Семья для Тигра (гет)

“ Рано или поздно все станет понятно,

всё станет на свои места

и выстроится в единую красивую

схему, как кружева.

Станет понятно, зачем всё было нужно,

потому что всё будет правильно.”

Льюис Кэрролл. «Алиса в стране чудес»

Чуя без сил рухнул на пол. Голова раскалывалась, и хотелось только завернуться в теплый плед и уснуть. Но пледа не было, да и позволить себе вырубиться он не мог — слишком много дел ещё предстоит. Он уже успел забыть, что у применения «Порчи» есть побочные эффекты. Парень окинул вертолёт уставшим взглядом. Ёсано сидела, положив голову на плечо Дазая, а он рассеянно гладил её ладонь. Ацуши сидел рядом с ними обняв колени, явно о чём-то глубоко задумавшись, и изредка шмыгал носом. У противоположной стены детективы о чем-то тихо переговаривались. Прислушавшись, Чуя уловил несколько слов, которые натолкнули его на мысль о том, что сыщики обсуждали «V» и судьбу Тигра, мальчишка ведь и вправду оказался в незавидном положении и ему можно было только посочувствовать. Акутагава и Хигучи бросали друг на друга воровитые взгляды, скуксившись каждый в своем углу. Чуя невольно хмыкнул — уж больно смешными выглядели двое нахохлившихся подростков.

Накахара ощутил на себе чей-то взгляд и, повернув голову, встретился с пытливым взором Дазая.

— Мы летим в Йокогаму? — спросил бывший напарник.

Эспер кивнул.

— У тебя есть какие-то другие предложения?

— Я не хотел бы туда соваться.

— Думаешь, босс будет не рад тебя видеть?

— А он что, изъявил такое желание?

— На самом деле нет, — пожал плечами Чуя. — Босс сказал вытащить вас, а привести к нему не приказывал.

— В таком случае высадите нас с Ёсано и Ацуши в Нагое.

— С Ацуши? — встрепенулся детектив в очках. — Вы не имеете права им распоряжаться.

— Вы, господин детектив, посмею сказать, тоже этого права не имеете, — холодно отозвался Дазай.

— Почему я сам не могу решить? — спросил Ацуши, подняв взгляд на взрослых.

— Потому что ты ребёнок, — ответил детектив.

— Это лишает меня права выбора? — в глазах мальчика был вызов.

— Нет, но… — замялся мужчина. — Ты всё ещё под опекой приюта и должен вернуться туда. В конце концов, за этим мы здесь.

— Меня усыновили. Есть все бумаги, верно? — он повернулся к Дазаю, и тот утвердительно кивнул. — Так что я не могу вернуться в приют.

— Пацан, бумаги фальшивые. Усыновили тебя несуществующие супруги Гото, а не эти двое… Как вас всё-таки зовут?

— Осаму Дазай к вашим услугам, — хищно улыбнулся парень. — И, обижаете, господин детектив, бумаги настоящие — покажите их любому юристу и он не усомнится в их подлинности.

— Это не меняет того, что вы…

— Обманщики? Бывшие мафиози? Да-да, это всё мы, — поднял руки Дазай, словно сдается и признает свою вину. — Хотите арестовать нас, господин детектив?

— По правде говоря, должен был бы. Вы выкрали мальчика из приюта! Пусть даже и подделали эти чёртовы бумаги, это не меняет…

— Ты бы предпочел оставить Ацуши, в приюте и ждать, пока «V» заберут его, как свежий пирожок с прилавка?

— Нет, но… Никак не возьму в толк, почему вы решили его спасать? Это ведь, как не посмотри, не ваша забота.

— Будем считать, что мы решили заняться благотворительностью и спасением обездоленных, — улыбнулся Дазай.

— Прямо Робин Гуд и Леди Мариан… — фыркнул детектив. — Я всё равно не верю, что вы спасаете мальчика без корыстных целей.

— Не верь на здоровье. Но если вернёшь Ацуши в приют — сам будешь денно и ночью караулить у его двери, чтобы встретить ребят из «V».

— Да, пожалуй, возвращать Ацуши в приют действительно не самая лучшая идея… — почесал затылок детектив. — Они не смогут обеспечить мальчику должную безопасность…

— Поздравляю, до вас дошло, — Дазай картинно поаплодировал догадливости детектива.

— Но это вовсе не значит, что Ацуши стоит оставаться с вами. Вы тоже не можете обеспечить его безопасность, последние события это ясно показали.

— Последние события как раз ясно показали обратное.

— Будешь постоянно таскать с собой рыжего мафиози, чтобы обеспечить безопасность?

— Эй! — возмутился Чуя.

— Я и сам прекрасно справлюсь. В конце концов, я тоже был в Портовой Мафии и даю себе отчёт, что мы стоим намного больше, чем ублюдки из «V».

— Не слишком ли ты самоуверен?

— Достаточно.

— Накаджима может остаться в агентстве, думаю, что директор не будет против, — предложил рыжий детектив.

— Предлагаете ему работу в агентстве? — переспросил Дазай.

— А почему нет?

— Предлагаете ему ещё больше рисковать собой? — уточнил бывший мафиози. — Детективы, как не крути, личности публичные. Наняв Ацуши на работу, вы моментально уведомите об этом «V». Они точно будут знать, где его искать. Вы буквально прокричите на всю страну: «Эй, смотрите Тигр работает на нас»!

— Но… — хотел что-то возразить детектив.

— Думаете, сможете защитить его от «V»? Что они не сунутся к вам только потому, что вы Вооруженное Детективное Агентство?

— Что тебе вообще известно о «V»? — перебил Дазая детектив.

— Полагаю, не меньше, чем вам, господин детектив. Разве что детектив Рампо поделился с вами какими-то подробностями по делу десятилетней давности, — снова улыбнулся Дазай.

— Делу десятилетней давности? — удивлённо переспросил рыжий детектив.

— А, так вы не знаете об этом? — елейно улыбнулся Дазай. — Десять лет назад ваш Рампо раскрыл дело в «Theatrum Mundi», с которым были связаны «V». Правительству была передана информация об охотниках за одарёнными, и их агенты занялись устранением организации. По данным правительства, «V» была ликвидирована, но мы все знаем что это не так.

— То есть у «V» в правительстве были свои люди, которые заставили поверить всех в то, что организация устранена, когда как она действовала все эти десять лет? И… Почему вообще Рампо умолчал о том, что уже сталкивался с «V»? — рыжий детектив взглянул на своего коллегу.

— Я не знаю. Поговорим с ним, когда вернёмся в Йокогаму. Его знания о предыдущем деле, связанном с «V», могут быть очень важными… И по факту, мы не располагаем ничем другим: после вашего шоу мы теперь вряд-ли узнаем больше, и придется довольствоваться известной нам информацией, чтобы довести до конца дело «V». Разве что у тебя есть гениальный способ допросить погребённых под обломками.

— Вы глупы, господин детектив, если думаете, что все члены «V» мертвы.

— Никто бы не выжил. Вы превратили здание в пепел, ума не приложу, как мы будем улаживать этот инцидент с правительством…

— Достоевский выжил, — откликнулся Ацуши. — Он сбежал вместе с человеком, который умеет перемещаться в пространстве, и явно дал понять, что мы ещё встретимся.

— Такие, как он, так просто не дохнут, — подтвердила Ёсано.

— Кто этот Достоевский? — спросил Чуя, нахмурившись.

— Дьявол.

— Странный человек.

— Лидер «V». Из того, что я услышал от Ёсано, Достоевский — или гений, или сумасшедший, возомнивший себя правой рукой бога. Он хочет очистить землю от греха, то есть от одарённых, — сказал Дазай, облокотившись о стену и всем своим видом демонстрируя, что его уже утомил этот разговор.

— Самые опасные люди — те, которыми руководит миссия. Они не остановятся ни перед чем, — грустно вздохнул парень-иллюзионист.

— Только вопрос времени, когда Достоевский вылезет из-под руин: может, через десять лет, а может, уже сейчас готовится сбить наш вертолет, — сказала Ёсано. — Ацуши, ты встретился с Достоевским, верно? Что он сказал тебе? — спросил рыжий детектив.

Все взгляды устремились на мальчика, а тот заметно поник.

— Он сказал, что я священный Тигр, который поможет ему завершить его миссию, — тихо отозвался мальчик. — Ещё он упомянул Книгу, которая способна изменить реальность. Он… Кажется, считает, что я ключ к этой книге или что-то в этом духе.

— Этот тип точно сумасшедший, свихнувшийся на легендах, — фыркнул Чуя.

— А таких ли легендах?

— То есть, по-твоему, Ацуши действительно святой?

