Феникс из опавших листьев (джен)

Теперь они остались в палате втроём. Дамблдор призвал стул, на котором всегда сидел Снейп, поставил его так, чтобы оба стула находились по одну сторону кровати, и сел. Гарри последовал его примеру.

— Мне кажется, будет лучше, если ты вернёшься в свой облик до того, как очнётся Лили. Ты же помнишь, как это делается?

Гарри кивнул и применил заклинание Формула Рэдитус. Тело вернулось в привычное состояние. Теперь оставалось только ждать. Сколько это ожидание продлилось? Гарри не знал, но сидел всё это время, как на иголках нарла. Но вот глаза у мамы открылись — такие же зелёные, как у самого Гарри. В них было удивление и непонимание.

Гарри больше всего боялся, что она сейчас примет его за отца, ведь даже Сириус, прекрасно зная, кто перед ним, иногда называл его Джеймсом. Но первое слово, которое мама произнесла, было:

— Гарри?

Это прозвучало скорее, как вопрос. Но она всё равно его узнала!

— Мама! Это я! — голос сорвался, и Гарри изо всех сил сжал кулак и впился ногтями в ладонь, чтобы не заплакать.

Мама перевела взгляд на Дамблдора:

— Директор? Что произошло?

— Лили… — очень мягко начал тот, — скажи, пожалуйста, что последнее ты помнишь?

Она ненадолго задумалась, потом подняла глаза:

— Джеймс. Его убили? Он погиб, да?

Дамблдор склонил голову:

— Я сожалею…

Лицо у мамы приобрело такое же выражение, как у мистера Диггори, когда Гарри вернулся в школу с телом Седрика. Она прикрыла глаза руками — было непонятно, плачет ли, но когда мама заговорила снова, голос был хриплым:

— Что… что случилось дальше?..

— Волдеморт пытался убить Гарри, но сила твоей материнской любви спасла его. Тёмный Лорд исчез на много лет. Для волшебного мира наступило благодатное затишье. Дети росли, не зная, что такое война…

Но маму, казалось, заинтересовало лишь одно из того, что сказал Дамблдор:

— Много лет?.. Сколько?..

— Через тринадцать лет он возродился с помощью наитемнейшей магии…

— Сколько прошло с?..

— С Хэллоуина? Четырнадцать. Даже, если быть точнее, четырнадцать лет и восемь месяцев. Сегодня третье июля 1996.

— То есть Гарри сейчас?..

— Почти шестнадцать.

— Как он? Где он жил, пока я?.. — Гарри стало обидно, что о нём говорят так, будто его здесь нет.

— Петуния с супругом согласились взять его к себе. Все эти годы он был в безопасности, поскольку сила твоей любви дала ему мощную кровную защиту.

Правда, относились они к Гарри, как к домовому эльфу, но это уже мелочи…

— А я в это время…

— Была в состоянии летаргического сна.

Мама уткнулась лицом в подушку, Гарри едва смог разобрать слова:

— Господи, это же неправда…

— Мне очень жаль. — Дамблдор легонько коснулся её плеча. — Зато теперь вы с Гарри будете жить вместе, у вас появится возможность узнать друг друга.

Мама подняла голову, лицо было залито слезами. Такого Гарри совсем не мог понять: это же хорошая новость, почему она плачет?

— Не плачь, Лили. Я тебе обещаю, что всё будет хорошо. Вы с ним быстро найдёте общий язык. Да и я вас не оставлю: буду иногда навещать.

Как это иногда? А всё остальное время как Гарри справится? Он же сам не сможет…

Мама снова всхлипнула, и Дамблдор наколдовал для неё платок.

— Прости меня, Лили, что не уберёг вас. Вроде и понимаю, что моей вины нет, а всё равно чувствую себя виноватым. Не тому человеку вы доверились…

— Профессор… — Гарри вдруг вспомнил подслушанный на третьем курсе разговор. — А это правда, что вы сами хотели стать Хранителем и родителям предлагали?..

Мама подняла на него глаза, в которых до сих пор стояли слёзы. Но ещё во взгляде появилось… удивление?

— Весьма сомнительное предложение: «Джеймс, я, конечно, понимаю, как ты ценишь дружбу, но если ты готов усомниться в своих друзьях, то я сам могу стать Хранителем».

