The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Малышка Мали́гнис плавно и бесшумно скользила над крышами ровных улочек и изумрудными шапками деревьев. Она без остановки крутила головой, с удивлением и нескрываемым восторгом разглядывая крылья у себя за спиной, пока, наконец, не увидела маму, осторожно следовавшую за ней на расстоянии.

— У меня крылья, мама! — словно звонкий колокольчик, счастливо воскликнула девочка.

Лилит бесшумно задрожала от смеха — нервного, но счастливого. Холодный трепет, хоть и сменился недавним взрывом горячего облегчения, по-прежнему продолжал душить её. Ещё не утихший тремор безысходного отчаяния мешался в её груди с чистым, неконтролируемым счастьем, сотрясая тело в немых рыданиях радости, ослепительно яркой на фоне пережитого ужаса.

Мали́гнис быстро огляделась по сторонам и заприметила небольшую ухоженную полянку на макушке скалистого выступа, который возвышался над крышами домов. Накренив корпус и мягко рассекая воздух, она направилась в его сторону и через пару секунд оказалась под сенью пышных крон, на бегу сложив крылья и впервые в жизни совершив приземление — слегка неумелое, но удивительно точное. Миг спустя в тень деревьев с небес спустилась Лилит и, со стоном упав на колени, заключила малышку в дрожащие объятия.

— У меня крылья, мама, — всё ещё радостно, но теперь с осторожной робостью повторила Мали́гнис под натиском горячих поцелуев и, словно оправдываясь, добавила: — Я мечтала о них.

— Как же ты напугала меня, милая! — наконец перестала её целовать и расплакалась Лилит. Внутри неё точно лопнуло что-то, и по щекам покатились обильные слёзы.

— Прости меня, мамочка, — виновато насупилась Мали́гнис и тут же заплакала сама.

— Я не переживу, если с тобой что-то случится, — вытирая её щёчки, дрожащим голосом взмолилась Лилит.

Однако разрыдавшийся вслед за ней ребёнок быстро заставил её взять себя в руки; она успокоилась и с нежной улыбкой поправила растрёпанные ветром волосы вокруг детских рожек. Девочка продолжала хныкать и шмыгать носом, а мама ласково поглаживала её по плечам, подбадривая и согревая.

— Ну, будет, Уголёк, — прошептала она. — Ты не виновата, а я не сержусь.

— Правда? — всхлипывая и протирая кулачком глазки, спросила Мали́гнис.

— Правда, — с теплом заверила Лилит. — А твои крылышки... они очень красивые. Покажешь мне?

Всхлипнув ещё раз, Мали́гнис согласно кивнула и расправила крылья. Лилит поднялась во весь рост и внимательно их осмотрела.

Они показались ей безупречным идеалом, каким только могло быть естественное продолжение её дочери. Она полюбила их с первого взгляда, с нескрываемой гордостью лелея мысль, что взирает на воплощение самого совершенства. О таких крыльях действительно можно было только мечтать. По силуэту напоминавшие огромные крылья хищной птицы, с острым костяным шипом на каждом верхнем сгибе, они выглядели невероятно мощными в сравнении с крошечной фигурой их обладательницы, но при этом аккуратными и изысканно изящными. Каждое перо, от маховых до кроющих, лежало с ювелирной точностью, создавая плотный, почти монолитный покров, выходящий к краям ярко выраженными «пальцами» перьев первого порядка. Широкие, острые и крепкие, они лоснились под утренним солнцем иссиня-фиолетовым, едва ли не металлическим блеском, как стальные лезвия, способные легко рассекать не только воздух. Распахнутые за детскими плечами, чёрные, как сама ночь, крылья на удивление гармонично дополняли образ милой девочки в солнечно-жёлтом платье, стирая всякое противоречие между необузданной дикой мощью и нежной хрупкостью ребёнка.

Лилит улыбнулась и расправила заднюю пару рук, вторя дочери. Её крылатые конечности начинались с обычного плеча, только к локтю окончательно теряя человеческий вид, и были ярко-красными, как и она сама. На них не было оперения: кожистые, с явными узловатыми фалангами и живой сетью прожилок, что виднелись в тонких мембранах на просвет, — они принадлежали скорее гигантской летучей мыши или древнему дракону, а не птице.