— Я не могу это опровергнуть и не могу это утверждать. Возможно, Достоевский просто сумасшедший фанатик, перечитавший старых свитков, а возможно, Ацуши действительно Бай-ху (*Бай-ху — белый тигр(в некоторых интерпретациях белая тигрица) -одно из четырех священный животных, духов четырех сторон света и созвездий в китайской мифологии. Символизирует запад, где по китайской мифологии находится страна мертвых. Созвездие тигра Бай-ху видно на небе осенью), — пожал плечами Дазай. — То, что мы можем сделать сейчас — это попытаться понять природу способностей Ацуши и подготовиться к борьбе с Достоевским, ведь, как сказала Ёсано, его новое появление лишь вопрос времени.

— Что вы намерены делать сейчас, когда ваш побег в Европу провалился? — спросил детектив.

— Одно судно затонуло — поплывём на другом, — просто ответил Дазай.

— Зачем вам вообще в Европу?

— Включи свою дедукцию, детектив — на континенте проще скрыться, залечь на дно и подготовиться к следующему выпаду Достоевского.

— А можно ли к нему подготовиться, — хмыкнул Чуя. — Насколько я понял, этот Достоевский — тип непредсказуемый.

— Я тоже, — улыбнулся Дазай.

— Что-то мне подсказывает, что ты намного хуже… — буркнул Чуя. — Пойду скажу пилоту, чтобы сделал остановку в Нагое. Где конкретно вас высадить?

— На окраине города есть пустырь, где будет удобно посадить вертолет, оттуда мы уже сами доберёмся куда надо.

Чуя кивнул и пошёл к пилоту.

* * *

Ацуши с силой зажмурился: перед глазами мелькали неприятные яркие пятна, а к горлу подступил горький ком. Мозг выл от перегрузки новой информацией, казалось, самое оптимальное сейчас — просто уснуть, чтобы в голове всё само разложилось по полочкам.

— Ацуши? — он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.

Мальчик открыл глаза, встретившись взглядом с Ёсано.

— Ты в порядке?

— Да. Просто устал.

Женщина окинула его полным сочувствия и беспокойства взглядом, а затем грустно улыбнулась:

— Как бы мне хотелось сказать тебе, что всё самое худшее позади, но мы не можем быть уверены в этом…

— Ацуши, — окликнул его Куникида. — Лидер охотников… Достоевский… И тот второй эспер, с которым он сбежал. Ты можешь рассказать о них больше?

При очередном упоминание Достоевского, Ацуши передёрнуло. Перед глазами всё ещё был образ этого мерзкого и пугающего человека, глаза которого заглядывали в самую душу. Ему до сих пор казалось, что эти два злобных лиловых огонька следят за ним неотрывно, не давая скрыться, спрятаться, убежать. Ацуши боялся этого человека до дрожи в самых кончиков пальцев, а когда в уме всплывали слова Достоевского о том, что они ещё встретятся, что-то внутри начинало беспокойно метаться раненым зверем. Ацуши многое бы отдал, чтобы больше не встречаться с этим демоном в человеческом обличии.

— Я рассказал вам всё, что знаю, не думаю, что смогу быть ещё в чем-то полезным, — покачал головой Ацуши.

— Нам придется ещё поговорить с тобой после того, как прилетим в Йокогаму, — сказал Куникида. — Возможно, есть что-то чему ты не придал значения, но это сможет вывести нас на след Достоевского и разобраться со всем этим. Думаю, если твой рассказ послушает Рампо — сможет разглядеть что-то, чего не увидели мы.

— Только вот как он его послушает, если, осмелюсь напомнить, мы с Ацуши выходим в Нагое, — с лучезарной улыбкой припомнил Дазай.

— Мы ещё не дали вам разрешение оставить мальчика у себя, — нахмурился детектив.

Ацуши его слова задели. Они говорили о нём как о вещи, о чём-то, что не в состоянии принимать самостоятельных решений, и его можно лишь передавать из рук в руки, как слепого котенка.

“ — .Потому что ты ребёнок.

— Это лишает меня права выбора?»

— Господин Куникида, скажите, каждый человек ведь имеет полное право распоряжаться собственной жизнью.

— Да, но…

Ацуши принял решение. Принял ещё в тот момент, когда вместе с Акутагавой вышел из гостиницы, чтобы спасти тех, чьих имен он даже не знал.

Мальчик тихо хмыкнул.

Возможно, он правда слишком глупый. Слишком доверчивый. Слишком наивный.

Но Ацуши хотел довериться себе и своему выбору:

— Я останусь с Дазаем и Ёсано.

* * *

Чуя, Акутагава и Хигучи зашли в главный штаб. Как и было оговорено ранее, вертолет сделал остановку в Нагое, где оставил Дазая, Ёсано и Ацуши. Что-то правильное и рациональное в Чуе нашептывало, что не нужно было отпускать эту троицу, и он явно успеет ещё пожалеть об этом решении. Но к счастью (или же наоборот к несчастью), правильного и рационального в Чуе было не так уж и много.

Детективы после посадки вертолета в Йокогаме, сухо попрощались и вскоре исчезли на улицах Йокогамы. Они не горели желанием задерживаться в обществе мафиози, а Чуя не горел желанием задерживать их. Тащить детективов на ковер к боссу абсолютно не к чему.

Всю дорогу до кабинета босса Акутагава и Хигучи молчаливо плелись позади. Пару раз Чуя пытался спровадить их в лазарет или хотя бы понять, есть ли у них серьезные ранения, но в ответ получал лишь сухое и явно лживое «всё в порядке».

— Акутагава, — Чуя остановился у кабинета. — Полагаю, тебе известно о «V» и Ацуши больше, чем мне, ты сможешь рассказать всё боссу?

Парень кивнул, и Чуя открыл дверь в кабинет Мори.

— Рад видеть вас…в полном порядке, — взгляд босса скользнул по потрепанным Акутагаве и Хигучи и явно уставшему Чуе.

— Добрый день, босс. Спешу доложить, что миссия прошла успешно, — с лёгкой ухмылкой отрапортовал Чуя.

— И где Дазай и Ёсано? — поинтересовался Мори.

— Полагаю, снова пытаются удрать из Японии, — пожал плечами парень.

— Почему ты не привел их ко мне?

— Вы не приказывали. И, простите за дерзость, босс, но вы думаете, Дазай правда бы согласился прийти? — резонно поинтересовался эспер.

— По моему, ты заразился от Дазая наглостью за то время, что вы работали вместе, — беззлобно заметил Мори. — Что насчёт одарённого мальчика и организации охотников?

— С вашего позволения, я уступлю возможность рассказать об этом Акутагаве, так как он более посвящён в дело мальчика и охотников.

— Хорошо. Я слушаю тебя, Акутагава, — кивнул босс.

Парень перевел дыхание и вышел вперёд, начав доклад:

— Способность мальчика — Ацуши Накаджимы, родившегося 5 мая 1994 и попавшего в приют в 1996 — оборотничество. Он превращается в белого тигра в свете луны. На данный момент он не контролирует свою способность и, вероятно, не сохраняет человеческое сознание в тигрином облике. Воспоминания о перевоплощениях у него отсутствуют. На протяжении пребывания в приюте его способность подавлялась, как гипнотическими средствами (*снотворное) так и более сильными препаратами, которые покупались директором приюта на черном рынке, благодаря контактам, оставшимся у него со времён его работы в мафии в конце семидесятых-начале восьмидесятых годов. Способность мальчика тщательно скрывалась, по неизвестным причинам администрация приюта не хотела, чтобы информация о даре вышла за стены учреждения. В 2005 году приют якобы должен был посетить специалист по одарённым, но нет никаких задокументированных подтверждений визита, равно как и информации о местонахождении этого учёного после 2005 года, — Акутагава закашлялся от продолжительного монолога, Хигучи было метнулась к кулеру с водой, но парень остановил её жестом и продолжил доклад. — Пять дней назад, Дазай и Ёсано, под фальшивой фамилией Гото, забрали мальчика из приюта. Полагаю, изначально планировалось оформить официальную опеку над Накаджимой, но, видимо, Дазай и Ёсано столкнулись с отказом директора, поэтому просто выкрали мальчика из приюта. Накаджиме они представились именем Нимен, и изображали перед мальчиком реальных опекунов. Они действовали по заранее подготовленному плану, следуя которому, четыре дня назад сели на круизный лайнер в порту Нагои, маршрут которого пролегал вдоль побережья Японии, с остановками в крупных портах и остановкой в Южной Корее, где Дазай и Ёсано планировали сойти с судна и продолжить свой маршрут на материке, двигаясь в Европу. Через два дня после похищения мальчишки, директор детского дома обратился в Вооружённое Детективное Агентство, с заявлением, что ребёнка нелегально забрали из приюта, и просьбой вернуть мальчика назад под опеку государства.