Да уж… Гарри после таких слов без колебаний выбрал бы Сириуса или Римуса — лишь бы доказать, что он им полностью доверяет.

Мама вытерла лицо платком, в голосе зазвенела обида:

— И всё же вы, если бы хотели, могли настоять. Ваше мнение важно для Джеймса… Было важно…

— Тем не менее, ты согласилась с его выбором, иначе Фиделиус просто не сработал бы…

— Я не спорила, этого было достаточно. Хотя из Мародёров я бы предпочла Люпина, а не Хвоста.

— Это стало логичным решением со стороны Джеймса. Все, включая меня, были уверены, что Питеру ни в жизнь не доверят Тайну дома. Тем более, для людей прозвучала версия насчет Блэка.

— Это сам Сириус придумал — стать живым щитом. То есть… когда это произошло, он… он ведь попал под подозрение?

— Не переживай, с ним всё в порядке. Он сейчас в безопасном месте.

Гарри подумал, что предыдущие двенадцать лет, конечно, не в счёт.

— А Петтигрю? Что с ним стало?

— Увы, он сбежал. Сейчас подобострастно прислуживает своему хозяину.

Гарри захотелось как-то поддержать маму, и он сказал неестественно бодрым голосом:

— Он ещё поплатится за предательство! Так же, как и тот, кто донёс Волдеморту о пророчестве…

До неё, кажется, смысл слов дошёл не сразу. Но когда она произнесла следующую фразу, Гарри и сам опешил.

— Это ведь Северус, да?

В смысле — Северус? Снейп? Это он подслушал Трелони и рассказал Волдеморту? Почему она так решила?

— С чего ты взяла? — в тон его мыслям ответил Дамблдор.

Мама снова заговорила, с явной горечью:

— В январе вы рассказали нам и Лонгботтомам о пророчестве и просили быть осторожными, ведь о нём узнал кто-то из приспешников Волдеморта. Я ведь тогда до последнего надеялась, что Гарри родится в начале августа. Но — нет. Не хватило жалких четырёх часов! Мой сын подошёл под пророчество, как и Невилл. И, тем не менее, из всей защиты от вас был лишь совет «беречь себя».

— Девочка моя, тогда мне было попросту неизвестно, кого из мальчиков Волдеморт назовёт своим врагом…

— Зато в ноябре вы об этом узнали точно. И в это же время, по вашим словам, на сторону Ордена Феникса переметнулся один из Пожирателей смерти. Вы даже не скрывали, что именно он рассказал Волдеморту о пророчестве, а вам — что Волдеморт нацелился на нашу семью.

— Да, это правда, но откуда такая уверенность, что это Северус?

— В одном из разговоров с Эдгаром Боунсом вы оговорились, что этот человек, несмотря на ошибку, не смог предать старой дружбы. Эд не придал этой фразе большого значения, но вскользь упомянул её, когда забежал к нам в гости, чтобы передать подарок для Гарри от Амелии. Вывод напрашивался сам собой: я была лично знакома не со столь большим количеством приспешников Волдеморта, а Джеймс и подавно. Или снова скажете, что я ошибаюсь? — в голосе её звучал гнев, почти как тогда у озера в воспоминании Снейпа. Но неужели она права?

— Ты всегда считалась самой умной студенткой на курсе, и вполне заслуженно, не премину заметить. Да, это действительно он.

Этого не может быть. Этого. Не может. Быть. Каким бы Снейп ни был ужасным, он не похож на убийцу целой семьи. И всё же — это произошло из-за него. Пускай и не его руками, но по его наводке. А ещё мамин друг называется! Гарри подумал, что сегодня утром он запросто мог Снейпа убить. Эх, если бы он тогда знал!

Обида в голосе мамы вернула его из раздумий:

— Почему вы мне тогда не ответили, когда я вам писала! И Джеймсу мантию не вернули, хотя он вас просил! Как будто чары Фиделиуса спрятали не только нас, но и всё, что с нами связано.

