Семья для Тигра (гет)

“Он еще не знал, что ждет его там,

куда он едет, но он был уверен:

это будет лучше, чем то,

что он оставлял позади.”

Джоан Роулинг.

“Гарри Поттер и Философский камень”

— Вас интересует именно этот ребенок? — поинтересовался директор приюта, взглянув на человека, который стоял перед ним. Посетитель был мужчиной высокого роста, одетый в дорогой костюм, вероятно, только что из ателье. Темные волосы по-деловому зачесаны назад, а лицо слишком уж молодое, даже очки, которые, впрочем, казались на его лице совершенно инородным предметом, не добавляли ему возраста. Обычно такие юнцы заняты тем, что проводят время в барах и клубах, посещая разные помпезные вечеринки и доставляя проблемы своим родителям, а не думают об усыновлении сиротки из приюта.

— Да, — просто кивнул молодой человек.

— Что ж… — директор взглянул на паспорт, который ему минуту назад протянул парень. — Гото-сан, вижу вы основательно подошли к вопросу оформления документов, — мужчина пробежал взглядом по стопке бумаг, которая лежала у него на столе. Будь это вопрос о усыновление любого другого ребенка из приюта, он бы, право, прыгал от счастья, но почему из четырех десятков детей господина Гото заинтересовал именно этот? Было ли это простым совпадением или... Нет, наверняка это просто совпадение. Информация об этом просто не могла нигде всплыть. — Вы уверены, что хотите взять этого мальчика? Ему уже шестнадцать, сами знаете, с подростками порой очень трудно. В нашем приюте много детей младшего возраста, которые будут очень счастливы, если у них появятся родители.

— Поэтому мы и хотели взять подростка, — улыбнулся господин Гото. — Усыновляют, как правило, малышей, но ведь старшие дети ничем не хуже.

— Что ж... Пожалуй, вы правы, — неохотно признал директор. — К слову, где ваша жена? Она не с вами?

— Ей нездоровится, жуткая мигрень, должно быть снова взыграла метеозависимость. Но Эми настояла, чтобы я сегодня съездил в приют, — кивнул мужчина.

— Ясно.

Директор ещё раз осмотрел документы, разложенные у него на столе. Потенциальные усыновители Нео и Эми Гото, обоим по тридцать лет, поженились девять лет назад. Директор взял в руки документ подтверждающий место работы и финансовые доходы: он успешный юрист, она домохозяйка. Затем прошелся внимательным взглядом по рекомендациям центра опеки и попечительства. Наконец, внимательно изучил заключение после визита сотрудников центра по делам детей в дом четы Гото, с вердиктом, что всё в жилище соответствует нормам и требованиям. Все бумаги были в идеальном порядке, не доставало только его подписи, чтобы передать ребенка опекунам на испытательный срок.

— Директор! — дверь кабинета с шумом распахнулась и в него влетела одна из сотрудниц. — Простите, пожалуйста, — растерянно пролепетала она покосившись на господина Гото, — но один из детей устроил короткое замыкание на кухне, нужна ваша помощь.

— Вы уже вывели детей из дома? Не хватало, чтобы кто-то из них пострадал, — устало спросил директор, поднимаясь из-за стола. Вечно с этой ребятней какие-то проблемы... — Гото-сан, мне очень жаль, но не могли бы вы пока подождать снаружи? Джун выведет вас на улицу.

— Спасибо, но не стоит беспокоиться, я помню где находится дверь и смогу о себе позаботиться, — ободряюще улыбнулся господин Гото. — Лучше поспешите к детям.

Толком не вслушиваясь в последние слова Гото, директор приюта поспешно покинул кабинет, попутно давая указания незадачливой Джун, которая всё лепетала извинения за то, что не уследила за ребенком и позволила ему мало того, что пробраться на кухню, так ещё и устроить пожар.

Господин Гото, тем временем, расплылся в довольной улыбке и вместо того, чтобы покинуть кабинет направился к шкафу возле рабочего стола. Поочередно открывая дверцы и ящики, он просиял, когда в одном из них обнаружил каталог с личными делами воспитанников приюта. Быстро пробежавшись пальцами по корешкам документов, он выудил нужную папку. После, так же поспешно, изъял из стола печать директора и поставил её на нескольких документах, подтверждающих передачу опеки над ребенком в руки супругов Гото, сгреб все документы в охапку и, упаковав в портфель, небрежной походкой покинул кабинет.

* * *

— Ацуши Накаджима?

Ацуши поднял голову, он совсем не ожидал, что в ближайшее время кто-то заглянет в комнату. Сегодня за завтраком он взял на себя вину за то, что одна из младших девочек случайно разбила тарелку. Ацуши просто не хотел, чтобы кого-то из малышей наказывали и предпочитал отбывать наказание за них, ведь он почти взрослый, он со всем справится. Теперь весь день мальчик должен был провести взаперти в спальне. Живот уже немного ныл от голода, ведь он так и не позавтракал, а ужин, как назло вчера был довольно скудный. Но если не считать этого, он отделался довольно легко, иногда нарушителей порядка закрывали в сыром и темном подвале, где время растягивалось в вязкую вечность, в которой компанию провинившемуся составляли только выглядывающие из щелей в полу и стенах крысы.

Устремив взгляд на обладательницу голоса, мальчик опешил от удивления. В дверях стояла очень красивая женщина. Ацуши видел таких только... Да никогда он таких не видел! Женщины, которые работали в приюте не отличались красивой внешностью: грубые лица, на которых никогда не отражалась улыбка, узкие нахмуренные брови, у всех изо дня в день одинаковые прически — туго стянутые пучки на затылке и одинаковая униформа, похожая на халаты врачей. Женщины, которых он видел по телевизору были красивыми, но какими-то ненастоящими, с искусственными улыбками и тонной макияжа на лице. Эта женщина... Ацуши бы назвал её ангелом. У неё были длинные чёрные волосы, распущенные, они ниспадали водопадом до самого пояса. Изящные руки, облаченные в чёрные перчатки. Глаза необычного лилового оттенка. Как-то от одного из воспитателей он услышал, что такие глаза бывают у дьяволов. Но только вот эта прекрасная незнакомка не могла быть дьяволом. Дьяволы не могут быть настолько красивыми. Но откуда в этом забытом богами месте мог взяться ангел? Такие прекрасные создания ведь не спускаются в преисподнюю.

— Да? — наконец-то выпалил он, неумолимо краснея. Кто бы ни стоял перед ним, ангел или демон, она была удивительна.

— Пойдём.

— Куда? — немного опешил мальчик.

— Сейчас узнаешь, поспеши, пожалуйста, — женщина улыбнулась и вышла в коридор.

Ацуши сорвался с места и побежал за ней, боясь, что когда он окажется в коридоре, прекрасная незнакомка исчезнет как мимолётное видение.

Но нет, незнакомка не исчезла. Она шла по коридору, быстро, но при этом неспешно, даже не оглядываясь, идёт ли он за ней. Женщина спустилась на первый этаж, и почему-то вместо главного входа направилась к задней двери. В этот момент из кухни, которая располагалась дальше по коридору донесся какой-то шум, но Ацуши был слишком взволнован, чтобы обратить на него внимание. Оказавшись на улице они быстро пересекли мрачный сад и воспользовались ветхой калиткой, к которой, кажется, давно никто даже не подходил.

— Куда мы идём? — решился снова спросить мальчик. Он почему-то был уверен, что женщина отведёт его к директору (будем честны, единственное место, куда его могли позвать, и отнюдь не для похвалы), но вместо этого она вела его прочь от здания приюта.

Женщина остановилась и посмотрела на него. Просто взглянула, но Ацущи отчего-то дрогнул. Не стоило спрашивать. В приюте их учили не задавать лишних вопросов.

— П-простите...

— Тебе не за что извиняться, — её губы дрогнули в неловкой улыбке и она продолжила идти вдоль изгороди. — Идём мы к моей машине. А я твой новый опекун.

— Опекун? Вы отвезёте меня в другой приют?

— Нет, я отвезу тебя домой.

— Д-домой? — опешил мальчик. Никто из приютских детей не мог мечтать о Доме. Это было нечто недосягаемое и словно запретное. — Но...Мне ведь уже шестнадцать. Никто не хочет усыновлять подростков.

— Чем подростки хуже других? — ласково спросила женщина, взглянув на него через плечо. — По-моему, все имеют право на дом. Садись в машину.

Она открыла перед ним дверцу небольшого красного авто, припаркованного на обочине дороги.

— Не переживай, садись, — улыбнулась девушка, заметив, что Ацуши неуверенно топчется на месте, взирая на новенький авто.

— Я-я никогда не ездил в машине, — промямлил он, уставившись на землю и жутко покраснев. Дети не часто бывали за пределами приюта, а во время редких экскурсий пользовались общественным транспортом, стыдно признаться, но на простом автомобиле Ацуши действительно ни разу не ездил.

— А, вот оно что... — незнакомка, кажется, немного смутилась. — Не бойся, машина тебя не укусит и я тоже.

— Я и не боюсь, — встрепенулся мальчик и проскользнул в авто. Женщина улыбнулась, закрыла за ним дверцу и села за руль. Почему-то вопреки ожиданиям Ацуши, машина не тронулась с места. Он уже подумал, что в авто что-то сломалось, но похоже дело было не в этом. Незнакомка нетерпеливо барабанила пальчиками по рулю, выжидающе вглядываясь куда-то в сторону ворот приюта, которые было хорошо видно отсюда, хоть саму машину, припаркованную чуть в стороне от дороги, со стороны приюта заметить было сложно. "Запаздывает", — едва слышно пробормотала она.

— Мы кого-то ждём? Вы усыновили ещё кого-то из ребят и мы ждём пока их приведут?

Женщина ничего не ответила, потому что из-за ворот приюта выскользнул человек и быстрым шагом направился к машине. Она довольно улыбнулась:

— Уже не ждём.

У человека, спешащего к машине, были тёмные волосы, которые он тщетно пытался уложить назад, но непослушная шевелюра от быстрого бега растрепалась и комично торчала во все стороны, карие глаза с хитрым прищуром, скрытые за абсолютно неподходящими ему очками и по-кошачьи довольная улыбка.

— Можем ехать! — крикнул мужчина вместо приветствия и захлопнул дверь авто. Женщина сразу нажала на педаль газа, и машина дала задний ход, ловко вывернув на боковую дорогу.

— Какое всё-таки мерзкое место... — пробормотал мужчина, растрепав волосы до состояния привычного беспорядка и слегка ослабил галстук. — Посторонись парень, — он бросил на заднее сиденье возле Ацуши портфель с документами. Мальчик заметил, что из открытого портфеля небрежно высунулся уголок его личного дела.

— Директор не говорил, что меня сегодня усыновят, — Всё произошло слишком внезапно, ещё десять минут назад он сидел в комнате, не рассчитывая даже на обед, не то что на то, что его заберут из этого места.

— Он у вас вообще не разговорчивый, — хмыкнул мужчина, зачем-то с интересом всматриваясь в боковое зеркало.

Больше его спутники к нему не обращались, а Ацуши не решался завести разговор. Пьянящее чувство радости от того, что его забрали из приюта немного отступило и к нему начали закрадываться сомнения по поводу текущей ситуации. Внезапно появившаяся опекун увела его через чёрный ход. Мужчина очень уж поспешно подписал все документы с директором. Если он вообще документы подписывал. Ацуши не был уверен, что именно делал этот парень в приюте и почему так явно спешил оттуда уйти. Сейчас они на полной скорости ехали окружными дорогами. И женщина постоянно тщательно оглядывалась в боковые зеркала, словно проверяя, нет ли за ними погони. В приюте детей часто запугивали историями о работорговцах и похитителях, добычей которых становились сироты, ведь их никто не станет искать... Особенно часто похищали одарённых детей со сверхспособностями, но ни Ацуши, ни другие дети из его приюта таким похвастаться не могли, так что вряд-ли они бы стали ценным товаром. Должно быть, этими историями воспитатели просто хотели донести до них, что есть вещи намного хуже приюта, от которых их защищают эти неприветливые и холодные стены. Хотя Ацуши не был уверен, может ли быть что-то хуже ада на земле. Особенно, если этот ад мал, как птичья клетка. Видимо его мысли очень явно отразились на лице, потому что мужчина улыбнулся ему в зеркало заднего вида и сказал:

— Если бы это было похищение — тебя бы вырубили, связали и надели мешок на голову, но ты в сознании и, как видишь, ничем не связан. Можешь в любой момент выйти из машины, но не советую делать это на полном ходу.

Ацуши снова покраснел. Он не хотел подозревать этих людей ни в чем плохом, просто... Как-то уж очень внезапно его жизнь начала налаживаться, а время в приюте научило его с подозрением относиться ко всему хорошему.

— Простите, но я до сих пор не знаю ваших имён.

— Тадаси и Тиё⁽¹⁾ Нимен, но мы не против если ты будешь называть нас мамочкой и папочкой, — лучезарно улыбнулся Тадаси Нимен.

— Э-э-э, пожалуй, я буду называть вас Нимен-сан, если вы не против.

Мужчина кивнул.

— Простите за вопрос, но сколько вам лет? — робко поинтересовался Ацуши. Конечно, он знал, что задавать такие вопросы малознакомым людям — верх неприличия, но интерес съедал его изнутри, ведь супруги Нимен выглядели так юно… Совсем не походили на чьих-либо родителей, скорее на старших брата и сестру.

Женщина почему-то улыбнулась, а мужчина ответил:

— Тридцать.

— Быть не может! — удивлённо воскликнул Ацуши. — Вы ведь выглядите не намного старше меня. Надеть школьную форму и вовсе сойдете за старшеклассников...

— Я просто хорошо сохранился, — улыбнулся господин Нимен, а его жена не сдержала легкий смешок.

— Нам далеко ехать? — через минуту поинтересовался мальчик.

— Не очень, — ответила госпожа Нимен. — Хочешь ещё что-то спросить? Вижу ведь, что тебе интересно. Я постараюсь удовлетворить твое любопытство.

— Д-да... Э-э-э... Кем вы работаете? — На самом деле он хотел спросить "почему вы меня усыновили?", но не решился.

— Я учительница начальной школы, а мой супруг преподаватель китайского.

Супруг почему-то хмыкнул.

— А... М-м-м... Чем вы увлекаетесь?

— Я очень люблю театр, — улыбнулась госпожа Нимен. — Ещё люблю читать. Моя любимая книга "Повесть о Гэндзи"⁽²⁾, а у тебя?

Ацуши задумался. Чтение — это один из немногих видов досуга, что одобрялся в приюте. Но все книги из библиотеки были или очень скучными, или написаны очень сложным для восприятия языком и Ацуши не мог понять, что хотел донести автор в долгих и целомудренных рассуждениях о бренности бытия. Единственное, что ему нравилось — сказки, но воспитатели утверждали, что волшебные истории чересчур наивны, и он уже слишком взрослый для них.

— Не знаю, — честно признался мальчик.

Женщина понимающе кивнула.

— Тебе интересно, почему мы забрали тебя из приюта, почему же не спросишь? — внезапно подал голос господин Нимен. Похоже, он снова прочитал всё по его лицу.

— М-мне показалось, что это был бы очень невежливый вопрос, — промямлил Ацуши, в очередной раз стыдливо покраснев.

— Отчего же? Я ведь сказала, что отвечу на любые твои вопросы, — улыбнулась женщина. Машина выехала на шоссе и госпожа Нимен больше не была сосредоточена на зеркалах. — Мы очень давно хотели ребёнка, а поскольку сами выросли в приюте в Йокогаме, знаем, что здесь очень много детей, которые заслуживают иметь семью.

— Вы тоже выросли в приюте? — удивлённо вскрикнул мальчик. — Ой, простите... — пробормотал он, осознав, что ведёт себя слишком громко. — Вы жили в том же приюте, что и я?

— Кхм, нет. Твой приют работает не так давно, когда мы были детьми, его ещё не было. Мы выросли в другом... Приюте, — почему-то замялась женщина.

— Почему вы взяли именно меня? В приюте ведь много детей намного красивее и прилежнее...

— Хочешь, чтобы мы отдали тебя назад и взяли взамен другого ребёнка? — спросил господин Нимен, ухмыляясь.

— Я-я...

— Расслабься, парень, я пошутил.

Ацуши посмотрел на мужчину с легким удивлением. Странный он немного, этот господин Нимен. И совсем не похож на учителя китайского… Мальчик откинулся на спинку мягкого сиденья, украдкой разглядывая новых опекунов и перебирая в голове миллион вопросов, которые он хотел задать. Как прошло их детство в приюте? Было ли оно более счастливым, чем у него? Где они живут сейчас? В одном из новых, построенных на европейский лад, многоквартирных домов или в маленьком уютном домике в традиционном стиле где-то на окраине города? Будет ли он ходить в школу? Наверняка будет. Интересно в ту самую, где Нимен-сан преподает китайский? Есть ли у них питомцы? Если нет, разрешат ли ему завести собаку? Или хамелеона? Или золотых рыбок? Но бесконечную вереницу вопросов в его голове внезапно оборвал мелькнувший за окном знак “Спасибо, что посетили Йокогаму, приезжайте ещё”.

— Куда мы едем? — слишком резко встрепенулся Ацуши и ремень безопасности больно впился в плечо.

— В Нагою, — спокойно ответил господин Нимен, кажется, не заметив беспокойства мелькнувшего на лице мальчика. Или во всяком случае, сделал вид, что не заметил.

— В Нагою? Разве вы живете не в Йокогаме?

— Мы выросли в Йокогаме, — поправила его госпожа Нимен. — Мы уехали из города, как только покинули приют.

— Н-но… — проронил Ацуши. В его голове снова засуетились тревожные мысли. — Зачем тогда вернулись? В Нагое наверняка тоже полно приютов и подростков, которые заслуживают получить дом и семью.

— Йокогама много для нас значит и… — госпожа Нимен сжала руль и её плечи едва заметно дрогнули. — Мы хотели подарить счастье именно ребенку из Йокогамы, возможно, просто потому что нам его никто не подарил? В какой-то степени нам, наверное, хотелось сделать счастливыми себя, тех маленьких детей из прошлого, которых никто не забрал из приюта. Знаешь, я ведь до сих пор смотрю иногда в зеркало и вижу маленькую девочку, которая отчаянно хотела, чтобы рядом появился кто-то близкий, кто протянул бы руку, крепко обнял и сказал: “Эй, пойдем домой”.

— Может я пересяду за руль? — спросил господин Нимен, слегка прикоснувшись к подрагивающим пальцам женщины.

— Нет. Всё в порядке, — улыбнулась она. Теплой улыбкой, за которой едва заметно промелькнула старая боль, которую так настойчиво пытались спрятать.

— Простите я… Совсем не хотел тревожить плохие воспоминания, — растерянно проронил Ацуши, опустив глаза. Подумать только, а он уже подозревал этих людей в чем-то плохом. Если эти люди и скрывали что-то, то лишь дурные воспоминания из прошлого, что вспыхивали, подобно углям давно потухшего костра, стоило их поворошить, заново обжигая память и сердце. Если они и скрывали что-то, то лишь испытания и боль, которые им пришлось пережить, чтобы стать теми, кем они были сейчас, чтобы ехать по шоссе из Йокогамы в Нагою, чтобы подарить дом потерянному мальчику из приюта.

— Что ты, — отмахнулась госпожа Нимен. — Если каждый раз бояться потревожить воспоминания, словно они драгоценная хрустальная ваза, вокруг которой нужно ходить на цыпочках, боясь разбить случайным дуновением ветерка, рано или поздно просто сойдешь с ума. С воспоминаниями нужно просто жить, а не пытаться собрать осколки разбитой вазы и склеить их снова. Лучше создать новую вазу, а не скорбеть над осколками старой, — выдохнула женщина со спокойной улыбкой следя за дорогой. — И неважно сколько ваз ты разобьешь, главное идти дальше и создавать новые. Теперь каждый раз, когда из зеркала на меня смотрит маленькая испуганная девочка, я могу протянуть ей руку и сказать “Всё будет хорошо, мы со всем справимся”.

Ацуши кивнул. Сколько раз он сам погружался в пучину воспоминаний, позволял прошлым завладеть собой? Пытался склеить эту разбитую вазу, вместо того, чтобы идти дальше? Смотрел на свое смазанное отражение в дешевом зеркале в душевой приюта, пытаясь найти смысл своего существования в прошлом, когда, может быть, просто надо было смотреть в будущее?

Мальчик устремил взгляд через лобовое стекло на бесконечное шоссе, что мчалось им навстречу. На ту таинственную и манящую неизвестность, что ждала его впереди.

---

Примечания:

Мой первый опыт в написании формата макси, буду очень благодарна за лайки и коментарии, мне очень интересно узнать мнение читателей по поводу этой работы)

---

1) Тадаси и Тиё — имена родителей реального Ацуши Накаджимы

Вернуться к тексту

2) Произведение японской классической литературы, написанное ок. 1000 года, рассказывает о жизни принца Гэндзи. Писательница Акико Ёсано перевела эту повесть на современный лад.

Вернуться к тексту

“…Тщетно взываю ночью к луне над пиком -

Песнь моя обернулась звериным рыком”

Ацуши Накаджима “Луна над Горой”

Ацуши совсем не заметил, в какой момент задремал, но разбудил его голос господина Нимен:

— Эй, просыпайся, мы не будем тебя на руках до квартиры тащить!

Ацуши сразу открыл глаза и встретился с ехидной улыбкой господина Нимен и ласковой госпожи Нимен.

— Мы приехали, дорогой, выходи из машины, — сказала женщина.

— И прихвати сумку с заднего сиденья, — бросил мужчина, открывая дверь.

Ацуши кивнул и, захватив ту самую сумку с документами, вышел из авто. Мальчик тут же оглянулся по сторонам, они стояли на парковке возле одного из многоквартирных домов. Обычный жилой район, но Ацуши, выросший в приюте и толком не бывавший за его пределами, разглядывал всё с открытым ртом.

— Нравится вид? — поинтересовался господин Нимен, взяв у Ацуши сумку.

Ацуши кивнул и тут же покраснел, понимая, что должно быть выглядит очень глупо, засматриваясь на такие банальные вещи, как серые квартирные блоки со скучными двориками.

— Там на углу есть забегаловка, — господин Нимен махнул куда-то в сторону соседнего дома. — Я пойду принесу нам что нибудь поесть. Ацуши, есть какие-то предпочтения?

— Если можно, то отядзукэ, — неловко попросил Ацуши.

Мужчина кивнул и вручив жене сумку с документами поспешил по направлению к кафе. Госпожа Нимен, тем временем, завела Ацуши в подъезд. Они быстро поднялись на второй этаж и женщина открыла дверь квартиры, приглашая Ацуши внутрь.

Мальчик неловко зашёл. Госпожа Нимен, быстро сменив обувь на комнатные тапочки, посеменила куда-то вглубь квартиры. Ацуши какое-то время неуверенно потоптался на месте, потом снял потёртые грязные ботинки и, взяв с полочек одни из тапочек, пошёл следом за опекуном.

Ацуши остановился в гостиной и окинул взглядом комнату. Не то чтобы у него было много опыта... Он ведь ни разу не бывал в квартирах, как бы глупо это не звучало со стороны. Но почему-то от этой квартиры не было ощущения дома. Было не похоже, что здесь кто-то жил длительное время. Квартира больше походила на номер отеля, в котором каждую ночь останавливаются другие люди и утром уборщица старательно наводит порядок, вешает чистые полотенца, кладёт новое мыло и стики для кофеварки.

— Сходи пока в ванную, — госпожа Нимен вышла из комнаты с бумажным пакетом в руках. Она окинула придирчивым взглядом Ацуши, его торчащие в разные стороны, неровно подстриженные волосы и забившуюся под ногти грязь. Ацуши тут же спрятал руки в карманы стыдливо опустив взгляд.

— Мы купили тебе новую одежду, только боюсь она будет немного велика... Прости, мы думали, что ты выше, — виновато сказала она, протянув Ацуши вещи. — Позже сходим в магазин и сможешь выбрать то, что тебе больше подходит.

— Не беспокойтесь, Нимен-сан. Спасибо вам большое, — улыбнулся Ацуши и, взяв пакет из рук госпожи Нимен, ушёл в ванную.

Мальчик обвел взглядом небольшое помещение: белый кафель на стенах, круглое зеркало над раковиной и немного тусклое освещение. Мыло и правда новое. Как и баночки шампуней расставленные в идеальный ряд на бортике ванной.

Быстро скинув серую форму приюта он открутил воду. Тут же отдернул руку — непривычно горячая, аж пар идёт, в приюте никогда такой не было.

Осторожно отрегулировав воду на более прохладную, Ацуши с наслаждением подставил лицо под летящую из душа воду, смывая с себя всю грязь и переживания.

Мальчик потянулся к шампуню. Господин и госпожа Нимен ведь не будут против если он воспользуется одной из бутылочек? Ацуши выдавил немного шампуня на ладонь и нанес на волосы, распределяя пену по белесым прядям. По ванне тут же приятно разнёсся сладковатый запах персиков. Мальчик не смог сдержать довольной улыбки. В приюте мыло всегда пахло дёгтем и лекарствами, сейчас фруктовый запах шампуня показался ему ароматом рая.

Но позволить себе весь вечер нежиться под теплой водой Ацуши не мог, быстро смыв пену с волос, он закрутил душ и прошлепал по влажной плитке к полочке с полотенцами.

Промакивая влагу с волос, мальчик провел пальцами по запотевшему зеркалу, уставившись на своё отражение в появившихся полосах. Всё это было так... Непривычно. Он ещё какое-то время выводил незамысловатые завитушки на зеркале, почему-то это навевало какое-то спокойствие и, вместе с тем, переносило его в, как сейчас казалось, далёкие зимние дни, когда он сидя на подоконнике в приюте выводил тёплыми пальцами узоры на холодном окне. Тогда он мечтал о доме, представлял, как будет рисовать узоры уже на окнах своей спальни. Подушечки пальцев тогда немели от холода, словно напоминая о той реальности, в которой он жил. Реальности, в которой у него не было дома.

Сейчас по пальцам растекалось приятное тепло и капельки влаги. Ацуши довольно зажмурился. Наверное, если бы он был котом, то замурчал бы от внезапно нахлынувшего на него тепла. Неосознанно линии на зеркале соединились в счастливого пушистого котёнка. Ацуши улыбнулся. На окнах приюта он тоже иногда рисовал котят, только вот они почему-то всегда получались грустными. Сейчас котенок на стекле довольно жмурился и улыбался, прямо как сам Ацуши, позабыв о всех тревогах и подозрениях.

Ацуши взял аккуратно сложенную на раковине одежду и накинул на плечи белую рубашку — действительно немного велика, рукава свисают, как у призрака. Мальчик кое как подвернул манжеты, так же поступил с чересчур длинными штанинами брюк. Ацуши неловко потёр носком левой ноги щиколотку правой и попытался пригладить рукой по прежнему торчащие во все стороны, только теперь ещё и мокрые, волосы.

Он услышал как стукнула входная дверь. Похоже господин Нимен вернулся.

Попытавшись ещё раз пригладить волосы Ацуши поспешил на кухню.

— Держи своё отядзукэ, — улыбнулся Нимен, как только мальчик вошёл в кухню и протянул ему пластиковую миску с рисом.

— Спасибо, — кивнул Ацуши и присел за столик рядом с госпожой Нимен, которая распаковывала коробочку с лапшой. — Приятного аппетита.

— Тебе тоже приятного аппетита, Ацуши, — улыбнулась госпожа Нимен.

Ацуши покраснел и, чтобы скрыть смущение, быстро положил в рот отядзукэ, тут же воскликнув от боли, потому что рис оказался слишком горячим.

— Не спеши, — хихикнула госпожа Нимен и протянула ему стакан с холодной водой. Ацуши благодарно кивнул и отглотнул из стакана, задерживая спасительную прохладу на обожжёном языке.

Выждав пару минут Ацуши рискнул снова попробовать отядзукэ. Рис действительно уже достаточно остыл, так что Ацуши ловко орудуя палочками быстро опустошил тарелку.

— Ты настолько голодный? — обеспокоено спросила госпожа Нимен.

— Не ел ничего со вчерашнего дня, — опрометчиво ляпнул Ацуши, не заметив как перекосило от его слов лицо женщины.

— Осаму, принеси ещё еды, пожалуйста, — тут же обратилась она к своему мужу.

Мужчина почему-то нахмурился, кивнул и поспешно вышел из квартиры.

Постойте... Ацуши на секунду замер с миской в руках. Она сказала "Осаму"? Господина Нимен зовут Тадаси, разве нет? Или может ему просто послышалось...

— Ацуши, хочешь окономияки? — поинтересовалась госпожа Нимен, придвинув к нему коробочку с блинчиками. — Ты ешь не стесняйся, Тадаси сейчас ещё принесёт.

Вот. Тадаси. Наверное в прошлый раз ему все-таки послышалось. Ацуши расслабился и с благодарностью принялся уплетать окономияки.

* * *

— Ацуши, ты наелся? — настороженно поинтересовалась госпожа Нимен, когда перед Ацуши стояло уже пять пустых мисок от отядзукэ.

— Я так много и вкусно никогда в жизни не ел! — воскликнул Ацуши, а потом покраснев, тихо добавил:

— Спасибо, Нимен-сан.

— Рада это слышать, — улыбнулась женщина. — Точно больше ничего не хочешь?

Ацуши покачал головой:

— Думаю, благодаря вам я наелся на десять лет вперёд!

Госпожа Нимен одобрительно кивнула, а господин Нимен почему-то выглядел немного задумчиво и, то и дело, поглядывал в сторону окна, где за темными облаками пряталась луна.

— Ацуши, ты наверное очень вымотался за сегодня, столько событий, — проворковала женщина, убирая со стола одноразовую посуду, мальчик тут же бросился ей помогать. — Я сейчас постелю тебе на диване в гостиной, сможешь отдохнуть и выспаться.

— Спасибо большое, Нимен-сан.

— Перестань меня постоянно благодарить! — засмеялась она.

— Но я правда вам очень благодарен. Очень, — заверил её Ацуши, снова краснея.

Госпожа Нимен, как и говорила, подготовила ему постель в гостиной и, пожелав спокойной ночи отправилась на кухню. Господин Нимен на секунду тоже появился в дверях кухни, кратко пожелав Ацуши хорошо выспаться.

Мальчик забрался на постель и закутался в плед, но сон почему-то к нему не шёл. От так легко отключился несколько часов назад в машине, а вот заснуть на диване никак не мог, хотя он действительно за сегодня вымотался. Больше в эмоциональном плане, ведь несмотря на все нестыковки и подозрения, никак не мог нарадоваться тому, что у него появились опекуны. Пожалуй, госпожа и господин Нимен всё ещё были чем-то далёким от "дома" и "семьи", но он чувствовал, что когда-то они смогут стать ими. В один прекрасный день Ацуши сможет назвать их своей семьёй.

Из-за облаков выглянула круглая белоснежная луна, освещая комнату серебристым светом.

Вокруг Ацуши распространилось лёгкое голубое мерцание, но он этого совсем не заметил. Полуприкрытые глаза начали отливать золотистым, а зрачки сузились.

Лунные лучи словно перерисовывали облик мальчика, меняя до неузнаваемости. И вот уже на месте, где секунду назад был худой мальчишка, сидел огромный величественный зверь, с белоснежной, под цвет своей создательницы луны, шерстью.

На какое-то время тигр замер, настороженно принюхиваясь и изучая комнату внимательным золотистым взором. Его взгляд остановился на людях притихших возле кухонной двери.

— Акико, не смотри в глаза, хищники этого, кажется, не любят, — сказал парень и чересчур драматично поднял глаза к потолку.

— Осаму, пока будешь пялиться в потолок, он нас съест, — шикнула на него девушка.

Тигр, тем временем, грациозно соскользнул с дивана и направился прямо к ним.

— Нам стоит паниковать? — поинтересовался Осаму, почему-то улыбаясь.

— Не ты ли говорил, что всё предвидел и знаешь как действовать? — фыркнула Акико.

Тигр, же вопреки своему грозному виду, атаковать похоже не собирался. Вместо этого он с интересом потянулся своей огромной мордой к девушке, обнюхивая её ладони. В этот момент Осаму извернулся и коснулся кончиками пальцев загривка зверя. Тигр издал удивлённый рык, который поглотило голубое свечение, а через секунду в руки Осаму и Акико упал бессознательный мальчик.

— Ну, я же говорил, — немного мрачно улыбнулся парень, подхватил Ацуши под руки и оттащил назад на диван.

— Не ожидала, что зверь окажется таким крупным, он намного больше обычных тигров, — задумчиво сказала девушка.

— А ты думала он в маленького котёнка превратится? — усмехнулся Осаму.

— Нет, но все же думала, что он будет меньше... И о, он ведь ещё ребёнок, это значит, что тигр тоже ещё вырастет?

— Тогда это уже будет не тигр, а бегемот с когтями.

— Очень остроумно, — закатила глаза Акико. — И, все же, будь он хоть в десять раз крупнее обычного, он... Просто тигр. Почему за ним охотятся? В мире ведь столько одарённых оборотней, эта способность не считается особенно редкой и ценной.

— Действия “V” вообще пока не поддаются какой-либо логике, — парень абсолютно не элегантно плюхнулся на быльце дивана. — Они просто охотятся за одарёнными. Нам так и не удалось узнать, что они делают со своими целями, уничтожают или используют для собственной выгоды.

— У тебя получилось связаться с господином Изуми и узнать что-то про “V”?

— Получилось, хотя должен признать, господин Изуми со всей серьезностью отнесся к нашему совету залечь на дно — я еле вышел на него. Он вместе с женой и дочерью сейчас скрывается во Франции. Изуми утверждает, что по всем данным правительства группировка “V” была уничтожена десять лет назад. В правительстве вышли на деятельность организации благодаря некому Эдогаве Рампо. Задание же устранить предполагаемого лидера группировки поручили лично Изуми.

— Однако “V” явно не были уничтожены и всё это время продолжали свою деятельность. Скорее всего, лидер убитый Изуми был подставным или перед смертью успел передать свои полномочия кому-то другому. К тому же, у Изуми может быть не полная информация, он хороший агент, но даже ему не скажут всего.

— Возможно не всё, но все-таки многое. Изуми пытались убрать свои же, завуалировав это под нападение врагов. В правительстве просто так не избавляются от лучших агентов.

Акико согласно кивнула.

— Но про “V” Изуми действительно известно ничтожно мало, его не посвящали в подробности расследования, только направили устранить цель. Нужно связаться с Рампо, который тогда вывел полицию на след организации, возможно ему известно больше.

— Это тот Рампо, который из Детективного Агентства?

— Он самый. Не думаю, что в Йокогаме есть ещё один самопровозглашенный гениальный сыщик с такой же фамилией.

— Думаешь удастся разговорить этого детектива?

— Я найду к нему подход, — ухмыльнулся Дазай.

— А что будем делать с Ацуши? В смысле, как мы расскажем ему, что он одарённый? — задумчиво нахмурилась Акико.

— "Ацуши — ты тигр оборотень" — звучит чересчур резко, не находишь? Пока не будем торопиться с этим. Пускай освоится немного, а то ещё сбежит после такого заявления. Подумает, что мы сумасшедшие, — засмеялся Осаму.

— Куда? Не думаю, что он захочет вернуться в приют, — поморщились Акико.

— Да, похоже он был счастлив оттуда выбраться, — кивнул Дазай. — Правда, всё равно его немного напрягает эта ситуация, тигрёнок не дурак, наверняка понимает, что опекуны не сваливаются, как снег на голову и не уводят подопечных через чёрный ход.

— Будь у нас больше времени надо было всё-таки по настоящему оформить на него опеку... Директор наверняка поднял тревогу, когда заметил исчезновение ребёнка и документов. Теперь ко всему ещё придётся стряхивать с хвоста копов.

— Не думаю, что с официальной опекой что-нибудь бы вышло. Директор явно в курсе о способностях тигрёнка, и вряд-ли подписал бы бумаги о передаче прав опеки. А копы... — парень снял фальшивые очки и положил их в карман. — Ты когда-нибудь видела, чтобы они действовали оперативно? Пока они будут разбираться в своих бумажках — мы будем уже далеко от Японии. К тому же, искать они будут призрачных супругов Гото, а не добропорядочную семью Нимен и, уж тем более, не Осаму Дазая и Акико Ёсано, — пожал он плечами, улыбаясь.

— Думаешь копы такие уж придурки?

— Знаю.

— А вдруг директор обратится к частным сыщикам?

— В ВДА? Не думаю, что у него есть деньги на их услуги. Честно сомневаюсь, что директор и до полиции дойдёт, не говоря уже об агентстве. Он явно не хотел афишировать, что в его приюте живёт одарённый ребёнок. Уж не знаю, из соображений безопасности Ацуши или каких-то личных целей. Обратись он в агентство, эта информация наверняка всплывет. А с заявлением в полицию приют вообще могут прикрыть, усомнившись в безопасности других детей. Скорее всего, директор просто сделает вид, что Ацуши действительно усыновили и с этим не будет никаких проблем.

Акико кивнула. Какое-то время они молча сидели, периодически бросая взгляды на Ацуши — сейчас ничто не выдавало в нем оборотня, обычный уставший ребенок.

— Будем спать по очереди, на случай, если он снова превратится, — предложила Ёсано.

Дазай обиженно надулся:

— Теперь всё время по очереди спать? Можно ведь просто деактивировать его способность каждый вечер и спокойно идти дрыхнуть.

— Мы не знаем сколько раз за ночь он может превратиться, — сказала девушка. — Мне не хочется однажды проснуться пережёванной в желудке у тигра... Людей он конечно не ел, но может только потому что не пробовал.

— Быть сожранными тигром-оборотнем — забавная была бы смерть, — хмыкнул Дазай весело улыбнувшись, похоже он уже забыл, что секунду назад обижался.

На губах Акико тоже дрогнула улыбка.

— Будешь? — Осаму достал из холодильника банку консервированных крабов.

— Никогда не понимала как можно это есть, — скривилась девушка. — И, вообще, мы же только что ужинали!

— От всех событий во мне проснулся просто тигриный аппетит, а в этом фаст-фуде ничтожно маленькие порции, — парень прискорбно посмотрел на оторвавшиеся от банки железное колечко и полез в ящик за открывашкой.

Ёсано, тем временем, изучала взглядом мальчика, который совсем не подозревал, что пару минут назад был тигром и сейчас мирно посапывал обняв подушку.

— Он слишком худой... Неужели их в приюте совсем не кормили? — удручённо проронила Акико, заботливо накрыв плечи Ацуши пледом.

— Ты выглядела намного хуже, когда Мори только привёл тебя в мафию. Думаю Ацуши быстро прийдёт в норму, аппетит у него что надо, — хмыкнул Дазай, кивнув на мусорный пакет с упаковками от фаст-фуда. — Чёрт, — прошипел он, поранив палец открывашкой.

— Осаму!

— Всё ф поряфке, — отмахнулся парень, засунув палец в рот.

— Не облизывай — инфекцию занесешь!

— Вообще-то слюна дезинфицирует, — промямлил Дазай, слизывая выступающие на пальце капельки крови.

— Но мы же собаки, чтобы зализывать свои раны! — возмутилась Ёсано и достала из стоящего на полу рюкзака бутылочку с перекисью и пластырь.

— Не вижу особой разницы, если метод рабочий, что на собаках, что на людях, — пожал плечами Осаму.

— Ты неисправим, — фыркнула девушка, и притянула к себе его руку, чтобы обработать ранку. Парень поморщился, когда на порез попали капельки перекиси.

— Порядок? — спросила Акико, заклеив ранку пластырем.

Осаму кивнул.

— Акико-чан, ты сама в порядке? — он бросил на неё встревоженный взгляд. — Ты назвала меня настоящим именем, думаю Ацуши не заметил, но все же... При других стоит быть осторожнее.

— Прости, я... Наверное действительно слишком распереживалась... — вздохнула Акико, наблюдая как во сне размеренно поднимается и опускается грудь Ацуши. — Слишком больно видеть его таким... Он ведь ещё совсем ребенок и даже не подозревает, что его взяла на прицел опасная организация.

Дазай отвёл взгляд.

— Он немного напоминает мне Рюноске, — Акико подошла к дивану и присела на корточки у изголовья, бережно коснувшись кончиками пальцев растрёпанных белесых прядей на макушке Ацуши. — Мне, кажется, они могли бы подружиться.

— Не думаю, что Рюноске смог бы с кем-то подружиться, — уголки губ Дазая слегка дрогнули. — У него явно с этим проблемы.

— Интересно, как он? В последнее время часто думаю о нём и малышке Гин. Нужно было всё-таки взять их с собой, — пробормотала девушка, в её голосе прозвучали явные нотки сожаления и вины.

— Ты ведь знаешь, что там им лучше, чем с нами, — тихо произнёс Дазай, делая вид, что его очень заинтересовал пейзаж за окном.

— Лучше? — Акико скептически нахмурила брови и подняла на Осаму свой пронзительный лиловый взгляд.

— Мафия намного лучше обеспечит безопасность Рюноске и Гин, чем мы, — небрежно бросил Дазай, все также избегая встречаться с ней взглядом, изучая вместо этого грязные разводы на стекле.

— Если безопасность для тебя — риск каждый день погибнуть на миссии, то возможно.

— С нами они бы рисковали погибнуть каждый час, — парень резко обернулся и его глаза всё таки встретились с глазами Акико. Она вздрогнула и опустила взгляд, а Дазай снова отвернулся к окну.

Какую-то минуту они молчали. Было слышно лишь мирное сопение Ацуши и гул мотора где-то на улице — звукоизоляция здесь была никакая.

— Акико-чан, ты его разбудишь, — уже более мягко заметил Осаму, наблюдая боковым зрением, как Акико молчаливо гладит спящего мальчика по волосам.

Акико ничего не ответила. Не услышала или сделала вид, словно в трансе продолжая перебирать между пальцами волосы мальчика.

Осаму устало прикрыл глаза. Он понимал, что она видела в этом ребёнке Рюноске, и, возможно саму себя. Потерянные дети, втянутые во взрослые игры, вот кто они такие.

Дазай не похож на них. Он сам влез в эту игру, хотя Мори, возможно, и считал иначе. Но Дазай бы никогда не позволил ему поставить свою фигуру на шахматную доску, если бы не был заинтересован в этом. Игра действительно побудила в нём интерес, увлекла больше, чем партия в шахматы со смертью, в которую он до этого увлечённо играл, непроизвольно постоянно выигрывая.

А потом появилась Акико Ёсано: девчонка, похожая на ангела, но потерявшая смысл жизни, и почему-то Осаму тогда поставил себе цель снова зажечь в её глазах когда-то потухший огонёк.

Сначала он считал это просто азартом, частью очередной игры, ведь это по просьбе Мори он в первый раз пришёл в комнату девочки-целительницы десять лет назад.

"Ты должен вернуть её в строй", — Мори тогда похлопал его по плечу с привычной ухмылкой на устах.

Но в какой-то момент желание увидеть на её лице улыбку и услышать звонкий смех стало чем-то личным и сокровенным. Взгляд лиловых глаз стал его самым драгоценным сокровищем, которое он был готов защищать от Мори, от мафии, от любого кто посмеет вызвать печаль в омуте этих прекрасных глаз.

Осаму больше не хотел играть в шахматы со смертью, потому что боялся потерять самую важную фигуру на своей доске.

«Все, кроме меня, вкушали покой и радость;

и только я, подобно Сатане, носил в себе ад.»

Мэри Шелли «Франкенштейн,

или Современный Прометей»

Последний человек упал на землю, обрызгав её алыми каплями. Расёмон, напоследок, жадно клацнув челюстями, снова принял облик безобидных складок ткани поношенного плаща. Словно не было этой дикой резни несколькими минутами ранее. Словно кровавое месиво, что воцарилось на складе организации, которая посмела перехватить у Портовой Мафии поставку оружия, чистая случайность.

Хозяин плаща, окинув помещение равнодушным взглядом, развернулся к нему спиной и, немного неровным шагом, всё же выдававшим его усталость после сражения, направился к выходу. Не останавливаясь, парень достал из кармана телефон, набирая наизусть заученный номер.

— Задание выполнено, — отчитался он нарочито безэмоциональным голосом и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Выйдя со склада, парень поднял взгляд на небо, которое уже застелила едва заметная пелена рассвета. Где-то вдалеке перекрикивались чайки. Листья косматых кустов возле склада едва слышно шелестели на ветру. Всё вокруг было так тихо и спокойно. Словно природа не замечала, что там, за его спиной, на старом складе пирует смерть, качает в своих обманчиво ласковых объятьях похожих на сломанных кукол людей, трепетно ловит их последние минуты и вздохи, чтобы забрать навсегда. Снова вдалеке протяжно крикнула чайка. Словно насмехаясь: «Ты только что снова стал убийцей. Но миру всё равно. Для мира это ничего не значит. Птицы продолжат парить в небе, кусты так и будут шелестеть на ветру. Люди. Это всего лишь люди. Они умирают каждый день. В роскошных домах, в окружении своих близких. В белых больничных палатах под участливыми взглядами врачей. В лужах собственной крови в полном одиночестве. Может быть, они заслужили смерти. Может быть нет. Может, им было слишком рано умирать. А, может, наоборот, слишком поздно. Люди умирают. Планета дальше вертится. Люди убивают. Солнце всё также каждое утро появляется на востоке. Даже если в один день все люди исчезнут, мир всё равно продолжит существовать».

Миру всё равно. Но на сердце каждый раз скребутся кошки. Имел ли он право отбирать эти жизни? Послушать, так этого права никто не имеет, но почему-то все активно им пользуются. Встретит ли он в аду призраков тех, чьи жизни он отнял? Даже если ад и призраки существуют, они точно не страшнее живых.

«Убийца. Убийца. Убийца», — шепчет скрипучий голос потерянной совести в голове, рискуя свести с ума, забираясь в самые глубокие уголки разума.

«В этом мире или ты убиваешь, или убьют тебя, — обрывает шепот звучный голос учителя. — Выбирай, Акутагава: жить с чужой кровью на руках или вообще не жить».

Акутагава тогда выбрал жить. И сейчас стоял у склада полного мертвецов. Смерть закончила свои обязанности внутри здания и выпорхнула оттуда лёгкой тенью, примостившись на плече у парня, ожидая когда её услуги снова понадобятся. За последние несколько лет смерть стала его постоянным спутником. Она всегда шла за его спиной оставляя кровавый шлейф из отнятых жизней или тихо, почти незаметно, дремала на плече. Она всегда рядом. Рядом, чтобы пожать забранные им жизни. Рядом, чтобы однажды забрать и его.

Акутагава вдохнул морозный воздух, но практически не почувствовал его холода, закалённый холодом совершенно иным. Нужно побыстрее убираться отсюда, пока окончательно не рассвело.

Глупый миф, что зло совершается только ночью и превращается в пыль под первыми лучами солнца. Днём совершается преступлений едва ли не больше, чем под покровом ночи. Просто людям удобно прятаться за убеждением, что хищники выходят на охоту лишь по ночам. Люди вожделенно лелеют мысль о том, что на свету безопасно, а когда чуть-чуть начинает темнеть убегают в свои уютные домики, где, как они думают, можно спрятаться от всего. Акутагава, как никто другой, знает, что хищники охотятся днём. В любое время суток. Голодным животным всё равно какое время на часах и какое положение луны и солнца, они идут на охоту, стремясь удовлетворить свой голод. Насытить алчную жадность, ублажить похоть, задобрить чувство мести, позволить воплотиться самым темным помыслам и желаниям. Кто-то охотиться сам. Кто-то спускает с цепи своих псов. Кто-то опрометчиво считает себя хищником, хотя на деле очередная добыча. Кто-то притворяется добычей, чтобы усыпить бдительность и когда ты пригреешься у его бока, почувствовав безопасность, обнажит клыки.

Акутагава поспешно шёл по улицам, которые медленно заливало восходящее солнце. Тут все ещё витала дрёма, но через какой-то час улицы заполнятся шелестом открывшихся лавок, шумом покупателей, стуком ботинок и колес, смехом спешащих на уроки школьников.

Можно было бы воспользоваться транспортом организации, любезно попросить, чтобы его забрали после миссии, но Акутагава предпочитал пройтись до штаба пешком. Просто так привычнее, чем в душных автомобилях. Просто, когда бежишь мимо витрин ещё спящих магазинчиков, когда поспешно перепрыгиваешь с крыши на крышу тесно прижатых друг к другу домов, на мгновенье забываешь, что только что совершил. На одно мгновенье, но оно отдаётся глотком свежего воздуха в груди. На удивление этого глотка хватает, чтобы бежать дальше и не позволять себе оглядываться назад.

Только вот перед ним уже появились высокие небоскребы штаба. В тени этих исполинов воздуха почему-то резко стало не хватать, а смерть на плече сонно зашевелилась, переваривая недавно забранные жизни.

Утром, здесь, как и на других улицах города, было тихо. В такой же тишине Акутагава проскользнул в один из входов, поспешил по темноте коридоров, намеренно выбирая те, в которых в это время никого нет.

Вскоре перед ним появилась знакомая выцветшая дверь. Почти с трепетом он нажал на ручку, в какой-то момент ожидая услышать знакомые голоса, но за распахнутой дверью его встретила лишь звенящая тишина.

Акутагава шагнул вперёд, а смерть услужливо соскользнула с его плеча и осталась подождать за дверью. Слишком часто её раньше прогоняли из этого места.

Парень подошёл к умывальнику и кончиками пальцев открутил воду. Холодную. Почему-то горячей здесь никогда не было. Пустым взглядом наблюдал как по его ладоням текла вода, приобретая красный оттенок. Текла вниз, исчезала, унося с собой грязь, кровь — чужую и его собственную, боль и воспоминания.

В лазарете было пусто. Эта палата была заброшена вот уже два года, а лазарет перенесен в другое крыло штаба. Только он приходил сюда, чтобы привести себя в порядок после миссий, вдали от чужих глаз.

Акутагава стянул плащ, чтобы оттереть ещё не успевшую засохнуть кровь. Под струей воды ткань словно зашипела, не желая смывать так полюбившуюся ей боевую раскраску. Парень нахмурился, усерднее втирая мыло в багровые пятна. Он не мог позволить, чтобы на ткани остались видимые следы, они будут привлекать внимание окружающих и плащ придется выбросить, а Акутагава не мог себе это позволить.

Наконец упрямые пятна с гневным шипением поддались, а вода постепенно утратила алый оттенок. Акутагава с ухмылкой победителя развесил плащ сушиться на вешалке.

Он обвел комнату взглядом, словно всё ещё надеясь заметить здесь знакомые силуэты. Задумчиво провел пальцами по корешку лежащего на столе учебника по физике для старших классов, оставляя светлые дорожки на слое пыли.

Не снимая обуви Акутагава залез на кушетку, свернувшись калачиком, словно одинокий пёс.

Здесь пахло медикаментами, едким запахом антисептика, и едва ощутимо пахло ими. Давно забытыми днями, в которых были люди, подарившие ему смысл жизни.

Сквозь сон ему казалось, что он снова слышит знакомые голоса, шелест бумаги и скрип ручки по бесконечной веренице отчётов, чувствует как нежные пальцы заботливо ерошат волосы, а он готов скулить, как последний щенок, лишь бы не убирали руку и продолжали ласку. Молить всех богов, в которых он никогда не верил, лишь бы не затихали эти тихие и родные голоса.

Видимо неизвестные боги были глухи к его немым молитвам, потому что такие приятные ему голоса начал поглощать странный, надоедливый шум. Это не было что-то конкретное, но шум давил, поглощал, в какой-то момент полностью заглушив голоса.

Акутагава проснулся хватая ртом воздух. Грудь скрутило от приступа кашля. По губам и подбородку потекли красные капли.

Он стёр кровь с лица рукавом, сейчас он был не в том состоянии, чтобы заботиться о том, что на рубашке останется кровь. Рубашка не плащ, заменит на новую, если не отстирается.

В кармане плаща завибрировал телефон. Зрение ещё не до конца прояснилось от боли и он на ощупь откинул крышку мобильного, принимая вызов.

— Да? — голос Акутагавы всё ещё звучал хрипло после недавнего приступа.

— Жду тебя в офисе, — с той стороны провода раздался как всегда непроницаемый голос босса.

— Скоро буду, — сипло отозвался Акутагава, но из трубки уже послышались гудки.

В офисе значит.

Акутагава поспешно встал, натянул на плечи ещё влажный, в тех местах где были пятна, плащ и вышел из старого лазарета. Смерть поджидавшая за дверью тут же взгромоздилась ему на плечо.

Быстрым шагом, всё также безошибочно выбирая пустующие коридоры, через несколько минут он оказался возле кабинета босса.

Акутагава ещё не успел прикоснутся к двери острыми костяшками, чтобы постучать, как послышался как обычно спокойный голос Мори:

— Войдите.

Акутагава послушно вошёл. Босс сидел на своем обычном месте за столом и перебирал какие-то бумажки. Его дочь Элис делово расселась на ковре, разложив по всему полу цветные фломастеры и рисовала что-то, что по всей видимости должно было быть портретом Мори. Босс поднял глаза на Акутагаву и улыбнулся:

— Хорошо выглядишь, Акутагава-кун.

Неправда, фигово он выглядит: кожа бледнее фарфора, а под глазами синяки, словно он стащил у сестры косметичку и сначала вытрусил на лицо всю белую пудру, а потом бахнул под глаза тени самого темного цвета, что был в палетке. Плащ в местах, где Рюноске смывал пятна, всё ещё мокрый, на правом манжете рубашки алела небрежно размазанная кровь, а на ботинки щедро налипла грязь. Он походил не то на бродягу, не то на мертвеца вставшего из могилы.

— У меня для тебя новое задание. Немного… Необычное, — шире улыбнулся Мори, играя в руках скальпелем, который он использовал как нож для бумаг. Элис перестала рисовать, навострив ушки.

— Я готов к любому заданию, — кивнул Акутагава.

— Твоя задача будет проследить за одним человеком.

— И устранить его?

— Нет. Я сказал проследить.

— Но я убийца, а не шпион, — нахмурился Акутагава, не понимая к чему клонит босс.

— И?

— Есть люди, которые намного лучше меня справятся с этой работой, — честно сказал парень.

— Но я хочу, чтобы этой работенкой занялся именно ты.

Акутагаве оставалось лишь согласно кивнуть. Кто он такой чтобы перечить боссу? Раз Мори решил переделать его из киллера в шпиона — значит это действительно необходимо. В принципе, не настолько велика разница, у убийц разменная валюта жизни, а у шпионов информация. Он всего лишь начнет охотиться на другую дичь.

— И ещё одно, — босс растянулся в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Почему-то в голове невольно проскользнула мысль, что Дазай научился этой мерзопакостной улыбке именно от босса. — На этом задании у тебя будет напарник.

— Я ведь всегда работал без других людей, — Акутагава постарался скрыть удивление, которое вызвало у него заявление босса. Он не доверяет ему? Хочет перестраховаться для успеха миссии, на случай, если он погибнет во время её исполнения и не сможет довести до конца?

— Поэтому самое время тебе обзавестись напарником. Негоже работать в одиночке, всегда должен быть тот, кому сможешь довериться и кто прикроет твою спину, — Мори облокотился на спинку кресла.

Акутагава не работал один. Его напарниками были беспощадные челюсти Расёмона и лукавая смерть.

— Я понимаю, возможно попервах это непривычно, доверять кому-то другому.

Доверие? У Акутагавы с этим проблемы. Зубастый Расёмон — необузданный дикий зверь. Довериться своей способности — всё равно, что положить голову в раскрытую пасть тигру и ожидать, что он не сомкнет челюсти, раздавив череп словно переспелую тыкву. Доверять смерти и подавно не стоит — сегодня она забирает твоих врагов, а завтра раскроет объятья и для тебя. Он бы мог поверить своей маленькой сестрёнке, только вот его жизнь станет для неё слишком тяжёлой ношей, которую он никогда не бросит на её плечи. Не то, чтобы Акутагава совсем никогда никому не верил. Когда-то он доверял двум людям. Но потом они исчезли и забрали его доверие с собой.

Хотя если подумать… Это только на одну миссию, так ведь? К тому же неизвестно придется ли им с напарником вообще пересекаться. Возможно нужно будет просто передать друг другу информацию о цели в обусловленном месте. Или например им нужно будет следить за объектом по очереди. Так что может это не так уж и плохо. В принципе, работа в дуете довольно распространенное дело. В конце концов даже у Дазая был напарник.

Акутагаве внезапно вспомнился один из вечеров, когда он помогал Ёсано разбирать баночки с лекарствами в лазарете. Нужно было проверить сколько чего осталось, каких препаратов ещё много, а каких наоборот нужно пополнить запасы, выбросить слишком старые лекарства, а свежие расставить по полочкам и ящичкам. Акутагава тогда спросил, зачем все эти лекарства, если Ёсано лечит всех своей способностью. Девушка как всегда устало улыбнулась и сказала:

— Нужно быть готовым ко всему. Вдруг меня не будет в лазарете, а кому-то понадобится помощь.

В этот момент, дверь совершенно не элегантно отворилась и в комнату ввалился Дазай.

— Я в последний раз работаю в паре с этим дебилом! — твёрдо заявил он и, скинув на пол запачканное пылью и кровью пальто, плюхнулся на кушетку.

Ёсано нахмурилась, окинув Дазая взглядом, задержав его на разбитых костяшках и расцветающем на челюсти синяке. Она быстро достала из ящика перекись, ватные диски и бинты, и присев на край кушетке потянулась к раненой руке Дазая.

— Да фигня это, не стоит… — начал он и тут же поморщился от попавшей на ссадины перекиси.

Ёсано цыкнула на него, чтобы Дазай помолчал, пока она занимается его побоями, но парень явно не собирался умолкать.

— Чуя — полный придурок, если бы не он, я бы вернулся намного раньше! — возмутился Дазай, морща от боли нос, как маленький ребёнок. — Я бы и один… — он зашипел, когда ватка с перекисью снова коснулась костяшек, смывая уже успевшую слегка засохнуть кровь. — Я бы и один справился.

Акутагава закончил расставлять баночки с лекарствами и, прихватив со стола книгу, умостился в углу, краем глаза наблюдая за тем, как Ёсано перебинтовывает руку его наставнику.

— Чуя вечно только путается под ногами, как надоедливая шавка… Хотя нет, до шавки не дотягивает. Собаки умные и всегда слушают хозяина, а Чуя никогда не слушает моих приказов… Ай, Акико-чан, больно, ты слишком сильно затянула!

— На миссии возникли проблемы? — Ёсано закончила бинтовать руку и бережно провела пальцем по разукрашенной оттенками синевы челюсти. Дазай тут же не упустил возможности поластиться щекой о её ладонь, словно кот. Но Ёсано похоже была не настроена поощрять заигрывания этого бродячего кота и, убрав руку, встала, чтобы взять из шкафа мазь от синяков.

— Нет. Мы с Чуей после задания не могли решить кто будет писать отчёт. Чуя проиграл. Он всегда проигрывает, — не без удовольствия сказал Дазай.

Ёсано недовольно цокнула:

— Ведёте себя как в пятнадцать, словно вообще не выросли.

— Кое-кто с того времени действительно не вырос, — фыркнул Дазай и получил лёгкий щелбан от Ёсано. — Ай! А мне то за что?

— Чтобы не крутился, пока я твои побои обрабатываю!

Дазай обиженно надулся, пока Ёсано осторожно наносила мазь на синяк.

— Чуя с каждой миссией становится всё наглее и наглее. Ведёт себя так, словно это он мой начальник! А между прочем это ведь я спас ему жизнь и привел в мафию, он должен быть по гроб мне благодарен и вести себя как верный цепной пёс, а не…

— Перестань бухтеть, — сказала Ёсано, оценивающе взглянув на проделанную работу с челюстью и рукой и похоже осталась довольна результатом. — Ты ведь и сам признаешь, что из Чуи хороший сотрудник Портовой Мафии. Да и как человек он не так уж плох, в конце концов, всегда вытаскивает тебя живым со всех передряг.

Дазай нахохлился, и пробормотал что-то невнятное, но явно нецензурное в адрес Чуи.

— И кошку, которую мы нашли взять согласился, — продолжила Ёсано. — А пару дней назад притащил мне бутылку редкого вина.

— Какого вина? — резко напрягся Дазай.

— Шато Шеваль Блан. Урожай 1986-го года.

— А что здесь делал Чуя с этим «шато шева что-то там 1986-го года»?Забавный факт: во вселенной этого фанфика Ёсано родилась в 1986 году (напоминаю, основные события фанфика происходят в 2010, а события этого флешбека соответсвенно в 2008). Поэтому Дазай так разозлился, ведь то что вино именно года рождения Ёсано, не могло быть просто случайным совпадением и значит рыжий явно специально выбирал подарок хи-хи) — радужки глаз Дазая опасно потемнели, привычный цвет молочного шоколада приобрел какой-то красноватый оттенок.

— Зашёл ко мне в среду после обеда, сказал, что забыл, что в его коллекции такое вино уже есть и купил ещё одну бутылку, так что второй экземпляр принёс мне, — Ёсано отставила на место медикаменты и оставшиеся бинты.

— Какой дебил будет коллекционировать вино, так ещё и не помнить, что у него есть в коллекции… — недовольно пробормотал Дазай, и потянулся рукой к зудящему синяку, но резко остановился. — Постой, что он забыл в штабе в среду? У нас же тогда было задание.

— Наверное зашёл перед тем как встретиться с тобой, — пожала плечами Ёсано. — Эй, не вздумай чесать ушиб, мазь ещё не впиталась!

— То-то он такой довольный был, когда припёрся, ещё лыбился потом всю дорогу, пока мы до места добирались… На следующем задании случайно забуду деактевировать «Порчу», тогда посмотрю как он будет лыбиться… — едва слышно буркнул себе под нос Дазай. В этот момент его взгляд остановился на Акутагаве, сиротливо примостившимся в углу с открытым учебником на коленях.

— О, Акутагава, совсем не заметил, что ты здесь! Учишься? — Дазай бодро вскочил с кушетки, оказавшись рядом с Акутагавой и с интересом всматриваясь в книгу.

Учебник был открыт на общей теории относительности. Мозг Акутагавы упорно отказывался уловить связь между гравитацией и искривлением времени, так что он перечитывал этот параграф уже в третий раз. Ёсано советовала ему пропускать непонятные главы и возвращается к ним через время или переключатся на другие книги, давая мозгу возможность немного отдохнуть, а не зацикливаться на чем-то одном. Но парню от чего-то противела идея пропускать параграфы в учебнике, он с несколько нездоровым упорством стремился выучить и понять каждую страницу.

— Где ты вообще эту книжку взял? — лицо Дазая отчего-то перекосилось, когда он взглянул на заголовок параграфа.

— Вы мне её дали, Дазай-сан.

В школу Акутагава никогда не ходил, бездомным детям не до учёбы, а мафиози тем более. Во всяком случае, он так думал, пока во второй день пребывания Рюноске в мафии, Дазай не приволок гору толстых книжек для «лёгкого чтения». «Будешь читать между тренировками. Не рассчитывай, что я буду разжевывать тебе материал, должен будешь сам понять, что к чему. Я надеюсь, ты умеешь читать?». Читать Акутагава умел, хоть и вырос на улице, но не был же он в самом деле совсем необразованным дикарём.

— Почитай другую книгу или лучше вообще кыш домой! — прошипел Дазай, быстро изъяв у него злополучный учебник по физике для старшей школы. — Завтра в десять тренировка на старом складе, не смей опаздывать!

Вообще-то это Дазай обычно опаздывал, а порой вообще забывал прийти, но Акутагава не рискнул говорить об этом наставнику, тем более, что настроение Дазая по неизвестным причинам стремительно ухудшилось в последние несколько минут.

Дазай, тем временем, бесцеремонно выставил своего ученика за двери лазарета.

— Акутагава-кун, ты меня слушаешь? — Акутагаву вырвал из воспоминаний голос Мори.

— Да, босс.

— Хорошо, а то мне показалось, что ты немного не здесь, — снова улыбнулся Мори и потянулся к телефону. — Хигучи, прелесть моя, зайди ко мне в кабинет.

У босса новая секретарша? Наверное должна принести какие-то бумаги по новой миссии.

Он мельком посмотрел на вошедшую через минуту девушку, скорее равнодушно, чем придирчиво. Ей лет шестнадцать, хотя она изо всех сил старалась выглядеть старше: одета в строгий а-ля мужской костюм, а светлые волосы стянуты в немного кривой пучок на затылке. Странно, предыдущие секретарши босса обычно носили какие-то дурацкие платья и старались изо всех сил выглядеть как можно младше, а тут… У босса что-ли предпочтения поменялись? Так, ладно, не его дело как выглядит новая секретарша босса, лучше скажите наконец кто его напарник! Возможно кто-то из тех, кто уже занимался шпионажем для мафии? Акутагава уже открыл рот, чтобы снова задать этот вопрос, но босс его опередил.

— Познакомся, Акутагава-кун, это твоя новая напарница — Ичиё Хигучи, — улыбка Мори стала ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда.

Акутагава в недоумении уставился сначала на босса. Потом на девушку. Потом опять на босса, который всё продолжал улыбаться.

Напарница? Он должен отправиться на миссию с… Девушкой?

Женщины в мафии конечно не были редкостью. Его собственная сестра была лейтенантом отряда «Чёрные Ящерицы». Девушки работающие на мафию были опасны так же, как мужчины мафиози. Даже опаснее, ведь сначала они завораживали своей грацией, красивыми лицами и плавными изгибами тела под дорогими тканями, а потом среди шуршащих складок юбки внезапно появлялся нож или из навороченной прически выскальзывала острая шпилька. Жертва даже не успевала ничего понять, когда прекрасный ангел в один миг становился проводником в ад.

Но эта девушка совсем не выглядела опасной. Ей бы надеть школьную форму и пойти в престижное учебное заведение. Завести пару скромных подружек, пушистую белую собачку и симпатичного заботливого парня. Ворчать на скучных учителей и тонны домашки, загадывать желания, смотря на падающие звёзды с балкона, ходить в кино, треская попкорн в зале, болтать о… О чем обычно болтают дети в восемнадцать? Акутагава только сейчас понял, что толком не в курсе, чем вообще занимаются нормальные дети в его возрасте. Что бы он делал, родись он обычным ребенком, у которого была бы семья? Наверное сейчас бы во всю готовился к экзаменам для поступления в университет. Папа помогал бы ему с физикой, а мама ласково трепала бы по волосам и просила, чтобы он не переутомлялся с учебой и не засиживался допоздна. Он водил бы сестру на кружок по танцам, а после они бы ели мороженное. Играл бы с друзьями в приставку по субботним вечерам. Возможно даже встречался бы с какой-то милой девчонкой вроде Хигучи… Так, постойте, что-то его мысли куда-то совсем не туда понесло.

Акутагава тряхнул головой. Хватит этих «если бы». От них всё равно ничего не изменится. У него нет родителей. А на нормального подростка он похож приблизительно так же, как Огай Мори на Мать Терезу. Нет смысла строить в своей голове мечты, которые никогда не сбудутся.

— Почту за честь работать с вами, — улыбнулась Хигучи. Её улыбка совсем не похожа на улыбку Мори или Дазая. Такая улыбка совсем не подходит мафии. Как и сама Хигучи.

Акутагава ничего ей не сказал, вместо этого обратился к боссу:

— Вы не сказали, кто наша цель.

— Да, правда? Мне показалось, что я уже говорил… — Мори сделал потерянное лицо, а затем в очередной раз улыбнулся. — Ваша цель — Осаму Дазай.

Мори сказал это так непринужденно, но у Акутагавы земля ушла из-под ног. Его цель… Дазай?

Хигучи никак не отреагировала на названное боссом имя. Она только пришла в мафию и если и слышала о Дазае, то только слухи о одном из руководителей, который предал мафию.

— Недавно Дазай вместе с Ёсано были замечены в Йокогаме. Это отличный шанс сесть им на хвост, — рассказывал Мори, а Акутагава с трудом переваривал его слова. Кровь бешено стучала в висках. Дазай и Ёсано в Йокогаме. Он их увидит? Наконец-то? Но… Захотят ли они вообще видеть его и говорить с ним? И имеет ли он на это право, и… Мори хочет чтобы Акутагава шпионил за ними, но зачем? Босс хочет вернуть Дазая и Ёсано в организацию или наказать за их уход? Или… Мысли, словно в лихорадке натыкались друг на друга, путались, терялись. Нескончаемым эхом в голове отдавалось лишь одно — Дазай и Ёсано вернулись в Йокогаму.

-…Из доверенных источников известно, что Дазай и Ёсано собираются сесть на круизный лайнер в Нагое. Вы проберетесь на него под видом пассажиров и будете докладывать мне о каждом шаге Дазая и Ёсано. Только докладывать. Слушать, запоминать и докладывать.

Слова Мори слышны в голове Акутагавы через завесу нарастающего шума. Перед глазами появляется пелена, а внутренности сжимают невидимые костлявые руки, желая вырвать, заставив его захлёбываться собственной кровью.

-…Заберёте нужные документы. На этом всё. С нетерпением буду ждать вашего доклада, — улыбнулся Мори. — Да, милая Элис? Ох, это очень красиво, надо будет повесить в рамочку, — заворковал он к дочери, которая протягивала ему законченный рисунок.

— Вы в порядке? — спросила Хигучи, когда они с Акутагавой вышли из кабинета.

— В полном, — небрежно ответил Акутагава, пытаясь унять болезненную бурю, которая бушевала внутри.

Неправда. Не в полном. И совсем не в порядке.

* * *

Мори был чертовски доволен сегодняшним утром.

Раз: выполнил последнюю просьбу недавно погибшего сотрудника, подставного капитана полиции: найти в организации место для его дочери. Можно было её, конечно, отправить в безопасный архив копаться в бумажках или варить кофе кому-то из руководителей… Но так ведь скучно, девочка совсем не сможет проявить свой потенциал. А так он посмотрит, как она поведет себя на этом задании. Может в дальнейшем её можно будет посадить на место её отца в полиции. К тому же Мори думал, что умница-разумница Хигучи найдет подход даже к такому одичалому псу, как Акутагава.

Два: дополнительную слежку за Дазаем организовал. Доверенные источники сообщили, что Дазай с Ёсано снова появились в Йокогаме и зачем-то собираются провернуть похищение какого-то ребёнка, вероятнее всего одарённого. Это уже становится интересно. Что же ещё придумают его милые детишки?

Три: слетевшего с катушек Акутагаву подальше от себя и организации спровадил. Способность мальчика, конечно, могла бы быть очень полезна, только вот этот бешеный пёс яростно рвал все цепи, а из команд знал только «убей». Кого и сколько до его ушей уже не долетало. Вот взять хотя бы эту ночь: заданием Акутагавы было убедительно припугнуть главаря новой банды, возомнившей о себе невесть что и присвоившей себе машины с контрабандным оружием для Портовой Мафии. Ну, Акутагава со своей задачей конечно справился, наверняка перепугал главаря банды до заикания, только вот… Пугать того главаря больше было нельзя. И остальных членов банды тоже. Отряд зачистки еле успел убрать тела со склада, до того как туда нагрянули копы. Хорошо, что большинство из тех легавых были ставленниками мафии и изображали патологическую слепоту в отношении подозрительных алых пятен на территории склада.

Пускай теперь Дазай своим дражайшим воспитанником занимается.

Мори прикрыл глаза, как сытый кот. Он определенно был доволен сегодняшним утром.

* * *

Хигучи едва поспевала за ним, и, кажется, несколько раз хотела что-то сказать, но встречаясь с угрюмым выражением лица Акутагавы, тут же замолкала. Они спустились на лифте на несколько этажей ниже и зашли в один из кабинетов, без единой таблички, с такой же одинаковой дверью, как все в этом коридоре.

Зайдя внутрь, они оказались в помещении, немного напоминавшим архив. Тощий сотрудник в мятой рубашке не обратил на них внимание, потому что увлечённо копался в многочисленных шкафах и ящиках с заготовками для поддельных документов: паспортов, удостоверений, пропусков, виз, медицинских карточек и всего, что только могло пригодиться в работе организации. Возле стола стоял Каджи Мотоджиро, лениво протирая защитные очки рукавом сплошь покрытого прожженными дырами и пятнами от химикатов халата.

— У тебя появилась подружка, Аку-кун? — улыбнулся учёный, увидев Хигучи робко топтавшуюся за спиной Акутагавы.

— Коллега, — безэмоционально отозвался Акутагава.

«Подружка» — слово совершенно из другого мира. В этом его любовницей может стать только пуля, а женой смерть. Ни одна девушка не станет обременять себя таким как он. А он тем более не хотел быть чьим-то бременем.

— Вот ваши документы, Кажди-сан, — сотрудник наконец вынырнул из бездонных ящиков с бумажками и протянул мужчине папку.

Каджи запихнул документы куда-то в многочисленные дырявые карманы халата и направился к двери не забыв бросить через плечо:

— Удачи тебе и твоей подружке, Аку-кун.

Акутагава с удовольствием бы свернул шею безумному учёному и за «подружку», и за нелепое прозвище, но тут к нему обратился сотрудник, а Каджи, тем временем поспешно скрылся за дверью.

— Ваши документы, Акутагава-сан.

Акутагава взял папку из рук парня и не мог не заметить, что они слегка подрагивали. Он боялся его. И в этом не было ничего удивительного, ведь Акутагава был из тех, кого стоит бояться.

Акутагава открыл папку, аккуратно выудив из неё два паспорта. Бегло просмотрел глазами страницы. Хина Андо и Такеши Игараси. Ни о чем не говорящие имена несуществующих людей. В той же папке были два билета на круизный лайнер, который отправляется из Нагои завтра вечером. Рассмотрев билеты, Акутагава нахмурился:

— Они в одной каюте.

— Да, — кивнул сотрудник. — Каюта номер восемь, второй класс, расположена в конце коридора…

— Мне нужна отдельная каюта.

— Но…

— Я сказал, достань нам места в разных каютах. На разных концах этого чертового корабля, — процедил сквозь зубы Акутагава, а подол его плаща угрожающе шевельнулся.

Парень пискнул что-то неразборчивое и скрылся среди стеллажей. Послышалось оживлённое клацанье по клавиатуре и протяжное пыхтение принтера. Заметно побледневший парень через секунду протянул Акутагаве новые билеты.

— Удачной м-миссии, Акутагава-сан, — пролепетал сотрудник и поспешил скрыться за стеллажами с документами.

Акутагава спрятал билеты и паспорта во внутренний карман плаща и, коротко кивнув Хигучи, вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре он медленно перевел дыхание, чтобы немного успокоить себя и Расёмона, которому передавалось настроение хозяина.

Очень хотелось покусать кого-то, только, к несчастью, никого подходящего рядом не было. Незадачливый сотрудник трусился от страха где-то за шкафами и подумывал, а не поменять ли ему работу на что-то более спокойное, где не нужно пересекаться с сомнительными личностями. Бесячий Каджи Мотоджиро уже давно заперся в своей лаборатории. Можно конечно сорваться на Хигучи… Но повода пока не было. Не орать же за неё за то, что её назначили ему в напарники, тут она жертва решений босса, такая же, как сам Акутагава.

Акутагава заметил, как из-за угла коридора вынырнула эксцентричная фигура в шляпе и с ярко рыжими волосами.

Акутагава немного нахмурился, подумав, что Накахара наверняка сейчас спросит что нибудь про Гин.

Где-то пол года назад, Акутагава должен был занести отчёт об одной миссии Накахаре-сану и к своему удивлению обнаружил у него в кабинете свою младшую сестрёнку. Гин совершенно расслабленно сидела в кресле за столом Накахары, опустив маску на подбородок и таскала из вазочки её любимые шоколадные конфеты. Сам Накахара примостился на краешке подоконника и, с немного нелепым выражением лица, разглагольствовал о… Кошках? Акутагава немного опешил от сюрреалистичности представшей пред ним картины.

— Я вот думаю, может Мерси подружку завести? Вдруг ей скучно одной дома сидеть… В порту столько кошек бездомных бегает, я их подкармливаю иногда… — Накахара осекся, наконец заметив, что в кабинет кто-то вошёл.

Гин тоже заметила, на секунду замерла, рука с конфетой застыла на полпути к губам. В следующий миг она опомнилась и быстро отправив сладость в рот, девушка натянула маску и бесшумно проскользнула мимо, пока ещё не пришедшего в себя, брата, прочь из кабинета.

Накахара кашлянул, привлекая к себе внимание и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Ну, что принес отчёты?

С тех пор, периодически пересекаясь с Рюноске в штабе, Накахара всегда вежливо интересовался, как поживает Гин. Акутагаву эти вопросы обычно несколько раздражали, как и внимание мафиози к его сестре в принципе. Сейчас же он почти что ждал, чтобы Накахара спросил что-то о Гин и можно будет уцепившись за даже самую безобидную фразу немного выпустить пар. Но Накахара, как назло ничего не спросил, а просто кивнул в знак приветствия и, чем-то озабоченный, потопал дальше по коридору.

— Тачиха… Тоесть, я слышала, что Дазай был вашим наставником, — внезапно решилась подать голос, до этого молчаливо шедшая за Акутагавой Хигучи. — И что два года назад он предал мафию и сбежал вместе с девушкой врачом.

Акутагава стиснул зубы. Тачихара, похоже, слишком много трепался о событиях, произошедших ещё до его появления в мафии, о которых он ничего не знал и узнавать не имел права. Равно как и кто-либо другой.

— Это не имеет отношения к делу.

— Я… Вы правы… Простите, — Хигучи стыдливо опустила взгляд.

Какое-то время они шли молча, когда Хигучи внезапно выдала:

— А как поступим с маскировкой?

— С чем?

— Ну… Нам ведь нужно, чтобы нас не узнали на миссии. Со мной не будет проблем, Дазай меня никогда не видел и на мафию я работаю недавно, так что на меня нет никаких досье… Но вас могут узнать, если вы сядете на корабль в таком виде.

Акутагава ничего не ответил. Вообще, Хигучи говорила не глупые вещи, шпионы ведь и вправду должны быть магами перевоплощений с тысячью лиц. Только вот Акутагава шпионом не был и лицо у него было только одно — его собственное.

— Давайте вам волосы покрасим? — предложила Хигучи. — Можно высветлить, как концы вашей чёлки.

Хигучи шла сзади, поэтому не увидела как Акутагава закатил глаза. Нужно быть уж совсем клиническим идиотом, чтобы подумать, что Дазай не узнает его с перекрашенными волосами.

— О, а хотите я вас в рыжий покрашу?

Акутагава чуть не поперхнулся от возмущения.

— Нет! — рявкнул он и ускорил шаг.

— Ну нет — так нет, чего так остро реагировать, — пробормотала себе под нос Хигучи, ей пришлось почти бежать, чтобы успевать за ним. — Ну, давайте тогда хотя бы плащ вам новый выберем? Этот вон какой потрепанный.

Акутагава резко остановился и Хигучи влетела ему в спину, сдавленно ойкнув.

