незаметно, и вновь двери Хогвартса ожидали, когда его обитатели войдут в замок.

Семейства Снейпов, Поттеров и Уизли заняли добрую часть платформы, провожая многочисленных сыновей и дочерей и хаотично обходя друг друга по очереди. Шуму добавляла неугомонная Чари, которая с замиранием сердца ждала, когда залетит в вагон, который унесет ее в школу. Она уже бывала там с отцом однажды, и едва не свернула шею, разглядывая все подряд.

- Там говорящие портреты и лестницы, которые меняют направление, — объясняла она Рози и Джеймсу, которых одергивала, зашнуровывала и завязывала Джинни. Оба с утра в азарте и спешке кое-как натянули на себя одежду и помчались на платформу, так что теперь матери и тетке приходилось наводить марафет. — Папа, между прочим, умеет их останавливать, — хвасталась девочка, размахивая волшебной палочкой.

- Чари, они встанут, как влитые, когда увидят тебя, — хохотнул Снейп, неслышно подкравшийся к троице. — Убери-ка палочку от греха!

Девочка сощурилась, точь-в-точь, как мать, но палочку все-таки спрятала.

- Дедушка Северус, — пропищал Джеймс, победоносно поглядывая на Рози и закидывая себе на плечи под маминым надзором рюкзак, — а ты навестишь нас?

Мужчина глубоко вздохнул под натиском Липучки и пообещал быть в ноябре. Мальчик принялся что-то считать на пальцах.

- До-о-ол-го, — наконец протянул Джеймс. — А можно я тебе буду писать?

- Ну, пиши, — пожал плечами "дедушка". — Но про родителей не забывай, — и он кивнул на названную сноху, которая мягко улыбалась и распихивала еду по детским карманам.

- И я! И я! — подпрыгнула Чарити, ловко ухватившись за отцовские плечи, крепко его обнимая. — Я очень люблю тебя, папочка, но, кстати, на Слизерин не пойду.

- Не сомневаюсь, — шепнул Снейп, — иначе ты разбомбила бы все подземелье и свела бы с ума старого Слизнорта.

- Фу! Сли-и-изерин, — протянула Рози и состроила гримасу. — Там учатся одни снобы.

- Эй, полегче, — грозно предупредила Чари, пока Джеймс Сириус поджал губы и весь как-то съежился. — Это факультет моего отца! — и девочка прижалась к папе, закручиваясь в подол мантии. Она победно вздернула нос кверху, так что Рози отступила, и, заставив отца наклониться, игриво прошептала свой секрет, который хранила для него все утро:

- Я тебе кое-что скажу, только не выдавай меня, — зашелестела на ухо девчушка. — Наш Тед спрятал в рюкзак фото Альмы — я сама видела! Думаю, кое-кто влюбился.

Северус почувствовал, как внутри оттаяла последняя льдинка. Сегодня он проворочался до глубокой ночи, впервые не зная, что делать. Но теперь в голове словно сложились кусочки паззла.

- Думаю, — он чмокнул Чарити в нос и тут же принял серьезный вид, — кое-кому лучше смотреть за своими вещами и не болтать направо и налево. Как бывший директор говорю.

Альма стояла вместе с матерью и братом, держа в руках карликового пушистика. Она кивала головой после каждого наставления Лили и Гарри и украдкой выискивала в толчее Теда, успевшего слинять к друзьям.

- Это для Розмерты, — Лили укладывала свертки в рюкзак дочери, — а это для Хагрида — он совсем разучился готовить. Не перепутай.

Снейп подошел, перекинулся парой фраз и многозначительно подмигнул. Двое одинаково прищурились и оставили отца наедине с дочерью.

- Напиши мне, когда вас отпустят в Хогсмид, — издалека начал Северус. — Мы с матерью приедем.

- Хорошо, — кивнула она, закидывая синий рюкзак — в цвет своего факультета — на плечи, — Я научусь готовить Напиток — не переживай.

Снейп вздохнул и приобнял дочь.

- Ты не обязана. Делай то, что нравится, — на этих словах, которых девушка долго ждала, она подняла на него большие черные глаза и грустно кивнула.