— Насчёт Джеймса — всё предельно просто: зная его горячую голову, я остерёгся давать ему в руки такой мощный артефакт. Он бы не удержался и воспользовался им, чтобы навестить друзей. А я в то время не был уверен в том, кому можно доверять, а кому нет. А что касается твоих писем… Я просто решил не ворошить прошлое. И ещё: прости старика, я боялся потерять добытого с таким трудом шпиона. Если бы ты попыталась выйти на контакт с Северусом, его алиби бы рассыпалось. Он ведь стал шпионом именно в тот момент, когда понял, что ты в опасности, и неизвестно, как бы отреагировал на твоё сообщение.

— Он сам захотел им стать?

— Не совсем. Скорее, по моей просьбе. Он обещал сделать всё что угодно, если я вас спрячу. Именно таким стало моё условие.

Глаза у мамы расширились от ужаса:

— Директор, вам нужны были условия, чтобы нас защитить?

— Лили, послушай, я бы сделал это в любом случае. Однако мне непременно нужно было убедиться, что Северус действительно раскаялся, прежде чем поручить ему такую ответственную миссию…

— Вы думаете, он смог?..

— Я точно это знаю. Видела бы ты, с каким лицом он просил спасти тебя.

— Только меня?..

— И твою семью…

Лили горько усмехнулась:

— Да ладно вам, директор. Я ведь знаю, что ему плевать и на Джеймса, и на Гарри.

— А вот тут ты не права. Возможно, в момент нашего первого разговора так и было, но случившееся на Хэллоуин заставило Северуса многое переосмыслить.

Мама недоверчиво кивнула:

— Ему потребовалась смерть неповинного человека, чтобы хоть что-то понять?

— Двух человек. Все думали, что ты тоже погибла. И, знаешь, Лили… Это не просто понимание, а полная смена прерогативы. Происшествие в Годриковой Лощине Северуса сломало — мне потребовалось нечеловеческих усилий, чтобы удержать его от необдуманных поступков.

Что он имеет в виду? У Гарри закралось одно подозрение, но оно было совсем абсурдным и никак не вязалось со Снейпом. Он ведь не тот, кто мог бы?..

На лице у мамы тоже читалось удивление, а Дамблдор тем временем продолжил:

— Зато впоследствии он принял достойное решение: положить свою жизнь на алтарь безопасности Гарри.

Гарри опешил. Всё, что сейчас звучало, казалось просто каким-то бредом. Так ведь быть не может. Он не сдержался:

— В смысле?

Дамблдор виновато вздохнул:

— Я, конечно, пообещал Северусу, что сохраню это в тайне, но сейчас, мне кажется, подходящий момент, чтобы нарушить данное мною слово. Я уверен, что он сможет меня за это простить. В ту ночь он поклялся, что будет защищать тебя, Гарри, и даже принял мое предложение работать в школе, чтобы быть поближе к тебе и иметь возможность помочь в трудной ситуации.

Да. И заодно поиздеваться при каждом удобном случае.

Мама подняла заплаканные глаза:

— Это правда?

Гарри захотелось крикнуть, что такого вообще никогда не было. Но… Ведь на первом курсе Снейп действительно хотел снять с Нимбуса проклятие, которое насылал Квиррелл. А потом даже взялся судить следующий матч, правда, делал это из рук вон плохо… И использовать Экспеллиармус их тоже Снейп научил. Конечно, это не совсем помощь… Хотя Экспеллиармус выручал Гарри уже не раз, даже в прошлом году на кладбище… И от Люпина, когда тот обратился, Снейп их с Роном и Гермионой закрывал практически собой. И Сириуса готов был убить, когда ещё не знал, что крёстный невиновен. Но это едва ли можно назвать помощью: он Блэка и сейчас готов убить, даже после того, как выяснилась правда о Петтигрю. И в ряды Пожирателей по просьбе Дамблдора Снейп вернулся, стоило только Волдеморту возродиться. А ведь Гарри видел, как непросто далось профессору это решение. И сыворотку для Амбридж он варил поддельную. Но ведь это не для того, чтобы помочь лично Гарри, в школе вон сколько ещё учеников… И окклюменции взялся учить, хотя от этой науки…

Видно, Гарри задумался слишком надолго, потому что мама повторила вопрос, глядя прямо на него:

— Это правда?