— Послушай… — он перевел дыхание, чувствуя как Расёмон внутри него хочет вырваться наружу, чтобы перегрызть горло неразумной девчонке. — Хигучи. Тебе не нужно идти со мной на эту миссию. Я справлюсь со всем сам.

Хигучи несколько секунд смотрела на него удивленными глазенками, кажется, совсем не замечая резко ухудшившиеся настроение Акутагавы, а потом и вовсе делово надулась:

— Акутагава-семпай, вам не нужно быть со мной джентльменом. Моя работа — защищать вас на этом задании.

Акутагава немного опешил от такого заявления. Даже разбушевавшийся внутри Расёмон ошарашенно притих.

Джентльмен?

Защищать?

Парень уставился на почему-то жутко уверенную в себе в этот момент, но все равно жутко наивную девчонку. И что занесло это чудо в перьях в мафию? Её же действительно пришибут в первую минуту миссии, а потом никто даже не вспомнит, что вообще была такая глупая и невинная Хи-гу-чи.

— Мне не нужна защита. И напарник мне не нужен, — прошипел Акутагава, и быстро развернувшись, так что зашелестели полы плаща, ушел из штаба, оставив оцепеневшую Хигучи, с лица которой тут же исчезла мнимая уверенность, посреди безлюдного коридора.

* * *

Акутагава погруженный в свои мысли добрался до дома. Заметив возле подъезда смутно знакомый скутер, парень нахмурился. Красный скутер выглядел так, словно его собрали из запчастей сотни разномастных скутеров, потом разобрали и собрали снова. И так по меньшей мере раз десять.

Презрительно обойдя это чудо технологий, Акутагава зашёл в подъезд.

На первом этаже с ним хотела поздороваться пожилая соседка, которая как раз выходила из квартиры со своей собакой, но встретившись с взглядом Акутагавы, поспешно зашла назад в квартиру.

Акутагава же поднялся на четвертый этаж и на секунду остановился у двери, прислушиваясь к словам доносившейся оттуда иностранной песни:

The secret side of me, I never let you see

I keep it caged, but I can't control it

So stay away from me, the beast is ugly

I feel the rage and I just can't hold it

(*Здесь и далее песня Skillet «Monster». Перевод: Моя тайная сторона, которую я не позволю тебе увидеть, я держу её взаперти, потому что не могу контролировать. Держись от меня подальше, потому что зверь ужасен, я чувствую его ярость и не могу удержать).

Акутагава нажал на ручку незапертой двери. Она протяжно скрипнула, впуская хозяина в квартиру. Музыка тут же ударила в уши с новой силой, ведь дверь хоть и тонкая, её всё-же приглушала. Войдя, Акутагава едва не споткнулся о небрежно поставленные в прихожей коричневые ботинки, которым быть там было явно не положено. Выругавшись себе под нос, Акутагава не потрудившись снять собственную обувь, направился на кухню, откуда доносилась музыка.

Рюноске бесшумно остановился в проходе, наблюдая за двумя подростками, обосновавшимися на кухне. Рыжий Мичизу Тачихара забрался с ногами на табуретку и ловко перетасовывал колоду карт для следующей раздачи, при этом тихо напевая что-то в такт летевшей из радиоприёмника песне. Гин, расслабленно сидела прямо на столе, качая босыми ногами в воздухе и, время от времени, делая глотки из банки пива.

Акутагава нахмурился. Гин, как и сам Рюноске, плохо переносила алкоголь и пьянела в хлам после одного глотка.

Даже сейчас по лицу девушки уже во всю гулял игривый румянец, а взгляд, рассеянно наблюдавший, как Тачихара тасует карты, был немного затуманен.

— Why won't somebody come and save me from this, make it end? (*Перевод: Почему никто не придет и не спасёт меня, не положит этому конец?) — увлечённо напевал Мичизу, немного коверкая английские слова.

— Пожалуй, вам действительно стоит заканчивать.

Тачихара и Гин дернулись, одновременно устремив взгляды на Акутагаву, который стоял оперевшись на косяк двери и сложив руки на груди. Серые радужки его глаз недобро потемнели.

— Акутагава, ты уже вернулся с работы? Хочешь присоединиться? — улыбнулся Тачихара, хотя Гин во всю посылала ему предостерегающие взгляды. — У нас ещё остались пиво и крекеры.

— Нет, спасибо, — процедил Акутагава, сверля взглядом незадачливого рыжего паренька.

Гин настороженно переводя взгляд с брата на Тачихару, тихо обратилась ко второму:

— Мичизу, тебе, кажется, ещё нужно было заехать в штаб?

— Что? Да нет мне… — начал было парень, но тут заметил потемневший до черноты взгляд Акутагавы. Обычно весёлый и нахальный Тачихара, тут же съежился и сбивчиво затараторил, вскочив с табуретки:

— Да, точно мне же ещё отчёты о миссии надо написать! Совсем из головы вылетело, спасибо, что напомнила, Гинни! Пока! И э-э-э до свиданья, Акутагава-сан!

Последнее он выпалил уже вылетая из квартиры, на ходу натягивая коричневые ботинки.

— Ну, и? — Акутагава вопросительно уставился на сестру, как только хлопнула входная дверь.

— Что «ну, и?», — невинно спросила Гин, отглотнув пива.

Акутагава нетерпеливо цокнул, бесцеремонно забрал у сестры банку с пивом и засунул в мусорное ведро. Гин благоразумно не стала ему препятствовать.

— Что здесь делал этот рыжий хорек?

— Мичизу мой напарник. Что такого в том, что он зайдет к нам домой?

— Напарников нужно оставлять на работе, — презрительно процедил Акутагава. — Особенно всяких рыжих паршивцев.

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим? — удивлённо поинтересовалась Гин.

— Потому что… — Акутагава на самом деле не придумал какого-то рационального объяснения. Он просто злился.

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время? — подсказала Гин.

Акутагава ничего не ответил.

— Я не пойму чего ты злишься, Рю… — пожала плечами девушка. — Нельзя ведь вечно жить на работе, можно хоть иногда побыть нормальными людьми.

— Нам не дозволено быть нормальными людьми, — сухо ответил парень.

— Почему это?

— Потому что мы работаем на мафию.

— По-твоему, мафиози не люди? — взгляд Гин сделался серьёзным, вернее она хотела, чтобы он таковым был, но из-за раскрасневшегося лица получилось не очень.

Могут ли быть людьми те, у кого руки по локоть измазаны в чужой крови?

«I must confess that I feel like a monster» (*Должен признаться, что чувствую себя монстром) — пропел радиоприёмник.

Да, верно. Монстры. Это слово пусть и звучало по-разному было одинаково отвратно на всех языках. Чудовища, выращенные в темноте, обитающие в море крови и боли не могли быть людьми. Нет, они определённо были какими-то иными созданиями, другим биологическим видом, созданным эволюцией для того, чтобы терпеть и приносить страдания.

«I hate what I've become» (*Я ненавижу то, во что превратился) — пел радиоприёмник)

— Выключи это, — попросил Рюноске, но сестра его проигнорировала.

— Неужели, ты думаешь, что мы не достойны быть людьми, Рю? — спросила Гин, всматриваясь в непроницаемое лицо брата, ища там ответ на свой вопрос. — Неужели ты думаешь, что работа в мафии отняла у нас это право?

— Может человечность забрала у нас мафия, а может мы просто никогда не были людьми?

— Ты думаешь из-за страданий, которые мы пережили, мы больше не можем быть людьми? — нахмурилась Гин. — Мы многое преодолели, но мы всё ещё люди.

Рюноске покачал головой.

— Нет, потому что люди бы не выжили, а мы всё ещё живы.

— Это глупости. Мы живём, дышим, разговариваем, смеемся, плачем. Мы делаем то, что делают люди. Едим лапшу на завтрак. Пьем кофе на перерывах. Гуляем в парке. Смотрим глупые передачи по телеку. Мы люди, Рю, такие как всё, возможно просто… Немного более поломанные.

— Сколько бы мы не изображали обычных людей — нам никогда ими не стать, — серые глаза встретились. Из одних смотрела черная пустота, а из других серебристая надежда. — Ты можешь сколько угодно играть с Тачихарой в карты на кухне. Сколько угодно есть сладости в кабинете у Накахары. Сколько угодно вертеться перед зеркалом с косметичкой. Но это не сделает тебя обычной девочкой. Равно как и я, чтобы не делал, не стану обычным мальчиком. Потому что мы с рождения не можем назвать себя…

…Такими как все. Обычными людьми. Нормальными, — хотел сказать он, но Гин безжалостно его перебила:

— Можешь считать себя кем угодно, Рюноске: мучеником, дьяволом или монстром. Я не вправе запретить тебе. Но я считаю себя человеком.

Гин взяла с подоконника забытую Мичизу зелёную куртку и накинув её на плечи вышла из квартиры. Она даже не стала задерживаться в прихожей, чтобы обуться, просто захватила сапоги в руки, чтобы надеть их прямо на лестнице. Дверь протяжно скрипнула, но даже через неё были слышны тихие телефонные гудки с лестничной площадки и:

— Мичизу, я вспомнила, что мне тоже надо в штаб, можешь вернуться и прихватить меня?

Рюноске устало опустился на табурет, закрыв лицо руками.

I, I feel like a monster

I, I feel like a monster

Насмешливо пел радиоприёмник, пока его не сожрал Расёмон, брезгливо выплюнув остатки железа в мусорное ведро.

Последний человек упал на землю, обрызгав её алыми каплями. Расёмон, напоследок, жадно клацнув челюстями, снова принял облик безобидных складок ткани поношенного плаща. Словно не было этой дикой резни несколькими минутами ранее. Словно кровавое месиво, что воцарилось на складе организации, которая посмела перехватить у Портовой Мафии поставку оружия, чистая случайность.

Хозяин плаща, окинув помещение равнодушным взглядом, развернулся к нему спиной и, немного неровным шагом, всё же выдававшим его усталость после сражения, направился к выходу. Не останавливаясь, парень достал из кармана телефон, набирая наизусть заученный номер.

— Задание выполнено, — отчитался он нарочито безэмоциональным голосом и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Выйдя со склада, парень поднял взгляд на небо, которое уже застелила едва заметная пелена рассвета. Где-то вдалеке перекрикивались чайки. Листья косматых кустов возле склада едва слышно шелестели на ветру. Всё вокруг было так тихо и спокойно. Словно природа не замечала, что там, за его спиной, на старом складе пирует смерть, качает в своих обманчиво ласковых объятьях похожих на сломанных кукол людей, трепетно ловит их последние минуты и вздохи, чтобы забрать навсегда. Снова вдалеке протяжно крикнула чайка. Словно насмехаясь: «Ты только что снова стал убийцей. Но миру всё равно. Для мира это ничего не значит. Птицы продолжат парить в небе, кусты так и будут шелестеть на ветру. Люди. Это всего лишь люди. Они умирают каждый день. В роскошных домах, в окружении своих близких. В белых больничных палатах под участливыми взглядами врачей. В лужах собственной крови в полном одиночестве. Может быть, они заслужили смерти. Может быть нет. Может, им было слишком рано умирать. А, может, наоборот, слишком поздно. Люди умирают. Планета дальше вертится. Люди убивают. Солнце всё также каждое утро появляется на востоке. Даже если в один день все люди исчезнут, мир всё равно продолжит существовать».

Миру всё равно. Но на сердце каждый раз скребутся кошки. Имел ли он право отбирать эти жизни? Послушать, так этого права никто не имеет, но почему-то все активно им пользуются. Встретит ли он в аду призраков тех, чьи жизни он отнял? Даже если ад и призраки существуют, они точно не страшнее живых.

«Убийца. Убийца. Убийца», — шепчет скрипучий голос потерянной совести в голове, рискуя свести с ума, забираясь в самые глубокие уголки разума.

«В этом мире или ты убиваешь, или убьют тебя, — обрывает шепот звучный голос учителя. — Выбирай, Акутагава: жить с чужой кровью на руках или вообще не жить».

Акутагава тогда выбрал жить. И сейчас стоял у склада полного мертвецов. Смерть закончила свои обязанности внутри здания и выпорхнула оттуда лёгкой тенью, примостившись на плече у парня, ожидая когда её услуги снова понадобятся. За последние несколько лет смерть стала его постоянным спутником. Она всегда шла за его спиной оставляя кровавый шлейф из отнятых жизней или тихо, почти незаметно, дремала на плече. Она всегда рядом. Рядом, чтобы пожать забранные им жизни. Рядом, чтобы однажды забрать и его.

Акутагава вдохнул морозный воздух, но практически не почувствовал его холода, закалённый холодом совершенно иным. Нужно побыстрее убираться отсюда, пока окончательно не рассвело.

Глупый миф, что зло совершается только ночью и превращается в пыль под первыми лучами солнца. Днём совершается преступлений едва ли не больше, чем под покровом ночи. Просто людям удобно прятаться за убеждением, что хищники выходят на охоту лишь по ночам. Люди вожделенно лелеют мысль о том, что на свету безопасно, а когда чуть-чуть начинает темнеть убегают в свои уютные домики, где, как они думают, можно спрятаться от всего. Акутагава, как никто другой, знает, что хищники охотятся днём. В любое время суток. Голодным животным всё равно какое время на часах и какое положение луны и солнца, они идут на охоту, стремясь удовлетворить свой голод. Насытить алчную жадность, ублажить похоть, задобрить чувство мести, позволить воплотиться самым темным помыслам и желаниям. Кто-то охотиться сам. Кто-то спускает с цепи своих псов. Кто-то опрометчиво считает себя хищником, хотя на деле очередная добыча. Кто-то притворяется добычей, чтобы усыпить бдительность и когда ты пригреешься у его бока, почувствовав безопасность, обнажит клыки.

Акутагава поспешно шёл по улицам, которые медленно заливало восходящее солнце. Тут все ещё витала дрёма, но через какой-то час улицы заполнятся шелестом открывшихся лавок, шумом покупателей, стуком ботинок и колес, смехом спешащих на уроки школьников.

Можно было бы воспользоваться транспортом организации, любезно попросить, чтобы его забрали после миссии, но Акутагава предпочитал пройтись до штаба пешком. Просто так привычнее, чем в душных автомобилях. Просто, когда бежишь мимо витрин ещё спящих магазинчиков, когда поспешно перепрыгиваешь с крыши на крышу тесно прижатых друг к другу домов, на мгновенье забываешь, что только что совершил. На одно мгновенье, но оно отдаётся глотком свежего воздуха в груди. На удивление этого глотка хватает, чтобы бежать дальше и не позволять себе оглядываться назад.

Только вот перед ним уже появились высокие небоскребы штаба. В тени этих исполинов воздуха почему-то резко стало не хватать, а смерть на плече сонно зашевелилась, переваривая недавно забранные жизни.

Утром, здесь, как и на других улицах города, было тихо. В такой же тишине Акутагава проскользнул в один из входов, поспешил по темноте коридоров, намеренно выбирая те, в которых в это время никого нет.

Вскоре перед ним появилась знакомая выцветшая дверь. Почти с трепетом он нажал на ручку, в какой-то момент ожидая услышать знакомые голоса, но за распахнутой дверью его встретила лишь звенящая тишина.

Акутагава шагнул вперёд, а смерть услужливо соскользнула с его плеча и осталась подождать за дверью. Слишком часто её раньше прогоняли из этого места.

Парень подошёл к умывальнику и кончиками пальцев открутил воду. Холодную. Почему-то горячей здесь никогда не было. Пустым взглядом наблюдал как по его ладоням текла вода, приобретая красный оттенок. Текла вниз, исчезала, унося с собой грязь, кровь — чужую и его собственную, боль и воспоминания.

В лазарете было пусто. Эта палата была заброшена вот уже два года, а лазарет перенесен в другое крыло штаба. Только он приходил сюда, чтобы привести себя в порядок после миссий, вдали от чужих глаз.

Акутагава стянул плащ, чтобы оттереть ещё не успевшую засохнуть кровь. Под струей воды ткань словно зашипела, не желая смывать так полюбившуюся ей боевую раскраску. Парень нахмурился, усерднее втирая мыло в багровые пятна. Он не мог позволить, чтобы на ткани остались видимые следы, они будут привлекать внимание окружающих и плащ придется выбросить, а Акутагава не мог себе это позволить.

Наконец упрямые пятна с гневным шипением поддались, а вода постепенно утратила алый оттенок. Акутагава с ухмылкой победителя развесил плащ сушиться на вешалке.

Он обвел комнату взглядом, словно всё ещё надеясь заметить здесь знакомые силуэты. Задумчиво провел пальцами по корешку лежащего на столе учебника по физике для старших классов, оставляя светлые дорожки на слое пыли.

Не снимая обуви Акутагава залез на кушетку, свернувшись калачиком, словно одинокий пёс.

Здесь пахло медикаментами, едким запахом антисептика, и едва ощутимо пахло ими. Давно забытыми днями, в которых были люди, подарившие ему смысл жизни.

Сквозь сон ему казалось, что он снова слышит знакомые голоса, шелест бумаги и скрип ручки по бесконечной веренице отчётов, чувствует как нежные пальцы заботливо ерошат волосы, а он готов скулить, как последний щенок, лишь бы не убирали руку и продолжали ласку. Молить всех богов, в которых он никогда не верил, лишь бы не затихали эти тихие и родные голоса.

Видимо неизвестные боги были глухи к его немым молитвам, потому что такие приятные ему голоса начал поглощать странный, надоедливый шум. Это не было что-то конкретное, но шум давил, поглощал, в какой-то момент полностью заглушив голоса.

Акутагава проснулся хватая ртом воздух. Грудь скрутило от приступа кашля. По губам и подбородку потекли красные капли.

Он стёр кровь с лица рукавом, сейчас он был не в том состоянии, чтобы заботиться о том, что на рубашке останется кровь. Рубашка не плащ, заменит на новую, если не отстирается.

В кармане плаща завибрировал телефон. Зрение ещё не до конца прояснилось от боли и он на ощупь откинул крышку мобильного, принимая вызов.

— Да? — голос Акутагавы всё ещё звучал хрипло после недавнего приступа.

— Жду тебя в офисе, — с той стороны провода раздался как всегда непроницаемый голос босса.

— Скоро буду, — сипло отозвался Акутагава, но из трубки уже послышались гудки.

В офисе значит.

Акутагава поспешно встал, натянул на плечи ещё влажный, в тех местах где были пятна, плащ и вышел из старого лазарета. Смерть поджидавшая за дверью тут же взгромоздилась ему на плечо.

Быстрым шагом, всё также безошибочно выбирая пустующие коридоры, через несколько минут он оказался возле кабинета босса.

Акутагава ещё не успел прикоснутся к двери острыми костяшками, чтобы постучать, как послышался как обычно спокойный голос Мори:

— Войдите.

Акутагава послушно вошёл. Босс сидел на своем обычном месте за столом и перебирал какие-то бумажки. Его дочь Элис делово расселась на ковре, разложив по всему полу цветные фломастеры и рисовала что-то, что по всей видимости должно было быть портретом Мори. Босс поднял глаза на Акутагаву и улыбнулся:

— Хорошо выглядишь, Акутагава-кун.

Неправда, фигово он выглядит: кожа бледнее фарфора, а под глазами синяки, словно он стащил у сестры косметичку и сначала вытрусил на лицо всю белую пудру, а потом бахнул под глаза тени самого темного цвета, что был в палетке. Плащ в местах, где Рюноске смывал пятна, всё ещё мокрый, на правом манжете рубашки алела небрежно размазанная кровь, а на ботинки щедро налипла грязь. Он походил не то на бродягу, не то на мертвеца вставшего из могилы.

— У меня для тебя новое задание. Немного… Необычное, — шире улыбнулся Мори, играя в руках скальпелем, который он использовал как нож для бумаг. Элис перестала рисовать, навострив ушки.

— Я готов к любому заданию, — кивнул Акутагава.

— Твоя задача будет проследить за одним человеком.

— И устранить его?

— Нет. Я сказал проследить.

— Но я убийца, а не шпион, — нахмурился Акутагава, не понимая к чему клонит босс.

— И?

— Есть люди, которые намного лучше меня справятся с этой работой, — честно сказал парень.

— Но я хочу, чтобы этой работенкой занялся именно ты.

Акутагаве оставалось лишь согласно кивнуть. Кто он такой чтобы перечить боссу? Раз Мори решил переделать его из киллера в шпиона — значит это действительно необходимо. В принципе, не настолько велика разница, у убийц разменная валюта жизни, а у шпионов информация. Он всего лишь начнет охотиться на другую дичь.

— И ещё одно, — босс растянулся в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Почему-то в голове невольно проскользнула мысль, что Дазай научился этой мерзопакостной улыбке именно от босса. — На этом задании у тебя будет напарник.

— Я ведь всегда работал без других людей, — Акутагава постарался скрыть удивление, которое вызвало у него заявление босса. Он не доверяет ему? Хочет перестраховаться для успеха миссии, на случай, если он погибнет во время её исполнения и не сможет довести до конца?

— Поэтому самое время тебе обзавестись напарником. Негоже работать в одиночке, всегда должен быть тот, кому сможешь довериться и кто прикроет твою спину, — Мори облокотился на спинку кресла.

Акутагава не работал один. Его напарниками были беспощадные челюсти Расёмона и лукавая смерть.

— Я понимаю, возможно попервах это непривычно, доверять кому-то другому.

Доверие? У Акутагавы с этим проблемы. Зубастый Расёмон — необузданный дикий зверь. Довериться своей способности — всё равно, что положить голову в раскрытую пасть тигру и ожидать, что он не сомкнет челюсти, раздавив череп словно переспелую тыкву. Доверять смерти и подавно не стоит — сегодня она забирает твоих врагов, а завтра раскроет объятья и для тебя. Он бы мог поверить своей маленькой сестрёнке, только вот его жизнь станет для неё слишком тяжёлой ношей, которую он никогда не бросит на её плечи. Не то, чтобы Акутагава совсем никогда никому не верил. Когда-то он доверял двум людям. Но потом они исчезли и забрали его доверие с собой.

Хотя если подумать… Это только на одну миссию, так ведь? К тому же неизвестно придется ли им с напарником вообще пересекаться. Возможно нужно будет просто передать друг другу информацию о цели в обусловленном месте. Или например им нужно будет следить за объектом по очереди. Так что может это не так уж и плохо. В принципе, работа в дуете довольно распространенное дело. В конце концов даже у Дазая был напарник.

Акутагаве внезапно вспомнился один из вечеров, когда он помогал Ёсано разбирать баночки с лекарствами в лазарете. Нужно было проверить сколько чего осталось, каких препаратов ещё много, а каких наоборот нужно пополнить запасы, выбросить слишком старые лекарства, а свежие расставить по полочкам и ящичкам. Акутагава тогда спросил, зачем все эти лекарства, если Ёсано лечит всех своей способностью. Девушка как всегда устало улыбнулась и сказала:

— Нужно быть готовым ко всему. Вдруг меня не будет в лазарете, а кому-то понадобится помощь.

В этот момент, дверь совершенно не элегантно отворилась и в комнату ввалился Дазай.

— Я в последний раз работаю в паре с этим дебилом! — твёрдо заявил он и, скинув на пол запачканное пылью и кровью пальто, плюхнулся на кушетку.

Ёсано нахмурилась, окинув Дазая взглядом, задержав его на разбитых костяшках и расцветающем на челюсти синяке. Она быстро достала из ящика перекись, ватные диски и бинты, и присев на край кушетке потянулась к раненой руке Дазая.

— Да фигня это, не стоит… — начал он и тут же поморщился от попавшей на ссадины перекиси.

Ёсано цыкнула на него, чтобы Дазай помолчал, пока она занимается его побоями, но парень явно не собирался умолкать.

— Чуя — полный придурок, если бы не он, я бы вернулся намного раньше! — возмутился Дазай, морща от боли нос, как маленький ребёнок. — Я бы и один… — он зашипел, когда ватка с перекисью снова коснулась костяшек, смывая уже успевшую слегка засохнуть кровь. — Я бы и один справился.

Акутагава закончил расставлять баночки с лекарствами и, прихватив со стола книгу, умостился в углу, краем глаза наблюдая за тем, как Ёсано перебинтовывает руку его наставнику.

— Чуя вечно только путается под ногами, как надоедливая шавка… Хотя нет, до шавки не дотягивает. Собаки умные и всегда слушают хозяина, а Чуя никогда не слушает моих приказов… Ай, Акико-чан, больно, ты слишком сильно затянула!

— На миссии возникли проблемы? — Ёсано закончила бинтовать руку и бережно провела пальцем по разукрашенной оттенками синевы челюсти. Дазай тут же не упустил возможности поластиться щекой о её ладонь, словно кот. Но Ёсано похоже была не настроена поощрять заигрывания этого бродячего кота и, убрав руку, встала, чтобы взять из шкафа мазь от синяков.

— Нет. Мы с Чуей после задания не могли решить кто будет писать отчёт. Чуя проиграл. Он всегда проигрывает, — не без удовольствия сказал Дазай.

Ёсано недовольно цокнула:

— Ведёте себя как в пятнадцать, словно вообще не выросли.

— Кое-кто с того времени действительно не вырос, — фыркнул Дазай и получил лёгкий щелбан от Ёсано. — Ай! А мне то за что?

— Чтобы не крутился, пока я твои побои обрабатываю!

Дазай обиженно надулся, пока Ёсано осторожно наносила мазь на синяк.

— Чуя с каждой миссией становится всё наглее и наглее. Ведёт себя так, словно это он мой начальник! А между прочем это ведь я спас ему жизнь и привел в мафию, он должен быть по гроб мне благодарен и вести себя как верный цепной пёс, а не…

— Перестань бухтеть, — сказала Ёсано, оценивающе взглянув на проделанную работу с челюстью и рукой и похоже осталась довольна результатом. — Ты ведь и сам признаешь, что из Чуи хороший сотрудник Портовой Мафии. Да и как человек он не так уж плох, в конце концов, всегда вытаскивает тебя живым со всех передряг.

Дазай нахохлился, и пробормотал что-то невнятное, но явно нецензурное в адрес Чуи.

— И кошку, которую мы нашли взять согласился, — продолжила Ёсано. — А пару дней назад притащил мне бутылку редкого вина.

— Какого вина? — резко напрягся Дазай.

— Шато Шеваль Блан. Урожай 1986-го года.

— А что здесь делал Чуя с этим «шато шева что-то там 1986-го года»?Забавный факт: во вселенной этого фанфика Ёсано родилась в 1986 году (напоминаю, основные события фанфика происходят в 2010, а события этого флешбека соответсвенно в 2008). Поэтому Дазай так разозлился, ведь то что вино именно года рождения Ёсано, не могло быть просто случайным совпадением и значит рыжий явно специально выбирал подарок хи-хи) — радужки глаз Дазая опасно потемнели, привычный цвет молочного шоколада приобрел какой-то красноватый оттенок.

— Зашёл ко мне в среду после обеда, сказал, что забыл, что в его коллекции такое вино уже есть и купил ещё одну бутылку, так что второй экземпляр принёс мне, — Ёсано отставила на место медикаменты и оставшиеся бинты.

— Какой дебил будет коллекционировать вино, так ещё и не помнить, что у него есть в коллекции… — недовольно пробормотал Дазай, и потянулся рукой к зудящему синяку, но резко остановился. — Постой, что он забыл в штабе в среду? У нас же тогда было задание.

— Наверное зашёл перед тем как встретиться с тобой, — пожала плечами Ёсано. — Эй, не вздумай чесать ушиб, мазь ещё не впиталась!

— То-то он такой довольный был, когда припёрся, ещё лыбился потом всю дорогу, пока мы до места добирались… На следующем задании случайно забуду деактевировать «Порчу», тогда посмотрю как он будет лыбиться… — едва слышно буркнул себе под нос Дазай. В этот момент его взгляд остановился на Акутагаве, сиротливо примостившимся в углу с открытым учебником на коленях.

— О, Акутагава, совсем не заметил, что ты здесь! Учишься? — Дазай бодро вскочил с кушетки, оказавшись рядом с Акутагавой и с интересом всматриваясь в книгу.

Учебник был открыт на общей теории относительности. Мозг Акутагавы упорно отказывался уловить связь между гравитацией и искривлением времени, так что он перечитывал этот параграф уже в третий раз. Ёсано советовала ему пропускать непонятные главы и возвращается к ним через время или переключатся на другие книги, давая мозгу возможность немного отдохнуть, а не зацикливаться на чем-то одном. Но парню от чего-то противела идея пропускать параграфы в учебнике, он с несколько нездоровым упорством стремился выучить и понять каждую страницу.

— Где ты вообще эту книжку взял? — лицо Дазая отчего-то перекосилось, когда он взглянул на заголовок параграфа.

— Вы мне её дали, Дазай-сан.

В школу Акутагава никогда не ходил, бездомным детям не до учёбы, а мафиози тем более. Во всяком случае, он так думал, пока во второй день пребывания Рюноске в мафии, Дазай не приволок гору толстых книжек для «лёгкого чтения». «Будешь читать между тренировками. Не рассчитывай, что я буду разжевывать тебе материал, должен будешь сам понять, что к чему. Я надеюсь, ты умеешь читать?». Читать Акутагава умел, хоть и вырос на улице, но не был же он в самом деле совсем необразованным дикарём.

— Почитай другую книгу или лучше вообще кыш домой! — прошипел Дазай, быстро изъяв у него злополучный учебник по физике для старшей школы. — Завтра в десять тренировка на старом складе, не смей опаздывать!

Вообще-то это Дазай обычно опаздывал, а порой вообще забывал прийти, но Акутагава не рискнул говорить об этом наставнику, тем более, что настроение Дазая по неизвестным причинам стремительно ухудшилось в последние несколько минут.

Дазай, тем временем, бесцеремонно выставил своего ученика за двери лазарета.

— Акутагава-кун, ты меня слушаешь? — Акутагаву вырвал из воспоминаний голос Мори.

— Да, босс.

— Хорошо, а то мне показалось, что ты немного не здесь, — снова улыбнулся Мори и потянулся к телефону. — Хигучи, прелесть моя, зайди ко мне в кабинет.

У босса новая секретарша? Наверное должна принести какие-то бумаги по новой миссии.

Он мельком посмотрел на вошедшую через минуту девушку, скорее равнодушно, чем придирчиво. Ей лет шестнадцать, хотя она изо всех сил старалась выглядеть старше: одета в строгий а-ля мужской костюм, а светлые волосы стянуты в немного кривой пучок на затылке. Странно, предыдущие секретарши босса обычно носили какие-то дурацкие платья и старались изо всех сил выглядеть как можно младше, а тут… У босса что-ли предпочтения поменялись? Так, ладно, не его дело как выглядит новая секретарша босса, лучше скажите наконец кто его напарник! Возможно кто-то из тех, кто уже занимался шпионажем для мафии? Акутагава уже открыл рот, чтобы снова задать этот вопрос, но босс его опередил.

— Познакомся, Акутагава-кун, это твоя новая напарница — Ичиё Хигучи, — улыбка Мори стала ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда.

Акутагава в недоумении уставился сначала на босса. Потом на девушку. Потом опять на босса, который всё продолжал улыбаться.

Напарница? Он должен отправиться на миссию с… Девушкой?

Женщины в мафии конечно не были редкостью. Его собственная сестра была лейтенантом отряда «Чёрные Ящерицы». Девушки работающие на мафию были опасны так же, как мужчины мафиози. Даже опаснее, ведь сначала они завораживали своей грацией, красивыми лицами и плавными изгибами тела под дорогими тканями, а потом среди шуршащих складок юбки внезапно появлялся нож или из навороченной прически выскальзывала острая шпилька. Жертва даже не успевала ничего понять, когда прекрасный ангел в один миг становился проводником в ад.

Но эта девушка совсем не выглядела опасной. Ей бы надеть школьную форму и пойти в престижное учебное заведение. Завести пару скромных подружек, пушистую белую собачку и симпатичного заботливого парня. Ворчать на скучных учителей и тонны домашки, загадывать желания, смотря на падающие звёзды с балкона, ходить в кино, треская попкорн в зале, болтать о… О чем обычно болтают дети в восемнадцать? Акутагава только сейчас понял, что толком не в курсе, чем вообще занимаются нормальные дети в его возрасте. Что бы он делал, родись он обычным ребенком, у которого была бы семья? Наверное сейчас бы во всю готовился к экзаменам для поступления в университет. Папа помогал бы ему с физикой, а мама ласково трепала бы по волосам и просила, чтобы он не переутомлялся с учебой и не засиживался допоздна. Он водил бы сестру на кружок по танцам, а после они бы ели мороженное. Играл бы с друзьями в приставку по субботним вечерам. Возможно даже встречался бы с какой-то милой девчонкой вроде Хигучи… Так, постойте, что-то его мысли куда-то совсем не туда понесло.

Акутагава тряхнул головой. Хватит этих «если бы». От них всё равно ничего не изменится. У него нет родителей. А на нормального подростка он похож приблизительно так же, как Огай Мори на Мать Терезу. Нет смысла строить в своей голове мечты, которые никогда не сбудутся.

— Почту за честь работать с вами, — улыбнулась Хигучи. Её улыбка совсем не похожа на улыбку Мори или Дазая. Такая улыбка совсем не подходит мафии. Как и сама Хигучи.

Акутагава ничего ей не сказал, вместо этого обратился к боссу:

— Вы не сказали, кто наша цель.

— Да, правда? Мне показалось, что я уже говорил… — Мори сделал потерянное лицо, а затем в очередной раз улыбнулся. — Ваша цель — Осаму Дазай.

Мори сказал это так непринужденно, но у Акутагавы земля ушла из-под ног. Его цель… Дазай?

Хигучи никак не отреагировала на названное боссом имя. Она только пришла в мафию и если и слышала о Дазае, то только слухи о одном из руководителей, который предал мафию.

— Недавно Дазай вместе с Ёсано были замечены в Йокогаме. Это отличный шанс сесть им на хвост, — рассказывал Мори, а Акутагава с трудом переваривал его слова. Кровь бешено стучала в висках. Дазай и Ёсано в Йокогаме. Он их увидит? Наконец-то? Но… Захотят ли они вообще видеть его и говорить с ним? И имеет ли он на это право, и… Мори хочет чтобы Акутагава шпионил за ними, но зачем? Босс хочет вернуть Дазая и Ёсано в организацию или наказать за их уход? Или… Мысли, словно в лихорадке натыкались друг на друга, путались, терялись. Нескончаемым эхом в голове отдавалось лишь одно — Дазай и Ёсано вернулись в Йокогаму.

-…Из доверенных источников известно, что Дазай и Ёсано собираются сесть на круизный лайнер в Нагое. Вы проберетесь на него под видом пассажиров и будете докладывать мне о каждом шаге Дазая и Ёсано. Только докладывать. Слушать, запоминать и докладывать.

Слова Мори слышны в голове Акутагавы через завесу нарастающего шума. Перед глазами появляется пелена, а внутренности сжимают невидимые костлявые руки, желая вырвать, заставив его захлёбываться собственной кровью.

-…Заберёте нужные документы. На этом всё. С нетерпением буду ждать вашего доклада, — улыбнулся Мори. — Да, милая Элис? Ох, это очень красиво, надо будет повесить в рамочку, — заворковал он к дочери, которая протягивала ему законченный рисунок.

— Вы в порядке? — спросила Хигучи, когда они с Акутагавой вышли из кабинета.

— В полном, — небрежно ответил Акутагава, пытаясь унять болезненную бурю, которая бушевала внутри.

Неправда. Не в полном. И совсем не в порядке.

* * *

Мори был чертовски доволен сегодняшним утром.

Раз: выполнил последнюю просьбу недавно погибшего сотрудника, подставного капитана полиции: найти в организации место для его дочери. Можно было её, конечно, отправить в безопасный архив копаться в бумажках или варить кофе кому-то из руководителей… Но так ведь скучно, девочка совсем не сможет проявить свой потенциал. А так он посмотрит, как она поведет себя на этом задании. Может в дальнейшем её можно будет посадить на место её отца в полиции. К тому же Мори думал, что умница-разумница Хигучи найдет подход даже к такому одичалому псу, как Акутагава.

Два: дополнительную слежку за Дазаем организовал. Доверенные источники сообщили, что Дазай с Ёсано снова появились в Йокогаме и зачем-то собираются провернуть похищение какого-то ребёнка, вероятнее всего одарённого. Это уже становится интересно. Что же ещё придумают его милые детишки?

Три: слетевшего с катушек Акутагаву подальше от себя и организации спровадил. Способность мальчика, конечно, могла бы быть очень полезна, только вот этот бешеный пёс яростно рвал все цепи, а из команд знал только «убей». Кого и сколько до его ушей уже не долетало. Вот взять хотя бы эту ночь: заданием Акутагавы было убедительно припугнуть главаря новой банды, возомнившей о себе невесть что и присвоившей себе машины с контрабандным оружием для Портовой Мафии. Ну, Акутагава со своей задачей конечно справился, наверняка перепугал главаря банды до заикания, только вот… Пугать того главаря больше было нельзя. И остальных членов банды тоже. Отряд зачистки еле успел убрать тела со склада, до того как туда нагрянули копы. Хорошо, что большинство из тех легавых были ставленниками мафии и изображали патологическую слепоту в отношении подозрительных алых пятен на территории склада.

Пускай теперь Дазай своим дражайшим воспитанником занимается.

Мори прикрыл глаза, как сытый кот. Он определенно был доволен сегодняшним утром.

* * *

Хигучи едва поспевала за ним, и, кажется, несколько раз хотела что-то сказать, но встречаясь с угрюмым выражением лица Акутагавы, тут же замолкала. Они спустились на лифте на несколько этажей ниже и зашли в один из кабинетов, без единой таблички, с такой же одинаковой дверью, как все в этом коридоре.

Зайдя внутрь, они оказались в помещении, немного напоминавшим архив. Тощий сотрудник в мятой рубашке не обратил на них внимание, потому что увлечённо копался в многочисленных шкафах и ящиках с заготовками для поддельных документов: паспортов, удостоверений, пропусков, виз, медицинских карточек и всего, что только могло пригодиться в работе организации. Возле стола стоял Каджи Мотоджиро, лениво протирая защитные очки рукавом сплошь покрытого прожженными дырами и пятнами от химикатов халата.

— У тебя появилась подружка, Аку-кун? — улыбнулся учёный, увидев Хигучи робко топтавшуюся за спиной Акутагавы.

— Коллега, — безэмоционально отозвался Акутагава.

«Подружка» — слово совершенно из другого мира. В этом его любовницей может стать только пуля, а женой смерть. Ни одна девушка не станет обременять себя таким как он. А он тем более не хотел быть чьим-то бременем.

— Вот ваши документы, Кажди-сан, — сотрудник наконец вынырнул из бездонных ящиков с бумажками и протянул мужчине папку.

Каджи запихнул документы куда-то в многочисленные дырявые карманы халата и направился к двери не забыв бросить через плечо:

— Удачи тебе и твоей подружке, Аку-кун.

Акутагава с удовольствием бы свернул шею безумному учёному и за «подружку», и за нелепое прозвище, но тут к нему обратился сотрудник, а Каджи, тем временем поспешно скрылся за дверью.

— Ваши документы, Акутагава-сан.

Акутагава взял папку из рук парня и не мог не заметить, что они слегка подрагивали. Он боялся его. И в этом не было ничего удивительного, ведь Акутагава был из тех, кого стоит бояться.

Акутагава открыл папку, аккуратно выудив из неё два паспорта. Бегло просмотрел глазами страницы. Хина Андо и Такеши Игараси. Ни о чем не говорящие имена несуществующих людей. В той же папке были два билета на круизный лайнер, который отправляется из Нагои завтра вечером. Рассмотрев билеты, Акутагава нахмурился:

— Они в одной каюте.

— Да, — кивнул сотрудник. — Каюта номер восемь, второй класс, расположена в конце коридора…

— Мне нужна отдельная каюта.

— Но…

— Я сказал, достань нам места в разных каютах. На разных концах этого чертового корабля, — процедил сквозь зубы Акутагава, а подол его плаща угрожающе шевельнулся.

Парень пискнул что-то неразборчивое и скрылся среди стеллажей. Послышалось оживлённое клацанье по клавиатуре и протяжное пыхтение принтера. Заметно побледневший парень через секунду протянул Акутагаве новые билеты.

— Удачной м-миссии, Акутагава-сан, — пролепетал сотрудник и поспешил скрыться за стеллажами с документами.

Акутагава спрятал билеты и паспорта во внутренний карман плаща и, коротко кивнув Хигучи, вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре он медленно перевел дыхание, чтобы немного успокоить себя и Расёмона, которому передавалось настроение хозяина.

Очень хотелось покусать кого-то, только, к несчастью, никого подходящего рядом не было. Незадачливый сотрудник трусился от страха где-то за шкафами и подумывал, а не поменять ли ему работу на что-то более спокойное, где не нужно пересекаться с сомнительными личностями. Бесячий Каджи Мотоджиро уже давно заперся в своей лаборатории. Можно конечно сорваться на Хигучи… Но повода пока не было. Не орать же за неё за то, что её назначили ему в напарники, тут она жертва решений босса, такая же, как сам Акутагава.

Акутагава заметил, как из-за угла коридора вынырнула эксцентричная фигура в шляпе и с ярко рыжими волосами.

Акутагава немного нахмурился, подумав, что Накахара наверняка сейчас спросит что нибудь про Гин.

Где-то пол года назад, Акутагава должен был занести отчёт об одной миссии Накахаре-сану и к своему удивлению обнаружил у него в кабинете свою младшую сестрёнку. Гин совершенно расслабленно сидела в кресле за столом Накахары, опустив маску на подбородок и таскала из вазочки её любимые шоколадные конфеты. Сам Накахара примостился на краешке подоконника и, с немного нелепым выражением лица, разглагольствовал о… Кошках? Акутагава немного опешил от сюрреалистичности представшей пред ним картины.

— Я вот думаю, может Мерси подружку завести? Вдруг ей скучно одной дома сидеть… В порту столько кошек бездомных бегает, я их подкармливаю иногда… — Накахара осекся, наконец заметив, что в кабинет кто-то вошёл.

Гин тоже заметила, на секунду замерла, рука с конфетой застыла на полпути к губам. В следующий миг она опомнилась и быстро отправив сладость в рот, девушка натянула маску и бесшумно проскользнула мимо, пока ещё не пришедшего в себя, брата, прочь из кабинета.

Накахара кашлянул, привлекая к себе внимание и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Ну, что принес отчёты?

С тех пор, периодически пересекаясь с Рюноске в штабе, Накахара всегда вежливо интересовался, как поживает Гин. Акутагаву эти вопросы обычно несколько раздражали, как и внимание мафиози к его сестре в принципе. Сейчас же он почти что ждал, чтобы Накахара спросил что-то о Гин и можно будет уцепившись за даже самую безобидную фразу немного выпустить пар. Но Накахара, как назло ничего не спросил, а просто кивнул в знак приветствия и, чем-то озабоченный, потопал дальше по коридору.

— Тачиха… Тоесть, я слышала, что Дазай был вашим наставником, — внезапно решилась подать голос, до этого молчаливо шедшая за Акутагавой Хигучи. — И что два года назад он предал мафию и сбежал вместе с девушкой врачом.

Акутагава стиснул зубы. Тачихара, похоже, слишком много трепался о событиях, произошедших ещё до его появления в мафии, о которых он ничего не знал и узнавать не имел права. Равно как и кто-либо другой.

— Это не имеет отношения к делу.

— Я… Вы правы… Простите, — Хигучи стыдливо опустила взгляд.

Какое-то время они шли молча, когда Хигучи внезапно выдала:

— А как поступим с маскировкой?

— С чем?

— Ну… Нам ведь нужно, чтобы нас не узнали на миссии. Со мной не будет проблем, Дазай меня никогда не видел и на мафию я работаю недавно, так что на меня нет никаких досье… Но вас могут узнать, если вы сядете на корабль в таком виде.

Акутагава ничего не ответил. Вообще, Хигучи говорила не глупые вещи, шпионы ведь и вправду должны быть магами перевоплощений с тысячью лиц. Только вот Акутагава шпионом не был и лицо у него было только одно — его собственное.

— Давайте вам волосы покрасим? — предложила Хигучи. — Можно высветлить, как концы вашей чёлки.

Хигучи шла сзади, поэтому не увидела как Акутагава закатил глаза. Нужно быть уж совсем клиническим идиотом, чтобы подумать, что Дазай не узнает его с перекрашенными волосами.

— О, а хотите я вас в рыжий покрашу?

Акутагава чуть не поперхнулся от возмущения.

— Нет! — рявкнул он и ускорил шаг.

— Ну нет — так нет, чего так остро реагировать, — пробормотала себе под нос Хигучи, ей пришлось почти бежать, чтобы успевать за ним. — Ну, давайте тогда хотя бы плащ вам новый выберем? Этот вон какой потрепанный.

Акутагава резко остановился и Хигучи влетела ему в спину, сдавленно ойкнув.

— Послушай… — он перевел дыхание, чувствуя как Расёмон внутри него хочет вырваться наружу, чтобы перегрызть горло неразумной девчонке. — Хигучи. Тебе не нужно идти со мной на эту миссию. Я справлюсь со всем сам.

Хигучи несколько секунд смотрела на него удивленными глазенками, кажется, совсем не замечая резко ухудшившиеся настроение Акутагавы, а потом и вовсе делово надулась:

— Акутагава-семпай, вам не нужно быть со мной джентльменом. Моя работа — защищать вас на этом задании.

Акутагава немного опешил от такого заявления. Даже разбушевавшийся внутри Расёмон ошарашенно притих.

Джентльмен?

Защищать?

Парень уставился на почему-то жутко уверенную в себе в этот момент, но все равно жутко наивную девчонку. И что занесло это чудо в перьях в мафию? Её же действительно пришибут в первую минуту миссии, а потом никто даже не вспомнит, что вообще была такая глупая и невинная Хи-гу-чи.

— Мне не нужна защита. И напарник мне не нужен, — прошипел Акутагава, и быстро развернувшись, так что зашелестели полы плаща, ушел из штаба, оставив оцепеневшую Хигучи, с лица которой тут же исчезла мнимая уверенность, посреди безлюдного коридора.

* * *

Акутагава погруженный в свои мысли добрался до дома. Заметив возле подъезда смутно знакомый скутер, парень нахмурился. Красный скутер выглядел так, словно его собрали из запчастей сотни разномастных скутеров, потом разобрали и собрали снова. И так по меньшей мере раз десять.

Презрительно обойдя это чудо технологий, Акутагава зашёл в подъезд.

На первом этаже с ним хотела поздороваться пожилая соседка, которая как раз выходила из квартиры со своей собакой, но встретившись с взглядом Акутагавы, поспешно зашла назад в квартиру.

Акутагава же поднялся на четвертый этаж и на секунду остановился у двери, прислушиваясь к словам доносившейся оттуда иностранной песни:

The secret side of me, I never let you see

I keep it caged, but I can't control it

So stay away from me, the beast is ugly

I feel the rage and I just can't hold it

(*Здесь и далее песня Skillet «Monster». Перевод: Моя тайная сторона, которую я не позволю тебе увидеть, я держу её взаперти, потому что не могу контролировать. Держись от меня подальше, потому что зверь ужасен, я чувствую его ярость и не могу удержать).

Акутагава нажал на ручку незапертой двери. Она протяжно скрипнула, впуская хозяина в квартиру. Музыка тут же ударила в уши с новой силой, ведь дверь хоть и тонкая, её всё-же приглушала. Войдя, Акутагава едва не споткнулся о небрежно поставленные в прихожей коричневые ботинки, которым быть там было явно не положено. Выругавшись себе под нос, Акутагава не потрудившись снять собственную обувь, направился на кухню, откуда доносилась музыка.

Рюноске бесшумно остановился в проходе, наблюдая за двумя подростками, обосновавшимися на кухне. Рыжий Мичизу Тачихара забрался с ногами на табуретку и ловко перетасовывал колоду карт для следующей раздачи, при этом тихо напевая что-то в такт летевшей из радиоприёмника песне. Гин, расслабленно сидела прямо на столе, качая босыми ногами в воздухе и, время от времени, делая глотки из банки пива.

Акутагава нахмурился. Гин, как и сам Рюноске, плохо переносила алкоголь и пьянела в хлам после одного глотка.

Даже сейчас по лицу девушки уже во всю гулял игривый румянец, а взгляд, рассеянно наблюдавший, как Тачихара тасует карты, был немного затуманен.

— Why won't somebody come and save me from this, make it end?(*Перевод: Почему никто не придет и не спасёт меня, не положит этому конец?) — увлечённо напевал Мичизу, немного коверкая английские слова.

— Пожалуй, вам действительно стоит заканчивать.

Тачихара и Гин дернулись, одновременно устремив взгляды на Акутагаву, который стоял оперевшись на косяк двери и сложив руки на груди. Серые радужки его глаз недобро потемнели.

— Акутагава, ты уже вернулся с работы? Хочешь присоединиться? — улыбнулся Тачихара, хотя Гин во всю посылала ему предостерегающие взгляды. — У нас ещё остались пиво и крекеры.

— Нет, спасибо, — процедил Акутагава, сверля взглядом незадачливого рыжего паренька.

Гин настороженно переводя взгляд с брата на Тачихару, тихо обратилась ко второму:

— Мичизу, тебе, кажется, ещё нужно было заехать в штаб?

— Что? Да нет мне… — начал было парень, но тут заметил потемневший до черноты взгляд Акутагавы. Обычно весёлый и нахальный Тачихара, тут же съежился и сбивчиво затараторил, вскочив с табуретки:

— Да, точно мне же ещё отчёты о миссии надо написать! Совсем из головы вылетело, спасибо, что напомнила, Гинни! Пока! И э-э-э досвиданья, Акутагава-сан!

Последнее он выпалил уже вылетая из квартиры, на ходу натягивая коричневые ботинки.

— Ну, и? — Акутагава вопросительно уставился на сестру, как только хлопнула входная дверь.

— Что «ну, и?», — невинно спросила Гин, отглотнув пива.

Акутагава нетерпеливо цокнул, бесцеремонно забрал у сестры банку с пивом и засунул в мусорное ведро. Гин благоразумно не стала ему препятствовать.

— Что здесь делал этот рыжий хорек?

— Мичизу мой напарник. Что такого в том, что он зайдет к нам домой?

— Напарников нужно оставлять на работе, — презрительно процедил Акутагава. — Особенно всяких рыжих паршивцев.

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим? — удивлённо поинтересовалась Гин.

— Потому что… — Акутагава на самом деле не придумал какого-то рационального объяснения. Он просто злился.

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время? — подсказала Гин.

Акутагава ничего не ответил.

— Я не пойму чего ты злишься, Рю… — пожала плечами девушка. — Нельзя ведь вечно жить на работе, можно хоть иногда побыть нормальными людьми.

— Нам не дозволено быть нормальными людьми, — сухо ответил парень.

— Почему это?

— Потому что мы работаем на мафию.

— По-твоему, мафиози не люди? — взгляд Гин сделался серьёзным, вернее она хотела, чтобы он таковым был, но из-за раскрасневшегося лица получилось не очень.

Могут ли быть людьми те, у кого руки по локоть измазаны в чужой крови?

«I must confess that I feel like a monster» (*Должен признаться, что чувствую себя монстром) — пропел радиоприёмник.

Да, верно. Монстры. Это слово пусть и звучало по-разному было одинаково отвратно на всех языках. Чудовища, выращенные в темноте, обитающие в море крови и боли не могли быть людьми. Нет, они определённо были какими-то иными созданиями, другим биологическим видом, созданным эволюцией для того, чтобы терпеть и приносить страдания.

«I hate what I've become» (*Я ненавижу то, во что превратился) — пел радиоприёмник)

— Выключи это, — попросил Рюноске, но сестра его проигнорировала.

— Неужели, ты думаешь, что мы не достойны быть людьми, Рю? — спросила Гин, всматриваясь в непроницаемое лицо брата, ища там ответ на свой вопрос. — Неужели ты думаешь, что работа в мафии отняла у нас это право?

— Может человечность забрала у нас мафия, а может мы просто никогда не были людьми?

— Ты думаешь из-за страданий, которые мы пережили, мы больше не можем быть людьми? — нахмурилась Гин. — Мы многое преодолели, но мы всё ещё люди.

Рюноске покачал головой.

— Нет, потому что люди бы не выжили, а мы всё ещё живы.

— Это глупости. Мы живём, дышим, разговариваем, смеемся, плачем. Мы делаем то, что делают люди. Едим лапшу на завтрак. Пьем кофе на перерывах. Гуляем в парке. Смотрим глупые передачи по телеку. Мы люди, Рю, такие как всё, возможно просто… Немного более поломанные.

— Сколько бы мы не изображали обычных людей — нам никогда ими не стать, — серые глаза встретились. Из одних смотрела черная пустота, а из других серебристая надежда. — Ты можешь сколько угодно играть с Тачихарой в карты на кухне. Сколько угодно есть сладости в кабинете у Накахары. Сколько угодно вертеться перед зеркалом с косметичкой. Но это не сделает тебя обычной девочкой. Равно как и я, чтобы не делал, не стану обычным мальчиком. Потому что мы с рождения не можем назвать себя…

…Такими как все. Обычными людьми. Нормальными, — хотел сказать он, но Гин безжалостно его перебила:

— Можешь считать себя кем угодно, Рюноске: мучеником, дьяволом или монстром. Я не вправе запретить тебе. Но я считаю себя человеком.

Гин взяла с подоконника забытую Мичизу зелёную куртку и накинув её на плечи вышла из квартиры. Она даже не стала задерживаться в прихожей, чтобы обуться, просто захватила сапоги в руки, чтобы надеть их прямо на лестнице. Дверь протяжно скрипнула, но даже через неё были слышны тихие телефонные гудки с лестничной площадки и:

— Мичизу, я вспомнила, что мне тоже надо в штаб, можешь вернуться и прихватить меня?

Рюноске устало опустился на табурет, закрыв лицо руками.

I, I feel like a monster

I, I feel like a monster

Насмешливо пел радиоприёмник, пока его не сожрал Расёмон, брезгливо выплюнув остатки железа в мусорное ведро.

«Люди забираются в скорые поезда,

но они сами не понимают,

чего они ищут, поэтому они не знают покоя,

бросаются то в одну сторону, то в другую…

И все напрасно… Глаза слепы. Искать надо сердцем.»

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц»

Акутагава нетерпеливо гипнотизировал светофор, на котором упрямо не загорался зелёный свет. Можно было, конечно, наплевать на правила и промчаться на красный… В голове прозвучал задорный голос Накахары, который учил Рюноске водить:

— Если тебя надо ехать — пофиг какой там цвет! Главное — не сбей никого, а то лишние проблемы потом выгребать.

Накахара действительно мчал на бешеной скорости на всех светофорах, каким-то неведомым образом ловко лавируя между автомобилями и людьми. Акутагава же после крышесносительных поездок с «учителем вождения» обычно оставлял свой завтрак под ближайшим деревом и остаток дня приходил в себя.

Акутагава прищурился. Осеннее солнце нещадно палило через лобовое стекло, делая и без того отвратительное состояние парня ещё хуже. Его тошнило от количества выпитого кофе, но веки всё равно так и норовили сомкнуться. Ко всему прочему всё тело ломило от усталости, а приступы кашля у него случились уже трижды за это злосчастное утро.

Сквозь полуприкрытые веки Акутагава заметил, что на светофоре наконец-то загорелся зелёный и нажал на газ.

Но через секунду автомобиль взвыл, резко затормозив.

— Смотри куда прёшь! — гаркнул Акутагава, застывшему буквально в двадцати сантиметрах от бампера школьнику.

Мальчишка побледнел, как полотно — не ясно, от того, что едва не угодил под машину, или от черного взгляда Акутагавы, и поспешил удрать.

Акутагава, выругавшись себе под нос, снова нажал на газ. Потревоженная Смерть сонно заворочалась на его плече: сегодня она оказалась не при делах.

Нужно отдать должное: после этого инцидента сонливость на некоторое время исчезла и Акутагава смог спокойно проехать несколько кварталов, а после ловко втиснуть старенький тёмно-синий автомобиль в свободное место между двумя машинами на обочине улицы.

Акутагава достал из кармана мобильник — несколько минут тщетно всматривался в него в ожидании сообщений, которые так и не появились на тусклом экране.

Гин вчера так и не пришла домой, наверное, осталась ночевать в штабе или у Тачихары. На сообщения сестра тоже упорно не отвечала. Конечно, Гин и до этого не отличалась разговорчивостью, как и сам Рюноске, но неужели было так трудно написать короткое «Всё в порядке»?

— Потому что не в порядке… — тихо пробормотал Акутагава, устало прислонившись лбом к рулю. Его очень гложила размолвка с сестрой, а главное — он не мог понять её причину. Что он сделал не так? Воспринимал реальность такой, какая она на самом деле? Холодной, жестокой и пустой. Гин же упорно пыталась найти в ней тепло. Он лишь хотел не дать сестре разочароваться, ведь нельзя найти то, чего попросту нет. А если пытаться искать — найдёшь лишь дорожку в могилу. Если войдёшь в ледяную реку, вообразив, что она теплая — всё равно окоченеешь.

В памяти невольно всплыли ехидная улыбка Тачихары, напевавшего песню, глупые россказни Накахары о кошках и тихие слова Гин:

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим?

— Потому что…

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время?

«Потому что они проводят с тобой время, а я — нет. Потому что какие-то рыжие паршивцы для тебя стали роднее меня».

В памяти, словно круги на воде, блестели воспоминания о вечерах в лазарете. В них звучал давно забытый звонкий смех, и Гин кружилась в новом платье, которое ей подарила Ёсано-сан.

«Потому что боюсь, что тебя предадут. Боюсь, что тебе сделают больно. Боюсь, что ты, как и я, будешь лелеять в памяти улыбки чужих людей, которым, как в итоге окажется, нет до тебя никакого дела».

Рюноске так хотелось защитить сестру от всего на свете, только вот в итоге чаще она его защищала. Перевязывала его раны в трущобах. Вытащила из перестрелки с контрабандистами. Пыталась утешить, когда Дазай и Ёсано сбежали из мафии. Только он всегда отталкивал её. Твердил, что ему не нужны её сочувствие и забота.

«Нужны», — выл брошенный щенок где-то в глубине его души, только вот Акутагава всегда старательно затыкал ему рот.

Парень взглянул на часы. Он ждал Хигучи уже пятнадцать минут и если она не появится в течение следующих пяти секунд он просто поедет на задание один. На всякий случай он оглянулся по сторонам: утром он выслал Хигучи точные координаты места встречи, но улица вокруг была пустынна, только какая-то блондинка в нелепой шляпе вот уже минут десять топталась у фонарного столба.

Стоп. А что если.?

Акутагава открыл окно:

— Хигучи?

Девушка в шляпе повернулась в его сторону, секунду в её огромных карих глазах было удивление, которое тут же сменилось радостными искорками и лёгкой улыбкой на губах. Через мгновенье она уже сидела рядом с Акутагавой и воодушевленно щебетала:

— Я совсем не заметила вашей машины! И я думала, что мы поедем в Нагою на поезде, вы ведь назначали встречу недалеко от вокзала…

— Хигучи, зачем ты так вырядилась?

Девушка затихла на полуслове и уставилась на свой наряд, словно сама его впервые увидела: легкое ситцевое платье, нежно-голубые туфли лодочки, дамская сумочка и нелепая соломенная шляпа с ленточкой.

— Ну я… Попыталась выглядеть как дама, которая отправляется в круиз. У нас ведь задание под прикрытием, — улыбнулась Хигучи.

— Глупости. Под прикрытием или нет, тебе будет очень неудобно драться или убегать в таком виде.

— Вы недооцениваете меня, — заговорчески улыбнулась Хигучи. — И если говорить об удобствах в битве, то вы лучше галстук снимите. Я читала о нескольких случаях, когда люди в спешке сами себя задушили, зацепившись за что-то галстуком.

Акутагава пробормотал что-то невнятное, о том что он всегда носит галстук и с этим не было никаких проблем и выудил из бардачка солнцезащитные очки, чтобы хоть немного прикрыть глубокие синяки под глазами.

Но следы от недосыпа на его лице, похоже, всё равно были чересчур явными, потому что Хигучи с беспокойством спросила:

— Вы устали?

— Просто не выспался.

— Хотите я сяду за руль?

— Знаешь дорогу до Нагои? У меня нет навигатора.

— Справлюсь.

Акутагава кивнул и пересел на пассажирское сиденье, уступая Хигучи место водителя. В другой ситуации, парень бы никогда не доверил ей вести машину, но он действительно ужасно устал: не хватало ещё из-за того, что он задремает за рулём, попасть в аварию. Оставалось надеяться, что Хигучи сносно водит.

Надежда не оправдалась, потому что уже на выезде из улочки машина задела мусорный бак.

— Хигучи!

— Простите! — пискнула девушка, стыдливо покраснев и, всё-таки, вывернула на дорогу.

* * *

— Нам ехать не меньше трёх часов — поспите пока что, — Хигучи всё с тем же беспокойством взглянула на Акутагаву, когда они уже ехали по трассе. Не считая инцидента с мусорником, Хигучи водила весьма… Неплохо.

— Обойдусь, — отмахнулся Акутагава и через несколько минут провалился в беспокойный сон.

Рюноске сидел на полу в маленьком домике в традиционном стиле и через немного приоткрытые сёдзи (*двери (также выполняют функцию окон и перегородок) в традиционных японских домах, представляют собой деревяные рамы с натянутой на них рисовой бумагой). умиротворенно наблюдал за разбушевавшейся снаружи метели. Размашистые хлопья снега кружились, увлекаемые ветром, принимая причудливые формы. Они походили на танцующих ледяных духов, которых пригласила на этот балет сама зима.

На улице холод пробирал до костей, но внутри домика повсюду витал приятный запах трав, выпечки и уюта.

Кошка на коленях с любопытством потянулась к чашке чая, которую Рюноске держал в руках. Напиток похоже оказался ей не интересен, так что она улеглась обратно, свернувшись клубочком. Парень погладил кошку за ушком и она тут же принялась благодарно мурчать.

Рюноске снова выглянул в небольшую щель между панелями: причудливые снежные силуэты всё так же кружились на фоне гор и замёрзшего озера. Но внезапно один из духов танцующих на озере принял знакомые черты: длинные чёрные волосы, припорошенные снегом ресницы из-под которых смотрит серебристая дымка, лёгкое белоснежное платье, окутывало её изящную фигуру, словно ткань была соткана из снежинок. То самое платье, которое подарила ей Ёсано-сан.

— Гин! — Рюноске подскочил с места. Чашка упала на пол, забрызгав чаем возмущенную кошку, которая с шипением распушив хвост, бросилась в глубь дома. Он резко дёрнул сёдзи, чуть не сломав бамбуковые рамы и выскочил на улицу.

— Гин! — крикнул он, бросившись к танцующему на озере силуэту.

Она же босая… В лёгком платье… Совсем замёрзнет дурочка!

Летающие в воздухе снежинки вмиг перестали завораживать — теперь они до боли царапали щёки, липли на ресницы и волосы, норовили заслепить глаза, лезли в нос и рот. Он попытался закрыть лицо рукавом хаори (*традиционный японский «жакет», который одевают поверх кимоно), но оно не защищало от летящих в лицо ледяных порывов ветра.

Он с трудом переставлял ноги пробираясь через сугробы, но ветер, похоже, утягивал его назад к дому. Или это Гин отдалялась? Что-то больно ударило его по ногам, посмотрев вниз, он увидел кошку. Ему казалось, или, когда он гладил её в доме, она была меньше? Сейчас животное распушило чёрную шерсть и достигало ему почти до колен. Кошка подняла голову и протяжно мяукнула, но звук поглотил шум метели.

— Иди в дом, — Рюноске шикнул на кошку, но она только снова мяукнула и потерлась о его ноги. Её глаза горели яркими огнями на фоне белизны снега.

— Гин!!! — снова закричал парень, пытаясь перекричать метель. Гин не слышала его, продолжала танцевать на льду. Ветер играл с её юбкой и рукавами, а волосы почти побелели от снега.

— Гин, пойдём домой! — Он с усилием сделал ещё несколько шагов через снег. Ветер нещадно хлестал по лицу, и, взглянув назад, он уже едва различал контуры дома. Всё вокруг казалось сплошным белым цветом.

Что-то коснулось его колена, и, опустив глаза, Рюноске увидел кошку. Ещё одну кошку, потому что та из дома, стояла сзади. Эта была ещё крупнее и глаза её, казалось, горели ярче. Она махнула хвостом, оплетая его ноги. Глаза парня распахнулись от удивления, потому что кончик хвоста кошки оказался раздвоенным (*Нэкомата — в японской мифологии — кошка с раздвоенным хвостом. Её магические способности варьируются в разных источниках, наиболее распространённые: умение дышать огнём, управлять мёртвыми. Вообще интересные твари, рекомендую отдельно про них почитать, а то я сейчас увлекусь и напишу про них сноску на десять страниц).

— Ты ёкай…я (*общее название демонов/духов и прочей сверхъестественной нечисти в японской мифологии) — ошарашенно пробормотал Рюноске, всматриваясь в бездонные янтарные глаза. Она встала и упёрлась передними лапами в его колени, словно толкая назад.

Первая кошка, тем временем, побежала к дому, метель перед ней расступалась, образуя узкую дорожку. Она повернулась, посмотрев на Рюноске и мяукнула, словно зазывая «Пойдём домой».

— Я не могу, я должен забрать Гин, — с трудом проговорил Рюноске, перекрикивая бурю и сделал шаг вперёд, отталкивая двухвостую кошку.

Но через секунду он почувствовал, как кошка-ёкай вцепилась зубами в его штанину и упрямо тянула его назад к дому.

— Я не могу её там оставить! — крикнул Рюноске, пытаясь стряхнуть с себя кошку, но она мертвой хваткой вцепилась в штанину. — Отпусти! — Парень резко рванул вперёд и кошка упала в снег с куском ткани во рту.

Рюноске выдохнул, изо рта вырвалось облачко белого пара, он уже едва различал силуэт сестры — она всё также танцевала на озере, превратившись в полностью белую фигуру, подобную зимнему духу. Если он не поспешит, то совсем потеряет её в метели. Парень продолжил упрямо идти сквозь снег, когда вдруг почувствовал резкую боль в плече, повернув голову, он увидел морду вцепившегося в его руку ёкая, кот каким-то образом увеличился до размеров крупного тигра.

— Отпусти! — крикнул Рюноске, пытаясь вырваться, но клыки только сильнее вгрызались в плоть, удерживая его на месте.

— Отпусти! Там моя сестра!

Теплая кровь упала на снег, оставляя алые пятна.

— Что тебе нужно?

Ёкай поднял глаза и Рюноске встретился с бездонными янтарными сферами, напоминавшие полные луны. Теперь эти луны отливали красным, словно отражая капающую на снег кровь.

— Кто ты? — тихо проронил Рюноске, не в силах отвести взгляд от демона.

«Кто ты», — эхом пропела метель, а ёкай сильнее сжал его плечо, раздирая плоть и ломая кости. Парень взвыл от боли, его колени подогнулись и он упал в снег. Холод тут же обжёг ладони, лицо, ногу в том месте, где штанина была порвана, забрался под хаори, заставляя дрожать всем телом. Белая земля вокруг него моментально окрасилась в алый, а огромный кот, всё ещё не отпускал его.

— За что? — взвыл Рюноске, обращаясь к ёкаю. — Я ничего тебе не сделал, я только хочу спасти сестру.

Ёкай, продолжая смотреть на него этим странным, бездонным взглядом, наконец-то отпустил его плечо. Из рваной раны хлынул новый поток крови. Рюноске, шипя, попытался зажать рану, но она была слишком большой. Горячая кровь неприятно ощущалась на холодных пальцах.

Чудовищный кот отступил назад, но только для того чтобы снова броситься вперёд, сомкнув зубы на шее Рюноске.

С губ парня сорвался хрип, а капельки крови окрасили его белые, как снег, губы.

Из последних сил Рюноске заставил себя посмотреть в сторону озера.

Гин больше не танцевала на льду.

Акутагава резко распахнул глаза и встретился взглядом с Хигучи, которая легонько трясла его за плечо.

— Акутагава-сенпай, просыпаетесь. Мы на месте. Это парковка возле порта.

Акутагава тут же мысленно отругал себя: как он умудрился настолько крепко заснуть, что даже не заметил, как машина остановилась? С ним никогда такого не было, Рюноске спал чутко и просыпался от малейшего шороха и колыхания воздуха. Неужели действительно настолько сильно устал, что все его защитные рефлексы отрубились?

Времени на самобичевание, однако, не было, так что он быстро выскользнул из машины и подошел к багажнику, чтобы вытащить заранее приготовленный чемодан. Всё-таки им нужно было притвориться обычными пассажирами, а отправляться без поклажи в месячный круиз было бы подозрительно. Для правдоподобности он даже закинул в чемодан несколько пар рубашек и брюк.

— Мы оставим машину здесь? — поинтересовалась Хигучи, когда они вышли с парковки.

— Она принадлежит организации, кто нибудь её заберёт.

Варианта, что они будут возвращаться тем же путем, он не предусматривал.

Акутагава с Хигучи быстро прошли к порту, хоть им и пришлось проталкиваться через толпу людей, они без труда нашли причал с которого отправлялось их судно.

Акутагава на секунду остановился и с отвращением посмотрел на корабль. В Йокогаме ему часто приходилось выполнять работу на кораблях, пирсах, доках и складах в порту, так что у него быстро появилось отвращение ко всему связанному с кораблями, к тому же Акутагава с детства терпеть не мог пробирающую до костей влагу и раздражающий носоглотку соленый морской воздух.

Пусть даже представший перед ним корабль колоссально отличался от грузовых судов, с которыми чаще всего приходилось работать — новый, блестящие-белоснежный лайнер, так и скандировал о своем величии и дороговизне, начиная от бархатных шторок в окнах кают, заканчивая золотыми буквами «Rising Sun» на борту, но он всё равно оставался просто кораблём, как бы красиво он не выглядел. Тут Акутагава задумался: а не ошиблись ли случайно информаторы Мори или не перепутал ли билеты неразумный сотрудник? Если Дазай хотел бежать из страны, зачем выбрал такой помпезный транспорт? На элитном круизном лайнере служба безопасности и проверок намного тщательнее, чем на дешёвых судёнышках, которые курсируют между островом и материком. Акутагава никогда не мог постичь помысли бывшего наставника.

— Акутагава — сенпай, пойдёмте, посадка уже началась, — отозвалась стоящая рядом Хигучи. Ей приходилось придерживать рукой шляпу, чтобы ту не сорвал гуляющий в порту ветер.

Акутагава задумчиво кивнул и пошёл к трапу, где уже толпились другие пассажиры.

* * *

Ацуши открыл глаза, от того что по лицу плясали теплые солнечные лучи, проникающие через окно. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что он спит не на жёстком футоне в приюте, а на просторном диване в квартире в Нагое. Вчера его усыновили. Вот так просто и внезапно. Он прикрыл глаза, думая, что вот он откроет их снова и окажется в ненавистном приюте. Но нет — когда он снова открыл глаза, то по прежнему лежал на диване.

Мальчик встал с постели, зашёл в ванную умыться, а затем, всё ещё сонный, приполз в кухню, где уже сидел господин Нимен с утренним выпуском газеты и пил кофе.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — отозвался мужчина, отглотнув кофе. Ацуши заметил разноцветный пластырь на пальце господина Нимен, которого не было вчера; интересно, когда он успел прорезаться?

— Там в пакете отядзукэ и рамен, — мужчина кивнул в сторону пакета, который стоял возле микроволновки.

— Мы обычно не готовим сами, но обещаю скоро научиться, нельзя же тебя постоянно кормить фаст-фудом, — госпожа Нимен вошла в кухню. Ацуши невольно залюбовался: он знал что это безумно невежливо вот так пялиться, но госпожа Нимен была такой красивой! Сегодня на ней было простенькое, но от этого не менее красивое, чёрное платье, а прекрасные волосы цвета вороньего крыла госпожа собрала в пучок, заколов золотистыми шпильками.

— Ацуши, перестань смотреть на неё так, словно только что увидел божество, — хмыкнул господин Нимен.

Ацуши тут же покраснел до кончиков ушей и сбивчиво выпалил:

— Простите, пожалуйста, госпожа Нимен! Я совсем не хотел… Пялиться… Просто… Вы действительно похожи на прекрасную богиню…

Женщина засмеялась:

— Лестно это слышать.

Ацуши, покраснев ещё больше (если только это было возможно), стыдливо уставился в миску с отядзукэ.

Госпожа Нимен, тем временем, долго изучала пытливым взглядом растрёпанные волосы Ацуши:

— Интересная у вас в приюте была мода.

Щеки Ацуши, с которых понемногу начал сходить румянец, снова вспыхнули. В приюте их, естественно, не водили к парикмахеру, младших детей стригли воспитатели, а вот старшие должны были заботиться о своем внешнем виде самостоятельно. Ацуши с усердием проводил время перед небольшим мутным зеркалом в общей ванной, но ножницы были тупыми, а пальцы недостаточно ловкие в парикмахерском деле. В итоге волосы торчали в разные стороны, как колючки у ежа, а челка с правой стороны получилась намного длиннее, чем с левой.

— Ты не против, если я подровняю тебе челку? — предложила госпожа Нимен.

— Не против, — тут же согласился Ацуши, конечно было немного неудобно, что госпожа Нимен будет лично его стричь, но и дальше иметь неопрятный вид было бы ещё большим неприличием.

— Пошли в ванную, — женщина поднялась из-за стола, подошла к одному из кухонных шкафчиков и вытащила из ящика ножницы. В ванной комнате она попросила Ацуши сесть на табурет и внимательным взглядом осмотрела его прическу.

— Что ж, попробую что-нибудь сделать, — пробормотала госпожа Нимен, скрупулезно орудуя ножницами.

— По-моему, стало лучше, — через какое-то время женщина сделала шаг назад, оценивая свою работу. — Посмотри в зеркало.

Ацуши послушно вскочил, задев ногой табурет, так что тот с грохотом упал на кафель. Пролепетав извинения, он подошёл к зеркалу. Челка теперь ровными прядями опускалась на лоб.

— Госпожа Нимен, это великолепно! — воскликнул мальчик, осматривая свои волосы, они ещё никогда не выглядели так аккуратно. — Вы раньше работали парикмахером?

— Нет, — улыбнулась женщина, — просто уже натренировалась — Тадаси невозможно затащить в парикмахерскую. Прими душ и, после того, как закончишь завтрак, пойдём в магазин за одеждой.

Госпожа Нимен забрала ножницы и вышла из ванной комнаты.

Когда Ацуши вернулся из душевой на кухню, господин Нимен уже закончил читать газету и пить кофе, а госпожа Нимен задумчиво размешивала сахар в чашке с черным чаем.

— Ты вернулся? Отлично. Есть серьезный разговор. Вчера мы не хотели вываливать на тебя всю информацию сразу, ты и так, наверное, немного в шоке, — сказал господин Нимен. — Ты раньше был в Европе?

— Нет, — ответил Ацуши не очень понимая суть вопроса и сел за стол. — Я не бывал за пределами приюта.

— Значит самое время побывать, — широко улыбнулся господин Нимен. — Я бы сказал «Пакуй чемоданы», но у тебя их пока нет, так что поедем налегке.

— Тадаси предложили работу в городке на севере Испании. Мы должны были выехать ещё месяц назад, но нас задержало оформление твоих бумаг, — пояснила госпожа Нимен.

Ацуши промолчал, переваривая услышанное. Он ещё не свыкся с фактом, что его усыновили, как ему говорят, что он поедет… В Европу? Европа для него все эти годы была лишь далёким пятном на карте из учебников по географии. Он никогда не думал, что побывает там, ведь на картинках в учебниках старые европейские города выглядели такими величественными и дорогими, что там делать мальчику из приюта? Ацуши задумчиво закусил губу. Былые переживания и тревоги снова зашевелились в груди. Госпожа Нимен сказала, что её мужу предложили работу… Неужели преподаватели китайского настолько востребованы в Европе?

— Я плохо знаю английский и совсем не знаю испанского, — наконец сказал Ацуши. — Я не смогу ходить там в школу и…

— Ты быстро научишься, ты очень смышленый мальчик и детям легко даются новые языки. Тем более, мы не заставим тебя с первого дня ходить в испанскую школу, у тебя будет время, чтобы освоить азы языка.

— Знаешь что-то про Испанию? — спросил господин Нимен.

— Там вроде как тепло. А ещё в средние века там ведьм сжигали. Инквизиция, кажется, называлось, — сказал Ацуши припоминая уроки географии и истории.

— Ну, ведьм там уже не сжигают. Хотя в прошлом в Испании действительно преследовали одарённых, а сейчас их там осталось настолько мало, что в их правительстве даже нету отдела по делам одаренных, потому что таких дел просто нет, — флегматично сказал господин Нимен. — Вы, кажется, собирались в магазин?

— Да-да, Ацуши, ты уже доел?

* * *

— Разве мы не поедем на машине? — спросил Ацуши, когда вопреки его ожиданиям, госпожа Нимен прошла мимо паркинга. Господин Нимен наотрез отказался идти с ними и остался в квартире, аргументируя это тем, что терпеть не может ходить по магазинам.

— Торговый центр в квартале отсюда, быстрее будет пешком, — улыбнулась женщина.

Ацуши кивнул и уставился себе под ноги на серый асфальт и одинокие пожелтевшие листья, которые уже понемногу начали опадать с деревьев.

— Госпожа Нимен, а когда именно мы поедем в Европу? — осмелился через какое-то время поинтересоваться Ацуши.

— Сегодня вечером нам нужно быть в порту.

— Сегодня? — опешил мальчик. — Вы, конечно, сказали скоро… Но я не думал, что настолько скоро…

— Мы же сказали, что у нас всё было готово, мы ждали только тебя, — госпожа Нимен улыбнулась так искренне, но у Ацуши внутри что-то беспокойно зашевелилось. Что-то здесь не так… Определённо не так…

— А документы… — робко начал Ацуши, пусть он и вырос в изоляции в приюте, но понимал, что нельзя просто так сесть на самолёт или корабль в другую страну.

— С этим всё в порядке, не переживай, — заверила его женщина, от чего у Ацуши появилось ещё больше подозрений.

— Вы сказали, что поедем в порт, разве в Европу не проще добраться на самолёте?

— Мы сядем на самолёт в Корее, а туда придется добираться на судне.

Ацуши задумчиво притих, прислушиваясь к собственным шагам. Пусть господа Нимен и казались, скажем так, подозрительными, но возвращается в приют совершенно не хотелось. Но на поселившуюся внутри тревожность этот аргумент не действовал.

«Они ведь добры ко мне…», — попытался заверить себя мальчик. — «Если они что-то и скрывают то ради моего блага. Да. Ради моего блага».