При упоминании агентства на лице босса появилась заинтересованность.

— Также, за Накаджимой ведёт охоту организация «V» — охотники на одарённых, первое упоминание о которых было зарегистрировано десять лет назад, в 2000 году, когда на их след вышел Эдогава Рампо, в процессе расследования убийства в «Teatrum Mundi». В этом же году, по официальным данным, отдел по делам одарённых ликвидировал эту организацию. На деле же уничтожение организации было сфальсифицировано, а все замешанные в расследовании люди, кроме Рампо, были убиты или пропали без вести в 2008-2009 годах или ранее. Прошу меня простить, — Акутагава всё-таки подошёл к кулеру и налил себе стакан воды, сделав пару глотков, он продолжил:

— «V» следуют философии, что одарённые являются грехом и очистить землю от него — их святая миссия. Судя по всему, часть их людей работает в правительственных организациях, что позволяет им отводить от себя нежелательное внимание и устранять тех, кто слишком ими интересуется. На протяжении этих десяти лет они действовали более осторожно, однако, вероятно, пропавшие или умершие за этот период времени одарённые — их рук дело.

Акутагава сделал паузу и взглянул на босса, тот кивнул, чтобы парень продолжил рассказ.

— На лайнере мы столкнулись с четырьмя агентами из «V». Они вели слежку за мальчишкой, но не предпринимали активных действий. Это шло в разрез с предыдущими действиями «V», раньше они просто убивали свои цели, сейчас же это была целенаправленная слежка, однако достаточно плохо структурированная и организованная. После обнаружения слежки «V» Дазай и Ёсано планировали изменить маршрут и сойти с корабля в Осаке.

Чуя никогда не присутствовал на докладах Акутагавы после миссий и впервые слышал, чтобы обычно молчаливый парень так много говорил.

Акутагава не забывая о важных деталях, и умело упуская ненужные подробности, рассказал о стычке с «V», поломке корабля, бегстве, встрече с детективами и наконец о базе охотников в городе Цуяма.

— Все члены «V», которые были на их, вероятно, временной базе, мертвы благодаря работе Дво… бывшего «Двойного Чёрного», — Акутагава бросил быстрый взгляд на Чую. — Кроме лидера группировки Достоевского и эспера с даром телепортации, благодаря которому им и удалось скрыться.

— Что ты можешь сказать о Достоевском? — спросил босс, оперев подбородок на руки и внимательно смотря на подчиненного.

— Я не встречался с ним лично, известная мне информация базируется на словах Ёсано и Накаджимы. Достоевский полностью отражает идею своей группировки — фанатичное уничтожение эсперов. Его заинтересованность Накаджимой обусловлена тем, что он считает его священным тигром из легенд: Бай-ху — проводником между миром живых и мёртвых, способным пересекать границы времени и пространства. Вероятно, Достоевский считает, что священное животное как-то поможет в исполнении его миссии. Также, когда Достоевский говорил с Накаджимой, он упоминал некую «Книгу», которая способна менять реальность. Мне сложно судить насколько это правда или лишь бред сумасшедшего Достоевского, — сказал Акутагава.

— Все сумасшедшие в какой-то степени гении, а все гении в какой-то степени сумасшедшие, — рассеянно проронил Мори. — Что до Книги, мне доводилось слышать эту легенду — якобы это древний артефакт, созданный могущественным эспером.

— Но это лишь городская легенда, — нахмурился Чуя.

— Арахабаки тоже был городской легендой, — улыбнулся Мори. — Акутагава, Хигучи, у меня для вас новое задание.

— Слушаю, босс, — с готовностью произнес молодой парень.

— Продолжайте слежку за Дазаем, особенно пристальное внимание уделите одаренному мальчику и лидеру «V», если тот снова появится. Если Дазаю, Ёсано или мальчику будет грозить опасность — их защита лежит на вас.

В глазах Акутагавы что-то промелькнуло, он явно хотел что-то сказать, но в итоге просто поклонился.

— Вот и отлично, — кивнул Мори. — Все свободны.

* * *

Из кабинета они вышли в полном молчании. В таком же молчании зашли в лифт.

Пока лифт бесшумно летел вниз, отсчитывая этажи, Акутагава испытывал тошнотворное чувство дежавю.

Снова он вышел из кабинета босса с новым заданием.

Снова рядом стояла Хигучи.

Снова он должен был разыскать бывшего учителя.

Акутагава до боли сжал руки в карманах. Почему-то сейчас он чувствовал себя обманутым и использованным. Его не охватила та странная противоречивая эйфория, больное желание найти Дазая. Он уже нашел его один раз. Перед глазами — полный презрения взгляд, щека вспыхнула фантомной болью намного сильнее, чем может болеть пощечина.

— Акутагава?

Он обернулся на голос Чуи.

— У тебя рана на затылке. Зайди в лазарет.

Акутагава удержался от ненужной сейчас колкости. Он знает, что ранен, не нужно сейчас ему об этом напоминать.

Двери лифта открылись на одном из этажей,

— Эй, удачи, — послышалось сзади.

— Тебе тоже, — ядовито улыбнулся Акутагава, взглянув через плечо, но в ответ получил лишь понимающую улыбку старшего коллеги.

Акутагава отвернулся, и угрюмо уставившись себе под ноги, зашагал по коридору, сзади послышалось, как закрылись двери лифта.

Через пару минут парень остановился у старого лазарета, толкнул вечно незапертую дверь, кивнув Хигучи следовать за ним. Девушка немного помедлила на пороге, разглядывая помещение.

— Акутагава-сенпай?

— Нужно сменить тебе повязку, — просто сказал парень, доставая из шкафчика коробочку с бинтами и пластырями.

— Что это за место? Лазарет ведь, кажется, в другом крыле?

— Я не обращался к врачам мафии с тех пор, как Ёсано с Дазаем ушли из организации. А в этой палате раньше работала Ёсано. Здесь остался большой запас медикаментов, так что я всегда прихожу сюда после миссий, чтобы привести себя в порядок.

— Не лучше ли всё-таки сходить к врачам? — робко поинтересовалась Хигучи.

— Ну и иди к ним, если хочешь, ты в курсе, где-мед крыло, — огрызнулся Акутагава.

— Пожалуй, я всё-таки доверюсь вам, сенпай, вы хорошо справляетесь с перевязками, — неловко пробормотала Хигучи, отводя взгляд, и села на кушетку.

Акутагава сел рядом, окинув напарницу внимательным взглядом: Хигучи вся была несколько взлохмаченная и потрёпанная, но повязка на голове выглядела аккуратно. Но всё равно стоило её заменить и проверить состояние раны.

Взгляд парня на миг задержался на щеке Хигучи — к счастью, синяка не осталось, но ему казалось, что он всё ещё видел красный след от своих пальцев. Когда он потянулся к её лицу, чтобы развязать бинт, Хигучи вздрогнула.

— Больно? — Акутагава замер с вытянутой рукой.

— Нет, — она опустила взгляд.

— Боишься, что снова ударю? — нахмурился парень.

— Что? Нет! — встрепенулась Хигучи. — И… Вы ведь не ударите больше.

В её голосе читался плохо скрытый вопрос: «Вы больше не сделаете мне больно?». Хотелось сказать: «Нет, я никогда не причиню тебе боль», но он понимал, что не может такого обещать, ведь не знает, когда монстр снова вырвется наружу. И он не про Расёмона. Про самого себя. Хигучи причинила боль не его неконтролируемая способность — а он сам. Всю свою жизнь он считал, что это Расёмон превращал его в чудовище, но, возможно, способность здесь ни при чем и чудовищем был сам Акутагава.

Парень смотрел на Хигучи, которая, должно быть, не понимала, почему он так долго молчит. Наверное, он должен сказать «прости», но Акутагаву никто не учил извиняться. Казалось бы, простые шесть букв, но язык Акутагавы словно не мог связать их воедино, словно это говор какой-то далёкой страны: ты пытаешься повторить услышанное, но звуки получаются не те и смысл сказанного искажается.

Да и разве достаточно простого слова, чтобы загладить свою вину? Неужели все грехи могут забыться за простое «прости»?

— Акутагава-сенпай? — спросила Хигучи, озадаченная его молчанием.

— Ах, да… Перевязка… — пробормотал он и потянулся к бинтам на голове Хигучи, осторожно развязывая узелки.

Рана выглядела чистой и аккуратной, никаких намеков на воспаление не было. Промыв ранку перекисью, Акутагава заклеил её квадратным пластырем, он выглядел намного аккуратнее, чем бинт.