Тянуть больше нельзя. Нужно ответить. Вот только что? Если Гарри это подтвердит, то ему придётся терпеть рядом убийцу отца, пускай и непреднамеренного. А если сказать «нет»? Тогда, выходит, он сам поставит мамину жизнь под угрозу. Что, если у зелья окажутся негативные последствия или вообще произойдёт какой-то сбой? Ведь, кроме Снейпа, никто толком не знает, что там намешано и как это всё при необходимости нейтрализовать. А если опровергнуть то, что Снейп помогал, мама его к себе не подпустит и на десятифутовую метлу. Справится ли тогда Гарри? Точно нет. Поэтому Гарри сглотнул комок в горле и кивнул:

— Да. Это правда.

На лице у мамы отразилось облегчение.

— Директор, я могу с ним поговорить?

— Лили, я уверен, что тебе придётся сделать это ещё не один раз. Именно Северус создал зелье, которое вернуло тебя в сознание, а с учётом его выдающихся познаний в целительстве…

Теперь мама выглядела изумлённой.

— Сев — целитель?..

Гарри это неожиданно зацепило. Это прозвучало как-то… Неправильно. Но Дамблдор продолжил:

— Да, и весьма талантливый. Я уверен, что ты в этом скоро убедишься. А пока… Тебе нужен отдых. Мы обязательно завтра вернёмся. Гарри, не забудь выпить оборотное.

Гарри отхлебнул из фляги. Мама с удивлением смотрела, как меняются его черты. Ему показалось, что результат ей совсем не понравился. Неужели он сейчас выглядит совсем отвратительно? Гарри ведь так ни разу и не видел своего нового лица. Но тут в дверь постучали, и он вынырнул из раздумий.

— Да, мы завершили, — сказал Дамблдор, напоследок окинув взглядом палату и кивнув маме.

В дверь сунулась голова колдоведьмы Дейн.

— Как пациентка? Всё в порядке?

— Я думаю, что всё хорошо, но уверен, что вы сможете определить её состояние более точно. Тем более, что мы уже уходим. Единственное… Я бы хотел, чтобы больная всё ещё оставалась инкогнито.

Голоса мамы и целительницы прозвучали практически одновременно.

— Хорошо, директор.

— Как скажете, сэр.

Дамблдор последовал к выходу, Гарри поплёлся за ним. Ему не хотелось уходить, но они же завтра тоже придут, правда?

В коридоре Дамблдор положил ему руку на плечо:

— Мальчик мой, я тобой горжусь. Ты принял непростое для себя решение, но, поверь мне, сделал правильный выбор.

Гарри захотелось сбросить ладонь, но он сдержался. «Правильный выбор»! Как будто он у него вообще был, этот выбор.

— Я… Я могу побыть один?

— Да, Гарри. Я всё понимаю. Можешь, конечно, но только при условии, что ты не будешь покидать территорию больницы и, естественно, останешься под действием оборотного.

За кого директор его принимает? Гарри же не дурак, чтобы рисковать своей жизнью, а тем более сейчас. Но спорить смысла не было, Гарри лишь вежливо ответил:

— Да, профессор.

— Тогда встретимся через час в буфете на шестом этаже. Там, говорят, продаются отличные эклеры…

Да как вообще сейчас можно думать о еде? После всего, что случилось, после нелёгкого разговора… У Гарри в голове царил полный сумбур. Он брёл, не разбирая дороги. Какая, в принципе, разница, куда идти? Лишь бы отвлечься, лишь бы переключиться. Удалось это, кстати, на удивление просто, правда, не совсем так, как хотелось бы: навстречу ему выскочила виденная в их первый визит в Мунго целительница, с пучком на затылке и ярко-малиновыми губами:

— А я тебя помню! Ты приходил к пациентке без сознания. Ты же её родственник, правильно? Она, говорят, в себя пришла? Вам удалось пообщаться?

Мерлин, пускай она наконец-то заткнётся. Жаль, что использовать Силенцио на работниках больницы запрещено… Был бы тут Снейп, он бы её заставил замолчать без магии, одним взглядом. Но тут же Гарри себя одёрнул: Снейп — предатель, о нём теперь даже думать не стоит. А колдоведьма всё продолжала трещать:

— С тобой ещё мужчина был с проколотым ухом, это твой папа?

Папа? Мерлин упаси иметь такого папу. Гарри взвился:

— Я его даже не знаю. Просто случайно встретились…

— А, ну, тогда ладно… А то он из палаты вышел чернее ночи. Мимо меня проковылял, как слепой, даже на вопрос не ответил. Я уж думала, что отмучилась больная-то, а тут гляжу: и Сметвик, и Дейн за ним, удивлённые такие… Говорят: в себя пришла. Она хоть что-то смогла вспомнить?