Ацуши прошел вслед за госпожой Нимен через крутящиеся стеклянные двери торгового центра. В те редкие «экскурсии» в город, что бывали у детей из приюта их никогда не водили в магазины. Зачем искушать детишек дорогими вещами, которые они никогда не смогут себе позволить? В глазах у мальчика зарябило от ярких витрин с товарами, такими привычными для остальных людей и такими диковинными для Ацуши. Его тревоги разом исчезли, и он во все глаза разглядывал изящные манекены, которые демонстрировали самые новые коллекции одежды и полки с блестящими украшениями, которые стоили столько, что Ацуши даже вообразить не мог, что кто-то владеет такими суммами. С витрин магазинов игрушек на него смотрели мягкие плюшевые мишки, мини копии гоночных автомобилей и большеглазые куклы в платьях с рюшами. Магазины с электроникой хвастались новыми моделями телефонов и телевизоров. С островков кафе доносился пряно-сладкий запах выпечки и шоколада, кружа голову.

Госпожа Нимен зашла в один из магазинов с одеждой и, приветливо кивнув продавцам, повела Ацуши к вешалкам с белыми рубашками и черными брюками. Женщина явно была поклонницей официального стиля, но несчастный вид Ацуши, примеряющего всё это убранство, вскоре заставил её смиловаться и отпустить его в ряды с разноцветными футболками и джинсами.

Ацуши выбрал белую толстовку, несколько футболок и две пары джинс: черные и синие. В обувном магазине мальчик остановил свой выбор на красных кедах и теперь постоянно спотыкался о слишком длинные шнурки, которые постоянно развязывались.

На последок, госпожа Нимен привела его в небольшую уютную кофейню с предложением перекусить.

— Что ты будешь? — поинтересовалась она, когда Ацуши с открытым ртом разглядывал ароматные эклеры, фруктовые корзинки и кексики со сливочным кремом.

— Я… Э-э-э… — запнулся Ацуши, совсем потерявшись в выборе сладостей. В приюте самое большое, что перепадало из сладкого — дешёвые ириски и кубики сахара, о тортах с кремом и нежных пирожных можно было только грезить.

— На ваше усмотрение, — наконец выдавил мальчик, покраснев.

Госпожа Нимен улыбнулась и попросила у девушки за стойкой крепкий кофе, горячий шоколад и несколько разных пирожных.

— Я принесу ваш заказ, — улыбнулась продавщица, протягивая госпоже Нимен чек, та поблагодарила и направилась к ближайшему столику. Через минуту милая продавщица поставила на него две чашки и три блюдца с пирожными, пожелав приятного аппетита.

— Это всё тебе, я не очень люблю сладкое, — сказала госпожа Нимен, кивнув на сладости, встретившись с потерянным взглядом Ацуши. — Тебя редко баловали подобным, верно?

— Д-да… Спасибо большое, — Ацуши в очередной раз покраснел. Когда-то он обязательно избавится от этой дурацкой привычки.

* * *

Ацуши широко раскрыв глаза смотрел на огромный корабль. Он в очередной раз ущипнул себя за руку — там уже появился небольшой синяк, потому что в последние два дня он слишком часто пытался проверить, реальность это или очень правдоподобный сон. Он тут же почувствовал укол боли — всё-таки реальность. Во снах, даже очень реалистичных, боль так не ощущается. Он действительно стоял на пристани перед круизным лайнером.

— Ну как? — с ухмылкой поинтересовался господин Нимен.

— Он… Гигантский, — выдохнул Ацуши. — Но это ведь круизный лайнер, разве мы не должны были плыть в Корею, чтобы сесть там на самолёт?

— Мы и плывем в Корею, но я люблю путешествовать с комфортом, — хмыкнул господин Нимен. — Пойдёмте, посадка уже давно началась.

Ацуши посмотрел на золотистые буквы на борту корабля, его скудных знаний английского хватило, чтобы прочитать название «Rising Sun» — «Восходящее Солнце».

«Люди забираются в скорые поезда,

но они сами не понимают,

чего они ищут, поэтому они не знают покоя,

бросаются то в одну сторону, то в другую…

И все напрасно… Глаза слепы. Искать надо сердцем.»

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц»

Акутагава нетерпеливо гипнотизировал светофор, на котором упрямо не загорался зелёный свет. Можно было, конечно, наплевать на правила и промчаться на красный… В голове прозвучал задорный голос Накахары, который учил Рюноске водить:

— Если тебя надо ехать — пофиг какой там цвет! Главное — не сбей никого, а то лишние проблемы потом выгребать.

Накахара действительно мчал на бешеной скорости на всех светофорах, каким-то неведомым образом ловко лавируя между автомобилями и людьми. Акутагава же после крышесносительных поездок с «учителем вождения» обычно оставлял свой завтрак под ближайшим деревом и остаток дня приходил в себя.

Акутагава прищурился. Осеннее солнце нещадно палило через лобовое стекло, делая и без того отвратительное состояние парня ещё хуже. Его тошнило от количества выпитого кофе, но веки всё равно так и норовили сомкнуться. Ко всему прочему всё тело ломило от усталости, а приступы кашля у него случились уже трижды за это злосчастное утро.

Сквозь полуприкрытые веки Акутагава заметил, что на светофоре наконец-то загорелся зелёный и нажал на газ.

Но через секунду автомобиль взвыл, резко затормозив.

— Смотри куда прёшь! — гаркнул Акутагава, застывшему буквально в двадцати сантиметрах от бампера школьнику.

Мальчишка побледнел, как полотно — не ясно, от того, что едва не угодил под машину, или от черного взгляда Акутагавы, и поспешил удрать.

Акутагава, выругавшись себе под нос, снова нажал на газ. Потревоженная Смерть сонно заворочалась на его плече: сегодня она оказалась не при делах.

Нужно отдать должное: после этого инцидента сонливость на некоторое время исчезла и Акутагава смог спокойно проехать несколько кварталов, а после ловко втиснуть старенький тёмно-синий автомобиль в свободное место между двумя машинами на обочине улицы.

Акутагава достал из кармана мобильник — несколько минут тщетно всматривался в него в ожидании сообщений, которые так и не появились на тусклом экране.

Гин вчера так и не пришла домой, наверное, осталась ночевать в штабе или у Тачихары. На сообщения сестра тоже упорно не отвечала. Конечно, Гин и до этого не отличалась разговорчивостью, как и сам Рюноске, но неужели было так трудно написать короткое «Всё в порядке»?

— Потому что не в порядке… — тихо пробормотал Акутагава, устало прислонившись лбом к рулю. Его очень гложила размолвка с сестрой, а главное — он не мог понять её причину. Что он сделал не так? Воспринимал реальность такой, какая она на самом деле? Холодной, жестокой и пустой. Гин же упорно пыталась найти в ней тепло. Он лишь хотел не дать сестре разочароваться, ведь нельзя найти то, чего попросту нет. А если пытаться искать — найдёшь лишь дорожку в могилу. Если войдёшь в ледяную реку, вообразив, что она теплая — всё равно окоченеешь.

В памяти невольно всплыли ехидная улыбка Тачихары, напевавшего песню, глупые россказни Накахары о кошках и тихие слова Гин:

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим?

— Потому что…

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время?

«Потому что они проводят с тобой время, а я — нет. Потому что какие-то рыжие паршивцы для тебя стали роднее меня».

В памяти, словно круги на воде, блестели воспоминания о вечерах в лазарете. В них звучал давно забытый звонкий смех, и Гин кружилась в новом платье, которое ей подарила Ёсано-сан.

«Потому что боюсь, что тебя предадут. Боюсь, что тебе сделают больно. Боюсь, что ты, как и я, будешь лелеять в памяти улыбки чужих людей, которым, как в итоге окажется, нет до тебя никакого дела».

Рюноске так хотелось защитить сестру от всего на свете, только вот в итоге чаще она его защищала. Перевязывала его раны в трущобах. Вытащила из перестрелки с контрабандистами. Пыталась утешить, когда Дазай и Ёсано сбежали из мафии. Только он всегда отталкивал её. Твердил, что ему не нужны её сочувствие и забота.

«Нужны», — выл брошенный щенок где-то в глубине его души, только вот Акутагава всегда старательно затыкал ему рот.

Парень взглянул на часы. Он ждал Хигучи уже пятнадцать минут и если она не появится в течение следующих пяти секунд он просто поедет на задание один. На всякий случай он оглянулся по сторонам: утром он выслал Хигучи точные координаты места встречи, но улица вокруг была пустынна, только какая-то блондинка в нелепой шляпе вот уже минут десять топталась у фонарного столба.

Стоп. А что если.?

Акутагава открыл окно:

— Хигучи?

Девушка в шляпе повернулась в его сторону, секунду в её огромных карих глазах было удивление, которое тут же сменилось радостными искорками и лёгкой улыбкой на губах. Через мгновенье она уже сидела рядом с Акутагавой и воодушевленно щебетала:

— Я совсем не заметила вашей машины! И я думала, что мы поедем в Нагою на поезде, вы ведь назначали встречу недалеко от вокзала…

— Хигучи, зачем ты так вырядилась?

Девушка затихла на полуслове и уставилась на свой наряд, словно сама его впервые увидела: легкое ситцевое платье, нежно-голубые туфли лодочки, дамская сумочка и нелепая соломенная шляпа с ленточкой.

— Ну я… Попыталась выглядеть как дама, которая отправляется в круиз. У нас ведь задание под прикрытием, — улыбнулась Хигучи.

— Глупости. Под прикрытием или нет, тебе будет очень неудобно драться или убегать в таком виде.

— Вы недооцениваете меня, — заговорчески улыбнулась Хигучи. — И если говорить об удобствах в битве, то вы лучше галстук снимите. Я читала о нескольких случаях, когда люди в спешке сами себя задушили, зацепившись за что-то галстуком.

Акутагава пробормотал что-то невнятное, о том что он всегда носит галстук и с этим не было никаких проблем и выудил из бардачка солнцезащитные очки, чтобы хоть немного прикрыть глубокие синяки под глазами.

Но следы от недосыпа на его лице, похоже, всё равно были чересчур явными, потому что Хигучи с беспокойством спросила:

— Вы устали?

— Просто не выспался.

— Хотите я сяду за руль?

— Знаешь дорогу до Нагои? У меня нет навигатора.

— Справлюсь.

Акутагава кивнул и пересел на пассажирское сиденье, уступая Хигучи место водителя. В другой ситуации, парень бы никогда не доверил ей вести машину, но он действительно ужасно устал: не хватало ещё из-за того, что он задремает за рулём, попасть в аварию. Оставалось надеяться, что Хигучи сносно водит.

Надежда не оправдалась, потому что уже на выезде из улочки машина задела мусорный бак.

— Хигучи!

— Простите! — пискнула девушка, стыдливо покраснев и, всё-таки, вывернула на дорогу.

* * *

— Нам ехать не меньше трёх часов — поспите пока что, — Хигучи всё с тем же беспокойством взглянула на Акутагаву, когда они уже ехали по трассе. Не считая инцидента с мусорником, Хигучи водила весьма… Неплохо.

— Обойдусь, — отмахнулся Акутагава и через несколько минут провалился в беспокойный сон.

Рюноске сидел на полу в маленьком домике в традиционном стиле и через немного приоткрытые сёдзи (*двери (также выполняют функцию окон и перегородок) в традиционных японских домах, представляют собой деревяные рамы с натянутой на них рисовой бумагой). умиротворенно наблюдал за разбушевавшейся снаружи метели. Размашистые хлопья снега кружились, увлекаемые ветром, принимая причудливые формы. Они походили на танцующих ледяных духов, которых пригласила на этот балет сама зима.

На улице холод пробирал до костей, но внутри домика повсюду витал приятный запах трав, выпечки и уюта.

Кошка на коленях с любопытством потянулась к чашке чая, которую Рюноске держал в руках. Напиток похоже оказался ей не интересен, так что она улеглась обратно, свернувшись клубочком. Парень погладил кошку за ушком и она тут же принялась благодарно мурчать.

Рюноске снова выглянул в небольшую щель между панелями: причудливые снежные силуэты всё так же кружились на фоне гор и замёрзшего озера. Но внезапно один из духов танцующих на озере принял знакомые черты: длинные чёрные волосы, припорошенные снегом ресницы из-под которых смотрит серебристая дымка, лёгкое белоснежное платье, окутывало её изящную фигуру, словно ткань была соткана из снежинок. То самое платье, которое подарила ей Ёсано-сан.

— Гин! — Рюноске подскочил с места. Чашка упала на пол, забрызгав чаем возмущенную кошку, которая с шипением распушив хвост, бросилась в глубь дома. Он резко дёрнул сёдзи, чуть не сломав бамбуковые рамы и выскочил на улицу.

— Гин! — крикнул он, бросившись к танцующему на озере силуэту.

Она же босая… В лёгком платье… Совсем замёрзнет дурочка!

Летающие в воздухе снежинки вмиг перестали завораживать — теперь они до боли царапали щёки, липли на ресницы и волосы, норовили заслепить глаза, лезли в нос и рот. Он попытался закрыть лицо рукавом хаори (*традиционный японский «жакет», который одевают поверх кимоно), но оно не защищало от летящих в лицо ледяных порывов ветра.

Он с трудом переставлял ноги пробираясь через сугробы, но ветер, похоже, утягивал его назад к дому. Или это Гин отдалялась? Что-то больно ударило его по ногам, посмотрев вниз, он увидел кошку. Ему казалось, или, когда он гладил её в доме, она была меньше? Сейчас животное распушило чёрную шерсть и достигало ему почти до колен. Кошка подняла голову и протяжно мяукнула, но звук поглотил шум метели.

— Иди в дом, — Рюноске шикнул на кошку, но она только снова мяукнула и потерлась о его ноги. Её глаза горели яркими огнями на фоне белизны снега.

— Гин!!! — снова закричал парень, пытаясь перекричать метель. Гин не слышала его, продолжала танцевать на льду. Ветер играл с её юбкой и рукавами, а волосы почти побелели от снега.

— Гин, пойдём домой! — Он с усилием сделал ещё несколько шагов через снег. Ветер нещадно хлестал по лицу, и, взглянув назад, он уже едва различал контуры дома. Всё вокруг казалось сплошным белым цветом.

Что-то коснулось его колена, и, опустив глаза, Рюноске увидел кошку. Ещё одну кошку, потому что та из дома, стояла сзади. Эта была ещё крупнее и глаза её, казалось, горели ярче. Она махнула хвостом, оплетая его ноги. Глаза парня распахнулись от удивления, потому что кончик хвоста кошки оказался раздвоенным (*Нэкомата — в японской мифологии — кошка с раздвоенным хвостом. Её магические способности варьируются в разных источниках, наиболее распространённые: умение дышать огнём, управлять мёртвыми. Вообще интересные твари, рекомендую отдельно про них почитать, а то я сейчас увлекусь и напишу про них сноску на десять страниц).

— Ты ёкай…я (*общее название демонов/духов и прочей сверхъестественной нечисти в японской мифологии) — ошарашенно пробормотал Рюноске, всматриваясь в бездонные янтарные глаза. Она встала и упёрлась передними лапами в его колени, словно толкая назад.

Первая кошка, тем временем, побежала к дому, метель перед ней расступалась, образуя узкую дорожку. Она повернулась, посмотрев на Рюноске и мяукнула, словно зазывая «Пойдём домой».

— Я не могу, я должен забрать Гин, — с трудом проговорил Рюноске, перекрикивая бурю и сделал шаг вперёд, отталкивая двухвостую кошку.

Но через секунду он почувствовал, как кошка-ёкай вцепилась зубами в его штанину и упрямо тянула его назад к дому.

— Я не могу её там оставить! — крикнул Рюноске, пытаясь стряхнуть с себя кошку, но она мертвой хваткой вцепилась в штанину. — Отпусти! — Парень резко рванул вперёд и кошка упала в снег с куском ткани во рту.

Рюноске выдохнул, изо рта вырвалось облачко белого пара, он уже едва различал силуэт сестры — она всё также танцевала на озере, превратившись в полностью белую фигуру, подобную зимнему духу. Если он не поспешит, то совсем потеряет её в метели. Парень продолжил упрямо идти сквозь снег, когда вдруг почувствовал резкую боль в плече, повернув голову, он увидел морду вцепившегося в его руку ёкая, кот каким-то образом увеличился до размеров крупного тигра.

— Отпусти! — крикнул Рюноске, пытаясь вырваться, но клыки только сильнее вгрызались в плоть, удерживая его на месте.

— Отпусти! Там моя сестра!

Теплая кровь упала на снег, оставляя алые пятна.

— Что тебе нужно?

Ёкай поднял глаза и Рюноске встретился с бездонными янтарными сферами, напоминавшие полные луны. Теперь эти луны отливали красным, словно отражая капающую на снег кровь.

— Кто ты? — тихо проронил Рюноске, не в силах отвести взгляд от демона.

«Кто ты», — эхом пропела метель, а ёкай сильнее сжал его плечо, раздирая плоть и ломая кости. Парень взвыл от боли, его колени подогнулись и он упал в снег. Холод тут же обжёг ладони, лицо, ногу в том месте, где штанина была порвана, забрался под хаори, заставляя дрожать всем телом. Белая земля вокруг него моментально окрасилась в алый, а огромный кот, всё ещё не отпускал его.

— За что? — взвыл Рюноске, обращаясь к ёкаю. — Я ничего тебе не сделал, я только хочу спасти сестру.

Ёкай, продолжая смотреть на него этим странным, бездонным взглядом, наконец-то отпустил его плечо. Из рваной раны хлынул новый поток крови. Рюноске, шипя, попытался зажать рану, но она была слишком большой. Горячая кровь неприятно ощущалась на холодных пальцах.

Чудовищный кот отступил назад, но только для того чтобы снова броситься вперёд, сомкнув зубы на шее Рюноске.

С губ парня сорвался хрип, а капельки крови окрасили его белые, как снег, губы.

Из последних сил Рюноске заставил себя посмотреть в сторону озера.

Гин больше не танцевала на льду.

Акутагава резко распахнул глаза и встретился взглядом с Хигучи, которая легонько трясла его за плечо.

— Акутагава-сенпай, просыпаетесь. Мы на месте. Это парковка возле порта.

Акутагава тут же мысленно отругал себя: как он умудрился настолько крепко заснуть, что даже не заметил, как машина остановилась? С ним никогда такого не было, Рюноске спал чутко и просыпался от малейшего шороха и колыхания воздуха. Неужели действительно настолько сильно устал, что все его защитные рефлексы отрубились?

Времени на самобичевание, однако, не было, так что он быстро выскользнул из машины и подошел к багажнику, чтобы вытащить заранее приготовленный чемодан. Всё-таки им нужно было притвориться обычными пассажирами, а отправляться без поклажи в месячный круиз было бы подозрительно. Для правдоподобности он даже закинул в чемодан несколько пар рубашек и брюк.

— Мы оставим машину здесь? — поинтересовалась Хигучи, когда они вышли с парковки.

— Она принадлежит организации, кто нибудь её заберёт.

Варианта, что они будут возвращаться тем же путем, он не предусматривал.

Акутагава с Хигучи быстро прошли к порту, хоть им и пришлось проталкиваться через толпу людей, они без труда нашли причал с которого отправлялось их судно.

Акутагава на секунду остановился и с отвращением посмотрел на корабль. В Йокогаме ему часто приходилось выполнять работу на кораблях, пирсах, доках и складах в порту, так что у него быстро появилось отвращение ко всему связанному с кораблями, к тому же Акутагава с детства терпеть не мог пробирающую до костей влагу и раздражающий носоглотку соленый морской воздух.

Пусть даже представший перед ним корабль колоссально отличался от грузовых судов, с которыми чаще всего приходилось работать — новый, блестящие-белоснежный лайнер, так и скандировал о своем величии и дороговизне, начиная от бархатных шторок в окнах кают, заканчивая золотыми буквами «Rising Sun» на борту, но он всё равно оставался просто кораблём, как бы красиво он не выглядел. Тут Акутагава задумался: а не ошиблись ли случайно информаторы Мори или не перепутал ли билеты неразумный сотрудник? Если Дазай хотел бежать из страны, зачем выбрал такой помпезный транспорт? На элитном круизном лайнере служба безопасности и проверок намного тщательнее, чем на дешёвых судёнышках, которые курсируют между островом и материком. Акутагава никогда не мог постичь помысли бывшего наставника.

— Акутагава — сенпай, пойдёмте, посадка уже началась, — отозвалась стоящая рядом Хигучи. Ей приходилось придерживать рукой шляпу, чтобы ту не сорвал гуляющий в порту ветер.

Акутагава задумчиво кивнул и пошёл к трапу, где уже толпились другие пассажиры.

* * *

Ацуши открыл глаза, от того что по лицу плясали теплые солнечные лучи, проникающие через окно. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что он спит не на жёстком футоне в приюте, а на просторном диване в квартире в Нагое. Вчера его усыновили. Вот так просто и внезапно. Он прикрыл глаза, думая, что вот он откроет их снова и окажется в ненавистном приюте. Но нет — когда он снова открыл глаза, то по прежнему лежал на диване.

Мальчик встал с постели, зашёл в ванную умыться, а затем, всё ещё сонный, приполз в кухню, где уже сидел господин Нимен с утренним выпуском газеты и пил кофе.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — отозвался мужчина, отглотнув кофе. Ацуши заметил разноцветный пластырь на пальце господина Нимен, которого не было вчера; интересно, когда он успел прорезаться?

— Там в пакете отядзукэ и рамен, — мужчина кивнул в сторону пакета, который стоял возле микроволновки.

— Мы обычно не готовим сами, но обещаю скоро научиться, нельзя же тебя постоянно кормить фаст-фудом, — госпожа Нимен вошла в кухню. Ацуши невольно залюбовался: он знал что это безумно невежливо вот так пялиться, но госпожа Нимен была такой красивой! Сегодня на ней было простенькое, но от этого не менее красивое, чёрное платье, а прекрасные волосы цвета вороньего крыла госпожа собрала в пучок, заколов золотистыми шпильками.

— Ацуши, перестань смотреть на неё так, словно только что увидел божество, — хмыкнул господин Нимен.

Ацуши тут же покраснел до кончиков ушей и сбивчиво выпалил:

— Простите, пожалуйста, госпожа Нимен! Я совсем не хотел… Пялиться… Просто… Вы действительно похожи на прекрасную богиню…

Женщина засмеялась:

— Лестно это слышать.

Ацуши, покраснев ещё больше (если только это было возможно), стыдливо уставился в миску с отядзукэ.

Госпожа Нимен, тем временем, долго изучала пытливым взглядом растрёпанные волосы Ацуши:

— Интересная у вас в приюте была мода.

Щеки Ацуши, с которых понемногу начал сходить румянец, снова вспыхнули. В приюте их, естественно, не водили к парикмахеру, младших детей стригли воспитатели, а вот старшие должны были заботиться о своем внешнем виде самостоятельно. Ацуши с усердием проводил время перед небольшим мутным зеркалом в общей ванной, но ножницы были тупыми, а пальцы недостаточно ловкие в парикмахерском деле. В итоге волосы торчали в разные стороны, как колючки у ежа, а челка с правой стороны получилась намного длиннее, чем с левой.

— Ты не против, если я подровняю тебе челку? — предложила госпожа Нимен.

— Не против, — тут же согласился Ацуши, конечно было немного неудобно, что госпожа Нимен будет лично его стричь, но и дальше иметь неопрятный вид было бы ещё большим неприличием.

— Пошли в ванную, — женщина поднялась из-за стола, подошла к одному из кухонных шкафчиков и вытащила из ящика ножницы. В ванной комнате она попросила Ацуши сесть на табурет и внимательным взглядом осмотрела его прическу.

— Что ж, попробую что-нибудь сделать, — пробормотала госпожа Нимен, скрупулезно орудуя ножницами.

— По-моему, стало лучше, — через какое-то время женщина сделала шаг назад, оценивая свою работу. — Посмотри в зеркало.

Ацуши послушно вскочил, задев ногой табурет, так что тот с грохотом упал на кафель. Пролепетав извинения, он подошёл к зеркалу. Челка теперь ровными прядями опускалась на лоб.

— Госпожа Нимен, это великолепно! — воскликнул мальчик, осматривая свои волосы, они ещё никогда не выглядели так аккуратно. — Вы раньше работали парикмахером?

— Нет, — улыбнулась женщина, — просто уже натренировалась — Тадаси невозможно затащить в парикмахерскую. Прими душ и, после того, как закончишь завтрак, пойдём в магазин за одеждой.

Госпожа Нимен забрала ножницы и вышла из ванной комнаты.

Когда Ацуши вернулся из душевой на кухню, господин Нимен уже закончил читать газету и пить кофе, а госпожа Нимен задумчиво размешивала сахар в чашке с черным чаем.

— Ты вернулся? Отлично. Есть серьезный разговор. Вчера мы не хотели вываливать на тебя всю информацию сразу, ты и так, наверное, немного в шоке, — сказал господин Нимен. — Ты раньше был в Европе?

— Нет, — ответил Ацуши не очень понимая суть вопроса и сел за стол. — Я не бывал за пределами приюта.

— Значит самое время побывать, — широко улыбнулся господин Нимен. — Я бы сказал «Пакуй чемоданы», но у тебя их пока нет, так что поедем налегке.

— Тадаси предложили работу в городке на севере Испании. Мы должны были выехать ещё месяц назад, но нас задержало оформление твоих бумаг, — пояснила госпожа Нимен.

Ацуши промолчал, переваривая услышанное. Он ещё не свыкся с фактом, что его усыновили, как ему говорят, что он поедет… В Европу? Европа для него все эти годы была лишь далёким пятном на карте из учебников по географии. Он никогда не думал, что побывает там, ведь на картинках в учебниках старые европейские города выглядели такими величественными и дорогими, что там делать мальчику из приюта? Ацуши задумчиво закусил губу. Былые переживания и тревоги снова зашевелились в груди. Госпожа Нимен сказала, что её мужу предложили работу… Неужели преподаватели китайского настолько востребованы в Европе?

— Я плохо знаю английский и совсем не знаю испанского, — наконец сказал Ацуши. — Я не смогу ходить там в школу и…

— Ты быстро научишься, ты очень смышленый мальчик и детям легко даются новые языки. Тем более, мы не заставим тебя с первого дня ходить в испанскую школу, у тебя будет время, чтобы освоить азы языка.

— Знаешь что-то про Испанию? — спросил господин Нимен.

— Там вроде как тепло. А ещё в средние века там ведьм сжигали. Инквизиция, кажется, называлось, — сказал Ацуши припоминая уроки географии и истории.

— Ну, ведьм там уже не сжигают. Хотя в прошлом в Испании действительно преследовали одарённых, а сейчас их там осталось настолько мало, что в их правительстве даже нету отдела по делам одаренных, потому что таких дел просто нет, — флегматично сказал господин Нимен. — Вы, кажется, собирались в магазин?

— Да-да, Ацуши, ты уже доел?

* * *

— Разве мы не поедем на машине? — спросил Ацуши, когда вопреки его ожиданиям, госпожа Нимен прошла мимо паркинга. Господин Нимен наотрез отказался идти с ними и остался в квартире, аргументируя это тем, что терпеть не может ходить по магазинам.

— Торговый центр в квартале отсюда, быстрее будет пешком, — улыбнулась женщина.

Ацуши кивнул и уставился себе под ноги на серый асфальт и одинокие пожелтевшие листья, которые уже понемногу начали опадать с деревьев.

— Госпожа Нимен, а когда именно мы поедем в Европу? — осмелился через какое-то время поинтересоваться Ацуши.

— Сегодня вечером нам нужно быть в порту.

— Сегодня? — опешил мальчик. — Вы, конечно, сказали скоро… Но я не думал, что настолько скоро…

— Мы же сказали, что у нас всё было готово, мы ждали только тебя, — госпожа Нимен улыбнулась так искренне, но у Ацуши внутри что-то беспокойно зашевелилось. Что-то здесь не так… Определённо не так…

— А документы… — робко начал Ацуши, пусть он и вырос в изоляции в приюте, но понимал, что нельзя просто так сесть на самолёт или корабль в другую страну.

— С этим всё в порядке, не переживай, — заверила его женщина, от чего у Ацуши появилось ещё больше подозрений.

— Вы сказали, что поедем в порт, разве в Европу не проще добраться на самолёте?

— Мы сядем на самолёт в Корее, а туда придется добираться на судне.

Ацуши задумчиво притих, прислушиваясь к собственным шагам. Пусть господа Нимен и казались, скажем так, подозрительными, но возвращается в приют совершенно не хотелось. Но на поселившуюся внутри тревожность этот аргумент не действовал.

«Они ведь добры ко мне…», — попытался заверить себя мальчик. — «Если они что-то и скрывают то ради моего блага. Да. Ради моего блага».

Ацуши прошел вслед за госпожой Нимен через крутящиеся стеклянные двери торгового центра. В те редкие «экскурсии» в город, что бывали у детей из приюта их никогда не водили в магазины. Зачем искушать детишек дорогими вещами, которые они никогда не смогут себе позволить? В глазах у мальчика зарябило от ярких витрин с товарами, такими привычными для остальных людей и такими диковинными для Ацуши. Его тревоги разом исчезли, и он во все глаза разглядывал изящные манекены, которые демонстрировали самые новые коллекции одежды и полки с блестящими украшениями, которые стоили столько, что Ацуши даже вообразить не мог, что кто-то владеет такими суммами. С витрин магазинов игрушек на него смотрели мягкие плюшевые мишки, мини копии гоночных автомобилей и большеглазые куклы в платьях с рюшами. Магазины с электроникой хвастались новыми моделями телефонов и телевизоров. С островков кафе доносился пряно-сладкий запах выпечки и шоколада, кружа голову.

Госпожа Нимен зашла в один из магазинов с одеждой и, приветливо кивнув продавцам, повела Ацуши к вешалкам с белыми рубашками и черными брюками. Женщина явно была поклонницей официального стиля, но несчастный вид Ацуши, примеряющего всё это убранство, вскоре заставил её смиловаться и отпустить его в ряды с разноцветными футболками и джинсами.

Ацуши выбрал белую толстовку, несколько футболок и две пары джинс: черные и синие. В обувном магазине мальчик остановил свой выбор на красных кедах и теперь постоянно спотыкался о слишком длинные шнурки, которые постоянно развязывались.

На последок, госпожа Нимен привела его в небольшую уютную кофейню с предложением перекусить.

— Что ты будешь? — поинтересовалась она, когда Ацуши с открытым ртом разглядывал ароматные эклеры, фруктовые корзинки и кексики со сливочным кремом.

— Я… Э-э-э… — запнулся Ацуши, совсем потерявшись в выборе сладостей. В приюте самое большое, что перепадало из сладкого — дешёвые ириски и кубики сахара, о тортах с кремом и нежных пирожных можно было только грезить.

— На ваше усмотрение, — наконец выдавил мальчик, покраснев.

Госпожа Нимен улыбнулась и попросила у девушки за стойкой крепкий кофе, горячий шоколад и несколько разных пирожных.

— Я принесу ваш заказ, — улыбнулась продавщица, протягивая госпоже Нимен чек, та поблагодарила и направилась к ближайшему столику. Через минуту милая продавщица поставила на него две чашки и три блюдца с пирожными, пожелав приятного аппетита.

— Это всё тебе, я не очень люблю сладкое, — сказала госпожа Нимен, кивнув на сладости, встретившись с потерянным взглядом Ацуши. — Тебя редко баловали подобным, верно?

— Д-да… Спасибо большое, — Ацуши в очередной раз покраснел. Когда-то он обязательно избавится от этой дурацкой привычки.

* * *

Ацуши широко раскрыв глаза смотрел на огромный корабль. Он в очередной раз ущипнул себя за руку — там уже появился небольшой синяк, потому что в последние два дня он слишком часто пытался проверить, реальность это или очень правдоподобный сон. Он тут же почувствовал укол боли — всё-таки реальность. Во снах, даже очень реалистичных, боль так не ощущается. Он действительно стоял на пристани перед круизным лайнером.

— Ну как? — с ухмылкой поинтересовался господин Нимен.

— Он… Гигантский, — выдохнул Ацуши. — Но это ведь круизный лайнер, разве мы не должны были плыть в Корею, чтобы сесть там на самолёт?

— Мы и плывем в Корею, но я люблю путешествовать с комфортом, — хмыкнул господин Нимен. — Пойдёмте, посадка уже давно началась.

Ацуши посмотрел на золотистые буквы на борту корабля, его скудных знаний английского хватило, чтобы прочитать название «Rising Sun» — «Восходящее Солнце».

" — Люди забыли одну истину, — сказал Лис,

— но ты не забывай: мы в ответе за тех, кого приручили."

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц»

Акутагава сидел на кровати в своей каюте и гипнотизировал сообщение на экране телефона.

«Когда встретишься с Дазаем, передай ему, что его место в комитете всё ещё свободно», — написал Мори в ответ на отчёт Акутагавы, что они с Хигучи попали на корабль.

«Когда встретишься?», — разве слежка не предполагала быть инкогнито? Он не должен был пересекаться с Дазаем. Или должен?

Акутагава отложил телефон на кровать и опустил голову на руки. «Когда встретишься». С момента, как он ступил на корабль, ему хотелось как можно скорее разыскать наставника и…

Броситься ему на шею, лопоча, как он соскучился?

Перерезать горло Расёмоном с криками, как он его ненавидит?

Посмотреть ему в глаза. И спросить почему он ушёл.

Как только они с Хигучи оказались на палубе, Акутагава отослал девушку в её каюту. Незадачливый подчинённый, похоже, воспринял его слова буквально и их каюты располагались на разных палубах корабля. Что ж, это к лучшему — меньше будет пересекаться с несмышленой напарницей. Сам же Акутагава сразу обшарил весь лайнер, но ни Дазая, ни Ёсано не обнаружил, вероятно они просто ещё не сели на корабль. Воспользовавшись отсутствием бывшего наставника, Акутагава пробрался в его с Ёсано каюту, номер которой ему любезно предоставил неизвестный информатор Мори, и установил там камеры и прослушку. Было странно использовать приемы с установкой прослушки, которым когда-то его обучил Дазай, против самого наставника. В какой-то момент, ему всё это показалось жутко неправильным, захотелось всё бросить и удрать, но какая-то его часть при этом просто хотела остаться в каюте и подождать, пока вернётся учитель.

На экране телефона высветилось новое сообщение от Мори:

«О, и его нового воспитанника мы тоже согласны принять в мафию».

«Нового воспитанника». Лицо Акутагавы перекосилось. Он смутно помнил, что Мори говорил что-то о том, что Дазай и Ёсано увели какого-то одарённого мальчика из приюта. Ещё тогда он решил, что мальчишка часть какого-то плана Дазая, просто… разовая пешка.

Но босс своими словами задел по больному. «Новый воспитанник»? Ха. Акутагава единственный ученик Дазая, других быть просто не может! Его не могли заметить.

«Или могли?», — что-то опасно зашевелилось внутри.

Дазай с Ёсано ведь уже бросили его… Почему бы им в таком случае не найти ему замену? Кого-то, кто будет лучшим учеником, ведь во времена их тренировок Дазай постоянно нарекал на бездарность Акутагавы и не раз говорил, что с радостью учил бы кого-то другого…

Расёмон недовольно заклокотал внутри. Хотелось разорвать в клочья того мальчишку уже за то, что он просто посмел оказаться рядом с Дазаем и Ёсано.

Акутагава до боли в пальцах сжал телефон и, ещё раз перечитав сообщение от Мори, открыл иллюминатор и, активировав способность, чтобы с помощью неё удержаться на обшивке корабля, выскользнул наружу.

* * *

Хигучи маялась у себя в каюте, не зная, чем себя занять. После посадки на судно Акутагава четко дал понять, что не нуждается в её помощи и на вопрос, что же ей тогда делать, сказал:

— Чем обычно занимаются девушки на круизных лайнерах? Смотрят на море? Едят пирожные? Займись чем нибудь из этого.

Хигучи разглядывала незначительные неровности покраски на потолке каюты. Она никогда не была на круизных лайнерах, так что была без понятия, чем на них обычно занимаются. Если немного подумать и подключить воспоминания из фильмов, то напрашивается очевидный ответ — отдыхают. Можно любоваться, как солнце вечером погружается в бескрайнее море с комфортных кресел и лежаков на верхней палубе. Можно сыграть в бильярд на нижней. Можно пойти в кафе или в бар, она слышала разговоры пассажиров, что в кафетерии подают вкусные десерты, а в баре большой выбор коктейлей. Вечером можно пойти на дискотеку или присоединиться к просмотру фильма, который будут показывать всё на той же нижней палубе. Но Хигучи почему-то казалось странным просто расслабиться и отдыхать. Всё-таки она здесь на работе и должна помогать напарнику с заданием. Только вот, как ему помочь, если он упорно этого не хочет?

Самой попытаться предпринять какие-то действия? Нет, она точно помешает Акутагаве, если сама начнет выслеживать Дазая и Ёсано.

Пожалуй, действительно стоит просто представить, что она в отпуске, а там, может, она придумает, как быть полезной. Хигучи подошла к зеркалу, чтобы проверить, как на ней сидит платье, поправила прическу и вышла из каюты. Она подумывала пройтись по главной палубе и, возможно, попробовать десерты в кафе, когда столкнулась в коридоре с каким-то мальчиком.

— Ой, мисс! Простите, пожалуйста! Я сильно задел вас? — парнишка тут же отскочил и поспешил извиниться.

— Нет, все в порядке, — заверила мальчика Хигучи, он кажется действительно переживал из-за того что задел её.

— Я говорила тебе не спеши так, — отчитала мальчика красивая женщина, которая шла с ним. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть его матерью, возможно, старшая сестра. — Ещё раз простите, мисс.

— Ничего, — улыбнулась Хигучи и вышла на палубу.

Девушка немного задержалась у борта, рассматривая, как переливаются блики на воде, и слушая, как волны плещутся об обшивку судна. Лёгкий ветерок приятно развевал волосы, а беспечные голоса пассажиров, которые гуляли по палубе, создавали иллюзии, что она действительно в самом обычном отпуске. Хигучи хмыкнула. Никто из этих пассажиров не подозревал, что на борту этого судна находятся как минимум четыре преступника, один из которых киллер, а второй бывший руководитель исполкома Портовой Мафии.

Хигучи бросила взгляд в сторону кафе, там сновало довольно много людей, и если она хотела попробовать десерты и занять столик, стоило поспешить. Девушка скучающе пристроилась в конце длинной очереди, наблюдая как юноша и девушка за прилавком принимают заказы и пробивают чеки.

Сделав заказ, Хигучи присела за столик в самом дальнем углу в кафе, возле стеллажа с книгами. Девушка тут же пробежалась глазами по книжным полкам. До начала работы в мафии, она часто проводила время за чтением фэнтезийных романов, но потом у неё попросту не осталось на это времени. Милая официантка принесла ей кофе и клубничное пирожное, Хигучи поблагодарила её и продолжила разглядывать книги, ища что-то интересное для себя. Сейчас же она могла позволить себе ненадолго расслабиться в приятном обществе книги и чашки кофе. Взгляд уцепился за знакомый корешок и пальцы тут же потянулись к книге, которую она обожала, когда была ребёнком, а потом с таким же восторгом читала маленькой младшей сестре. Малышка, правда, не поняла, как можно любить эту странную мрачную сказку. «По-моему, ты просто влюбилась в главного героя», — сказала тогда сестрёнка и попросила лучше почитать ей «Аню с Зелёных Крыш».

Хигучи с наслаждением отглотнула горячий кофе и открыла книгу. Она практически наизусть помнила каждую строку, но всё равно каждый раз с радостью снова окуналась в эту историю. Девушка улыбнулась, читая, как главный герой возится на скучной работе, совсем не подозревая, что его жизнь скоро перевернется с ног на голову, полностью изменив его мнение о мире и о самом себе.

— Простите, можно сесть возле вас? Просто все места заняты, — Хигучи подняла голову и увидела перед собой светловолосого мальчика, с которым ранее столкнулась в коридоре.

— Да, конечно, — кивнула Хигучи.

— Благодарю, — улыбнулся мальчик и сел на стул напротив.

Девушка тоже улыбнулась и вернулась к книге, краем глаза поглядывая на мальчика. Тот пару минут беспокойно ерзал на стуле, разглядывая узоры на стенах, а потом спросил:

— Про что ваша книга?

Хигучи подняла на него глаза.

— Простите, я, должно быть, вас отвлекаю… — тут же поспешил извиниться мальчик, покраснев до кончиков ушей.

— Ничего, я не против поговорить. Книга про одарённого мальчика, который видел призраков. Я зачитывала её до дыр в детстве. Иногда ко мне подкрадывается ностальгия и снова хочется её перечитать, а тут она как раз оказалась в читальном уголке, — тепло улыбнулась Хигучи, переворачивая страницу. — Когда я была маленькой, то мечтала быть одарённой. Мне очень хотелось быть особенной и помогать людям своими способностями, спасать жизни, как настоящая супергероиня. Каждое утро я фантазировала какой бы у меня был дар, забывая съесть свой завтрак и в итоге голодная шла в школу. Может, я умею летать без крыльев? Или создавать пламя одним взглядом? Или залечивать раны прикосновением руки? Помню, как мама всегда улыбалась на мои фантазии, немного грустно и понимающе, она ведь знала, что способности чаще всего проявляются на первых годах жизни. Она и мне это говорила, только это ни капли не мешало моим мечтам. «Может, у моего таланта просто не было шанса появиться», — говорила я маме. К слову, главный герой книги узнал о своих способностях в шестнадцать. Просто до этого он не встречал призраков, — ухмыльнулась Хигучи. — Как думаешь, может, я тоже вижу призраков, просто ни разу их не встречала?

— Не думаю, что это приятно — видеть призраков, — робко сказал мальчик. — Это ведь жутко — встретить кого-то, кто уже умер.

— Зависит кого, наверное.

— На хотел бы встретиться с призраком злобного маньяка с топором или духом воспитательницы, которая когда-то отшлепала меня веником.

— Призраки не смогут отшлепать тебя веником, — хихикнула девушка. — Они ведь не материальные, так что твоя воспитательница смогла бы только размахивать своим призрачным веником и громко возмущаться, что не сможет тебя поколотить.

Мальчик засмеялся.

— Ты хотел бы быть одарённым? — спросила Хигучи.

— Воспитатели в при… детском саду, рассказывали, что одарённых часто похищают, чтобы заставить работать на незаконные организации или ставить на них опыты в лабораториях. Так что, честно, после этих историй одаренным быть не хотелось, — поежился мальчик.

— Жестокие у вас были воспитатели… — удручённо пробормотала Хигучи, хотя понимала, что в какой-то степени они были правы. Для многих одаренные были лишь ценным товаром. Очень ценным товаром, который можно использовать для достижения своих целей.

— Ты когда-то встречалась с одарёнными? — спросил мальчик.

— Один мой друг — одарённый, — механически ответила Хигучи и тут же пожалела об этом. Не стоит кому-либо рассказывать об Акутагаве, он точно это не одобрит.

— Какой у него дар?

— По правде говоря, он не особо об этом распространяется, — призналась Хигучи. Она не знала точно какой дар у Акутагавы, только то, что это способность боевого ранга и в мафии её использовали для убийств.

Мальчик понимающе кивнул и тут его лицо резко окрасилось смесью смущения и удивления:

— Ой, я совсем забыл представиться! Я Ацуши.

— Я… — Хигучи запнулась, вспоминая фальшивое имя. — Я Хина.

— Очень приятно, — улыбнулся мальчик.

— Твоя… — Хигучи задумалась на секунду, кем всё-таки мальчику приходится та женщина, которая была с ним в коридоре: мать, сестра, тётя? Решила сказать самый банальный вариант, если что, Ацуши поправит. — Твоя мама не пришла с тобой в кафе?

— Она пошла в каюту, чтобы уговорить э-э-э отца погулять по палубе, — Ацуши почему-то снова покраснел. — А вы одни путешествуете?

— С другом. И не выкай, я ненамного старше тебя, — улыбнулась девушка.

— С тем самым другом, который одарённый?

— По правде говоря — да. Только если встретишь его, не говори, что я рассказала, что он одарённый, — она заговорчески подмигнула.

Ацуши смущённо улыбнулся и кивнул.

* * *

Дазай провел пальцами по тонкой щели между потолком и стеной, и многозначительно хмыкнул, когда соприкоснулся с миниатюрным устройством прослушки. Вынув из кармана раскладной ножик, он поддел им устройство вынимая его из щели. Признаться честно, Дазай и не думал найти в каюте прослушку: персонал корабля не держал каюты под наблюдением, а шансы на то, что кто-то посторонний будет ставить камеры или микрофоны в их каюте ничтожны — враги скорее захотят убить их, чем следить. Но у него вошло в привычку проверять номера отелей, в которые они заселялись, на предмет прослушки, так что, как только Акико с Ацуши пошли на палубу, Дазай занялся обследованием каюты. Как оказалось, не зря.

Парень покрутил в руках миниатюрный микрофон. До боли знакомая конструкция — такими пользовались в Портовой Мафии. За время своей работы он лично установил десятки таких микрофонов. Неужели Мори решил напомнить о себе?

Поразмыслив пару секунд, Дазай подошёл к выключателю и, поддев пластик ножом, достал ещё один микрофон. Трюк который он придумал ещё в детстве: когда человек заходит в комнату и, ничего не подозревая включает свет, он заодно сам включает прослушку и сигнализирует о том, что он пришел в комнату. Минус этого трюка заключался в том, что свет включают только вечером, но для дневного времени у Дазая было припасено куча других трюков. Парень снова покрутил микрофончик между пальцами. У Мори отвратительное чувство юмора, если из всех людей Портовой Мафии, он отправил следить за ним именно его бывшего ученика.

— Из тебя ужасный шпион, Акутагава, — ухмыльнулся он, стоя спиной к

иллюминатору.

— Вы заметили меня только потому, что я захотел, — парень запрыгнул в каюту

через иллюминатор.

— Ты вырос с нашей последней встречи, — Дазай плюхнулся в мягкое кресло. —

Решил отправиться в отпуск? Как там поживает старая-добрая Портовая

Мафия? Как там Мори, сестрица Коё, братец Чуя и малышка Гин?

В старой-доброй мафии всё по-старому. За исключением того, что там больше

нет Дазая и Ёсано. Как там Мори, Акутагава думать не смел, босс всё-таки. Но

мог предположить, что раз у организации дела идут хорошо — босс тоже

доволен. Коё и Чуя теперь в Исполнительном Комитете. День назначения

последнего Акутагава помнил уж очень хорошо, потому что он окончился

дракой в баре. Чуя тогда отделался парочкой легких порезов от Расёмона, а

Акутагава фингалом под глазом и выговором от начальства. Гин… Гин, вроде

бы, была довольна своей работой. Во всяком случае, жалоб он от неё не

слышал. Только вот, чем старше и красивее сестра становилась, тем больше

вокруг неё крутилось парней. Особенно рыжих и паршивых (первое и второе, в

принципе, были взаимозаменяемы), что очень нервировало Рюноске.

— Я здесь по поручению босса, — ответил Акутагава, проигнорировав издевки

бывшего наставника. — Мори просил передать, что ваше место в

Исполнительном Комитете ещё свободно. Вы с Ёсано-сан можете вернуться. И

вашего питомца тоже можете взять.

— С чего бы нам возвращаться? — улыбнулся Дазай и потянулся к стеклянному

графину, который стоял на столике.

— А с чего вам было уходить?

— А ты как думаешь? — Дазай выжидающе посмотрел на ученика и протянул ему

рюмку саке. Парень отрицательно покачал головой: он не переносит алкоголь, да и нельзя пить на задании.

Акутагава не знал, что ответить наставнику. Ответ, вроде, и вертелся где-то в голове, но он никак не мог за него ухватиться. Его словно отпугивали боль и обида за то, что наставник его бросил. Поэтому Акутагава просто спросил:

— Почему вы не позвали меня с собой? — голос предательски дрогнул.

Дазай поднял глаза. Его лицо резко сделалось очень серьёзным.

— Мы бежали в никуда, не знали будет ли у нас завтра. Я не мог взять тебя с

собой.

Двое парней прожигали друг друга взглядом. Холодные серые глаза и хитрые карие.

Один пытался понять, но не мог, второй понимал, но не хотел понять.

Дверь в каюту резко открылась. На пороге стояла Ёсано. Когда её взгляд

остановился на нежданном госте, удивления в нем не было, наверное, она

тоже давно раскусила его «слежку».

Дазай лучезарно улыбнулся, Акутагаву же внезапно заинтересовали его

ботинки.

— З-здравствуйте, Ёсано-сан, — пробормотал он, не поднимая взгляд.

— Рюноске! — девушка порывисто обняла его. Парень слегка дернулся, не

привыкший к каким-либо нежностям. Но это ведь была Ёсано-сан… Так что он

позволил себе обнять в ответ и уткнуться носом в плечо. От Ёсано больше не

пахло больницей, пахло вином, персиками, дорогим парфюмом и чем-то…

родным.

— Ты вырос… — пробормотала девушка, нежно гладя мальчишку по

взъерошенным волосам.

Вырос… Да, ведь прошло два года с их последней встречи. Два года…

Акутагава немного терялся с определением времени. Порой годы сжимались в

одну яркую вспышку, а порой неделя могла длиться тягучую вечность. Не будь

календарей и часов, он, наверное, совсем бы потерялся в этой странной, такой

непонятной реальности.

Он плохо помнил времена до вступления в мафию, те годы казались какой-то

вязкой, тягучей трясиной. Однообразной и бесцветной. Порой кто-то бросал в

эту трясину огоньки. Они ярко вспыхивали, как вкус краденого шоколада на

языке или россыпь цветных карандашей на полу заброшенного дома, но почти

сразу гасли, оставляя после себя лишь чувство пустоты и голода. Один раз в

эту трясину бросили слишком большой огонь, он не оставил вспышек радости,

а лишь одну прожженную дыру в сердце, на месте погибших друзей. Тот огонь

потух, так же быстро, как и вспыхнул, только вот ярость, что загорелась где-то

внутри, продолжила пылать. Где-то между языками пламени появился человек.

Чертовски странный и пугающий, но он протянул ему руку и накинул на плечи

свой плащ. Что было дальше, Акутагава смутно помнил… Должно быть, он

тогда отключился, потому что пришёл в себя уже на больничной койке. Над ним

стояла молодая девушка с уставшими глазами и измученной улыбкой.

— Акутагава, верно? Я немного подлатала тебя, больше не будешь кашлять.

Мальчик моргнул. Боль в груди действительно исчезла. Легкие больше не

сжимала невидимая рука, и он мог спокойно выдохнуть, не боясь, что

зайдётся приступом кашля, давясь собственной кровью.

Девушка протянула руку, чтобы потрепать его по волосам, но мальчик

инстинктивно уклонился от ладони. Она устало засмеялась и протянула ему

шоколадный батончик.

-Больным вообще-то нельзя, но мы никому не скажем, — подмигнула доктор и

всё-таки нежно потрепала его волосы.

Позже он узнал, что доктора зовут Акико Ёсано.

Когда они пересекались в коридоре, Ёсано всегда спрашивала, как у него дела.

А когда он попадал в лазарет, она нежно трепала его по волосам и просила

быть аккуратнее. И давала шоколадный батончик. Откуда она узнала, что он их

любит?

Ёсано была не похожа на других людей. Он бы назвал её богиней, только вот в

богов он не верил. В лиловых глазах была пустота и бесконечная боль, но в

них оставалось что-то живое, поблескивая теплыми искорками в этом холоде.

Почему-то ему казалось, что Ёсано побывала в той же трясине, что он сам. Но

нашла в себе силы, чтобы выбраться.

«Или ей протянули руку помощи», — подумал он, когда однажды ночью, побитый

после миссии, волочась по коридору, заметил, как Дазай обнимал Ёсано в тени

зашторенных окон. Бормотал ей на ушко глупые слова, а она улыбалась, теснее

прижимаясь к нему, словно они друг для друга спасательный круг, за который

цепляешься, чтобы снова не утонуть в трясине.

Тогда Ёсано заметила его. Глухо вскрикнула, ведь он, должно быть, походил на

мертвеца, только что вставшего из могилы — бледный, в порванном,

забрызганном кровью плаще, он так жадно смотрел на тепло, которое излучали

Ёсано и Дазай. Парень пошатнулся, но его подхватили две пары рук и помогли

дойти до лазарета. Когда он приходил в себя после волшебного исцеления,

Ёсано сидела рядом и гладила по волосам.

— Пришёл в себя? — послышался где-то издалёка голос Дазая. — Завтра у тебя

выходной, парень, достаточно наработался, заслужил.

«Заслужил…», — довольно подумал Акутагава, погрузившись в беспокойный сон.

А через неделю Ёсано исчезла. И Дазай тоже.

«Они предали мафию», — презрительно выплюнул тогда Накахара.

«Пускай они будут счастливы», — улыбнулась Коё.

«Место Дазая в исполнительном комитете останется свободным», — заявил

Мори, ко злости Накахары, который уже было понадеялся, что освободившаяся

должность достанется ему.

«Почему они не позвали меня с собой?», — подумал Акутагава. В груди дрались

друг с другом ярость и тоска, пытаясь заполнить вновь образовавшуюся дыру,

но только ещё больше ранили измученную душу.

Он метался, как брошенный пёс. Искал. Их. Или, может быть, смерть. Бросался

на все миссии, что ему поручали, без остатка отдаваясь работе. Каким-то чудом

он избегал ранений. В последнюю секунду успевал закрыться Расёмоном. Не

потому что хотел сохранить себя. А потому что не хотел попадать в лазарет, где

не будет её — уставшего доктора, которая трепала его по волосам и давала

шоколадные батончики.

А сейчас он стоял и обнимал её, как ребенок, который увидел мать после

очень долгой разлуки.

Боковым зрением Рюноске заметил, как Дазай недобро сощурил глаза,

кажется, давая понять, что Акутагава рискует пересечь дозволенную ему черту.

Парень тут же отстранился от Ёсано.

— У тебя очень милая напарница. Она новенькая в мафии? — спросила девушка.

Акутагава на секунду замер. Дазай с Ёсано без труда засекли его, но как они узнали о Хигучи? Они ни разу её не видели, а на судне Акутагава сказал Хигучи не вмешиваться в дело и притвориться обычной пассажиркой. Неужели каким-то образом Дазай с Ёсано увидели как они с Хигучи садилась на лайнер? Вряд-ли, их тогда вроде бы ещё не было в порту.

— Прости, но из вас никакие шпионы, — улыбнулась Ёсано на ошарашенный вид Рюноске. — Твоя «Хина» уже успела подружиться с Ацуши, болтают в кафе, как давние подружки. Как её на самом деле зовут?

— Ичиё Хигучи.

— Милое имя, — тут же ухмыльнулся Дазай. — Не могу поверить, что ты работаешь в команде с девушкой, ты ведь в общении с дамами был полный ноль, когда мы в последний раз виделись.

— В последний раз. С того времени многое изменилось, верно, Рюноске? Как поживает Гин? — спросила Ёсано, мило улыбнувшись.

— Нормаль… — его слова прервал приступ кашля.

Ёсано нахмурилась.

— Твой кашель вернулся?

— Всё в порядке… Он не такой доставучий, как раньше.

— Ага, вижу. Пойдём, — она взяла его за руку и повела во вторую комнату. —Подлечим тебя.

“ — Что за дело?

— Настолько серьёзное,

что разумнее держаться от него подальше.

— Запугиваешь?

— Боже, нет. Пытаюсь втянуть.”

Шерлок

Величайший детектив Эдогава Рампо сидел на своём рабочем месте и с интересом изучал только что пришедший е-мейл. В письме студентка журналистики Киоко Ито писала о том, как восхищается детективом и что пишет про него статью и, для этой самой статьи, хотела взять у него интервью о его первом деле — преступлении в «Theatrum Mundi» и разоблачении организации «V». Очень лестно написанное письмо и Рампо бы согласился дать интервью милой журналистке, только вот… Письмо писала не она, а кто-то, кто очень искусно притворился Киоко Ито. Этот кто-то идеально скопировал её стиль и манеру письма. Эдогава специально ознакомился со статьями реальной Киоко Ито в интернете и тщательно сравнил. Даже грамматические ошибки (Киоко явно надо было подтянуть это дело) в статьях и в письме идентичны. Никто другой бы не заметил подмены, но не великий детектив.

Зачем кому-то притворяться журналисткой и писать ему? А главное, почему эту лже-Киоко заинтересовало именно дело «Theatrum Mundi»? Да, это первое дело Рампо, но оно не было самым масштабным и сложным среди раскрытых им преступлений и особо не освещалось в прессе. Никто не вспоминал об этом деле вот как уже десять лет, оно осталось лишь на пожелтевших страницах газет и в воспоминаниях Рампо.

Но тем не менее, кто-то был остро заинтересован подробностями событий произошедших в театре.

— Рампо! — в мысли детектива проник настойчивый голос, прервав цепочку размышлений.

— Куникида, ты что не видишь? Я занят! — парень отмахнулся от коллеги, как от назойливой мухи.

— Закончишь потом, в кабинете у директора новый клиент.

Новое дело? Рампо тут же вскочил со стула. Что ж, он разберётся с ним на раз-два, а потом вернётся к разоблачению автора е-мейла.

В кабинете у директора Фукудзавы он застал мрачного человека средних лет. Он явно не отличался добрым нравом, был угрюм, строг, в прошлом вероятно был связан с мелким криминалом, но давно отошёл от дел и сейчас старался быть добропорядочным гражданином. Мужчина был беден, его костюму было по меньшей мере пятнадцать лет, а на галстук он вообще решил не тратиться. При этом он занимал руководящую должность. Вероятнее всего: директор школы или приюта.

— Это детектив Рампо. Он займётся вашим делом, — сказал клиенту Фукудзава, когда Рампо зашёл в кабинет.

— Здравствуйте, — мужчина окинул Рампо недоверчивым взглядом. Наверняка подумал что-то в духе: «Как этот «ребёнок» может быть величайшим детективом?» Ничего, скоро он увидит невероятную дедукцию Рампо своими глазами!

— Три дня назад из моего приюта похитили мальчика — Ацуши Накаджиму. Ему шестнадцать лет, — директор приюта выудил из кармана фотокарточку с изображением испуганного мальчика с белыми волосами и необычного цвета глазами. — В день его похищения ко мне пришёл человек, который был заинтересован в усыновлении Ацуши. Но один из детей устроил пожар на кухне и мне пришлось прервать разговор с господином Гото. Когда я уладил инцидент с пожаром этого господина и след простыл. А вместе с ним исчез и Ацуши, и его документы.

— Этот ребёнок — Ацуши — эспер, не так ли? — детектив вальяжно сел на свободное кресло возле стола Фукудзавы.

Взгляд мужчины стал тому подтверждением.

Закинув в рот конфету из вазочки на столе, парень лениво начал пояснения:

— Если бы это были простые работорговцы, они бы не стали морочиться с тем, чтобы выкрасть одного ребенка из приюта. По улицам бегает достаточное количество никому не нужных беспризорников — бери сколько влезет. К тому же, они явно были нацелены на похищение конкретно этого мальчика, хотя в приюте много других детей, в том числе тех, кто превосходит его по физическим данным и выносливости, что, как правило является важным фактором в выборе «товара». Значит конкретно этот мальчик представляет какую-то ценность. Я говорю «они», потому что наверняка за этим стоял не один человек. Пока мужчина в кабинете заговаривал вам зубы, кто-то из его сообщников вывел мальчика через чёрный ход. Вероятнее всего это была женщина — ей было бы проще втереться в доверие к ребенку и уговорить пойти с ней. Мальчика увели без какого либо сопротивление с его стороны, ведь вы не нашли никаких следов подтверждающих это, не так ли?

Директор приюта кивнул.

— Мы всё тщательно осмотрели и не нашли никаких следов. Но я не понимаю, как они могли узнать о том, что мальчик одаренный. Информация о его способностях была засекречена. Кроме меня и одной сотрудницы об этом никому не известно. Ей я полностью доверяю.

— Но тем не менее, — детектив прищурил глаза, — кто-то всё же получил информацию. В каком возрасте Ацуши попал в приют?

— Его оставили на нашем пороге, когда ему было около двух лет. Мы ничего не знаем о его родственниках.

— Не известно вам. А кому то другому вполне может быть известно, — хитро улыбнулся Рампо. — Какой дар у мальчика? Вероятнее всего это способности боевого типа, которые он плохо или вообще не контролирует и которые нельзя скрыть. Под это описание подходят способности типа «демонов защитников» или оборотничества.

Наблюдая за лицом директора, Рампо был уверен, что всё, что он сейчас озвучил действительно правда.

— Он оборотень. Белый тигр, — наконец сказал директор приюта.

Рампо задумчиво кивнул.

— Мальчик скорее всего уже за пределами Йокогамы, но мы найдём его в течение недели. Сейчас мне нужно обсудить стратегию этого дела с моими коллегами. До свиданья! — Рампо буквально выпихнул директора приюта из кабинета и захлопнул за ним дверь.

— Рампо-сан, если вы будете так вести себя с клиентами… — нахмурился Куникида, поправляя очки.

— Я узнал всё об этом деле, его присутствие больше не нужно. Куникида, попроси Катая найти мальчика на камерах видеонаблюдения, особенно обратите внимание на выезды из города, вокзал и порт.

Куникида хотел что-то сказать, но потом просто кивнул и, захватив снимок мальчика, вышел из кабинета. Рампо дождался пока его шаги стихнут на лестнице, а затем повернулся к директору агентства.

— «V» были уничтожены десять лет назад, не так ли? — серьезно спросил он, без тени былого ребячества.

— Почему ты о них вспомнил? — нахмурился Фукудзава.

— Я получил е-мейл, якобы от студентки журналистики, но это не она. Лже-журналистка интересовалась началом моей карьеры: «Theatrum Mundi» и «V».

Рампо отлично разглядел промелькнувшую тень на лице Фукудзавы, директор, как и он сам, помнил судьбоносные для них обоих события десятилетней давности в мельчайших деталях.

— Сразу после этого поступило дело о пропавшем одаренном. Уж не пытается ли кто-то воскресить «V»? Или, возможно, «V» никогда не умирала, просто агенты занятые устранением организации в очередной раз оплошали?

— Думаешь кто-то снова охотится за одарёнными?

— За ними постоянно охотятся — правительство, учёные, работорговцы, мафия… Но все они преследуют корыстные цели: обогащение, власть и т.д. «V» же руководствовались лишь больной миссией по уничтожению одарённых, поэтому они были так опасны десять лет назад. Поэтому опасно, если они вернулись снова.

— Почему ты так уверен, что мальчика похитили «V»?

Рампо задумчиво закусил губу. По правде говоря, у него пока не было конкретных аргументов в пользу этой версии. Просто он знал, что похищение мальчика, е-мейл и «V» как-то связаны. Но ниточки пока были через чур тонкими, улики прозрачными, а свидетели и преступники не выходили из тени.

— Я не утверждаю, что мальчика похитили именно «V», просто думаю, что они связаны.

— Если ты так считаешь, значит, так и есть, — просто ответил директор. — Как ты думаешь поступить дальше?

— Когда Куникида найдёт на записях камер куда именно увезли мальчика, мы отправим его и Танидзаки по следам похитителей. Больше я смогу сказать, когда увижу записи.

Директор кивнул и Рампо вышел из кабинета. Вернувшись за свой стол, он написал короткий ответ на е-мейл:

«Зачем тебе знать о «V», Киото Ито?».

Нажав кнопку «отправить» Рампо крутанулся на стуле потянувшись к пачке с конфетами, а обнаружив, что она пуста, возмущенно воскликнул:

— Танидзаки, у меня снова закончились конфеты! Сходи в магазин!

* * *

Куникида с трудом открыл дверь ветхого домишки, который на первый взгляд можно было принять за заброшенную лачугу под снос. Что занимательно, проблемы с дверью возникли не от того, что она была заперта — напротив, хозяин дома никогда не утруждал себя тем, чтобы закрывать дверь на ключ: просто с внутренней стороны она была сплошь завалена хламом. Куникида поморщился, отодвигая с дороги особенно дурно пахнущий пакет. Когда в этом доме последний раз кто-то убирался? Ах да, он сам, пол года назад, когда в очередной раз пытался приучить Катая к чистоте и порядку, но бросил это обречённое на провал занятие. Хозяин дома очевидно чувствовал себя очень комфортно в своём свинарке, кхм, то есть, как он выражался: «Лёгком беспорядке», и бесполезно было убедить его выносить мусор или не разбрасывать по полу вещи, о которые можно споткнуться и свернуть шею.

Осторожно переступая через разбросанные на полу предметы, Куникида направился в комнату, из которой отсвечивал блеклый свет мониторов. Посреди комнаты на своём любимом футоне устроился хозяин дома — Катай Таяма, и лениво наблюдал за сотнями рядов цифр, мелькавших на экранах компьютеров.

— Привет.

В ответ Катай кивнул и промычал что-то неразборчивое.

— Ты мог бы помочь нам поискать в системе наблюдения записи с вот этим шкетом? — спросил Куникида и достал из кармана фотографию худенького белобрысого мальчика.

Катай нехотя отлип от монитора и без особого интереса уставился на фотографию через толстые линзы очков.

— Нет. Потому что вы ничего не найдёте. Я лично стёр все записи с камер, где появлялся этот мальчик.

— Ты… Что? — на секунду опешил детектив.

— Около месяца назад, ко мне обратился человек с просьбой почистить все камеры, на которых будет присутствовать мальчик, — спокойно сказал мужчина.

— Не знал, что ты принимаешь частные заказы, — заметил Куникида. До этого Катай работал лишь с крупными корпорациями, проверяя на прочность их системы безопасности, никто не обращался к нему с такими вещами, как чистка камер наблюдения.

— Не принимаю, — поморщился Катай. — Но этот человек был очень настойчив, заявился прямо ко мне домой и предложил большую сумму.

— Я думал тебя не интересуют деньги, — скептически поднял бровь Куникида. Катая вообще мало что интересовало в этой жизни. Он мог сутками не выходить из дома неотрывно смотря в свои мониторы и питаться дешевой лапшой, которую ему доставляли под дверь.

— Они меня действительно не интересуют. Поэтому я ему отказал. Но тогда меня попросила об этом его спутница и я не смог отказать ей. Она выглядит как истинная ямато-надэсико (*идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе), — расплылся в похотливой улыбке Катай, а Куникида мысленно закатил глаза. — Ума не приложу, что такое прекрасное создание делала рядом с таким мерзким субъектом… — презрительно пробормотал мужчина.

Куникида окинул друга взглядом. Тот развалился на мятом футоне, в пижаме, которая, казалось, не видела стирки с тех пор, как её забрали из магазина, что, вне сомнения, было очень давно. С липкими пятнами кофе, джема, и ещё чего-то, чьё происхождение, установить было сложно, на рукавах и воротнике. С небрежной щетиной, растрёпанными сальными волосами Катай действительно выглядел мерзко. Но говорил он не о себе. Какого человека Катай мог посчитать мерзким? Однозначно какого-то красавца с обложек модных журналов, по которым обычно сохнут девушки.

Куникида устало прикрыл глаза, Катай с первого взгляда не был человеком, которого стоит уважать и вызывал лишь отвращение. Но, тем не менее, мужчина считал его своим другом и ценным, пусть и внештатным сотрудником детективного агентства.

— Ты помнишь локализацию камер, с которых ты чистил данные? Или, может, в системе осталась информация? — наконец спросил он.

— Пффф, я всё хорошо подчистил! — фыркнул Катай, будто только что кто-то посмел усомниться в его способностях.

— Надо полагать, данных о людях, которые попросили тебя почистить камеры, у тебя тоже нет? Может хотя бы их фото найдётся? — спросил Куникида, особо не надеясь на положительный ответ, ведь если Катай стирал какие-то данные из информационной системы — делал это действительно основательно и так, что комар носа не подточит. Если люди, которые приходили к Катаю, сопровождали Ацуши, то их на пленке теперь тоже не было.

— Найдется, — внезапно оживился Катай. — Я не мог не сохранить образ ямато-надэсико и оставил несколько снимков с камер наблюдения, где она особенно хорошо получилась.

Куникида еле сдержался, чтобы не застонать, хотя может статься, что в этот раз он будет обязан этому нелепому сталкерству Катая, которое порой переходило границу разумного.

— Покажешь фото?

Катай уставился на него недоверчивым взглядом.

— Просто хочу убедиться, что эта женщина действительно прекрасна, как ангел, — выдохнул Куникида с лёгкой улыбкой. Боже, какой бред он несёт…

— Даже не рассчитывай, что она обратит внимание на такого, как ты, — снисходительно фыркнул Катай, но тем не менее действительно открыл на экране снимок. Женщина на нем действительно была красивой, Куникида мог понять, почему Катай величал её ямато-надэсико. Девушка сидела за столиком на фоне корабельного борта и безоблачного неба, игриво закинув ногу на ногу, и элегантно держала в руках чашку экспрессо, беседуя с кем-то, кто не попал в кадр. У неё были длинные тёмные волосы, которые слегка развевались на ветру, глаза скрыты за солнцезащитными очками в форме полумесяцев. На девушке было лёгкое платье, с чрезмерно короткой юбкой, и чрезмерно глубоким декольте, а на голове шляпа с широкими полями, тень от которых падала на лицо, почти скрывая его черты. И правда, похожа на загадочного ангела, но, учитывая ситуацию, крылья за её спиной были не белые, а чёрные, и сопровождала она никакого не бога, а коварного дьявола. Тут в глаза Куникиды бросили одна деталь: в углу фотографии на стенке борта был прикреплён спасательный круг с названием судна. К несчастью, на фото было заметно лишь три последние буквы.

— Это судно? Куда оно направляется?

— Не имею понятия, — пожал плечами Катай.

— Как давно был сделан этот снимок?

Вполне вероятно, что судно достигло пункта назначения и ангельской дамочки уже и след простыл.

— Этим утром, — лениво зевнул Катай.

Значит шансы что это судно всё ещё в пути (куда бы это ни было) увеличиваются.

— Можешь переслать мне этот снимок?

— Ну уж нет, — сверкнул глазами мужчина и тут же закрыл фото на экране. — Так и знал, что она тебе понравится.

Куникида стиснул зубы, так что, кажется, челюсть заскрипела. Ему никогда не нравились преступницы, какая бы ангельская внешность у них не была. Единственное, что его интересовало в данный момент — это название судна, его место назначения и то, находятся ли похищенный мальчик, а также мужчина, который обратился к Катаю с просьбой зачистки записей и выкрал мальчика из приюта (Куникида был уверен, что человек, который наведался к директору приюта и к Катаю — одна и та же личность) на этом же судне.

— У тебя есть снимок человека, который был вместе с той женщиной?

Катай посмотрел на него так, словно он сказал колоссальную глупость… Ну да, действительно зачем хранить фото преступника, который попросил тебя удалить записи с камер… Другое дело, его симпатичная соучастница.

— Следующие записи, на которых появятся мальчик и ямато-надэсико, кхм, тоесть люди, которые попросили тебя удалить записи, можешь прислать мне, перед тем как зачистить?

Катай наклонил голову, о чём-то размышляя.

— Я не буду их распространять и удалю сразу после просмотра, клянусь! Так что формально ты выполнишь свое задание с зачисткой. Но они мне нужны для расследования этого дела.

— Я перешлю тебе записи.

Куникида облегчённо вздохнул.

— Но с одним условием.

Да-да, конечно, как он мог подумать, что Катай так легко согласится?

— И с каким же?

— Ты не упечешь ямато-надэсико за решётку, — серьёзно заявил Катай, на секунду сняв очки, чтобы протереть их рукавом пижамы — им это не помогло, на стеклах всё так же остались жирные разводы и следы от пальцев и, взглянул на Куникуду слегка мутными, расфокусированными глазами.

Куникида едва не взвыл. Он просил его не наказывать вероятно опасную преступницу, причастную к похищению ребёнка?! Почему, когда дело касалось красивых девушек Катай ставал таким…до безобразия глупым.

— Хорошо, — кивнул детектив. Сначала нужно выйти на след этой девицы и её напарника, а там уж он придумает, как отвертеться от просьбы Катая. В конце концов ему совсем не обязательно выполнять её, верно?

* * *

По возвращению в агентство Куникида без труда вычислил, что корабль называется «Raising Sun». Это оказался круизный лайнер, который в течении почти трех недель проплывает вдоль побережья Японии, делая несколько остановок в крупных портах, позже останавливается в порте в Южной Корее и возвращается обратно в Японию. По предположениям, тут же зародившимся в уме Куникиды, похитители планировали сойти с судна на остановке в Южной Корее, только вот зачем для этого использовать круизный лайнер? Это неоправданно долгое средство передвижения, ведь его цель развлекать отдыхающих путешествием, а не быстрое прибытие до пункта назначения. Хотя… Все ведь так подумают, верно? Никто не станет искать беглецов, которые хотят как можно быстрее выбраться из страны на круизном лайнере, который плывёт до материка полторы недели.

Проверив список пассажиров Куникида ожидаемо не обнаружил среди них никаких господ Гото — понятное дело фамилия была липовая. На всякий случай детектив выписал на листок фамилии, которые показались ему особенно подозрительными и положил в записную книжку.

Рампо, тем временем, засунув леденец за щеку, несколько минут с интересом рассматривал фото «ямато-надэсико». Куникида уже успел испугаться, а не заразился ли и Рампо влюбленностью в дьявольского ангела, когда великий детектив проронил многозначительное «всё ясно» и, ловко бросив палочку от леденца в мусорник на другом конце офиса, пошёл к своему рабочему столу шуршать пакетиками со сладостями.

— Вы с Танидзаки поедете в города, в которых останавливается лайнер, — промямлил Рампо, засовывая в рот зефирку. — Думаю, вы сможете перехватить их на остановке в Вакаяме, Осаке или Хиросиме. Всё это время будем следить за записями и, в случае чего, корректировать наши действия, — детектив сладко потянулся. — Это дело почти раскрыто.

"— Ты доволен поездкой?

— Как всякий, кто едет, чтобы от чего-то убежать."

Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Хигучи сменила белое платье на легкую пижаму и скользнула под одеяло. Акутагава не давал о себе знать, значит, никаких поручений для неё не было и она могла спокойно лечь спать.

Девушка откинулась на мягкие подушки. Ичиё нравилось здесь. Она даже подумывала, что стоит как-то подкопить денег и купить маме и сестрёнке билеты на круизный лайнер. Им наверняка понравится.

Внезапно мирную тишину её каюты нарушил лёгкий шорох. Ичиё напряглась, прислушиваясь. Конечно, это может быть просто шум из коридора, но работая в мафии, пусть и недолго, она знала, что стоит держать ухо востро. Бесшумно выскользнув из-под одеяла, Ичиё направилась к двери. Может стоило взять пистолет? Нет, это совсем уж паранойя. Просто кто-то прошел в коридоре мимо её каюты.

Ичиё перевела дыхание, собираясь вернуться в постель, но обернувшись увидела за собой молчаливую фигуру Акутагавы.

Девушке стоило большого усилия воли, чтобы не вскрикнуть. В блеклом сумеречном свете напарник выглядел жутко. Темнота подчеркивала белизну его кожи и черный цвет плаща, а чёрные зрачки почти сливались с темно-серыми радужками, делая его взгляд более глубоким и тяжёлым. Он был похож на призрака. Или демона. Или всё вместе. Злодей, сошедший со страниц старой сказки, внушающий страх и толику сочувствия.

— Акутагава-сенпай, вы…

«…Напугали меня», — хотела сказать Хигучи, но вовремя прикрыла рот. Сотрудникам мафии не пристало бояться.

— Ты узнала что-то у мальчика?

— Что? — не поняла Ичиё.

— Сегодня в кафе ты говорила с Ацуши — сиротой, которого выкрали Дазай и Ёсано, — пояснил напарник.

— Оу, — изумилась девушка. — Я не знала, что это он. Мальчик просто сел ко мне за столик, потому что не было свободных мест.

Акутагава ничего не сказал, только слегка наклонил голову и сощурил глаза. Ей почудилось в этом взгляде… осуждение? Похоже он считал Хигучи чересчур беспечной из-за того, что она разгуливала по кафе и болтала с незнакомым мальчишкой. Но ведь он сам сказал ей изображать обычную пассажирку, так что не так?

— Он сказал что-то, что могло бы натолкнуть нас на ценную информацию? — наконец спросил Акутагава.

Хигучи покачала головой. В их разговоре с Ацуши говорила в основном она: болтала о своем детстве, сестрёнке и книгах. Ацуши внимательно её слушал, периодически подключаясь к беседе и задавая вопросы. Его очень заинтересовала книжка о одарённых, которую читала Хигучи и, в итоге, он даже попросил разрешения у сотрудников кафе одолжить эту книгу на вечер. Ичиё предложила Ацуши встретиться завтра утром в кафе и обсудить книгу, мальчик отреагировал на её предложение с детским восторгом, но успел десять раз переспросить Хигучи, не в тягость ли ей его общество. «Конечно нет, ты приятный собеседник», — улыбнулась тогда девушка. Ей правда понравилось болтать с мальчиком, он напоминал её младшую сестру, а это в свою очередь навевало приятные мысли о доме и заставляло отвлечься от удручающих размышлений о непростом задании. Ичиё немного позабавило, что Ацуши в начале их разговора явно относился к эсперам с недоверием, но сейчас наверняка сидел у себя в каюте по уши погрузившись в приключения одарённых… Тут Хигучи озарило: кое что она все-таки узнала из разговора.

— Ацуши не знает о том, что он одарённый.

— Уверена?

— Да.

Акутагава кивнул, явно задумавшись о чем-то своём.

— Завтра поговори с Ацуши ещё и попытайся узнать что-то. Про его прошлое, привычки, что угодно — это может натолкнуть нас на то, какие у него способности и зачем он понадобился Дазаю.

— Хорошо, — Хигучи с готовностью кивнула и выпрямилась по струнке, ожидая дальнейших указаний, но напарник уже пошел к двери.

Почти коснувшись ручки он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Дазай и Ёсано раскрыли нас.

— Как? — опешила Хигучи.

— Это же Дазай. Босс это предвидел, так что всё нормально, просто не удивляйся, если вдруг кто нибудь из них с тобой заговорит, — слова слишком просто слетели с языка напарника и дверь за ним закрылась.

* * *

Акико стояла возле небольшой кухонной зоны. У них была каюта вип-класса, и она походила больше на маленькую квартиру на корабле: с двумя спальнями, гостинной, ванной комнатой и мини кухней. Девушке, признаться честно, было даже немного непривычно жить на корабле, хотя после побега из мафии они с Дазаем где только не ночевали: начиная от залов ожидания на вокзалах, заканчивая номерами в пятизвездочных отелях. Последнее, правда, случалось крайне редко, чаще они ютились в дешёвых мотелях или съёмных квартирах.

Девушка свела брови к переносице, сосредоточенно отсчитывая прозрачные капли снотворного, которые растворялись в чае.

— Плохо себя чувствуешь? — послышался за спиной голос Осаму, а через секунду она почувствовала его руки на талии и лёгкий поцелуй на шее.

— Нет. Это для Ацуши.

— Хм?

— Способности эсперов, как правило, не активны во время крепкого сна. Вот хочу дать Ацуши снотворное и проверить.