— Порядок, теперь давай плечо.

— Оно не болит, — тут же возразила Хигучи.

— Не лги, — сощурился парень. — Ты тогда сильно ударилась о стену, гематома там точно есть. Снимай кофту.

— Но… Это… Правда, не стоит…

— Я сказал, снимай эту чёртову кофту, — прошипел Акутагава, вперившись взглядом в упрямую напарницу.

Хигучи вздрогнула, разорвав зрительный контакт, и всё-таки стянула несчастную толстовку через голову. Взгляду Рюноске открылось её бледное тело, то тут то там разукрашенное оттенками алого и синевы.

— Откуда? — он провел пальцами по уродливым кровоподтекам на рёбрах.

— «V» на корабле, — Хигучи мелко подрагивала, не понятно, от боли или от прикосновений холодных рук Рюноске.

Губы Акутагавы сжались в тонкую линию, а Расёмон внутри заклокотал, сожалея, что недостаточно страданий причинил тварям с лайнера.

Акутагава поднялся, достал из шкафчика мазь и вернулся к Хигучи, которая обняла себя за плечи, старательно прикрывая простенький черный бюстгальтер, и пытаясь унять колотившую её дрожь.

«Точно, тут ведь всегда было довольно прохладно. Я в плаще и не чувствую, а она раздетая,» — подумал Акутагава, откручивая тюбик с мазью.

— Убери руки на секунду.

Хигучи помедлила, а потом отвела руки от тела и сжала ладонями край кушетки, словно боялась упасть с неё.

Рюноске выдавил на самый крупный синяк на рёбрах горошину мази и начал растягивать её по поверхности кровоподтека.

Хигучи многозначительно хмыкнула, опустив голову.

— Что такое? — не понял Акутагава, на всякий случай убрав руку.

— Я не пойму вас: сначала целуете, потом бьете, потом снова заботитесь, — тихо проронила Хигучи, не поднимая взгляда от собственных ладоней.

— Это больше не повторится.

— Что: поцелуи или пощечины?

Акутагава ничего не ответил, сосредоточившись на обработке синяков.

— Хигучи?

— М?

— Почему ты начала работать на мафию?

— Почему вы спрашиваете? — ответила вопросом на вопрос.

— Потому что ты слишком отличаешься от меня и других сотрудников штата.

— И чем же?

Акутагава многозначительно повел плечами. Слишком правильная. Слишком хорошая для этого мира. Такие сюда или не попадают или долго не живут. Хигучи уже попала, и Рюноске, пусть и никогда не признает это вслух, не хотел, чтобы девушка в скорости стала лишь одним из имён в бесконечном списке погибших сотрудников. Возможно, потому что он не хотел считать это ещё одним лишним провалом (ведь, как ни крути, а напарники всё-таки ответственны друг за друга), а, возможно, просто не хотел, чтобы немного смешная и нелепая Хигучи умерла.

— Мой папа работал на мафию. Правда, я узнала об этом совсем недавно, ведь дома он, естественно, ничего не рассказывал, — тихо отозвалась девушка, вырвав Акутагаву из раздумий. — Он погиб несколько месяцев назад. На его похоронах один мужчина, который представился старым знакомым папы, предложил мне работу. Секретарём. Но зарплата хорошая. Я согласилась.

— Почему? Или тот человек не оставил тебе выбора? Ты не могла отказаться? — Акутагава на секунду оторвался от своего занятия и взглянул на Хигучи.

— Почему же, могла. Он не настаивал. Но мне тогда нужна была работа, так что я посчитала это предложение чуть ли не даром свыше.

Рюноске не сдержал циничной усмешки — он ни в какие высшие силы никогда не верил.

— Я ведь тогда не знала, что соглашаюсь работать на мафию. Хотя, сейчас думаю, что, даже если бы знала, возможно, мой ответ бы не изменился, — продолжила Хигучи. — Мы тогда были не в лучшей ситуации: финансово семью обеспечивал папа, мама была домохозяйкой, после смерти отца она устроилась на работу в магазин, но зарплата у продавцов просто нищенская. Её на жизнь хватало с горем пополам, не говоря уже про оплату ипотеки за квартиру и взносы за обучение Кунико.

— Кунико — это твоя сестра?

— Да, в этом году она пошла в старшую школу.

— Ты ведь тоже должна ещё учиться, разве нет? — поинтересовался Акутагава, переключившись на плечо Хигучи, на котором припухла солидная гематома. Девушка поморщилась, когда он начал наносить мазь на синяк.

— Я закончила школу в прошлом году и в этом должна была поступать в университет, но отказалась от этого из-за сложившейся ситуации.

— Тебе восемнадцать?

Хигучи кивнула.

— Я думал, ты младше.

— И сколько мне, по-вашему? — поинтересовался девушка.

— Лет шестнадцать, — повёл плечами парень. — Серьезно, ты выглядишь младше моей сестры. Я зафиксирую плечо бинтом, чтобы отек быстрее прошёл, — Акутагава потянулся за эластичным бинтом и начал накладывать его на плечо. — А ты бы хотела пойти в университет? — Он, конечно, жутко ненавидел все эти разговоры из категории «если бы», но находиться в тишине сейчас не хотелось, и он задал первый вопрос, который пришёл в голову.

— Раньше я собиралась поступать в полицейское училище, но сейчас, наверное, выбрала бы что-нибудь более спокойное… Ай…

— Сильно затянул?

— Нет, всё нормально.

— А если честно?

— Да, сильно.

— Я расслаблю. Так на какой факультет ты бы сейчас хотела?

— Возможно, филология. А где бы вы хотели учиться?

— Медицина, — не задумываясь, ответил Рюноске.

— Вам бы подошло, доктор Акутагава, — хихикнула Хигучи.

Акутагава хмыкнул.

— Я закончил с перевязкой, — он отодвинулся от Хигучи и протянул ей её кофту, которая валялась сзади на кушетке.

— Спасибо, — девушка улыбнулась уголками губ, но улыбка почему-то быстро исчезла с её лица. — Ой, вы ведь тоже ранены…

Ранен? Ах да… Он и сам уже успел забыть. Акутагава коснулся пальцами засохшей крови на затылке, волосы в том месте неприятно слиплись. До этого рана не причиняла ему дискомфорта (адреналин делал своё дело), но как только про неё вспомнили — неприятно заныла.

— Пустяк, — ответил Акутагава.

— Я всё же обработаю, — сказала Хигучи и потянулась за перекисью. — В последние дни мы слишком часто латаем друг другу раны, не находите?

Акутагава ничего не ответил. Вспомнил, как Хигучи обрабатывала его порезы на корабле — сейчас казалось, что это было в прошлой жизни, хотя на самом деле только два дня назад. Она тогда забылась и начала дуть ему на царапины, как маленькому ребёнку, а он, дурак, ещё попросил повторить, ведь так хотелось хотя бы на секунду дольше ощутить на себе эту… заботу?

И сейчас, когда Хигучи, чтобы обработать рану, касалась его волос, внутри вспыхнули воспоминания, как Ёсано гладила его по волосам, после «волшебного» исцеления в этом же лазарете два года назад… Он помнил эти ощущения, такие чуждые и непривычные, но почему-то такие приятные. И сейчас, когда он снова ощущал прикосновения, пусть и вынужденные, из-за обработки раны, внутри что-то странно зашевелилось — давно забытая потребность в тепле и ласке.

Акутагава прикрыл глаза, едва сдерживаясь, чтобы не взвыть от отчаяния, ведь противоречивые мысли и эмоции сводили с ума. Он вел себя, как старый бездомный пёс, никогда не видевший доброты, но которого внезапно приласкали — бережно потрепали по холке, а он от восторга радостно завилял хвостом и удивился, что так умеет.

Только вот… Акутагава на своей шкуре понял, что ласка может быть опаснее, раскаленной до красноты кочерги. Ведь ты расслабляешься, становишься доверчивым, перестаешь ожидать подвоха, и от этого в стократ больнее ощущается, когда рука, миг назад ласкавшая тебя, бьёт наотмашь.

Слишком свежи были его воспоминания, о Дазае и Ёсано — тепле и желании жить, которое они ему подарили, и холоде и пустоте, которые остались внутри, когда они ушли. Да, он встретился с ними снова, только вот… Холод и пустота никуда не ушли, они всё также метались внутри, грызлись, разрывая душу на части. Он всё так же чувствовал себя преданным, пусть и где-то в глубине разума понимал, что уход Дазая и Ёсано был вынужденной мерой, что они не хотели бросать его… Но эти рациональные мысли тут же заглушал вой обиды, страха и тоски, который шатался протяжным ветром по образовавшейся внутри пустоте.