Мали́гнис внимательно изучила мамины крылья и вдруг огорчённо понурила голову, а потом и вовсе вновь заплакала. Крылышки её поникли.

— Уголёк… — участливо шепнула Лилит и поспешила сблизиться с дочерью. Втянув мембрану и подогнув к предплечьям собранные в пучок фаланги, она опустила мощные конечности на землю, когтями на пястях вспоров дёрн, и встала на колено. Наклонившись к дочери, она собралась приласкать её, как вдруг нежный трепет в её глазах сменился ледяным ужасом. — Девочка моя, твои!.. — воскликнула она и силой заставила себя замолчать, чтобы не напугать ребёнка.

Крылья Мали́гнис вздрогнули, и с них разом осыпалось всё оперение, до последнего пёрышка. Но ни одно из них не успело упасть. Подобно тонкой бумаге, брошенной в костёр, они истлели, превратившись в пепел прежде, чем достигли земли. На их месте не осталось ничего, даже оголённых остовов крыльев. Лилит заполошно схватила дочь за плечи и развернула к себе спиной. Она лишь успела заметить, как на коже под лоскутами разорванного жёлтого платья сомкнулись два длинных глубоких разреза. Они тянулись тонкими, изящными дугами вдоль лопаток, следуя изгибам тела. Края их сошлись мгновенно и бесшумно, не проронив ни капли крови, — оставив лишь бледные, чуть заметные нитевидные углубления, едва напоминавшие шрамы.

— Твои крылья, милая… — рвано хватая воздух, в панике прошептала Лилит.

— Спрятала, — всхлипнула Мали́гнис, не оборачиваясь к маме.

Лилит облегчённо выдохнула, едва не застонав, и нервно хохотнула, поймав себя на мысли, что начинает привыкать к потрясениям этого утра, которые теперь воистину казались ей бесконечными. Аккуратно повернув дочь к себе, она проникновенно, с нежностью спросила:

— Но почему, девочка моя?

— Они не такие, как у тебя, — надув губы и едва не плача, ответила Мали́гнис.

— Они твои собственные, — с умилением возразила Лилит и нежно приподняла детское личико за подбородок, а потом провела большим пальцем по любимой родинке под глазом. — Таких больше ни у кого нет.

— Хвостик и рожки тоже мои собственные, но они как у тебя, — поддавшись уговорам, девочка на секунду подняла заплаканный взгляд и вновь опустила его, капризно надув губы.

После этих слов Лилит неслышно засмеялась, а её глаза наполнились слезами чистого умиления и счастья.

— Моё маленькое чудо, мой милый Уголёк, — она наклонилась к понурой крошке и поцеловала её в лоб. — Покажем твои крылышки тёте Азуре? — с озорством предложила она, украдкой заглянув в детское личико и смешно наморщив нос.

Мали́гнис вскинула бровки, и Лилит заметила, как голубые глаза заинтересованно заблестели.

— Иди ко мне на ручки, — по привычке открыла объятия мама.

— Я сама! — повеселев, заявила кроха. И с громким хлопком, точно из ниоткуда, за её спиной вновь возникли крылья.

Лилит не смогла сдержать эмоций и засмеялась, чувствуя на лице приятное тепло собственных слёз.

Азура стояла в нескольких шагах от разрушенного края балкона. Не обращая внимания на окружающий беспорядок, она смотрела в бесконечную даль Лунной Тени, над крышами домов, что раскинулись далеко внизу за изумрудными полями придворцовых лугов. Утопая в чистой голубой дымке нагретого воздуха, разнотипные здания плотным ковром тянулись почти до самого горизонта, образуя пёстрый узор города необъятных масштабов.

Сердце Королевы было спокойно, а на лице виднелась лёгкая мечтательная улыбка. У груди она бережно держала чёрного плюшевого волчонка — первого виновника беспорядка, а второй — рыжий и пушистый — лоснился возле её ног, украдкой трогая лапой струящийся подол её платья, невесомая ткань которого спускалась и ложилась на пол, на самом деле никогда его не касаясь.