— Хитрюга, — промурлыкал Осаму, положив голову ей на плечо. Ему наверняка было не удобно так стоять, он был намного выше её, но парню упрямо нравилось изображать липучего кота.

— Где Ацуши?

— У себя в спальне. Читает книжку, которую ему дала подружка Акутагавы. Она ему понравилась.

— Подружка или книжка? — весело улыбнулась Акико.

— Обе. Минут пятнадцать с восторгом трещал мне о «милой госпоже Хине», с которой познакомился в кафетерии, — весело фыркнул Осаму. — Эта девочка явно не подходит мафии — слишком доверчивая и слишком мало дерьма видела в жизни. Пока что. Возможно, она бы смогла быть секретарем или работать с бумагами, но чем думал Мори, когда назначал её напарником Акутагавы? Неужели у старика всё-таки поехала крыша? У Акутагавы в принципе были извечные проблемы с командной работой, ещё в пору наших тренировок. Он чувствует себя одиночкой и наверняка всячески отстраняет напарницу от задания, чтобы работать одному, не защищать ничью спину и не доверять защиту своей. Готов поспорить, что когда Мори назначил парню напарницу, он воспринял это как личное оскорбление.

— Так же как ты, когда тебе сказали работать в дуэте с Чуей.

Осаму фыркнул что-то неразборчивое.

— Мори — ещё тот слизень, но он знает толк в людях. Он не сделает напарниками людей неспособных работать вместе, — спокойно подметила Акико. — Если из всех людей мафии он назначил напарником Рюноске именно эту девочку — значит в этом есть какой-то смысл. Отпусти на минуту, мне нужно отнести чашку Ацуши.

Дазай нехотя убрал руки с её талии и отошёл в сторону, пропуская девушку к двери в комнату Ацуши.

Акико вытянула свободную руку и постучала.

— Ацуши, я могу войти?

Ответа не последовало, должно быть мальчик действительно зачитался. Акико улыбнулась и толкнула дверь.

— Я принесла тебе чай.

— Ох, не стоило, правда… — тут же покраснел мальчик. — Спасибо вам, вы очень добры, Нимен-сан.

— Не стоит благодарности. Интересная книга?

— Да, — выпалил Ацуши. — Она про одарённого, который видел призраков.

— Призраков?

— Да. Мне иногда немного жутко читать, но так интересно!

— Вот как. Но не засиживайся допоздна, пожалуйста.

— Хорошо, Нимен-сан!

Заглянув через пол часа в комнату Ацуши, Акико обнаружила, что мальчик спит, так и не выпустив из рук книгу. Луна светила через иллюминатор, но тигр не собирался являть себя миру.

Акико улыбнулась. Её маленький трюк сработал.

* * *

Лучи утреннего солнца проникали в каюту, рисуя светлые круги на ковре. Акико пила чай, умостившись на диване, когда из спальни вышел сонный, но жутко счастливый Ацуши.

— Доброе утро, милый. Как спалось? — ласково поинтересовалась Ёсано, её губы тут же растянулись в сладостной улыбке.

— О, доброе утро, Нимен-сан! — радостно поздоровался мальчик. — Вы не поверите, я впервые так хорошо спал!

— У тебя были проблемы со сном? — обеспокоенно спросила Ёсано, отставив чашку. Улыбка с её лица исчезла.

— Не то чтобы… — замялся Ацуши. — Просто мне часто снились кошмары.

— О чем были эти кошмары? — Ёсано подалась вперёд, готовая ловить каждое слово, ведь сны часто играют не последнюю роль, не стоило относиться к ним пренебрежительно.

— Это всегда один и тот же сон, в котором появляется огромный тигр-людоед, — Ацуши рассеянно почесал затылок. — Но сегодня тигр не приходил.

Кошмары с тигром? Ёсано нахмурилась. Что ж, похоже хоть Ацуши и не помнил ничего о своих превращениях, они всё же ненавязчиво давали о себе знать, пробираясь во сны мальчика. Сегодня ночью он не превращался в тигра, поэтому ночных кошмаров не было.

— Что делает тигр в твоих снах? — спросила Ёсано.

— Ну… А почему вы спрашиваете? — Ацуши поднял на неё внимательный взгляд светлых глаз.

— Просто интересно. Сны в принципе очень интересная вещь, — Ёсано снова нацепила на лицо обворожительную улыбку. — Ты никогда не задумывался, почему тебе снится один и тот же сон?

— Когда я был маленьким, я думал, что всем снится тигр, — пожал плечами Ацуши. — Потом оказалось, что другим снятся сказочные замки, корабли пиратов и конфетные острова, родители, красивые платья или новая модель приставки. Я спрашивал у воспитателей, почему все дети каждую ночь видят разные сны, а я один и тот же, но они сказали не маяться глупостью. По их мнению, нужно думать о реальности, а не ночных кошмарах, — пожал плечами Ацуши. — Я не могу сказать, что привык и смирился. Шестнадцать лет тигр всё так же гонится за мной, а я всё так же убегаю. Часто ночью я просыпаюсь с мыслью: «А что будет если он меня догонит?», — Ацуши опустил глаза. — Но, возможно, воспитатели правы и сны действительно не стоят размышлений… Если вы не против, я пойду, договорился встретиться с Хиной. Я вчера почти закончил читать книгу, которую она мне посоветовала, — мальчик в подтверждение своих слов поднял книжку, которую держал в руке.

— Хина? Это твоя новая подруга, верно? Познакомишь меня с ней? — поинтересовалась Ёсано, создавая иллюзию, что отвлеклась от темы тигриных снов, когда как они всё ещё занимали все её мысли. Ёсано хотела бы ещё обсудить странные сны Ацуши, но снова задавать вопросы о его кошмарах, когда Ацуши перевел тему, было неудобно. Они вернутся к этому моменту при удобном случае.

— Ну… Я… Мы… Э-э-э… — замялся Ацуши.

— Я не настаиваю, если ты хотел провести время с Хиной, я не буду мешать вам своим присутствием, — кокетливо улыбнулась Ёсано.

Ацуши неумолимо покраснел. Ёсано тихо фыркнула — до чего этот мальчишка смешной, когда смущается.

— Мы договорились встретиться в кафе за завтраком… Я думаю, Хина не будет против, если вы тоже придете, — наконец выпалил сконфуженный Ацуши.

— Отлично, тогда пойдём. Не стоит заставлять Хину ждать, верно?

* * *

Ичиё заняла один из столиков снаружи кафе, на палубе. Кофе приятно грело пальцы, а свежий ветерок ласково перебирал светлые пряди. Несмотря на это, Хигучи немного нервничала. Хотя возможно «немного» было бы преуменьшением…

«Завтра поговори с Ацуши ещё и попытайся узнать что-то. Про его прошлое, привычки, что угодно — это может натолкнуть нас на то, какие у него способности и зачем он понадобился Дазаю».

Как удачно сложилось, что вчера она случайно встретила Ацуши в кафе и разговорилась с ним, а потом ещё предложила встретиться на следующий день, чтобы обсудить книжку. Теперь не стоит переживать, что она не при делах, ведь она тоже выполняет задание, но… вдруг на случайной вчерашней встрече её удача закончится? Вдруг Дазай и Ёсано раскрыв их, сказали Ацуши держаться подальше от «Хины»? А если нет, получится ли у неё узнать что-то у мальчика? Может он не знает ничего, а может наоборот знает слишком много и умело отыгрывает роль? Но вспоминая лицо Ацуши: по детски наивное и доверчивое, так хочется верить, что оно искреннее. Ребёнок, принимающий на веру любые слова сказанные взрослыми, не умеющий разглядеть второго дна. Он не мог быть частью заговора, лишь его безропотной жертвой. Или это Хигучи рассуждала как наивное дитя? Ей часто говорили, что она слишком доверчива к людям.

«Ты добрая девочка, Ичиё, но не доверяй незнакомцам», — говорила мама, гладя по голове маленькую Хигучи.

«Не доверяй никому», — говорил Тачихара, заразительно улыбаясь и протягивая ей сладости после тренировки.

С «не доверять никому» получалось туго. Тому же Тачихаре она доверилась моментально, стоило ему лишь однажды улыбнуться ей. Чертовски нахальной заразительной улыбкой. Улыбкой, за которой наверняка прятался хищный оскал, но Хигучи не могла его разглядеть.

Ичиё понимала, что глупой наивной девочке не выжить в преступном мире. Не выжить, если она не изменится.

Прекрасно понимала, что носит розовые очки, но не могла перестать верить в искренность улыбок, не могла научиться видеть подвох в словах. Когда она была маленькой, ей казалось, что все люди хорошие, что зло — оно только на страницах сказок в виде страшных чудовищ с зубастыми пастями и длинными когтями, в облике многоликих призраков или демонов. Стоит захлопнуть книжку с легендами, и все монстры останутся там, запертые между страницами и толстой обложкой.

Нэкоматы и кицуне может и останутся навсегда за границами нашего мира, только вот настоящие чудовища живут в человеческих сердцах.

Ичиё перевела взгляд на спокойную водную гладь.

Мафия кишит чудовищами, которые даже не утруждают прятать хищный оскал за улыбкой. На их запястьях словно светятся невидимые цифры, обозначающие число отнятых и разрушенных жизней. Полно и таких, чей лик подобен ангелам, а на деле они хуже ставленников дьявола. Их руки облачены в длинные рукава и перчатки, скрывая призрачный счётчик грехов, цифры на котором наверняка перевалили за любые границы разумного.

Ичиё шагала по коридорам мафии съежившись и не поднимая глаз, опасаясь встретиться взглядом с одним из чудовищ. Старалась убрать глупую дрожь из голоса, когда кто-то к ней обращался. Когда-то она читала, что нельзя показывать страх перед хищниками. Но как не бояться, когда чувствуешь себя кроликом в клетке с волками?

Когда она шла по штабу к кабинету, в котором работала, никто не обращал на неё внимание, но Ичиё всё равно казалось, что на неё смотрят. Наблюдают. Ждут. Охотятся.

Со временем Ичиё научилась немного приподнимать голову, лишь чтобы мельком посмотреть в спины проходящим мимо сотрудникам. Куртки. Плащи. Длинные. Короткие. Новые. Потёртые. Последнее случалось в разы чаще. Тогда она начала задумываться, скольких из них она могла видеть на улице в толпе прохожих? Сколько из них были чьими-то коллегами, одноклассниками, друзьями, чьей-то семьёй?

Из раздумий её вывело внезапное ощущение чьего слизкого взгляда на своей спине. Хигучи обернулась и столкнулась взглядом с мужчиной, который сидел за одним из соседних столиков. Он похабно улыбнулся, игнорируя своего компаньона, который увлечённо пересказывал ему какой-то матч. Хигучи отвернулась. Она снова почувствовала себя кроликом. Захотелось сбежать и запереться в своей каюте — кофе уже остыл, а Ацуши наверняка не придет. Видимо, Ёсано с Дазаем всё-таки предупредили его. Или он просто не захотел приходить. Возможно, ему не понравилась книга. А может, мальчишка просто не придерживался обещаний.

Ичиё уже поднялась из-за столика, когда на другом конце палубы появилась лохматая белобрысая макушка.

Хигучи замерла.

Вместе с Ацуши шла женщина, которую она видела в коридоре, но теперь она знала, что это Акико Ёсано.

Хигучи сконфуженно сглотнула. Она почувствовала как ловушка захлопывается, отрезая ей все пути к отступлению. Приближающаяся фигура женщины внушала восхищённый трепет и страх.

Восхищение: потому что та была подобна внеземной богине, порочной невесте дьявола, способной заставить любого преклонить колени перед её красотой. Точеный силуэт, плавные изгибы, которые покрывала шелковая ткань короткого черного платья. Элегантная шляпа с широкими полями. Роскошные длинные волосы, цвета вороньего крыла и самой тёмной ночи, как у красавиц эпохи Хэйан10-12 век, в то время в моде были длинные волосы. Так же тогда считалось, что чем выше статус женщины в обществе — тем длиннее должны быть её волосы, некоторым дамам удавалось отрастить волосы до двух метров).

Хигучи неловко коснулась собственных коротких волос и окинула взглядом своё платье — на фоне Ёсано, она казалась невзрачной деревенской простушкой.

Глаза. Самая необычная чёрта госпожи Ёсано —даже спрятанные за солнцезащитными очками, они горели холодным лиловым огнём. Хигучи уже видела такие, на абсолютно другом лице и тогда Хигучи тоже сомневалась, человек ли их обладатель.

Страх: потому что она была той, кому удалось сбежать из Портовой Мафии и избежать наказания за предательство. По мнению Хигучи, от мафии мог укрыться лишь тот, кто превосходил её в жёсткости и хитросплетении умыслов или тот, кому мафия сама позволила уйти, но Ичиё сомневалась, что такое возможно. Мафия напоминала паука с тысячью глаз, плевшего свои сети между высоких небоскребов, в тени переулков, на магистралях и причалах. Паутина невидимыми нитями тянулась в те места, которые ты считал своим безопасным коконом. Вдоль проводов, светящихся окон, тихой набережной и шумных торговых кварталов. Вдоль каждого шага тянулись невидимые нити, за каждым движением наблюдали из темноты красные глаза.

Хигучи толком не знала ничего о госпоже Ёсано: лишь слышала постоянные нарекания сотрудников, что после её ухода значительно увеличилась смертность, а традиционное лечение в лазарете могло длиться неделями, не говоря уже о ситуациях, которые лечению не поддавались, как например потеря зрения, рук или ног. Большинство злились, громко называли их с Дазаем побег самым гнусным предательством, недостойным прощения, словно Портовая Мафия была башней дженга, а Дазай с Ёсано деревянными блоками у самого основания — убрал их и вся конструкция пошатнулась. Немногие, как госпожа Коё и господин Хироцу, лишь грустно улыбались и качали головой при упоминании сбежавших сотрудников.

— Доброе утро, госпожа Хина, — голос Ацуши выдернул её из раздумий. Мальчик радушно улыбался и прижимал к груди книгу. — Вы долго меня ждали? — на его лице появилась беспокойство.

— Доброе утро, Ацуши, — губы Хигучи дрогнули в улыбке. — Ждала? Нет-нет, не долго…

— Доброе утро, Хина, рада с тобой познакомиться. Я Тие Нимен, — Ёсано представилась фальшивым именем и протянула Хигучи руку.Ичиё, стараясь скрыть волнение, пожала её.

Ёсано присела за столик, очаровательно улыбаясь, только вот Хигучи ощущала от этого лишь большее беспокойство.

— Ацуши, будь добр, зайди в кафе: возьми мне эспрессо и выбери себе что нибудь, — ласково обратилась к мальчику «госпожа Нимен».

— Я пойду с тобой, как раз хотела заказать себе ещё один кофе, — Хигучи хотела подняться и последовать за Ацуши, но почувствовала, как чужие пальцы сомкнулись вокруг её запястья.

— Постой Хина, Ацуши принесет тебе кофе, — Ёсано выделила интонацией фальшивое имя. — Какое ты хочешь?

— Латте, — автоматически слетело с губ Хигучи. Ёсано почти сразу отпустила её руку, но она всё ещё ощущала, как пальцы держат запястья — они были тёплыми, но Ичиё чувствовала холод.

Взгляд задержался на спине Ацуши, исчезнувшей в дверях кафе. Хигучи сжала пальцами уже совсем остывшую чашку. Ей было страшно.

«Дазай и Ёсано раскрыли нас».

«…Просто не удивляйся, если вдруг кто нибудь из них с тобой заговорит».

Так просто «не удивляйся», словно это обыденность, если с тобой заговорит один из бывших глав мафии или его пассия.

Наверное, у Хигучи не было причин бояться: ей не угрожали, на направляли в лицо пистолет, не приставляли нож к горлу. Но ей было страшно: ведь она не знала, что кроется в глубине лиловых глаз напротив.

«Дазай и Ёсано раскрыли нас», — хриплый голос Акутагавы отдавался эхом в черепной коробке и звучал так непривычно спокойно, словно не случилось ничего серьезного. Но разве Дазай и Ёсано не должны быть злы или хотя бы обеспокоены, что мафия отправила за ними слежку? Разве не должны избавиться от них, обрубив нежеланный хвост?

Ёсано мило улыбалась, а Хигучи впервые в жизни была уверена, что за этой улыбкой прячется оскал. Ичиё старалась держать спину прямо, не выдавать свою дрожь, ведь показать хищнику свой страх — самая фатальная ошибка.

— Тебе нравится на этом лайнере? — спросила Ёсано не снимая с лица обворожительную улыбку.

— Здесь красиво. Мне нравится вид на море, каюты очень удобные, а в кафе вкусные пирожные, — Хигучи вежливо улыбнулась, крепче сжимая в руках чашку, оставалось надеяться, что керамика не треснет от напора её пальцев.

— О, Ацуши тоже хвалил это кафе, — Ёсано лёгким движением заправила за ухо выбившуюся из общей массы прядь волос.

Хигучи следила за каждым её движением, её уже не восхищала грация дьяволицы, она лишь настороженно ожидала подвоха: вдруг между пальцами блеснёт лезвие ножа или острая шпилька?

Наступила тишина, которую нарушало лишь тихое шуршание воды о борт судна. Обычно эти звуки успокаивали, но сейчас лишь вторили дрожи, которую Хигучи так старалась не выпускать наружу.

Она снова почувствовала на спине липкий взгляд.

Ей снова захотелось убежать.

Только куда бежать на корабле?

В лицо смотрят глаза дьяволицы, в спину вперился взгляд какого-то похотливого ублюдка.

Хигучи готова была сигануть за борт и вплавь добираться до Йокогамы. Плавала Ичиё плохо. Утонула бы не проплыв и сотую часть дороги.

Может так было бы лучше. Не нужно было бы больше бояться. Думать как вести себя, чтобы выжить в этом странном мире. Не было бы больше мафии, не было бы задания, не было бы пугающих Ёсано и Дазая и странного Акутагавы. Не было бы наивного Ацуши. Мысли о Ацуши напомнили ей о её маленькой сестрёнке. Они с мамой точно не найдут себе места и сойдут с ума от горя, если Хигучи сожрут пираньи в водах Тихого Океана.

— Тебе нравится твоя работа? — как бы невзначай спросила Ёсано. Её тихий голос ударил по ушам, подобно раскату грома, отвлекая Ичиё от малодушного плана побега за борт корабля.

Хигучи замерла. Казалось стандартный вопрос, но не в её случае. Нравится ли ей работа в мафии? Ичиё не была уверена, насколько морально утверждать, что кто-то любит работать на мафию. Ведь это означает признать, что он любит убивать, грабить, шантажировать. Как такое можно любить? Хигучи была прекрасно осведомлена, что люди, которые работают на мафию — далеко не безгрешные, но ей хотелось верить, что на эту стезю их толкнули вынужденно, не по их выбору. Хотелось верить, что не они сами превратили себя в чудовищ. Кто может испытывать удовольствие нажимая на курок, понимая, что пуля заберёт чью-то жизнь? Кто может наслаждаться, вгоняя нож под кожу, слушая крики в подвалах пыточных? Кто может ликовать, стоя на осколках чьей-то жизни, которую разрушил своими руками?

Хигучи ни разу не убивала, не угрожала, не манипулировала. Когда её приняли в мафию, первые несколько месяцев она занималась бумажной работой, помогала одному из секретарей: перекладывала бумажки, делала кофе, носилась с папками. В какой-то день её отправили в тир, якобы на плановое учение, которое должны проходить все сотрудники. Лохматый рыжий парнишка, встретивший её там, представился Тачихарой. Он протянул ей пистолет: SIG Sauer P230JPпистолет SIG Sauer P230JP состоит на вооружении некоторых отделов японской полиции идеально лег в ладонь — отец учил её стрелять из него. Она навела пистолет на мишень, привычно прицеливаясь: её рука не дрожала, как у новичков, вдох, пальцы сжимали такую привычную рукоятку, а указательный нажал на курок на выдохе. Пуля ударилась в мишень точно по центру. Десятка. Первая ошибка. Готовя пистолет к следующему выстрелу, Хигучи слышала в ушах тихий голос отца, но совсем не замечала Тачихары пристально следящего за каждым её движением. Он ловил, казалось, любое колыхание воздуха, помечал в невидимом блокноте, как она целится, насколько быстро нажимает курок, насколько ловко заменяет магазин после седьмого выстрела. Она тогда не знала, что позже на столе у босса окажется подробный отчёт о её профпригодности как стрелка. В тот день Тачихара лишь присвистнул, искусно изображая удивление, рассматривая мишени и предложил завтра потренироваться ещё. Просто по дружески. «Ведь нельзя же пускать на самотёк такой талант». Хигучи естественно согласилась: Тачихара ей улыбался, хлопал по плечу, когда другие лишь презрительно смотрели на очередного клерка, который скорее всего не продержится здесь долго.

Почти каждый вечер они пересекались в тире, Тачихара подсовывал ей новые пистолеты, новые мишени, как-то приволок старый манекен и с заговорческой ухмылкой поинтересовался, сможет ли она попасть тому в левый глаз. Хигучи лишь пожала плечами: через минуту на месте левой глазницы манекена была круглая дырка, через вторую — на месте правой.

Позже Тачихара предложил разбавить занятия в тире тренировками по рукопашному в соседнем зале. «Покажи, что умеешь», — хмыкнул рыжик, приготовившись блокировать неумелые удары девчонки. Выражение лица товарища было достойно кисти художника, когда Хигучи уложила его на лопатки в первом же спарринге. «Ты хорошо стреляешь, Ичиё, но пока у тебя нет при себе пистолета, нужно научиться защищать себя руками», — сказал отец, однажды превратив их гостиную в тренировочный зал. Он обучил Хигучи нескольким приёмам, которые она позже опробовала на папиных коллегах, которые заходили к ним в гости. Конечно, отправить в нокаут матёрых полицейских у подростка не получалось, но они смеясь весело трепали её по светлой макушке и говорили, что у неё есть потенциал, что однажды она займет место своего отца. Тачихару, никак не ожидавшего такого выпада, приемом отца удалось застать врасплох, но триумф Хигучи был не долгим — через секунду её спина коснулась пола, а Тачихара нависал над ней со злорадной ухмылкой. «Сестрёнка, не позволяй одной победе расслабить тебя — сразу проиграешь».

Хигучи хмыкнула, захотелось стереть с его лица самодовольную ухмылку. Извернувшись, она резко двинула ему коленом в пах. Физиономия Тачихары тут же перекосилась и он завалился на Хигучи, придавив её к полу своим весом.

— А как на счёт двух побед? — весело улыбнулась Ичиё.

-Это запрещённый приём! — прокряхтел Тачихара.

— А у нас бои без правил! Слезь с меня, ты тяжёлый!

Тачихара кряхтя перекатился на пол рядом.

— Признаю, в этот раз ты выиграла, — хрипло отозвался парень. — Но только потому, что я слишком расслабился.

— Так не хочешь признавать мою победу? — хмыкнула Хигучи, поворачиваясь к лежащему рядом Тачихаре.

— От чего же? Признаю, — на его лицо вернулась самодовольная ухмылка. — Хочешь даже научу тебя парочке новых приёмов?

— А чем эти плохи? — захихикала Хигучи.

— Тем, что мне не нравится, когда ты применяешь их на мне.

Больше победить Тачихару у неё не вышло, но новым приёмам он её действительно научил. Хигучи начала чувствовать себя увереннее, подмечать свои сильные и слабые стороны, начала понимать, где лучше поработать над собой и какие навыки усовершенствовать.

Через пару недель, когда она в уже привычное время шагала в сторону тира, её остановил незнакомый ей сотрудник и сказал, что она должна немедленно заявиться к боссу. Хигучи похолодела: бумажных работников никогда не вызывали к боссу. В чем она провинилась, что сам Мори Огай желает её видеть? Неужели перепутала какие-то важные бумаги? Её теперь накажут? Казнят? С трудом подавляя дрожь Хигучи приехала на лифте на самый верхний этаж. Сотрудник, который сопровождал её, постучал в роскошные двери. Ответа не послышалось, но видимо каким-то неведомым образом, тот понял, что можно войти: нажал на дверную ручку и толкнул Хигучи внутрь, сам остался в коридоре и закрыл за ней дверь. Трусливо замершая девушка уставилась на человека, который сидел за огромным столом. Хигучи точно не знала, как до этого представляла себе босса Портовой Мафии: воображение почему-то рисовало жуткие картины, одна красочнее другой, дошло до того, что босс представлялся чуть ли не многоголовым чудовищем, низвергающим из пасти огонь или ядовитую кислоту. На деле же, в кресле сидел красивый мужчина лет тридцати пяти-сорока, с длинными черными волосами, одетый в дорогой костюм и белые перчатки.

Глаза. Как только Хигучи с ними встретилась, то дрогнула в низком почтительном поклоне, лишь бы не смотреть в них ни секундой дольше. Она поняла, почему все вздрагивали лишь при одном упоминании имени Мори Огая. У него не было ни огнедышащих драконьих голов, ни черных крыльев за спиной, но из его глаз с необычным лиловым отливом, смотрел ад.

— Поднимись, Хигучи, — низкий голос босса звучал почти что доброжелательно, но нельзя дать себя обмануть. — У меня есть для тебя задание.

Задание? Какое задание может быть для клерка? Переписать какие-то бумаги с особой тщательностью? Хигучи терялась в догадках. Взгляд внезапно упал на девочку, рассевшуюся прямо на ковре у окна. Девушка едва сдержала себя, чтобы не вскрикнуть от удивления. В кабинете, вероятно самого опасного человека в мафии, вот так запросто пребывал ребенок. Похожая на красивую куклу девочка лет восьми с длинными светлыми волосами и огромными голубыми глазами, расположилась на дорогом ковре, разложив вокруг цветные карандаши и увлечённо калякала что-то на альбомных листах. Рядом лежало несколько законченных рисунков. Разноцветные домики с кривыми стенами, светящее над ними гигантских размеров солнце. Цветы с размашистыми лепестками. На одном из рисунков похоже был портрет босса мафии изображённый в небрежном стиле «палка-палка-огуречик». На другом рисунке был портрет чего-то непонятного в шляпке. На третьем… э-э-э…кажется, это был дракон: черный с красными глазищами и несколькими головами. Детские рисунки были чем-то настолько чуждым и сюрреалистичным в этом месте… Как и собственно сам ребёнок. Это дочь босса? Если да, почему он так беспечно берет её с собой на работу в штаб? Почему не хранит самое дорогое в каком-нибудь похожем на крепость загородном доме с охраной, как у космолёта?

Девочка внезапно подняла глаза и вперилась взглядом в Хигучи. Её розовый ротик расплылся в улыбке.

— Привет.

Хигучи замерла. Она должна ответить? Позволено ли ей говорить с дочерью босса? Но не ответить тоже было бы дурным тоном.

— Привет.

— Ты милая, — выдала девочка, хлопая длинными ресницами.

Внезапно подавший голос Мори, избавил Хигучи от ответа на этот…э-э-э комплимент?

— Преступление запирать такой потенциал в офисе с бумажной работой, — Мори, кажется, не заметил неловкого диалога между его дочерью и подчинённой. — Мне доложили, что из тебя хороший стрелок. Тренировки показали, что ты действительно дочь своего отца, — почти что промурлыкал Мори. — У тебя будет задание под прикрытием вместе с Акутагавой. Справишься — получишь повышение. Завтра тебе расскажут детали, сейчас может идти.

Хигучи вышла из кабинета, стараясь унять предательскую дрожь в коленях, вскочила в лифт и нажала кнопку.

Перед глазами всё ещё стоял лиловый взгляд босса и похожая на куклу девочка.

Вдох.

Не волнуйся.

Выдох.

Нет поводов переживать.

Вдох.

Совсем нет-нет-нет.

Выдох.

Совсем нет? Чего же тогда трясешься от страха, как дура?

Двери лифта бесшумно отворились на одном из нижних этажей.

Шаг. Вдох.

Чертова нахальная улыбка.

Шаг. Выдох.

Документы на столе у босса.

Шаг. Вдох.

«Ведь нельзя же пускать на самотёк такой талант».

Шаг. Выдох.

«Преступление запирать такой потенциал в офисе с бумажной работой».

Шаг. Вдох.

Россыпь задорных веснушек, которые хочется пересчитать.

Шаг. Выдох.

«Мне доложили, что из тебя хороший стрелок».

Шаг. Вдох

«Покажи что умеешь»

Шаг. Выдох

«Тренировки показали, что ты действительно дочь своего отца»

Шаг. Вдох

В глазах цвета жидкого золота пляшут бесята.

Шаг. Выдох

В лиловых глазах плещется пугающая темнота.

Вдох. Хигучи распахнула дверь тира.

— О, Хигучи, ты сегодня позже… — начал Тачихара снимая наушники, закончить не успел — его прервал удар в челюсть.

— Чёрт… Хигучи… Ты решила начать тренировку с порога? — парень потянулся к пострадавшему месту.

— Ты докладывал о наших тренировках боссу, — В карих глазах Хигучи злость и обида.

— Это был приказ, — Тачихара лишь повёл плечами, на веснушчатом лице никакого удивления на внезапные обвинения, как и попыток оправдаться.

— Ты сказал, что это только дружеские встречи!

— Никто не запрещал совместить дружеские встречи и работу.

Хигучи открыла рот, но потом тут же закрыла обратно, ни сказав ни слова, плотно сжав челюсть. Хотелось наорать на Тачихару, обозвать самыми последними словами эту рыжую морду за то, что докладывал боссу о каждом её успехе, каждом её промахе на «дружеских тренировках». После каждой их встречи Тачихара наверняка заседал где нибудь с блокнотом, дотошно записывая: «Хигучи попала в глаз разваленному манекену с расстояния десяти метров» или «Хигучи не смогла заблокировать удар на тренировке».

Хигучи злилась. На свою беспечность. На Тачихару. Первую поколотить было нельзя, а вот второго очень даже. Рука девушки взметнулась, чтобы снова ударить парня в челюсть, но он заблокировал удар, сжимая в ладони её кулак.

— Прости, если обидел. Но здесь мы не имеем права нарушать приказы. А за время наших тренировок ты правда стала для меня другом, — блеснули золотистые глаза Тачихары, а на лице в коем-то веке не красовалась злорадная усмешка.

Хигучи опустила руку.

— Если ты знаешь о моих докладах, значит босс вызвал тебя к себе?

Она кивнула.

— Полагаю, теперь тебе больше не придется корпеть над бумажками и заваривать каким-то старым жабам кофе? — улыбнулся парень.

Хигучи хихикнула, но всплывший в мыслях разговор с боссом тут же обратно омрачил её.

— Босс сказал, что у меня будет задание под прикрытием вместе с… — Хигучи задумалась, вспоминая фамилию, которую ей пару раз уже доводилось слышать в коридорах штаба. — С Акутагавой.

Извечно ехидное лицо Тачихары внезапно перекосилось.

— Вот же… Я думал тебя переведут работать к нам.

Тачихара работал в отряде «Чёрные Ящерицы». Хигучи точно не знала, какие поручения босса они выполняли, но судя по тому, что после каждого задания за отрядом тенью следовала группа зачистки, приблизительно догадывалась. Работать с ними Хигучи не хотелось, но она не была уверена, что её задание будет намного приятнее.

— Тачихара… Кто такой Акутагава? Он один из эсперов организации, верно? — поинтересовались Хигучи.

— Он конченый псих, — резко выплюнул парень. Хигучи вздрогнула от тона его голоса, что не укрылось от Тачихары. Он тут же нацепил на лицо улыбку и ободряюще сжал ладонь Ичиё. — Эй, ты это…не пугайся, я немного резко сказал.

— Говори уже, раз начал, с кем мне придется работать? — Хигучи выдернула руку.

— Ну… — фальшивая улыбка исчезла с лица Тачихары. — Акутагава — эспер и работает киллером. После того, как его наставник — Дазай, свалил из мафии, у Акутагавы, кхм, слегка поехала крыша, — парень задумчиво провел ладонью по затылку, взъерошив рыжие волосы.

— Дазай? Я что-то слышала о нём. Это бывший глава исполнительного комитета?

— Да, — кивнул Тачихара. — Он внезапно свалил два года назад вместе со своей подружкой — эспером-целительницей Ёсано. Я тогда ещё не был в организации, но по рассказам знаю, что вся мафия стояла на ушах: один из главарей оказался предателем, такое не каждый день случается. Что самое интересное, — Тачихара понизил голос до шёпота, — Мори ведь тогда не наказал предателей. Более того: сказал, что кресло Дазая в комитете останется свободным. До сих пор в заседаниях исполкома участвует лишь четыре члена, вместо положенных пяти.

— Неужели босс думает, что Дазай вернётся в мафию?

Тачихара пожал плечами. Мысли босса для всех загадка.

— Можешь рассказать ещё про Акутагаву? — попросила Хигучи.

— Ну… — задумчиво протянул Тачихара. — У него проблемы с общением с людьми. И его иногда… ну… клинит. В такие моменты с ним лучше не пересекаться — я видел людей, которые просто прошли мимо, когда он был не в настроении, ну… как людей — то, что от них осталось. Я не знаю, почему босс закрывает на выпады Акутагавы глаза — из-за его несдержанности и неумения себя контролировать мафии нужно разбираться с кучей дополнительных проблем. Да, конечно, сильные эсперы нужны организации, но… Эх, ладно не моё это дело, — махнул рукой Тачихара. — Ума только не приложу: зачем тебя назначали его напарницей… Акутагава всегда работал один. Кажется, пару раз ему даже пытались навязать командную работу, но нифига из этого не вышло. Психованный социопат и одиночка.

— Знаешь, после твоих слов я даже не знаю, подождать мне, пока меня прибьет этот Акутагава на задании или сброситься с моста уже сейчас, — подавленно улыбнулась Хигучи.

— Я бы посоветовал всё же подождать: с моста ты сигануть всегда успеешь, а Акутагава… Ну, может всё-таки не прибьет он тебя. Главное просто не беси его лишний раз. Меня же он вот до сих пор не укокошил, хотя каждый раз, когда пересекаюсь с ним, он так смотрит, словно собирается мои кишки на заборе развесить… Бррр… — поежился Тачихара, а потом резко встрепенулся, вернув на лицо свою ехидную улыбку. — Ладно, харе обсуждать этого отморозка, давай лучше постреляем! Тут новые пистолеты привезли, хочешь попробовать?

* * *

— Она меня устраивает, — максимально нейтрально ответила Хигучи, поняв что затянула с ответом и этим могла вызвать подозрения.

— Как давно ты работаешь с Такеши? — с всё той же любезностью поинтересовалась Ёсано.

Такеши Игараси — имя, которым пользовался на этом задании Акутагава, похоже Дазай с Ёсано и это уже прознали.

— Два дня.

— И как?

— Нормально.

Нормально, во всяком случае в понимании Хигучи, тут и близко не стоит.

Накануне задания она так и не смогла заснуть, опасаясь, что же ждёт её завтра. Ей, неопытному новичку, предстоит отправиться на какую-то миссию под прикрытием с одним из самых жутких людей мафии? Звучит как очень неудачная шутка, но Хигучи очень сомневалась, что Мори решил её разыграть.

Совсем изведясь от догадок и навоображав себе всё, что можно и нельзя, Ичиё ни свет ни заря припёрлась в штаб. Пару часов протынялась там, не зная куда себя деть: босс не давал знать, когда должна произойти встреча. Она хотела заняться своей привычной работой, но секретарь, которому она помогала, сказал, что теперь это не её забота. Хигучи оставалось только беспокойно тыняться по коридорам, периодически наведываясь к автомату с кофе (который абсолютно не помогал ситуации). Наконец телефон в кармане завибрировал: звонил незнакомый номер, но она тут же взяла трубку. На другой стороне провода послышался елейный голос босса:

— Хигучи, прелесть моя, зайди ко мне в кабинет.

Сразу же послышались гудки. Хигучи дрожащими пальцами спрятав телефон в карман пиджака, поспешила к лифту.

Оказавшись на самом последнем этаже, она в нерешительности замерла перед дверью в кабинет босса.

«Словно на казнь иду… Соберись, Ичиё! Нельзя бояться!», — мысленно приказала себе девушка. — «Может Тачихара всё наврал и этот Акутагава вовсе не такой страшный… Ну, во всяком случае, он же точно не убьёт меня в первую минуту миссии. Наверное…»

Сделав контрольный вдох-выдох, чтобы успокоиться, она вошла в кабинет.

Переступив порог, Хигучи тут же вежливо поклонилась перед Мори, а когда поднялась, увидела, что в кабинете они с боссом не одни: на мягком ковре расположилась уже знакомая светловолосая девочка, разложив вокруг себя альбомы и цветные карандаши, старательно делая вид, что её совсем не интересует разговор взрослых; возле стола босса стоял какой-то парень в черном плаще.

— Познакомься, Акутагава-кун, это твоя новая напарница — Ичиё Хигучи, — радушно улыбнулся Мори, увидев девушку.

Акутагава? Так это он?

Услышав слова босса, парень обернулся и уставился на девушку. Хигучи же обескураженно уставилась на него в ответ. Она представляла Акутагаву уже взрослым мужчиной, возможно похожим на некоторых папиных коллег, которые отличались особой мрачностью и грозным видом, на деле же перед ней стоял… Худой, болезненного вида мальчишка, едва ли старше, а может быть и младше её самой. Лицо с острыми чертами, обтянутое бледной кожей, словно маской, глубокие тени под глазами, взъерошенные волосы, высветленные на концах до белизны. Потрёпанная одежда и такой уставший, пустой взгляд тёмно-серых глаз. Он смотрел словно куда-то сквозь неё, кажется, совсем не замечая присутствия Хигучи. В мысли девушки даже закралась мысль: «А не употребляет ли он что-то?» — слишком уж пребывающий в прострации взгляд расширенных зрачков. Запоздало Хигучи сообразила, что возможно этот странный парень ждёт от неё ответа.

— Почту за честь работать с вами, — улыбнулась Хигучи в лёгком поклоне.

Парень ничего не сказал, словно и дальше не заметил ни её саму, ни её слов. Он повернулся к боссу и поинтересовался:

— Вы не сказали, кто наша цель.

Голос у Акутагавы был хриплым, в нем чувствовалась какая-то бесконечная усталость.

— Да, правда? Мне показалось, что я уже говорил… — Мори сделал потерянное лицо, а затем в очередной раз улыбнулся. — Ваша цель — Осаму Дазай.

Хигучи заметила как плечи Акутагавы напряглись, а в глазах на месте пустоты зажглось что-то нездоровое.

«После того, как его наставник — Дазай, свалил из мафии, у Акутагавы, кхм, слегка поехала крыша», — послышался в голове голос Тачихары.

Хигучи осторожно взглянула на босса, тот продолжал, как ни в чем не бывало, улыбаться, словно не поручал им сложное задание, а обсуждал новый ассортимент сладостей в кофейне за углом. Босс наверняка знал, что причина выходящего за рамки нормы поведения сотрудника — уход его наставника. Так почему ещё больше тревожил старые раны? Каким нужно быть садистом, чтобы с улыбкой на устах напоминать человеку, что его предали?

Если слухи о безбашенности Акутагавы правда, ему ничего не будет стоить отправить бывшего наставника на тот свет при первой же встрече. Или этого и добивался Мори? Он сказал «ваша цель», значит ли это, что они должны убить Осаму Дазая?

— Недавно Дазай вместе с Ёсано были замечены в Йокогаме. Это отличный

шанс сесть им на хвост, — всё также спокойно вещал Мори, словно не замечая напряжения Акутагавы, которое вызвало упоминание имени Дазая. — Они остановились в гостинице, пару раз были замечены на улицах и в окрестностях кладбища. Позже они наведались в приют на окраине, забрали одного из сирот и вместе с ним спешно покинули город. Из доверенных источников известно, что Дазай и Ёсано собираются сесть на круизный лайнер в Нагое. Вы проберетесь на него под видом пассажиров и будете докладывать мне о каждом шаге Дазая и Ёсано. Только докладывать. Слушать, запоминать и докладывать. Организация уже подготовила всё необходимое для начала вашей миссии, заберёте нужные документы. На этом всё. С нетерпением буду ждать вашего доклада, — улыбнулся Мори. — Да, милая Элис? Ох, это очень красиво, надо будет повесить в рамочку, — он ласково обратился к дочери, которая тянулась к нему, чтобы показать рисунок.

Хигучи происходящее показалось абсурдным: секунду назад босс давал им распоряжения о важном задании, а сейчас рассматривал рисунок своей дочери, ласково гладил малышку по голове и обещал в обед сводить её в кафе.

Ичиё моргнула, отвлекаясь от своих мыслей и вышла из кабинета вслед за новым напарником.

Акутагава выглядел…как человек, которому сейчас невыносимо тяжело. Задание следить за наставником — явно было ему ударом под дых. И пусть его лицо по прежнему оставалось пустым и отстраненным, Хигучи видела, как напряжены его спина и плечи, а руки сжаты в кулаки в карманах.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросила Хигучи.

Дура, что ты спрашиваешь, конечно же он не в порядке!

— В полном, — невозмутимо ответил Акутагава и нажал на кнопку нужного им этажа.

Они пришли в какой-то кабинет, напоминавший архив, где перепуганный сотрудник выдал им фальшивые паспорта и билеты на лайнер. Акутагава почему-то очень разозлился, когда узнал, что им выделили одну каюту на двоих и потребовал поменять билеты. Хигучи была не очень понятна такая реакция, но наверное ей стоит вздохнуть с облегчением: находиться чуть дальше от странного напарника это, наверное, к лучшему?

Неловкие попытки завести разговор по пути по коридору успехом не увенчались: Акутагава лишь злобно выплюнул, что никакой напарник ему вообще не нужен и рысью удрал из штаба, предоставив в конец потерянную Хигучи самой себе.

Этой ночью она опять не смогла уснуть. Ворочилась в постели, думая, как стоит вести себя с Акутагавой. То, в чем Тачихара оказался прав, так в том, что Акутагава — одиночка. Он явно не желал иметь дел ни с ней, ни с кем-либо другим, а наличие напарника он и вовсе воспринимал как лишний балласт. Как помочь тому, кому твоя помощь нафиг не сдалась? — Для Хигучи загадка.

Она раз за разом прокручивала образ Акутагавы в голове, прослушивала словно записанные на воображаемый диктофон скупые фразы, которыми они успели обменяться. Этот мрачный парень точно стал бы ещё той головоломкой для психотерапевта — Хигучи в психологии полный ноль, но разгадывать этот ребус придется ей.

На телефон пришло сообщение: координаты места встречи.

Похоже не в компетенции Акутагавы было уговорить руководство отстранить напарницу от задания по его прихоти и с завтрашнего дня им всё же предстоит стать напарниками.

Хигучи перечитала сообщение ещё раз, на всякий случай запоминая адрес. Затем отложила телефон и закрыла глаза: нужно всё же попытаться заснуть, если она не хочет завтра быть овощем и оплошать в первый же час миссии.

Девушка ворочилась в постели, сон к ней упрямо не шёл и почему-то вместо десятков баранов, которых люди обычно считают, чтобы заснуть, перед глазами был один Акутагава. В этот момент Ичиё внезапно осознала: когда она стояла в кабинете босса вместе с Акутагавой, ей не было страшно, ей было его жаль.

* * *

— Я здесь! — вырвал Хигучи из раздумий звонкий голос Ацуши. — Заказ принесут через несколько минут, — заявил он и абсолютно неграциозно плюхнулся на пустующий стул.

Ичиё мысленно поблагодарила Ацуши за спасение: теперь она не наедине с прекрасной и пугающей дьяволицей по имени Акико Ёсано.

— Хина-сан, я почти закончил читать книгу, — поспешил похвастаться Ацуши, кивнув на книжку, которую он оставил на столике. — Мне правда очень понравилось!

— Рада это слышать, — Хигучи выдавила из себя улыбку, но она получилась какой-то кривой, неискренней.

— Способности главного героя просто нечто! Вернее то, что он не знал о них до шестнадцати лет, а мог ведь и вообще не узнать! — начал взахлеб рассказывать Ацуши. — Я подумал, а сколько людей могут не знать о том, что они одарённые, только потому, что у их способностей не было возможности проявится? Выходит, в мире одарённых может быть намного больше, чем одна тысячная процента! (*в манге нигде не указывается сколько в мире одарённых людей, так что с 0,001% это моя отсебятина:)

Хигучи заметила, как Ёсано-сан хитро улыбнулась. В мире одарённых действительно намного больше, чем заявленная официально одна тысячная процента: статистики весьма условны, ведь много людей, которые, как Ацуши ничего не подозревают о своих способностях, много и тех, кто умышленно их скрывает, не используя способности на людях и не распространяясь о своем даре из соображений собственной безопасности и удобства. Многих само правительство умышленно не вносит в официальную статистику: например секретных агентов или эсперов из служб специального назначения.

— Представляете, если бы вдруг оказалось, что я одарённый! А это ведь вполне реально.

«Ты не представляешь насколько реально, малыш».

— Может я, например, умею дышать под водой, но не знаю об этом, потому что ни разу не нырял… — разглагольствовал Ацуши. — О, спасибо большое! — он поблагодарил официантку, которая принесла поднос с двумя чашками кофе, одной горячего шоколада и двумя пирожными.

— Я не знал, что вы любите Хина-сан, надеюсь вы не против шоколадных пирожных?

— О, конечно не против, спасибо, Ацуши, — кивнула Хигучи и потянулась к горячей чашке кофе, чтобы согреть замерзшие ладони.

— Я раньше думал, что быть одарённым, это как проклятья, а сейчас задумался: может это совсем не так?

Ёсано отвела взгляд.

— Способность может быть и даром, и проклятьем, всё зависит от того как ты её воспринимаешь.

Ацуши призадумался.

— Вы правы, наверное. Зависит ещё какая именно способность. Например, в книге у подруги главного героя была способность управлять огнём, но она была вынуждена постоянно носить специальные перчатки, ведь без них она поджигала всё, к чему прикасалась. Способность крутая, но всё время ходить в перчатках, кажется, не очень удобно.

Ёсано грустно улыбнулась, отпивая свой крепкий кофе.

— К слову, та девушка почему-то мне напомнила вас, Хина-сан.

— Я не умею воспламенять всё, к чему прикасаюсь, — хихикнула Ичиё, на этот раз получилось даже искренне. Присутствие Ацуши и его непринужденная болтовня немного разряжали обстановку.

— О, нет, я имел ввиду… — запнулся Ацуши. — Просто в книге описывалось, что она очень красивая и что у неё светлые волосы. Вы тоже красивая. И волосы у вас светлые. Вот.

Хигучи не смогла сдержать улыбку от неловких комплиментов Ацуши. Какой он милый дурашка, всё-таки. Сам же Ацуши неистово покраснел и поспешил скрыть свое смущение, отглотнув шоколад из чашки. Тот, похоже, был ещё слишком горячим, потому что мальчик тут же подавился.

— Всё в порядке, — отмахнулся он, на взволнованные взгляды Ёсано и Хигучи.

— А кого-то похожего на меня в книге не было? — лукаво спросила Ёсано-сан, вернувшись к своему кофе.

— Хм, возможно, вы немного похожи на наставницу главного героя.

— Такая же красивая?

— Такая же классная.

Ёсано-сан засмеялась, а Ацуши снова неистово покраснел, в этот раз предусмотрительно отодвинув чашку подальше.

— Ацуши, как часто тебе говорили, насколько ты милый?

— Вообще-то очень редко.

— Ужасное упущение, — хихикнула Ёсано.- А кто-то похожий на моего мужа в книге был?

— Хм… Кажется, нет, — Ацуши задумчиво провёл рукой по волосам.

— Возможно главный злодей? — предположила Хигучи.

— Нет, что вы, Хина-сан! Главный злодей в книге эгоист и лицемер, а Нимен-сан…добрый.

Ёсано-сан улыбнулась. Хигучи молчаливо хмыкнула, ведь в её представлении бывший глава мафии был дьяволом, и доброта уж никак не вписывалась в его характеристики. Просто Ацуши слишком доверчив, а Дазай слишком искусный актёр.

— К слову, Хина-чан, мы ведь через полтора часа прибудем в Вакаяму. Мы планируем пойти в парк развлечений недалеко от порта и прогуляться по городу. Нельзя упускать возможность увидеть что-то новое, так ведь? — проворковала Ёсано. — Присоединяйся к нам и передай приглашение своему другу.

— О да, Хина-сан, будет чудесно, если вы пойдете вместе с нами! — обрадовался Ацуши.

— Ох… Да… Наверное… — Хигучи растерялась под счастливым взглядом Ацуши и пристальным Ёсано. Она не знала, как должна отреагировать на приглашение на прогулку. Их заданием было следить за Ёсано и Дазаем, а тут женщина вот так запросто сама приглашала Хигучи с Акутагавой на прогулку. Может это какая-то ловушка?

— Осталось не так много времени, думаю и нам, и Хине-чан нужно немного отдохнуть в своих каютах перед прибытием в Вакаяму. Встретимся на причале по прибытии, — Ёсано отставила пустую чашку.

— Д-да, до встречи, — Хигучи проглотила последний кусок пирожного вместе с чувством тревоги, наблюдая, как Ёсано плавно выплыла из-за столика, увлекая за собой Ацуши. Мальчик тепло улыбнулся и помахал на прощанье. Хигучи выдавила из себя ответную улыбку и тоже поднялась.

Она ощутила на спине липкий взгляд. Повернувшись она обнаружила, что мужчина, сидящий за одним из соседних столиков, снова на неё пялился. Поймав её взгляд, его лицо растянулось в мерзкой усмешке. Хигучи передёрнуло, тут же захотелось наклониться через борт и поделиться своим завтраком с пираньями. Интересно они любят шоколадные пирожные или только свежее мясо?

Девушка поспешила развернуться и зашагала прочь с палубы, ускоряясь с каждым шагом и спокойно выдохнула, лишь когда заперла дверь каюты.

Хигучи нервно передёрнула плечами: мало ей задания, дьяволов Дазая и Ёсано, до чёртиков странного Акутагавы, так ещё и всякие извращенцы не дают покоя!

Хотя может она чересчур себя накручивает?

Нужно успокоиться. Да, Ичиё, нужно успокоиться.

Хигучи скинула туфли лодочки, бросив их прямо у двери и прошлепала босыми ногами в ванную комнату.

Открутила кран. Брызнула холодной водой в лицо, чтобы привести себя в чувства.

Вдох.

Собственное отражение в красивом зеркале так неестественно: широко распахнутые глаза, загнанный взгляд не мог сосредоточиться на одном месте, беспорядочно бегая, цепляясь за углы ванной комнаты, на волосах застыли капли, тушь, естественно не водостойкая, размазалась по щекам черными разводами.

Выдох.

Взгляд Ёсано до сих пор перед глазами. Холодный, читающий насквозь. Ёсано ничего не сделала Хигучи, даже не пригрозила, но она всё равно захлёбывалась от страха. Чего же ты боишься, дура? Нет никакой опасности, а ты трясешься почти в истерике! Ты мафиози или девчонка из кофейни? Из горла вырвался сдавленный смешок: что с работой наемницы, что с работой официантки она справилась бы одинаково хреново.

Хигучи прислонилась к стене, глотая непрошенные слёзы.

Почему-то захотелось, чтобы здесь был Тачихара. Его идиотские шутки смогли бы поднять настроение и помогли бы успокоить расшатанные нервы. Но Тачихары тут нет, а смысла ожидать, что здесь появится кто-то другой, кто похлопает по плечу и скажет «Сестрёнка, ты со всем справишься» нет.

Конечно, она может сказать это сама своему отражению, только вот с самовнушением у Хигучи как-то не задалось.

Ичиё всхлипнула и снова уставилась на отражение: из зеркала на неё пялилась растрепанная, перепуганная девочка. Школьница, которую бросил парень или которая провалила итоговый экзамен и теперь оплакивала неудачу в школьном туалете. Уж никак не член самой крупной преступной организации в Йокогаме.

«Ну, и чего ты добилась своей истерикой?», — хмыкнул внутри какой-то ядовитый и злорадный голос. — «Красного лица и размазанной туши? Стало легче? Нет? Но теперь нужно приводить себя в порядок. Через час остановка в Вакаяме. Или ты хочешь появиться перед мафиози в таком виде: зареванная и трясущаяся?».

Хигучи рвано выдохнула. Действительно, нужно привести себя в порядок. Если она сойдёт с корабля в Вакаяме в таком виде — просто выставит себя на посмешище.

Ацуши, наверное, начнет за неё переживать, спрашивать: «Что же случилось с госпожой Хиной и как ей помочь?».

Ёсано с хитрой улыбкой законспектирует её слабости, чтобы потом о них обязательно припомнить в самый неподходящий момент.

Девушка наклонилась над раковиной смывая слезы и испорченный макияж. Вытерла мокрое лицо полотенцем, снова взглянула на себя в зеркало: щёки и глаза всё ещё красные, но хотя бы нету черных разводов от туши.

Хигучи вздохнула, рассматривая своё отражение. Нужно сходить в спальню за косметичкой: наложить новый макияж. Возможно, придется воспользоваться тональником, чтобы сделать что-то с раскрасневшимися от слез и переживаний щеками.

Хигучи открыла дверь ванной и…

Столкнулась нос к носу с Акутагавой.

Напарник стоял оперевшись на стену и сложив руки на груди взирал на Хигучи непроницаемым холодным взглядом.

Девушка на секунду замерла, молясь, чтобы с её щёк исчезли малиновые пятна, а покрасневших, после недавних слез, глаз он не заметил. Не дай бог, напарник узнает, что она только что ревела в ванной, перепугавшись задания, которое до этого так рвалась выполнить! Акутагава наверняка посмотрит на неё со всем презрением и выплюнет что-то в духе «мне не нужна такая напарница», и в этот раз будет полностью прав.

— Здравствуйте, Акутагава-сан! — выпалила Хигучи, вежливо поклонившись, надеясь, что голос не выдаст её состояния.

— Что узнала? — начал Акутагава без приветствий.

— Я говорила с Ёсано.

— О чём?

— Она позвала нас прогуляться вместе с ними во время остановки в Вакаяме. — Хигучи тактично пропустила расспросы Ёсано о Акутагаве и о том нравится ли ей её работа. Что-то подсказывало, что напарнику не обязательно знать эту часть разговора.

— И что ты ответила?

— Она не то чтобы спрашивала… Просто сказала, что они будут ждать нас на причале по прибытии в порт.

Акутагава нахмурился, не меняя позы.

— Может, она как-то намекнула, почему они хотят с нами встретиться во время остановки?

Хигучи замотала головой.

— Просто сказала, что они хотят пойти в парк развлечений и посмотреть город.

— Парк развлечений? Что за глупости? Может… Она использовала какой-то шифр или… — Акутагава внезапно прервал ход своих мыслей уставившись на девушку. — Хигучи, у тебя аллергия на что-то? Ты вся красная.

* * *

Ацуши стоял на пристани и как довольный котёнок жмурился от того, что прохладный ветерок приятно ерошил его волосы. Всё происходящее по-прежнему казалось ему каким-то чудесным сном. Всё слишком просто, слишком похоже на сказку.

Он бросил взгляд на трап и, разглядев среди пассажиров светлую ткань платья Хины, приветливо помахал ей рукой, но она похоже его не заметила. Дождавшись, пока девушка полностью спуститься, он окликнул:

— Хина-сан, мы здесь!

На этот раз девушка его услышала, махнула рукой и направилась в их сторону. Вместе с ней от толпы отделился парень в черном плаще. Наверное, это и есть её друг.

— Рада тебя снова видеть, Ацуши, — поздоровались Хина. Ацуши показалось или её голос прозвучал как-то грустно и подавленно?

— Здравствуйте, госпожа Нимен и…господин Нимен, — неловко проронила девушка, избегая смотреть на супругов.

— Ещё раз здравствуй, Хина, — улыбнулась госпожа Нимен.

— Рад наконец встретиться с вами, мисс! Ацуши много о вас рассказывал, — протянул господин Нимен, вгоняя Ацуши в краску. И совсем не много он говорил о Хине!

— Ума не приложу, как наш оболтус познакомился з такой прекрасной и очаровательной особой! Мисс Хина, скажите, вы точно не прекрасная нимфа из западных сказок?

— Ох, кажется, нет, — зарделась девушка.

— А, ну значит, вы сама Афродита?

— Тадаси, прекрати смущать её!

— Ох, простите-простите, но я право был сражен красотой юной леди! — воскликнул господин Нимен. — Э-э-э, не смотри так, милая, ты вне конкуренции! — поспешил он заверить свою жену. — О, а вы, должно быть спутник, мисс Хины, господин… — Нимен повернулся к парню сопровождающему Хину.

Юноша смерил мужчину полным презрения взглядом, словно вовсе не на человека смотрел, а на жука-навозника.

— Игараси. Такеши Игараси, — неприветливо процедил он сквозь зубы, проигнорировав протянутую руку.

Игараси. Пятьдесят штормов. Похоже этот парень полностью соответствовал значению своей фамилии. Рядом со светлой и приветливой Хиной, он казался грозовой тучей, которая вот-вот разразиться громом и молниями. Поношенный плащ накинутый на худые плечи слишком не подходил тёплому осеннему дню. Чёрные волосы торчали во все стороны, словно через них пропустили электрический разряд. Длинные пряди челки на концах белее снега. Этот белый цвет казался таким неестественным и бросался в глаза, словно преждевременная седина. Лицо у Игараси бледное, с худыми острыми чертами, о которые можно порезаться. На бледном лице особенно заметны глаза: цвета той самой грозовой тучи. Жуткие. Взгляд под прикрытими веками уставший, злой и словно утративший смысл. Кажется, этот взгляд способен убивать, подобно глазам Горгоны из греческих мифов. И кажется, Игараси однажды взглянул в зеркало — обратив в холодный камень самого себя.

Ацуши отвёл взгляд, уставившись на спокойное море.

Он не считал, что хорошо разбирался в людях: видел их слишком мало в этой жизни, ограниченный стенами приюта. Но залог выживания в приюте: понять от кого стоило держаться подальше. Озлобленные дети, обиженные на мир и самих себя, на призрачных родителей, которые когда-то оставили их на пороге детского дома, обрекая на нелёгкую сиротскую жизнь. Потерявшие в себе свет и так отчаянно желавшие уничтожить его в других.

Ацуши со своей неординарной внешностью и неунывающей верой в хорошее часто становился мишенью для «потерянных» детей. Регулярно получал за то, что не разучился мечтать и придумывать сказки. За то, что радовался таким мелочам, как цветущая сакура. За то, что в его груди упрямо трепыхался яркий огонек, так нещадно угасающий в их сердцах. Бесил ещё больше, тем что не обижался и не злился: они просто пытаются так избавиться от своей собственной боли. Извращенно. Чертовски неправильно. Но по-другому они не умели.

На коже Ацуши подобно цветам сакуры расцветали синяки: плата, за то, что не разучился улыбаться, за то что смотрел на мир с неугасающей надёжной в неправильного цвета глазах, за то что просыпался каждое утро не сломленным. Он пытался поговорить со сверстниками, показать им книжки с цветными картинками и сакуру у дома, гнезда птиц на её ветках, показать, что улыбаться искренне, это вот, совсем не сложно — просто приподнял уголки губ, но от этого тебе и окружающим станет теплее.

Улыбки Ацуши принимали за насмешки и его лицо снова окрашивалось в оттенки алого и синевы. Гнездо кто-то сбросил с веток, разбив всё яйца и отобрав птенцам возможность увидеть этот мир. А сакуру потом спилили — дерево не пропускало свет в окна класса, где проходили уроки.

Ацуши снова взглянул на сутулую фигуру Игараси. Он напоминал ему озлобленных детей из приюта. Потерявших и забывших что-то важное.

В этот момент Игараси поднял взгляд: мертвые серые глаза встретились с живыми сиреневыми. Ацуши вздрогнул. Ему показалось, что в его кожу воткнули тысячу игл с ядом, который заставил занеметь руки и ноги, вынуждая замереть на месте. В глазах у Игараси горела испепеляющим адским огнем животная ненависть. Наверное, если бы он смотрел на пару секунд дольше, от Ацуши осталась бы кучка пепла, которую развеял морской бриз.

Но Игараси отвёл взгляд, сделавшийся в одночасье потухшим и безразличным. А Ацуши смог выдохнуть застрявший в лёгких воздух: оказывается, когда на него смотрел этот жуткий парень, он забыл как дышать.

— Пойдемте, чего мы тут застряли?! — Ацуши выдернул из сковывающего оцепенения голос господина Нимен. — Парк аттракционов тут буквально в паре метров от пристани!

* * *

Акутагава не скрывая отвращение окинул мальчишку быстрым взглядом: слишком мелкий, с несуразно длинными и худыми конечностями, белесые волосы торчали во все стороны непослушным ёжиком, по-детски глупые глаза с сиреневым отливом, взирали на мир со смешной наивностью и доверчивостью.

Слабак. Тряпка. Ребёнок.

Он ему не замена.

Как только Акутагава мог допустить мысль, что что-то такое займёт его место под крылом наставника? Просто смешно.

Парень отвёл взгляд: не считал нужным больше тратить время на изучение чего-то настолько жалкого и ничтожного.

— Пойдёмте, чего мы тут застряли?! Парк аттракционов тут буквально в паре метров от пристани! — восторженно воскликнул Дазай и быстрым шагом направился через толпу пассажиров, понемногу растекавшихся с причала на организованные экскурсии или самостоятельные прогулки.

Акутагава тяжёлым взглядом уставился в спины наставнику, Ёсано и мальчишки. Внезапно накатившая усталость словно не давала ему оторвать ноги от причала и пойти за ними.

— Акутагава-сан? — тихо окликнула его стоящая рядом Хигучи. — Пойдёмте, мы так отстанем от них.

— Да, пойдём.

Акутагава засунул вечно мерзнущие руки глубже в карманы и двинулся вперёд, не выпуская из поля зрения светлую рубашку наставника. Меньше чем через десять минут они зашли в парк аттракционов оформленный под улицы европейского городкаОтсылка на реально существующий в Вакаяме парк аттракционов «Porto Europa».. Акутагава внимательным взглядом проходился по светлым фасадам домиков, разномастным аттракционам и киоскам с едой, пытаясь понять, что в этом месте могло понадобиться Дазаю. Может у него здесь встреча с кем-то? В толпе беззаботных туристов, наводнивших парк, очень легко скрыться. Можно незаметно передать что-то… Только вот что? Может Дазай хочет сбагрить кому-то мальчишку? Да, пожалуй это было бы правдоподобно. Белобрысое недоразумение ничего не подозревает, думает что его ведут в парк развлекаться, и тут его такого ничего не подозревающего запихнут в холодильник с мороженным и увезут. Куда? Хороший вопрос. Кому мог понадобиться этот малолетний мешок с костями? Тоже хороший вопрос. Ответ, на который напрямую связан с другим вопросом: «Какие у этого мелкого паршивца способности?». О каких способностях можно не знать шестнадцать лет? Если конечно, Хигучи права, и мальчишка действительно не знает о том, что он одарённый. Это, вероятно, не способности боевого типа, Акутагава знал на своем примере, что такие проявляются с раннего детства, при этом их трудно контролировать и поначалу они часто зависят от эмоционального состояния человека. В детстве, да и сейчас, когда Акутагава не справлялся с контролем, Расёмон появлялся, когда хозяин злился или был чем-то напуган. Будь у мальчишки способность подобная Расёмону, демону-защитнику Коё Озаки или управлению гравитацией Чуи Накахары она бы давно дала о себе знать. Значит, у мальчишки какой-то мало полезный дар или он проявляет себя только в определенный условиях. Может это какая-то ахинея вроде способности Каджи Мотоджиро: не подрываться на бомбах в форме лимонов? Акутагава понятия не имел как подрывник вообще обнаружил свою свободность: то есть он случайно сделал гранату в форме лимона, случайно её подорвал и, ой, оказалось, что его бомбы не приносят ему никакого вреда! Бред сумасшедшего под стать самому Мотоджиро.

Может мальчишка умеет дышать под водой, но никто не пытался его утопить, потому он об этом не знает. Может он не горит в огне, но никто его не поджигал, поэтому способность не проявилась.

Акутагава бросил ещё один взгляд на мальчишку, пытаясь всё-таки понять, какая у того способность. Ребенок во все свои фиолетовые глаза пялился на карусели, словно увидел их впервые в жизни. Впрочем, наверное так и было.

Фиолетовые глаза. Наверняка побочка способности, как и белые волосы. Мальчишка вырос в приюте, там вряд ли было разрешено проводить эксперименты над внешностью, да и Акутагава сомневался, что недоразумение смогло бы где-то достать краску так ещё и высветлить волосы до идеальной белизны. Это его натуральный цвет, спровоцированный способностью. Такое не редкость, ведь способности часто вызывают изменения во внешности: неестественный цвет волос или глаз. У самого Акутагавы, волосы на концах почему-то всегда белели. Было похоже на седину, только она проступала лишь на кончиках волос. Когда они уже были в мафии, сестра как-то предлагала закрасить белые концы челки, но Рюноске отказался: за всю жизнь побелевшие пряди стали уже чем-то привычным и прятать их словно не было смысла.

Может, способность мальчишки ограничилась лишь ненатуральным цветом волос и глаз, не подарив ему больше ничего неестественного? Сколько Акутагава не пытался, не мог представить, какая бы способность могла бы быть у сиротки. Всё как-то не клеилось. У Хигучи тоже не было никаких идей на счёт этого. Дазай и Ёсано наверняка знали, но не полезешь же у них спрашивать — не скажут. Ёсано промолчит, а Дазай ловко увильнет от ответа, выставив Акутагаву дураком.

Только вот терпение Акутагавы трещало по швам всё громче с каждой секундой.

— Как на счёт того, чтобы пойти на колесо обозрения? — предложила Ёсано. — Или на какой-то другой аттракцион. У нас в распоряжении ещё почти шесть часов.

— Прекрасная идея! — бодро воскликнул Дазай и двинулся вслед за Ёсано и мальчишкой, которые пошли к мосту, в часть парка, где располагалось колесо, но тут же остановился ведь в его штанину вцепился маленький зубастый Расёмон.

— О… Только, вы идите, я догоню вас, мне нужно на секунду отлучиться.

— Хорошо, мы подождем тебя возле колеса, — улыбнулась Ёсано. — Ацуши, Хина, пойдёмте.

Как только они скрылись из виду, Дазай повернулся к Акутагаве, лучезарно улыбаясь.

— Ты о чем-то хотел поговорить, Рю-кун?

— Что мы здесь делаем?

— О чем ты?

— Зачем мы сюда пришли? — нервно спросил Акутагава. Ему начинал надоедать весь этот глупый фарс.

— Ты имеешь ввиду в парк? — недоуменно вылупил глаза Дазай. — Чтобы развлечься, очевидно!

— Развлечься? — недоуменно переспросил Акутагава. — Постойте, я не понимаю, это какой-то шифр, да?

— Шифр? — переспросил наставник, а затем громко рассмеялся. — Нет же, Акутагава! Развлечения — это развлечения. Мы действительно пришли в парк просто повеселиться.

— Но…

— Расслабься, Рю-кун, — Дазай панибратски похлопал его по плечу. — Просто, воспринимай это как выходной, хорошо? Повеселись, сходи на аттракционы, затащи свою милую напарницу в фотобудку, чтобы сделать пару дурацких снимков на память. В общем, побудь обычным ребенком.

— Дазай-сан, я…

— Вот и отлично! Развлекайся! — наставник махнул рукой и поспешил раствориться в толпе.

«Дазай-сан, я не знаю, как быть ребенком».

* * *

Ацуши с изумлением уставился на стоящую перед ним конструкцию: большое красное колесо с прикрепленными к нему маленькими кабинками, в которых сидели люди. Колесо медленно вращалось, периодически останавливаясь, чтобы впустить или выпустить в кабинки новых людей.

— У тебя глаза сейчас размером с это колесо. Видел бы ты себя со стороны.

— Как они не боятся упасть? — спросил Ацуши, смотря на зависшие в воздухе кабинки с людьми.

— Так ведь кабинки застеклённые, — пожала плечами Хина.

— А вдруг кабинка ну… оторвется?

— Не думаю, — покачала головой госпожа Нимен. — Они наверняка кучу раз проверяли исправность этой конструкции. Туда должен сесть кто-то очень невезучий, чтобы кабинка отвалилась.

— Ну…я кажется как раз не из самых везучих, — уныло пробормотал Ацуши.

— С чего ты взял? По моему, ты как раз очень везучий, Ацуши, — улыбнулась госпожа Нимен и потрепала Ацуши по волосам.

Мальчик улыбнулся ей в ответ. Может быть он и вправду везучий… Ведь повезло ему быть сейчас здесь в парке аттракционов в Вакаяме вместе с господами Нимен и Хиной, а не торчать в ненавистном приюте. Да, наверное Ацуши действительно везучий.

— Эй, чего это ты так заулыбался? — хихикнула госпожа Нимен. — А впрочем, улыбайся так почаще, тебе очень идёт. О, вы вернулись! — довольно воскликнула она, завидев приближающихся господина Нимен и Игараси. — Вы, к слову, случайно не видели кассу? Никак не могу сориентироваться где она.

— Мы как раз проходили мимо неё, — кивнул Нимен. — Это вон та красная будка. Я могу сходить за билетами. Мы ведь все идём, верно? Ацуши, Хина, Игараси?

— Я иду, — без промедления согласился Ацуши. Наверняка эта штука не такая страшная как выглядит, да и госпожа Нимен заверила, что это безопасно.

Хина вопросительно взглянула на Игараси, тот кивнул.

— Вот и отлично, — просиял господин Нимен.

* * *

— О, дети, может хотите мороженого, пока ждем? — предложила Ёсано, увидев неподалеку разноцветный фургон с мороженым.

Мальчишка с Хигучи озадаченно переглянулись. Акутагава же запнулся совсем на другой части фразы Ёсано: «дети». За последние пятнадцать минуть его второй раз назвали ребенком. А в извращенном уме Бешеного Пса, дети ассоциировались лишь со слабостью: маленькие, хрупкие, не способные позаботиться о себе и противостоять жестокому миру взрослых. Рюноске до больного безумия хотелось считать себя сильным, поэтому сравнение с ребенком, которым он, по его собственному мнению, никогда не был, было сродни оскорблению. Даже если ребенком его называли когда-то (он не хотел признавать, что до сих пор) дорогие его черствому сердцу люди.

-Молчание — значит согласие, — всплеснула руками Ёсано. — Пойдёмте. Возражений не принимаю! — улыбнулась она через плечо, направившись к фургончику.

— Пожалуйста два шоколадных и…что для тебя Ацуши?

— Кхм, — мальчишка покосился на ценник. — Сливочное, — выбрал он самую дешёвую опцию.

— А для тебя, золотце? — обратилась Ёсано к Хигучи.

— А… Кхм… Клубничное, пожалуйста, — сбивчиво пролепетала девушка, а её щеки тут же стали по цвету как-то самое клубничное мороженое.

— Отлично. Тогда, пожалуйста, ещё сливочное, клубничное.

Продавец кивнул, взял протянутые Ёсано деньги и принялся накладывать мороженное в вафельные рожки.

Ёсано взяла один из шоколадных рожков и протянула его Акутагаве. Парень с недоверием уставился на него.

— Чего застыл? Или за два года ты разлюбил шоколад? — тихо спросила Ёсано, улыбаясь.

— Спасибо, — буркнул Акутагава, пряча взгляд.

* * *

Когда Ацуши взял из рук продавца мороженое, то чуть его не выронил ощутив в ладонях непривычный холод. Мальчик с интересом уставился на шарик в вафельном рожке, не особо понимая с какой стороны к нему подступиться. В приюте он ни разу не пробовал мороженого и то, что было максимально привычно для детей выросших с родителями, было так необычно для Ацуши.

— Если продолжишь пялиться на мороженое, оно растает, — сказала стоящая рядом Хина.

— Оно начинает таять, когда на него смотришь?

— Нет, — хихикнула Хина. — Просто сегодня довольно теплый день. Так, что ешь быстрее пока оно не утекло на асфальт.

Ацуши кивнул и откусил кусочек белого шарика. Во рту тут же стало очень холодно, словно он проглотил снег или лёд.

— Оно холодное…

— Это ведь мороженое, оно должно быть холодным, дурашка! — улыбнулась Хина. — А ещё его нужно не откусывать, а лизать по чуть-чуть, как леденец, так вкуснее. Ты никогда не пробовал мороженое, да?

— Ну… — Ацуши тут же стало стыдно из-за его необразованности в таких простых вещах как мороженое.

— Не переживай, все ведь когда-то бывает в первый раз, — заверила его девушка. — И попробуй всё-таки лизать, а не кусать, так правда вкуснее.

* * *

Акутагава краем глаза наблюдал, как Хигучи болтала с мальчишкой, объясняя, как правильно есть мороженое. Акутагава презрительно хмыкнул. Две наивные души нашли друг друга. Оба слишком глупые, чтобы осознавать опасность мира, в котором хищники только и ждут, чтобы поглотить таких как они целиком, даже не оставив косточек. Они смеясь обсуждали детские сказки, когда злодеи вокруг них были реальны и в отличие от книжных карикатур не допускали глупых ошибок и не разглагольствовали часами о своих планах, выдавая казалось бы поверженному герою все карты — они действовали беспощадно, точно и кроваво.

Акутагава попробовал свое мороженое: оно оказалось вполне себе приятным на вкус. Было как-то странно осознавать, что Ёсано, помнила, что Рюноске любит шоколад. Может…всё-таки они с Дазаем помнили о нем всё это время? Всё-таки им было не наплевать?

— Ой, Ацуши, ты испачкался, подожди секунду, — отвлёк его голос Ёсано. Она достала из кармана платок и бережно вытерла мороженое с носа мальчишки.

Акутагава слишком сильно сжал пальцы и вафельный рожок треснул, успевшее немного подтаять мороженое смачным блином плюхнулось ему на плащ.

— Чёрт… — выругался Акутагава. И как теперь оттереть? Всё равно неприятное пятно останется. Придется искать стиральную машинку по возвращению на лайнер.

— Попробуйте салфеткой вытереть, — рядом словно из ниоткуда материализовалась Хигучи, протягивая ему салфетку.

Акутагава ничего не ответил, молча взял у неё из рук салфетку, вытирая мороженое с ткани. Как он и предполагал, коричневое пятно всё равно осталось.

— Можем поискать уборную и попробовать застирать водой с мылом. Пятно свежее — должно отмыться.

— Обойдусь, — буркнул Акутагава, выбросив салфетку в мусорник. Пока он будет искать уборную и отстирывать пятно, он может пропустить что-то важное в действиях Дазая, Ёсано и мальчишки. Можно конечно вручить плащ Хигучи… Но не доверит же он ей самую дорогую своему сердцу вещь, в самом деле! Вдруг она потеряет его или испортит… Нет-нет, вопрос с плащом он решит самостоятельно! — На корабле должна быть прачечная, там постираю.

Хигучи согласно кивнула.

— Что вы тут шушукаетесь? — подступил к ним Дазай с хитрющей физиономией. — О, Игараси, у тебя пятно на плаще. Вот здесь! Прямо сразу в глаза бросается! Ты заметил?

— Я заметил, — процедил сквозь зубы Акутагава, скинув плащ, плечи тут же обдало холодом. И кто только утверждал, что этот чёртов день теплый? Но лучше уж он поносит плащ в руках, чтобы не было видно дурацкого пятна, чем будет выслушивать подколы учителя. Хотя…кажется, насмешек Дазая он в любом случае не избежит.

— И почему мне никто мороженного не взял? Я билеты между прочим на всех купил, — наигранно обиженно надулся Дазай.

— Оно бы растаяло пока мы тебя ждали.

— Какая ты жестокая, милая! Ну вот скажи, правда было трудно взять мороженное и для меня?

— Ты бы простудил горло и весь оставшийся день ныл, что ты отморозил себе язык… — сказала Ёсано.

— Ох, дорогая, мой язык очень легко согреть обратно… С твоей помощью, разумеется.

— Кхм, может мы займем очередь на колесо? Раз у нас уже есть билеты, — подала голос Хигучи.

— Какая чудная идея, золотце! — воскликнул Дазай и чуть ли не вприпрыжку направился к аттракциону.

* * *

Акутагава уставился на вращающееся огромное колесо, словно пытаясь увидеть в нём какую-то подсказку. Почему они пошли именно на этот аттракцион? Имеет ли это какой-то тайный смысл? Может в одной из кабинок что-то спрятано?

Парень перевёл взгляд на Дазая.

Учитель сказал, что они пришли в парк просто для развлечений, но Акутагава не верил в такой простой ответ, наверняка он что-то упускал из виду.

Акутагава снова перевёл взгляд на колесо. В Йокогаме было похожее. Его было хорошо видно с холма возле трущоб, где ошивались Акутагава с его друзьями. Бродячие дети любили наблюдать за виднеющимися вдали огнями парка аттракционов и фантазировать, что они хотели там побывать: покататься на каруселях, выиграть плюшевую игрушку в тире, съесть мороженое или теплые тайяки, которые продавали в разноцветных киосках. Глупые несбыточные мечты, ведь у них не хватило бы денег даже на один билет. Но почему-то маленьким бродяжкам нравилось предаваться этим бессмысленным грёзам.

С работой в мафии у него появилась возможность хоть каждый выходной ходить в парк аттракционов, но Акутагава ни разу не думал об этом. Запоздало он осознал, что вообще-то сегодня первый раз в жизни прокатится на колесе обозрения.

Акутагава тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Это совсем не то, о чем он хотел думать сейчас. Нужно сосредоточиться на миссии.

Парень бросил беглый взгляд на мальчишку: тут все без изменений, дальше вел себя как дурак и расспрашивал у Хигучи, каталась ли та на колесе и не страшно ли это. Когда подошла их очередь садиться в кабинку, пацан трусливо поинтересовался у работника, который открывал двери, а не бывало ли случаев, что кабинка отвалилась от колеса и разбилась о землю.

— Нет. Эти крепления и цунами выдержат, — хмыкнул сотрудник. — А ты чего спрашиваешь, парень? Струсил на колесо идти, что ли?

— Нет! — уязвлено пискнул мальчишка и проскочил в кабинку, устраиваясь у окна. Хигучи зашла за ним.

Когда пришла очередь Дазая заходить в кабинку, его лицо внезапно исказилось в мучительной гримасе и он жалостливо простонал:

— Ой… Мне что-то резко поплохело… Вы идите… Я отойду… В уборную… Простите… Ооох… Не подскажите где тут уборная? — обратился он к сотруднику, который пропускал людей на колесо.

— Направо, возле касс, — безэмоционально ответил тот.

Дазай брякнул сбивчивое «спасибо» и побежал в указанном направлении.

— Я с ним, — тут же подорвалась Ёсано. — Игараси присмотри за Ацуши!

Акутагава замер, уставившись в след учителю и Ёсано. В первую секунду он подумал, что наставнику действительно стало плохо, но в следующую разглядел фарс: Дазай просто ляпнул первый попавшийся повод, чтобы смыться. Только вот куда? Явно же не в туалет.