- Слизеринцы больше не задирают?

- Нет, — тихо ответила Альма. — Почти нет.

- Они должны смириться, что ты выбрала Когтевран. И ты помнишь: я не вмешиваюсь, но, если нужна помощь — только скажи. Или можешь попросить Теда.

Альма крепко сжала пушистика. Фарфоровое лицо постепенно наливалось румянцем.

- Знаешь, — пространно начал Снейп, — я очень поздно понял, что в жизни все нужно делать вовремя. В твои годы я бегал вокруг твоей матери в школе и дома и не решался сказать, как сильно она мне...кхм...нравится, — он понизил голос, видя, как дочь заерзала на месте. — Я совершал идиотские и страшные поступки, потерял её почти на двадцать лет. И, если бы не великий Альбус Дамблдор, потерял бы навсегда, — глаза мужчины вдруг увлажнились, он шмыгнул носом, отворачиваясь. Отец не хотел показывать дочери пример слабости, но глаза, губы, руки говорили об обратном.

- Пап! — смущенно шикнула Альма. — Я знаю эту историю. Если ты себя винишь, то напрасно. Мы все знаем, что ты — добрый и отважный.

- Благодаря тебе, — он погладил девочку по голове. — Ты все изменила. Хогвартс помнит, каким я был. Поэтому хочу, чтоб ты не повторяла моих ошибок. Но иногда лучше сделать и жалеть, чем не сделать и пожалеть дважды, — и он, встречаясь взглядом с дочерью, почти незаметно метнул в Теда, который уже направился к вагону.

Альма вспыхнула до кончиков ушей. Она, конечно, поняла, что отец узнал ее секрет, и почувствовала, будто ее поймали с поличным на чем-то очень неприятном, но видя любовь и заботу на родном лице, уткнулась ему в грудь, пряча свой стыд.

- Ты думаешь?

- Думаю. И что-то мне подсказывает, шансов у тебя гораздо больше, чем у меня в четырнадцать.

Поезд издал предупредительный гудок, призывая студентов занять места в купе. Родители на прощание обнимали детей. Северус еще раз обошел свое семейство, похлопал Теда по плечу, призывая не зазнаваться и следить за сестрами.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Маленькая Чарити, когда поняла, что поезд увозит ее в другую жизнь, к удивлению взрослых, захныкала.

- Дочь, это что такое! — опешил отец. —Выше нос!

Но Чарити еще пуще залилась слезами, забыв про рюкзак и палочку, оставшиеся в руках матери. Она нехотя побрела в купе вслед за Рози и Джеймсом.

- Чари! — скомандовала Лили. — Ничего не забыла?

Женщина игриво махнула в небо, показывая потерянную палочку, и ослепительный столб искр взмыл вверх, заставляя всех на платформе обернуться в ее сторону. Она, Гарри, Джинни, старшие Уизли — все, кто знал ее историю, стояли, точно пораженные громом, и не могли вымолвить ни слова. Лили отпрянула от палочки, точно от электрического тока, и зажала рот рукой.

- Мама! Ты колдуешь!

- Бабушка, я думал, ты магла!

- Мерлиновы кальсоны! Но это невозможно...

- Тетя Лили, какого дракона вы разбудили?

Происшествие вышло невероятное. Ее окружили и рассматривали, будто в первый раз, юные волшебники высунулись из окон и, разинув рты, выискивали, где случился переполох. Гарри трясущимися от волнения руками подобрал палочку, сумку и едва успел запихнуть их в окно купе, в котором висела его младшая сестренка и верещала от радости. Многочисленные племянники и племянницы махали двигающейся платформе. Лишь только Северус стоял спокойный и почти невозмутимый. И, пока Лили тяжело дышала и приходила в себя, он лишь приобнял ее за плечо и просто сказал:

- Я догадывался. Видимо, с годами даже наверху меняют решения.

- И опять не сказал! — выкрикнула потрясенная женщина, сверкая глазами. — Ну почему, почему ты от меня все время что-то скрываешь?!

- Потому что мне важнее твое спокойствие, — ответил он под прощальный гудок уходящего поезда, помахав рукой. — А моей магии хватило бы на нас двоих.