Едва восходящие потоки тёплого ветра донесли до Азуры бархатистый шорох кожистых перепонок и резкий шелест плотного оперения, чуть заметный румянец выступил на нежно-голубой коже её щёк, а янтарные глаза с золотистым металлическим блеском засияли нетерпеливостью предвкушения.

В следующую секунду яркий поток света с небес, уже обретших к этому часу дневные краски, преградила массивная тень. Надвинувшись на полуразрушенный балкон, она целиком заслонила Азуру от солнца. Поднявшись из бездны, во всей своей неземной красе перед ней предстали они — мама и дочь.

Их длинные волосы, идентичные по цвету, — чёрные и лоснящиеся в лучах яркого солнца — развевались на ветру. Бликами играли рога одинаково изысканной формы. Распахнутые крылья, хоть и совершенно разные по своей природе, двигались на удивительно похожий манер, улавливая колебания изменчивых воздушных потоков. Белоснежные улыбки обеих сияли обоюдным восторгом, обнажая всю прелесть момента.

Азура самозабвенно любовалась их поразительным сходством и в то же время резким, кричащим контрастом. С одной стороны — дикая, необузданная красота: ярко-красное, будоражащее взор тело, горячий острый взгляд, откровенный хищный наряд; а с другой — милая, очаровательная внешность: пепельно-серый нежный тон кожи, светлые открытые глаза цвета чистого неба, пышное детское платьишко, точно нежное тельце пузатого жёлтого цыплёнка. Такие разные по своей природе и такие неразлучные в своей сути и судьбе — Лилит и Мали́гнис… Пламя и Пепел.

Они приблизились к балкону, скользя по воздуху, и легко ступили на его мраморную поверхность, синхронно сложив крылья.

— Уголёк! — забыв обо всём, воскликнула Мали́гнис и бросилась к Азуре с распростёртыми объятиями.

Под ногами её захрустела мраморная крошка, зазвенели осколки плитки, и нечаянно была раздавлена пара роз, валявшихся на полу, усыпанном чернозёмом из разбитых горшков.

— Ой, — ахнула малышка и отступила назад, только сейчас заметив окружающую разруху. — Это всё из-за нас с Угольком?

— Нет, милая, — возразил ободряющий голос Лилит сверху. Она склонилась к малышке сзади, нежно погладив её по крылышкам. — Это мама постаралась. Так спешила к тебе на выручку, что не заметила ни хрустальные двери, ни целый балкон.

— Уже не целый, — сдерживая улыбку и рисованно хмурясь, усмехнулась Азура.

— И двери тоже? — огорчилась того сильнее Мали́гнис, посмотрев в пустой проём кабинета за спиной тёти Азуры. — Ты ведь не накажешь маму, тётя Азура? — обратила к ней обеспокоенный взгляд девочка.

— Конечно же, нет, милая, балкон — это сущий пустяк. Главное, ты в порядке, — улыбнулась в ответ Азура и, опомнившись, протянула малышке её игрушку. — Твой Уголёк, целый и невредимый.

Мали́гнис тут же нетерпеливо заключила его в объятья, прижавшись к его мягкой шёрстке лицом.

— Я так переживала за него. Я так его люблю! И вас, — покрутив головой, она посмотрела на взрослых, — и тебя! — засмеялась она тепло и нежно, опустив взгляд на рыжего кота у ног тёти Азуры, который лениво катал по грязному полу осколок хрусталя.

— Ты не сердишься на него? — удивилась Азура не без удовольствия.

— Сначала сердилась, но теперь уже нет, — с детской простотой ответила Мали́гнис. — Думаю, Массер просто хотел поиграть со мной, он не со зла. Давайте не будем его наказывать.

— У тебя доброе сердце, милая, — хмыкнула королева.

— Не будем, милая, — пообещала мама.

— Вижу, у тебя появились крылышки, — наконец, перевела на них взгляд тётя Азура.

— Да, — смущённо ответила Мали́гнис, сильнее обняв «Уголька» и невольно спрятавшись за его пышной гривой.

— Можно я взгляну?

— Угу, — кивнула малышка и чуть повернулась к королеве спиной, доверчиво открывая её взору крылья.