— Может, нам тоже стоит пойти с ними… Вдруг что-то серьезное и нужна будет помощь, — взволнованно начал мальчишка и собрался уже выйти из кабинки.

— Не переживай, он наверное просто что-то не то съел, — заверила его Хигучи и взяв за руку потянула обратно на сиденье. — Тем более с ним уже пошла госпожа Нимен.

— Вы садитесь, молодой человек? — спросил сотрудник у Акутагавы, который так и не зашел в кабинку.

— Вы знаете, мне тут внезапно тоже поплохело, — брякнул Акутагава и сорвавшись с места побежал в сторону туалета.

— Отравились что ли все или настолько высоты боятся… — пробурчал работник, закрывая дверь кабинки и махнул своему коллеге в будке управления, чтобы тот запустил колесо.

* * *

-Опрометчиво было бросать Ацуши с Акутагавой и Хигучи… — сказала Ёсано, когда они вдвоем с Дазаем втиснулись в самую дальнюю кабинку в туалете.

— Они заперты на колесе. Один круг длиться семь минут. У них билеты на два круга, соответственно у нас есть четырнадцать. Уже тринадцать, — Дазай оперся на стенку кабинки. — Ты ведь тоже заметила, что за нами следят не только Акутагава с его подружкой?

Ёсано кивнула.

— Я видела двоих, когда завтракала с Ацуши и Хигучи. Рыжий бородач среднего роста на вид около двадцати пяти лет и низкорослый мужчина средних лет с бородавкой на подбородке.

— Я видел ещё двоих в парке. Особых примет нет, рост около метр семьдесят, темные волосы, точно не старше тридцати.

— Думаешь они из «V»? — нахмурилась Акико.

— Скорее всего. Разве что за Ацуши охотится ещё кто-то…

— Что будем делать? Оставляем лайнер и меняем маршрут?

— Тогда мы не стряхнем их с хвоста… — пробурчал Дазай. — Пока они не предпринимают каких-то действий, просто следят. Они не знают, что мы их раскусили, не будем пока им об этом говорить, — ухмыльнулся парень.

— От того что мы будем их игнорировать, проблема не исчезнет, — отрезала Ёсано.

— Нет, но за это время я придумаю, как от неё избавиться. Сойдем с лайнера в Осаке, оттуда нам будет удобнее продолжить маршрут, наших новых друзей желательно оставить на корабле.

— Не находишь свой план слишком расплывчатым? — хмыкнула Ёсано.

— Это импровизация.

— Как в большинстве случаев.

— И это всегда срабатывало. Доверься мне, Акико-чан.

— Я-то тебе доверяю, Осаму, но сейчас ведь мы ответственны не только за свои шкуры, — она серьезно взглянула на Дазая. — Может всё-таки запросим помощи у…

— Нет, — резко отрезал Дазай. — Ты прекрасно знаешь, почему этим делом можем заняться только мы, а не кто-то из штата. Вручить Ацуши отделу по делам одарённых всё равно, что вручить его в руки «V».

— Я понимаю, просто… — Акико вздохнула. — Переживаю, сможем ли мы защитить его.

— Эй, — улыбнулся Дазай и, протянув руку, погладил девушку по щеке. — Мы ведь и не из таких передряг выбирались. Спасти мальчика от двинутых охотников на одарённых плевое дело по сравнению с работой на Порт.

— В этом ты, пожалуй, прав, — уголки губ Акико дрогнули в улыбке.

— А ты сомневалась, дорогая? — фыркнул Дазай. — У нас в запасе ещё шесть минут и…я хоть и не ел мороженое, но все равно замёрз. Согреешь меня, Акико-чан? — по-лисьи ухмыльнулся Осаму

Акико хмыкнула, но не высказала никаких возражений, когда Осаму коснулся её губ своими.

Краем уха Дазай уловил, как едва слышно скрипнула дверь соседней кабинки.

«Всё-таки у Акутагавы есть хоть какое-то понятие приватности», — хмыкнул про себя Дазай и тут же выбросив бывшего ученика из головы, полностью сосредоточился на милой Акико.

* * *

Акутагава остановился у ограждения колеса обозрения, переводя дыхание. А чего он вообще бежал, собственно? Мог спокойно выйти из уборной, а не нестись через парк, словно за ним бешеные псы гнались! Или вообще подождать в кабинке, пока выйдут Дазай и Ёсано и незаметно проскользнуть вслед за ними. Хотя, нет, подождать он точно не мог… Тогда пришлось бы слушать…кхм…увлекательное продолжение разговора Дазая и Ёсано. Уши Акутагавы невольно вспыхнули. Подслушивать разговор — одно, а быть невольным свидетелем романтических похождений наставника и доктора — что-то из ряда вопиюще неправильного, словно Рюноске вторгся туда, куда ему вторгаться явно не положено.

Акутагава сжал в руках плащ. Опять он думает совершенно не о том! Он ведь наконец-то смог узнать хоть какую-то информацию о мальчишке! Парень поднял взгляд пытаясь найти мальчишку среди пассажиров колеса. Белобрысая макушка обнаружилась в кабинке зависшей у самой верхушки аттракциона.

И так: за мальчишкой охотится некая организация. «V». Акутагава о ней ни разу не слышал, но охотники на одарённых были не таким уж редким явлением. Эсперы ценный товар, который можно дорого продать.

Дазай также упоминал отдел по делам одарённых, возможно, «V» как-то связаны с правительством? Возможно, «V» поставляет, кхм, «материал» для исследований в лаборатории или вербует одарённых для ещё каких-то нужд правительства?

Это снова поднимало вопрос о способности мальчишки. Что в нем такого, что за ним гоняются охотники и возможно правительство?

«Похоже речь не о каком-то заурядном даре, — неохотно признал Акутагава. — Что охотники, что правительство не станут так метушиться, если на кону не будет стоять большой куш».

Колесо остановилось и мальчишка с Хигучи вышли из кабинки.

«Что в тебе такого особенного?», — подумал Акутагава, с презрением смотря на тощего подростка.

— О, Игараси-сан! Вам уже лучше? — немного настороженно поинтересовался мальчишка, завидев Акутагаву.

— Что? А, да, лучше, видимо просто мороженым отравился, — отмахнулся парень.

— Ой… — у мальчишки округлились глаза. — А мы же все мороженое ели… Хина-сан, вы себя хорошо чувствуете?

— Вроде бы да.

— Вы уверены? — обеспокоено спросил мальчишка.

— Да, со мной всё хорошо, не беспокойся, Ацуши, — слегка улыбнулась Хигучи.

— А что с господином Нимен?

— Вон он как раз идёт, похоже, ему тоже лучше, — девушка вытянулась, показывая куда-то в толпу.

Акутагава обернулся, уставившись на приближающихся Дазая и Ёсано. У обоих вид несколько более взъерошенный, чем до этого: Дазай забыл застегнуть две верхние пуговицы рубашки и где-то потерял галстук, а с губ Ёсано исчезла темно-красная помада. Рюноске смущённо отвернулся.

— О, Нимен-сан, как вы себя чувствуете? — тут же залепетал мальчишка.

— Чувствую? Просто прекрасно! Это было лишь минутное помутнение. Моя милая супруга помогла мне с ним справиться, — расплылся в довольной улыбке Дазай. — Так что всё в полнооом порядке, Ацуши. Как на счёт того, чтобы посетить ещё какие-то аттракционы?

* * *

Они провели весь этот ужасный день в парке: переходили от аттракциона к аттракциону, периодически перекусывая в кафе.

Дазай и Ёсано вели себя абсурдно жизнерадостно, словно не говорили недавно о том, что за ними следят некие «V», дурачились как школьники, несясь на карусели впереди всех. Встретил бы их сейчас кто-то из мафии наверное не признал бы в громко смеющихся молодых людях бывшего главу мафии и доктора, которая без остановки спасала жизни всему штату. Рюноске самому казалось, что он не узнавал их: наставника, который доводил его до полусмерти на тренировках и целительницы, которой доставала его с того света. Они были такие знакомые и одновременно такие чужие.

Мальчишка приходил в дикий восторг от всего, что видел и несся на карусели вслед за Дазаем и Ёсано. Он ничем не отличался от снующих в парке детей, возможно только тем, что пришел в парк впервые в жизни и удивлялся всему, даже самым простым вещам.

Хигучи сначала вела себя настороженно и слишком официально, но через какое-то время видимо расслабилась и поддавшись ребячеству Дазая и Ёсано тоже начала вести себя как глупая школьница. Мальчишка всё не отлипал от неё, подобно дешёвой жвачке намертво прилипшей к подошве. Не умолкая, расспрашивал у Хигучи о всяких глупостях, слушая такие же глупости в ответ.

Акутагава же чувствовал себя так, словно его неделю без отдыха гоняли на тренировках. Воспоминания за день сбились в один большой мутный ком, а по возвращению на корабль Акутагава мечтал только об одном: упасть на койку и уснуть. Хватило сил только всучить работнице судна плащ для стирки, убедительно пригрозив, что если с плащом что-то случится, он не только ей, а всему персоналу руки и ноги поотрывает. Девчонка стала бледнее полотнища и пообещала, что одежду постирают к утру и доставят ему в каюту.

Уставший Рюноске побрел к себе в каюту. Где-то на задворках сознания возникла мысль выследить мужчин, следивших за Дазаем и Ёсано. Узнать, почему они гоняются за мальчишкой. Быть может, тогда он приблизится к разгадке мотивов Дазая. Если понадобится, перережет тем шпионам глотки, выгрызет Расемоном, почему так много кипиша вокруг какого-то сиротки не обладавшего (Акутагава в этом уверен) выдающейся способностью. Но природная потребность сна упрямо не давала этим мыслям полностью выбраться в чертоги разума. Он вздремнет на пару часов, а потом разберётся со всем. Да, так и сделает. Они на корабле, тем парням некуда деваться, разве что они решат выпрыгнуть за борт.

Он остановился у каюты и выудил из кармана ключ.

— Акутагава-сан, вы в порядке? — отвлёк его раздражающий голос. Парень устало нахмурился. Подняв голову, он увидел подчинённую. Когда они вернулись на судно, то попрощались с Дазаем и Ёсано и разбрелись по своим каютам. Пересекаться сегодня с Хигучи Акутагава уже не собирался.

— Что ты хотела, Хигучи?

«Какая к черту разница, в порядке ли я? Никто в этом гребанном мире не в порядке».

— Кхм… Акутагава-сан. Я хотела сказать, что иду сейчас с Ацуши, Дазаем и Ёсано на вечер фильмов на нижней палубе… Возможно, вы тоже хотите пойти?

— Очередное развлечение? — хмыкнул Акутагава. Он наверное должен пойти, да? Он ведь должен следить за Дазаем… Но это просто показ фильмов, верно? Все будут просто сидеть и пялиться в экран, ничего не будет происходить…или будет?

— Хорошо, — выдохнул Акутагава. — Только подожди, я переоденусь.

— Сенпай?..

— Что ещё?

— Тогда на колесе обозрения… Ни вам, ни Дазаю ведь не было плохо на самом деле. Так что произошло?

— Не здесь. Заходи в каюту, — Акутагава открыл дверь пропуская вперёд Хигучи, а затем зашёл сам. Он окинул взглядом каюту и заглянул в некоторые места, проверяя наличие жучков, которые мог кто-то установить в его отсутствие. Но поводов для беспокойства не было, всё оказалось чисто, тогда Акутагава обратился к Хигучи:

— Дазай и Ёсано тогда сбежали поговорить. Я подслушал их разговор. За мальчишкой охотится организация «V». Мне ничего о ней не известно. Я доложу об этом боссу, возможно в мафии найдутся какие-то сведения о ней. Минимум четыре члена этой организации сейчас находятся на корабле и следят за Дазаем и Ёсано. Вернее, за мальчишкой. Почему только следят, а не пытаются похитить, если он их цель, я пока не знаю.

— Почему Дазай и Ёсано ничего не предприняли против слежки «V»? — озадаченно спросила Хигучи. — Они могли не возвращаться на корабль в Вакаяме…

— Они хотят сойти с корабля в Осаке, — оборвал её Акутагава, — и удрать от слежки.

— Но если «V» вышли на них сейчас, не факт, что не выйдут снова. Зачем им нужен Ацуши и не менее важный вопрос, почему Дазай и Ёсано его защищают?

«А ты оказывается умеешь верно мыслить, Хи-гу-чи».

— Точные ответы на эти вопросы нам пока неизвестны. Охотятся на мальчишку похоже из-за его дара, но мы не знаем, что он из себя представляет. Пока ты общалась с ним в парке тебе не удалось выяснить что-то стоящее?

Хигучи покачала головой.

— Ацуши ведёт себя как обычный ребёнок его возраста. Он испытывает некоторые проблемы с нахождением в социуме и недалек во многих бытовых для нас вещах из-за своей жизни в приюте, но в остальном ведёт себя как нормальный подросток. За сегодняшний день я окончательно убедилась, что он не знает ничего о своих способностях.

— Если его способности не активны откуда о них могли узнать «V» и Дазай… — рассуждал Акутагава.

— Возможно они проявлялись, просто воспоминания о использовании способности обнулились или их убрали принудительно. Мы не знаем, как Ацуши попал в приют, и что с ним было до этого. Равно как и о том, что с ним происходило в приюте. Мы можем навести более детальные справки о приюте и жизни Ацуши?

«А ведь возможно в его прошлом действительно могут быть ответы…», — подумал Акутагава.

— Я отправлю запрос, чтобы организация занялась поиском этой информации и предоставила её нам.

— Вы сказали, что шпионы из «V», сейчас на корабле, можем ли мы как-то использовать их в нашу пользу? — спросила Хигучи.

— О чём ты? — нахмурился Акутагава.

— Можем ли мы добросить их, чтобы выяснить нужную нам информацию? Буду честна, я не разу не проводила допросов и возможно несколько далека от этой темы, — смутилась девушка. — Однако мы могли бы заманить одного из шпионов в отдалённую часть машинного отсека или, в крайнем случае, в одну из наших кают. Тут, в принципе, неплохая звукоизоляция и, думаю, при должной осторожности, мы сможем не вызвать подозрений у персонала судна. Лучше, конечно, заняться этим утром, тогда мы сможем после допроса сойти в Осаке, а ребят из «V», по возможности, оставить на корабле.

Акутагава едва удержал непроницаемое лицо. Хигучи только что предложила пытать ему людей из «V»? Нет, Акутагаву не удивила идея допроса, за свою бытность в мафии он не раз присутствовал на подобных действах. Его удивило, что это предложила Хигучи, казавшаяся ему абсолютно далёкой от вещей связанных с жестокостью.

«Не дури, она работает на мафию, — напомнил себе Акутагава. — Если ей удалось продержаться в организации, значит и её белоснежные ручки не так чисты, как кажутся на первый взгляд».

— Дазай упоминал, что «V» возможно связаны с отделом по делам одарённых. Нам нежелательно влезать в проблемы с правительством без веской надобности и одобрения босса. Поэтому сначала я наведу справки о «V», а потом мы пересмотрим твою…идею.

Хигучи кивнула.

— Кажется, мы всё обсудили касательно нынешней ситуации, — Акутагава провёл рукой по волосам. — Я зайду к тебе в каюту утром и проинформирую о наших дальнейших действиях. А сейчас нам, наверное, уже пора на этот вечер фильмов. Выйди, пожалуйста, я переоденусь.

Хигучи направилась к выходу, но почему-то у самой двери остановилась.

— Акутагава-сан?

— Что?

— С вами точно…всё в порядке?

Акутагава проигнорировал её вопрос, просто встал, открыл дверь, вытолкнул застывшую в непонимании Хигучи в коридор и захлопнул дверь обратно. Затем достал из чемодана чистую одежду и почти с тоской бросил взгляд на кровать. Потребность сна возмущенно вопила в голове, что на неё опять собирались наплевать.

* * *

Акутагава с Хигучи проскользнули в зал и, отыскав среди зрителей Дазая, Ёсано и мальчишку, направились к ним.

— Добрый вечер, Хина-сан, Игараси-сан. Вы как раз вовремя, фильм сейчас начнется. Мы заняли вам места, — мальчишка кивнул на два бесформенных кресла, которые были в зале вместо стульев.

Как только они с Хигучи сели (а точнее провалились) в мягкие пуфы, свет в зале погас, а на белом натянутом на стену экране появилось изображение.

— А что за фильм хоть? — шепотом спросил Акутагава у Хигучи. Вообще-то ему было всё равно, но хотя бы ради приличия стоило узнать на что им предстоит пялиться полтора или два часа.

-"Алиса в стране чудес», — Хигучи кивнула на экран, где как раз появилось название.- Вы возможно читали книгу?

— Читал, но не впечатлился.

«Алиса в стране чудес» была среди литературы, которую принесла ему Ёсано в довесок к учебникам, которые вручил ему Дазай. «Стоит иногда отвлекаться от учебы на истории о приключениях, возможно что-то из этого тебе придется по душе», — сказала доктор вручив ему стопку романов японских и зарубежных писателей.

Читать Акутагаве нравилось и, в свободное время (которого было не так уж и много), он любил окопаться у себя дома в горе тёплых одеял в обнимку с книгой.

А вот фильмы Акутагава не особо жаловал: они казались ему какой-то извращённой насмешкой над реальностью. Слишком яркие образы, слишком искусственные диалоги, слишком наигранные эмоции. Всё слишком. Поступки героев оправдывались, какую бы мерзость они не совершили — они действовали во благо, злодеев же смешивали с грязью, лишая всякого великодушия и человечности. Делили мир на такое простое и очевидное черное и белое, когда он был серым, а для людей надевавших розовые очки — цветным.

Сестру почему-то восхищал этот кукольный театр: смазливые актеры, хлипкие декорации, выученные наизусть диалоги. На третью зарплату (на первую было куплено куча еды, от изобилия и разнообразия которой у брата и сестры разболелись животы и всю ночь они по очереди дежурили у раковины, а на вторую заполнили свои шкафы одеждой) Гин приволокла домой телевизор. Оказалось обзавестись теликом — это ещё полдела, нужно было ещё подключить кабельное телевидение. Гин на удивление быстро решила этот вопрос: выпросила у кого-то из соседей номер мастера, который за смешные деньги и в кратчайшие сроки установил какие-то проводки, благодаря которым черная коробка начала показывать цветные картинки. Гин пришла от этого в дикий восторг и сразу же усадила не разделяющего её детской радости брата смотреть первый попавшийся фильм: это оказалась какая-то романтическая комедия, диалоги там были нелепыми, герои противоречили самим себе из кадра в кадр, а томные взгляды глупой главной героини в адрес не менее тупого главного героя казались бессмысленными и раздражали. Акутагава тогда выдержал всего полчаса этой ахинеи — провалился в сон, сраженный усталостью после тяжёлых тренировок с наставником.

Сейчас на экране Алиса жаловалась на неудобство корсета и повторяющийся сон, а затем танцевала кадриль с противным рыжим типом. Поспешно сбежав со своей помолвки, Алиса побежала за белым кроликом в жакете и провалилась в гигантских размеров кроличью нору. (* они смотрят фильм Тима Бёртона «Алиса в Стране Чудес» 2010 года)

Акутагава созерцал происходящее на экране с почти скучающим видом, когда как другие люди в зале, включая Дазая, Ёсано, Хигучи и мальчишку с интересом таращились в экран и тихо обсуждали происходящее в фильме или смеялись, в абсолютно не смешных, по мнению Акутагавы, моментах.

Почему то невольно он задумался, что бы он делал, если бы его вдруг запихали в нелепый киношный мир.

Одно точно ясно: если бы Акутагава был персонажем фильма — он был бы злодеем. Омерзительным драконом с дюжиной злобных зубастых голов, который бы ненавидел всех людей и разрывал бы на куски каждого, кто приблизится к его пещере.

Мальчишка наверняка бы был героем: в меру глупый для всяких самоотверженных поступков.

Хигучи была бы принцессой: красивой девочкой-призом для главного героя, томящейся в плену жестокого тёмного царства и верящей в спасение.

Гин была бы прекрасной дамой днём, а по ночам перевоплощалась бы в хитрую мятежницу, которая появляется из ночи подобно призраку, чтобы вонзить своим недругам кинжал под рёбра.

Накахара был благородным разбойником, который вроде как и плохой, но при этом его все любят, а Тачихара был бы его нелепым подпевалой.

Мори не был бы героем фильма. Он был бы режиссером, который пишет на бумаге судьбы героев и выставляет приговоры: кто получит в этой истории счастливый конец, а кто не заслужит даже могильного камня.

Акутагава не мог придумать, кем бы были Дазай и Ёсано. Возможно хитрыми богами или демонами, поступки которых — нерешаемая загадка для простых смертных.

Поразмыслив ещё, он решил, что Дазая и Ёсано в фильме бы просто не было, потому что они намного выше того, чтобы быть персонажами какой-то глупой постановки.

Акутагава прикрыл глаза: в конце фильма герой бы спас принцессу из тёмного царства и увез в королевство, в котором всегда светит солнце; мятежница убила бы всех своих врагов и смогла зажить спокойной жизнью, возможно отправилась бы в путешествие вместе с разбойником, чтобы повидать мир.

А дракон бы обязательно умер. Ведь злодеи не заслуживают счастливого конца.

…Что делать мне — бежать, да поскорей?

А может, вместе с ними веселиться?

Надеюсь я — под масками зверей

Бывают человеческие лица

Все в масках, в париках — все как один

Кто — сказочен, а кто — литературен

Сосед мой слева — грустный Арлекин

Другой — палач, а третий — дурень

Один себя старался обелить

Другой лицо скрывает от огласки

А кто — уже не в силах отличить

Своё лицо от непременной маски

В.Высоцкий “Маски”

Рюноске падал. Кажется, уже довольно давно, но не мог сказать точно, сколько. Время в пустоте, в которую он погружался, было слишком эфемерным. Возможно, прошла минута. Две. Час. Три. Вечность?

А он всё летел вниз. Или, может быть, он давно застыл на месте, и падение лишь иллюзия? Сложно сказать, ведь вокруг одна темнота, глазу не за что зацепиться, чтобы всё-таки понять, падает ли он и с какой скоростью.

Интересно, Алиса чувствовала то же самое, когда упала в кроличью нору? Кажется, она тогда рассуждала, не пролетит ли она Землю насквозь. Рюноске по ощущениям уже успел пролететь сквозь Землю раз пять и сейчас падал куда-то в необъятные просторы космоса. Когда началось его падение? Что он делал до этого? Почему-то он никак не мог вспомнить. Казалось, что всю свою жизнь он падал в эту чёрную бездну.

Внезапно, в темноте промелькнуло что-то белое. Рюноске протянул руку и ухватился: это оказался потрепанный детский шарф. Как он сюда попал? И чей он?

Он пропустил ткань между пальцами. Когда-то она была приятной на ощупь, но сейчас истрепалась, покрытая дырками и кривыми заплатками. Рюноске прижался к шарфу щекой, и откуда-то в голове промелькнуло: «Он мой».

Шарф узкий и короткий, сейчас он даже не обернет его вокруг шеи. Неужели когда-то Рюноске был настолько маленьким, что шарф был ему в пору?

Рюноске не помнил, как он был ребёнком. Был ли? Может, он родился уже взрослым?

В темноте что-то блеснуло. Парень протянул руку, и в ней оказался маленький блестящий камушек.

Как только камушек соприкоснулся с кожей, Рюноске вскрикнул: где-то в груди стало очень больно. Он невольно разжал пальцы: камушек и шарф выскользнули из его ладоней и через миг исчезли в темноте.

«Чёртова стекляшка. Если бы они не подобрали её — все были бы живы», — пронеслось в голове.

«Кто подобрал? Кто был бы жив?» — Память упорно молчала.

«И, к чёрту, почему так больно?», — Рюноске сжал ткань рубашки на груди.

«Больно. Невыносимо», — парень с силой зажмурился, пытаясь унять растекающуюся в грудной клетке боль.

Он вскинул руку в воздух, словно желая ухватиться за что-то.

И ухватился.

За край черного плаща.

Плаща Дазая.

Рюноске широко распахнул глаза.

Дазай!

Перед глазами всплыло лицо юноши с взрослыми глазами. Вернее, глазом, ведь правая половина его лица была скрыта белыми повязками.

Точно! Дазай! Это за ним он бежал, когда провалился в эту… Пропасть? Бездну? Нору?

Здесь его плащ, значит, Дазай тоже где-то в этой пустоте. Значит…

Закончить мысль он не успел, потому что его падение внезапно закончилось.

Рюноске рухнул на что-то мягкое и холодное, а яркий свет резанул по глазам, вынуждая зажмуриться.

Когда он решился снова открыть глаза, то понял, что лежит на снегу, уставившись в затянутое тучами небо. На нос Рюноске опустилась снежинка. Затем ещё одна коснулась щёки. Третья зацепилась за ресницы, вынуждая моргнуть. Четвертая холодным поцелуем прикоснулась к губам.

Рюноске рывком поднялся, отряхивая с волос снег. Он окинул взглядом округу: куда ни посмотри — один снег. От сплошного белого цвета после темноты неприятно жгло глаза.

Парень метнул взгляд под ноги и обнаружил, что недалеко валяется тот самый чёрный плащ. Он наклонился, чтобы поднять его.

«Плащ Дазая». Это он помнил отчётливо, только вот…кто этот Дазай? И почему Рюноске так отчаянно за ним гнался? Что он хотел сделать или сказать, когда догонит?

Было холодно, поэтому он накинул плащ на плечи. Кем был для него Дазай, что он был так важен? В воспоминаниях Дазай выглядел его ровесником, может, он его брат?

«Нет», — он прервал сам себя. — «У меня нет брата. Только сестра. Гин».

«Гин».

В памяти что-то шевельнулось. Нежные руки оборачивали вокруг тонкой шеи старый шарф.

«Теперь тепло, братик?»

Рюноске рассеянно коснулся пальцами шеи, на которой не было шарфа.

— Нет, Гин, — с его губ сорвалось теплое облачко, растворяясь в морозном воздухе. — Мне всё ещё холодно.

Нужно найти её. Может, у сестрёнки найдётся ещё один тёплый шарф.

И Дазая тоже нужно найти. Может, тогда он поймёт, зачем за ним бежал.

— Гин! — крикнул Рюноске в белую пелену, но никакого ответа не последовало.

— Дазай! — В ответ всё та же тишина.

— Ёсано!

«Стоп. Кто такая Ёсано?».

В воспоминаниях всплыло ощущение шоколада на языке.

А ещё почему-то показалось, что Ёсано как-то связана с Дазаем.

— Гин! Дазай! Ёсано! — снова позвал Рюноске. И ответом снова послужила тишина.

Немного поразмыслив, он добавил:

— Хигучи!

«Кто такая Хигучи?» — На ум ничего не приходило. Никакие воспоминания не вспыхивали в памяти.

Но внезапно на последний оклик ему ответили. Вдали послышалось тихое:

— Акутагава-сан?

«Акутагава»? Точно, это ведь его фамилия!

— Эй, ты где? — крикнул он и сорвался с места, в том направлении, откуда, как ему показалось, он услышал голос. — Хигучи? Ты Хигучи, верно?

— Акутагава-сан? — голос снова обратился к нему. На этот раз отчётливее и ближе.

— Да, я здесь! Где ты? Я тебя не вижу… — он оглянулся по сторонам в поисках силуэта человека. Она должна быть где-то недалеко, раз голос хорошо слышен.

— Акутагава-сан, просыпайтесь.

«Проснуться?»

Рюноске остановился.

«Проснуться».

Он поднял голову, и в этот момент всё пространство вокруг него словно начало сжиматься, искажаться, комкаться, пока полностью не покрылось трещинами и не рассыпалось.

Рюноске снова провалился в пустоту.

Но голос остался. Он настойчиво окликнул его:

— Акутагава-сан?

— Чего? — сонно буркнул он в подушку, не желая открывать глаза.

— Простите, что бужу вас, но фильм уже закончился…

Акутагава лишь отмахнулся от назойливого голоса. Ну, закончился и закончился, ему наконец удалось заснуть… Оставьте его в покое. К сожалению, противный голос слова «покой», похоже, не знал.

— Акутагава-сан… Уже почти все ушли… Мне нужно встать…

— Ну, так вставай.

— Не могу… Вы меня, как бы, немного придавили.

Акутагава резко распахнул глаза и встретился взглядом с жутко смущенной физиономией Хигучи. Почему-то он смотрел на неё снизу вверх. Запоздало до него дошло осознание, что он разлёгся у Хигучи на на коленях. Акутагава тут же подскочил, как ошпаренный, чуть не столкнувшись с девушкой лбами.

— Где Дазай и…

— Они уже ушли, — отвела взгляд девчонка. — Нам, наверное, тоже стоит вернуться в свои каюты.

— Определёно.

Не удостоив Хигучи даже взглядом, он развернулся и вышел из «кинозала». Это ж насколько он вымотался, что не заметил, как вырубился и во сне завалился на девчонку? Ещё и дрых так крепко, что не заметил, как все свалили из зала, и. о боже! Акутагава чуть не застонал. Дазай же наверняка видел, как Рюноске проспал пол фильма чуть ли не в обнимку с Хигучи! Завтра ему не избежать насмешек… О, Дазай на славу воспользуется предоставленной возможностью! Акутагава уже видел перед собой его ехидную рожу и слышал пошловатые шуточки. Может, сразу утопиться, чтобы не испытывать этого позора? Или утопить Хигучи. Она тоже хороша, нет чтобы разбудить его сразу, когда он начал отключаться! Акутагава заскрипел зубами и открыл дверь в каюту. Теперь наконец можно поспать (в кровати!), но сон как назло почему-то как рукой сняло.

Акутагава лег на кровать, пару минут поизучал потолок и поняв, что сна у него нет ни в одном глазу, потянулся к чемодану за ноутбуком, чтобы написать отчёт руководству. Перечитав написанное, он нажал кнопку «отправить».

Ответ от босса, несмотря на поздний час, пришёл довольно быстро:

«Я распоряжусь, чтобы тебе как можно быстрее прислали интересующую тебя информацию».

«Как можно скорее» наступило в течение полутора часов. Акутагава нетерпеливо нажал на полученный файл и погрузился в чтение.

О приютском детстве Ацуши Накаджимы было известно немногое: скупые даты, что в приют мальчишка попал в 1996, когда ему было два года. О родителях или других родственниках информации ноль, во всяком случае никто из них не выходил на контакт и не пытался забрать мальчишку из приюта. Или все умерли, или им попросту было на него плевать.

Уже более интересный факт: директор приюта когда-то работал на Портовую мафию. Обычная шестёрка, но всё же. Ушёл из организации ещё в восьмидесятые и тогда же открыл приют. Хотел таким образом отмолить свои грехи? Акутагава хмыкнул.

Хоть официально директор приюта и завязал с криминалом, контактами из «прошлой жизни» всё равно активно пользовался. Время от времени на чёрном рынке он покупал инъекции, которые притупляли или частично нейтрализовали способности эсперов. Такие препараты были крайне не изучены и несовершенны: на кого-то они не действовали вообще, для других оставляли слишком неприятные побочки или, наоборот, действовали как возбудитель дара. Тем не менее такого рода инъекции были в ходу у тех же работорговцев, которые хотели усмирить особо строптивый товар.

Так через старых знакомых директор вышел на некоего учёного, специалиста по одарённым. В 2005 этот учёный должен был наведаться в приют. Только вот состоялся ли этот визит — неизвестно, ведь после этого никакой информации о том учёном не поступало, он попросту исчез.

Акутагава почесал переносицу. Что ж: директор приюта явно знал о способностях мальчишки. Более того, пытался что-то предпринять на этот счёт.

Использование инъекций вполне объясняло тот факт, что мальчишка ничего не знал о своих способностях, ведь их просто-напросто подавляли.

Акутагава нахмурился, пришлось неохотно признать, что раз способности требовали подавления — то были опасны. Способности боевого ранга.

Парень нетерпеливо забарабанил пальцами по крышке ноутбука и побежал взглядом дальше по тексту.

«V» были охотниками на одарённых. Только вот двигала ими не банальная жажда денег, а больное желание очистить землю от греха, коим они считали способности. Акутагава не сдержался от ехидного смешка. Пусть способности и были проклятьем, которое зачастую превращало их обладателей в дьяволов, нужно быть конченными идиотами, чтобы считать, что от одарённых можно так просто избавиться.

«V» начали свои деяния около десяти лет назад. Тогда же их разоблачили, и Отдел по делам одарённых должен был ликвидировать организацию. Ключевое слово «должен был». Правительство, похоже, никогда не выполняло свои обязанности должным образом: дело «V» оказалось поспешно замято, а вину повесили на козлов отпущения, которые, возможно, с «V» никак связаны и не были.

Чуть больше года назад одна сотрудница пыталась поднять дело из архивов и неожиданно нашла поддержку среди некоторых своих коллег. Только вот дело так и не открыли заново, а сотрудники, которые хотели инициировать возобновление дела, внезапно исчезли один за другим. Как и все из отдела, кто занимался делом «V» десять лет назад. Напротив каждой фамилии, замешанной в деле, пометка «мёртв» или «исчез без вести». Очевидно, что в отделе у «V» имелся свой человек, который разбирался с теми, кто решился слишком близко подобраться к охотникам.

Был ещё один человек. Не из отдела, но связанный с делом десятилетней давности. Мальчишка, который вывел полицию на след «V». Малолетний гений, заноза в заднице у копов. Впрочем, сейчас ему должно быть уже двадцать четыре, но занозой в заднице он, наверное, всё равно остался.

Эдогава Рампо. Сыщик из детективного агентства. Лично с ним Акутагаве встречаться не доводилось, но фамилия самопровозглашенного самого гениального детектива Японии была постоянно на слуху. В конфликты с мафией Вооружённое Детективное Агентство (и что за дурацкое название?) не лезло. Или боялось мощи мафии, или у них с боссом была какая-то договоренность. Скорее первое, ведь не будет же Порт Йокогамы опускаться до сотрудничества с жалкими детективами.

Почему «V» убрали замешанных в их деле агентов, но не тронули Рампо — неясно. Возможно, не сочли самовлюблённого сыщика серьёзной угрозой. Возможно просто отложили на потом. Это в принципе сейчас не играет роли, но имя Рампо стоит запомнить, вдруг где-то ещё всплывёт.

«И так…», — Акутагава устало прикрыл глаза и помассировал веки пальцами. — «За мальчишкой гоняется двинутая секта, скорее всего, чтобы прикончить. Почему тогда устраивают слежку, а не наймут снайпера, чтобы тот выстрелил пацану в голову — неясно. Зачем мальчишка нужен Дазаю — всё ещё неизвестно. Хочет для чего-то использовать его способность? Черт, было бы понятнее, если бы я знал, что это за способность!».

Он узнает. Завтра он допросит этих фриков из «V», они выложат ему всё, что знают о мальчишке. Не посмеют ничего утаить, Расёмон об этом позаботится. Способность заклокотала внутри, предвкушая скорую бойню. Может, плюнуть на всё и разыскать охотников уже сейчас? Нет, стоит всё-таки подождать до утра — там оставит трупы «V» на корабле, а сам вслед за Дазаем сойдет на сушу в Осаку. Скорее бы оказаться на земле, это плавание ему уже осточертело.

Акутагава спрятал ноутбук и упал на кровать. До рассвета ещё три часа, до прибытия в Осаку — шесть. Стоит воспользоваться тремя часами, чтобы поспать или хотя бы попытаться это сделать.

* * *

Хигучи проснулась довольно рано. Взглянув на часы, она подумала, что можно было ещё немного подремать, только вот сон к ней упрямо возвращаться не хотел. Что ей вообще снилось? Ах да, какая-то белиберда: она была белым кроликом, тем самым из «Алисы»: в модном жакете и с часами в кармане. Белый кролик со всех лап убегал от Чеширского кота с лиловыми глазами и улыбкой, подозрительно похожей на улыбку босса. Кот требовал от кролика отчёт о миссии, а кролик причитал, что он ничего не успевает.

Ичиё вздохнула. Присниться же такая чушь. Похоже, она всё-таки слишком впечатлительная личность.

Поняв, что заснуть снова у неё никак не получится, девушка сонно потащилась в ванную. Душ её взбодрил, смыв неприятное послевкусие сумасшедшего сна. Можно даже сказать, что она готова к работе. Но при мысли о работе её настроение тут же рухнуло обратно за плинтус. Вчера будто сам чёрт дёрнул её за язык предложить допросить шпионов из «V». Сейчас же от одной этой мысли становилось тошно. Она правда об этом подумала?

«Да, Хигучи, ты работаешь на мафию, ты должна думать о таких вещах, как допросы! В этом нет ничего… В этом много всего жуткого и мерзкого», — признала девушка.

Но не факт, что Акутагава ещё пустит в ход её «милейшую идейку». Да и если до допроса дойдёт, заниматься им будет, скорее всего, сам Акутагава. А Хигучи постоит рядом, прилежно законспектирует полученные ответы, чтобы они ничего не упустили из виду. А смотреть на то, что там Акутагава будет делать со шпионами, чтобы из них эти ответы добыть, совсем необязательно. Она будет сосредоточена на записях, а не на пытках. Да, так будет намного легче. С этими мыслями Ичиё вылезла из душа и завернулась в махровое полотенце. Погружённая в свои размышления, она толкнула дверь ванной и чуть не вскрикнула от неожиданности, когда увидела стоящего у противоположной стены Акутагаву. Тот стоял в точно такой же позе, как в прошлый раз, когда заходил к ней в каюту: руки скрещены на груди, выражение лица всё такое же непроницаемое. Хотя, кажется, сегодня вид у него особенно уставший и невыспавшийся.

— Акутагава-сан, вы б стучались хотя бы что-ли! — возмутилась Хигучи, прижимая к груди полотенце, чтобы оно ненароком не соскользнуло.

— Я же вчера говорил, что зайду утром, — невозмутимо сказал напарник, похоже, абсолютно не смущенный её внешним видом.

— Это… А, ладно, не суть, подождите секунду, я оденусь, — Хигучи скрылась в ванной и натянула обратно свою пижаму.

Как только она вышла обратно, Акутагава без предисловий перешел к делу:

— «V» — неправительственная организация, так что мы можем приступить к реализации допроса, — начал он, не отлипая от стены и не меняя позы. — Ёсано говорила, что видела двух мужчин из «V» вчера за завтраком. Один с рыжей бородой, второй средних лет с бородавкой на подбородке. Видела их?

— Да, думаю, понимаю, о ком речь, — кивнула Хигучи. Мужчина с рыжей бородой пялился на неё за завтраком. Она тогда подумала, что это какой-то извращенец, однако извращенец похоже ещё оказался шпионом.

— Отлично. Значит так: вырубаем одного из них, оттаскиваем ко мне в каюту, допраши…

— Стойте-стойте! — замахала руками Хигучи. — Как вы это себе представляете? Мы же так привлечём внимание всего лайнера! Как вы объясните сотрудникам или пассажирам, почему тащите бессознательного человека к себе в каюту?

— А я не буду им ничего объяснять. Просто вырублю или припугну, чтоб не болтали лишнего, — невозмутимо пожал плечами Акутагава.

— Нет, сенпай, простите, но так не пойдёт, — покачала головой Хигучи. — Нужно сделать всё по-тихому. Давайте так: я заманю его в свою каюту, где мы уже проведём допрос.

— И как же ты собираешься его заманивать? — хмыкнул Акутагава. — Если приставишь пистолет к виску — это тоже могут заметить другие пассажиры и персонал, знаешь ли, — язвительно заметил он.

— Но не всё же решается способностью и пистолетами.

— А как по-твоему? Подойти и сказать «Ой, мистер, не желаете ли зайти ко мне в каюту на допрос?».

— Про допрос можно и не упоминать…

Акутагава внимательно посмотрел на неё, кажется, понимая, к чему она клонит, и презрительно фыркнул.

— Не каждый мужчина побежит за первой встречной юбкой, куда она скажет.

— В наших интересах, чтобы побежал.

— Мне не нравится твой план.

Он самой Хигучи не нравится. Она собиралась соблазнить того мужчину и уговорить пойти в её каюту — на душе сразу становилось гадко от одной мысли, что тот тип снова будет на неё пялиться. Ещё более гадко оттого, что ей придётся изображать, что ей это нравится и она хочет продолжения.

«Нужно всего лишь завести его в каюту, а там будет ждать Акутагава и разберется с ним. Пустяковое дело. Переживать абсолютно нечего. Да и это вообще был твой план, теперь будь добра, приведи его к успеху», — подумала Ичиё.

— Но я согласен попробовать. Если не выйдет, использую способность и плевать мне, кто там что увидит, — отчеканил Акутагава. — Жди. Сейчас вернусь.

Но вместо того, чтобы пойти к двери, Акутагава направился к открытому иллюминатору (Хигучи точно помнила, что не открывала его). Прежде, чем она успела что-либо, понять от плаща Акутагавы взвились тёмные ленты, оплели иллюминатор и помогли парню выскользнуть наружу. Хигучи на секунду замерла, а затем бросилась к круглому окну. Высунувшись наружу, она уставилась вниз на воду, лихорадочно раздумывая, какая здесь высота и где взять спасательный круг. Однако стоило ей повернуть голову в сторону, как она увидела висящего на обшивке лайнера напарника: он цеплялся за выступы и иллюминаторы чёрными лентами, ловко маневрируя в пространстве, и с завидной скоростью передвигался по борту.

«Так вот какая у него способность», — ошарашенно подумала Хигучи, отшатнувшись от окна, чтобы самой ненароком не вывалиться. — «Это… Он создал эти штуки из своего плаща? Похоже на то. Видимо, способность Акутагавы это управлять тканью и менять её структуру. Необычный…дар».

«К слову о ткани, нужно переодеться во что-то более приличное», — подумала Хигучи, вспомнив, что она до сих пор в пижаме.

Акутагава вернулся минут через семь, Хигучи как раз успела переодеться в платье и накинуть на плечи кардиган — день сегодня обещал быть более прохладным, чем вчера.

Парень запрыгнул через иллюминатор, используя способность, как только он коснулся пола, чёрные ленты спрятались в плащ. Акутагава засунул руку в карман и достал оттуда какую-то маленькую вещицу.

— Вот, возьми — это прослушка. Спрячь в одежде, только, чтобы не бросалась в глаза. Так я смогу следить за происходящим и вмешаться, если что-то пойдёт не по плану.

Хигучи взяла из рук Акутагавы маленькое устройство. От мысли, что напарник будет слушать её лживые заигрывания с типом из «V» становилось стыдно, но жучок действительно мог пригодиться, если что-то пойдет не так.

— Я буду ждать в каюте, чтобы, как только ты приведешь придурка — приступить к допросу. На всё про всё у нас два с половиной часа до прибытия в Осаку. Как только судно зайдёт в порт, разыскиваем Дазая и валим, — предельно четко сказал напарник. — Думаю, можешь идти, сейчас как раз время завтрака, велик шанс встретить «V» в кафе, где ты видела их вчера.

Хигучи кивнула.

— Да, но думаю, мне нужно ещё кое-что подготовить, — она достала из сумки косметичку и направилась с ней в ванную.

* * *

Хигучи окинула оценивающим взглядом свой макияж. Она привыкла наносить практичный повседневный макияж и не держала в своей «рабочей» косметичке всей этой романтической мишуры вроде шиммера, розовых теней и глянцевого блеска. Пришлось импровизировать, регулярно сравнивая то, что получается в зеркале, с образами одноклассниц и героинь из дорам: лёгкие бежевые тени, больше румян на щёки (обычно Хигучи их почти не наносила, и так постоянно краснела), на губах удалось сделать небольшой градиент с плавной растушевкой помады от центра губ.

Волосы девушка распустила, как следует расчесав и уложив. Было бы очень красиво, если бы она завила концы, но плойки в номере не было, так что придётся довольствоваться тем, что есть.

После длительных размышлений Хигучи всё-таки скинула кардиган: без него будет прохладно, но открытые плечи больше привлекают мужское внимание.

Сейчас она немного походила на своих одноклассниц, которые постоянно заигрывали с мальчиками. Только вот лицо слишком серьёзное, нужно расслабиться.

Ичиё улыбнулась своему отражению и игриво подмигнула. Этот жест вызвал у неё непроизвольный смешок.

Хигучи плавной походкой выпорхнула из ванной, нацепив на лицо лёгкую улыбку. Акутагава, стоявший у иллюминатора, лишь окинул её презрительным взглядом. Он явно не из тех парней, которых впечатляет цвет помады и теней или застенчивая наивность кукольного личика. Оставалось надеяться, что их «клиент для допроса» больший ценитель милых мордашек и красивых платьев. «Хотя, наверное, того как раз будет больше интересовать то, что под платьем,» — мысленно поморщилась Хигучи, вспоминая скользкого типа, который пялился на неё за завтраком.

Она вышла из каюты и направилась в кафе. Там «V» не оказалось, но Хигучи не стала сдаваться вот так вот просто и пошла проверить ресторан и шведский стол, ведь, возможно, сегодня мужчины решили позавтракать там.

Девушка поднялась на верхнюю палубу, где располагался шведский стол с завтраками. Ловка юля между столами, она невзначай приглядывалась к пассажирам: среди них не видно знакомых лиц. Ещё раз окинув внимательный взглядом палубу, девушка спустилась вниз, к ресторану.

Открыв дверь роскошного ресторана, куда Хигучи сама бы сунуться ни за что не решилась (ей казалось, что в такие места ходят только самые сливки общества, а люди попроще толпятся у шведских столов или в кафетерии), она остановилась у стойки. Метрдотель, к счастью, в этот момент отсутствовал, и у неё появилась возможность осмотреть зал, который отсюда было очень хорошо видно.

Почти сразу взгляд победно уцепился за фигуру с рыжей бородой (с такой внешностью мужчину было вообще очень легко найти в толпе).

Небывалая удача: он сидел за столиком один, без своего старшего коллеги. Возможно, тот отлучился в уборную? Но нет, приборов на столике только для одного, значит мужчина пришел на завтрак сам. Где его коллега и стоит ли считать это поводом для беспокойства или скорее прекрасным шансом, ведь обмануть одного мужчину будет куда проще, чем двоих?

— Здравствуйте, госпожа, — возвратившийся на своё место метрдотель выдернул её из мыслей. Хигучи перевела на него взгляд: сотрудник смотрел на неё с почти голливудской улыбкой, в идеально выглаженном чёрно-белом костюме, соответствуя высоким стандартам элитного лайнера. — Вы желаете заказать столик? На какое имя и на сколько человек?

— Здравствуйте. Хина Андо и я одна, — девушка приветливо улыбнулась.

— В таком случае я мог бы предложить один из…

— Простите, а могу я сесть за столик к тому мужчине? Если он, конечно, не будет против, — промурлыкала Хигучи, очаровательно улыбаясь и кивнув в сторону рыжего человека.

Метрдотель взглянул в его сторону, а затем улыбнулся Хигучи:

— Да, конечно, если джентльмен не будет против, вы сможете присесть за тот столик.

Должно быть, он подумал, что Хигучи — какая-нибудь ветреная дамочка, которая хочет подцепить на судне богатого кавалера или ищет, с кем закрутить короткий отпускной роман. Наверняка она была не первой такой дамой, и для работников лайнера было привычно наблюдать за чем-то подобным.

— Прошу пройдёмте за мной.

Девушка послушно посеменила за сотрудником, не переставая мило улыбаться. Они остановились у столика рыжебородого, тот непринужденно ковырял вилкой какую-то рыбу у себя в тарелке.

— Простите, господин, но мисс Андо выразила желание присоединиться к вам. Вы не против? — услужливо поинтересовался метрдотель.

Мужчина поднял на них взгляд.

— Да, господин, позволите составить вам компанию? — Хигучи захлопала глазами, очаровательно улыбаясь.

Мужчина уставился на неё сначала с легким недоумением, потом в его взгляде промелькнуло что-то вроде узнавания, и он оскалился в улыбке:

— Да, конечно, я буду рад, если такое прекрасное создание составит мне компанию.

— Отлично, тогда я принесу меню для госпожи Андо, — слегка поклонился сотрудник ресторана и ушёл.

Хигучи присела на мягкое кресло напротив рыжебородого, тот всё время не переставал смотреть на неё с гадкой улыбкой на губах.

Хотелось развернуться и уйти. Нет, убежать и спрятаться в мнимой безопасности своей каюты. Сидя наедине с этим мужчиной девушка вновь почувствовала себя загнанным кроликом. Кроликом, которому нужно притворяться, что ему нравится быть жертвой.

— Так значит, вы…мисс Андо, верно? — мужчина облизнул губы кончиком языка.

— Ох, для вас просто Хина, — девушка продолжала обворожительно улыбаться и надеялась, что это не выглядело как дешёвый спектакль. Из Хигучи плохая актриса, её лицо — как идеальный проектор всегда отражало то, что у неё на душе: если девушка счастлива — она улыбнётся, если грустно — заплачет, если страшно — испугается. В мафии она понемногу училась надевать на своё лицо маски, только вот бумажные лица то и дело рвались и отклеивались от живого лица Ичиё. Сейчас нужно приложить максимальное усилие, чтобы сквозь приклеенную на лицо улыбку не просвечивало отвращение.

— А вы?..

— Можете звать меня Грей, — представился мужчина.

— Грей — какое интересное имя, — протянула Хигучи. — Английское?

— Верно подмечено, мисс.

— Прошу меню, госпожа, — к ним подошёл официант и протянул Хигучи карту.

— Благодарю.

Девушка раскрыла меню и погрузилась в изучение блюд и напитков. Спрятавшись за картонкой, как за ширмой, она украдкой разглядывала бородача, пытаясь подметить в его внешности что-то, что натолкнет её на дельные мысли и поможет вытянуть из него информацию.

Мужчине на вид около тридцати. Хотя, может, он и старше, просто хорошо сохранился. Или младше, но сохранился плохо. Лицо грубое, угловатое. Борода на вид жёсткая и медно-рыжая, как и подстриженные под undercut волосы. Рыжий цвет сразу напомнил о Тачихаре. Только вот у Мичизу волосы огненно-рыжие и сам он похож на необузданный огонь, но не тот опасный, от которого хочется держаться подальше, а тот, к которому наоборот тянешься, как мотылёк к свече в темной комнате. Мичизу из тех «плохих» старшеклассников, в которых влюбляется вся школа. Из тех, от кого веет опасностью, необузданной гордостью и дикой свободой. С такими хочется быть рядом, чтобы согреться от их пламени. На долю секунды тоже ощутить себя свободным.

От пламени человека из «V» хотелось держаться подальше. Убегать-убегать-убегать, как от лесного пожара, который с пугающей скоростью уничтожает всё вокруг. Но только вот он всё равно настигал. Безжалостно превращал в пепел всё прекрасное, всё, что было тебе близко и дорого, и тебя самого. Поглощал болезненно, бесследно, не оставляя не единого напоминания — лишь пепел, носимый ветром по сожжённой пустыне, когда-то бывшей лесом жизни.

Цвет волос «Грея» напоминал цвет медного клинка, окрасившегося успевшей схватиться ржавой коркой крови. В свете солнечных лучей, проникавших через окно, он переливался новыми кровавыми брызгами.

Хигучи изучала лицо мужчины, не убирая с собственного уязвимую улыбку. А память упрямо подсовывала вместо сидящего перед ней бородача нахального Тачихару, невольно сравнивая таких разных людей, похожих лишь цветом волос. Хотя нет, на деле даже этим они совсем не похожи.

На щеках и носу Мичизу были рассыпаны веснушки, придавая его внешности очаровательной неидеальности. Похожие на россыпь созвездий на ночном небе. Ичиё непроизвольно засматривалась, пытаясь пересчитать, отмечая про себя, что на левой щеке веснушки можно соединить в созвездие строптивого Пегаса, а на правой в Кассиопею. Мичизу смеялся, что она влюбилась в него и его веснушки, Хигучи тут же принималась это рьяно отрицать. Она бы никогда в жизни не влюбилась в Тачихару. Потому что это всё равно что влюбиться в ночное небо и мерцающие на нем звёзды — что-то слишком далёкое и недостижимое.

На лице у человека из «V» нет ни одной веснушки или родинки, кожа гладкая, похожая на маску, через прорези в которой смотрели глаза — несколько мутные, сложно понять какого они цвета: не то светло-серый, не то грязно-голубой. Неизвестно, что скрывалось в этих глазах, ясно лишь одно — ничего хорошего.

— Ты так засмотрелась на меня, — усмехнулся Грей. — Так и скажи, не утаивай, я тебе сразу понравился?

— Ох, вы смущаете меня, Грей. Но если говорить честно: вы действительно очень красивы. Мой взгляд так притягивают ваш необычный цвет волос и глаз.

Приторная ложь всё легче слетала с застывших в милой улыбке губ, а на языке всё равно ощущалась противная горечь. Возможно «Грей» (Хигучи уверенна — это фальшивое имя) и мог бы блистать на обложках модных журналов, но только вот Хигучи его красивым не считала. Она могла назвать красивым неидеального Тачихару или, возможно, даже Акутагаву, если бы тот не был таким угрюмым и как следует выспался. Людей, у которых есть душа, а те, у кого её нет, по-настоящему красивыми быть не могут.

— Что вы, да вы мне льстите, маленькая леди, — засмеялся мужчина. Смех у него громкий. Противный. Не настоящий.

Одет мужчина в новенький костюм. Наверняка брендовый и дорогой, хоть Хигучи и не особо в этом разбиралась, но одежда так и кричала о своей элитности. Только вот дорогие галстук и брюки, не превращали его в интеллигента. Выглаженный пиджак смотрелся на широких плечах инородно. Ичиё подумала что, должно быть, какой-бы ни была одежда — она все равно не скроет черт облаченного в неё человека: ни хороших, ни плохих.

Тачихара даже в дешёвой куртке и джинсах приковывал взгляд, а Акутагава в драном плаще походил на мрачного аристократа из готических романов.

Прогнившую душу человека напротив не могли спасти ни накрахмаленная рубашка, ни блестящие от лака туфли, ни напускной лоск и мнимые манеры.

«Под всем этим пусто. Там нет ничего», — ужаснулась Ичиё, пытаясь найти что-то в неясного цвета глазах, но не могла — потому что они были пустыми.

— Вы уже выбрали, что будете заказывать, госпожа? — появился из ниоткуда официант.

— Я? Да, выбрала. Один круассан, пожалуйста, — Хигучи стоило больших усилий, чтобы улыбка не соскользнула с лица. — Скажите только, а он сильно калорийный? — поинтересовалась девушка, поддерживая образ.

— Нет, вся выпечка у нас диетическая, не переживайте, — улыбнулся официант. — Могу предложить вам чай или кофе?

— Да, кофе, пожалуйста. Латте.

— А я хочу дозаказать саке, — Грей утянул к себе меню и ткнул пальцем в наименование в алкогольной карте.

— Я могу предложить вам вам вино, у нас в ресторане хорошая винная карта. Могу посоветовать вам игристое…

— Нет, спасибо, я всё же предпочту саке.

Хигучи, пока выбирала свой круассан, вдоль и поперёк изучила меню и знала, что саке был здесь просто самым дешёвым из алкогольных напитков.

Официант кивнул и удалился.

— Как вам этот круиз? — поинтересовалась Хигучи.

— Признаюсь честно — середнячок, я бывал и на лучших лайнерах, — хмыкнул Грей, ковыряя вилкой остатки рыбы в тарелке. — И еда так себе.

— А мне нравится атмосфера, которая царит на борту, — мечтательно протянула Хигучи. — Океан вокруг… Всё это так романтично… Но, к сожалению, так одиноко.

— Тебе одиноко? — тупо переспросил Грей, облизнув губы.

— Ох, ужасно! С каждым днём выносить всё это одиночество всё невыносимее! — Хигучи позволила себя снять улыбку и сделать печальное лицо. — Вы знаете, я ведь купила билет на этот круиз, чтобы отвлечься. Пару недель назад я рассталась со своим парнем — он оказался таким придурком и неудачником! А ещё представляете? У него всё лицо было в этих дурацких веснушках, — поморщилась девушка. — Он совсем не уделял мне время, постоянно пропадал в автомастерской со своими мотоциклами. Даже не удосуживался сменить одежду перед тем, как идти ко мне. Как целовать человека, который насквозь пропах бензином и смазкой? Хотя, в последнее время он редко приходил ко мне — окончательно променял на свои железки. А я так соскучилась по ласкам, а он этого совсем не замечал, — Хигучи вздохнула, на ходу придуманная история слетала с её губ всё легче. — А потом и вовсе бросил меня, представляете? Как он мог так поступить? — шмыгнула носом Хигучи. В этот момент принесли её кофе с круассаном и саке Грея.

Оба ненадолго отвлеклись на еду и напитки.

Ичиё кусок не лез в горло, а латте горчило на языке посильнее крепкого эспрессо.

— Так говорите, вы расстались с этим…с этим типом? — рассеянно поинтересовался Грей.

— Не просто расстались! Он меня выбросил как ненужную запчасть от этих его мотоциклов! Я вначале была так подавлена, что какое-то время не выходила из дому. А потом подумала: этот козёл не стоит моих страданий! У меня ещё есть шансы встретить настоящего мужчину! И я купила билет на лайнер. Отпуск отличный повод развеяться и отвлечься, — протянула Хигучи, откусив маленький кусочек круассана, оставляя на тесте следы помады. — Знаете, когда я увидела вас, Грей…

— Тебя, — поправил он, сделав большой глоток саке.

— Тебя, Грей. Я подумала, что ты совсем не похож на моего бывшего! В тебе прямо чувствуется надёжность и интеллигентность. Когда увидела тебя, подумала «человек в таком костюме наверняка хорош собой». И позволила себе дерзость присесть к тебе за столик. И знаете, чем больше времени я здесь провожу, тем больше убеждаюсь, что вы намного выше моих ожиданий.

«Мне должны дать премию за самую абсурдную ложь», — подумала Хигучи. — «Но, кажется, он всё это слушает».

— Знаешь, а я безумно рад, что ты села за мой столик. Возможно, этот круиз уже не будет таким заурядным, — ухмыльнулся мужчина, опустошив стакан саке.

— Ох, это путешествие может стать потрясающим. Скрасим его друг другу? Я, думаю, такой мужчина, как ты, точно сможет согреть одинокую девушку. Мы можем прогуляться по палубе или… — она выдержала небольшую паузу, — пойти ко мне в каюту, — Хигучи повела обнажёнными плечами, к которым был прикован взгляд Грея. — У меня там припрятана бутылочка хорошего джина, намного лучше здешней выпивки. Он поможет нам расслабиться и получше узнать друг друга, — заговорщически улыбнулась девушка.

— Не могу отказать джину и прекрасной леди, — хохотнул мужчина, поднимаясь из-за стола. — Не терпется продолжить наше знакомство.

Хигучи, не переставая улыбаться, поднялась из-за столика, оставив почти нетронутые круассан и кофе.

— Вы позволите? Я покажу вам дорогу? — промурлыкала она, трепетно взяв Грея за локоть. Под пальцами она ощутила грубую ткань пиджака. Мужчина согласно кивнул, и они направились к выходу. У стойки они попрощались с метрдотелем, тот особенно лучезарно улыбался им вслед и предлагал заглянуть в ресторан на ужин: должно быть, он подумал, что ветреная дамочки таки подцепила себе кавалера.

Хигучи мысленно хмыкнула. Она хорошо справилась. Даже легче, чем она предполагала, дело осталось за малым: дойти до каюты, где их будет поджидать Акутагава. Он проведёт допрос, они сойдут с корабля в Осаке и оставят этих «V» далеко позади.

Они вышли на палубу, и Хигучи снова завела непринуждённую беседу:

— Знаешь, утром мне показалось, что будет прохладный день, но сейчас мне даже становится жарко…

Девушка осеклась, потому что заметила где-то в десяти-пятнадцати метрах от них знакомую белобрысую макушку.

«О боги, надеюсь, не заметит», — подумала Хигучи.

Боги очевидно были глухи к ней этим утром, потому что светловолосый мальчишка повернулся и бодро замахал ей с другого конца палубы:

— Доброе утро, Хина-сан!

Девушка сделала вид, что не услышала, лишь незаметно ускорила шаг, увлекая Грея в сторону кают. Боковым зрением она заметила, как мальчишка почти вприпрыжку поспешил в её сторону.

«Нет-нет-нет, только не иди сюда, ты же всё испортишь…», — мысленно простонала Хигучи.

Но мальчишка уже был здесь.

— Хина-сан, доброе утро! — просиял он. — Я дочитал книгу! Битва в конце это нечто потрясающее! Но, мне кажется, финал получился немного грустным. А что вы думаете, Хина-сан?

— Финал… Ох… Финал был… Я уже и не припомню, — неловко улыбнулась Хигучи, лихорадочно соображая, что делать с внезапно появившейся «проблемкой».

— Вы идёте в кафе? Я только что видел, как на витрину выставляли новые пирожные. Выглядят они просто потрясающе! Уверен, на вкус тоже… Ох, — Ацуши только сейчас заметил её «спутника». Его глаза моментально округлились, и он уставился на мужчину с некоторой опаской. — Здравствуйте?

— Привет, пацан, — хмыкнул тот. — Это твой братишка? — спросил он у Хигучи. — Я видел вчера, как ты сидела с ним в кафе.

— Нет, что вы, Хина не моя сестрёнка! — воскликнул мальчик и совсем тихо добавил: — Хотя, я бы очень хотел, чтобы это было так.

— Уверен, все бы хотели иметь такую сестрёнку, как мисс Хина, — хмыкнул мужчина и положил свою огромную лапищу девушке на талию.

Хигучи напряглась, и Ацуши, похоже (чёрт!) это заметил.

— Простите, господин, но я раньше не видел вас с Хиной. Вы…

— Новый знакомый. Надеюсь, что скоро стану близким знакомым, — хохотнул Грей, сильнее сжимая талию Хигучи.

Ацуши нахмурился, исподлобья уставившись на мужчину. А затем внезапно выдал:

— Знаете, если вам понравилась мисс Хина, то у неё уже есть парень. (Только парень об об этом пока не знает хд)

«Что-что?»

— Парень? — с хитрым удивлением переспросил мужчина. — Пацан, ты себя имеешь ввиду, что-ли? — он засмеялся.

— Нет, я…

— Что за глупости, Ацуши?! — почти что гневно оборвала его Хигучи. — Скажи, ты просто обиделся, что я не хочу идти с тобой в кафе обсуждать дурацкую книгу? — она насмешливо фыркнула.

Ацуши помрачнел. Она явно обидела его, но сейчас ей во что бы но стало нужно было отвязаться от мальчика, иначе её и без того пошатнувшийся план рухнет окончательно.

— Хина-сан… — Ацуши поднял на неё свои необычного цвета глаза. — Мне кажется, вам не стоит идти с этим человеком.

«Ох, милый Ацуши, конечно, не стоит. Но я должна».

— А мне кажется, что ты просто ревнуешь, малыш, — наигранно хихикнула Хигучи, не переставая улыбаться Грею. — Слушай, может, ты поищешь здесь каких-то детей своего возраста и поиграешь с ними? Мы с Греем, — она особенно томно посмотрела на мужчину, — очень спешим, — она взяла мужчину под локоть и увлекла в сторону кают.

Боковым зрением она заметила, как Ацуши проводил их затравленным взглядом.

— Дети такие приставучие, — проворковала Хигучи, цепляясь за локоть Грея и ведя его к своей каюте. — Этот мальчишка прицепился ко мне ещё в первый день путешествия…

— Да, дети ещё та заноза в заднице, — хмыкнул мужчина.

— А по-моему, они милые. Когда не находятся рядом, — хихикнула Хигучи.

Мужчина хмыкнул.

— Как насчёт того, чтобы пойти ко мне в каюту? У меня большой номер, где нам будет очень комфортно.

— Ох, но ведь мы уже почти дошли до моей каюты, — захлопала глазами Хигучи. — К тому же нас ведь там ждёт джин…

Хигучи почувствовала, как ей в бок уперлось лезвие. Скосив взгляд вниз, она обнаружила, что между пальцами руки, которой он обнимал её за талию, поблескивал небольшой нож. Попробув в этом момент Хигучи вывернуться из его хватки — нож непременно поранил бы её.

— Хорошо, если вы так настаиваете… — Хигучи натянула на лицо робкую улыбку, стараясь скрыть страх в глазах. — Пойдёмте в вашу каюту.

— Рад, что ты согласилась, — Грей растянулся в хищной улыбке и повел её в коридор, противоположный тому, в котором была её каюта.

Хигучи пыталась активно соображать. Так, план провалился, этот ублюдок её раскусил. Из-за вмешательства Ацуши или понял все с самого начала? Сейчас не имеет значения.

Акутагава слышит всё происходящее через микрофон, который она приделала к внутренней стороне юбки, но придёт ли он ей на помощь? Или оставит наедине с последствиями её рухнувшего плана?

— Чего ты притихла, мышка? — хохотнул Грей. — Не переживай, тебе понравится в моей каюте. Там тоже есть выпивка. Возможно, хуже твоего джина, но, думаю, тебе придется по вкусу. И там я обязательно тебя согрею, тебя больше не будет мучать одиночество, — мужчина сильнее обнял её, лезвие ножа больно упиралось в бок.

Они остановились у каюты под номером 404. Грей, не отпускаю Хигучи, постучал в дверь.

Стук. Пауза.

Хигучи лихорадочно пробежалась взглядом по коридору. В голову не приходила ни одна дельная мысль.

Стук. Пауза.

В конце коридора, там откуда они пришли, промелькнула знакомая белёсая макушка.

Стук.

«Пожалуйста, нет, не иди сюда», — испуганно подумала Хина, прежде чем её затолкнули в каюту.

* * *

Ацуши увидел, как на лице Хины промелькнул страх, прежде, чем дверь каюты отворилась и её грубо затолкнули внутрь.

Нужно было что-то делать, любому было ясно, что госпожа Хина попала в беду.

Тогда на палубе, её поведение показалось Ацуши странным. Сначала она сказала, что не помнит финал книги, хотя два дня назад говорила ему о том, что концовка истории неожиданная и наверняка удивит его. К тому же это ведь любимая книга Хины, она просто не могла забыть такую важную часть, как финал! А потом и вовсе назвать книгу дурацкой — так это вообще нонсенс!

Тот мужчина, который был с Хиной… Его лицо тогда показалось Ацуши смутно знакомым, но он вспомнил, где он его видел, только когда Хина с рыжебородым ушли в коридоры с каютами.

Он вспомнил. Он видел его вчера во время завтрака. Ацуши тогда заметил, что тот тип как-то странно смотрел на Хину, словно на лакомый кусок мяса, который собирается съесть.

Он точно не был хорошим человеком. Ацуши ощущал это всеми фибрами души.

Хина улыбалась и любезничала с тем типом, но нужно быть слепым, чтобы не разглядеть в этом фарс. Как можно не заметить, как девушка напряглась всем телом, когда та рыжая горилла прикасалась к ней, как мелко дрожали уголки её губ, едва удерживая улыбку?

Ей было противно быть рядом с этим человеком.

Она боялась.

Почему же тогда пошла с ним? Почему вообще оказалась рядом с этим странным мужчиной?

Уже понятно, что не по своей воле. Да и Ацуши сомневался, что Хина была из тех людей, кто легко соглашается на свидания с незнакомцами. Тем более, что она путешествовала вместе с Игараси. Да, конечно, она представила его как друга, но вчера во время просмотра фильма, когда Игараси расслаблено дремал на коленях у Хины, Ацуши показалось, что они были близки. Во время прогулки в Вакаяме Игараси показался ему довольно мрачной личностью, но, может, он вел себя так только с незнакомыми людьми? Вполне возможно на самом деле у него довольно теплые отношения с Хиной. Во всяком случае, Ацуши так думал.

Должно быть, тот человек обманом или угрозами заставил пойти Хину с ним, чтобы…

Чтобы что? — Точно ничего хорошего.

Ацуши без раздумий пошёл за ними. Разумнее, конечно, было бы обратиться к кому-то за помощью, но господа Нимен остались в каюте, сотрудников судна нигде не было видно, а где искать Игараси, он просто не знал.

Пока он будет разыскивать взрослых может быть слишком поздно.

Когда дверь каюты с шумом закрылась за Хиной и рыжебородым, это словно послужило сигналом к действиям.

Мальчик сорвался с места.

Он должен помочь госпоже Хине, какая бы опасность ей ни грозила.

Ацуши с размаху открыл незапертую дверь каюты.

* * *

Хигучи грубо затолкнули в каюту, и она, не удержав равновесие от толчка в спину, рухнула на пол, не успев подставить руки, больно ударилась локтями и коленями.

— Грей? Кого это ты притащил? — мужчина, открывший им дверь, тот самый, который вчера завтракал с рыжебородым, вышел на середину комнаты и с презрением уставился на Хигучи.

— Она якшается с теми Нимен и пацаном. Пыталась затащить меня к себе в каюту, наверняка по их наставлению.

— Ага, припоминаю. Мы видели её вчера утром, — кивнул старший мужчина. — Куда собралась, принцесса? — он пнул Хигучи по рёбрам, когда та попыталась подняться, девушка глухо вскрикнула и завалилась назад на пол.

— Уже не хочешь провести со мной время? — рыжебородый захохотал, но его смех внезапно прервал хлопок двери.

Хигучи взглянула через плечо: на пороге стоял Ацуши. Бледный, взъерошенный и с очень решительным взглядом.

Девушка похолодела.

«Глупый, глупый ребёнок! Ты же сам пришёл в ловушку!».

«Нет, не сам… Это я его сюда привела», — с укором подумала о себе Хигучи.

— Какого хрена ты не запер дверь?! — рявкнул старший.

— Это ты её открывал! — огрызнулся Грей.

— Э-э-э, добрый день, — улыбнулся Ацуши, перебегая взглядом с одного мужчины на другого. Когда его взгляд остановился на лежащей на полу Хине, сиреневые глаза заметно потемнели. — Простите, я за госпожой Хиной. Её, кхм, срочно вызывают к капитану судна.

Лица преступников секунду выражали что-то вроде удивления, а потом обагрились яростью.

— Пацан, ты совсем идиот?!

— Кхм, нет, сэр. Понимаете, это очень-очень срочно. Если госпожа Хина не придёт… В общем, она прямо сейчас обязана прийти… Иначе… Иначе будут проблемы, — голос Ацуши немного дрогнул, но он смотрел в упор на преступника и даже мог бы показаться грозным, но он был лишь ребёнком, что он мог сделать двум взрослым гангстерам? Разве что в этот момент внезапно проявится его загадочная способность, но было бы наивно уповать в этой ситуации на внезапное чудо. Как и в принципе надеяться на то что её план удастся.

— Пацан, у вас с госпожой Хиной уже проблемы, — мужчина больно тряхнул Хину за волосы, она попыталась вывернуться или как-то ударить его, но всё без толку. Тренировки с отцом и Тачихарой словно выветрились у неё из головы, и она безвольно обмякла, не в состоянии пошевелиться.

На лице Ацуши промелькнул испуг, смешавшийся со злостью:

— Отпустите! Вы же делаете ей больно! Я сейчас позову сотрудников судна!

— О нет, ты никого ты не позовешь, — рыжебородый захлопнул дверь и повернул защёлку. — Раз уж сам пришёл, будь любезен, останься.

— Откройте дверь, — попросил Ацуши и, поразмыслив, добавил: — Пожалуйста. Мы с Хиной уйдем и…

— Нет, ну ты совсем дебил, малой? — хмыкнул старший мужчина. — Запри его, Грей. Сойдём вместе с ним в Осаке, а потом свяжемся с боссом.

— В смысле «запри»? Что вы… Ай! — вскрикнул Ацуши, когда рыжебородый схватил его за шкирку и приподнял над землей так, что мальчик мог лишь безрезультатно болтаться в воздухе.

— А девчонка?

— Девчонку сейчас допросим. Нужно выяснить, кто она и откуда, и почему якшается с мальчишкой. Может, заодно она расскажет нам о «родителях» мальчика и о своём мрачном бойфренде. К слову, где они?

— В своих каютах, никто не выходил. Да тише ты, — Грей встряхнул брыкающегося Ацуши.

— Отлично. Но передай ребятам, пусть дальше выпасают их. Вдруг им захочется выйти. А я пока займусь девчонкой. — Мужчина отпустил её волосы, но взамен толкнул в спину, и Хигучи снова болезненно встретилась с полом. — Ты ведь расскажешь нам всё, верно, красавица? — мужчина намертво придавил её лопатки к полу, не давая встать. Наклонившись к её лицу, он провёл по щеке мозолистой ладонью. Девушку передёрнуло от его прикосновений и противного лица, находившегося омерзительно близко к её собственному.

— Обойдетесь, — прохрипела Ичиё, со всей доступной ей злобой смотря в его лицо, и с презрением плюнула прямо в его сальную рожу.

Физиономия преступника перекосилось, а затем он сделал то, чего Хигучи никак не ожидала: заливисто рассмеялся.

— А ты дерзкая крошка, — крякнул мужик между приступами хохота и достал из кармана платок, чтобы вытереть лицо. — Вижу, твой дружок не уделял времени твоему воспитанию. Но ничего, я займусь. Не переживай, личико трогать не буду, оно мне нравится, — он грубо надавил большим пальцем на губы Хигучи.

— Не смейте её трогать! — крикнул Ацуши, пытаясь вывернуться из цепких лапищ рыжебородого.

— Помолчи, пацан. Да, кхм, дружище, я думал, я смогу допросить её, — подал голос Грей. — Я на неё ещё вчера глаз положил.

— Ты ещё здесь?! Я же сказал тебе запереть мальчишку, — рявкнул старший.

— А где я его запереть по-вашему должен?

— В ванной, в спальне, куда угодно засунуть! Дай по башке в конце концов, только не прибей случайно. Управишься с мальчишкой отдам тебе девку после того, как с ней закон…

Но он не успел закончить даже это предложение. Стёкла иллюминатора со звоном резко вылетели, осколки разлетелись в разные стороны, вонзаясь в пол, стены, мебель и кожу. Вместе с осколками в комнату влетели острые чёрные ленты, а вслед за ними появился и их хозяин.

— А я говорил, что мне не нравится твой план! — рявкнул Акутагава.

* * *

«Полное дерьмо. И чего я вообще согласился на эту идею? Нужно было ещё ночью перерезать им глотки», — подумал Акутагава, ступая по осколкам стекла.

Ему надоел это грёбаный дешёвый театр.

Когда он сидел в каюте и через микрофон слушал нелепые заигрывания Хигучи с типом из «V» он был уверен, что этот Грей её просто пошлёт. Он просто ждал этого, чтобы самому сорваться с места, пусть Расёмон сожрёт этого Грея прямо в ресторане. Пусть эта тварь выблюет ему на блюдечко все ответы. Плевать на персонал судна. Плевать на свидетелей. Они будут слишком напуганы, чтобы кому-то рассказать.

Но на удивление мужик быстро клюнул. Акутагава уже наивно подумал, что этот идиотский план Хигучи сработал, она сейчас приведет «V» в каюту, но…нет. Либо Хигучи была очень «удачливой», либо её план изначально был провальным». Они напоролись на мальчишку, и если тупоголовый Грей изначально не понял, то после этого точно сложил два и два и утащил Хигучи к себе в каюту, чтобы допрашивать уже её. Малолетний дебил увязался за ними, очевидно, чтобы погеройствовать и спасти «госпожу Хину». Придурок. Все они.

Рыжебородый Грей отпустил Ацуши и взметнул руку с пистолетом. Через секунду она упала на пол, забрызгав его алым.

Акутагава достаточно ждал. Достаточно шёл на компромиссы. И вот к чему это привело. Теперь все будут играть по его правилам.

Расёмон заклокотал, довольный решением хозяина.

Ленты полетели в сторону ублюдка, удерживающего Хигучи: от отлетел к стене, а зубы Расёмона вспорили его живот, внутренности вывалились наружу мерзким кровавым комом.

Расёмон удовлетворённо заурчал в груди, а смерть за плечом радостно улыбнулась.

— Так, а сейчас оба слушаете меня, — Акутагава перевел взгляд на Хигучи и мальчишку. Оба с ужасом на лицах, но ранений не видно. — Быстро выходим из каюты. Не вздумай звать на помощь или говорить кому-то, что здесь произошло, — сказал он специально для мальчишки. — Вздумаешь открыть рот в неподходящий момент — отрежу язык. Ты понял меня? — Акутагава сделал шаг вперед к застывшему у двери мальчишке, натянув на лицо особенно грозное выражение. Удовлетворенно заметил, как лицо мальчишки исказилось в ещё более испуганной гримасе, чем до этого — значит, всё понял. Но чего Акутагава никак не ожидал, так того, что мальчишка с криком «Осторожно!» резко толкнет его в живот. От неожиданности парень потерял равновесие и рухнул на пол. Зашипел от боли — осколки стекла больно впились в ладони. Запоздало мозг зафиксировал прозвучавший в момент его падения щелчок. Повернув голову к источнику шума, он увидел, что мужчина, которому он минуту назад отрубил руку с пистолетом, сейчас держал этот самый пистолет в другой руке.

«Живучий ублюдок. Но ты всё равно промахнулся».

Ленты Расёмона с шипением взвились в воздух и с бешеной скоростью впились мужчине в горло, живот, грудь, отсекли вторую руку. Его тело через секунду лишилось каких-либо узнаваемых черт, превратившись в изодранный кусок мяса.

— Больше не выстрелишь, — довольно выплюнул Акутагава с нездоровым блеском в глазах.

— Игараси-сан… — послышался рядом голос мальчишки.

— Что? — рыкнул Акутагава, резко обернувшись и тут же ошарашенно застыл.

— П-простите… Мне… Мне кажется, у меня небольшая проблема, — нервно усмехнулся Ацуши, уставившись на растекающееся по белой ткани толстовки алое пятно. Через секунду его ноги подкосились, и мальчишка рухнул на пол.

* * *

Акико стояла перед зеркалом и сооружала замысловатую причёску. Сделать ровный пучок, несмотря на многолетнюю практику, получилось только с четвертого раза, потому что каждый раз какая нибудь упрямая прядка да и выбивалась из идеального порядка. Девушка улыбнулась своему отражению, любуясь проделанной работой. За спиной послышались шаги.

— Ты разве не должен был идти с Ацуши на завтрак? — поинтересовалась Акико, увидев в зеркале Дазая.

— Он собирался найти в кафе Хину…то есть Хигучи. В общем, подружку Акутагавы. Она присмотрит за ним, если что. Справятся уж один часик без нас, — промурлыкал Осаму и бесцеремонно вытащил из её волос шпильку.

— Эй! Я десять минут пыталась эту конструкцию соорудить! — возмутилась девушка.

— Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты распускаешь волосы… — улыбнулся парень, перебирая между пальцами мягкие локоны.

— Подлиза ты… — вздохнула Акико, но на её губах заиграла веселая улыбка.

Дазай хмыкнул и, опустив руки ей на талию, развернув к себе.

— Осаму…

Но он не дал ей закончить, потянувшись за поцелуем. Не отрываясь от губ Акико, парень сделал несколько шагов назад, садясь на диван и увлекая за собой девушку.

Акико легонько оттолкнула его, упираясь ладошкой в грудь.