Тепло казалось теперь вдвойне чуждым, но от этого не менее желанным. Оно было маленьким призрачным огоньком: одно неосторожное движение — и обожжешься, слишком резко протянешь руку — и он погаснет.

— Вот, теперь вы почти как новый, — улыбнулась Хигучи, закончив обрабатывать рану. Она убрала руку, которой отодвигала волосы, и невесомое тепло её пальцев вмиг исчезло.

— Подайте бинт, пожалуйста, я перевяжу.

— Не надо, — резко отказал Акутагава. Он не хотел ходить с перебинтованной головой — так все издалека заметят, что он ранен, а ему ни к чему, чтобы его считали слабым. Рана не была серьезной — обойдется без бандажа.

— Думаю, мы здесь закончили. Можем выдвигаться, — Акутагава поднялся с кушетки. — Возьмём одну из штатных машин, чтобы добраться до Нагои…

— Акутагава-сенпай? — прервала его Хигучи.

— Хм?

— Как давно вы спали?

— Ещё на корабле.

— Это двое суток назад. Вам нужно отдохнуть.

— Не нужно. Дазай и Ёсано…

— Мы всё равно их разыщем. Выследили один раз, выследим снова, верно? — ободряюще улыбнулась Хигучи. — Домой мы, конечно, не успеем, но можно часок вздремнуть здесь, — она похлопала ладонью по кушетке.

— Один час ничего не решит, нам нужно отсыпаться как минимум неделю, — фыркнул Акутагава и раздражённо подавил зевок.

— А один час и пятнадцать минут? — заговорчески улыбнулась Хигучи.

— Один час и пятнадцать минут, — согласился Акутагава, принимая правила её игры и откинулся на кушетку. — И ни минутой больше.

— И ни минутой больше, — сонно подтвердила Хигучи, устроившись на соседней кушетке.

* * *

Куникида перевел дыхание, закончив устный отчёт о их миссии. Директор хмурился, а Рампо с абсолютно блаженным выражением лица жевал очередную конфету.

— Меня всё ещё гложат сомнения, правильно ли мы поступили, доверив мальчика Дазаю и Ёсано, — честно признался Куникида.

— Они действительно хотят защитить Ацуши, — лениво протянул Рампо, достав из кармана леденец и развернув упаковку.

— Но они бывшие мафиози! Они сами преступники, возможно, ничем не лучше Достоевского!

— Именно, — Рампо поднял вверх леденец. — Именно поэтому они могут обеспечить защиту Ацуши и противостоять Достоевскому. Демон и Падший Ангел против Дьявола, интересная выходит партия, — детектив засунул леденец в рот.

— Бороться злом против зла… — задумчиво проронил Куникида. — Не уверен, что это лучший выход. Мы даже толком не знаем, что представляют из себя Дазай и Ёсано. Вдруг их намерения помочь мальчику всё же не настолько бескорыстны.

— Дазай и Ёсано… Мне уже доводилось слышать эти имена, — внезапно подал голос директор. — Они были не последними людьми в Портовой Мафии. Он — самый молодой член Исполнительного комитета. Она — врач с целительной способностью залечивать смертельно опасные раны.

— И эти люди сбежали из Порта? — удивлённо спросил Танидзаки. — Вернее, как им позволили уйти?

— Мне известно лишь, что два года назад они бесследно исчезли из преступного мира, — покачал головой директор. — Ходили слухи, что они предали мафию и были убиты за это. Но я никогда особо не верил этим слухам. Мори не стал бы так легко убирать столь… ценных кадров. Скорее бы попытался вернуть их в организацию живыми.

— За Дазаем была послана слежка, но в итоге мафиози просто позволили ему уйти. Может ли это значить, что Дазай не перестал работать на мафию? Иначе зачем Порту помогать ему?

— Слишком ценные кадры… — задумчиво проронил Рампо, не вынимая изо рта леденец из-за чего речь получилась несколько скомканной. — Мори понимает, что не в его полномочиях вернуть Дазая и Ёсано в организацию, но и терять их не собирается. Думаю, все эти два года он следил за своими подопечными. Когда появилась опасность потерять их — он вмешался, прислав своих людей.

Куникида, кажется, хотел что-то возразить, но его перебил Танидзаки.

— Рампо-сан, Дазай упомянул, что вы уже сталкивались с «V» десять лет назад, это правда?

— Да, — ответил Рампо, внезапно серьёзно, без ребячества в голосе.

— Вы столкнулись тогда с Достоевским?

— Нет, — ответил вместо Рампо директор. — Если Достоевский и руководил тогда этой организацией, то не действовал лично. Десять лет назад членами «V» в основном были полицейские и государственные работники. Лидером был признан один офицер полиции, но сейчас понятно, что он был не более, чем пешкой.

— Достоевский опасный противник, потому что его цели абстрактны, а действия труднее предсказать, — сказал Эдогава.

— Его действия трудно предсказать даже вам? — пораженно распахнул глаза Танидзаки.

— Что ты! Нет! — уязвлено зашипел Рампо. — Достоевский человек с комплексом бога, но далеко не гений. Он слишком уверен в своей правоте и неуязвимости, а такие всегда оступаются. Рано или поздно, но оступаются.

— Меня волнует ещё вот что, — поправил очки Куникида. — Почему Достоевский так легко отпустил Ацуши, если заполучить «священного Тигра» было его целью?

Рампо почему-то рассмеялся. Заливисто и звонко. Совсем по-детски.

Куникида и Танидзаки переглянулись.

— Какой же ты всё-таки глупый, Куникида-кун, — сказал Рампо, перестав смеяться. — Достоевский не отпустил Ацуши. Даже не собирался. Он, как паук, расставил свои сети и ждёт, когда его бабочка вернётся к нему снова.

За окном шумела, наполненная жизнью в полуденное время Йокогама, а в кабинете директора на секунду повисла звенящая тишина, молчаливое осознание того, что они, возможно, стоят на пороге перед дверью за которой — совершенно новая, иного рода, чем они сталкивались ранее опасность.

— Да… — Рампо задумчиво откинулся на спинку стула. — Достоевский просто ждёт, когда Ацуши вернётся к нему сам.

* * *

— Прости, Ацуши, это жильё не так хорошо, как предыдущие, но это всего на одну ночь.

Дазай отпер старенькую, но весьма надёжную дверь квартиры в давно заброшенном доме. Оказавшись в Нагое, они решили воспользоваться этим убежищем (одним из организованных ими во время расследования деятельности «V»), чтобы немного передохнуть.

— Всё в порядке, — улыбнулся мальчик и шагнул вслед за Дазаем и Ёсано в квартиру.

Акико окинула взглядом небольшое помещение: пожелтевшие, и ободранные в некоторых местах обои, старый диван и шкаф со скрипучими дверцами. Всё припало слоем пыли, но Ёсано испытала облегчение от того, что, несмотря на то, что они давно не пользовались этим убежищем, сюда никто не вломился.

Дазай подошёл к шкафу и достал относительно чистый футон.

— Ацуши, диван в твоём распоряжении, — улыбнулась мальчику Акико.

— Но Ёсано-сан…

— Мне удобнее на футоне, честно, — девушка на небрежно расстеленный на полу матрас.

— Кто нибудь хочет есть? — воодушевленно поинтересовался Дазай. — Тут в шкафу пару консерв припрятано.

— Крабовых? — поинтересовалась Ёсано.

— Ага.

— Ну вот сам и ешь эту гадость, — скривилась Акико. — А я лучше посплю, нам стоит отдохнуть, чтобы завтра успеть на самый ранний поезд до Фукуоки.

— А ты, Ацуши? Не будешь? — поинтересовался Дазай, достав из шкафа консервную банку.

— Нет, спасибо. У меня нет аппетита, — покачал головой Ацуши, забравшись с ногами на диван.

— Ну, значит, мне больше достанется, — пожал плечами Осаму и плюхнулся на футон рядом с Акико.

— Почему мы идём на поезд только завтра? — спросил Ацуши. — Мы ведь можем успеть сегодня на вечерний поезд.

Дазай, занятый консервной банкой, не сразу ответил на его вопрос, но когда от банки оторвалось колечко, он раздражённо цыкнул и, подняв взгляд на Ацуши, сказал одно единственное слово: «Тигр».

— Ох, — проронил Ацуши, сразу поняв о чём речь. Вечерний поезд часть пути будет ехать ночью, значит, есть риск, что мальчик может превратиться в Тигра. Конечно, Дазай может использовать свою способность, но велик шанс, что прежде чем он успеет это сделать, кто-то заметит зверя. Да и Ацуши банально дрыхнет после применения аннулирующий способности, а тащить уже довольно большого мальчика на себе не очень удобно.