Гарри развернулся и побежал к лестнице. Он не хотел, не мог выслушивать этот бред. Остановился только на втором этаже — хорошо, хоть по пути не встретилось ни пациентов, ни целителей. Лишь в конце коридора на полу сидел человек, из-за тусклого освещения трудно было определить точнее. Может, кто-то из пациентов потерял сознание? Гарри помнил, что именно здесь находится отделение ранений от живых существ. Кто его знает, какие у них яды. Вон мистеру Уизли сколько раз хуже становилось, пока он полностью не вылечился.

Гарри поспешил поближе и лишь в трёх шагах понял, что это Снейп. Тот сидел, привалившись к стене и запрокинув голову. Но испугаться за него Гарри не успел: он заметил, что Снейп подкидывает что-то в ладони и тут же ловит, снова и снова. Рассмотреть, что именно, не вышло из-за недостатка света. И как целительница только углядела пробитое ухо? Гарри подошёл ещё ближе:

— Сэр?

Тот поднял взгляд: глаза были уставшие и больные, несмотря на оборотное. Или оно маскирует лишь внешность, но не состояние? Убивать Снейпа отчего-то сразу расхотелось. Гарри шагнул к нему и сел рядом.

* * *

На лице Поттера одновременно отражалось слишком многое. Основной эмоцией, которая сразу бросалась в глаза, была злость, но мгновение спустя она сменилась чем-то вроде... Удивления? Или интереса? Неважно. Главное: ни следа грусти или боли. Значит, с Лили всё в порядке.

— Что там, Поттер? — спросил Снейп, снова подкинув кнат.

— Вроде нормально, — ответил мальчишка чуть хрипло. — Она пришла в себя и всё помнит, — добавил он тут же, будто предвосхищая следующий вопрос.

— Вы разве к ней не вернётесь?

Северус взглянул на монетку в воздухе, снова поймал её.

— Мавр сделал своё дело. Мавр может уходить, — негромко и безэмоционально произнёс он.

В глазах у Поттера промелькнуло непонимание. Но, кажется, его было не так-то просто сбить с толку.

— Вы боитесь, да? Что она вас не простит?

Поттер-Поттер… Если бы всё было так просто. Она не простила тогда — за одно слово. А это было наименьшее из его прегрешений.

— Бояться можно лишь неизвестности. Здесь же всё предельно ясно. Вы знаете лишь малую толику.

Кнат снова подлетел над ладонью.

— Вы сейчас пророчество имеете в виду, или есть что-то ещё похуже?

Мерлин, да откуда ему вообще известно?.. Неужто директор?..

Но Поттер перебил его мысли:

— Мама сказала. Она ещё раньше это поняла, ну, до Хэллоуина, и спрашивала Дамблдора, только он тогда ей не ответил. А сегодня вот всё подтвердил.

— Лили… Знала? Откуда?..

— Догадывалась. Собрала всё, что где-то услышала, соотнесла… Но, всё равно, мне кажется, ОНА смогла бы вас простить…

Гарри прямо выделил голосом это «она».

— Вам-то откуда знать?

— Мама спросила, правда ли вы всё это время меня защищали.

Снейп никогда бы не смог предположить, что его дальнейшая жизнь и судьба окажутся в руках этого дерзкого упрямого мальчишки. Мерлин, если бы он знал, разве так строил с ним отношения… А теперь придётся расхлёбывать то, что сам же и заварил.

— И… что вы ответили?

Какой смысл спрашивать: и так всё предельно ясно.

— Я сказал, что да. Она хотела бы с вами поговорить.

Северус даже сам не понял, как сунул монетку в карман и мгновенно оказался на ногах.

— Только не прямо сейчас, наверное. Дамблдор сказал, что ей нужен отдых, тем более после такого... Да и наш разговор был тяжёлым.

— Я подожду.

Он четырнадцать лет ждал. Даже девятнадцать, если считать с той ссоры. Что эти жалкие несколько часов…

— Поттер, вы…

Мальчишка поднялся, вскинул подбородок.

— Я сказал всё, что хотел. Меня Дамблдор заберёт. До свидания.