— Ну что ещё? — обиженно надулся Дазай. — Я соскучился, между прочим.

— Нашёл время, — закатила глаза девушка, но позволила снова себя поцеловать. Дазай воспринял это как зелёный свет, ухмыльнулся в губы и начал расстёгивать пуговицы на блузке, но Акико внезапно перехватила его руку, уставившись на бинты, которые немного выглядывали из-под манжеты рубашки.

— Осаму… Что это? — нахмурилась девушка, проведя пальцами по краю бинтов.

Парень выдернул руку и опустил манжет рубашки так, чтобы не было видно бинты, но Акико ведь всё равно уже заметила. Она так часто видела ненавистные повязки на руках Дазая во времена их работы в мафии, но после их побега парень стал всё реже бинтовать руки — старые порезы зажили, а новые не появлялись. Акико уже было облегчённо выдохнула, счастливая, что самый дорогой ей человек больше не причиняет себе вред, но, видимо, обрадовалась она преждевременно, ведь «проблема» снова дала о себе знать, объявившись ненавистными белыми лентами на руках Дазая.

— Ты опять это делал? — с лёгким укором спросила девушка.

— Прости… Я… Просто перенервничал, наверное, — парень издал нервный смешок.

— Это не повод причинять себе вред, — серьезно сказала Акико, пытаясь заглянуть в глаза Осаму, но он упорно отводил взгляд.

— Прости… — неразборчиво буркнул он, словно ребенок, которого отругали родители за безрассудную шалость.

— Эй, если тебя что-то беспокоит, мы можем обсудить это, слышишь? Я всегда тебя выслушаю, Осаму, — Акико оставила лёгкий поцелуй в уголке его губ.

— Я знаю.

Тут раздался резкий грохот — кто-то со всей дури колотил в дверь каюты.

Акико хотела встать, но Осаму остановил её.

— Нас нет дома, пускай катятся к чертям, — пробормотал парень, крепче обнимая девушку, уткнувшись носом ей в шею и рассеянно запустив пальцы в волосы, перебирая чёрные локоны.

Но человек с той стороны двери, похоже, был очень настырный.

* * *

— Ёсано-сан! Дазай-сан! — Хигучи, позабыв о любой осторожности, со всей силы

тарабанила в дверь каюты. Её саму трясло, поэтому, в дверь она стучала так же — беспорядочно, рвано, дрожа. Она надеялась. Надеялась, что застанет их в каюте, ведь… Где им ещё быть? Но Хигучи тут же мысленно отвесила себе оплеуху за наивность.

Они могли быть где угодно! Пойти на главную палубу, в сауну или вовсе

полезть в машинный отсек!

Дура-дура-дура! Она не может ничего предусмотреть, предвидеть последствия своих действий, это из-за неё…

— Отойди! — рявкнул Акутагава, притормозив у двери вслед за Хигучи. Бежать у него получалось не так быстро, как хотелось бы, поскольку он тащил на себе полубессознательного мальчишку. — Дазай, или ты откроешь, или ваш

драгоценный Ацуши откинется прямо здесь!

В каюте послышался шум, и дверь без промедления распахнулась.

Взъерошенный Дазай быстро окинул взглядом представшую пред ним

занимательную картину: бледную, как полотнище, трясущуюся Хигучи и измазанных в крови Акутагаву и Ацуши, при этом красное пятно на толстовке последнего с каждой секундой растекалось всё больше и больше. Лицо наставника моментально помрачнело, он отступил в сторону, пропуская их в каюту, проронив

единственное:

— Вот же…

Чёрт

…Что делать мне — бежать, да поскорей?

А может, вместе с ними веселиться?

Надеюсь я — под масками зверей

Бывают человеческие лица

Все в масках, в париках — все как один

Кто — сказочен, а кто — литературен

Сосед мой слева — грустный Арлекин

Другой — палач, а третий — дурень

Один себя старался обелить

Другой лицо скрывает от огласки

А кто — уже не в силах отличить

Своё лицо от непременной маски

В.Высоцкий “Маски”

Рюноске падал. Кажется, уже довольно давно, но не мог сказать точно, сколько. Время в пустоте, в которую он погружался, было слишком эфемерным. Возможно, прошла минута. Две. Час. Три. Вечность?

А он всё летел вниз. Или, может быть, он давно застыл на месте, и падение лишь иллюзия? Сложно сказать, ведь вокруг одна темнота, глазу не за что зацепиться, чтобы всё-таки понять, падает ли он и с какой скоростью.

Интересно, Алиса чувствовала то же самое, когда упала в кроличью нору? Кажется, она тогда рассуждала, не пролетит ли она Землю насквозь. Рюноске по ощущениям уже успел пролететь сквозь Землю раз пять и сейчас падал куда-то в необъятные просторы космоса. Когда началось его падение? Что он делал до этого? Почему-то он никак не мог вспомнить. Казалось, что всю свою жизнь он падал в эту чёрную бездну.

Внезапно, в темноте промелькнуло что-то белое. Рюноске протянул руку и ухватился: это оказался потрепанный детский шарф. Как он сюда попал? И чей он?

Он пропустил ткань между пальцами. Когда-то она была приятной на ощупь, но сейчас истрепалась, покрытая дырками и кривыми заплатками. Рюноске прижался к шарфу щекой, и откуда-то в голове промелькнуло: «Он мой».

Шарф узкий и короткий, сейчас он даже не обернет его вокруг шеи. Неужели когда-то Рюноске был настолько маленьким, что шарф был ему в пору?

Рюноске не помнил, как он был ребёнком. Был ли? Может, он родился уже взрослым?

В темноте что-то блеснуло. Парень протянул руку, и в ней оказался маленький блестящий камушек.

Как только камушек соприкоснулся с кожей, Рюноске вскрикнул: где-то в груди стало очень больно. Он невольно разжал пальцы: камушек и шарф выскользнули из его ладоней и через миг исчезли в темноте.

«Чёртова стекляшка. Если бы они не подобрали её — все были бы живы», — пронеслось в голове.

«Кто подобрал? Кто был бы жив?» — Память упорно молчала.

«И, к чёрту, почему так больно?», — Рюноске сжал ткань рубашки на груди.

«Больно. Невыносимо», — парень с силой зажмурился, пытаясь унять растекающуюся в грудной клетке боль.

Он вскинул руку в воздух, словно желая ухватиться за что-то.

И ухватился.

За край черного плаща.

Плаща Дазая.

Рюноске широко распахнул глаза.

Дазай!

Перед глазами всплыло лицо юноши с взрослыми глазами. Вернее, глазом, ведь правая половина его лица была скрыта белыми повязками.

Точно! Дазай! Это за ним он бежал, когда провалился в эту… Пропасть? Бездну? Нору?

Здесь его плащ, значит, Дазай тоже где-то в этой пустоте. Значит…

Закончить мысль он не успел, потому что его падение внезапно закончилось.

Рюноске рухнул на что-то мягкое и холодное, а яркий свет резанул по глазам, вынуждая зажмуриться.

Когда он решился снова открыть глаза, то понял, что лежит на снегу, уставившись в затянутое тучами небо. На нос Рюноске опустилась снежинка. Затем ещё одна коснулась щёки. Третья зацепилась за ресницы, вынуждая моргнуть. Четвертая холодным поцелуем прикоснулась к губам.

Рюноске рывком поднялся, отряхивая с волос снег. Он окинул взглядом округу: куда ни посмотри — один снег. От сплошного белого цвета после темноты неприятно жгло глаза.

Парень метнул взгляд под ноги и обнаружил, что недалеко валяется тот самый чёрный плащ. Он наклонился, чтобы поднять его.

«Плащ Дазая». Это он помнил отчётливо, только вот…кто этот Дазай? И почему Рюноске так отчаянно за ним гнался? Что он хотел сделать или сказать, когда догонит?

Было холодно, поэтому он накинул плащ на плечи. Кем был для него Дазай, что он был так важен? В воспоминаниях Дазай выглядел его ровесником, может, он его брат?

«Нет», — он прервал сам себя. — «У меня нет брата. Только сестра. Гин».

«Гин».

В памяти что-то шевельнулось. Нежные руки оборачивали вокруг тонкой шеи старый шарф.

«Теперь тепло, братик?»

Рюноске рассеянно коснулся пальцами шеи, на которой не было шарфа.

— Нет, Гин, — с его губ сорвалось теплое облачко, растворяясь в морозном воздухе. — Мне всё ещё холодно.

Нужно найти её. Может, у сестрёнки найдётся ещё один тёплый шарф.

И Дазая тоже нужно найти. Может, тогда он поймёт, зачем за ним бежал.

— Гин! — крикнул Рюноске в белую пелену, но никакого ответа не последовало.

— Дазай! — В ответ всё та же тишина.

— Ёсано!

«Стоп. Кто такая Ёсано?».

В воспоминаниях всплыло ощущение шоколада на языке.

А ещё почему-то показалось, что Ёсано как-то связана с Дазаем.

— Гин! Дазай! Ёсано! — снова позвал Рюноске. И ответом снова послужила тишина.

Немного поразмыслив, он добавил:

— Хигучи!

«Кто такая Хигучи?» — На ум ничего не приходило. Никакие воспоминания не вспыхивали в памяти.

Но внезапно на последний оклик ему ответили. Вдали послышалось тихое:

— Акутагава-сан?

«Акутагава»? Точно, это ведь его фамилия!

— Эй, ты где? — крикнул он и сорвался с места, в том направлении, откуда, как ему показалось, он услышал голос. — Хигучи? Ты Хигучи, верно?

— Акутагава-сан? — голос снова обратился к нему. На этот раз отчётливее и ближе.

— Да, я здесь! Где ты? Я тебя не вижу… — он оглянулся по сторонам в поисках силуэта человека. Она должна быть где-то недалеко, раз голос хорошо слышен.

— Акутагава-сан, просыпайтесь.

«Проснуться?»

Рюноске остановился.

«Проснуться».

Он поднял голову, и в этот момент всё пространство вокруг него словно начало сжиматься, искажаться, комкаться, пока полностью не покрылось трещинами и не рассыпалось.

Рюноске снова провалился в пустоту.

Но голос остался. Он настойчиво окликнул его:

— Акутагава-сан?

— Чего? — сонно буркнул он в подушку, не желая открывать глаза.

— Простите, что бужу вас, но фильм уже закончился…

Акутагава лишь отмахнулся от назойливого голоса. Ну, закончился и закончился, ему наконец удалось заснуть… Оставьте его в покое. К сожалению, противный голос слова «покой», похоже, не знал.

— Акутагава-сан… Уже почти все ушли… Мне нужно встать…

— Ну, так вставай.

— Не могу… Вы меня, как бы, немного придавили.

Акутагава резко распахнул глаза и встретился взглядом с жутко смущенной физиономией Хигучи. Почему-то он смотрел на неё снизу вверх. Запоздало до него дошло осознание, что он разлёгся у Хигучи на на коленях. Акутагава тут же подскочил, как ошпаренный, чуть не столкнувшись с девушкой лбами.

— Где Дазай и…

— Они уже ушли, — отвела взгляд девчонка. — Нам, наверное, тоже стоит вернуться в свои каюты.

— Определёно.

Не удостоив Хигучи даже взглядом, он развернулся и вышел из «кинозала». Это ж насколько он вымотался, что не заметил, как вырубился и во сне завалился на девчонку? Ещё и дрых так крепко, что не заметил, как все свалили из зала, и. о боже! Акутагава чуть не застонал. Дазай же наверняка видел, как Рюноске проспал пол фильма чуть ли не в обнимку с Хигучи! Завтра ему не избежать насмешек… О, Дазай на славу воспользуется предоставленной возможностью! Акутагава уже видел перед собой его ехидную рожу и слышал пошловатые шуточки. Может, сразу утопиться, чтобы не испытывать этого позора? Или утопить Хигучи. Она тоже хороша, нет чтобы разбудить его сразу, когда он начал отключаться! Акутагава заскрипел зубами и открыл дверь в каюту. Теперь наконец можно поспать (в кровати!), но сон как назло почему-то как рукой сняло.

Акутагава лег на кровать, пару минут поизучал потолок и поняв, что сна у него нет ни в одном глазу, потянулся к чемодану за ноутбуком, чтобы написать отчёт руководству. Перечитав написанное, он нажал кнопку «отправить».

Ответ от босса, несмотря на поздний час, пришёл довольно быстро:

«Я распоряжусь, чтобы тебе как можно быстрее прислали интересующую тебя информацию».

«Как можно скорее» наступило в течение полутора часов. Акутагава нетерпеливо нажал на полученный файл и погрузился в чтение.

О приютском детстве Ацуши Накаджимы было известно немногое: скупые даты, что в приют мальчишка попал в 1996, когда ему было два года. О родителях или других родственниках информации ноль, во всяком случае никто из них не выходил на контакт и не пытался забрать мальчишку из приюта. Или все умерли, или им попросту было на него плевать.

Уже более интересный факт: директор приюта когда-то работал на Портовую мафию. Обычная шестёрка, но всё же. Ушёл из организации ещё в восьмидесятые и тогда же открыл приют. Хотел таким образом отмолить свои грехи? Акутагава хмыкнул.

Хоть официально директор приюта и завязал с криминалом, контактами из «прошлой жизни» всё равно активно пользовался. Время от времени на чёрном рынке он покупал инъекции, которые притупляли или частично нейтрализовали способности эсперов. Такие препараты были крайне не изучены и несовершенны: на кого-то они не действовали вообще, для других оставляли слишком неприятные побочки или, наоборот, действовали как возбудитель дара. Тем не менее такого рода инъекции были в ходу у тех же работорговцев, которые хотели усмирить особо строптивый товар.

Так через старых знакомых директор вышел на некоего учёного, специалиста по одарённым. В 2005 этот учёный должен был наведаться в приют. Только вот состоялся ли этот визит — неизвестно, ведь после этого никакой информации о том учёном не поступало, он попросту исчез.

Акутагава почесал переносицу. Что ж: директор приюта явно знал о способностях мальчишки. Более того, пытался что-то предпринять на этот счёт.

Использование инъекций вполне объясняло тот факт, что мальчишка ничего не знал о своих способностях, ведь их просто-напросто подавляли.

Акутагава нахмурился, пришлось неохотно признать, что раз способности требовали подавления — то были опасны. Способности боевого ранга.

Парень нетерпеливо забарабанил пальцами по крышке ноутбука и побежал взглядом дальше по тексту.

«V» были охотниками на одарённых. Только вот двигала ими не банальная жажда денег, а больное желание очистить землю от греха, коим они считали способности. Акутагава не сдержался от ехидного смешка. Пусть способности и были проклятьем, которое зачастую превращало их обладателей в дьяволов, нужно быть конченными идиотами, чтобы считать, что от одарённых можно так просто избавиться.

«V» начали свои деяния около десяти лет назад. Тогда же их разоблачили, и Отдел по делам одарённых должен был ликвидировать организацию. Ключевое слово «должен был». Правительство, похоже, никогда не выполняло свои обязанности должным образом: дело «V» оказалось поспешно замято, а вину повесили на козлов отпущения, которые, возможно, с «V» никак связаны и не были.

Чуть больше года назад одна сотрудница пыталась поднять дело из архивов и неожиданно нашла поддержку среди некоторых своих коллег. Только вот дело так и не открыли заново, а сотрудники, которые хотели инициировать возобновление дела, внезапно исчезли один за другим. Как и все из отдела, кто занимался делом «V» десять лет назад. Напротив каждой фамилии, замешанной в деле, пометка «мёртв» или «исчез без вести». Очевидно, что в отделе у «V» имелся свой человек, который разбирался с теми, кто решился слишком близко подобраться к охотникам.

Был ещё один человек. Не из отдела, но связанный с делом десятилетней давности. Мальчишка, который вывел полицию на след «V». Малолетний гений, заноза в заднице у копов. Впрочем, сейчас ему должно быть уже двадцать четыре, но занозой в заднице он, наверное, всё равно остался.

Эдогава Рампо. Сыщик из детективного агентства. Лично с ним Акутагаве встречаться не доводилось, но фамилия самопровозглашенного самого гениального детектива Японии была постоянно на слуху. В конфликты с мафией Вооружённое Детективное Агентство (и что за дурацкое название?) не лезло. Или боялось мощи мафии, или у них с боссом была какая-то договоренность. Скорее первое, ведь не будет же Порт Йокогамы опускаться до сотрудничества с жалкими детективами.

Почему «V» убрали замешанных в их деле агентов, но не тронули Рампо — неясно. Возможно, не сочли самовлюблённого сыщика серьёзной угрозой. Возможно просто отложили на потом. Это в принципе сейчас не играет роли, но имя Рампо стоит запомнить, вдруг где-то ещё всплывёт.

«И так…», — Акутагава устало прикрыл глаза и помассировал веки пальцами. — «За мальчишкой гоняется двинутая секта, скорее всего, чтобы прикончить. Почему тогда устраивают слежку, а не наймут снайпера, чтобы тот выстрелил пацану в голову — неясно. Зачем мальчишка нужен Дазаю — всё ещё неизвестно. Хочет для чего-то использовать его способность? Черт, было бы понятнее, если бы я знал, что это за способность!».

Он узнает. Завтра он допросит этих фриков из «V», они выложат ему всё, что знают о мальчишке. Не посмеют ничего утаить, Расёмон об этом позаботится. Способность заклокотала внутри, предвкушая скорую бойню. Может, плюнуть на всё и разыскать охотников уже сейчас? Нет, стоит всё-таки подождать до утра — там оставит трупы «V» на корабле, а сам вслед за Дазаем сойдет на сушу в Осаку. Скорее бы оказаться на земле, это плавание ему уже осточертело.

Акутагава спрятал ноутбук и упал на кровать. До рассвета ещё три часа, до прибытия в Осаку — шесть. Стоит воспользоваться тремя часами, чтобы поспать или хотя бы попытаться это сделать.

* * *

Хигучи проснулась довольно рано. Взглянув на часы, она подумала, что можно было ещё немного подремать, только вот сон к ней упрямо возвращаться не хотел. Что ей вообще снилось? Ах да, какая-то белиберда: она была белым кроликом, тем самым из «Алисы»: в модном жакете и с часами в кармане. Белый кролик со всех лап убегал от Чеширского кота с лиловыми глазами и улыбкой, подозрительно похожей на улыбку босса. Кот требовал от кролика отчёт о миссии, а кролик причитал, что он ничего не успевает.

Ичиё вздохнула. Присниться же такая чушь. Похоже, она всё-таки слишком впечатлительная личность.

Поняв, что заснуть снова у неё никак не получится, девушка сонно потащилась в ванную. Душ её взбодрил, смыв неприятное послевкусие сумасшедшего сна. Можно даже сказать, что она готова к работе. Но при мысли о работе её настроение тут же рухнуло обратно за плинтус. Вчера будто сам чёрт дёрнул её за язык предложить допросить шпионов из «V». Сейчас же от одной этой мысли становилось тошно. Она правда об этом подумала?

«Да, Хигучи, ты работаешь на мафию, ты должна думать о таких вещах, как допросы! В этом нет ничего… В этом много всего жуткого и мерзкого», — признала девушка.

Но не факт, что Акутагава ещё пустит в ход её «милейшую идейку». Да и если до допроса дойдёт, заниматься им будет, скорее всего, сам Акутагава. А Хигучи постоит рядом, прилежно законспектирует полученные ответы, чтобы они ничего не упустили из виду. А смотреть на то, что там Акутагава будет делать со шпионами, чтобы из них эти ответы добыть, совсем необязательно. Она будет сосредоточена на записях, а не на пытках. Да, так будет намного легче. С этими мыслями Ичиё вылезла из душа и завернулась в махровое полотенце. Погружённая в свои размышления, она толкнула дверь ванной и чуть не вскрикнула от неожиданности, когда увидела стоящего у противоположной стены Акутагаву. Тот стоял в точно такой же позе, как в прошлый раз, когда заходил к ней в каюту: руки скрещены на груди, выражение лица всё такое же непроницаемое. Хотя, кажется, сегодня вид у него особенно уставший и невыспавшийся.

— Акутагава-сан, вы б стучались хотя бы что-ли! — возмутилась Хигучи, прижимая к груди полотенце, чтобы оно ненароком не соскользнуло.

— Я же вчера говорил, что зайду утром, — невозмутимо сказал напарник, похоже, абсолютно не смущенный её внешним видом.

— Это… А, ладно, не суть, подождите секунду, я оденусь, — Хигучи скрылась в ванной и натянула обратно свою пижаму.

Как только она вышла обратно, Акутагава без предисловий перешел к делу:

— «V» — неправительственная организация, так что мы можем приступить к реализации допроса, — начал он, не отлипая от стены и не меняя позы. — Ёсано говорила, что видела двух мужчин из «V» вчера за завтраком. Один с рыжей бородой, второй средних лет с бородавкой на подбородке. Видела их?

— Да, думаю, понимаю, о ком речь, — кивнула Хигучи. Мужчина с рыжей бородой пялился на неё за завтраком. Она тогда подумала, что это какой-то извращенец, однако извращенец похоже ещё оказался шпионом.

— Отлично. Значит так: вырубаем одного из них, оттаскиваем ко мне в каюту, допраши…

— Стойте-стойте! — замахала руками Хигучи. — Как вы это себе представляете? Мы же так привлечём внимание всего лайнера! Как вы объясните сотрудникам или пассажирам, почему тащите бессознательного человека к себе в каюту?

— А я не буду им ничего объяснять. Просто вырублю или припугну, чтоб не болтали лишнего, — невозмутимо пожал плечами Акутагава.

— Нет, сенпай, простите, но так не пойдёт, — покачала головой Хигучи. — Нужно сделать всё по-тихому. Давайте так: я заманю его в свою каюту, где мы уже проведём допрос.

— И как же ты собираешься его заманивать? — хмыкнул Акутагава. — Если приставишь пистолет к виску — это тоже могут заметить другие пассажиры и персонал, знаешь ли, — язвительно заметил он.

— Но не всё же решается способностью и пистолетами.

— А как по-твоему? Подойти и сказать «Ой, мистер, не желаете ли зайти ко мне в каюту на допрос?».

— Про допрос можно и не упоминать…

Акутагава внимательно посмотрел на неё, кажется, понимая, к чему она клонит, и презрительно фыркнул.

— Не каждый мужчина побежит за первой встречной юбкой, куда она скажет.

— В наших интересах, чтобы побежал.

— Мне не нравится твой план.

Он самой Хигучи не нравится. Она собиралась соблазнить того мужчину и уговорить пойти в её каюту — на душе сразу становилось гадко от одной мысли, что тот тип снова будет на неё пялиться. Ещё более гадко оттого, что ей придётся изображать, что ей это нравится и она хочет продолжения.

«Нужно всего лишь завести его в каюту, а там будет ждать Акутагава и разберется с ним. Пустяковое дело. Переживать абсолютно нечего. Да и это вообще был твой план, теперь будь добра, приведи его к успеху», — подумала Ичиё.

— Но я согласен попробовать. Если не выйдет, использую способность и плевать мне, кто там что увидит, — отчеканил Акутагава. — Жди. Сейчас вернусь.

Но вместо того, чтобы пойти к двери, Акутагава направился к открытому иллюминатору (Хигучи точно помнила, что не открывала его). Прежде, чем она успела что-либо, понять от плаща Акутагавы взвились тёмные ленты, оплели иллюминатор и помогли парню выскользнуть наружу. Хигучи на секунду замерла, а затем бросилась к круглому окну. Высунувшись наружу, она уставилась вниз на воду, лихорадочно раздумывая, какая здесь высота и где взять спасательный круг. Однако стоило ей повернуть голову в сторону, как она увидела висящего на обшивке лайнера напарника: он цеплялся за выступы и иллюминаторы чёрными лентами, ловко маневрируя в пространстве, и с завидной скоростью передвигался по борту.

«Так вот какая у него способность», — ошарашенно подумала Хигучи, отшатнувшись от окна, чтобы самой ненароком не вывалиться. — «Это… Он создал эти штуки из своего плаща? Похоже на то. Видимо, способность Акутагавы это управлять тканью и менять её структуру. Необычный…дар».

«К слову о ткани, нужно переодеться во что-то более приличное», — подумала Хигучи, вспомнив, что она до сих пор в пижаме.

Акутагава вернулся минут через семь, Хигучи как раз успела переодеться в платье и накинуть на плечи кардиган — день сегодня обещал быть более прохладным, чем вчера.

Парень запрыгнул через иллюминатор, используя способность, как только он коснулся пола, чёрные ленты спрятались в плащ. Акутагава засунул руку в карман и достал оттуда какую-то маленькую вещицу.

— Вот, возьми — это прослушка. Спрячь в одежде, только, чтобы не бросалась в глаза. Так я смогу следить за происходящим и вмешаться, если что-то пойдёт не по плану.

Хигучи взяла из рук Акутагавы маленькое устройство. От мысли, что напарник будет слушать её лживые заигрывания с типом из «V» становилось стыдно, но жучок действительно мог пригодиться, если что-то пойдет не так.

— Я буду ждать в каюте, чтобы, как только ты приведешь придурка — приступить к допросу. На всё про всё у нас два с половиной часа до прибытия в Осаку. Как только судно зайдёт в порт, разыскиваем Дазая и валим, — предельно четко сказал напарник. — Думаю, можешь идти, сейчас как раз время завтрака, велик шанс встретить «V» в кафе, где ты видела их вчера.

Хигучи кивнула.

— Да, но думаю, мне нужно ещё кое-что подготовить, — она достала из сумки косметичку и направилась с ней в ванную.

* * *

Хигучи окинула оценивающим взглядом свой макияж. Она привыкла наносить практичный повседневный макияж и не держала в своей «рабочей» косметичке всей этой романтической мишуры вроде шиммера, розовых теней и глянцевого блеска. Пришлось импровизировать, регулярно сравнивая то, что получается в зеркале, с образами одноклассниц и героинь из дорам: лёгкие бежевые тени, больше румян на щёки (обычно Хигучи их почти не наносила, и так постоянно краснела), на губах удалось сделать небольшой градиент с плавной растушевкой помады от центра губ.

Волосы девушка распустила, как следует расчесав и уложив. Было бы очень красиво, если бы она завила концы, но плойки в номере не было, так что придётся довольствоваться тем, что есть.

После длительных размышлений Хигучи всё-таки скинула кардиган: без него будет прохладно, но открытые плечи больше привлекают мужское внимание.

Сейчас она немного походила на своих одноклассниц, которые постоянно заигрывали с мальчиками. Только вот лицо слишком серьёзное, нужно расслабиться.

Ичиё улыбнулась своему отражению и игриво подмигнула. Этот жест вызвал у неё непроизвольный смешок.

Хигучи плавной походкой выпорхнула из ванной, нацепив на лицо лёгкую улыбку. Акутагава, стоявший у иллюминатора, лишь окинул её презрительным взглядом. Он явно не из тех парней, которых впечатляет цвет помады и теней или застенчивая наивность кукольного личика. Оставалось надеяться, что их «клиент для допроса» больший ценитель милых мордашек и красивых платьев. «Хотя, наверное, того как раз будет больше интересовать то, что под платьем,» — мысленно поморщилась Хигучи, вспоминая скользкого типа, который пялился на неё за завтраком.

Она вышла из каюты и направилась в кафе. Там «V» не оказалось, но Хигучи не стала сдаваться вот так вот просто и пошла проверить ресторан и шведский стол, ведь, возможно, сегодня мужчины решили позавтракать там.

Девушка поднялась на верхнюю палубу, где располагался шведский стол с завтраками. Ловка юля между столами, она невзначай приглядывалась к пассажирам: среди них не видно знакомых лиц. Ещё раз окинув внимательный взглядом палубу, девушка спустилась вниз, к ресторану.

Открыв дверь роскошного ресторана, куда Хигучи сама бы сунуться ни за что не решилась (ей казалось, что в такие места ходят только самые сливки общества, а люди попроще толпятся у шведских столов или в кафетерии), она остановилась у стойки. Метрдотель, к счастью, в этот момент отсутствовал, и у неё появилась возможность осмотреть зал, который отсюда было очень хорошо видно.

Почти сразу взгляд победно уцепился за фигуру с рыжей бородой (с такой внешностью мужчину было вообще очень легко найти в толпе).

Небывалая удача: он сидел за столиком один, без своего старшего коллеги. Возможно, тот отлучился в уборную? Но нет, приборов на столике только для одного, значит мужчина пришел на завтрак сам. Где его коллега и стоит ли считать это поводом для беспокойства или скорее прекрасным шансом, ведь обмануть одного мужчину будет куда проще, чем двоих?

— Здравствуйте, госпожа, — возвратившийся на своё место метрдотель выдернул её из мыслей. Хигучи перевела на него взгляд: сотрудник смотрел на неё с почти голливудской улыбкой, в идеально выглаженном чёрно-белом костюме, соответствуя высоким стандартам элитного лайнера. — Вы желаете заказать столик? На какое имя и на сколько человек?

— Здравствуйте. Хина Андо и я одна, — девушка приветливо улыбнулась.

— В таком случае я мог бы предложить один из…

— Простите, а могу я сесть за столик к тому мужчине? Если он, конечно, не будет против, — промурлыкала Хигучи, очаровательно улыбаясь и кивнув в сторону рыжего человека.

Метрдотель взглянул в его сторону, а затем улыбнулся Хигучи:

— Да, конечно, если джентльмен не будет против, вы сможете присесть за тот столик.

Должно быть, он подумал, что Хигучи — какая-нибудь ветреная дамочка, которая хочет подцепить на судне богатого кавалера или ищет, с кем закрутить короткий отпускной роман. Наверняка она была не первой такой дамой, и для работников лайнера было привычно наблюдать за чем-то подобным.

— Прошу пройдёмте за мной.

Девушка послушно посеменила за сотрудником, не переставая мило улыбаться. Они остановились у столика рыжебородого, тот непринужденно ковырял вилкой какую-то рыбу у себя в тарелке.

— Простите, господин, но мисс Андо выразила желание присоединиться к вам. Вы не против? — услужливо поинтересовался метрдотель.

Мужчина поднял на них взгляд.

— Да, господин, позволите составить вам компанию? — Хигучи захлопала глазами, очаровательно улыбаясь.

Мужчина уставился на неё сначала с легким недоумением, потом в его взгляде промелькнуло что-то вроде узнавания, и он оскалился в улыбке:

— Да, конечно, я буду рад, если такое прекрасное создание составит мне компанию.

— Отлично, тогда я принесу меню для госпожи Андо, — слегка поклонился сотрудник ресторана и ушёл.

Хигучи присела на мягкое кресло напротив рыжебородого, тот всё время не переставал смотреть на неё с гадкой улыбкой на губах.

Хотелось развернуться и уйти. Нет, убежать и спрятаться в мнимой безопасности своей каюты. Сидя наедине с этим мужчиной девушка вновь почувствовала себя загнанным кроликом. Кроликом, которому нужно притворяться, что ему нравится быть жертвой.

— Так значит, вы…мисс Андо, верно? — мужчина облизнул губы кончиком языка.

— Ох, для вас просто Хина, — девушка продолжала обворожительно улыбаться и надеялась, что это не выглядело как дешёвый спектакль. Из Хигучи плохая актриса, её лицо — как идеальный проектор всегда отражало то, что у неё на душе: если девушка счастлива — она улыбнётся, если грустно — заплачет, если страшно — испугается. В мафии она понемногу училась надевать на своё лицо маски, только вот бумажные лица то и дело рвались и отклеивались от живого лица Ичиё. Сейчас нужно приложить максимальное усилие, чтобы сквозь приклеенную на лицо улыбку не просвечивало отвращение.

— А вы?..

— Можете звать меня Грей, — представился мужчина.

— Грей — какое интересное имя, — протянула Хигучи. — Английское?

— Верно подмечено, мисс.

— Прошу меню, госпожа, — к ним подошёл официант и протянул Хигучи карту.

— Благодарю.

Девушка раскрыла меню и погрузилась в изучение блюд и напитков. Спрятавшись за картонкой, как за ширмой, она украдкой разглядывала бородача, пытаясь подметить в его внешности что-то, что натолкнет её на дельные мысли и поможет вытянуть из него информацию.

Мужчине на вид около тридцати. Хотя, может, он и старше, просто хорошо сохранился. Или младше, но сохранился плохо. Лицо грубое, угловатое. Борода на вид жёсткая и медно-рыжая, как и подстриженные под undercut волосы. Рыжий цвет сразу напомнил о Тачихаре. Только вот у Мичизу волосы огненно-рыжие и сам он похож на необузданный огонь, но не тот опасный, от которого хочется держаться подальше, а тот, к которому наоборот тянешься, как мотылёк к свече в темной комнате. Мичизу из тех «плохих» старшеклассников, в которых влюбляется вся школа. Из тех, от кого веет опасностью, необузданной гордостью и дикой свободой. С такими хочется быть рядом, чтобы согреться от их пламени. На долю секунды тоже ощутить себя свободным.

От пламени человека из «V» хотелось держаться подальше. Убегать-убегать-убегать, как от лесного пожара, который с пугающей скоростью уничтожает всё вокруг. Но только вот он всё равно настигал. Безжалостно превращал в пепел всё прекрасное, всё, что было тебе близко и дорого, и тебя самого. Поглощал болезненно, бесследно, не оставляя не единого напоминания — лишь пепел, носимый ветром по сожжённой пустыне, когда-то бывшей лесом жизни.

Цвет волос «Грея» напоминал цвет медного клинка, окрасившегося успевшей схватиться ржавой коркой крови. В свете солнечных лучей, проникавших через окно, он переливался новыми кровавыми брызгами.

Хигучи изучала лицо мужчины, не убирая с собственного уязвимую улыбку. А память упрямо подсовывала вместо сидящего перед ней бородача нахального Тачихару, невольно сравнивая таких разных людей, похожих лишь цветом волос. Хотя нет, на деле даже этим они совсем не похожи.

На щеках и носу Мичизу были рассыпаны веснушки, придавая его внешности очаровательной неидеальности. Похожие на россыпь созвездий на ночном небе. Ичиё непроизвольно засматривалась, пытаясь пересчитать, отмечая про себя, что на левой щеке веснушки можно соединить в созвездие строптивого Пегаса, а на правой в Кассиопею. Мичизу смеялся, что она влюбилась в него и его веснушки, Хигучи тут же принималась это рьяно отрицать. Она бы никогда в жизни не влюбилась в Тачихару. Потому что это всё равно что влюбиться в ночное небо и мерцающие на нем звёзды — что-то слишком далёкое и недостижимое.

На лице у человека из «V» нет ни одной веснушки или родинки, кожа гладкая, похожая на маску, через прорези в которой смотрели глаза — несколько мутные, сложно понять какого они цвета: не то светло-серый, не то грязно-голубой. Неизвестно, что скрывалось в этих глазах, ясно лишь одно — ничего хорошего.

— Ты так засмотрелась на меня, — усмехнулся Грей. — Так и скажи, не утаивай, я тебе сразу понравился?

— Ох, вы смущаете меня, Грей. Но если говорить честно: вы действительно очень красивы. Мой взгляд так притягивают ваш необычный цвет волос и глаз.

Приторная ложь всё легче слетала с застывших в милой улыбке губ, а на языке всё равно ощущалась противная горечь. Возможно «Грей» (Хигучи уверенна — это фальшивое имя) и мог бы блистать на обложках модных журналов, но только вот Хигучи его красивым не считала. Она могла назвать красивым неидеального Тачихару или, возможно, даже Акутагаву, если бы тот не был таким угрюмым и как следует выспался. Людей, у которых есть душа, а те, у кого её нет, по-настоящему красивыми быть не могут.

— Что вы, да вы мне льстите, маленькая леди, — засмеялся мужчина. Смех у него громкий. Противный. Не настоящий.

Одет мужчина в новенький костюм. Наверняка брендовый и дорогой, хоть Хигучи и не особо в этом разбиралась, но одежда так и кричала о своей элитности. Только вот дорогие галстук и брюки, не превращали его в интеллигента. Выглаженный пиджак смотрелся на широких плечах инородно. Ичиё подумала что, должно быть, какой-бы ни была одежда — она все равно не скроет черт облаченного в неё человека: ни хороших, ни плохих.

Тачихара даже в дешёвой куртке и джинсах приковывал взгляд, а Акутагава в драном плаще походил на мрачного аристократа из готических романов.

Прогнившую душу человека напротив не могли спасти ни накрахмаленная рубашка, ни блестящие от лака туфли, ни напускной лоск и мнимые манеры.

«Под всем этим пусто. Там нет ничего», — ужаснулась Ичиё, пытаясь найти что-то в неясного цвета глазах, но не могла — потому что они были пустыми.

— Вы уже выбрали, что будете заказывать, госпожа? — появился из ниоткуда официант.

— Я? Да, выбрала. Один круассан, пожалуйста, — Хигучи стоило больших усилий, чтобы улыбка не соскользнула с лица. — Скажите только, а он сильно калорийный? — поинтересовалась девушка, поддерживая образ.

— Нет, вся выпечка у нас диетическая, не переживайте, — улыбнулся официант. — Могу предложить вам чай или кофе?

— Да, кофе, пожалуйста. Латте.

— А я хочу дозаказать саке, — Грей утянул к себе меню и ткнул пальцем в наименование в алкогольной карте.

— Я могу предложить вам вам вино, у нас в ресторане хорошая винная карта. Могу посоветовать вам игристое…

— Нет, спасибо, я всё же предпочту саке.

Хигучи, пока выбирала свой круассан, вдоль и поперёк изучила меню и знала, что саке был здесь просто самым дешёвым из алкогольных напитков.

Официант кивнул и удалился.

— Как вам этот круиз? — поинтересовалась Хигучи.

— Признаюсь честно — середнячок, я бывал и на лучших лайнерах, — хмыкнул Грей, ковыряя вилкой остатки рыбы в тарелке. — И еда так себе.

— А мне нравится атмосфера, которая царит на борту, — мечтательно протянула Хигучи. — Океан вокруг… Всё это так романтично… Но, к сожалению, так одиноко.

— Тебе одиноко? — тупо переспросил Грей, облизнув губы.

— Ох, ужасно! С каждым днём выносить всё это одиночество всё невыносимее! — Хигучи позволила себя снять улыбку и сделать печальное лицо. — Вы знаете, я ведь купила билет на этот круиз, чтобы отвлечься. Пару недель назад я рассталась со своим парнем — он оказался таким придурком и неудачником! А ещё представляете? У него всё лицо было в этих дурацких веснушках, — поморщилась девушка. — Он совсем не уделял мне время, постоянно пропадал в автомастерской со своими мотоциклами. Даже не удосуживался сменить одежду перед тем, как идти ко мне. Как целовать человека, который насквозь пропах бензином и смазкой? Хотя, в последнее время он редко приходил ко мне — окончательно променял на свои железки. А я так соскучилась по ласкам, а он этого совсем не замечал, — Хигучи вздохнула, на ходу придуманная история слетала с её губ всё легче. — А потом и вовсе бросил меня, представляете? Как он мог так поступить? — шмыгнула носом Хигучи. В этот момент принесли её кофе с круассаном и саке Грея.

Оба ненадолго отвлеклись на еду и напитки.

Ичиё кусок не лез в горло, а латте горчило на языке посильнее крепкого эспрессо.

— Так говорите, вы расстались с этим…с этим типом? — рассеянно поинтересовался Грей.

— Не просто расстались! Он меня выбросил как ненужную запчасть от этих его мотоциклов! Я вначале была так подавлена, что какое-то время не выходила из дому. А потом подумала: этот козёл не стоит моих страданий! У меня ещё есть шансы встретить настоящего мужчину! И я купила билет на лайнер. Отпуск отличный повод развеяться и отвлечься, — протянула Хигучи, откусив маленький кусочек круассана, оставляя на тесте следы помады. — Знаете, когда я увидела вас, Грей…

— Тебя, — поправил он, сделав большой глоток саке.

— Тебя, Грей. Я подумала, что ты совсем не похож на моего бывшего! В тебе прямо чувствуется надёжность и интеллигентность. Когда увидела тебя, подумала «человек в таком костюме наверняка хорош собой». И позволила себе дерзость присесть к тебе за столик. И знаете, чем больше времени я здесь провожу, тем больше убеждаюсь, что вы намного выше моих ожиданий.

«Мне должны дать премию за самую абсурдную ложь», — подумала Хигучи. — «Но, кажется, он всё это слушает».

— Знаешь, а я безумно рад, что ты села за мой столик. Возможно, этот круиз уже не будет таким заурядным, — ухмыльнулся мужчина, опустошив стакан саке.

— Ох, это путешествие может стать потрясающим. Скрасим его друг другу? Я, думаю, такой мужчина, как ты, точно сможет согреть одинокую девушку. Мы можем прогуляться по палубе или… — она выдержала небольшую паузу, — пойти ко мне в каюту, — Хигучи повела обнажёнными плечами, к которым был прикован взгляд Грея. — У меня там припрятана бутылочка хорошего джина, намного лучше здешней выпивки. Он поможет нам расслабиться и получше узнать друг друга, — заговорщически улыбнулась девушка.

— Не могу отказать джину и прекрасной леди, — хохотнул мужчина, поднимаясь из-за стола. — Не терпется продолжить наше знакомство.

Хигучи, не переставая улыбаться, поднялась из-за столика, оставив почти нетронутые круассан и кофе.

— Вы позволите? Я покажу вам дорогу? — промурлыкала она, трепетно взяв Грея за локоть. Под пальцами она ощутила грубую ткань пиджака. Мужчина согласно кивнул, и они направились к выходу. У стойки они попрощались с метрдотелем, тот особенно лучезарно улыбался им вслед и предлагал заглянуть в ресторан на ужин: должно быть, он подумал, что ветреная дамочки таки подцепила себе кавалера.

Хигучи мысленно хмыкнула. Она хорошо справилась. Даже легче, чем она предполагала, дело осталось за малым: дойти до каюты, где их будет поджидать Акутагава. Он проведёт допрос, они сойдут с корабля в Осаке и оставят этих «V» далеко позади.

Они вышли на палубу, и Хигучи снова завела непринуждённую беседу:

— Знаешь, утром мне показалось, что будет прохладный день, но сейчас мне даже становится жарко…

Девушка осеклась, потому что заметила где-то в десяти-пятнадцати метрах от них знакомую белобрысую макушку.

«О боги, надеюсь, не заметит», — подумала Хигучи.

Боги очевидно были глухи к ней этим утром, потому что светловолосый мальчишка повернулся и бодро замахал ей с другого конца палубы:

— Доброе утро, Хина-сан!

Девушка сделала вид, что не услышала, лишь незаметно ускорила шаг, увлекая Грея в сторону кают. Боковым зрением она заметила, как мальчишка почти вприпрыжку поспешил в её сторону.

«Нет-нет-нет, только не иди сюда, ты же всё испортишь…», — мысленно простонала Хигучи.

Но мальчишка уже был здесь.

— Хина-сан, доброе утро! — просиял он. — Я дочитал книгу! Битва в конце это нечто потрясающее! Но, мне кажется, финал получился немного грустным. А что вы думаете, Хина-сан?

— Финал… Ох… Финал был… Я уже и не припомню, — неловко улыбнулась Хигучи, лихорадочно соображая, что делать с внезапно появившейся «проблемкой».

— Вы идёте в кафе? Я только что видел, как на витрину выставляли новые пирожные. Выглядят они просто потрясающе! Уверен, на вкус тоже… Ох, — Ацуши только сейчас заметил её «спутника». Его глаза моментально округлились, и он уставился на мужчину с некоторой опаской. — Здравствуйте?

— Привет, пацан, — хмыкнул тот. — Это твой братишка? — спросил он у Хигучи. — Я видел вчера, как ты сидела с ним в кафе.

— Нет, что вы, Хина не моя сестрёнка! — воскликнул мальчик и совсем тихо добавил: — Хотя, я бы очень хотел, чтобы это было так.

— Уверен, все бы хотели иметь такую сестрёнку, как мисс Хина, — хмыкнул мужчина и положил свою огромную лапищу девушке на талию.

Хигучи напряглась, и Ацуши, похоже (чёрт!) это заметил.

— Простите, господин, но я раньше не видел вас с Хиной. Вы…

— Новый знакомый. Надеюсь, что скоро стану близким знакомым, — хохотнул Грей, сильнее сжимая талию Хигучи.

Ацуши нахмурился, исподлобья уставившись на мужчину. А затем внезапно выдал:

— Знаете, если вам понравилась мисс Хина, то у неё уже есть парень. (Только парень об об этом пока не знает хд)

«Что-что?»

— Парень? — с хитрым удивлением переспросил мужчина. — Пацан, ты себя имеешь ввиду, что-ли? — он засмеялся.

— Нет, я…

— Что за глупости, Ацуши?! — почти что гневно оборвала его Хигучи. — Скажи, ты просто обиделся, что я не хочу идти с тобой в кафе обсуждать дурацкую книгу? — она насмешливо фыркнула.

Ацуши помрачнел. Она явно обидела его, но сейчас ей во что бы но стало нужно было отвязаться от мальчика, иначе её и без того пошатнувшийся план рухнет окончательно.

— Хина-сан… — Ацуши поднял на неё свои необычного цвета глаза. — Мне кажется, вам не стоит идти с этим человеком.

«Ох, милый Ацуши, конечно, не стоит. Но я должна».

— А мне кажется, что ты просто ревнуешь, малыш, — наигранно хихикнула Хигучи, не переставая улыбаться Грею. — Слушай, может, ты поищешь здесь каких-то детей своего возраста и поиграешь с ними? Мы с Греем, — она особенно томно посмотрела на мужчину, — очень спешим, — она взяла мужчину под локоть и увлекла в сторону кают.

Боковым зрением она заметила, как Ацуши проводил их затравленным взглядом.

— Дети такие приставучие, — проворковала Хигучи, цепляясь за локоть Грея и ведя его к своей каюте. — Этот мальчишка прицепился ко мне ещё в первый день путешествия…

— Да, дети ещё та заноза в заднице, — хмыкнул мужчина.

— А по-моему, они милые. Когда не находятся рядом, — хихикнула Хигучи.

Мужчина хмыкнул.

— Как насчёт того, чтобы пойти ко мне в каюту? У меня большой номер, где нам будет очень комфортно.

— Ох, но ведь мы уже почти дошли до моей каюты, — захлопала глазами Хигучи. — К тому же нас ведь там ждёт джин…

Хигучи почувствовала, как ей в бок уперлось лезвие. Скосив взгляд вниз, она обнаружила, что между пальцами руки, которой он обнимал её за талию, поблескивал небольшой нож. Попробув в этом момент Хигучи вывернуться из его хватки — нож непременно поранил бы её.

— Хорошо, если вы так настаиваете… — Хигучи натянула на лицо робкую улыбку, стараясь скрыть страх в глазах. — Пойдёмте в вашу каюту.

— Рад, что ты согласилась, — Грей растянулся в хищной улыбке и повел её в коридор, противоположный тому, в котором была её каюта.

Хигучи пыталась активно соображать. Так, план провалился, этот ублюдок её раскусил. Из-за вмешательства Ацуши или понял все с самого начала? Сейчас не имеет значения.

Акутагава слышит всё происходящее через микрофон, который она приделала к внутренней стороне юбки, но придёт ли он ей на помощь? Или оставит наедине с последствиями её рухнувшего плана?

— Чего ты притихла, мышка? — хохотнул Грей. — Не переживай, тебе понравится в моей каюте. Там тоже есть выпивка. Возможно, хуже твоего джина, но, думаю, тебе придется по вкусу. И там я обязательно тебя согрею, тебя больше не будет мучать одиночество, — мужчина сильнее обнял её, лезвие ножа больно упиралось в бок.

Они остановились у каюты под номером 404. Грей, не отпускаю Хигучи, постучал в дверь.

Стук. Пауза.

Хигучи лихорадочно пробежалась взглядом по коридору. В голову не приходила ни одна дельная мысль.

Стук. Пауза.

В конце коридора, там откуда они пришли, промелькнула знакомая белёсая макушка.

Стук.

«Пожалуйста, нет, не иди сюда», — испуганно подумала Хина, прежде чем её затолкнули в каюту.

* * *

Ацуши увидел, как на лице Хины промелькнул страх, прежде, чем дверь каюты отворилась и её грубо затолкнули внутрь.

Нужно было что-то делать, любому было ясно, что госпожа Хина попала в беду.

Тогда на палубе, её поведение показалось Ацуши странным. Сначала она сказала, что не помнит финал книги, хотя два дня назад говорила ему о том, что концовка истории неожиданная и наверняка удивит его. К тому же это ведь любимая книга Хины, она просто не могла забыть такую важную часть, как финал! А потом и вовсе назвать книгу дурацкой — так это вообще нонсенс!

Тот мужчина, который был с Хиной… Его лицо тогда показалось Ацуши смутно знакомым, но он вспомнил, где он его видел, только когда Хина с рыжебородым ушли в коридоры с каютами.

Он вспомнил. Он видел его вчера во время завтрака. Ацуши тогда заметил, что тот тип как-то странно смотрел на Хину, словно на лакомый кусок мяса, который собирается съесть.

Он точно не был хорошим человеком. Ацуши ощущал это всеми фибрами души.

Хина улыбалась и любезничала с тем типом, но нужно быть слепым, чтобы не разглядеть в этом фарс. Как можно не заметить, как девушка напряглась всем телом, когда та рыжая горилла прикасалась к ней, как мелко дрожали уголки её губ, едва удерживая улыбку?

Ей было противно быть рядом с этим человеком.

Она боялась.

Почему же тогда пошла с ним? Почему вообще оказалась рядом с этим странным мужчиной?

Уже понятно, что не по своей воле. Да и Ацуши сомневался, что Хина была из тех людей, кто легко соглашается на свидания с незнакомцами. Тем более, что она путешествовала вместе с Игараси. Да, конечно, она представила его как друга, но вчера во время просмотра фильма, когда Игараси расслаблено дремал на коленях у Хины, Ацуши показалось, что они были близки. Во время прогулки в Вакаяме Игараси показался ему довольно мрачной личностью, но, может, он вел себя так только с незнакомыми людьми? Вполне возможно на самом деле у него довольно теплые отношения с Хиной. Во всяком случае, Ацуши так думал.

Должно быть, тот человек обманом или угрозами заставил пойти Хину с ним, чтобы…

Чтобы что? — Точно ничего хорошего.

Ацуши без раздумий пошёл за ними. Разумнее, конечно, было бы обратиться к кому-то за помощью, но господа Нимен остались в каюте, сотрудников судна нигде не было видно, а где искать Игараси, он просто не знал.

Пока он будет разыскивать взрослых может быть слишком поздно.

Когда дверь каюты с шумом закрылась за Хиной и рыжебородым, это словно послужило сигналом к действиям.

Мальчик сорвался с места.

Он должен помочь госпоже Хине, какая бы опасность ей ни грозила.

Ацуши с размаху открыл незапертую дверь каюты.

* * *

Хигучи грубо затолкнули в каюту, и она, не удержав равновесие от толчка в спину, рухнула на пол, не успев подставить руки, больно ударилась локтями и коленями.

— Грей? Кого это ты притащил? — мужчина, открывший им дверь, тот самый, который вчера завтракал с рыжебородым, вышел на середину комнаты и с презрением уставился на Хигучи.

— Она якшается с теми Нимен и пацаном. Пыталась затащить меня к себе в каюту, наверняка по их наставлению.

— Ага, припоминаю. Мы видели её вчера утром, — кивнул старший мужчина. — Куда собралась, принцесса? — он пнул Хигучи по рёбрам, когда та попыталась подняться, девушка глухо вскрикнула и завалилась назад на пол.

— Уже не хочешь провести со мной время? — рыжебородый захохотал, но его смех внезапно прервал хлопок двери.

Хигучи взглянула через плечо: на пороге стоял Ацуши. Бледный, взъерошенный и с очень решительным взглядом.

Девушка похолодела.

«Глупый, глупый ребёнок! Ты же сам пришёл в ловушку!».

«Нет, не сам… Это я его сюда привела», — с укором подумала о себе Хигучи.

— Какого хрена ты не запер дверь?! — рявкнул старший.

— Это ты её открывал! — огрызнулся Грей.

— Э-э-э, добрый день, — улыбнулся Ацуши, перебегая взглядом с одного мужчины на другого. Когда его взгляд остановился на лежащей на полу Хине, сиреневые глаза заметно потемнели. — Простите, я за госпожой Хиной. Её, кхм, срочно вызывают к капитану судна.

Лица преступников секунду выражали что-то вроде удивления, а потом обагрились яростью.

— Пацан, ты совсем идиот?!

— Кхм, нет, сэр. Понимаете, это очень-очень срочно. Если госпожа Хина не придёт… В общем, она прямо сейчас обязана прийти… Иначе… Иначе будут проблемы, — голос Ацуши немного дрогнул, но он смотрел в упор на преступника и даже мог бы показаться грозным, но он был лишь ребёнком, что он мог сделать двум взрослым гангстерам? Разве что в этот момент внезапно проявится его загадочная способность, но было бы наивно уповать в этой ситуации на внезапное чудо. Как и в принципе надеяться на то что её план удастся.

— Пацан, у вас с госпожой Хиной уже проблемы, — мужчина больно тряхнул Хину за волосы, она попыталась вывернуться или как-то ударить его, но всё без толку. Тренировки с отцом и Тачихарой словно выветрились у неё из головы, и она безвольно обмякла, не в состоянии пошевелиться.

На лице Ацуши промелькнул испуг, смешавшийся со злостью:

— Отпустите! Вы же делаете ей больно! Я сейчас позову сотрудников судна!

— О нет, ты никого ты не позовешь, — рыжебородый захлопнул дверь и повернул защёлку. — Раз уж сам пришёл, будь любезен, останься.

— Откройте дверь, — попросил Ацуши и, поразмыслив, добавил: — Пожалуйста. Мы с Хиной уйдем и…

— Нет, ну ты совсем дебил, малой? — хмыкнул старший мужчина. — Запри его, Грей. Сойдём вместе с ним в Осаке, а потом свяжемся с боссом.

— В смысле «запри»? Что вы… Ай! — вскрикнул Ацуши, когда рыжебородый схватил его за шкирку и приподнял над землей так, что мальчик мог лишь безрезультатно болтаться в воздухе.

— А девчонка?

— Девчонку сейчас допросим. Нужно выяснить, кто она и откуда, и почему якшается с мальчишкой. Может, заодно она расскажет нам о «родителях» мальчика и о своём мрачном бойфренде. К слову, где они?

— В своих каютах, никто не выходил. Да тише ты, — Грей встряхнул брыкающегося Ацуши.

— Отлично. Но передай ребятам, пусть дальше выпасают их. Вдруг им захочется выйти. А я пока займусь девчонкой. — Мужчина отпустил её волосы, но взамен толкнул в спину, и Хигучи снова болезненно встретилась с полом. — Ты ведь расскажешь нам всё, верно, красавица? — мужчина намертво придавил её лопатки к полу, не давая встать. Наклонившись к её лицу, он провёл по щеке мозолистой ладонью. Девушку передёрнуло от его прикосновений и противного лица, находившегося омерзительно близко к её собственному.

— Обойдетесь, — прохрипела Ичиё, со всей доступной ей злобой смотря в его лицо, и с презрением плюнула прямо в его сальную рожу.

Физиономия преступника перекосилось, а затем он сделал то, чего Хигучи никак не ожидала: заливисто рассмеялся.

— А ты дерзкая крошка, — крякнул мужик между приступами хохота и достал из кармана платок, чтобы вытереть лицо. — Вижу, твой дружок не уделял времени твоему воспитанию. Но ничего, я займусь. Не переживай, личико трогать не буду, оно мне нравится, — он грубо надавил большим пальцем на губы Хигучи.

— Не смейте её трогать! — крикнул Ацуши, пытаясь вывернуться из цепких лапищ рыжебородого.

— Помолчи, пацан. Да, кхм, дружище, я думал, я смогу допросить её, — подал голос Грей. — Я на неё ещё вчера глаз положил.

— Ты ещё здесь?! Я же сказал тебе запереть мальчишку, — рявкнул старший.

— А где я его запереть по-вашему должен?

— В ванной, в спальне, куда угодно засунуть! Дай по башке в конце концов, только не прибей случайно. Управишься с мальчишкой отдам тебе девку после того, как с ней закон…

Но он не успел закончить даже это предложение. Стёкла иллюминатора со звоном резко вылетели, осколки разлетелись в разные стороны, вонзаясь в пол, стены, мебель и кожу. Вместе с осколками в комнату влетели острые чёрные ленты, а вслед за ними появился и их хозяин.

— А я говорил, что мне не нравится твой план! — рявкнул Акутагава.

* * *

«Полное дерьмо. И чего я вообще согласился на эту идею? Нужно было ещё ночью перерезать им глотки», — подумал Акутагава, ступая по осколкам стекла.

Ему надоел это грёбаный дешёвый театр.

Когда он сидел в каюте и через микрофон слушал нелепые заигрывания Хигучи с типом из «V» он был уверен, что этот Грей её просто пошлёт. Он просто ждал этого, чтобы самому сорваться с места, пусть Расёмон сожрёт этого Грея прямо в ресторане. Пусть эта тварь выблюет ему на блюдечко все ответы. Плевать на персонал судна. Плевать на свидетелей. Они будут слишком напуганы, чтобы кому-то рассказать.

Но на удивление мужик быстро клюнул. Акутагава уже наивно подумал, что этот идиотский план Хигучи сработал, она сейчас приведет «V» в каюту, но…нет. Либо Хигучи была очень «удачливой», либо её план изначально был провальным». Они напоролись на мальчишку, и если тупоголовый Грей изначально не понял, то после этого точно сложил два и два и утащил Хигучи к себе в каюту, чтобы допрашивать уже её. Малолетний дебил увязался за ними, очевидно, чтобы погеройствовать и спасти «госпожу Хину». Придурок. Все они.

Рыжебородый Грей отпустил Ацуши и взметнул руку с пистолетом. Через секунду она упала на пол, забрызгав его алым.

Акутагава достаточно ждал. Достаточно шёл на компромиссы. И вот к чему это привело. Теперь все будут играть по его правилам.

Расёмон заклокотал, довольный решением хозяина.

Ленты полетели в сторону ублюдка, удерживающего Хигучи: от отлетел к стене, а зубы Расёмона вспорили его живот, внутренности вывалились наружу мерзким кровавым комом.

Расёмон удовлетворённо заурчал в груди, а смерть за плечом радостно улыбнулась.

— Так, а сейчас оба слушаете меня, — Акутагава перевел взгляд на Хигучи и мальчишку. Оба с ужасом на лицах, но ранений не видно. — Быстро выходим из каюты. Не вздумай звать на помощь или говорить кому-то, что здесь произошло, — сказал он специально для мальчишки. — Вздумаешь открыть рот в неподходящий момент — отрежу язык. Ты понял меня? — Акутагава сделал шаг вперед к застывшему у двери мальчишке, натянув на лицо особенно грозное выражение. Удовлетворенно заметил, как лицо мальчишки исказилось в ещё более испуганной гримасе, чем до этого — значит, всё понял. Но чего Акутагава никак не ожидал, так того, что мальчишка с криком «Осторожно!» резко толкнет его в живот. От неожиданности парень потерял равновесие и рухнул на пол. Зашипел от боли — осколки стекла больно впились в ладони. Запоздало мозг зафиксировал прозвучавший в момент его падения щелчок. Повернув голову к источнику шума, он увидел, что мужчина, которому он минуту назад отрубил руку с пистолетом, сейчас держал этот самый пистолет в другой руке.

«Живучий ублюдок. Но ты всё равно промахнулся».

Ленты Расёмона с шипением взвились в воздух и с бешеной скоростью впились мужчине в горло, живот, грудь, отсекли вторую руку. Его тело через секунду лишилось каких-либо узнаваемых черт, превратившись в изодранный кусок мяса.

— Больше не выстрелишь, — довольно выплюнул Акутагава с нездоровым блеском в глазах.

— Игараси-сан… — послышался рядом голос мальчишки.

— Что? — рыкнул Акутагава, резко обернувшись и тут же ошарашенно застыл.

— П-простите… Мне… Мне кажется, у меня небольшая проблема, — нервно усмехнулся Ацуши, уставившись на растекающееся по белой ткани толстовки алое пятно. Через секунду его ноги подкосились, и мальчишка рухнул на пол.

* * *

Акико стояла перед зеркалом и сооружала замысловатую причёску. Сделать ровный пучок, несмотря на многолетнюю практику, получилось только с четвертого раза, потому что каждый раз какая нибудь упрямая прядка да и выбивалась из идеального порядка. Девушка улыбнулась своему отражению, любуясь проделанной работой. За спиной послышались шаги.

— Ты разве не должен был идти с Ацуши на завтрак? — поинтересовалась Акико, увидев в зеркале Дазая.

— Он собирался найти в кафе Хину…то есть Хигучи. В общем, подружку Акутагавы. Она присмотрит за ним, если что. Справятся уж один часик без нас, — промурлыкал Осаму и бесцеремонно вытащил из её волос шпильку.

— Эй! Я десять минут пыталась эту конструкцию соорудить! — возмутилась девушка.

— Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты распускаешь волосы… — улыбнулся парень, перебирая между пальцами мягкие локоны.

— Подлиза ты… — вздохнула Акико, но на её губах заиграла веселая улыбка.

Дазай хмыкнул и, опустив руки ей на талию, развернув к себе.

— Осаму…

Но он не дал ей закончить, потянувшись за поцелуем. Не отрываясь от губ Акико, парень сделал несколько шагов назад, садясь на диван и увлекая за собой девушку.

Акико легонько оттолкнула его, упираясь ладошкой в грудь.

— Ну что ещё? — обиженно надулся Дазай. — Я соскучился, между прочим.

— Нашёл время, — закатила глаза девушка, но позволила снова себя поцеловать. Дазай воспринял это как зелёный свет, ухмыльнулся в губы и начал расстёгивать пуговицы на блузке, но Акико внезапно перехватила его руку, уставившись на бинты, которые немного выглядывали из-под манжеты рубашки.

— Осаму… Что это? — нахмурилась девушка, проведя пальцами по краю бинтов.

Парень выдернул руку и опустил манжет рубашки так, чтобы не было видно бинты, но Акико ведь всё равно уже заметила. Она так часто видела ненавистные повязки на руках Дазая во времена их работы в мафии, но после их побега парень стал всё реже бинтовать руки — старые порезы зажили, а новые не появлялись. Акико уже было облегчённо выдохнула, счастливая, что самый дорогой ей человек больше не причиняет себе вред, но, видимо, обрадовалась она преждевременно, ведь «проблема» снова дала о себе знать, объявившись ненавистными белыми лентами на руках Дазая.

— Ты опять это делал? — с лёгким укором спросила девушка.

— Прости… Я… Просто перенервничал, наверное, — парень издал нервный смешок.

— Это не повод причинять себе вред, — серьезно сказала Акико, пытаясь заглянуть в глаза Осаму, но он упорно отводил взгляд.

— Прости… — неразборчиво буркнул он, словно ребенок, которого отругали родители за безрассудную шалость.

— Эй, если тебя что-то беспокоит, мы можем обсудить это, слышишь? Я всегда тебя выслушаю, Осаму, — Акико оставила лёгкий поцелуй в уголке его губ.

— Я знаю.

Тут раздался резкий грохот — кто-то со всей дури колотил в дверь каюты.

Акико хотела встать, но Осаму остановил её.

— Нас нет дома, пускай катятся к чертям, — пробормотал парень, крепче обнимая девушку, уткнувшись носом ей в шею и рассеянно запустив пальцы в волосы, перебирая чёрные локоны.

Но человек с той стороны двери, похоже, был очень настырный.

* * *

— Ёсано-сан! Дазай-сан! — Хигучи, позабыв о любой осторожности, со всей силы

тарабанила в дверь каюты. Её саму трясло, поэтому, в дверь она стучала так же — беспорядочно, рвано, дрожа. Она надеялась. Надеялась, что застанет их в каюте, ведь… Где им ещё быть? Но Хигучи тут же мысленно отвесила себе оплеуху за наивность.

Они могли быть где угодно! Пойти на главную палубу, в сауну или вовсе

полезть в машинный отсек!

Дура-дура-дура! Она не может ничего предусмотреть, предвидеть последствия своих действий, это из-за неё…

— Отойди! — рявкнул Акутагава, притормозив у двери вслед за Хигучи. Бежать у него получалось не так быстро, как хотелось бы, поскольку он тащил на себе полубессознательного мальчишку. — Дазай, или ты откроешь, или ваш

драгоценный Ацуши откинется прямо здесь!

В каюте послышался шум, и дверь без промедления распахнулась.

Взъерошенный Дазай быстро окинул взглядом представшую пред ним

занимательную картину: бледную, как полотнище, трясущуюся Хигучи и измазанных в крови Акутагаву и Ацуши, при этом красное пятно на толстовке последнего с каждой секундой растекалось всё больше и больше. Лицо наставника моментально помрачнело, он отступил в сторону, пропуская их в каюту, проронив

единственное:

— Вот же…

Чёрт

"Я к дому бегу, он в тумане чернеет

Безлюден, усыпан ракушками берег

Весь в шрамах от в море впадающих рек

Я совершаю побег"

Flëur "Железо Поет"

По телу электрическими разрядами разлилась боль, а на языке появился ненавистный металлический вкус — при падении он прикусил щеку. Рюноске скривился и сплюнул на землю кровь, перемешавшуюся со слюной. Спину даже через плащ неприятно холодила стена, пока на пояснице расцветали новые синяки. Запястье пульсировало тупой болью — похоже, снова сломано, второй раз за эту неделю. Или уже третий? В памяти всё перемешалось. Колючие хлопья снега гнездились нахохлившимися птицами в волосах, не желая таять, цеплялись за ресницы, царапая щеки. Губы пекли — или от холода, или от сочившейся из трещинок крови. Рюноске прикоснулся к губам, вытирая кровь. Она растеклась по кончикам пальцев липкими алыми подтёками, похожими на малиновую начинку из булочек, которые продавали в пекарне недалеко от штаба по понедельникам. Булочки до невозможности приторно-сладкие, но Рюноске нравилось, может, он ещё успеет заскочить в пекарню перед закрытием. Может, даже ему повезет и несколько малиновых булочек ещё не успели продать. Сегодня ведь понедельник? Или уже среда? Похоже, он совсем потерялся.

— Какая это по счету тренировка, а ты всё ещё ничего не можешь, — прозвучал над ним холодный голос, возвращая его в реальность. В реальности четверг, на часах полвторого ночи, а каждое слово словно пощёчина. Нет, хуже. Лучше бы Дазай снова его ударил, чем говорил, что его ученик ни на что не годное ничтожество.

— Вставай. Пока ты сидишь, тебя могли убить уже сотню раз.

У Рюноске голова шла кругом. Тело выло загнанным зверем от перегрузки. Бесконечные тренировки не проходили безрезультатно: только вот вместо усовершенствованных навыков — убийственная усталость.

— Поднимайся! — рыкнул над ним голос наставника.

Встать. Да, нужно встать. Но при первой же попытке колени предательски дрогнули, Рюноске завалился в бок, ударившись плечом о стену. Только начавшая утихать боль вновь разлилась по всему телу.

— Слабак, — раздражённо цокнул учитель.

Рюноске перевел взгляд в сторону Дазая. На лице у наставника — презрение. В единственном глазе — бесконечный холод.

Мальчик из кожи вон лез, чтобы доказать, что он способный, что он учится.

Только вот недостаточно — он всё равно разочарование. Для учителя. Для самого себя.

Рюноске сжал между пальцами ткань рукава плаща. Способность бесновалась внутри, словно запертая в клетке из его костей и кожи, взбешенная тем, что её пытались подчинить, заставить следовать приказам, работать на благо хозяина. Он слышал, как Расёмон яростно клокочет, желая впиться в горло Дазаю, разорвать на куски его лицо: может быть, тогда на нем появится что-то кроме всепоглощающего холода и ненастоящей улыбки.

Полы плаща всколыхнулись, Расёмон жаждал вырваться из-под контроля, чтобы порвать глотку своему хозяину: оборвать девять кругов ада и для себя, и для Рюноске. Выгрызть желанную свободу, даже если освободиться будет значить умереть.

Рюноске глубоко вдохнул, пытаясь успокоить себя и Зверя, загнать последнего назад в его клетку, но лёгкие лишь обжёг морозный февральский воздух.

Расёмон не слушал немых прокленов и приказов, продолжал ворчать, вороша полами плаща.

Дазай заметил это, недовольно сощурил глаза:

— Ты всё ещё его не контролируешь.

Расёмон внутри уязвлено зашипел.

— Я стараюсь.

— Стараний недостаточно.

Недостаточно… Да, верно, он, должно быть, просто недостаточно старался, нужно работать больше, усерднее и тогда, может быть, он заслужит похвалу.

Он не имел права подвести наставника, не после того, что он для него сделал. Не после того, как он спас его жизнь, хотя сам Рюноске думал, что его бренное существование спасения не заслуживает. Дазай подарил ему смысл, цель, желание сражаться.

Опершись о стену, мальчик поднялся, нетвердо встал на ноги, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. И тут же почувствовал резкий удар в живот. Рюноске вскрикнул от неожиданности, резкая боль заставила его сложиться пополам и осесть на землю.

— Ты не защищался. Утратил бдительность. Даже не попытался заблокировать удар. Ты даже его не заметил. У врага был нож, который повредил тебе внутренности, ты один на миссии, подмогу вызвать некому. У тебя обильная кровопотеря. Сейчас передо мной лежит труп, — звенел в ушах ровный голос наставника.

Рюноске заскулил, подобно раненому псу. У Дазая не было ножа, он ударил его кулаком, но живот всё равно горел адской болью. Хотелось свернуться калачиком и забыться. Учитель больше не приказывал ему подняться и продолжить тренировку, но мальчик чувствовал, что наставник стоит над ним с полным отвращения взглядом — так не смотрят даже на грязных бездомных псов, кажется, так смотрят только на него, в очередной раз тыкая ему в лицо его позорный провал.

Он знает, что увидит в глазу Дазая, когда поднимет голову:

«Ничтожество».

«Очередная провальная тренировка».

«Ты всё ещё не научился контролировать свою способность».

«Зачем я только трачу на тебя своё время».

Рюноске, поднял голову лишь для того, чтобы встретиться затуманенным взглядом с черной пастью револьвера, направленной ему между глаз.

— Сегодня ты умер, Рю-кун. Где-то, — Дазай что-то прикинул в уме, — сто двенадцать раз.

Он с легким смешком и хитрой улыбкой вскинул руку, изображая, что стреляет, а потом перекрутив пистолет между пальцами спрятал его в кобуру под пальто.

— Тренировка на сегодня окончена, — обыденно сказал наставник, так, словно объявлял о окончании рабочего дня в кофейне.

Дазай развернулся на пятках и деловой походкой потелепал прочь с площадки у старого склада.

Рюноске с тихим стоном окончательно завалился на землю, с трудом перекатился на спину — каждое движение отзывалось дикой болью в голове, животе, пояснице, запястье, всем теле. Земля была ещё холоднее, чем стена склада, плащ, кажется, и вовсе не предназначенный для такой погоды, совсем не защищал от пробирающего до костей холода. Мальчик вдохнул слишком много морозного воздуха и закашлялся — звук прокатился эхом по пустынному месту, заставляя поежиться. На лицо и открытую шею (Рюноске не надел шарф на тренировку) налипали противные хлопья снега, за последние минут десять утонченные снежинки успели превратиться в лохматые холодные комья, напоминавшие каких-то исполинских насекомых.

В темноте неба толком не видно, но мальчик готов поклясться, что оно затянуто серыми тучами, а снегопад в ближайшие пару часов только усилится. Его черные волосы почти побелели от налипшего на них снега, то же можно сказать и о плаще. Рюноске прикрыл глаза — веки тут же облепили противные влажные хлопья. Он ненавидел снег с детства — такие погодные условия значительно усложняли поиски еды, а также автоматически увеличивали количество простуженных, состояние которых в отвратительных условиях трущоб без должного лечения часто усугублялось до серьезных осложнений. Самого Рюноске одна из зим «наградила» туберкулезом, который с каждым годом только ухудшался и, возможно, если бы Ёсано-сан не исцелила его, он бы уже захлебнулся собственной кровью и гнил бы в земле одного из йокогамских кладбищ.

Это его первая зима, когда у него над головой есть нормальная крыша, а не дырявый шифер заброшки. Чтобы согреться, не нужно воровать отсыревшие спички и пытаться развести костер, достаточно закутаться в одеяло и включить электрочайник. Первая зима, когда не нужно думать, будет ли у тебя ужин — можно просто сходить в магазин и выбрать с полок любую угодную душе вкусность, а если лень идти в супермаркет — заказать доставку уже готовой теплой еды прямо под дверь.

Но, несмотря на это, Рюноске сейчас лежал на снегу, мерз, как в те, казалось бы, оставшиеся в далёком прошлом, зимы, которые он провел на улице. С ранки на щеке в рот насочилась кровь, сил сплюнуть не было, пришлось сглотнуть — вопреки внешней схожести с малиновым сиропом, кровь солоноватая, отдающая привкусом железа.

Тело начинало неметь, и Рюноске внезапно осознал, насколько всё-таки устал. Хотелось отключиться прямо здесь: разом стало плевать и на пробирающий холод, и на тупую ноющую боль, и на наставника, на лице которого Рюноске, кажется, никогда не найдет одобрения.

Почти провалившись в беспамятство, он почувствовал пинок в плечо.

— Вставай, а то взаправду тут окочуришься.

Рюноске не шевельнулся и не ответил: сил не было ни на что.

— Тц. Неужели придётся нести тебя? Я ж не дотащу тебя до штаба, — раздраженно буркнул Дазай. Послышалось шуршание ткани, кажется, наставник что-то искал в карманах, видимо, нашел, потому что послышались гудки мобильного.

— Ты дописал отчеты? — ехидно поинтересовался Дазай, когда на другом конце провода подняли трубку. — Как раз выходишь из штаба? Отлично. Дуй к складу, который возле старой парковки.

Дазай отключился не став слушать ответ абонента. До слуха Рюноске донеслись тихие шаги наставника по снегу, но далеко он не уходил, кажется, просто ходил туда-сюда.

Как только Рюноске начинал отключаться его возвращал в реальность болезненный пинок в ногу или плечо. Так продолжалось, пока сначала где-то вдалеке, а потом всё ближе, не раздался рев мотоцикла.

— Какого хера, Дазай? — послышалось, как только утих мотор. — Мало того, что я полночи пишу отчеты о нашей миссии, которые должен был писать ты, так ещё вторую половину ночи по старым складам лазить…

Сил открыть глаза, чтобы посмотреть на внезапно появившегося мотоциклиста, которому, должно быть, и звонил Дазай не было.

— Твою ж мать… Ты всё-таки решил его угробить? — цокнул незнакомец, остановившись возле скрючившегося на земле мальчика.

— Почему сразу я? — почти невинно поинтересовался наставник. — Ты такого дурного мнения обо мне, Чуя-кун?

— Не вижу здесь никого другого, — Рюноске почувствовал, как его шеи коснулись пальцы в кожаных перчатках, чтобы проверить пульс. — Если начнёшь заливать, что на вас внезапно напала враждебная организация — в жизни не поверю. Эта территория нафиг никому не сдалась, даже если бы была ничейной, только ты на этом складе тренировки и проводишь. Я ж надеюсь, у него не поврежден позвоночник?

— Вроде бы нет.

— Вроде бы?! Ты конченный ублюдок, Дазай! — рыкнул парень. Последовал звук удара и вопль наставника.

— Эй! Больно! — взвизгнул Дазай. Чуя, проигнорировав его стенания, развернулся к Акутагаве. Рюноске не почувствовал никаких прикосновений (возможно, просто он замёрз настолько, что все ощущения почти отключились), лишь как его слегка дёрнули вверх и подняли в воздух, словно он совсем ничего не весил.

Рюноске с трудом немного разлепил веки: рядом с ним стоял рыжий парень в кожаной куртке, и кончиками пальцев сжимал рукав плаща Акутагавы. Тут Рюноске запоздало понял, что просто висит в воздухе, его охватила паника: он дернулся, тело тут же отозвалось на резкие движения болью и мальчик глухо зашипел.

— Спокойно. Ща доставим тебя в штаб, Акико-чан тебя быстро подлечит, — ободряюще улыбнулся рыжий и зашагал к мотоциклу, таща Акутагаву за собой, как воздушный шарик.

Рюноске, не смотря на заверения парня, чувствовал себя до ужаса некомфортно, просто вися в воздухе. Он снова дернулся, но руки почему-то намертво прилипли к телу, а ноги склеились между собой.

— Не рыпайся лучше, я не знаю, сломано у тебя что-то или нет, — посоветовал рыжий парень и, не отпуская плаща Акутагавы, перекинул ногу через мотоцикл. — Сейчас придется сесть, в положении воздушного змея я тебя за мотоциклом тащить не рискну.

Когда он это сказал, Акутагаву немного резко перевернуло в воздухе и он мягко шлепнулся на пассажирское сиденье. Рюноске зажмурился: от всех этих движений у него закружилась голова.

— Эй, Акутагава, подвинься, — послышался словно из-под воды голос наставника.

— Куда?! — взвился Чуя. — Ты заблокируешь мою способность, и мы грохнемся на первом же повороте!

— Ты настолько плохо водишь без управления гравитацией? — насмешливо поинтересовался Дазай.

— Отъебись! Я плохо вожу, когда у меня два пассажира, один из которых почти без сознания, а второй полный дебил. Так что будь любезен, доберись до штаба как нибудь сам, — огрызнулся Чуя и завел мотор. — Эй, пацан, не отвались там, — прикрикнул он и рванул с места.

«Отвалится» у Акутагавы даже при большом желании не получилось бы: к сиденью он приклеился практически намертво, невидимая сила цепко удерживала его, даже на резких поворотах не давая соскользнуть ни на миллиметр в сторону. Глаза Акутагава держал плотно закрытыми — от стремительно мелькающих мимо картинок голова кружилась сильнее, а вдобавок ещё начинало тошнить. Но мотоцикл остановился так же резко, как и сорвался с места:

— Приехали.

Водитель соскочил с мотоцикла и потянул Акутагаву за собой, заставляя снова плавно взмыть в воздух.

— Ваша способность заставлять людей левитировать? — хрипло поинтересовался Акутагава, пока они брели по безлюдным коридорам штаба (и Рюноске был безумно благодарен, что в этот момент они были безлюдны, не хотелось, чтобы кто-то увидел его в таком незавидном положении).

— Ты только сейчас это понял? — хмыкнул рыжий. — Если точнее, моя способность — управление гравитацией.

Они остановились перед лазаретом и парень постучал в дверь.

— Ёсано?

— Входи.

Чуя толкнул двери и затащил за собой Акутагаву.

Ёсано-сан сидела за столом спиной к двери и заполняла какие-то бумаги. Когда они зашли в кабинет, доктор повернулась к ним и её извечно уставшее лицо помрачнело.