— Простите, что я доставляю вам столько неудобств, — пробормотал Ацуши, стыдливо краснея.

— Немедленно перестань! — возмутилась Ёсано. — Эти извинения абсолютно ни к чему.

— Как? Это ведь из-за меня нам пришлось убегать от тех…"V»? И это за мной охотится Достоевский. Вы рискуете собой из-за меня.

— Это наш выбор, — внезапно серьёзно сказал Осаму. — Мы сами решаем: хотим мы рисковать или нет.

— Но…

— Ничего не хочу слышать! — твердо заявил Дазай. — Долбаная банка… — фыркнул он, оттолкнув не пожелавшую открыться жестянку куда-то к шкафу. — Всё, я спать, — он улёгся на футон, потянув за собой Акико. — Спокойной ночи, Ацуши!

— Спокойной ночи, Дазай-сан, — рассеянно проронил мальчик, устраиваясь на диване.

Осаму действительно вскоре вырубился под боком у Акико, но вот сама девушка ещё долго не могла уснуть. Несмотря на усталость, сон к ней не шёл. Так часто бывало ещё во времена мафии: даже вымотанная до предела, Акико не могла нормально спать, и в итоге сон занимал буквально три-четыре часа. Ночами, когда Осаму был на миссиях, она и вовсе не спала. Когда Акико была младше, она могла тыняться без сна несколько суток, когда девочка начинала походить на полуживого зомби, Мори запихивал в неё какие-то сильнодействующие препараты, после которых Акико спала сутки. После этого девочка чувствовала себя ещё более разбитой. Осаму тогда хмурился и тащил её к Коё — отпаивать травяным чаем.

Дазай что-то пробурчал во сне, крепче обнимая её за талию. Акико перевела взгляд на Ацуши: тот лежал с открытыми глазами, гипнотизируя потолок, на котором блестели, проникавшие через забитое фанерой окно, блики.

— Ацуши, почему ты не спишь? У тебя что-то болит? — спросила Акико.

— Нет, я… — Ацуши приподнялся, сев на постели.

— Что тебя беспокоит?

— Я… — мальчик опустил голову, спрятав руки в карманы кофты. — Я… Мне просто страшно, — наконец тихо выдохнул он.

— Мне тоже страшно, — призналась Ёсано.

— Как? — распахнул глаза Ацуши. — Вы ведь… Вы ведь такая храбрая.

— Я? Нет, я совсем не храбрая, — покачала головой Акико. — Я не уверена, что храбрые люди вообще существуют — все мы мы чего-то боимся.

— Но есть ведь те, кто совсем ничего не бояться, — робко сказал мальчик.

— Тогда это уже не храбрость — а безумие.

Ацуши озадаченно кивнул и опустился на подушку.

— Спокойной ночи, Ёсано-сан.

— Спокойной ночи, Ацуши.

* * *

Акико показалось, что она проспала всего лишь минуту, когда её разбудил настырный стук в дверь. Она почувствовала шевеление под боком: Осаму тоже проснулся.

— Что-то Достоевский слишком рано выкопался из руин, — сонно пробормотал Осаму, поднимаясь с футона.

— Не думаю, что он бы стучал в дверь, — покачала головой Акико, следуя за ним.

Припав к дверному глазку, Дазай злорадно улыбнулся:

— Не поверишь, кого принесла нелёгкая.

Прежде чем Акико успела что-то ответить, он распахнул дверь.

— Рюноске? — удивлённо проронила девушка.

— Кхм, — кашлянул в кулак Рюноске, почти неловко топчась на пороге вместе с Хигучи. — Здравствуйте, Ёсано-сан, Дазай-сан.

— Прямо просто через дверь? Даже не будете изображать слежку, как в прошлый раз? — елейным голосом протянул Дазай.

— В этом нет нужды, Дазай-сан. Мори прислал нас, чтобы мы сопровождали вас… Кхм… На случай, если снова появится опасность…

— Как великодушно с его стороны! Я польщён! — прервал его Дазай, картинно приложив руки к сердцу. — А теперь давайте быстрее заметайтесь в квартиру, нечего тут стоять.

Рюноске и Хигучи проскользнули в квартиру настороженно оглядываясь по сторонам.

Ацуши, должно быть, разбуженный голосами, зашевелился и сонно приподнялся с постели, потирая глаза.

— Хигучи-сан?! — удивлённо, но с некоторой радостью в голосе проронил мальчик. — О, и… здравствуйте, господин Акутагава.

* * *

Чуя с третьего раза засунул ключ в замочную скважину. Глаза слипались, и он еле дотащился до треклятого двадцатого этажа, лифт как назло не работал.

После применения «Порчи» Чуя всегда себя отвратительно чувствовал. Причём почему-то, чем старше он становился, тем хуже было после использования этой формы способности: если в шестнадцать после «Порчи» он мог вприпрыжку побежать на следующую миссию, а в восемнадцать чувствовал лишь неприятное недомогание, то сейчас ему явно понадобится выходной, чтобы проваляться на кровати, пялясь в потолок и немного прийти в себя. В висках пульсировала ноющая боль, мешая сосредоточиться. Он несколько раз украдкой прикасался ко лбу ладонью, чтобы проверить, есть ли температура, но не мог понять, то ли он и вправду горячий, то ли у него просто руки ледяные. Хотелось то сбросить с себя пальто и залезть в холодную реку, то укутаться с головой в десять пледов.

Ещё и домой попал намного позже, чем рассчитывал, ведь пришлось отчитываться перед Мори. Ну, вот неужели отчёт о миссии не мог подождать хотя бы до завтра?

Наконец-то замок клацнул, пуская хозяина в квартиру. По привычке Чуя тут же уставился себе под ноги и осторожно закрыл дверь, чтобы один шустрый хвост ненароком не просочился на лестничную площадку. Как оказалось, зря, ведь кошка совсем не торопилась встречать его и, по всей видимости, дрыхла на своем излюбленном месте на микроволновке.

«Вот предательница, радуется только, когда я приношу еду», — хмыкнул Чуя, снимая ботинки и вешая пальто на крючок. Сверху на тот же крючок примостил шляпу.

Пройдя на кухню, чтобы налить себе попить, к своему удивлению Чуя обнаружил, что привычное место на микроволновке пустует.

— Мерседес! — окликнул он кошку. Затем прислушался, не шлепают ли по полу кошачьи лапки. Ничего. Никакого тебе радостного мурлыканья, что хозяин вернулся из командировки. Должно быть, дрыхнет в спальне, воспользовавшись тем, что кровать пустует, и видит девятый сон. Ну что за эгоистичное создание…

Чуя вздохнул и стал по очереди открывать дверцы шкафчиков, в поисках обезболивающего. Нужно было выпить ещё в вертолёте, но гордость не разрешила попросить у пилота аптечку.

Таблетки нашлись, естественно, в последнем шкафчике, парень принял сразу двойную дозу и направился к себе в комнату.

— Эй, Мерси, может, вылезешь хотя бы ради прилич…

Чуя остановился в дверях спальни, смотря на кошку.

А кошка смотрела на Чую, блыкая из темноты янтарными глазищами. Потом мяукнула и выскользнула из объятий спящей на кровати девушки, через секунду оказавшись у ног Чуи, довольно мурча. Вспомнила, что надо как следует встретить хозяина.

А Чуя словно и вовсе забыл про кошку, ошарашенно уставившись на девушку, которая свернулась калачиком на его кровати. Наверное, разбуженная кошкой, она слегка пошевелилась.

— Чуя-сан? Вы вернулись? — сонно пробормотала Гин, отодвинув с глаз волосы. — Простите, я зашла после работы покормить кошку и не заметила, как отключилась, — девушка бесшумно соскочила с кровати и подошла к нему.

— С вами всё хорошо? Вы плохо себя чувствуете? — встревоженно спросила Гин, вглядываясь в усталость на его лице и ища признаки ранения.

— Я в порядке. Теперь в порядке, — Чуя слишком устал, чтобы сдерживаться, и протянув руку, осторожно погладил щёку Гин. Она моментально вспыхнула румянцем.

— Тогда… Я пойду. Вы, должно быть, очень устали и хотите как можно скорее выспаться, — пролепетала девушка и хотела уже проскользнуть мимо Чуи в дверном проёме, но он поспешно схватил её за запястье.

— Постой.

Гин подняла на него взгляд.

— Рюноске просил передать тебе, что он в порядке, — Ничего такого Акутагава не просил, даже не вспоминал о сестре, но Чуя чувствовал, что просто обязан сказать Гин, что с её брат цел и… почти невредим.

— Рюноске? Вы виделись с ним? Он вернулся в Йокогаму? — встрепенулась Гин.