Он развернулся и поспешил по коридору.

— Я вечером вас буду ждать у себя, — крикнул Снейп вслед его удаляющейся фигуре, но Гарри даже не обернулся. Ну и ладно. Не это сейчас главное.

* * *

После разговора со Снейпом было тошно, хотя Гарри и понимал: он поступил правильно. Но легче от этого не становилось. Он продолжал наматывать круги по больнице, удивляя этим целителей и больных. Но вот в конце коридора мелькнул ненавистный светлый пучок, и Гарри пришлось резко свернуть к лестнице, чтобы его, Мерлин упаси, снова не заметили. В этот момент стало ясно, что в таком хождении смысла всё равно никакого нет и лучше вернуться к Дамблдору.

В буфете было многолюдно, но Гарри его сразу заметил. Тот сидел за дальним столиком, с аппетитом жевал пирожное и запивал чаем из чашечки. Судя по тарелке с эклерами и скопившейся на столе горе бумажных обёрток, директор и до этого времени даром не терял. Гарри подошёл, сел на свободный стул и взглянул на часы:

— Я опоздал немного. Вы сказали «через час», а сейчас уже…

— Ничего страшного, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. Угощайся, — он подвинул тарелку к Гарри.

— Спасибо, я не хочу. Вы не знаете, как там ма…

Дамблдор предостерегающе поднял ладонь, затем обвёл их столик палочкой: звуки посетителей тотчас смолкли, и Гарри понял, что их разговор тоже не будет слышен окружающим.

— Я переговорил со Сметвиком, — начал после этого директор. — Как он только понял, что я в буфете? Он просил ещё хотя бы двое суток наблюдения за Лили.

В груди стало холодно:

— Что-то пошло не так?

— Нет, не переживай. На удивление, всё хорошо. Конечно, она ещё слаба, но перспективы замечательные. Северус сделал невозможное: Сметвик даже не ожидал, что у кого-то вообще может получиться.

— То есть, послезавтра её можно забрать из больницы?

— Да, а у нас как раз будет время заняться домом: я уверен, что он тебе понравится. Единственное, что сейчас он совершенно пуст: ни мебели, ни утвари. Но это легко исправить, и, тем более, мне кажется, ты бы и сам захотел всё устроить по своему вкусу.

Гарри вспомнилось, как Дурсли затеяли ремонт в гостиной: шум, пыль, топот грузчиков, переставляющих шкафы и кресла, поминутные окрики тёти Петунии и ругань дяди Вернона.

— Сэр, а мы правда успеем до послезавтра? Даже если с магией, это же всё равно много работы…

— Гарри, не стоит забывать, что я мастер трансфигурации. Нам не придётся ни покупать мебель, ни тащить её в дом. Я всё создам на месте из подручных материалов. И я обещаю: на полное убранство дома у меня уйдёт не более трёх часов.

— Здорово! — а вот сам Гарри до сих пор даже сову в бинокль не может превратить… Но сейчас это не важно, да и бинокль ему совсем не нужен. А директор продолжил:

— Однако, первым делом, как мы туда попадём, нужно будет наложить чары Фиделиуса. Я понимаю, что сегодня при разговоре с Лили вам было не до того, но мне бы хотелось, чтобы на досуге ты обдумал возможные варианты и после обсудил с мамой подходящие кандидатуры. Лично мне видится кто-то из Ордена. Тот, кому вы оба смогли бы доверять.

— Сириус?

— Да, он, безусловно, предан вашей семье и непременно обрадуется произошедшим в ней изменениям. Но, всё-таки, на твоём месте я бы не делал выбор столь скоропалительно. У тебя на примете есть кто-то более сдержанный и благоразумный?

— Да скажи ты уже прямо, кого нам взять! — подумал Гарри, но вслух лишь ответил:

— Я у мамы завтра спрошу и вам сразу сообщу. Или можно будет сегодня ещё раз?..

— Я знаю, Гарри, как тебе хочется поскорее увидеться с мамой снова, но пойми: Лили после всего пережитого нужен отдых. Ей и так ещё предстоит нелёгкий разговор… Но я смею надеяться, что сейчас она окажется мудрее, чем двадцать лет назад…

— Вы о Снейпе? Думаете, она его простит после всего?