Несмотря на своё паршивое состояние, Рюноске почувствовал острый укол стыда за то, что снова доставлял Ёсано-сан хлопоты. Она и так безумно уставала денно и ночно спасая жизни всей мафии, а тут ещё и он со своими глупыми травмами с тренировок…

Ёсано поднялась из-за стола и махнула в сторону кушетки. Рыжий эспер тут же отлевитировал туда Акутагаву. Как только голова Рюноске коснулась мягкого материала койки, он почувствовал, что отключается.

— Я пойду. Удачи, — коротко кивнул Чуя и поспешно вышел из лазарета.

Ёсано же склонилась над Рюноске, настороженно осматривая его, быстро оценивая масштаб повреждений. Доктор нахмурила брови, коснувшись его покрасневших от долгого пребывания на холоде ладоней.

— Простите, я снова доставляю вам проблемы, — прохрипел Рюноске.

Ёсано тут же покачала головой.

— В этом нет ни капли твоей вины.

Уголки губ Рюноске дрогнули в улыбке. Ёсано-сан говорила так, только чтобы его утешить. На самом деле это всё целиком его вина: он не справлялся на тренировках, он не мог научиться контролировать свою способность, он не оправдывал ожиданий Дазая.

Сознание стремительно отключалось, но прежде чем окончательно провалиться в беспамятство, он увидел, как палата озарилась светом способности Ёсано-сан.

Он не знал, сколько времени пролежал без сознания, но его разбудила шумная какофония голосов, окончательно придя в себя, Акутагава различил слова доктора и наставника:

— Ты так его угробишь!

Акутагава никогда прежде не слышал, чтобы обычно молчаливая Ёсано говорила так резко и повышала голос.

— Я хочу научить его выживать, — спокойно ответил голос Дазая.

— Доведя до полусмерти?! Раньше он хотя бы мог сам дойти до лазарета, а сейчас его в почти мертвом виде притащил Чуя! Ты даже не удосужился сам привести его в лазарет! Тебе настолько плевать?!

— А кто, по твоему, позвонил Чуе?

— Ах, ты, значит, позвонил! Ну, молодец. А знаешь, как было бы лучше? Чтобы повода звонить не было! Чтобы ребёнок не ночевал почти каждую ночь в лазарете! Это обязательная программа тренировок: сломанные запястья, ребра, вывихнутые руки и ноги, синяки всех цветов? Без этого нельзя? Он ещё не побывал ни на одной миссии, а уже похож на одну сплошную незаживающую рану! При том, что я говорила, что у Рюноске истощенный организм после болезни и жизни в трущобах, что нагрузку ему нужно давать крайне осторожно и постепенно, чтобы не навредить и не спровоцировать возвращение болезни. А что делаешь ты? Выматываешь на тренировках с утра до ночи чуть ли не до смерти! — голос Ёсано срывался на крик.

Рюноске решился немного приоткрыть глаза: взвинченная до предела доктор стояла у своего стола, метая молнии в сторону стоявшего рядом с ней Дазая.

— Акико-чан…

Наставник потянулся к предплечью доктора, но она выдернула руку.

— Не прикасайся.

Резко. Холодно. Так, что вздрогнул даже Рюноске, а Дазай и вовсе пошатнулся. Его лицо перекосилось. С него словно в один миг слетели все маски. Из глаза исчез холодный расчёт и лицемерие, осталось лишь отражение уставшей Ёсано. Рюноске не мог объяснить себе такие внезапные перемены в учителе. Пока не мог.

— Прости, я… Я дурак, Акико-чан, — даже его тембр голоса изменился, дрогнул, сделался немного хриплым, уязвимым.

— Ты должен извиняться не передо мной, перед ним!

— Я…

— Он ребёнок, Осаму. РЕБЁНОК. Не армейский пёс, которого надо выдрессировать для беспрекословного выполнения приказов, хотя, мне кажется, даже к псам относятся лучше. Он не пленник, для которого нужно изобретать новые методы пыток. Не бездушная кукла, которую можно швырять о стены, а она всё равно не почувствует боли. ОН ЖИВОЙ НАПУГАННЫЙ РЕБЁНОК. Такой же, как мы с тобой, когда попали в мафию. Он не заслуживает такого отношения к себе. Если ты сам этого не понимаешь, я тебе скажу! — на последнем слове её голос дрогнул, и она без сил рухнула на стул.

— Акико… — Дазай абсолютно потерянно опустился на пол рядом с ней. — Акико… Я…

Женщина покачала головой.

— Мне страшно от того, что порой ты становишься настолько похожим на него, — прошептала доктор, её голос стал хриплым и подрагивал.

На несколько мгновений в лазарете воцарилась звенящая тишина. Послышался усталый вздох Дазая.

— Мне самому иногда становится страшно, — его голос прозвучал непривычно тихо, он подполз ближе к Ёсано и уткнулся лицом в её колени. Женщина протянула к нему руки, но не оттолкнула, лишь потянулась к повязке на голове, распуская узелки, откинула в сторону помятый бинт, словно в забытье зарылась руками в его волосы, перебирая тёмно-каштановые пряди.

Дазай что-то тихо бормотал, но Рюноске не удавалось разобрать ни слова, заинтересованный странным поведением взрослых он, потеряв всякую бдительность, немного подвинулся к краю кушетки, но та предательски скрипнула.

На звук доктор и наставник тут же подняли головы, с пристыженно-любопытным взглядом Рюноске встретились измученный взгляд Ёсано и испуганный Дазая.

Мальчик замер, ошарашенно уставившись на лицо учителя.

Он впервые увидел Дазая без повязки, скрывающей половину лица и второй глаз.

Вопреки предположением Рюноске, правый глаз учителя не был поврежден. Но из него текла странная прозрачная жидкость, задерживаясь каплями на ресницах, щеках и подбородке.

Он впервые увидел на лице Дазая слёзы.

Он впервые увидел учителя слабым.

Он впервые увидел перед собой не бога или дьявола.

Он увидел перед собой человека.

Прежде чем все эти поразительные открытия пронеслись в голове у Рюноске, Ёсано поднялась со стула, неосознанно оттолкнув так и оставшегося сидеть на полу Дазая, и подошла к койке Рюноске, взволнованно осматривая мальчика.

Она села на край постели, улыбнулась уголками губ и, протянув руку, бережно провела ладонью в перчатке по его щеке:

— Как ты себя чувствуешь, Рюноске?

* * *

— Акутагава-сан, как вы себя чувствуете? — его выдернул из воспоминаний голос

Хигучи, склонившейся над ним с баночкой перекиси, бинтами и ватными

дисками в руках. Её саму всё ещё дико трясло, но почему-то она упорно пыталась помочь ему с порезами.

Акутагава поморщился. Уж точно не её обеспокоенный голос он желал сейчас слышать.

— Сносно, — процедил сквозь зубы он.

— Я обработаю вам раны, хорошо? — Хигучи открутила баночку с перекисью и намочила ватный диск.

— Это только царапины, — пренебрежительно отмахнулся Акутагава.

— Всё равно нужно продезинфицировать, чтобы не попала инфекция, — заявила Хигучи, таким тоном, словно объясняла что-то глупому ребенку. — Будет немного щипать, — предупредила она, точно общалась с малым дитям.

Акутагава недовольно зашипел, когда Хигучи приложила ватку к особенно глубокому порезу на ладони, и злобно покосился на дверь, за которой Ёсано-сан хлопотала над Ацуши. Его словно что-то душило изнутри, когда он думал о том, что доктор сейчас, должно быть, ласково треплет глупого мальчишку по волосам и с заботливой улыбкой спрашивает, как он. Акутагава стиснул зубы. Он должен быть на его месте… Готов поймать хоть сотню пуль, если его будет исцелять Ёсано-сан.

— Акутагава-сан, не дергайтесь, пожалуйста.

— Давай я сам, — он резко перехватил руку девушки, сильно сжав запястье. Хигучи ойкнула и отпустила бутылочку с перекисью. Парень неуклюже попытался сам обработать порезы. Получалось из рук вон плохо.

— М-может, всё-таки я помогу? — девчонка, как щенок, заглянула в глаза, надеясь найти там одобрение.

Акутагава сдался и молча протянул ей назад перекись и бинты.

— Сильно больно? Может, я слишком туго затянула? Расслабить? — взволнованно спросила девушка, накладывая повязку на правую ладонь.

Акутагава невольно зажмурил глаза от неприятного ощущения, когда порезов на левой руке коснулись капли перекиси. Внезапно он почувствовал, как по коже пробежал лёгкий ветерок и парень удивлённо открыл глаза: Хигучи, с несколько нелепым выражением сосредоточенности на лице, дула на порезы.

— Ты что делаешь?

— Ой, п-простите, пожалуйста… П-привычка. Всегда так делала, когда сестре ранки обрабатывала, — поспешила оправдаться девушка, неистово покраснев.

Парень задумчиво наклонил голову. Кажется, родители всегда дуют на ранки своим детям. Он не очень понимал смысл этого жеста, неужели от того, что кто-то дунет на сдёртую кожу, она перестанет болеть и кровоточить? Или смысл был в другом? У Акутагавы не было возможности испробовать это на своей шкуре, ведь бездомным детям никто не дул на разбитые колени или сдёртые в кровь руки, никто не целовал ушибы и не гладил синяки на коленках, они сами перевязывали свои порезы и шишки старыми лохмотьями, и то если на это оставались время и силы. Об обработке даже речи не шло, никто не думал о том, чтобы разжиться антисептиком, когда все мысли были заняты тем, как достать еду. Из-за этого у некоторых даже мелкие царапины воспалялись и загнивали.

Никто не дул бездомным детям на ранки. Взрослые не обращали на них внимания. Могли лишь окинуть взглядом. Осуждающим или сочувствующим. Затем развернуться и уйти в другую сторону, чтобы через минуту забыть о том, что наткнулись на беспризорного ребенка с ссадиной на щеке или сдёртой коленкой.

— Можешь, пожалуйста, сделать это ещё раз? — тихо попросил Акутагава, набравшись смелости.

— Что? — удивлённо переспросила Хигучи. — Подуть на ранки?

Акутагава кивнул, отводя взгляд. По коже тут же побежали мурашки от лёгкого холодка. Он не знал, помогает ли это исцелять раны, но это действительно было…приятно.

* * *

Через закрытые веки пробивался тусклый свет. Ацуши лениво раскрыл глаза и встретился взглядом с потолком каюты.

Последнее, что он помнил, как незнакомец целился в Игараси. Как словно в замедленной съёмке нажал на курок. Как Ацуши бросился вперёд, чтобы оттолкнуть Игараси от летящей в него пули.

Точно! Пуля! Его ведь…

Ацуши удивлённо уставился на свой торс — грудь и живот были измазаны в крови, но раны от пули не было видно. Мальчик осторожно ощупал место на животе, куда попала пуля — там было больше всего крови, но кожа была гладкой, без единой царапины или рубца, словно не существовало вообще никакой пули и все случившееся ему просто приснилось. Но мальчик был твердо уверен, что всё было на самом деле — тому подтверждением кровь на его груди и ладонях, простыне, на полу валялась порванная толстовка с дырой от пули. Тогда почему у него нет раны? Он тогда точно почувствовал жгучую боль в верхней части живота, ощущал, как пуля прогрызается через его плоть, такое ранение не могло просто исчезнуть, разве что…

— Я умер? — поражённо пробормотал Ацуши, адресуя свой вопрос в никуда и никак не ожидая, что ему ответят.

— Нет.

Только сейчас мальчик заметил мрачную фигуру госпожи Нимен, которая стояла в углу комнаты и в приглушённом свете лампы походила на зловещего ангела.

— Тогда… Как?

— Мой дар — залечивать смертельные раны, — почему-то грустно и утомленно улыбнулась госпожа Нимен.

— Ваш…дар? — не понял Ацуши.

Женщина ничего не ответила. Она не хотела повторять дважды.

Ацуши нахмурился.

Как странно выходит: только пару дней назад он говорил Хине, что никогда не встречался с одарёнными, а оказывается, всё это время был с ними рядом.

— Почему вы никогда не рассказывали, что вы одарённая? — выпалил Ацуши.

— Это не то, о чем хочется рассказывать, — тихо ответила женщина.

Ацуши опустил глаза. На самом деле у него не было никакого права задавать этот вопрос. Он был знаком с госпожой Нимен чуть больше трёх дней и наверняка не знал о ней очень многого, а она была не обязана ему рассказывать. В конце концов, он просто должен быть благодарен ей за то, что спасла его жизнь. Дважды. Впервые, когда забрала из приюта. Конечно, Ацуши там не грозила смерть, но тем не менее день, когда он покинул приют, мальчик считал почти что вторым днём рождения. Во второй раз сейчас, когда залечила его рану от пули. Но, не смотря на это, ему было неприятно. Неприятно, что люди, которые просили его доверять им, скрыли что-то настолько важное. И он понимал, что это далеко не последняя вещь, которую они скрывают. В этой сказке, которая начиналась так красиво (или он сам себе это придумал?) было слишком много нестыковок.

— Как Хина и господин Игараси? — встревожено спросил Ацуши. Он помнил, как испуганно выглядела Хина, когда он ворвался в каюту. Мальчик надеялся, что те люди не успели сделать ей ничего плохого.

— В порядке. Волнуются за тебя.

Волнующегося господина Игараси Ацуши даже с помощью всей своей фантазии представить не мог, а вот испуганная Хина сразу всплыла перед глазами. Девушка, наверное, действительно очень переживала! Нужно побыстрее пойти сказать ей, что с ним всё в порядке, и убедиться, в порядке ли она!

Ацуши быстро вскочил с кровати и на секунду остановился. Вопреки ожиданиям, никакой боли он не почувствовал, похоже, способность госпожи Нимен действительно полностью исцелила его.

— А где…

— Хина в гостиной.

Ацуши кивнул и почти бегом вылетел из спальни. Хина действительно была в гостиной, сидела на диване в компании господина Игараси, который, к слову, был не так мрачен, как обычно. С каким-то странным выражением лица, он наблюдал, как Хина заканчивает перевязывать его ладонь. Ацуши невольно затормозил. В памяти кадрами с оборванной пленки всплывали воспоминания, как черные ленты-лезвия вгрызались в плоть людей. Сквозь размытую пелену виднелось лицо Игараси, который смотрел, как его способность (это ведь была способность? Ацуши не мог придумать другого объяснения кроваво-черным лентам) превращала тело человека в истерзанное мясо. На его лице не было страха, ни за свою жизнь, ни за чужие, лишь пугающая пустота и безразличие: словно он не убивал (Ацуши вздрогнул, подумав это слово) человека, а резал морковку для супа. Хотя, возможно, для Игараси действительно не было разницы. Возможно, он был сумасшедшим. Ведь в момент, когда он убивал тех людей, в его расширенных зрачках, почти слившихся с тёмно-серыми радужками, плескалось что-то до боли похожее на безумие.

— Ацуши! — взволновано пискнула Хина, увидев мальчика и, прервав его размышления, заключила в удушающих объятьях. Он почувствовал, как она дрожит, прижимая его к себе. — Прости-прости-прости! Это я во всём виновата!

— Почему ты извиняешься? И… Всё в порядке… Госпожа Нимен исцелила меня, — смущённо пробормотал Ацуши, осторожно обнимая её в ответ.

Почему-то Хина совсем не удивилась его словам. Она ведь тоже не знала о даре госпожи Нимен. Или знала?..

— Я так испугалась… — пролепетала девушка, совсем не обращая внимания на то, что обнимая его, запачкает в крови свое белое платье.

— Прости…

— За что ты извиняешься, дурачок! Господи, я так рада, что ты в порядке, — всхлипнула Хина.

— Прости, что заставил так переживать…

— Да перестань ты извиняться! Это ведь я должна… Ты чуть не умер и сейчас… извиняешься? О, Ацу, ты такой…такой… Дурачок! — Хина крепче обняла его, но Ацуши почему-то почувствовал себя неуютно. Оглянувшись, он встретился с мрачным взглядом Игараси.

В каюте хлопнула дверь. Ацуши тут же выпутался из объятий Хины и уставился на господина Нимен, который запирал дверь.

— Если вы закончили обниматься — у нас есть важный разговор, — сказал мужчина и ещё какое время стоял на пороге, словно прислушиваясь, происходит ли что-то в коридоре. Видимо, он услышал то, что хотел, потому что хмыкнул и подошёл к столику, налив себе в стакан воды. Поймав взгляд госпожи Нимен, он сказал:

— Персонал корабля и друзья убитых уже обнаружили трупы. Через двадцать минут лайнер остановится в Осаке. Полиция уже проинформирована и ждёт на берегу. Придётся сойти с корабля раньше, чем мы планировали. Собирайтесь. Мне нужно, чтобы через пять минут вы были готовы уйти отсюда.

— Сойти с корабля?.. — удивлённо проронил Ацуши.

— Ацуши, я понимаю — это сложно, но, пожалуйста, не задавай сейчас вопросов: от этого может зависеть твоя жизнь.

Не задавать вопросов действительно было сложно, потому что происходило нечто странное и непонятное.

— Ацуши, быстро смой с себя кровь и оденься, — госпожа Нимен бросила ему чистую рубашку. — А ты, Хина, подойди сюда.

Девушка кивнула и поспешила в спальню, в которой скрылась госпожа Нимен.

* * *

— Милая, на случай, если мы разделимся, — Ёсано протянула Хигучи небольшой рюкзак. Заглянув в него, девушка обнаружила водонепроницаемые пакеты с лекарствами и несколько магазинов с патронами, а в одном из внутренних карманов наверняка были припрятаны деньги.

Пока Хигучи спешно оглядывала содержимое рюкзака, Ёсано откуда-то вытащила пистолет и протянула его девушке.

— Держи, свой ты оставила в каюте, времени возвращаться за ним точно нет. Пока что спрячь в рюкзак.

— В рюкзаке от пистолета мало толку.

— У тебя сейчас нету портупеи, будешь нести пистолет в руках — привлечёшь много ненужного внимания. Если повезёт, во время побега с корабля он всё равно не пригодится, — сказала женщина. — В аптечке снотворное, Ацуши обязан принимать его по вечерам. Это очень важно, от этого зависит его и ваша безопасность. Поняла?

— Да, — кивнула Хигучи. Она понимала, что сейчас не та ситуация, когда стоит задавать вопросы.

— Умница.

— Вы думаете, нам придётся разделиться?

— Я не знаю, но мы должны предусмотреть любую ситуацию. Если вдруг мы с Дазаем не справимся, защищать Ацуши нужно будет вам с Акутагавой.

— Ёсано-сан, — Ичиё решилась неуверенно озвучить свой вопрос, — почему Ацуши так важен? Он ведь… Просто ребёнок.

Секунду Ёсано молчала, а потом тихо сказала:

— Ты права, он просто ребёнок.

* * *

Акутагава так и сидел на диване, молча наблюдая за ситуацией и ожидая дальнейших указаний от Дазая. Но учитель, как только Ёсано с Хигучи скрылись в комнате, а мальчишка побежал в ванную, полез в шкафчик за бутылкой виски.

— По-моему, сейчас не время пить, — мрачно проронил Акутагава, наблюдая за наставником, который откупорил бутылку и отхлебнул прямо из горлышка.

— На трезвую голову этот дурдом воспринимать невозможно, — отрезал Дазай, сделав ещё один глоток. — Хочешь? А, точно, забыл, что ты у нас заядлый трезвенник, — хмыкнул наставник.

Акутагава нахмурился, порой он не понимал поведение Дазая. Хотя, по сути, он никогда его не понимал. Большинство поступков наставника просто нельзя было объяснить рационально. Дазай был чем-то хаотичным и непредсказуемым. Вот он радушно улыбался, а через секунду с всё той же радушной улыбкой наставлял пистолет тебе в лоб. В мафии Дазая за его спиной называли демоном. Возможно, он и вправду был им.

— Ну, чего они там так долго собираются… — пробурчал Дазай, сделав ещё один глоток. Сам учитель, очевидно, собираться не планировал либо все нужные вещи и так держал при себе.

Внезапно каюту резко тряхнуло, а через долю секунды послышался оглушительный грохот. Акутагава быстро вскочил с дивана, прислушиваясь и пытаясь определить, в какой части корабля прогремел взрыв.

— Ну, вот, а такой хороший виски был… — раздосадовано протянул Дазай, смотря на разлетевшиеся по полу осколки: он выронил бутылку, когда раздался взрыв.

Хлопнули двери: из ванной вылетел до смерти перепуганный мальчишка с мокрыми волосами и криво застегнутой рубашкой, а из спальни выскочили Ёсано и Хигучи. Все вопросительно уставились на Дазая, задавая немой вопрос, что же им делать.

— Вы слишком долго собирались, — улыбнулся Дазай, словно вообще ничего не произошло. — Сходим с корабля сейчас.

— Вот прям сейчас?.. — пролепетал мальчишка, уставившись на Дазая квадратными глазищами.

— Через три минуты. После второго взрыва — бегом на палубу.

— Второго?..

— Вы что, сами заложили бомбы? — сощурился Акутагава.

— Это не бомбы, — пожал плечами Дазай. — Просто небольшие неполадки в машинном отсеке. Весь персонал сейчас будет занят их устранением и эвакуацией пассажиров. Всеобщая паника поможет нам избавиться от хвоста.

— Но из-за взрыва корабль не причалит. Остановится здесь и будет ждать, пока прибудет помощь. Эвакуация пассажиров на шлюпках займет длительное время, и не факт, что нам удастся попасть в первый заход эвакуации, — заметила Хигучи.

— Мы не будем эвакуироваться на шлюпках.

— Но как…

— Шшш… Всему свое время, золотце, — заговорчески улыбнулся Дазай. — Осталась одна минута.

Акутагава спрятал руки в карманы плаща, молчаливо считая секунды. Мальчишка испуганно топтался на месте, должно быть, совсем не понимая, что происходит. Дазай с Ёсано обменивались взглядами, понятными только им одним: складывалась впечатление, что они сейчас молчаливо обсуждают стратегию дальнейших действий.

Раздался обещанный второй взрыв.

— На выход! — бодро воскликнул Дазай, отворив дверь каюты и быстрым взглядом окинув коридор, в который выглядывали из своих кают другие перепуганные пассажиры, спрашивая друг у друга, что произошло. — Чисто, давайте идём.

Дазай подождал, пока все выйдут из каюты. Акутагава выходил последним, и учитель бесцеремонно ухватил его за рукав плаща, останавливая, пока остальные поспешили на палубу.

— Послушай, — обратился к Акутагаве наставник. С его лица резко исчезла былая ухмылка и оно сделалось непривычно серьёзным. — Если нам придётся разделиться — ты отвечаешь за Ацуши.

— Почему я должен его спасать? — прорычал Акутагава.

— Потому, что я тебя об этом прошу.

Рюноске на секунду завис. Дазай никогда его ни о чём не просил. Раздавал приказы. Но не просил.

— Как только ступите на землю, двигайтесь на запад, — торопливо продолжил Дазай. — Отправляйтесь в Корею, потом в Европу. Позже с вами сконтактирует господин Изуми и поможет устроиться. И, помнишь тренировку на реке?

Акутагава кивнул, а мрачное лицо Дазая внезапно озарила улыбка:

— Докажи, что ты вырос, Рю-кун. Докажи, что достоин моего доверия.

Прогремел ещё один взрыв.

* * *

На палубе царил хаос. Испуганные пассажиры в панике метались по палубе, а сотрудники судна пытались хоть как-то их успокоить, но получалось из рук вон плохо. Организованная эвакуация? Почему-то все забывают об этом, когда дело заходит дальше глупых учений.

Дазай без труда нашёл среди толпы фигуру Ёсано. Она сжимала одной рукой ладонь Ацуши, а второй запястье Хигучи, чтобы не потерять подростков в бурлящей и вконец обезумевшей толпе. Она увлекала детей к борту корабля, прекрасно понимая его план, хоть они толком и не успели его обсудить.

Когда Акико на миг повернула голову в его сторону, он увидел, как в её глазах горит решимость. Готовность в любой момент броситься в бой, если понадобится.

Осаму это откровенно не понравилось.

Для него всю жизнь всё вокруг было игрой, сложной и ужасно увлекательной, но лишь игрой. Если задуматься, не велика разница — пешки из дерева или плоти. Ставки — фишки или жизни. Рулетка не переставала вращаться, черные и красные сектора слились воедино, шарик несся по кругу цифр, как обезумевший. Так же крутился барабан пистолета с одной единственной пулей.

Раньше Дазай никогда не проигрывал. Потому, что проигрывать ему было нечего.

Дазай не видел разницы между черными шахматными фигурами и белыми. Он пересел на другую сторону доски, но от этого не стал чувствовать себя героем. Спасённые жизни легко могли превратиться в отнятые, если бы этого потребовала ситуация.

С игральных карт у него в руках на него смотрели лица:

Мальчика с фиолетовыми глазами, не знающего о способности.

Юноши с серыми, неспособного принять свой дар.

Наивной девчонки, совсем не подходящей мафии.

Дазай знал, что сможет положить эти карты на стол, если этот ход будет его последним шансом остаться в игре.

Акико же скорее сама выбудет из игры, чем позволит умереть этим детям.

Для Осаму спасение мальчика-тигра было очередной авантюрой. Способом справиться со скукой, ставшей чересчур однообразной жизни.

Для Акико — вопросом жизни и смерти.

Почему она так упрямо хваталась за его спасение? Желание подарить этому ребенку детство, которое у них самих когда-то отняли? Не дать побывать в том темном царстве, в котором когда-то побывали они?

Шум, призывы сотрудников судна сохранять спокойствие и пройти к шлюпкам раздражающе фонили в голове и действовали на нервы.

Запястья под дешёвыми бинтами неприятно саднили. Безумно хотелось снова разодрать их в кровь.

Где-то внутри черепа крупье противным голосом просил сделать ставки в увлекательной игре под названием «жизнь». Дазай мысленно пустил ему пулю в голову и противный голос затих.

Они с Акутагавой догнали Ёсано, Ацуши и Хигучи, остановившихся у борта. В этом месте сновало не так много людей. А те, что были, не обращали на них никакого внимания.

Дазай взглянул на Ацуши, который стоял, обхватив себя за плечи, мелко подрагивая. Его взгляд беспорядочно бегал по сторонам.

— Ацуши.

Мальчик поднял на него глаза. Светло сиреневые. За три дня Дазай так и не привык к их необычному цвету, да и вряд-ли скоро привыкнет.

— Способность Игараси поможет вам выбраться, — Дазай назвал Акутагаву фальшивым именем, особого смысла он в этом не видел, но назови настоящим, у Ацуши наверняка бы возникли дополнительные вопросы. — Не наделайте больше глупостей, хорошо? Это ко всем вам относится.

— Вы сказали «нам». Вы не идёте с нами? — Акутагава уставился на Дазая немигающим взглядом.

— Моя способность аннулирует твою, ты это прекрасно знаешь. Поэтому нет, я остаюсь здесь, — Дазай с наигранным спокойствием спрятал руки в карманы.

— Не переживай, мы выберемся на шлюпках и разыщем вас, — заверила парня Акико.

— Мы? — нахмурился Акутагава.

— Тебе будет тяжело тащить всех троих.

— Я справлюсь, — почти что рыкнул он.

— Нет. Ты использовал Расёмон, чтобы удержаться на воде всего один раз, и то без пассажиров, — отрезала Ёсано.

— Я…

— Ты тратишь время, — оборвал его Дазай.

— Я не могу оставить вас здесь.

— Тебе нужен приказ, чтобы прыгнуть в воду?

Акутагава понимал, что спорить бессмысленно. Понял, что Дазая придется оставить здесь, ещё когда он сказал бывшему ученику, чтобы тот использовал старый трюк с Расёмоном для побега. Но всё равно пререкался. Никто за два года не выбил из него треклятую упёртость.

Серые и карие глаза буравили друг друга взглядом, играя в извечные гляделки. Акутагава моргнул и повернулся к борту.

— У вас нет права мне приказывать. Вы уже как два года не мой начальник.

Чёрные ленты разошлись от плаща и полетели в сторону Ацуши и Хигучи. Не ранили, лишь обернулись вокруг их тел, но оба всё равно испуганно вскрикнули. Ленты Расёмона тут же со всей возможной бережливостью заткнули им рты, превращая крик в неразборчивое мычание.

— Не открывайте лишний раз рты, а то воды наглотаетесь, — сухо сказал им Акутагава, ленты Расёмона зацепились за обшивку корабля, помогая ему перемахнуть за борт и утащить за собой Ацуши с Хигучи.

Через секунду послышался всплеск.

— У них всё получится, — зачем-то заверила Дазая Акико.

— Тебе стоило пойти с ними. Он бы смог дотащить троих, — сказал Дазай, отойдя от борта. В этой части корабля уже не осталось людей, все мигрировали к шлюпкам, так что вероломного побега даже никто не заметил.

— Не стоило рисковать, — она опустила глаза.

Осаму прекрасно знал, что Акико не сомневалась в способностях Акутагавы. Она осталась на корабле совсем по другой причине. Из-за него.

«Я останусь с тобой», — сказала Акико, когда он впопыхах излагал ей новый план, пока Ацуши, исцеленный способностью, валялся в отключке. Единственное «но»: в придуманной на скорую руку спасательной шлюпке не нашлось места для Дазая.

В книжках бы сказали, что «останусь с тобой» это романтично, самоотверженно и ещё куча лестных слов.

В реальности это лишь больно. Тесно под ребрами от того, что единственный дорогой тебе человек снова рискует — для тебя и из-за тебя.

Дазай больше всего на свете не хотел подвергать Акико опасности, но почему-то в результате всегда только втягивал в неё.

Почему после побега из мафии они не уехали на какой-то остров?

В идеале безлюдный, где можно жить в шалаше, купаться в теплом океане и объедаться кокосами и крабами.

Хотя кому он врёт? Ему бы первому стало там скучно и он бы начал придумывать сто один вариант побега.

— Пойдём. Может, получится эвакуироваться в первый заход и удрать до того, как полиция начнет допрос пассажиров, — Акико взяла его за руку и увлекла в сторону, откуда доносился голос из рупора: «Пассажиры, пройдите к спасательным шлюпкам. Сохраняйте спокойствие. Пожалуйста, пройдите к спасательным шлюпкам».

Люди беспорядочно толпились, толкали друг друга, каждый норовя оказаться поближе к шлюпкам. Дазай вместе с Ёсано ловко лавировали между пассажирами, не обращая внимания ни на возгласы испуганных людей, ни на крики экипажа, которые пытались их вразумить и организовать эвакуацию.

Внезапно сзади на плечо Ёсано легла огромная лапища человека в форме сотрудника лайнера, вынуждая её остановиться.

— Постойте, госпожа, — пробасил он. — Вы не могли бы пройти со мной?

Ёсано моментально сделала потерянное лицо.

— Простите… Но мы идём к шлюпкам, как сказали… Это ведь в той стороне, всё верно? — девушка невинно захлопала глазами, изображая испуг и растерянность.

— Всё верно, шлюпки в той стороне, — кивнул мужчина. — Но у экипажа есть к вам некоторые вопросы, прежде, чем вы покинете судно. Не переживайте, всё под контролем, вы успеете эвакуироваться.

— Но что за вопросы у вас к моей жене? Разве это не может подождать, пока мы окажемся на суше? — нахмурился Дазай.

— Вы тоже пройдёмте, — мужчина настойчиво перегородил им путь к шлюпкам. — Господин Нимен, верно? Не переживайте, как я уже сказал, мы не займём много времени.

Мужчина сделал несколько шагов, оттесняя их к коридору с каютами.

Дазай оглянулся в поисках пути отступления, но с одной стороны была стена, с другой — хаотичный поток пассажиров, а с третьей — матрос размером со шкаф.

— Это всего лишь формальность. Всё быстро решится и вы пройдете на эвакуацию. Мията, открой дверь, пожалуйста, — сказал он сотруднику, стоявшему у одной из кают. Тот распахнул дверь и их бесцеремонно затолкнули внутрь.

Как только они переступили порог, двое крепких парней схватили их за плечи, заламывая руки за спину и удерживая на месте. Дазай поморщился от боли, а Ёсано вскрикнула:

— Что происходит?!

— Вы сказали, что хотите просто поговорить с нами!

— Спасибо за содействие, господин, дальше мы сами, — мужчина, сидящий на диване посреди комнаты, кивнул члену экипажа и тот вышел за дверь.

— Отпустите! Как это вообще понимать?! — Ёсано попыталась вырваться из рук человека, в котором Дазай узнал одного из «V», который следил за ними в Вакаяме.

— Вы знаете, я терпеть не могу прелюдий, да и вижу, вы тоже, оглядываясь на то, как зверски вы обошлись с пассажирами каюты 404… — протянул мужчина с дивана. — Перейдём сразу к делу: куда направились Тигр и двое ваших дружков?

— Понятия не имею, о чем речь, — невинно проронил Дазай.

— Ах, не имеете… Ну, что ж, сочту своим долгом напомнить, — мужчина поднялся с дивана. Вальяжными шагами он подошёл к ним и, достав из-за пояса пистолет, направил его в лоб Дазаю.

— А так? Припоминаете?

— Простите, но, кажется, моя память меня подводит.

— Хм, пожалуй, вам стоит обратиться к врачу. Склероз в таком юном возрасте… Ай-ай, непорядок, — раздосадовано покачал головой мужчина. — Но у милой дамы наверняка всё в порядке с памятью. Я прав, дорогая?

Он направил пистолет на Акико.

— Простите, но я не понимаю, о чём речь… Тигр? Что вообще за вздо…

Её оборвала грубая пощёчина.

— Вам не надоело, а? — цокнул мужчина. — Мне что, пристрелить кого-то из вас, чтобы второй заговорил…

На этот раз прервался уже он, когда Дазай вывернулся из хватки удерживающего его человека, увернулся от повторной попытки его схватить и бросился к незапертой двери. Боковым зрением заметил, как Акико тоже смогла вырваться.

Но стоило ему распахнуть дверь и выскочить на палубу, как он почувствовал резкий удар в висок. Запоздало увидел настигшего его человека, который и ударил его прикладом пистолета, когда голова уже во всю разрывалась от болезненного звона. Среди гудящей какофонии послышался крик Акико и голоса людей из «V», но Дазай уже не мог разобрать их.

Его мир погрузился во тьму.

* * *

Мокрые. В грязной и порванной одежде. До смерти напуганные. Хотя, нет, они не имели права бояться. Выбравшись из воды, они рухнули без сил в первом же переулке, спрятавшись от прохожих (хотя вряд ли сюда кто-то заглянет) в тени мусорных баков. От корабля до суши было довольно далеко и Хигучи сомневалась, что обычный нетренированный человек смог бы проплыть такое расстояние, но Акутагава использовал свою способность, чтобы помочь им удержаться на воде.

Хигучи била дрожь. Неясно только, то ли от мокрой одежды, которая неприятно прилипла к телу, но никак не защищала от холодного ветра, который нещадно хлестал по щекам и нахально забирался под одежду, то ли от адреналина, который бешеной дозой выплеснулся в кровь, а сейчас потихоньку начал утихать. Синяки на ребрах и коленях начали неприятно ныть. Светлые волосы совсем растрепались и теперь спадали неаккуратными прядями на лицо и плечи. Тушь, которой она утром аккуратно подвела ресницы, теперь стекала по щекам чёрными слезами. Туфли Хигучи посеяла в воде и сейчас поджимала под себя босые ноги.

Внезапно что-то практически невесомо коснулось её плеч, не без удивления она поняла, что это живые чёрные ленты неуклюже пытались прикрыть её от порывов ветра.

— А-Акутагава-сан? — тихо выдохнула Хигучи, совсем позабыв о использовании фальшивых имён. Да и сейчас это никому не было нужно.

— Холодно, — просто буркнул он, притянув её к себе с помощью способности, неуверенно прижал к груди, словно боялся, что она в любую секунду вырвется и зашипит, как дикая кошка. Кажется, он пытался хоть немного согреть её своим плащом, но всё без толку, ведь с темной ткани на асфальт холодными каплями сочилась вода.

Хигучи хлюпнула носом.

— Нужно идти… Уехать из города как можно быстрее…

— Почему мы убегаем? — спросил Ацуши, вжимаясь спиной в стену. Напуганный до чёртиков, он явно ничего не понимал. — Нимен-сан говорил не задавать лишних вопросов… Но я совсем ничего не понимаю! — почти отчаянно воскликнул мальчик. — Что произошло на корабле? Почему мы вместе со всеми не эвакуировались на шлюпках? Это как-то связано с теми людьми? — голос Ацуши стал выше, похоже, у него начиналась истерика. — Это из-за того что вы… Из-за того, что вы их убили, да? Из-за этого нам пришлось убегать?

Хигучи почувствовала, как напрягся Акутагава, он явно сейчас не был настроен успокаивать младшего мальчика. Да и сама Хигучи не знала, что сказать. Ей было известно немногим больше Ацуши.

— Ацу… — попыталась она предпринять хоть что-то.

— Игараси-сан, вы ведь спасали Хину…и меня… Вы… Полиция ведь не стала бы вас за это наказывать. Те люди, они ведь были плохие. Они…

— Ацуши…

— Они преступники, так ведь? Почему… — Ацуши рвано дышал. — Они говорили что-то про допрос… Зачем им… Зачем им было… Что они хотели узнать у тебя, Хина? Ты ведь…никак не связана с теми людьми… Никто из нас не связан…

— Я…

— Они спрашивали, почему ты якшаешься с мальчишкой… Они имели в виду меня, да? И про…про госпожу и господина Нимен спрашивали… Почему, откуда они нас знают? Зачем им…

— Ацуши…

— Ч-что происходит? Я… Не понимаю… Не знаю, что должен делать… Вы знаете что-то, чего не знаю я? Прошу… Скажите… Что происходит… — голос мальчика дрожал и он заикался почти на каждом слове, а из глаз текли слёзы.

— Ацуши… Я… Прости, я не могу тебе ничего объяснить, потому что сама мало что знаю, — голос Хигучи дрожал не меньше, чем у Ацуши.

— Господа Нимен, почему они не пошли с нами? Они остались на корабле? Когда мы вылезли из воды, корабль дымился… Что с ними? Они эвакуировались на шлюпках? — Ацуши, кажется, не услышал её, а его голос всё больше срывался на крик.

Послышались шаги, кто-то прошел мимо переулка.

— Немедленно успокойся, нас услышат, — цыкнул Акутагава.

— Как… Где мы встретимся с господами Нимен? А в-вдруг они пострадали… Вдруг…

— Ацуши, тише, пожалуйста… — взмолилась Хигучи. — Всё будет хорошо, обещаю, но сейчас нам всем нужно собраться с силами и решить, что делать дальше… Нам нельзя здесь оставаться.

— П-почему…

— Потому что здесь холодно и… если кто-то заметит нас в таком виде, может поднять шум и вызвать полицию.

— Но мы не сделали ничего п-плохого… Мы… Господа Нимен… Почему… —

— Шшш… Ацуши… Посмотри на меня… — попросила Хигучи, пытаясь достучаться до напуганного ребёнка. — Иди сюда, — она протянула к нему руки, приглашая в объятья, в надежде, что это сможет успокоить мальчика больше, чем слова.

Ацуши всхлипнул, подался вперёд и уткнулся носом в плечо Хигучи. Девушка вздохнула, обняла мальчика и начала осторожно гладить его по спине, чтобы успокоить и согреть.

Акутагава недовольно зашипел, когда на него навалился вес ещё одного человека:

— За что мне всё это… Устроили тут детский сад. Пацан, если ты сейчас же не подберешь свои сопли…

— Не давите на него… Вы сделаете хуже… Ему и так пло…

— А ты думаешь, мне хорошо? Или тебе? Никто из нас не истерит. Почему мы должны вытирать ему сопли вместо того, чтобы разработать план? Так всё, вставайте, — Акутагава грубо оттолкнул их от себя и поднялся на ноги. — Нам нужно достать сухую одежду и транспорт, чтобы убраться из города, — парень размял затёкшие от неудобной позы ноги и оглянулся по сторонам.

Ацуши всё ещё всхлипывал, глотая слезы. Хигучи помогла ему встать на ноги.

— Пойдёмте, — Акутагава крутнулся на пятках и стремительно зашагал по переулку.

— А куда…

— Молча.

Хигучи не оставалось ничего другого, как закрыть рот и, взяв за руку дрожащего и заплаканного Ацуши, пойти за напарником. Ветер кусал обнаженные плечи, заставляя поежиться, а асфальт неприятно холодил ноги. Не осталось и намёка на теплый вчерашний день, словно природа в один миг вспомнила, что на дворе вообще-то осень.

Они вышли на улицу с жилыми домами. Акутагава почему-то завернул к одному из них. Из подъезда как раз выходила какая-то громко смеющаяся парочка и они смогли проскочить внутрь, пока дверь не захлопнулась.

Акутагава прошлепал к двери одной из квартир, оставляя за собой влажный след из стекавших с плаща капель. Прислушался. Затем постучал в дверь. Никакого ответа не последовало, дверь никто не открыл.

— П-почему мы пришли сюда? Здесь живёт кто-то знакомый? Кто нам поможет? — тихо спросил немного пришедший в себя Ацуши.

Вместо ответа от плаща Акутагавы отделилась одна чёрная лента и скользнула в щель между дверью и рамой. Послышался глухой скрип и дверь открылась.

Акутагава толкнул дверь и зашёл в квартиру, жестом указав Хигучи и Ацуши следовать за ним.

— Постойте, мы же сейчас не… — начал Ацуши, неуверенно застыв в прихожей, пока Акутагава прикрыл дверь со срезанным замком.

— Дорогой? Ты вернулся? Что-то забыл? — послышался звонкий голос с кухни.

Всё трое замерли. Хигучи заметила, как напрягся Акутагава, чертыхаясь себе под нос, а в глазах Ацуши блестела ещё большая растерянность и непонимание.

— Опять оставил ключи или телефон?.. — с кухни вышла женщина, на ходу снимая наушники, громкую музыку из которых было слышно даже им. Увидев застывших в прихожей подростков, женщина замерла:

— Кто вы, к чёрту, такие…

Закончить не успела. Ленты от плаща взметнулись вверх, обвились вокруг её горла, а через секунду обмякшее тело кучей рухнуло на пол. Пластиковые наушники громко коцнули о паркет. Из них продолжала звучать музыка.

Хигучи не успела даже вскрикнуть, могла лишь с уставшим отупением в глазах смотреть на лежащую на полу женщину. Музыка, летящая из наушников, продолжала звучать в голове навязчивым парализующий эхом. Ацуши, наоборот, пришёл в себя, вскрикнул, а его лицо исказилось в гримасе ужаса:

— Вы что сделали? Зачем вы…

— Тихо! — почти враждебно шикнул на него Акутагава. — Она в обмороке, где-то десять минут у нас точно есть. Не смотри на меня так, словно я убил её. Я только надавил на каротидный синус, чтобы она отключилась.

— Каро…что? — захлопал глазами мальчик.

— Каротидный синус, — почти на автомате тихо пояснила Хигучи, пытаясь не смотреть на лежащую на полу женщину. Хоть она и жива, её безвольное тело слишком напоминало о резне на корабле, произошедшей менее двух часов назад. — Это участок сонной артерии, если его заблокировать, человек потеряет сознание. Не знала, что вы разбираетесь в медицине, Аку… Игараси-сан.

— Что, зря, что ли, я читал те толстые книжки про анатомию, — отвёл взгляд парень.

— Вы учитесь в медицинском? — тут же поинтересовался Ацуши, видимо, воспринявший духом от того, что Акутагава все же не убил эту бедную женщину.

— Нет! И быстрее, у нас не так много времени.

Когда Ацуши не сдвинулся с места, должно быть, раздумывая, зачем нужно было читать толстые справочники по анатомии, если не учишься в медицинском, так что Акутагава бесцеремонно схватил мальчика за шкирку и поволок в одну из комнат к шкафу. Распахнув дверцы так, что в одной из них что-то хрустнуло, он схватил с полки первые попавшиеся вещи и всучил их Ацуши.

— Это же девчачьи! — пискнул мальчик.

— Какая разница?

— Но не надену же я юбку! — покраснел Ацуши.

Акутагава цыкнул, обнаружив, что в спешке действительно сунул Ацуши длинную темно-синюю юбку.

— На, — парень достал из шкафа спортивные штаны и кофту. — Иди на кухню, переодевайся.

Хигучи тоже подошла к шкафу, она приметила на верхней полке нечто похожее на чёрную толстовку. Девушка встала на цыпочки, пытаясь достать вещь, но пальцы едва доставали до полки и она никак не могла ухватиться за ткань. Акутагава, скептически взглянув на её жалкие попытки, взял кофту и джинсы, лежавшие по соседству, и вручил их Хигучи.

— Спасибо.

— Переодевайся здесь, я пойду в другую комнату, — Акутагава взял черный джемпер с высокой горловиной и брюки и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

* * *

Ацуши исступленно уставился на чужую одежду, которую он сжимал в руках.

Всё так странно. Словно чудной сон.

Нет, словно сумасшедший кошмар.

Ацуши сжал в руках одежду, плотная ткань неприятно ощущалась на пальцах.

Ещё несколько часов назад всё было хорошо.

Несколько часов назад у него была семья, мечты и, как он надеялся, прекрасное будущее.

Семья.

Ацуши задумчиво провёл ладонью по всё ещё влажным волосам.

Он знал госпожу и господина Нимен четыре дня. Нельзя считать близкими людьми тех, кого знаешь четыре дня. Наверное. У Ацуши позорно маленькие познания в том, что касалось взаимоотношений между людьми и том, что именно делает их близкими. Семьей.

В приюте у него не было близких: ни родных, ни друзей. Конечно, там были другие дети и воспитатели, но назвать их семьей… Разве что очень деструктивной семьёй, где все друг друга ненавидят. Чужие друг другу люди, вынужденно находящиеся на одной территории.

Ацуши понимал, что людей превращала в семью вовсе не кровная связь (таким он похвастаться ни с кем не мог, о своих кровных родственниках Ацуши знал ровным счётом ничего), а что-то иное.

Господа Нимен забрали его из приюта и спасли жизнь, но сделало ли это их его семьей?

Однозначно нет.

Не стали же они близки с Игараси, когда Ацуши оттолкнул его от пули. Игараси, кажется, вообще не придал значения этому факту.

Нет, спасённая жизнь людей семьёй не делает. Не важно, ты спас кого-то или спасли тебя.

Что тогда? Доверие?

Ацуши не уверен, что сейчас может доверять госпоже и господину Нимен.

Когда господа Нимен внезапно забрали его из приюта, Ацуши поначалу был напуган, но потом, когда он окунулся в то, что, наверное, называют нормальной жизнью, он моментально забылся. Его охватила какая-то эйфория.

Всё казалось, настолько прекрасным, что он даже на какое-то время забыл о приюте: ему казалось что он всегда жил подле семьи Нимен. Было ощущение, что они его давние знакомые, которых он позабыл, но они вернулись, чтобы забрать его из приюта.

Только вот правда в том, что он никогда не знал госпожу и господина Нимен.

Они были для него чужие. Незнакомцы.

Равно как и Хина с Игараси.

Хина и Игараси… Они оба были в нескольких метрах от него, переодевались в соседних комнатах. Но Ацуши толком не знал, как сейчас вести себя с ними, словно встретил их сейчас впервые.

Хина по прежнему была добра с ним, успокаивала его, когда они выбрались из воды, хотя и сама, похоже, была напугана не меньше. Игараси же… Ацуши относился к нему очень настороженно, если не сказать, что боялся. Он помнил, как способность Игараси буквально на куски растерзала живых людей. Помнил, как выглядел сам Игараси, когда убил тех людей. Он сделал это без колебаний, не сомневаясь в правильности своих действий. Словно делал это много раз до этого…

«Нет», — оборвал себя Ацуши. — «Это безумие, не может же он на самом деле быть убийцей… Тогда он наверняка тоже испугался за Хину, поэтому и действовал так решительно и беспощадно. Он просто хотел её защитить».

Но сейчас… Когда они вломились в чужую квартиру, а способность Игараси чуть не задушила ту женщину…

Ацуши опустился на стоящий у стола табурет. В нос ударил запах рагу, которое тушилось на плите. Женщина не выключила его, когда вышла в прихожую. Мальчик поднялся и выключил плиту, чтобы еда не подгорела.

Эта женщина не была ни в чем виновата. Она никому не угрожала, в отличие от людей с корабля, она определенно не заслуживала того, чтобы к ней в квартиру вот так вломились и вдребезги разрушили спокойное утро.

Ацуши с тоской посмотрел на вкусно пахнущее рагу на сковородке.

Сейчас они сами вели себя как плохие люди. Хорошие ведь явно не вламываются в чужие квартиры, вырубая хозяев и забирая их вещи.

Ацуши взглянул на одежду, которую положил на стол. На душе становилось отвратительно от мысли, что он по факту крадёт эти вещи.

Могли ли они поступить по-другому? Наверняка могли. Возможно, обратиться к кому-то за помощью или направиться к месту, куда на шлюпках эвакуировали пассажиров лайнера, и попытаться разыскать там госпожу и господина Нимен.

Почему же Игараси счёл самым оптимальным решением вломиться в чью-то квартиру и стащить вещи? Ацуши вспомнил, что здесь он тоже ни секунды не сомневался: ни когда взламывал дверь, ни когда обезвредил хозяйку.

Словно он знал, как это делается.

Словно он делал это раньше.

И если Игараси не изучал медицину, зачем читал справочники? Кем он, к чёрту, вообще был, этот Игараси? Что он делал на лайнере? Кто они с Хиной друг для друга? Связаны ли они как-то с людьми с корабля? А с господами Нимен?

Перед тем как спрыгнуть с корабля, Игараси сказал, что господин Нимен уже как два года не может отдавать ему приказы.

Раньше мог? Они были знакомы?

Ацуши снова опустился на табурет. Голова грозилась закипеть, подобно рагу на сковородке, от количества вопросов.

Почему сейчас ни Хина, ни он сам, в конце концов, не пытались остановить Игараси и найти какое-то более рациональное и правильное решение?

Потому что они были напуганы?

Потому что такого решения не было?

Стоит ли ему остаться вместе с Хиной и Игараси? Они знают его два дня и явно не обязаны о нем заботиться. Может, ему стоит…

Что стоит?

Сбежать от них? Сказать: «Извините, я, пожалуй, дальше пойду один».

А куда идти?

Он не хотел возвращаться в приют, это он знал точно.

Найти господина и госпожу Нимен?

Бежать в никуда, просто ради побега?

У Ацуши весьма скудные познания о мире, вряд ли он сможет сам выжить на улицах. В лучшем случае его поймает полиция и передаст службе опеки, а те вернут в его приют или направят в какой-то другой, Ацуши не думал, что такие места сильно отличаются друг от друга.

Ацуши снова уставился на пресловутое рагу: от него шёл пар и оно приятно пахло на всю кухню. У мальчика заурчало в животе. Он не успел позавтракать сегодня.

Но он бы ни за что не решился попробовать рагу или взять какую-то еду из холодильника. Это было бы неправильно…

В совокупности со всем остальным неправильным, что произошло за последние часы…

Ацуши тихо застонал.

Когда это началось? Когда всё перестало быть нормальным и правильным? Когда сегодня утром Игараси убил тех людей? Когда Ацуши ступил на лайнер? Когда господа Нимен забрали его из приюта?

Или просто, когда он родился, всё вокруг уже было ненормальным и неправильным?

Ацуши осознавал, что, похоже, просто заигрался в иллюзию нормальности.

А реальный мир, возможно, окажется намного ужаснее клетки из стен приюта.

Он вздохнул и, скинув насквозь мокрую рубашку, натянул чистую кофту.

* * *

Хигучи на секунду прикрыла глаза, переводя дыхание, собираясь с мыслями. События этим утром развивались настолько стремительно, что у них не было ни малейшей возможности разработать хоть какой-то план. С другой стороны, её работа требовала от неё умения действовать здесь и сейчас — если она не научится быстро принимать решения, то больше никаких решений принимать не сможет.

Хигучи стянула с себя платье, бросив мокрую вещь на пол. Неприятно поморщилась, ведь нижнее белье тоже насквозь промокло, но одалживать из комода хозяйки квартиры сухие трусы и лифчик девушка не решилась.

Она надела толстовку: немного пушистая внутри ткань приятно соприкасалась с кожей и согревала продрогшее тело. А вот джинсы бессовестно спадали: их хозяйка явно была намного шире в бёдрах, чем Хигучи.

Девушка оглянулась в поисках пояса, проверила несколько ящиков комода и полки шкафа. Пояса нигде не нашлось, но зато обнаружилась пара запасных шнурков от кроссовок. Кое-как Хигучи подвязала ими джинсы — не так надёжно, как пояс, но вроде бы держится. Она расстегнула рюкзак и проверила сохранность содержимого: лекарства и деньги в зип пакетах не пострадали, а вот пистолет хорошо бы разобрать и просушить, но на это не было времени, оставалось только надеяться, что его не заклинит в самый неподходящий момент. Хигучи засунула пистолет за пояс джинс и опустила сверху толстовку — та идеально прикрывала оружие, лучше иметь пистолет под рукой — в рюкзаке от него мало толку.

Осталось найти обувь — её совсем не прельщала перспектива удирать из города босиком.

Хигучи подняла с пола мокрое платье, раздумывая, куда его деть, но через секунду просто бросила его обратно на пол. Весело, должно быть, будет копам, которых вызовет после пробуждения хозяйка квартиры: ведь ничего не пропало, кроме трёх комплектов одежды, а никаких улик, кроме мокрых тряпок на полу, оставлено не было. Забавные получатся заголовки газет: «Мокрые гангстеры влезли в квартиру, чтобы украсть сухую одежду».

Девушка вышла из комнаты и, стараясь не смотреть на лежащую на полу женщину, проскользнула в ванную, чтобы смыть с лица потекший макияж. Кое-как вытерев из-под глаз темные разводы, она уставилась на своё отражение, которое вызвало только жалость. Только вот жалеть себя времени не было. Не тратя время на то, чтобы промокнуть лицо полотенцем, она вышла в прихожую и присела у тумбочки с обувью, подыскивая что-то подходящее. Несколько капель воды с её лица упало на пол.

На полках стояло две пары кроссовок: женские и мужские, розовые босоножки и красные туфли на шпильке. Хигучи достала женские кроссовки: они были велики ей на два размера, но это лучше, чем если бы они были маленькие, просто зашнурует потуже. Пока она обувалась, услышала, как сзади тихо подошёл Ацуши.

— Переобуйся, у тебя ведь кеды тоже мокрые, там как раз кроссовки есть, — Хигучи кивнула на мужскую пару, которая осталась в тумбочке.

— Они будут мне велики, — покачал головой Ацуши. — Кеды быстро высохнут, так что ничего страшного.

— Вы готовы? — в прихожую вышел Акутагава: поверх сухого джемпера он накинул свой плащ, с которого всё ещё капала влага.

— Ваш плащ, — сказала Хигучи, — его тоже лучше сменить.

— Не могу, — коротко ответил Акутагава.

— Но он мокрый, вы…

Акутагава бросил ей холодный взгляд, означающий, что эта тема закрыта.

— Идём, нам ещё нужно разобраться с транспортом, — он толкнул незапертую дверь и поспешно вышел из квартиры.

* * *

Акутагава вышел из подъезда и направился к припаркованным недалеко машинам. Сзади слышалось тихое бормотание мальчишки:

— Мы ведь сейчас преступники, получается… Воры… Та женщина может заявить на нас в полицию…

Акутагава проигнорировал его причитания и остановился возле немного потёртого белого седана. Таких на дорогах Японии тысячи, легко будет затеряться среди других. Он окинул поспешным взглядом улицу: людей не видно, видеокамер тоже.

— Стойте! Вы что, хотите угнать машину? — слишком высоко ойкнул мальчишка, заметив, как Акутагава засматривается на автомобиль.

— Ещё прокричи об этом на всю улицу, — шикнул парень. — Да, хочу. У нас сейчас есть другие варианты?

— Но мы ведь можем… Поехать на поезде, или автобусе, или…

Акутагава не стал объяснять мальчишке, почему поезд в их ситуации не самый подходящий вариант, Расёмон без предисловий прогрыз небольшую дырку в стекле автомобиля, а потом надавил на ручку. Дверь открылась, и Акутагава тут же проскочил внутрь, отключив начавшую выть сигнализацию. Покосившись на всё ещё стоявших на улице Хигучи и мальчишку, он цыкнул поспешное: «Залезайте в машину», и полез под руль, чтобы включить зажигание. Когда он соединил провод со штырем замка зажигания, машина глухо рыкнула, включив фары. Парень свернул провода в пучок и подсоединил к ним провод от стартера, запуская движок. Взявшись за руль, он осторожно вывел машину на дорогу, параллельно отключив фары.

— Откуда вы знаете, какие провода соединять? — поинтересовался мальчишка, наблюдавший с заднего сиденья за возней Акутагавы.

Акутагава раздражённо повел плечами, мол, нет времени объяснять. Но вообще, его научил Накахара, во время одного из уроков вождения.

«А вдруг пригодится», — сказал тогда старший мафиози.

Действительно пригодилось.

* * *

Они ехали уже несколько часов. Акутагава периодически сверялся с дорожным атласом, который Хигучи нашла в бардачке седана. Ехать приходилось окружными дорогами, так получалось намного дольше, но Акутагава не стал рисковать ехать по магистрали, где больше шансов засветиться на камерах или напороться на какой-нибудь контроль. Плюс тратить деньги на проезд по скоростной дороге не хотелосьв Японии проезд по некоторым дорогам платный. Он умыкнул немного денег из хозяйского комода, но, если относиться к ним столь расточительно, то они очень быстро испарятся. Не проблема, конечно, раздобыть по дороге ещё, но не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание копов, давая и «V» лишнюю возможность скорее выйти на их след.

Только выехав из города, они сразу заехали на первую же заправку, чтобы залить полный бак. Хватит доехать, если не до Фукуоки, где можно сесть на паром до Кореи, то хотя бы большую часть пути.

В очередной раз проверив зеркала заднего вида, Акутагава достал из кармана телефон, позаимствованный у хозяйки квартиры. Его собственный не оправдал функций водонепроницаемого и испустил дух во время их заплыва в Осаке. Быстро скинув мобильник до заводских настроек, беспощадно стирая контакты и переписки предыдущей хозяйки, он принялся писать отчет боссу. Он ненавидел писать отчеты с телефона, это было долго и неудобно, а сейчас ещё усложнялось тем, что ему нужно было держать одну руку на руле и следить за дорогой. Он максимально кратко и прямолинейно, экономя символы, изложил их текущую ситуацию. Босс, естественно, будет раздосадован возникшими на миссии проблемами, но держать его в неведении Акутагава не имел права.

Он не стал тратить время на то, чтобы перечитать сообщение, просто нажал «Отправить» и спрятал телефон в карман. Конечно, следовало его сразу после отправки сообщения уничтожить Расёмоном или кинуть под колеса, но Акутагава не хотел терять пока что единственный способ связи. Придумает, где взять новый телефон и сим-карту, тогда избавится от этого.

Акутагава снова проверил зеркала и уставился на дорогу.

Каково приказа стоит ожидать от Мори, когда он узнает о их ситуации? Вполне возможно, скажет доставить одарённого мальчика в мафию. Там штатные ученые точно смогут выяснить, какая у него способность и можно ли её использовать на благо организации. Акутагава поморщился: перспектива работать в одной организации с мальчишкой его совсем не прельщала.

Но если босс прикажет притащить мальчишку в мафию, Акутагава не сможет ослушаться, тем самым нарушив приказ просьбу Дазая.

Акутагава сильнее сжал руль.

Два года назад, если бы Дазай сказал, Акутагава без раздумий предал бы мафию. Он предал бы весь мир, если бы это значило заслужить признание в глазах учителя.

Сейчас же… Акутагава терялся: если бы ему пришлось выбирать между Дазаем и мафией (а перед таким выбором его вполне могут поставить), кого бы он выбрал?

Желудок неприятно скрутило от чувства голода — Акутагава толком ничего не ел со вчерашнего вечера, съел одну булочку на заправке, но в ней не было ни вкуса, ни сытости, словно он пытался жевать пенопласт. Но приходилось запихнуть свои потребности куда подальше, сейчас у них не было возможности остановиться возле какого-то магазина, парень хотел как можно дальше уехать от города.

— Когда мы убегали с корабля, вы сказали, что господин Нимен вам уже два года не начальник. А два года назад… Выходит, вы были знакомы? — внезапно подал голос до этого тихо сидящий мальчишка.

— Да, — исчерпывающе и без лишних объяснений.

— Вы… Вы договорились встретиться с ним на лайнере или это вышло случайно?

— Ты устраиваешь мне допрос?

— Нет… Просто в последнее время происходит слишком много странного. Я… — мальчик уставился в пол и провел рукой по затылку. — В общем, господа Нимен не мои родители. Хотя, наверное, вы это знаете, если были знакомы с ними раньше, — он поднял глаза. — Они забрали меня из приюта четыре дня назад. И с тех пор всё словно превратилось в тот фильм про Алису. Становится всё чудесатее и чудесатее. Те люди с корабля, они знали Нимен и меня, мне ведь не показалось? Откуда? Господа Нимен… Они что-то не рассказали мне, верно? Возможно, вы знаете что?

Хотелось вывалить на мальчишку всю информацию, чтобы он наконец-то понял, в какой ситуации оказался. Посмотреть на ужас в его глазах. Разбить вдребезги его детскость и наивность, если, конечно, от неё ещё что-то осталось за последние сутки. Но вместо этого Акутагава почти спокойно сказал:

— Не мне тебе рассказывать. Встретимся с господами Нимен и будешь требовать ответы с них.

— Но мы не знаем, что с ними. Живы ли они вообще, — мрачно проронила Хигучи.

— Такие, как он — не дохнут. А доктор сможет сама себя исцелить, в случае чего.

— Почему госпожа Нимен скрывает свою способность? Она ведь… Очень полезная, она могла бы спасти много жизней. Но мне показалось, что госпожа Нимен не рада обладать таким даром.

Акутагава проигнорировал его слова. Ёсано действительно спасла много жизней, когда работала на мафию, но не ему лезть в душу доктору, чтобы понять почему ей не мил собственный дар. В конце концов, он сам не в восторге от своего. Хотя сравнивать деструктивного Расёмона со спасительным целительством, наверное, глупо — это ведь практически противоположности. И если бы Рюноске попросили выбрать себе один дар из этих двоих — он бы выбрал целительство, ведь тогда бы он смог спасти от смерти и друзей, и родителей. Возможно, тогда бы им с Гин вообще не пришлось бы жить в трущобах и у него была бы нормальная семья и жизнь.

Акутагава до боли в пальцах сжал руль. Забинтованные ладони снова начали кровоточить и неприятно саднили.

— Мы едем уже несколько часов, а у вас ранены руки, может, я поведу? — предложила Хигучи.

— Не стоит.

— Но ваши царапины снова начали кровить…

— Я сказал: не стоит, — с нажимом повторил Акутагава.

— Куда мы едем? — спросил мальчишка.

— Я уже говорил, что в Фукуоку. Оттуда ходят паромы в Корею.

— Я помню, но зачем? Зачем нам в Корею? В Европу? Господа Нимен говорили, что им там предложили работу, но… Не поймите меня неправильно, — запнулся мальчик., — я не хочу сомневаться в их словах или что-то в этом роде, но почему они решили усыновлять ребенка сразу перед поездкой? Словно они со мной хотели как можно быстрее уехать из Японии.

Акутагава игнорировал его болтовню, следя за дорогой, а Хигучи отводила взгляд, не находя ответа.

— Почему вы сейчас едете по маршруту Нимен? Вы изначально планировали ехать с нами? И… Когда мы встретимся с господами Нимен? Не проще ли было встретиться с ними в Осаке и поехать всем вместе и… — Ацуши запнулся. — Послушайте, я ведь не сильно вас утруждаю? Тем, что вам нужно ехать со мной в Европу? У вас и так свои проблемы, если без меня вам будет легче, я могу выйти в ближайшем городе и попробовать связаться с господами Ниме…

Машина резко затормозила: мальчишка вскрикнул, ударившись о передние сиденье, а Хигучи чуть не впечаталась в лобовое стекло.

— Если хочешь свалить — иди, — рыкнул Акутагава, сжимая руль, который уже был перепачкан в крови из открывшихся порезов, и смотря в зеркало на застывшего на заднем сиденьи мальчишку. — Только подумай, как ты будешь там выживать.

Мальчишка ожидаемо не сдвинулся с места. Куда он пойдёт посреди дороги в поле? Даже остановись они в каком-то городе, идти ему всё равно было некуда. Он наверняка сам это понимал, просто снова хотел похорохориться и побыть героем. А если не понимал — был парадоксально глупым идиотом.

Акутагава снова нажал на газ.

Они ехали уже минут пятнадцать, когда мальчишка, сидевший прислонившись лбом к стеклу и с поникшим видом наблюдавший за мелькавшими за окном пейзажами, тихо проронил:

— Я не хочу уходить. Просто пытаюсь понять.

Никто никак не отреагировал на его слова: Акутагава скрупулезно следил за дорогой, в этом месте чересчур неухоженной и извилистой, а Хигучи молчаливо оглядывалась в боковое зеркало. Они всё пытались понять. Каждый что-то своё. Но чем дольше размышляли, тем больше запутывались, а ответы упрямо ускользали из рук, когда казалось, что ты почти поймал ответы за хвост.

* * *

Акутагава чувствовал, что устал. Порезы на руках, стоило только им схватиться тонкой корочкой, тут же раздирались о жесткий материал руля. Голова рисковала разболеться, то ли от недосыпа, то ли от шести (или уже семи?) часов беспрерывной дороги. Им нужно пару часов передышки. Конечно, они могли просто съехать на обочину и поспать в машине, но одинокое авто у дороги явно будет привлекать внимание.

Мотель, который попался им ещё через час езды, выглядел максимально затхлым и дешёвым, неоновая вывеска заметно померкла, свет слабо мигал в вечерних сумерках. Жалко и убого, но это им на руку, Акутагава сомневался, что в таком месте у них спросят документы или что у них стоят камеры видеонаблюдения.

— Вы уверены, что нам безопасно тут остановиться? — спросила Хигучи.

— Нет. Но нам нужно поспать хотя бы пару часов. От нас не будет никакого толку, если мы просто свалимся с ног, — Акутагава заглушил мотор. На самом деле признавать это было неприятно, но факт оставался фактом: если он вырубится за рулём и слетит в кювет, легче им точно не станет. Он не видел в смерти ничего примечательного.

— Если что-то будет не так — мы сразу уйдем, — сказал он, выходя из авто. Закрыть машину он не мог, пришлось оставить так и понадеяться, что и так угнанный седан не угонят повторно. Но даже если так, они просто возьмут другую машину, одну из припаркованных здесь.

Хигучи и мальчик тоже вышли, оба слишком настороженные, сжатые и напуганные.

— Ваши лица и тела чересчур выдают вас, — цыкнул Акутагава. Не то чтобы его не выдавало: уставший, с глубокими синяками под глазами, но в постоянной боевой готовности, на случай, если появится опасность или хотя бы намёк на неё.

Хигучи с мальчишкой честно постарались сделать лица попроще, но теперь они выглядели так, словно их сильно укачало в машине.

Акутагава засунул ладони поглубже в карманы, махнув на их внешний вид рукой. Вряд ли в этом месте сильно присматриваются к лицам постояльцев. Наверное, просто подумают, что они подростки под кайфом. Если вообще что-то подумают.

Он толкнул дверь мотеля.

За стойкой администратора сидел особенно отвратительного вида представитель человеческой расы и жевал жвачку, листая какой-то журнал. Когда они зашли, он даже не обратил на них внимания.

— Нам нужен номер, — прямо заявил Акутагава, остановившись у стойки.

Администратор очень нехотя оторвался от своего журнала и окинул подростков безразличным взглядом.

— Стандарт 6500 йен, люкс 9800.

Акутагава не имел ни малейшего понятия, чем отличается люкс от стандарта, так что спросил об этом у администратора. Тот, явно раздраженный лишними вопросами, протянул:

— В люксе есть диван и личная ванная комната.

— Мы берём люкс, — сказала Хигучи, достав из рюкзака (наличию которого Акутагава до этого не придавал особого внимания) деньги. — На одну ночь.

— Второй этаж, номер 44, — он протянул им ключ и сдачу.

Хигучи поблагодарила сотрудника и протянула ключ Акутагаве:

— Идите, я возьму нам какую-то еду, — Хигучи кивнула на автомат, который стоял недалеко от стойки регистрации. Акутагава молча взял ключ и направился к лестнице. Их номер оказался в самом конце петляющего коридора.

Мальчишка проскочил за ним внутрь, с примесью опаски и любопытства оглядываясь по сторонам. Акутагава же слишком устал, чтобы разглядывать номер и просто опустился на дешевый диван, дёрнув за ниточку выключателя, стоящего рядом нелепого торшера. Комната озарилась приглушённым светом.

В мыслях промелькнуло осознание, что поспать он всё равно не сможет, ведь кто-то один должен дежурить на случай, если «V» как-то выйдут на их след и придется срочно будить остальных и бежать. Мальчишка, по понятным причинам, дежурить не мог. На Хигучи Акутагава изначально не особо полагался, а после её провального плана на лайнере, тем более.

Утром придется залить в себя несколько чашек паршивого эспрессо из автомата и понадеяться что его от них не стошнит и он сможет не заснуть за рулем весь завтрашний день по пути до Фукуоки.

— Здесь только одна кровать и диван, — сказал мальчишка, обойдя весь номер.

— И?

— Нас ведь трое.

— И что ты предлагаешь? Выселить тебя в соседний номер? — устало процедил Акутагава.

— Нет… Я…могу, если что, и на полу поспать, — пробормотал мальчишка.

— Давай без глупых жертв. Ляжешь на кровати, а Хина на диване. Или наоборот, — Акутагава не знал, почему всё ещё использовал фальшивые имена. Наверное, потому что ему не хотелось снова что-то объяснять мальчишке.

— А вы?

— А я не сплю.

Прочитав на лице мальчишки непонимание, Акутагава пояснил:

— Кто-то должен дежурить. Мы не можем все лечь спать.

— Почему? — не понял мальчик. — Зачем нужно дежурить, здесь ведь безопасно, разве нет? Это просто гостиница.

— Всегда лучше перестраховаться, — Хигучи зашла в номер, держа в руках два стаканчика с рамэном, от которых валил прозрачный пар. — Не похоже, чтобы здесь водился кто-то опаснее тараканов, но всё же… Понимаешь, Ацуши, — она протянула мальчику один стаканчик и присела на диван рядом с Акутагавой, протягивая ему второй, — знакомые тех людей с корабля, которых, ну… — девушка замялась. — Которые погибли из-за нас, — Хигучи опустила взгляд, доставая из рюкзака палочки и три бутылки газировки. — Они могут захотеть разыскать нас.

— Чтобы отомстить? — спросил мальчик, беря из рук Хигучи палочки и бутылку, и присел на широкую кровать.

— Что-то вроде того, — Хигучи открутила свою бутылку и сделала глоток.

— Это из-за этого мы бежим? — мальчик озадаченно поковырял палочками горячие нити лапши в стаканчике.

— Угу.

— Но почему мы не можем обратиться в полицию? Объяснить, что мы…что Игараси не виноват, — мальчишка поднял на них пронзительные глаза.

— Те люди не станут слушать полицию, Ацуши. Они преступники, понимаешь? Вероятно даже, что в полиции у них есть свой информатор, и если мы заявимся в участок — они сразу об этом узнают.

— То есть полиция заодно с ними? Разве полиция не должна быть на нашей стороне? Это ведь была самозащита.

— Среди полицейских встречаются те, кто работают на незаконные организации. Да и без этого, многие служащие смотрят на ситуации чересчур однобоко и не станут разбираться, почему Игараси убил тех людей, а просто посадят его за решётку. А нам с тобой, вероятно, припишут пособничество в преступлении, поскольку убегали мы все вместе.

— А господа Нимен? Полиция не обвинит их, ведь они тоже помогали нам? И почему они всё-таки не сбежали с нами?

— Я думаю…

— Ты не взяла себе еду? — Акутагава придирчиво взглянул на Хигучи, которая сиротливо сжимала в руках бутылку.

— Просто не смогла бы взять в руки три горячих стаканчика. Я не хочу ещё раз идти вниз за этим, у меня в рюкзаке есть ещё шоколадные батончики и печенье…

Акутагава перебил её, сунув в руки стаканчик с рамэном.

— Эй, вы чего?

— Терпеть не могу лапшу. Особенно быстрого приготовления, — скривился Акутагава и отодвинулся подальше от Хигучи, чтобы она не вздумала всучить стаканчик с рамэном ему обратно.

— Ой… Простите… Возьмите, может, тогда что-то другое? Шоколад подойдёт? — Хигучи тут же вытащила из рюкзака батончик в яркой обертке и протянула Акутагаве. — Простите, в автомате был очень маленький выбор еды…

— Мне подойдет это.

Он взял батончик и стащил с него обертку. Взгляд Акутагавы непроизвольно уцепился за цветастую упаковку. В трущобах они собирали такие фантики. Бережно хранили в укромных закоулках заброшек. У Акутагавы таких было довольно много, по меркам бродячих детей. Его друзья знали, что он очень любит шоколад и старались хоть изредка подарить ему это сокровище, в благодарность за защиту. Он хранил фантики от батончиков в щели между стеной и подоконником в заброшке, которую они использовали как свое пристанище последнее несколько месяцев. Интересно, они до сих пор там лежат? Или ту заброшку уже снесли и яркие обертки затерялись под слоем камней и мусора?

Упаковка приятно зашуршала под пальцами. Ёсано давала ему такие же батончики, когда он попадал в лазарет. Их фантики он тоже зачем-то хранил. Трепетно складывал в кучку на шкафу в квартире, которую им с Гин выделили, когда они пришли в мафию.

Недавно, когда они с Гин ужинали дома после работы, она пожаловалась: «Я забыла закрыть окно перед уходом на работу и ветер надул в комнату кучу каких-то бумажек. Пришлось убирать». Рюноске, уставший после работы, не придал особого значения её словам. Как и куче выцветших бумажек, лежащих на дне мусорного ведра.

Через пару дней Акутагава решил протереть шкаф от пыли, которая слишком нещадно липла на книжные полки, словно её туда тянуло магнитом. Когда он забрался на табурет, чтобы протереть шкаф сверху, то обнаружил, что фантики, которые он складывал туда два года назад, куда-то исчезли.

Резкий порыв ветра распахнул неплотно закрытое окно, а Акутагава понял, что когда-то яркие обертки превратились в те самые неприглядные выцветшие бумажки.

Акутагава отогнал воспоминания и откусил кусочек шоколадки. Во рту растеклось приятное, слегка вязкое тепло и сладость.

— Я могу подежурить, — внезапно выпалил мальчишка.

Акутагава от неожиданности чуть не подавился.

— Ну уж нет! — хрипло рыкнул парень. Он не собирался доверять свою безопасность мальчишке.

— Но, вы ведь весь день были за рулём. А я устал намного меньше и без проблем смогу не спать, — упрямо заявил мальчишка.

— Ацуши, милый, но ты и сам засыпаешь, — заметила Хигучи, а мальчишка, словно в подтверждение её слов, зевнул.

— Но…

— Давай так, ты сейчас поспишь, а через пару часов я тебе разбужу, чтобы сменить вахту, идёт? — предложила девушка.

— Наверное… — озадачился мальчишка.

— Вот и отлично, — улыбнулась Хигучи.

— Тогда…кхм… Спокойной ночи, — мальчик отставил на пол пустой стаканчик из-под рамэна и потянулся к своим кедам, чтобы развязать шнурки.

— Не снимай, — остановила его Хигучи, — если нам придется быстро уходить, ты не успеешь обуться.

— Но ложиться в постель в грязной обуви это…

— Поверь, вежливость и грязная постель сейчас последнее о чём нам стоит беспокоиться.

Мальчик озадаченно кивнул и забрался на постель в ботинках.

— Ещё раз спокойной ночи, — сказал он, и отвернулся к ним спиной, чтобы свет торшера не мешал спать.

— Спокойной ночи, Ацу, — пожелала Хигучи.

Несколько минут они просидели в тишине. Хигучи доедала рамэн, а Акутагава просто облокотился на спинку дивана и прикрыл глаза, чтобы хоть немного передохнуть.

Он услышал, как Хигучи отставила пустой стаканчик на пол и открутила бутылку с газировкой. Затем послышался шелест молнии рюкзака.

— Нужно сменить повязки, — он почувствовал, как она коснулась перепачканных бинтов у него на ладонях. Акутагава открыл глаза, но сил пререкаться с напарницей у него не было. Лишь слегка поморщился, когда она развязала бинты и начала протирать порезы перекисью.

— Что мы будем делать дальше? — тихо спросила Хигучи, бережно обрабатывая его ладони.

— Я уведомил о нашей ситуации руководство, но пока не получил никаких приказов от босса, — Акутагава прикрыл глаза. Порезы на ладонях неприятно саднили. — Дазай сказал двигаться на запад, в Корею, а потом в Европу. Не думаю, что зайдет так далеко, но сидеть на месте мы сейчас не можем. Без согласия босса вернуться в штаб в Йокогаме тоже.

Хигучи протянула тихою «угу», шелестя тканью рюкзака, должно быть, она доставала бинты. Затем послышалось растерянное «ой».

— Что? — Акутагава распахнул глаза и уставился на Хигучи, которая застыла с каким-то пузырьком в руках.

— Ёсано-сан говорила давать Ацуши снотворное, а я совсем забыла об этом… — растерянно проронила девушка.

— Зачем? — хмыкнул Акутагава, бросив взгляд в сторону мальчишки. — У него проблем со сном вроде бы нету.

Мальчишка свернулся клубочком на краю кровати. Лунные лучи, проникавшие через щели в жалюзях, рисовали на его лице причудливые блики, создавая вокруг мальчика небесно-серебристый блестящий ореол.

— И правда, — облегчённо выдохнула Хигучи. — Я закончила с вашими порезами, можете пока поспать, я…

Её прервал резкий звук тормозящих о асфальт шин с улицы.

Акутагава молниеносно вскочил, пролетев мимо дрыхнущего на кровати мальчишки, подлетел к окну.

Раздвинул жалюзи, став сбоку от окна, чтобы его было сложнее увидеть с улицы.

На парковке остановились джип и минивэн.

— Дело дрянь, — рыкнул Акутагава, наблюдая через жалюзи за тем, как из машин выходят вооруженные мужчины. — За нас решили взяться серьёзно.

— Акутагава…

— Со второго этажа только одна лестница и пока мы туда дойдем, они точно зайдут в холл и мы не сможем разминуться.

— Акутагава…

— Подождем, пока они зайдут. Один или двое точно останутся с машинами, но это не проблема. Выберемся через окно и…

— А-Акутагава!

— Ну, что там ещё?! — парень резко обернулся и застыл.

На кровати, продавливая дешёвый матрас огромными лапищами, стоял тигр. Акутагава этих зверей в живую никогда не видел, ведь ему было не до визитов в зоопарк, но это, вне сомнения, был тигр. Гигантский, мать его, тигр!