— Он ещё на миссии, но да, я с ним виделся, — кивнул Чуя.

— Он не говорил, когда он вернётся?

— Я не знаю, насколько затянется эта миссия, поскольку, судя по всему, Рюноске для этого придется поехать в Европу. Но думаю, он свяжется с тобой, если будет возможность.

Гин опустила глаза, задумчиво теребя между пальцами край свитера.

— С ним всё будет в порядке. Он хорошо справляется на миссии, — Чуя позволил себе похвалу в адрес старшего Акутагавы. — А ещё у него теперь есть напарница.

— Напарница? — распахнула глаза Гин.

— Да, — кивнул Чуя, а потом внезапно предложил: — Слушай, Гин, может, останешься… на ужин?

* * *

— Эй, Гин, просыпайся.

Гин тут же открыла глаза, немного сощурившись от упавших на лицо солнечных лучей, проникавших в комнату через открытые шторы. Вчера они с Чуей поужинали едой, заказанной из ближайшего ресторана, непринужденно болтая на несвязанные с работой темы, а потом рыжий эспер каким-то неведомым образом уговорил её остаться на ночь, любезно уступив свою спальню.

— Доброе утро, — улыбнулся Чуя, по деловому облокотившись на стену возле окна. — Мне, конечно, безумно жаль тебя будить, но мне в офис через полчаса и тебе, наверное, тоже на работу. Завтрак на кухне, если хочешь.

— Доброе утро, — тихо пробормотала Гин и выскользнула из постели, сладко потянувшись. Краем глаза она заметила, что Чуя смутился и сделал вид, что его внезапно заинтересовал пейзаж за окном.

Гин проскользнула в ванную, чтобы умыться и привести в порядок растрёпанные волосы. Взглянув в зеркало, она обнаружила, что её одежда довольно сильно помялась, жаль, что переодеться не во что… Можно, конечно, попросить что-то из вещей Чуи, но не хватало ещё, чтобы на работе кто-то заметил, что она в его одежде… Потом слухи будут бродить по всей мафии.

Гин вздохнула, расчесывая пальцами волосы (расческу Чуи брать было как-то неудобно) и завязывая их в высокий хвост.

Выйдя из ванной, Гин столкнулась с кошкой, которая поджидала её у двери.

— Привет, Мерси.

— Мяу, — отозвалась кошка и поплелась за Гин, норовя потереться о ноги, а когда они зашли в кухню, тут же взгромоздилась на стол, с интересом обнюхивая ещё тёплый омлет.

— Эй, Мерси, это не тебе, — хихикнула Гин, почесав кошку за ушком и снимая её со стола. Мерси недовольно заворчала и взобралась на свою любимую микроволновку, откуда ей открывался широкий обзор на кухню, окно и коридор.

Гин достала из кармана телефон, чтобы проверить, не писал ли ей Рю, и с тоской заметила, что мобильник разрядился. Наверное, нужно будет вскоре купить новый, у этого аккумулятор садился совсем уж быстро. Зарядного у неё с собой не было, так что зарядит уже на работе.

Гин быстро закончила с завтраком и, отставив тарелку в посудомойную машину, вышла в гостиную.

Чуя сидел на диване, читая что-то в телефоне, подняв взгляд на Гин, он поинтересовался:

— Ты готова? Можем идти?

Гин кивнула и прошла за Чуей в прихожую. Он снял с полки один из мотошлемов и протянул ей:

— Ты ведь не против, если мы на мотоцикле поедем?

— Не против, конечно, — пожала плечами Гин. Она часто ездила с Мичизу на скутере, так что привыкла к такому виду транспорта. Признаться честно, она даже предпочитала мотоцикл авто, ведь так, когда ветер хлестал по плечам, а мотоцикл ловко лавировал между стоящими в пробке машинами, ощущалось больше… свободы, что-ли.

И в поездке с Чуей эта свобода ощущалась вообще крышесносной. Благодаря способности, мотоцикл развивал какую-то запредельную скорость, от которой захватывало дух. Хотелось кричать от восторга (что она и делала на особо резких поворотах, крепче цепляясь за куртку Чуи, чтобы не упасть, хотя и понимала, что гравитация не даст ей соскользнуть с сиденья). От того, как он резко добавлял скорость, а потом так же резко сбавлял, голова пьяняще кружилась и хотелось лишь, чтобы этот сумасшедший аттракцион длился подольше.

Она совсем не заметила, как они заехали на подземный паркинг штаба.

— Тебе понравилось? — с азартной улыбкой поинтересовался Чуя, глуша мотор.

— Это было невероятно! — воскликнула Гин, стягивая шлем: вся раскрасневшаяся, взлохмаченная, с выскакивающим из груди сердцем и жутко довольная.

Парень самодовольно хмыкнул, тоже снимая шлем.

— Хочешь, могу подвезти тебя вечером до дома? Заодно подольше покатаемся по городу.

Гин уже хотела выпалить однозначное «ДА! , но внезапно почувствовала на спине колючий взгляд. Обернувшись, она встретилась глазами с Мичизу, который застыл на другой стороне паркинга со шлемом в руках у припаркованного скутера. Секунду они просто смотрели друг на друга, потом Мичизу перевел полный ненависти взгляд на Чую и, резко развернувшись, зашагал к лифту.

— Эй, Мичизу, постой! — опомнившись, крикнула Гин. Но Тачихара только ускорил шаг и скрылся в дверях лифта.

— Гин? — тихо окликнул её Чуя, который молчаливо наблюдал за развернувшейся только что сценой.

— Пойдём в штаб, — мрачно буркнула Гин, протянув Чуе шлем. Настроение резко ухудшилось. Она понимала, что Мичизу наверняка обиделся — обычно он подвозил её на работу, а сегодня утром она не отвечала на его звонки, ведь у неё разрядился телефон (а он наверняка звонил и ждал её утром у подъезда!) и приехала на работу с Чуей…

«М-да, -подумала Гин, сжав руки в карманах, когда они заходили в лифт. — Некрасиво получилось…»

Конечно, с одной стороны, она ничем не обязана Мичизу, с другой — он её друг и напарник, и нужно было хотя бы позвонить ему и сказать, чтобы он не ждал её сегодня, а она просто про него забыла…

Когда двери открылись и Гин вышла из лифта на этаже, на котором находилась штаб квартира «Чёрных Ящериц», Чуя внезапно окликнул её:

— Эй, Гин, я тут подумал… Мы ведь с тобой тогда «Ходячий Замок» не досмотрели…

Гин на секунду застыла и уже хотела отказать на неозвученное предложение Чуи досмотреть фильм, но потом подумала: «А почему, собственно «нет»? Почему, наконец-то, не досмотреть хотя бы один фильм?»

— Сегодня после работы в шесть, — улыбнулась под маской Гин.

— Отлично, я заберу тебя возле штаба, — отсалютовал Чуя через уже закрывающуюся дверь лифта.

* * *

Гин зашла в кабинет. Он у них был на троих с Мичизу и Хироцу-саном. Лидер «Чёрных Ящериц», правда, пока что отсутствовал. Возможно, ещё не приехал на работу или, наоборот, с утра пораньше решил провести тренировку с новыми бойцами отряда.

Гин заметила небрежно брошенную прямо на один из столов зелёную куртку, а сам Тачихара умостился на подоконнике, приоткрыв окно и сжимая между пальцами, явно краденую из стола Хироцу-сана, сигарету. Дым тонкой лентой ускользал, через распахнутое окно, а Мичизу жмурился от утреннего солнца, блики от которого отсвечивали на его лицо, подчёркивая дюжины веснушек и золотистые глаза, которые при таком освещения казались ещё ярче.

Только вот трудно не заметить поселившуюся в этих глазах грусть и напряжённые плечи. Трудно не заметить, как мелко подрагивали пальцы, сжимая сигарету.

— Привет, — её голос прозвучал как-то инородно в звенящей тишине кабинета.

Мичизу ничего не ответил, продолжил пялится в окно, наблюдая, как за ним растворяется сигаретный дым.

— Ты не упадешь? Здесь шестнадцатый этаж всё-таки, — хмыкнула Гин, наблюдая как Тачихара беспечно вытягивает руку в настежь распахнутое окно, стряхивая пепел с сигареты.

— Прости, у меня разрядился телефон, и я не смогла позвонить, чтобы ты не ждал меня утром, — словно в подтверждение своих слов она начала искать зарядное в ящиках своего стола.

Мичизу молчал, словно вообще не слышал её слов, погруженный в какой-то транс. Лёгкий порыв ветра, ворвавшийся через окно, взъерошил его волосы.

Гин выдвинула уже все ящики стола, но никак не могла найти зарядку. Должно быть, где-то завалилась между многочисленными папками.