— Хотелось бы верить. Или хотя бы согласится на его периодические визиты. Иначе мне придётся договариваться с кем-то из целителей, а ты сам понимаешь, что…

— Зачем ей целитель? Вы же сами сказали, что она в порядке!..

— Физически — да, практически в порядке. А вот морально… Да и магическое ядро сильно пострадало. На него легла огромная нагрузка, поэтому в ближайшее время Лили не сможет колдовать. Но я уверен, что Северус приложит все усилия, чтобы снова совершить чудо. Если, конечно, Лили ему позволит…

Гарри даже не знал, на какое развитие событий он рассчитывает больше. Но вот оставаться в больнице сил точно не было, тем более, если сегодня к маме его всё равно уже не пустят.

— Сэр, может, тогда пойдём отсюда? Вот только куда? В новом доме пока небезопасно…

— Ты совершенно прав, Гарри. Я считаю, что сейчас нам лучше вернуться в Хогвартс: мне с утра пришлось прервать дела, но, как ни крути, они требуют завершения. Ты точно не хочешь эклера? Они здесь удивительно вкусные.

Гарри помотал головой, и они отправились в выходу.

От вчерашнего дождя не осталось и следа, асфальт практически высох, а солнце обещало вскоре испарить и оставшиеся кое-где лужицы. Но на душе у Гарри всё равно было тягостно. Ещё и аппарация в «Кабанью голову» прошла тяжело: действие утреннего зелья давно закончилось, а бутылочка со второй порцией так и осталась на столе у Снейпа. Да если бы и не осталась, ничего Гарри от предателя теперь не нужно.

В трактире их встретил Аберфорт, сразу повёл на второй этаж. Лицо у него было хмурое:

— Ну, какими новостями порадуешь, братец? — спросил он угрюмо, когда на гостиную были наложены все защитные заклинания.

— Представляешь, очнулась!

Гарри раньше казалось, что старого трактирщика ничто не сможет вывести из равновесия, но сейчас он искренне удивился:

— Да неужто! А ведь ты сразу не верил, говорил: пускай мальчик попробует, а если не получится, то хотя бы усерднее к делам подходить станет… А справился мальчик-то…

Гарри не понял, с чем он справился и почему он должен быть более усердным, но от Дамблдора ответа всё равно не дождёшься. Лицо директора отчего-то напряглось:

— Прекрати, Аберфорт. Сейчас это уже неважно. Мы можем воспользоваться камином?

— Как будто тебе действительно нужно моё разрешение. Пользуйтесь, куда вас денешь…

Директор, казалось, не заметил издёвки:

— Благодарю. Итак, Гарри, мы сейчас отправимся в мой кабинет. Я вернусь к делам, а тебе придётся подождать меня в где-то в Хогвартсе.

Гарри обрадовался: здорово было бы увидеться с Хагридом. Пускай ему ничего не выйдет рассказать, но зато можно бесконечно слушать истории о молодых единорогах, приболевших саламандрах и непослушных соплохвостах. А ещё чесать за ухом Клыка и чувствовать его тёплую шерсть под ладонью. Даже чай с каменным печеньем Гарри бы сейчас утешил. Но слова Дамблдора отмели все его надежды:

— Только, пожалуйста, постарайся ни с кем в школе не встречаться: мне будет потом сложно объяснить преподавателям или, ещё того хуже, мистеру Филчу, что ты там делал.

Неожиданно для себя Гарри спросил:

— Можно, я тогда не буду возвращаться в Хогвартс, а подожду вас тут?

Дамблдор вопросительно взглянул на брата, тот пожал плечами:

— Мне-то что, пускай сидит. Места много не занимает.

— Я вечером приду, Гарри. И, если вдруг ты передумаешь, то всегда сможешь вернуться в мой кабинет…

Гарри показалось, что в голубых глазах директора мелькнула жалость, но ему было наплевать.

— Я понял. Спасибо.

Дамблдор исчез в зелёном пламени, а Гарри сел за столик и уткнулся лицом в ладони. Аберфорт легонько потрепал его по плечу:

— Тебе, может, принести чего?

Гарри поднял глаза:

— А можно огневиски?

Старик покачал головой:

— Мне-то не жалко, да вот не стоит, при твоём-то состоянии.