Азура опустилась на колени и внимательно осмотрела их. Даже в сложенном виде они превышали рост своей обладательницы: высокие изгибы суставов, увенчанные костяными шипами, возвышались над рогами малышки, а кончики широких перьев касались пола. Королева провела по ним рукой, ощупывая отдельные пёрышки, и притронулась к острым наростам. Придвинувшись ближе, она изучила крылья у основания, где те брали своё начало: кожу спины вокруг лопаток покрывал мягкий иссиня-чёрный пушок, маскирующий место стыка. Притронувшись к плечу левого крыла, Азура чуть распрямила его, словно убеждаясь, что оно настоящее.

— Щекотно, — застенчиво хихикнула Мали́гнис, не выдержав нежных прикосновений.

— Прости, милая, — виновато улыбнулась Азура и продолжила осмотр с удвоенной осторожностью. Сосредоточенно вздохнув, она прикрыла веки и, не касаясь кожи, медленно повела открытой ладонью вниз, вдоль позвоночника. Достигнув поясницы, она вдруг вздрогнула и распахнула глаза, полные удивления и восторга. Лилит едва не подпрыгнула на месте, впившись в королеву немым, вопрошающим взглядом. Однако та не ответила. Она вновь закрыла глаза и повторила пасс ладонью, но в этот раз недоуменно нахмурилась. Попробовала ещё раз — и вновь встряхнула головой, словно у неё не получалось то, что всегда давалось ей без труда.

— Да что там?! — не выдержав, воскликнула Лилит и тут же осеклась, прижав руку к губам.

Мали́гнис взволнованно обернулась к тёте Азуре.

— Какие красивые и сильные у тебя крылышки, — ласково вымолвила та, поймав взгляд ребёнка, и мягко улыбнулась. За ровным тоном она едва скрывала бушующий внутри интерес. — Кажется, теперь тебе понадобятся новые платьишки.

— Она может их прятать, — озабоченно сообщила Лилит, стараяся не выдавать своего волнения.

— Прятать?

— Полностью.

— Правда? — сильнее удивилась «тётя» Азура, посмотрев на кроху.

Мали́гнис молча кивнула и густо покраснела, окончательно смутившись.

— Покажешь?

— Угу… сейчас, — сбивчиво дыша от волнения, она сосредоточенно прикусила губу. Последовала секунда тишины, а затем под хлёсткий звук, в одно резкое движение крылья исчезли за спиной, оставив после себя лишь тающий силуэт из истлевающих перьев, что повис в воздухе, плавно теряя форму.

Азура с восторгом во взгляде подставила раскрытую ладонь, и на неё лёг угасающий пепел, который тут же развеялся порывом ветра.

— Очень любопытно, — подытожила она, осмотрев отметины на спине малышки.

— Вчера их не было, — с заметным волнением уточнила Лилит.

— Мы это обсудим, — остановила её Азура, мягко намекнув на несвоевременность беседы, и улыбнулась.

Краснокожая мама с пониманием кивнула.

— Что ж, — резво поднялась на ноги королева и отряхнула подол, — предлагаю пройти в гардеробную. Уверена, среди моих нарядов отыщется тот, что придётся по вкусу нашей маленькой принцессе. — Азура игриво подмигнула и прибавила: — Так портным будет легче угодить тебе. — И будто вспомнив о времени, деловито сообщила: — Кстати, они прибудут с минуты на минуту.

— Портные? — взволнованно распахнула глаза Мали́гнис.

— Да, я уже отправила за ними.

— Уже отправили? — удивилась Лилит и, задумавшись, с подозрением уставилась на королеву.

Та уклончиво улыбнулась и пожала плечами.

— Идёмте, дорогие! — воскликнула она и, торопливо сосредоточив взгляд на малышке, протянула ей открытую ладонь. — Не будем тратить наше время попусту. Да, милая?

— Да! — подхватила кроха и, вложив маленькую ручку в изящные пальцы Королевы, охотно последовала за ней.

Лилит настороженно нахмурила брови, глядя им в спины. Но затем вздохнула, прогоняя напрасную тревогу, и, с усмешкой окинув взглядом учинённую на балконе разруху, направилась следом за остальными.