— Ты оставила зарядное в розетке, — тихо отозвался Мичизу, выбросив в окно догоревшую сигарету.

— Ах, точно! — цокнула Гин, обернувшись, увидела, что зарядное действительно торчит из розетки в стене. — Спасибо, Мичизу.

Парень же наконец отвлекся от вида за окном и теперь внимательно ловил взглядом каждое её движение.

— Гин, что у тебя с Накахарой?

— Он подвёз меня до работы.

— Ты ночевала у него? — сощурился парень.

— Это что, допрос? — хмыкнула Гин, подключая зарядное к телефону. — Я просто кормила кошку Чуи-сана, пока он был в командировке.

— Но он уже вернулся, — резонно заметил Мичизу.

— И? Я осталась, потому что не хотела тащиться через весь город поздно ночью.

— Вдруг стала бояться ходить по ночному городу? — хмыкнул Мичизу.

— Мичизу, перестань. Я ведь уже извинилась, мне действительно жаль, что так вышло сегодня утром и я тебе не позвонила, — оборвала его Гин.

— Я злюсь не из-за этого, Гин… Арх… — Мичизу зажмурился, устало прикрыв глаза ладонью. — Прости, я, должно быть, веду себя как конченый ревнивый придурок, но правда, кто для тебя Накахара?

— Он мой друг.

— Гинни, я не идиот, и ты тоже, мы оба прекрасно понимаем, что Накахара видит в тебе не только друга, — отрезал Тачихара.

Не только друга? Не то чтобы она до этого совсем не осознавала возможных причин внимания и заботы Чуи, не идиотка, ведь правда, но Мичизу сказал это так убийственно прямо… Гин опустила взгляд.

— Я не имею права закатывать сцен, ведь мы с тобой просто напарники и ты имеешь полное право общаться с кем пожелаешь… — Мичизу подошёл к ней не позволительно близко, заставив поднять на него взгляд. — Но просто скажи: он или я? Могу ли я рассчитывать, что когда-то стану для тебя больше, чем напарником? — золотистые глаза встретились с серыми, пытаясь найти такой желанный ответ.

Гин растерялась. «Больше, чем напарником?». Она никогда не думала об этом… Конечно, Гин не могла не заметить, как Мичизу задерживает на ней взгляд дольше, чем того позволяют приличия, как крепко обнимает, шепча на ушко смешные глупости, ведёт её в кофейню на перерывах, весело отмахиваясь, что отчёты можно и позже написать, или приносит горячий кофе, если Гин всё-таки, даже после его уговоров, осталась в офисе писать отчёты.

Гин не знала, в какой момент отношение напарника к ней изменилось. Просто однажды на миссии поняла, что он следил за ней более пристально и самоотверженней, чем раньше прикрывал ей спину.

В тот же день Тачихара предложил подвезти её домой после работы. А на следующее утро написал смс-ку: «А не подкинуть ли тебя на работу, а, Гинни?». С тех пор Мичизу ждал её у подъезда каждое утро (чем, к слову, очень нервировал Рю, и Гин опасалась, как бы Расёмон однажды не сожрал и красный скутер, и его рыжего хозяина).

Гин не помнила, когда в первый раз предложила Мичизу зайти на чай после работы, но их посиделки на кухне за игрой в карты сделались чем-то привычным, словно были в её жизни всегда. Она также не заметила, когда начала называть напарника по имени, а он… Был совсем не против.

Но почему-то Гин никогда не задумывалась о том, что за внимательным взглядом золотистых глаз, за глупыми шутками, заставляющими улыбаться, даже когда на душе скребли кошки, за простой заботой, может скрываться что-то большее, чем дружба.

Гин попыталась представить, как Мичизу целует её, но ничего не вышло. Мичизу мог быть кем угодно — напарником, другом, братом, но не любовником.

Но когда Гин подумала о Чуе — внутри что-то вспыхнуло и растеклось приятным теплом в груди. В голове моментально начали возникать смазанные картинки с обладателем небесно-голубых глаз в главной роли, от которых щеки нещадно покрывались румянцем — хорошо, хоть под маской не видно.

— Мичизу… Я… — запнулась Гин, ведь Мичизу всё ещё не сводил с неё взгляда, ожидая ответа. — Ты мой лучший друг и надёжный напарник, на которого я всегда могу положиться, но…

— Но не более? — продолжил её мысль парень.

— Но не более, — подтвердила Гин.

Мичизу понимающе хмыкнул и отвёл взгляд:

— Наверное, было чересчур самонадеянно рассчитывать на что-то другое… Но думаю, этот разговор не помешает нам быть и дальше напарниками и иногда ходить вместе на кофе? — улыбнулся Мичизу, проведя ладонью по взъерошенным волосам на затылке — он всегда так делал, когда переживал за что-то.

— Конечно, — с облегчением вздохнула Гин, ведь где-то на задворках её сознания метушился страх, что после этого разговора Мичизу вообще не захочет иметь с ней никаких дел.

— Значит, напарники? — Гин протянула Мичизу руку в примирительном жесте.

Но Тачихара, проигнорировав протянутую руку, резко подался вперёд и поцеловал её в щёку, вернее, это даже поцелуем назвать нельзя — он просто мимолётно коснулся губами ткани её повязки и сразу отстранился.

— Если Накахара тебя обидит — сверну ему шею и даже не посмотрю на то, что он один из руководителей и якобы величайший эспер в мафии, — хмыкнул Мичизу, а потом более серьёзно добавил. — Ты всё ещё можешь рассчитывать на меня, Гинни, что бы ни случилось.

* * *

Чай в бумажном стаканчике, мелко подрагивал в такт движению поезда. Акико помешала ложкой упорно не желавший растворяться сахар, создавая в стаканчике дополнительные волны. Девушка оторвала взгляд от чая, чтобы взглянуть на сидящих напротив подростков:

Ацуши с Хигучи абсолютно беззаботно, прилипли к окну, разглядывая мелькавшие за ним пейзажи и, кажется, играя в ассоциации, в то время как Рюноске умостился на крайнем к проходу сиденье и, скрестив руки на груди, дремал.

— Так, я вижу что-то милое и пушистое, — протянула Хигучи.

— Коровки! — радостно воскликнул Ацуши. — Ой, как много! Их там штук тридцать. Акутагава, хотите посмотреть?

— Нет! — прошипел Акутагава, не открывая глаз.

— Правда не хотите? — подключилась Хигучи. — Вон та, с белыми пятнами, на вас похожа.

— Что?! — встрепенулся парень.

— Да, действительно, даже выражение лица такое же, — поддержал Ацуши, тыкнув пальцем в корову, которая держалась в стороне от остальных и с особенно скорбным выражением лица жевала траву.

— Мне отсюда не видно ничего, — не выдержал Акутагава. — Выметайся, Накаджима, меняемся местами.

Ёсано хмыкнула, смотря, как Рюноске бесцеремонно спихивает Ацуши с его места, и усаживается в кресло у окна, рядом с Хигучи.

— Несмотря на всё, они всё равно ведут себя как дети, — тихо проронила Акико, обращаясь к Осаму.

— А можно было уже и немного повзрослеть, — заметил Дазай.

— Кто бы говорил, — засмеялась Акико.

— Что, намекаешь, что я веду себя как ребёнок? — Осаму скорчил забавную рожицу.

— Заметь, ты сам только что это сказал, — Акико легонько пихнула его под рёбра.

— Ну, хотя бы скажи, что я очень очаровательный, умный и послушный ребёнок, — по лисьи улыбнулся Осаму, устраивая

— Это ты то послушный? — скептически вскинула бровь Акико.

— Да, я ведь выполню абсолютно любую твою просьбу, — промурлыкал Осаму, целуя в щёку.

— Наглый подлиза ты, Осаму, а не очаровательный. Исключительный лис, — фыркнула Акико, небрежно отодвигая от себя лицо Дазая.

— А ты прекрасная кицунэ, — улыбнулся он.

Ёсано хмыкнула и перевела взгляд на детей. Рюноске и Ацуши весьма бурно о чём-то пререкались, а когда старшему мальчику очевидно надоел этот спор, из-под его пальто показалась маленькая морда Расёмона, атаковать зверь не собирался, просто скалил зубы, прячась под плащом хозяина. Ацуши осекся на полуслове и, опасливо покосившись на Расёмона, сел на место у прохода, отодвинувшись как можно дальше от Акутагавы. Рюноске, же довольный собой, уставился в окно, на мелькавшие за стеклом поля.

— Странная, наверное, у нас семья, — тихо проронила Акико, наблюдая за подростками.

— А, по-моему, нормальными быть скучно, — зевнул Осаму, всё же устроив голову у неё на плече.