Причём тут какое-то состояние? Всё у Гарри нормально, устал просто. Но Аберфорт добавил:

— Тем более, что у меня запасы ходага закончились, а тебе ещё вечером с директором общаться.

Ходаг… Порошок из его рога «даёт возможность не спать несколько суток подряд и не пьянеть от алкоголя». Лишь сегодня утром Гарри слушал объяснение Снейпа. Нет. Не нужно о нём больше думать. Это из-за него всё так сложилось. Гарри снова прикрыл лицо руками и простонал:

— Он их предал! Если бы не он!..

Аберфорт призвал бутылку сливочного пива, заклинанием открыл, поставил перед Гарри. Сам присел на соседний стул.

— А ведь я сразу чувствовал, что он человек ненадёжный. Они с друзьями нередко на старших курсах ко мне в трактир заглядывали. Я-то, чтобы продать огневиски или медовуху, возраст ни у кого не спрашиваю. Да и новую затею, даже если и не вполне легальную, здесь обсудить всяко сподручнее, чем в «Трёх мётлах». Ну, да кому я это рассказываю — тебе ведь и так это отлично известно.

Гарри было не слишком интересно: он и так знал, какой репутацией пользуется трактир Аберфорта, но перебивать старика не хотелось, да и рассказ отвлекал от мыслей.

— Ну так вот, — продолжал старший Дамблдор, — он всегда, когда нужно было платить, то отлучится ненадолго, то притворится, что деньги забыл. Да и трусоват он, это сразу в глаза бросалось: чуть какая подозрительная личность появится, он сразу друзей к выходу тянет. А как-то раз сюда Флитвик заглянул, так он стакан огневиски в карман сунул, прямо с содержимым, а сам у Джеймса мантию-невидимку чуть не со слезами выпрашивал, лишь бы его профессор не заметил.

В этот момент Гарри совсем потерял нить беседы: о ком, чёрт побери, Аберфорт вообще говорил?

— Как твои родители это прохлопали, да ещё и Хранителем его сделать умудрились, ума не приложу…

— А-а-а, это вы о Хвосте! Я Снейпа имел в виду. Вы же в тот раз его из трактира выгнали…

— Ты, дружок, не путай. Питер — вот кто крыса. А Снейп тогда был просто фанатичным идиотом. Он ведь не предавал никого, лишь ревностно выполнял своё поручение. Сказали за Дамблдором следить — он и следил. А то, что Трелони пророчество как раз сделала, — просто так совпало.

— Но ведь Снейп с мамой дружил, как он мог Волдеморту о ней рассказать!

— В пророчество Сивиллы тогда никто и не поверил толком: ни Альбус, ни я. Слишком уж наука прорицаний в те годы себя дискредитировала. Да и напрямую ни слова в нём ни о тебе, ни, тем более, о маме не было.

— Но как же…

— Даже моему осведомлённому братцу пришлось потратить какое-то время, чтобы узнать, кто из волшебниц гипотетически мог бы дать жизнь будущему избранному. А вот теперь подумай: вышло бы у двадцатилетнего парня без особых связей так сходу разжиться подобной информацией?

— Вы же вроде Снейпа не любите, чего вы кинулись его защищать?

— Не нравится он мне, в этом ты прав. Да и не защищаю я его. Идиотом он был — с этим не поспоришь. Но вот предательство — это слишком сильное обвинение. И, к тому же, Альбус считает, что Северус сторицей всё искупил. Не знаю, правда или нет — братец всегда старается в людях хорошее видеть. Но вот ноша, которую Снейп на себе теперь несёт, — совсем непростая. А ведь несёт, не жалуется…

— И зелье он сделал…

— Это и правда поразительно. Альбус до последнего считал, что ничего не выйдет.

— Директор сказал, что если что-то пойдёт не так или маме хуже станет, у Снейпа получится помочь…

— Директор тебе мно-о-ого чего ещё наговорить может. Но, всё равно, Гарри, решать только тебе. И ответственность вся на твоих плечах, не на альбусовых…

Это было непривычно. Гарри не советовали, как надо, не подсказывали, как лучше. Выбор оставался только за ним самим. Он потянулся за бутылкой сливочного пива, глотнул.

— Я понимаю. Я пока посижу немного, подумаю.

— Думай, чего уж там. До вечера ещё долго.