Акутагава застыл, наблюдая, как проникающий сквозь жалюзи свет блестит в белоснежной шерсти животного.

Кристально белой. Такого же цвета, как волосы Ацуши.

Глаза Акутагавы расширились от осознания.

Способность мелкого мерзавца — оборотничество. Превращаться в свете луны в огромную тварь — как по сказочному прозаично.

Тигр с интересом посматривал на Акутагаву и Хигучи. Явной агрессии он не проявлял и выглядел довольно расслабленным, но кто знает, сохранял ли мальчишка человеческий рассудок в теле зверя или он сейчас просто раздумывал, кого из них съесть первым.

Акутагава заметил, как Хигучи потянулась к пистолету.

— Стой. Это Ацуши. Не пугай его.

— Но…

— Его способность. Теперь мы знаем, что она из себя представляет. Но я не знаю, сохраняет ли он своё сознание в этой форме. Вполне возможно, что нет.

— Мы можем это проверить. Кхм, Ацуши? Ты узнаешь нас? — позвала она. Тигр немного повел ушами, но больше никак не отреагировал, продолжил просто стоять на кровати, которая явно была ему не по размеру, и изучающе смотреть на них.

— Это я Хина, ты… — она не успела закончить, потому что где-то в здании послышались выстрелы.

Тигр моментально встрепенулся, молниеносно слетел с кровати, по пути сметая Хигучи, которая, болезненно вскрикнув, отлетев в стену и сползла на пол. По виску девушки побежала струйка крови. Тигр же с размаху влетел в закрытую дверь. Разъяренно рыкнув, он взмахнул когтистой лапой, оставляя на дереве корявые полосы. Зверь ударил лапой ещё раз — дерево затрещало, через появившиеся трещины просвечивал коридор.

Акутагава застыл в углу с активированной способностью за спиной. Атаковать он не решался, ведь мог повредить Тигра, а Дазай-сан ему голову снесёт, если Акутагава вместо того, чтобы защищать мальчишку, ненароком покалечит. Парню под ноги полетели щепки от двери. Он покосился на Хигучи — та лежала у стены и не двигалась. Акутагава зашипел. Надо бы проверить, жива ли она вообще, но только вот проблема — между ним и девушкой был тигр, обойти которого было весьма затруднительно. Под ноги парню полетела новая порция щепок, на пол с грохотом упала вырванная с ошметком древесины дверная ручка. Дверь, вернее искромсанная доска, которая от неё осталась, с тихим стоном распахнулась, наконец выпуская тигра наружу.

Акутагава проводил его взглядом, секунду раздумывая, не побежать ли ему вдогонку за зверем, но взор снова привлекла раненая Хигучи и, чертыхнувшись, парень бросился к ней. Приложив пальцы к шее девушки, он с облегчением нащупал пульс.

— Хигучи? — хрипло позвал Акутагава, отодвинув слипшиеся от крови пряди челки от раны на виске. На первый взгляд ничего серьезного. Но Ёсано-сан всегда говорила, что к ранам на голове нужно относиться особенно внимательно.

С коридора донеслись крики и хаотичная стрельба.

— Вот же…

Нужно спасать мальчишку, но и раненую Хигучи он бросить не мог. Если он оставит её в комнате, есть вероятность, что враги обнаружат её раньше, чем девушка придёт в себя настолько, чтобы самой постоять за себя. Хигучи тем людям не нужна, так что не трудно догадаться, что они просто добьют нежелательного свидетеля. Акутагава в очередной раз выругался. В здании снова прозвучали выстрелы.

* * *

Когда Акико очнулась в полной темноте, она почувствовала грубую ткань повязки на глазах и то, как затекли её привязанные к спинке стула руки.

— Эй? Осаму? — окликнула она. Ответом послужила тишина.

Она не знала, сколько времени пробыла в отключке, после того как «V» схватили их на корабле, оставалось только надеяться, что с Осаму всё в порядке, а детям удалось скрыться и «V» не смогли пуститься за ними в погоню. Акико попыталась освободить руки: по ощущениям, они прикреплены к стулу пластиковой стяжкой, такую довольно легко расслабить.

Видимо, её пробуждение всё же не осталось незамеченным, потому что послышались глухие шаги и помещение резко озарилось светом, исходящим от прямоугольника распахнутой двери.

Акико поморщилась: после полной темноты, свет даже через повязку неприятно резал глаза. На фоне двери четко выделялась фигура человека. Незнакомец сделал несколько шагов вглубь помещения и остановился.

— Акико Ёсано — Ангел Смерти, бывшая мафиози и невероятно прекрасная девушка, — протянул сладостно-приторный голос с иностранным акцентом. — Как думаешь, кто примчится тебе на выручку первым? Детишки? Папочка? Или твой горячо любимый партнёр?

— Что ты сделал с Дазаем? — прохрипела сквозь зубы Ёсано.

— Ничего такого, от чего бы он не оправился, — Ёсано могла поклясться, что незнакомец в этот момент улыбался. — Во всяком случае, пока что. Дальнейшее его положение зависит от его действий.

— Кто ты, к чёрту, такой?!

— Ох, я не представился? Простите, должно быть, в последнее время провел слишком много времени в обществе всякого сброда и забыл правила вежливости. Ты очень кстати упомянула чёрта, мой драгоценный Ангел, потому что в какой-то степени я он и есть.

Из его груди вырвался лёгкий смешок, когда Ёсано не проронила ни слова в ответ на его речь, прикидывая, не сумасшедший ли перед ней оказался.

— Многие зовут меня Дьяволом, но моё имя Фёдор Достоевский, — заявил уже не незнакомец. — Я Дьявол… Ты Ангел Смерти… Не находишь эту встречу весьма символичной?

— Не нахожу, — отрезала Акико.

— Мне больно это слышать, — вздохнул Дьявол.

Акико услышала, как мужчина приблизился к ней и остановился совсем рядом со стулом.

— И мне так же невыносимо жаль, что такой прекрасный Ангел, выбрала жизнь с каким-то ничтожным смертным, — сладко протянул Достоевский, проведя пальцами по линии её челюсти и слегка приподняв вверх подбородок.

— Убери руки, — прохрипела Ёсано.

Достоевский лишь улыбнулся, никак не отреагировав на её слова, и продолжил чертить пальцем воображаемые линии на её лице.

— Ты могла бы присоединиться ко мне, — Достоевский облизнул языком свои сухие губы, кажется, что-то обдумывая, затем наклонился к её уху и, бережно отодвинув от него пряди волос, тихо проворковал: — Ты могла бы стать прекрасным Ангелом, который поможет мне очистить эту землю от греха. Стоять по мою правую руку, когда я буду вершить великий суд.

Ёсано резко двинула ногой вперед. Стул подпрыгнул на месте, а повязка немного сползла з глаз. Послышался ойк — значит, она всё-таки попала в этого самопровозглашенного дьявола.

Девушка интенсивно замотала головой, чтобы повязка сползла еще немного, увеличивая ей обзор. Теперь она могла рассмотреть стоящего перед ней мужчину: высокий европеец с длинными прямыми волосами чёрного цвета, одетый в белую рубашку и брюки.

— Дьяволица, — усмехнулся он, потирая ушибленную ниже колена ногу. — Ну, впрочем, другого я и не ожидал, — Достоевский сверкнул лилового цвета глазами и направился к двери. — Хотел бы я, чтобы ты была на моей стороне… Но, видимо, не судьба. Прощай, Акико Ёсано. Вероятно, это первый и последний наш разговор.

Дверь захлопнулась, в один миг погрузив комнату обратно во мрак.

“— Хотел бы я знать, зачем звезды светятся...

— Наверное, затем, чтобы рано или поздно

каждый мог вновь отыскать свою”

Антуан де Сент-Экзюпери “Маленький принц”

Чуя уже собирался идти домой, ведь работа на сегодня была закончена, когда его вызвали в кабинет босса. Двери лифта практически бесшумно отворились на последнем этаже.

Чуя постучал, а когда ответа не последовало, просто нажал на дверную ручку — в конце концов, босс сам его вызвал и, наверняка, уже ждёт его.

-…Милая Элис, но у меня ещё много работы, — тут же донеслось до ушей смазливое лепетание Мори, который снова сюсюкался с капризной девочкой.

— Но это нечестно! — Элис грозно топнула ножкой в красивой туфельке. — Я хочу в кафе-мороженое! Сейчас!

— Но, милая… О, здравствуй, Чуя-кун! — воскликнул Мори, заметив вошедшего в кабинет Чую. Элис обиженно надулась от того, что внимание переключили на кого-то другого, и утопала к дивану, где были разбросаны её плюшевые игрушки и куклы.

— Добрый день, босс, — сдержанно кивнул парень.

— У Акутагавы возникли трудности на его миссии, — без предисловий начал Мори.

— Вы хотите, чтобы я выслал ему подмогу?

— Нет, Чуя-кун, — почему-то улыбнулся босс. — Я хочу, чтобы ты сам занялся этим.

Чуя кивнул. Какие такие трудности возникли на задании Акутагавы, что босс хочет, чтобы он лично этим занялся? Насколько было известно Чуе, миссия Акутагавы не входила в число важных или опасных, и он подозревал, что Мори просто выдумал какую-то пустяковую работу, чтобы спровадить Бешеного Пса подальше от штаба, ведь тот в последнее время начал доставлять проблемы.

— Могу я спросить, какая миссия была поручена Акутагаве?

— Выйти на след Дазая и Ёсано, — как ни в чем не бывало заявил босс, не без удовольствия наблюдая за гримасой, исказившей лицо Чуи.

«Дазай и Ёсано» — имена бывших коллег (Чуя упорно избегал слова «друзей»), больно резанули слух. Он думал, что о них все забыли… Вернее, хотел думать. В реальности же не было ни дня, чтобы в коридорах штаба кто-то не упомянул бывшего руководителя Исполнительного Комитета и девушку целительницу, которая спасла жизни большей половине штата. Дазай с Ёсано выбили свои имена кровавой татуировкой в истории Портовой Мафии, стали живыми легендами преступного мира… И, как все легенды, в один день просто исчезли — словно не было их никогда, хотя всё в штабе напоминало о их незримом присутствии: начиная с коридоров, заканчивая пустующим креслом в Исполнительном Комитете и заброшенным лазаретом, который после ухода Ёсано перенесли в другое крыло.

Надо сказать, босс поступил подло, отправив следить за Дазаем именно Акутагаву. Ни для кого не было секретом, что Акутагава был бывшим учеником Дазая, и испытывал к нему практически нездоровую привязанность и стремился заслужить уважение наставника любой ценой. Хоть Чую Дазай всегда насмешливо называл псом, но это Акутагава испытывал к своему учителю собачью преданность: если бы Дазай приказал ночевать в будке на цепи и грызть кость из миски — мальчишка бы повиновался, если бы Дазай сказал спрыгнуть со скалы в море — Акутагава бы прыгнул. Чуя не знал, где Дазай нашёл Акутагаву — Дазай никогда не рассказывал, а Акутагава тем более не распространялся о своей жизни до вступления в мафию. Но что бы там не произошло — оно оставило колоссальный отпечаток на душе обладателя Расёмона. И если Акутагава и верил в какого-то бога — этим богом был Дазай.

Если два года назад Чуя потерял своего напарника, то Акутагава потерял что-то намного более важное — смысл.

— Вы не предпринимали поисков Дазая и Ёсано два года, почему сейчас… — начал Чуя, но голос предательски дрогнул.

— Они объявились в Йокогаме, — ответил босс, с явным интересом наблюдая за реакцией Чуи, словно тот был его подопытным. Но юноша, пусть и не без труда, уже взял эмоции под контроль и теперь с нарочито спокойным лицом слушал Мори.

— Они похитили одарённого мальчика из приюта в пригороде и вместе с ним хотели перебраться в Корею, чтобы, вероятно, потом удрать дальше на материк.

— Зачем им понадобился какой-то одарённый пацан? — не понял Чуя.

— Вот это, как и остальные их планы, должны были выяснить Акутагава с Хигучи. Они сели на лайнер, которым плыли Дазай с Ёсано, но он был потоплен возле порта Осаки. Также они вступили в конфликт с охотниками на одарённых, которые преследовали одарённого мальчика. Акутагаве, Хигучи и мальчику удалось сбежать, но их наверняка сейчас преследуют, а вот, что с Дазаем и Ёсано неизвестно. Они остались на лайнере, и с тех пор Акутагаве не удалось с ними связаться.

Чуя молчал, ожидая дальнейших слов босса.

— Ты должен выяснить, что представляет из себя тот одарённый мальчишка — возможно, если способность ценная, нам стоит завербовать его. А также урегулировать конфликт с теми охотниками, — босс зачем-то выдержал драматическую паузу, — и протянуть руку помощи Акутагаве, Дазаю и Ёсано.

Чуя нахмурился, ему противела вся эта идея. Конечно, он был не против помочь Акутагаве, но если это значит заодно спасать предателя Дазая — нет уж, избавьте его от такой «радости»! Будь его воля, он бы с превеликим удовольствием помог тем охотникам надрать зад Дазаю, но он не мог нарушить приказ босса и просто пафосно хлопнуть дверью со словами: «Сами спасайте своего Дазая, если он вам так нужен!». Мори с хитрым выражением лица лиса, который наблюдает за последними трепыханиями пойманной добычи, похоже решил подлить ещё масла в огонь, бушевавший внутри у молодого эспера.

— Думаю, Гин-чан расстроится, если ты не спасёшь её брата, — Мори склонил голову набок.

Чуя открыл рот и тут же захлопнул обратно.

Гин-чан… Мори непременно сообщит ей всё, в самой что ни есть деликатной манере: «Гин-чан, твой пока-что-не-парень Чуя отказался спасти твоего брата. О, и вот, к слову, останки Рюноске в спичечном коробке, только что прислали. Не раскисай, завтра на работу, ты должна быть в форме». После такого ему светит не свидание, а нож между рёбер. И он даже не будет противиться, ведь нож будет вполне заслуженный. Чуя невольно вспомнил разговор, который произошёл в баре несколько дней назад:

Чуя тогда по привычке заглянул в бар после работы и увидел за стойкой одиноко сидящую Гин. Она неловко ссутулилась на стуле и гипнотизировала невидящим взглядом нетронутый стакан саке.

Гин в тот вечер была какая-то… подавленная что-ли. Он прикинул в уме даты. Нет, не годовщина. Значит, причина в чем-то другом.

— Кажется, ты обещала, что не будешь одна напиваться в барах, — Чуя с помощью способности передвинул стакан Гин себе в руки, настолько ловко, что не пролил ни капли саке.

— Слышу от человека, который приходит сюда чаще, чем к себе домой.

— Но я могу постоять за себя, в случае чего, — небрежно пожал плечами парень, когда услышал тихий свист — нож пролетел в миллиметре от его лица и вонзился в двери. Чуя довольно ухмыльнулся, он даже не заметил, как Гин достала клинок.

— Эй, мы только после прошлого раза двери поменяли! — возмущённо крикнул бариста, но после того, как Гин бросила на него холодный взгляд, удалился в подсобку, ругаясь себе под нос.

— Я тоже в состоянии за себя постоять, — сказала девушка, встав, чтобы вытащить из дверей нож.

— Я не сомневаюсь. Просто… не заставляй переживать за тебя, ладно?

— Чуя-сан, я ведь вовсе не ваша забота.

— Моя. И перестань наконец-то обращаться ко мне на вы.

— Простите… Кхм, прости, — потупила взгляд девушка.

— Эй, Гин… Ты переживаешь за брата?

Глупый вопрос. Конечно переживает — он ведь её брат, её единственная семья и близкий человек, и сейчас на тайном задании неизвестно где.

— Рюноске прежде не отправляли на длительные миссии за пределами Йокогамы, — тихо отозвалась Гин, вернувшись на своё место за стойкой.

Чуя задумчиво кивнул. После ухода Дазая и без того слегка диковатый парень совсем слетел с катушек. Стал настоящей машиной для убийств. К несчастью плохо контролируемой. Какие либо претензии ему предъявить было сложно, ведь Акутагава всегда отлично справлялся с заданиями, только вот, после них мафии приходилось разгребать кучу незапланированных трупов.

— Вы скучаете по Дазаю и Ёсано? — внезапно спросила девушка, даже не смотря на него.

Вопрос ударил Чую под дых. Скучает? Он? По Дазаю? Первое что хотелось выпалить: «Да ни чёрта!», он даже открыл рот, но почему-то из него не вылетели слова. Скучает? Он? По Дазаю? Что за чушь… Самая большая чушь, что он слышал в своей жизни. Чуя плотно сжал побелевшие губы. Перед глазами всплыла опротивевшая рожа Дазая, тот лыбился своей дебильной улыбкой, размахивал руками и кричал: «Я так и знал, что ты соскучился по мне, Чуя-кун! Псы долго не могут без своего хозяина!». Парень сжал кулаки, так что, кажется, столешница под ним задрожала.

— Чуя-сан? — взволновано взглянула на него Гин. — Прости, я не хотела… Не стоило спрашивать… — она посмотрела на него с сожалением и юрко спрыгнула со стула, стаканы на барной стойке всё ещё слегка дребезжали.

— Постой, — глухо отозвался он, уставившись на собственные руки в перчатках, которые почему-то дрожали… Или так казалось из-за того, что дрожит столешница? — Всё нормально. Я… Нет. Не скучаю. Дазай предал мафию. А даже в преступном мире нет ничего позорнее предательства, — нарочно спокойно ответил Чуя, всё ещё не поднимая глаз. — Что до Ёсано… Мне её жаль. Дазай не имел права ставить на карту ещё и её жизнь.

— Ну так что, Чуя-кун? — вырвал его из воспоминаний голос босса.

— Я готов к исполнению, — ответил парень. Можно подумать, у него был выбор. Он, в отличие от Мори или Дазая, не был готов разбрасываться человеческими жизнями, а в этот раз от него зависело целых пять. — Жду подробных указаний для миссии.

* * *

Чуя вышел из здания штаба и направился к своему мотоциклу на парковке. По дороге он позвонил подчинённым, чтобы нашли как можно больше информации о инциденте с лайнером, а также пилоту, с которым обычно работал и договорился о вылете в Осаку через сорок минут, за это время ему нужно было уладить одно дело — на случай, если эта внеплановая командировка затянется.

Парень завел мотоцикл, не потрудившись достать из багажника шлём — к черту защиту, всё равно с его способностью она ему не нужна, и вывел байк на дорогу, ловко лавируя между неповоротливыми автомобилями. Через каких-то смешных восемь минут он уже припарковал мотоцикл возле одного из жилых домов в дешёвом спальном квартале.

Когда он подошёл к домофону, чтобы набрать номер квартиры, дверь подъезда отворилась и оттуда вышла старушка с внеразмерным меховым шариком на поводке. Чуя уже хотел проскочить в подъезд, но бабулька бесцеремонно схватила его за локоть:

— Молодой человек, вы к кому?

Парень попытался вывернуться из её цепкой хватки, но не тут то было.

— В шестьдесят шестую.

— А… Так ты к милой Гин, — ехидно протянула старушка. — Она очень добрая девочка, порой помогает мне пакеты с продуктами по лестнице донести. Всегда такая вежливая и молчаливая. Смотри, не вздумай обижать её, а то знаю я вас — молодёжь… — бабушка потрясла в воздухе своей палкой, а её собака непонятной породы на всякий случай оскалилась.

Чуя хмыкнул. Он Гин бы никогда в жизни не обидел, но вынужден был признать, что бабка, действительно выглядела убедительно, нагоняя страх своей убийственной аурой. Нужно будет поделиться с Гин, что она обрела защитника в лице грозной семидесятилетней соседки и её собачонки.

— Не беспокойтесь, мадам. Хорошего вам дня, — улыбнулся Чуя и всё-таки зашёл в подъезд.

Оказавшись на нужном четвертом этаже, Чуя нажал на кнопку звонка. Он надеялся, что Гин будет дома, он знал что у неё сегодня выходной, но не факт, что она не вышла, например, в магазин. Стоило написать ей перед тем, как приехать, но Чуя слишком спешил. Благо, через секунду он услышал за дверью шаги, а ещё через секунду щёлкнул замок и открылась дверь.

— Здравствуйте, Чуя-сан. Что вы здесь делаете? — немного потерянно поинтересовалась Гин, явно обескураженная тем, что Накахара делал на её пороге.

На Гин была потёртая домашняя футболка с Хелло Китти, а чёрные волосы влажными прядями спадали ей на плечи.

— Кхм, Гин, я… — парень облизнул обветренные губы, собираясь с мыслями. — У меня к тебе просьба: сможешь, пожалуйста, покормить мою кошку, пока я на миссии?

— Да, конечно, — улыбнулась девушка, но её лицо тут же помрачнело. — Вас надолго отправляют на миссию?

— Я не знаю, — честно признался Чуя. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуться скорее.

— Эта миссия как-то связана с той, на которую отправили Рюноске?

«Ты не представляешь, насколько ты права, принцесса».

— Я не могу сказать, знаешь, «секретная миссия» и всё такое… — уголки его губ слегка приподнялись вверх в улыбке, но тут же опустились.

— Ясно… — проронила Гин, опустив глаза, и начала теребить между пальцами подол футболки. Она всегда непроизвольно делала так, когда волновалась.

— Ой, — внезапно спохватилась девушка. — Заходите в квартиру, а то мы как-то застряли на пороге… Хотите чай или перекусить? Я как раз готовила обед.

— Нет, я… Мне правда нужно спешить, — грустно улыбнулся Чуя. На самом деле ему безумно хотелось принять её приглашение, но он понимал, что в таком случае потом просто не захочет уходить. — Вот, — он достал из кармана ключи от квартиры. — Корма в холодильнике достаточно, но если вдруг закончится, деньги в верхнем ящике комода в моей спальне. И вообще, если что угодно понадобится, тебе в том числе, можешь ими воспользоваться.

Девушка кивнула и взяла ключи.

— Удачи, Гин, — рука сама потянулась, чтобы поправить упавшую ей на лицо прядь волос.

— А мне то она зачем? — удивилась девушка, а на её щеках заиграл едва заметный румянец. — Это ведь вы отправляетесь на миссию, а не я.

— Удача всегда пригодится.

* * *

Чуя явился на площадку на несколько минут раньше условленного, но вертолет уже был готов к взлёту.

Возле вертолёта его ждали пилот, а также сотрудник с папкой документов по делу — отлично, Чуя как раз просмотрит её, пока они будут в пути.

— Добрый день, сэр, — пилот отдал честь, он был бывшим военным, и многие привычки со времён службы в армии остались при нём. — Пункт назначения — Осака?

— Да, — кивнул Чуя. Сотрудник, тем временем, молчаливо протянул ему папку. — Более точный адрес я скажу, когда вылетим.

— Так точно, сэр, тогда — прошу на борт.

Чуя ухмыльнулся и зашёл в вертолёт, заняв кресло второго пилота и натянув наушники для связи, тут же принялся изучать содержимое папки.

Бегло пробежавшись взглядом по подробному описанию случившегося от разных источников (их показания во многом не совпадали, вплоть до того, что отчёт службы безопасности утверждал, что взрывы произошли на верхней палубе, а рапорт полиции, что взрыв произошёл в машинном отделении), Чуя прочитал список пострадавших и хмыкнул, найдя в нём человека со знакомыми характеристиками.

— Сможешь доставить меня поближе к больнице? — Чуя назвал пилоту адрес больницы, в которую доставили всех пострадавших после аварии на судне.

Пилот кивнул.

Чуя прошелся взглядом по отчётам Акутагавы, а также по доступной информации по организации «V» и характеристикам одарённого мальчика (про него было известно ничтожно мало, даже какие у него способности — неясно). «V» же создавали впечатления фанатиков придумавших для самих себя странный крестовый поход — уничтожение одарённых. Только вот у Чуи были сомнения на этот счёт: одарённые были слишком мощным оружием, которым активно пользовались люди, лишённые даров. Лишить мира одарённых — это всё равно, что если бы все страны мира лишились вооружения. Никто бы не пошел на такое.

Не исключено, что своей «святой миссией» «V» прикрывают более корыстную цель.

Почему они так вцепились в этого мальчишку? Почему хотят поймать его живым, если их цель только уничтожение одаренных?

В памяти невольно всплывали ненавистные образы лаборатории. Она ведь наверняка была не единственной, вряд-ли правительство забросило идею создать из одаренных идеальное оружие.

Чуя поморщился от неприятных воспоминаний и отложил папку — она была больше ни к чему, и уставился в окно на миниатюрный город, чтобы немного отвлечься. Отсюда казалось, что дома, торговые центры и мосты собраны из конструктора лего, машины были едва различимыми точками, а людей вообще не было видно. Чтобы хоть как-то развлечь себя, Чуя попытался найти свой дом — но отсюда все многоэтажки казались одинаковыми прямоугольниками. Городской пейзаж быстро сменился зеленью полей и лесов — словно кто-то соткал огромное лоскутное одеяло из кусочков ткани сотни оттенков зелёного. «Уже вечность не был за городом не по работе…», — тоскливо подумал Чуя. «Нужно будет устроить себе выходной после этой миссии. Может, удастся уговорить Гин вместе сгонять на горячие источники…». В мыслях тут же всплыл образ Гин с мокрыми волосами и в той по дурацки милой пижаме с мультяшными котятами. Чуя невольно улыбнулся. Как Гин умудрялась быть хладнокровной убийцей на заданиях и милым подростком дома?

«Она очень добрая девочка, порой помогает мне пакеты с продуктами по лестнице донести. Всегда такая вежливая и молчаливая», — сказала пожилая соседка.

«Она лучшая в Чёрных Ящерицах», — сказал Рюро Хироцу — лидер «Чёрных Ящериц», обычно скупой на похвалы.

И оба они были чертовски правы.

Милая девушка и одна из лучших убийц Портовой Мафии.

«Но в пижаме с «Китти» Гин всё-таки лучше, чем в прикиде мафиози», — подумал Чуя. Он осознал, что на самом деле редко видел Гин в гражданском, ведь чаще всего они пересекались в штабе, и, чёрт, сейчас невыносимо хотелось почаще видеть её не только на работе! И чем она его так зацепила? В мире полно девчонок, а он не может выкинуть из головы именно эту… Чуя невольно начал вспоминать их с Гин первую встречу около года назад.

* * *

С Гин Чуя познакомился год спустя после её появления в мафии. До этого он пару раз видел её в коридорах, когда она семенила хвостиком за Хироцу вместе с ещё одним новеньким, несла отчёты о миссиях «Чёрных Ящериц» руководству или спешила на новое задание. Даже тогда, увидев её лишь мельком, он искренне не понимал, почему Гин выдавала себя за парня. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, что под медицинской маской и чёрным плащом скрывается девушка. Ещё большим идиотом, чтобы не понять, что это сестра Рюноске Акутагавы — ученика Дазая, с жуткой способностью и диковатым нравом. Одинаковый цвет глаз, волос, заострённые черты лица, даже нос они чешут одинаково.

В тот вечер Чуя после особенно нервного рабочего дня (такое впечатление, что каждый человек, начиная от его подчинённых, заканчивая бабушкой, продающей таяки в киоске, задались целью испытать его нервы на прочность) заехал в бар. Ему срочно нужно было немного остудить разбушевавшиеся нутро несколькими стаканами спиртного. Не то чтобы ему сильно нравился этот бар, но он принадлежал Портовой Мафии, и там у него никто не будет спрашивать документы. Из других заведений его сразу бы выгнали, и никакое «я почти совершеннолетний» не прокатило бы. Конечно, можно было подделать удостоверение, добавив себе пару лет для уверенности, но единственный раз, когда он заявился в бар с фальшивым паспортом, его оттуда тут же выставили, попутно пригрозив сдать полиции за поддельные документы. А всё потому, что Чуя слишком юно выглядел. В свои девятнадцать он вполне мог сойти за пятнадцатилетнего, особенно, если бы надел школьную форму, а не дерзкое пальто с официальным костюмом, в котором со своей миловидной, практически девчачьей внешностью, он смотрелся немного комично, словно ребенок, который решил поиграть во взрослого и надел одежду родителей.

Чуя бесцеремонно толкнул дверь с ноги и махнул баристе. Тот, кажется, сначала хотел наорать на него за чуть не слетевшую с петель дверь, но увидев, кто именно пришёл, тут же мило улыбнулся. Каков лицемер.

Несмотря на позднее время, когда в баре обычно во всю толпятся гангстеры разных мастей и сословий, сейчас, не считая Чуи, здесь был всего один посетитель. Хрупкая фигурка девушки примостилась у стойки в самом дальнем углу. Чуя без труда узнал в ней Гин Акутагаву, хоть она и была сейчас без привычной маски, скрывающей половину лица.

— Мне как обычно, — кивнул он баристе и присел на стул рядом с Гин.

— Привет. Ты Гин, верно?

Девушка рассеянно кивнула и, не поднимая взгляда от стакана, который она слегка наклоняла в разные стороны, образуя внутри мини-цунами из саке, спросила:

— Мы знакомы?

— Лично нет. Я Чуя Накахара.

Девушка снова рассеянно кивнула, всё так же отрешённо наблюдая за волнами в стакане.

— Приятно познакомиться, Н-Накахара-сан.

Повисла неловкая тишина.

— Ты здесь одна? — поинтересовался Чуя и тут же мысленно отвесил себе затрещину, потому что вопрос звучал, ну, как-то пошло, что ли. Но было правда странно видеть её одной. Обычно она всегда в обществе Хироцу и Тачихары.

— Одна. К сожалению, или к счастью, даже не знаю, — невесело усмехнулась Гин и отглотнула из стакана, поморщившись.

Её щёки заливал характерный румянец, а взгляд был немного мутным.

— Мичизу, ик, говорит, что от алкоголя становится легче, всё дерьмо забывается и жизнь кажется проще. Но мне что-то пока не стало. Можна ещё стакан, пожалуйста? Эта штука как-то плохо действует, — она залпом допила содержимое стакана, закашлявшись.

Чуя нахмурился. Люди постоянно превращали алкоголь в лёгкую таблетку от душевной боли. Только вот помогал он действительно хреново. Чуя не раз ощутил это на своей шкуре, но почему-то не прекращал наведывался в бар после особенно плохих дней. Наверное, у Гин было так же. Только сейчас, смотря на неё, Чуе казалось такое «решение» проблем особенно неправильным.

— И где сейчас Тачихара, пока ты проверяешь действенность его совета?

— Не знаю, он не отвечает на мои звонки, — покачала головой Гин, потянувшись ко второму стакану, который поставил перед ней бариста.

«Хорош дружок, посоветовал девчонке напиться, а сам свалил неизвестно куда», — мысленно хмыкнул Чуя.

— У тебя был плохой день на работе?

— На работе всё в порядке.

У «Чёрных Ящериц» в последние время все миссии действительно проходят особенно гладко. Да и Хироцу был особенно доволен, что ему в отряд определили такого кадра, как Гин.

Тогда из-за чего она здесь?

Хотя причин, наверное, может быть масса. Возможно, что-то с Рюноске. Правда, Чуя видел его сегодня в штабе и вроде бы Акутагава-старший выглядел как обычно. Как обычно нервный и пришибленный — но это его перманентное состояние после ухода Дазая.

Может, поссорились? Чуя правда не знал, какие взаимоотношения у брата и сестры, были ли у них причины для серьёзных конфликтов и насколько быстро они мирились.

— Тогда, что случилось? Прости, не хочу лезть не в своё дело, но, может, я могу чем-то помочь? — вкрадчиво поинтересовался Чуя, подумав, что лучше поинтересоваться прямо, а не строить теорий о причинах подавленного состояния коллеги.

— Вы точно не умеете воскрешать мёртвых, Накахара-сан. — Она повернулась к нему лицом. На щёках вовсю играл румянец от алкоголя, а на губах застыла грустная улыбка. Во взгляде тоска и сожаление.

Чуя невольно замер. Он узнал этот взгляд. У него был такой же, когда он иногда навещал могилы Флагов.

Гин поспешно отвернулась, тупо уставившись на стакан у себя в руке.

— Прошел ровно год. Рюноске не помнит дат, но… Как мне забыть?

Чуя отвёл взгляд. Он точно не знал ответа на этот вопрос. Сам ведь помнил каждую смерть: каждого погибшего товарища и каждого убитого врага.

Наверное, если бы ему снились сны, в кошмарах к нему регулярно наведывались бы толпы мертвецов: обвиняли в том, что он не смог их спасти, проклинали за то, что стал причиной их погибели. Пожалуй, поэтому он был даже рад, что никогда не видел снов. Ночью его не преследовали воспоминания. Но зато, когда он открывал глаза, перед ним непременно оказывались призраки.

Гин сделала ещё один глоток саке, с шумом поставила стакан назад на столешницу.

— Эй, какой это стакан по счёту? — насторожено поинтересовался Чуя.

— Второй.

Второй? Её так разнесло со второго стакана?

— Слушай, тебе, кажется, уже пора закругляться.

Гин покачала головой и обратилась к баристе:

— Налейте мне ещё, пожалуйста.

— Не смей наливать ей, — Чуя зыркнул на бармена, тот лишь повёл плечами, мол, как скажете.

— Вы чего? — Гин непонимающе уставилась на Накахару.

— Тебе уже хватит, — с нажимом повторил Чуя. — Ты со стула с трудом не падаешь, как ты вообще домой идти собираешься? Или ты планировала остаться на всю ночь здесь? Спать за барной стойкой, знаешь ли, так себе идея, спина потом будет ужасно болеть.

— Может и собираюсь, — девушка потупила взгляд.

— Нет, это хреновая идея, — покачал головой Чуя и спрыгнул со стула. — Пойдем, — он протянул ей руку. Гин проигнорировала его ладонь и сама спрыгнула со стула, но не удержала равновесие и пошатнулась. Наверняка бы упала, но парень успел подхватить её за плечи.

— М-да, — озадаченно цокнул Чуя. — Тебе определённо хватит.

Он взял Гин за руку, в этот раз она не стала противиться, и повёл её к выходу из бара.

— Убери с лица эту мерзкую лыбу, — Чуя покосился на ухмыляющегося бармена. — И не смей больше спаивать несовершеннолетних девочек.

— Она клиентка, я не имею права отказывать.

— Научить? — рыкнул Чуя.

— Ну, тогда я и тебе наливать не буду, ты ведь тоже несовершеннолетний, — хмыкнул бармен.

— Я не барышня, и мне скоро двадцать!

…Через год.

— По тебе не видно.

— В другой раз я бы разукрасил твою рожу, так что родная мать не узнает, но сегодня не хочется марать руки о такую мразь, как ты, — выплюнул Чуя.

— Не хочешь вмазать мне при даме, каков джентльмен, — засмеялся бариста.

— Заткнись, а то передумаю, — ощетинился парень, хлопнув дверью с помощью способности, и на этот раз она всё-таки слетела с петель. Наверняка бар потом предъявит ему счёт за поломку… Ну, и хрен с ним.

Оказавшись на улице, он с наслаждением набрал в лёгкие прохладный воздух. Парень взглянул на Гин, которая растерянно топталась рядом. У неё дрожали коленки, и она покачивалась из сторону в сторону, словно шла по палубе корабля в непогоду. Чуя вздохнул. Так они далеко не уйдут.

— Эй, Гин?

— Ммм… Сейчас ещё чуть-чуть… С-секундочку…

— Кхкм, — прокашлялся Чуя. — Ты на ногах не стоишь, ты не против, если я возьму тебя на руки? А то так точно скоро свалишься…

Девушка уставилась на него, кажется, не очень понимая смысл его слов.

— Я отнесу тебя к машине и подвезу до дома, — пояснил ещё раз Чуя. — А там, надеюсь, твой брат уже вернулся с работы и сможет о тебе позаботиться.

— Н-наверное… — неуверенно протянула Гин, её сознание сейчас расплывалось, словно тягучий кисель, и всё происходящие в реальности казалось каким-то искаженным, словно смотришь в кривое зеркало.

— Вот и отлично, — Чуя тут же подхватил её одной рукой под колени, а второй под спину. Гин испуганно взвизгнула.

— Что вы делаете?!

Чуя вздохнул. Так, понятно.

— Не переживай. Я просто отнесу тебя к брату.

— К Рю?

«Рю»? Это она так Рюноске называет? Миленько.

— Да, к Рю, — хмыкнул Чуя. — Назви только адрес.

— Рю, наверное, ещё с ребятами в городе, придётся подождать, пока вернётся, он обещал мне достать в этот раз шоколадных батончиков, — не ясно пробормотала Гин.

С ребятами? Шоколадные батончики? Ах, точно, наверное, речь идёт о временах, когда Гин с Рюноске ещё не пришли в мафию. Похоже, из-за опьянения в голове у Гин всё перемешалось, помутненный разум пытался собрать одну картинку из кусочков прошлого и настоящего и явно соединял эти кусочки не там, где надо.

— Гин, где ты сейчас живёшь?

— Я… Ммм… — она нахмурилась, похоже, честно пытаясь найти в своих мыслях нужную информацию, но у неё никак не получалось.

— Не помнишь?

Девушка что-то неясно пробормотала, что, похоже, означало «нет». Чуя вздохнул.

— Ладно, потом с этим разберемся.

Гин потупила взгляд, а потом внезапно выдала:

— У вас глаза красивые.

— А? — не понял Чуя.

— Голубые. Я в детстве хотела, чтобы у меня были голубые глаза. Но Рю тогда утверждал, что серые намного лучше, потому, что менее заметные. А мне всё равно так хотелось голубые: цвета моря и ясного неба.

— У тебя тоже глаза красивые, — машинально ответил Чуя.

— Неправда, — заупрямилась Гин. Язык у неё бесстыдно заплетался. — Они ведь с-совсем не яркие, серые — цвета тоски, мокрого асфальта и могильных плит.

— Глупости! У тебя глаза такого цвета, как… как… — На ум как назло ничего не приходило.

— Вот видите, вы даже придумать не можете, — вздохнула Гин, опалив его шею горячим дыханием. От этого по коже пробежали мурашки, и щёки Чуи невольно покраснели.

— Как грозовое небо, как море в шторм, как… И вообще, почему твои глаза должны быть красивыми, потому что похожи на что-то, они уже красивые, потому что твои, — неловко выпалил он.

— Но… — начала Гин, но смущённо замолкла, а потом брякнула:

— А вот шляпа у вас смешная.

— Вовсе не смешная, она волшебная, между прочим, — заявил Чуя первую глупость, которая пришла в голову.

Шляпа и правда немного волшебная. Благодаря вшитому в её подкладку сплаву он может по своему желанию открыть «врата» и выпустить наружу бога Арахабаки. Только вот волшебства шляпы хватает только на то, чтобы открыть врата, закрыть она их не поможет. Чтобы усмирить бога разрушения, нужен был Дазай с его аннулирующей способностью. С его уходом шляпа стала лишь бесполезным аксессуаром, ведь вздумай Чуя высвободить истинную форму своей способности, не имея поблизости деактиватора, он бы просто подписал себе смертный приговор одним размашистым движением. Зверь Арахабаки просто безжалостно поглотил бы его тело, утянув на ту сторону врат.

— Волшебных шляп не бывает, — фыркнула Гин, выдернув его из невеселых размышлений.

— Одна точно есть, — хмыкнул Чуя, остановившись возле машины и нашарив в кармане ключи.

— Значит, она не по настоящему волшебная. Магии ведь не существует, так же как богов или призраков. Я поняла это ещё в детстве.

Чуя разблокировал дверь и помог Гин сесть на задние сиденье. Она всё никак не могла застегнуть ремень безопасности и, в конце концов, с этим ему тоже пришлось ей помочь.

Он был несказанно рад, что в этот вечер решил воспользоваться машиной, а не, как обычно, мотоциклом — он бы тогда точно потерял Гин на одном из крутых поворотов. А ещё благодарен судьбе за то, что его всё-таки занесло в этот бар. Что было бы с Гин, если бы он не пришёл? Напилась бы совсем до звёздочек в глазах с этим горе баристой, который не отказывает клиентам? Или ещё хуже сама бы пошла в таком состоянии домой, а что могло произойти с нетрезвой Гин на ночных улицах Йокогамы одному богу известно.

— Куда едем? — спросил он, все ещё надеясь, что Гин назовёт ему адрес. Сейчас он жалел, что не взял номер телефона Рюноске, когда пару месяцев назад учил его водить машину. Тогда в этом не было надобности, ведь Акутагава всегда являлся на обусловленные места уроков вовремя, но сейчас бы его контакт очень пригодился.

— Домой, — просто пробормотала она, язык, кажется, совсем перестал её слушаться.

Чуя фыркнул. Ладно, домой так домой. Парень свернул в сторону квартала, где находилась его квартира. К утру разум Гин, скорее всего, протрезвеет, правда, учитывая все прелести похмелья, с дырявой памятью о сегодняшнем вечере. Он явно не завидовал Гин из ближайшего будущего (нынешней, впрочем, тоже). Себе из ближайшего будущего он тоже не завидовал. Утром наверняка придётся заново объяснять девушке, кто он такой и что она делает у него дома, при этом сделать это раньше, чем она с перепугу метнёт в него нож (ну, или что под руку попадётся).

* * *

Гин с трудом разлепила веки. По ним тут же ударил неприятный резкий свет, и она снова зажмурилась. Голова гудела, словно накануне её ударили тяжеленным молотом. Впрочем, может, и так, события вчерашнего дня в голове расплывались и никак не могли собраться в единую картинку.

Всё тело тоже гудело, как после изнуряющей тренировки, а вот в ногах почему-то ощущалась приятная и тёплая тяжесть.

Заставив себя снова открыть глаза, Гин приподнялась на локтях и к своему величайшему удивлению обнаружила, что у неё на ногах свернулась клубочком бурая полосатая кошка.

«Мяу», — сказала кошка и, спрыгнув с дивана, посеменила к рыжему парню, который вошёл в комнату.

— Проснулась? — улыбнулся он, взглянув на Гин. — Как ты себя чувствуешь?

Голова раскалывалась, а к горлу подступил противный ком.

— Где ванная?

Парень, кажется, немного растерялся от такого вопроса.

— Первая дверь по коридору.

Гин подскочила с дивана, на удивление каким-то образом удержав равновесие, и со всей доступной в её нынешнем состоянии скоростью побежала в ванную, прижимая руку ко рту.

После того как она выплеснула содержимое своего желудка в раковину, стало немного легче. Вернее, так показалось на первый взгляд, потому что в голову начало понемногу закрадываться осознание происходящего в куче со смазанными воспоминаниями о вчерашнем дне.

Гин медленно вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями.

Она поддалась эмоциям и напилась до чёртиков. И сейчас была неизвестно где, неизвестно с кем. Перед глазами всплыл образ взволнованного рыжего парня в белой футболке и клетчатых домашних штанах. Из недр памяти также выплыло его имя:

Ч-у-я Н-а-к-а-х-а-р-а.

Манипулятор гравитацией и без пяти минут член Исполнительного Комитета.

Гин застонала. Или она очень везучая, или она очень невезучая. Из всех возможных людей, которых можно было встретить в баре, она наткнулась именно на одного из верхушки мафии. Хуже было бы только, если бы она спьяну забрела в кабинет Мори Огая.

Девушка услышала, как дверь ванной скрипнула и подняла взгляд на Чую. Он протянул ей стакан.

— Это вода. Попей.

Гин благодарно кивнула и взяла стакан. Прохладная вода приятно ощущалась во рту, смывая вкус горечи и алкоголя.

Она почувствовала, как немного влажные от пота пряди волос аккуратно убирают с её лица.

— Будет неприятно, если волосы испачкаются, — слегка улыбнулся Чуя, поймав её удивлённый и непонимающий взгляд. Он стянул со своих волос резинку и завязал ей хвостик.

— Спасиб… — начала девушка, но тут её живот снова резко скрутило, и она склонилась над раковиной.

— Простите… — хрипло пробормотала Гин, когда рвотные позывы прекратились.

— За что? — изумился парень.

— За это, — она картинно махнула рукой, демонстрируя свой потрёпанный вид.

— Пффф… Можно подумать, меня никогда не тошнило, — закатил глаза Чуя. — Давай так: сходи пока в душ, это немного поможет, я сейчас принесу тебе чистую одежду, а я придумаю что нибудь приготовить.

— Не думаю, что смогу что-либо съесть.

— Тогда хотя бы чай. С ромашкой. Он здорово помогает, — заявил Чуя и вышел из ванной. Через минуту вернулся и протянул ей чёрную футболку и штаны.

— Спасибо.

Чуя отмахнулся, мол, не стоит благодарности, и ушлёпал на кухню. Кошка не пошла за ним, а с деловым видом, запрыгнула на стиральную машинку.

— Отвернулась бы хотя бы, ради приличия, — тихо шикнула на неё Гин, стягивая с себя грязную одежду. Кошке приличие было, похоже, не знакомо, потому что она продолжала пялиться на Гин огромными янтарными глазищами. Девушка вздохнула и положила одежду в машинку, предварительно вытащив ножи из потайных карманов.

Гин зашла в душевую кабину и включила воду. Тихо вскрикнула, когда из душа сразу плеснул кипяток: в их с Рюноске квартире такой горячей никогда не было, да и еле тёплая вода после жизни в трущобах уже казалась божьим благословением. Девушка поспешно отрегулировала температуру, и прислонилась спиной к прохладному кафелю, позволила струям воды свободно стекать по волосам, плечам и спине, смывая похмелье.

Но чем дольше она так стояла, тем лучше прояснялось сознание и тем хуже становилось на душе.

Внутри растекался липкий противный стыд и горечь.

Она напилась вчера, как последняя дура. Почему её вообще понесло в тот бар? Почему не пошла домой, как обычно?

Ах, да: потому что надоели давящие холодные стены, в которых, вроде бы, и было тепло, но почему-то она мёрзла в квартире сильнее, чём на полу в продуваемых всеми ветрами заброшках; потому что хотелось выть от тоски и собственной беспомощности, смотря, как с каждым днём бледнеет лицо Рю, как тени под его глазами становятся всё глубже, а огоньок в серых радужках всё больше меркнет; потому что чём ближе была эта дата, тем чаще ей повсюду виделись их силуэты в отражениях окон и фигурах случайных прохожих, тем чаще просыпалась ночью в холодном поту от крика погибших друзей.

Всю последнюю неделю Гин было совсем паршиво. Ощущение, будто она снова провалилась в те события год назад. Навязчивые флешбеки лезли в память слишком часто, выбивая её из колеи.

Пару раз она даже хотела обсудить это с Рю… Но он и без того был плох, до сих пор переживая из-за побега Дазая и Ёсано, не хотелось грузить его ещё своими проблемами и лишний раз напоминать о прошедшем год назад.

В штабе её состояние не осталось незамеченным. Правда, Тачихара решил, что она просто устала на работе, и заявил глубокомысленное: «Иногда полезно просто напиться в хлам — помогает». Он даже предложил вместе сходить в бар, только вот в последний момент у него появились какие-то срочные дела. Он долго извинялся и обещал, что они сходят на следующий день, когда он уладит свои неотложные вопросы.

Только вот Гин паршиво было сегодня, и она подумала, что может пойти в бар и без Тачихары.

Гин зажмурилась, обняв себя за плечи.

«Стало легче?»

«Определённо нет».

Конечно флешбеки её сегодня утром не беспокоили, но, возможно, их просто оттеснили на задний план плохое самочувствие и неловкость за всё вчерашнее.

Гин вздохнула и, закрутив воду, вылезла из душевой кабинки.

Кошка всё так же сидела на стиральной машинке, Гин цокнула и отвернулась, натягивая чистую одежду.

Футболка ей подошла, а вот штаны бессовестно спадали.

Гин секунду сконфуженно попялилась на неподходящий предмет одежды, а потом немного приоткрыла дверь ванной и окликнула:

— Накахара-сан?

— Да? — Чуя тут же выглянул из кухни.

— Простите, пожалуйста, может, у вас найдутся другие штаны? Просто эти на меня сильно велики…

— А, да, конечно, сейчас поищу.

Гин прикрыла дверь и, развернувшись, снова встретилась взглядом с кошкой.

— Ну, что ты постоянно смотришь на меня?

Гин не могла прочитать, что было в этих огромных янтарных глазищах: то ли любопытство, то ли упрёк…

Через секунду послышался стук в дверь. Гин немного приоткрыла её, и Чуя протянул ей старенькие джинсы.

— Они немного затертые, но должны подойти тебе по размеру.

— Спасибо.

Гин оделась и вышла из ванной, кошка спрыгнула со стиральной машинки и посеменила за ней на кухню.

Чуя стоял у окна с чашкой горячего кофе в руках, облокотившись на подоконник. Волосы он так и не завязал обратно в хвост, и теперь они спадали на плечи огненными прядями. Когда Гин зашла в кухню, он кивнул на чашку с чаем на столе. Кошка же сразу подошла к ногам парня и, громко мурча, обвила хвостом колени.

Девушка присела на край стула, и прикоснулась к кружке: по пальцам разлилось приятное тепло.

— Спасибо вам, Накахара-сан.

— Во-первых, перестань без конца меня благодарить, я ничего не сделал, — Чуя поднял на неё серьезный взгляд. — Во вторых, никакой не «Накахара» и не «сан», просто Чуя, я только на три года тебя старше.

— Как скажете…скажешь, — Гин опустила глаза на чашку и ойкнула, потому что в этот момент кошка беспардонно запрыгнула ей на колени.

— Ты ей точно понравилась. Не отходит от тебя, — хмыкнул парень.

— Никогда бы не подумала, что у вас есть кошка.

— Я бы тоже не подумал, пока одни идиоты в шесть утра не притащили мне кошку в коробке, — весело фыркнул Чуя. — Теперь, честно, жизнь без кошки как-то не особо представляю.

— Как её зовут?

— Мерседес. Коротко Мерси.

— Ты назвал кошку в честь автомобиля?

— И почему все об этом спрашивают? — Чуя со смешком возвёл глаза к потолку. — Нет. Я имя из французской книжки взял.

На короткое время они замолчали. Гин пила чай (от которого действительно становилось намного легче), Чуя что-то рассматривал в окне и изредка поглядывал на Гин. Когда она закончила с чаем, он предложил:

— Эй, может, хочешь глянуть какой-нибудь фильм, пока твоя одежда стирается?

— Я не против… Наверное, — она немного смутилась, опустив глаза.

— Отлично, пойдём, — Чуя встал из-за стола и направился в гостиную.

Гин последовала за ним. Оказалось, что напротив дивана, на котором она спала, висел огромный плазменный телевизор, почти на половину стену.

«Почти как в кинотеатре», — подумала Гин, не без восхищения.

— Можешь выбрать что-нибудь из этого, — Чуя подошёл к шкафу, доверху заполненному разноцветными коробочками с дисками, — или можем глянуть, что идёт по TV.

Гин пробежалась взглядом по шкафу с дисками. Большинство названий на коробочках ей были не знакомы. Наверное, для большинства прозвучит странно, но до пятнадцати лет она видела только один фильм. Вернее, как… Кусочек фильма. Они с ребятами один раз тайком пробрались в кинотеатр, но их засекли, и пришлось быстро удирать. Позже, когда они с Рюноске уже вступили в мафию, то по вечерам иногда смотрели телевизор. Только вот им пока не удалось досмотреть до конца ни один фильм — оба всегда вырубались от усталости после работы, раньше, чём фильм перевалит за середину.

Гин наугад вытащила один из дисков с красивой обложкой.

— «Ходячий замок»? Хорошо, — Чуя взял диск у неё из рук и вставил в DVD проигрыватель, подсоединённый к телевизору.

Кошка первая запрыгнула на диван.

— Тц. Вот упрямая, если уже займёт место, то не сдвинешь.

— Оставь её, нам и так места хватит, — хихикнула Гин и села рядом с кошкой. Мерси ехидно приоткрыла один глаз и тут же закрыла обратно.

Чуя пожал плечами и протянул Гин плед, а сам забрался на диван, подобрав под себя ноги.

Заиграла приятная музыка, а на экране телевизора появилась картинка. В тумане брёл причудливый дом на птичьих лапах, представлявший собой какое-то дивное чудо механики. Кадр плавно перешёл на мастерскую, где девчушка с длинной косой пришивала украшения к шляпкам. Люди на улицах почему-то радовались толпам военных, а девчонка с косичкой куда-то спешила, когда двое солдат начали приставать к ней. К ней на выручку пришёл красивый парнишка — в стильной одежде, с длинными волосами и ехидной улыбкой, чем-то похожий на Чую, только блондин. Парень и девчонка убегали от каких-то чёрных смолянистых существ в шляпах, и, когда они оказались в тупике, парнишка просто взмыл в воздух.

«Действительно как Чуя», — подумала Гин и запустила пальцы в шёрстку на загривке Мерси, кошка тут же благодарно заурчала.

Мурчание кошки и красивая музыка из фильма расслабляли. Хотелось самой свернуться калачиком рядом с Мерси и замурчать от того, как сейчас было хорошо.

Слишком хорошо, чтобы быть реальностью.

Вот наверняка она сейчас откроет глаза и проснется в их с Рю квартире от очередного кошмара.

Гин прикрыла глаза.

* * *

Гин сонно приоткрыла веки. В этот раз глаза не ослепил резкий свет, а встретил приятный полумрак комнаты. Разноцветный экран телевизора, почему-то сейчас был чёрным зеркалом, хотя когда она секунду назад закрыла глаза на нем мелькали яркие фигурки героев. Вместо озноба, который встретил её предыдущее пробуждение, тело от ушей до кончиков пальцев окутало приятное тепло. Гин инстинктивно зарылась ладонью в пушистую шерсть кошки, которая спала у неё на коленях, и теснее прижалась щекой к плечу Чуи…

Так. Стоп.

К плечу Чуи?

Она резко отстранилась, чем вызвала недовольное шипение слетевшей с колен кошки.

Полные смущения глаза Гин встретились с пронзительно голубым, словно светящемся в темноте, взглядом Чуи.

— Ты проспала концовку, — улыбнулся он. Вид у него был немного заспанный, а растрёпанная рыжая чёлка забавно спадала на лоб. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — Гин попыталась улыбнуться и почему-то сильнее закуталась в плед.

— Сколько времени? — спросила она, чтобы узнать, постиралась ли уже её одежда.

— Ты где-то три часа спала.

Что? Она думала, что отключилось максимум на пятнадцать минут. Постойте… Это она три часа дрыхла чуть ли не обнимку с…

— Моя одежда, наверное, уже постиралась. Спасибо за всё… Кхм… Я, пожалуй, пойду… — заявила Гин, вскочив с дивана, плед сиротливо слетел с её плеч, но тут её живот предательски громко заурчал.

— Никуда ты не пойдёшь, пока не поешь, — фыркнул Чуя. — Ты любишь куриный бульон с лапшой?

— Мяу! — тут же подала голос кошка, выражая свою полную заинтересованность в предприятии с бульоном.

Гин сама не поняла, как кивнула. Она совсем не знала, что делать с этой внезапно свалившейся на неё из ниоткуда заботой. С этим незнакомым теплом, которое бессовестно разливалось в груди. Хотелось навечно остаться здесь, на этом диване в компании яркого калейдоскопа фильмов, пушистой кошки и рыжего обладателя таких пронзительно голубых глаз.

Take my hand

We're off to never-never land

Metallica “Enter the Sand Man”

(перевод:возьми меня за руку и уведи в страну, которой нет)

Воспоминания вспыхивали огнями фейерверков, которые они с Акико смотрели с крыши штаба.

Кроваво-красные, под цвет миссий.

Зелёные, под цвет листвы в парке, в котором они объедались мороженым из киоска и встречали первые лучи рассвета.

Голубые, под цвет бесконечной морской глади и неба, которое отражалось в водах порта.

Лиловые, под цвет любимых глаз.

Очередной огонёк вспыхнул и окатил волной шуршащего эха:

— Пошли, Дазай, хватит отнекиваться и придумывать глупые отговорки, — словно из-под толщи воды донёсся голос Одасаку.

— Я вовсе не отнекиваюсь! У меня правда были дела, — звонко прозвучал голос восемнадцатилетнего Дазая.

— Переклеивать табличку «архив» с двери архива на дверь каморки на другом конце штаба?

— Это должна была быть шутка над Анго! Он стал совсем скучным в последнее время, нужно его растормошить!

— По-моему, несмешная шутка. Никому не захочется зря тащиться в другой конец здания.

Нечёткие огоньки приобрели контур до боли знакомой забегаловки. Где-то вдалеке звякнул колокольчик на двери.

— О, Ода, привет! Привёл друзей? Будете что-то? — пробасил хозяин ресторанчика.

— Нет, мы сразу наверх, — сказал Ода, подхватив под руку Дазая, который уже хотел заявить, что хочет лапши с крабовой пастой и потащил друга к лестнице. Акико молчаливой тенью посеменила за ними.

— Эй, Одасаку, я вообще-то голоден! — возмутился Дазай.

— Я тебя знаю, уплетёшь свою лапшу, а потом смоешься. Мы сейчас не за этим пришли.

— Ода, почему ты так хочешь познакомить меня с детьми?

— Это Ёсано захотела с ними познакомиться, — пожал плечами Ода. — А ты сам увязался следом.

— Я просто переживаю!

— За что? Они, конечно, ещё те спиногрызы, но Ёсано точно ничего плохого не сделают, — Ода толкнул дверь в детскую спальню:

— Привет, ребята.

— Ода! — тут же восторженно запищали пятеро детей: четыре мальчика и девочка. Вскочив с насиженных мест, они бросились к Одасаку, окружив его, и с интересом поглядывая на стоящих за его спиной Дазая и Ёсано.

— Кто это с тобой? — поинтересовался темноволосый мальчик с синими глазами.

— Это мои друзья — Ёсано и Дазай. А это Коскэ, Кацуми, Ю, Синдзи и Сакура, — представил детей Ода.

— Очень приятно познакомиться! — приветливо воскликнула Сакура.

— Почему ты выглядишь как мумия? — спросил Кацуми, разглядывая забинтованное лицо и руки Дазая.

Тот на секунду смутился, а потом, расплывшись в улыбке, наклонился к мальчику:

— Хочешь, расскажу по секрету?

Мальчик активно закивал.

— Я действительно мумия, — таинственно протянул Дазай. — Один одарённый нашёл меня в гробнице и оживил с помощью своих способностей.

— Если тебя мумифицировали, то почему ты так хорошо выглядишь? — скептически спросил Коскэ. — Я видел мумий в музее, они мерзкие и засушенные.

— Я представитель королевской семьи, поэтому мой саркофаг содержался в особых условиях, для лучшего сохранения тела, — пафосно заявил Дазай, с ухмылкой наблюдая за тем, как дети вслушиваются в его слова.

— Всё хорошо? — поинтересовался Ода, взглянув на Ёсано, которая с отсутствующим лицом смотрела, как дети окружили Дазая, с наивным интересом вслушиваясь в его байки.

Девушка кивнула, совсем неправдоподобно, но Ода не стал донимать её дальнейшими расспросами.

В своем трансе Ёсано не заметила, как маленькая Сакура, отделилась от группки мальчиков, которые слушали рассказ Дазая о том, как мозг высасывают через нос во время бальзамирования тела.

— Ёсано-сан, вы очень красивая, — робко произнесла девочка. — Я бы хотела в будущем стать такой же красивой, как вы.

Ёсано невольно улыбнулась.

— Да ну, так вы сейчас без мозгов, получается? — удивлённо воскликнул Коскэ, но голос мальчика прозвучал словно издалека. — Как же вы тогда думаете?

— Мозг и умение думать не всегда связанные вещи, — тихо прошуршал голос Дазая, а контуры комнаты и людей в ней размылись, словно на фотоснимке, который бросили в воду.

Линии и очертания сменились, как узор калейдоскопа.

* * *

Их старая комната в штабе. Через открытое нараспашку окно проникали прохладный ветерок и серебристый лунный свет, рисуя причудливые силуэты на потолке.

Дазай вальяжно развалился на кровати, положив голову на колени Ёсано.

— Осаму? — окликнула его девушка, задумчиво перебирая между пальцами тёмные волосы. — Как думаешь… В каком-то другом мире, где нет мафии, мы бы смогли стать нормальной семьёй?

Осаму открыл глаза, встретившись с тусклым взглядом Акико.

— По-моему, нормальными быть скучно, — ухмыльнулся он и резко поднялся, теперь их с Акико лица оказались на одном уровне. Осаму потянулся к ней, очерчивая линию скулы практически невесомым касанием подушечек пальцев. — Мне нравится здесь с тобой, и никакой другой мир мне не нужен, — тихо пробормотал он в губы девушки, но едва он успел ощутить на её губах лёгкий вкус карри, которое они ели пару часов назад вместе с Одасаку и детьми, как невидимая волна утянула его вниз, смывая очертания комнаты. Взгляд Осаму встретился с тоскливым взглядом Акико, её лиловые глаза тоже потеряли чёткость, становясь лишь двумя огоньками в омуте размытых красок.

Узор в калейдоскопе воспоминаний снова сменился.

* * *

— Стой, Одасаку! — воскликнул Дазай, ещё не до конца поняв, где находится, но давно прозвучавшие в прошлом слова, сами собой сорвались с его языка. Взгляд парня уткнулся в спину друга — плечи опущены, между пальцами дымится сигарета, а в обычно тёплых карих глазах поселилась опасная пустота.

— А, это ты, Дазай… — монотонно проронил Ода, не оборачиваясь.

— Ода, я знаю, что ты хочешь сделать, но, пожалуйста, не надо. Это ничего не… — слова звучали, как выученный наизусть сценарий.

— Это не вернёт их, я знаю, — тихо проронил Ода.

Дазай запнулся. Было невыносимо смотреть на такого Оду — помятого, утонувшего в кошмарах, воплотившихся в реальность. Снова.

— Нужно разработать план, — наконец отозвался Дазай, но его голос прозвучал как-то неуверенно. — У «Мимика» осталось ещё много солдат, придётся задействовать почти всех наших, чтобы их ликвидировать. Их база, похоже, где-то в горах…

— Я знаю, — оборвал его друг. — Они прислали мне адрес.

Ода пошарил в карманах и, вытащив оттуда визитку, протянул её Дазаю. Парень уставился на кусок картона невидящим взглядом. Он всё это уже видел.

— Они стянули все силы в одну точку, даже если задействуем все ресурсы…

— В этом нет надобности.

— Одасаку, послушай, босс сейчас на встрече с руководителем отдела по делам одарённых, наверняка они обсуждают вопрос «Мимика»…

— Дазай, — резко оборвал его Ода, потушив пальцами догоревшую до фильтра сигарету. — Что бы они ни решили на этой встрече, это ничего не изменит.

— Как раз наоборот… — Дазай осёкся, по лицу Одасаку было видно, что никакие рациональные аргументы его не убедят. Он прикрыл глаза, набирая в грудь побольше воздуха и на выдохе тихо спросил: — Одасаку, ты знаешь, почему я решил остаться в мафии, хотя у меня было много шансов сбежать?

Ода молча стоял, засунув руки в карманы пальто.

— Я подумал, что если буду среди людей, которых каждый день окружает смерть, то пойму, ради чего стоит жить. Найду причину, чтобы жить, — едва слышно проронил Дазай.

— Я думал, что ты остался из-за Ёсано.

Дазай опустил глаза.

— Я хотел стать писателем, — внезапно признался Ода. — Думал, что если убью кого-то, даже по заданию, даже если этот кто-то будет заслуживать смерти — лишусь права воплотить свою мечту. Человек, у которого руки по локоть в крови, не имеет права писать о жизни.

— Это глупости! Ты можешь писать независимо от…

— Мне уже всё равно, — оборвал его Ода. — Сейчас я хочу только одного.

— Одасаку…

— Дазай, — Ода обернулся, и их взгляды встретились. — Как бы ты поступил, если бы кто-то причинил вред твоей семье? Причинил вред Акико?

«Уничтожил бы. Медленно. Так, чтобы они в полной мере ощутили страдания. Разрушил бы всё, что им дорого. Заставил бы каждую минуту жалеть о том, что они вообще родились на этой проклятой земле».

Ода молчаливо кивнул, ведь увидел в глазах Дазая именно то, что предполагал. Повернувшись к другу спиной, он зашагал в сторону шоссе.

Дазай секунду просто смотрел в спину уходящему Оде, а потом, сбросив оцепенение, бросился за ним:

— Одасаку! Стой! Это неправильно! Не делай этого! Ты погибнешь…

«Снова…»

Дазай протянул руку в надежде схватиться за рукав Одасаку, но его пальцы поймали лишь воздух, и он снова провалился во тьму.

* * *

Тьма сменилась красными разводами на полу и промокшей тканью пальто Одасаку под пальцами.

— Одасаку, ты полный идиот, — хрипло прошептал Дазай, пытаясь зажать рану. Бесполезно. Он знал, что она смертельна. Пуля насквозь прошла сквозь грудь в области сердца.

— Я знаю, — согласился Ода. — Дазай…

— Помолчи, — хлюпнул носом Дазай, стянув с себя пиджак и прижимая комок ткани к ране.

— Нет, послушай, Дазай, ты сказал, что хотел найти смысл жизни, находясь среди людей, которые приносят смерть.

— Да, но сейчас это не…

— Ты не найдёшь смысл жизни в этом. На какой стороне ты бы ни был, той, которая спасает жизни, или той, что отнимает — это никогда не превзойдёт твои ожидания.

Дазай уставился на Одасаку. Он уже слышал эти слова.

— Но что мне делать?

— Будь на стороне, которая спасает жизни. Если всё равно, каким человеком быть — будь хорошим. Защищай слабых и сирот. Если для тебя безразлично, нести справедливость или разрушения… Первое всё же привлекательнее, — уголки губ Оды дрогнули в грустной улыбке.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь, знаю лучше кого бы то ни было, — хрипло сказал Одасаку.

Дазай кивнул. Он верил. Знал, что Одасаку прав.

— Хорошо, я так и сделаю.

Ода тепло улыбнулся и прикрыл глаза, удовлетворённый ответом друга.

— И, Дазай, у тебя уже есть смысл. Давно есть.

Парень удивлённо посмотрел на Одасаку, пытаясь уловить значение его слов.

— Вот бы сейчас съесть карри, — рассеянно проронил Одасаку, но его голос утонул в нарастающем шуме.

И мир снова поглотила тьма.

Когда окружение обрело краски, Дазай даже не сразу осознал это, потому что находился в одном из тёмных коридоров штаба. Взгляд сразу зацепился за контуры уже родной двери в нескольких шагах от него, которые он быстро преодолел и нажал на дверную ручку.

Его взгляд сразу встретился с лиловым взглядом Акико.

Дазая била дрожь, он едва мог удержаться на ногах и был невообразимо благодарен, когда Акико обняла его, не давая упасть. Она ничего не сказала, просто молча прижалась щекой к щеке. Что-то в её движениях подсказало ему: она уже знает про смерть Одасаку. Каким-то неведомым образом, поняла в чьей крови испачканы его рубашка и руки. Парень всхлипнул и наконец позволил накатившей волне горечи взять над ним верх.

Акико аккуратно отодвинула его чёлку и вытерла слëзы с правой щеки, которая теперь не была закрыта бинтами.

— Ёсано, — хрипло прошептал Дазай, практически невесомо целуя её шею, — ты уйдёшь со мной из мафии?

Девушка отстранилась и посмотрела на него с лёгким недоумением в потухших глазах.

— Мори не отпустит нас, — тихо проронила она.

— А мы не будем спрашивать у него, просто уйдём.

— Он пошлёт нас разыскать.

— Не посмеет, — прохрипел Дазай с какой-то безумной уверенностью в голосе. — Я ведь могу в любой момент убить Мори и занять место босса, если захочу. Заставить весь тёмный мир преклонить передо мной колени. А могу уйти, если захочу. Уйти куда-то, где побольше света.

«И попытаться стать хорошим человеком».

Акико задумчиво нахмурилась, он мог поспорить, что сейчас в её голове прозвучали любимые слова сестрицы Коё:

«Для цветов, выросших во тьме, свет губителен».

— Мы не обожжёмся, если будем разумны. Будем выходить на свет понемногу, а не бросаться сразу под палящее солнце. Сначала подчиним себе сумерки и первые утренние часы, а потом — кто знает, может, сможем гулять в полдень по ясно освещённым солнцем причалам? — выпалил Дазай, вглядываясь в лицо Акико, ища в нём одобрение его хрупкого плана.

— Ты согласна? Пожалуйста… — прошептал парень, целуя её губы. — Я не смогу уйти без тебя.

Когда Ёсано оттолкнула его лёгким толчком ладони в грудь, внутри что-то рухнуло. Это значит «нет»? Она не хочет идти с ним?

Но девушка просто подошла к шкафу и, достав оттуда чистую рубашку, бросила ему в руки.

— Если кто-то увидит тебя на улице в крови — сразу вызовут копов. Нам нужно поспешить, пока в штабе мало людей, а Мори окопался у себя в кабинете в обществе бумажек, — поторопила его Акико, достав из-под кровати рюкзак и закидывая туда необходимую одежду и медикаменты. Потом, достав из-под торшера прикроватной лампы кусочек проволоки, поддела им половицу возле окна, под которой они хранили часть своей заначки.

— Акико…

— Нам нужно что-то ещё на первое время? Телефоны придётся оставить здесь, чтобы нас не… — она не смогла закончить, потому что Дазай сгрёб её в объятья, пробормотав неразборчивое: «Спасибо, Акико».

— Эй, будешь липнуть, когда у нас получится сбежать, — улыбнулась девушка, толкнув его локтем в рёбра. — Пойдём.

Вручив ему рюкзак, Акико побежала к двери, но её силуэт уже утонул во тьме.

Из темноты вынырнули очертания кабинета в офисе специального отдела по делам одарённых. За письменным столом, обложившись горой папок и бумажек, сидел молодой мужчина в круглых очках.

— Даже не буду спрашивать, как вы сюда попали, — он скептически посмотрел на Дазая и Ёсано, которые как ни в чём не бывало стояли перед ним. — Пришёл наказать меня за предательство мафии?

— Думаю, предатель не вправе судить предателя, — пожал плечами Дазай.

— Не понял?

— Мы покинули мафию, и нам нужна твоя помощь.

— Вы… Что? — не поверил своим ушам Анго.

— Что слышал. Нам нужно, чтобы ты подчистил нашу биографию, а там, сам знаешь, много всего, — ухмыльнулся Дазай.

Анго Сакагучи нахмурился.

— Если вы сбежали из мафии, вам понадобится новая работа и хорошее прикрытие, — наконец сказал агент. — Я могу устроить вас к себе в отдел, тогда вы будете под защитой правительства и мафия не сможет добраться до вас, чтобы наказать за предательство.

— Мы не хотим работать ни на одну из организаций, хватит с нас боссов, — отозвался Дазай. — Мы просто хотим сбежать. Так, ты поможешь, Анго? Мы ведь всё-таки были друзьями, — его взгляд зацепился за уголок фотографии, торчащий из нагрудного кармана пиджака Анго.

Ответ агента утонул во тьме.

* * *

Осаму не спалось. В квартире, которую они сейчас снимали, было чертовски холодно: ни одеяло, ни тёплый свитер, ни даже прижавшаяся к боку Акико не спасали. Казалось, что прыгни он в самый большой сугроб на улице — и то будет теплее.

Акико что-то пробурчала во сне и теснее прижалась к его боку, наверняка ей тоже было холодно. Осаму прикоснулся к её ладони — так и есть, пальцы холоднее льда. Парень накрыл её руку своей, пытаясь согреть — только всё без толку, у него ведь руки тоже холодные.

— Осаму? — сонно пробормотала Акико.

— Тебе холодно? — тут же спросил парень. — Может, принести ещё один свитер?

— Нет. Ну, разве что немного… А свитер… Нет, не надо, — пробормотала девушка, крепче обнимая его и снова провалилась в сон.

Осаму уставился в потолок. Не то чтобы он скучал по мафии, но там хотя бы было тепло.

Деньги, которые они взяли с собой, внезапно быстро улетучились (если конечно период длительностью в восемь месяцев скитаний можно считать «быстро», но Осаму казалось, что он длился не дольше часа). Когда они работали на мафию, Дазай как-то вообще не придавал значения деньгам: у них с Акико были практически безлимитные счета в банке, но они почти не пользовались ими — жили они бесплатно в штабе мафии, а на еду и одежду уходили сущие копейки. Можно было бы тратить деньги на дорогие машины, оружие или украшения, но ни Дазая, ни Ёсано почему-то ни капли не интересовала роскошь. Акико, очевидно помня о своей жизни до мафии, хранила немного наличных у них в комнате, но даже ей не пришло в голову припрятать более приличную сумму.

Дазай мысленно выругался: будь он более осмотрительным — жили бы они сейчас в каком-то роскошном отеле вип-класса в Токио, а не ютились в маленькой холодной квартире где-то в ебенях.

После их побега мафия, естественно, заморозила счета, да и явись они в банк с просьбой выплатить им деньги, наверняка об этом сразу бы узнал Мори, и у выхода из банка их бы уже ждала мафия, чтобы проводить «блудных детишек» «домой».

Как заработать деньги, Дазай понятие не имел.

Нет, вернее так: он понятия не имел, как заработать деньги легальным путём.

Когда они явились к Анго с просьбой, стереть данные о их преступлениях, он ясно дал понять, что исчезнут только их прошлые дела, и если Дазай с Ёсано снова свяжутся с криминалом — он не будет их прикрывать.

И Анго явно со всей серьёзностью отнёсся к этим словам, потому что когда Дазай попытался отмыть деньги со счетов других людей себе на карту (пустяковое дело, да и кое-чему он всё-таки научился у хакеров, работающих на мафию) тут же получил звонок от старого друга с убедительным напоминанием, что «или вы живёте честной жизнью, или все ваши преступления снова явятся миру, и вы будете жить уже за решеткой».

Осаму фыркнул. Легко сказать «жить честной жизнью». Он просто напросто не знал, как это. Честно — это ходить на легальную работу, платить налоги и расфасовывать мусор в цветные контейнеры? Честно — это соблюдать предписания, изложенные в скучной веренице параграфов, которые придумали какие-то идиоты? Честно — это переходить дорогу на зелёный свет и покупать билет в автобусе, когда можно проехать зайцем?

Если да — то это глупо. Родители жили честно — и к чему это привело? Их прямой дорожкой на кладбище, Осаму — извилистой дорожкой в ад.

Р-а-б-о-т-а. Одно слово, а насколько гадостное. Когда произнесешь — сразу хочется прополоскать рот, в идеале — бензином.

«Работа» = «Зависимость».

Ты зависишь от закидов своего босса: скажем, не понравится ему, какие ты носки сегодня надел на работу (у Осаму есть одна чудесная пара синих носков с надписью «fuck you». Чуя когда-то подарил на Рождество) и уволит тебя к чертям. От рабочего графика — нельзя пойти позависать, например, в зале с игровыми автоматами, потому что, ну, ты на работе. Зависишь от циферок в распечатке зарплаты, ведь это они диктуют, где ты будешь ночевать: в дешёвом хостеле, где матрасы пропахли потом, а может, и чем похуже, или в дорогом отеле с накрахмаленными простынями и запеченными крабами на завтрак. От менеджеров — которые считают, что могут указывать тебе, что делать, только потому, что у них есть бейджик. Осаму имел бы менеджеров глубоко ввиду, но что-то ему подсказывает, что им бы это не понравилось и кончилось бы всё красивой такой бумажкой с надписью «уволен».

Но пока что рано думать о зависимостях от работы, ведь самой работы просто нет.

Кто бы мог подумать, что так трудно найти нормальную работу подростку…

Будь Осаму хоть десять раз гением — никто не возьмёт на работу несовершеннолетнего мальчика с улицы. Никто из легальных организаций, разумеется.

Можно было бы пару раз сыграть в карты — Дазай был спецом в азартных играх и за всю свою жизнь проиграл только двум людям, но ни одно казино не пропустит его дальше порога — а всё из-за грёбаных цифр в паспорте.

Может, стоило всё-таки согласиться на предложение Анго работать на правительство? Тогда бы у них хотя бы была бы зарплата…

Дазай вздохнул. Сам он не жаловался — существо неприхотливое, смог бы и под мостом ночевать, и питаться неизвестно чем, но вот понимать, что Акико мёрзнет и недоедает… Девушка, конечно, никогда не будет жаловаться и стойко снесёт все трудности, но Осаму так хотелось чтобы этих трудностей просто не было, как и поводов для жалоб. Он ведь думал, что сможет устроить жизнь так, чтобы Акико была счастлива, но пока получалось фигово.

Парень выскользнул из-под одеяла и достал ноутбук из рюкзака — не спится, так хоть попробует заняться делом и в очередной раз поискать работу. Осаму вернулся в постель, попутно захватив из шкафа ещё один свитер для Акико.

Девушка что-то сонно пробурчала, но всё-таки одела предложенный ей свитер, Осаму же включил ноутбук просматривая ленту объявлений: там требуют опыт тридцать лет, там высшее образование, там берут только совершеннолетних, а там зарплата такая маленькая, что они даже комнату в хостеле снять не смогут. Дазай устало заворчал. Ну и почему жить честно так сложно?

Не найдя ничего примечательного, он переключился на вкладку новостей: синоптики обещали снег, в чемпионате по футболу победил Манчестер Юнайтед, а в Йокогаме кто-то пропал без вести — совсем молоденькая девушка, стажер в какой-то госслужбе — значилось в статье.

Дазай закрыл вкладку — ничего интересного. Парень потянулся и пополз на кухню в поисках чего-то съедобного на завтрак (если так, конечно, можно назвать приём пищи в полчетвертого утра).

Осаму нажал кнопку на чайнике и полез в шкафчик за раменом, который, как он с тоской заметил, уже заканчивался.

Свист включенного чайника перерос в всепоглощающий шум, а картинка перед глазами в очередной раз сменилась.

* * *

Дазай положил продукты на ленту: получилась совсем скудная кучка. Парень с тоской окинул взглядом покупки: несколько упаковок лапши быстрого приготовления, на которую он скоро смотреть не сможет, консерва с крабами (которая, о великие боги, была по скидке!), жестяная коробочка с любимым печеньем Акико. Девушка сегодня пошла на собеседование в кафе, Осаму настороженно отнёсся к этой затее с оглядкой на прошлое Акико, но она заверила его, что со всем справится и что стоит отодвинуть воспоминания на второй план, ведь им действительно нужна эта работа. Осаму хотел увязаться за ней, но Акико отправила его вместо этого сходить в магазин:

«У нас в холодильнике мышь повесилась!»

«У нас нет холодильника».

«В шкафчике на кухне».

Дазай скучающе уставился на кассиршу, которая со скоростью улитки пробивала продукты стоящему перед ним мужчине. Тот, видимо, тоже находил этот процесс очень долгим, потому что стоял уткнувшись носом в газету.

«…Если кто-то видел, просьба обратиться в полицию», — Дазай прочитал урывок статьи. Снова кто-то пропал.

Наконец-то мужчина с газетой расплатился за свои покупки, и кассирша с всё той же незавидной скоростью принялась за продукты Дазая.

— С вас 550 йен, — отозвалась кассирша, её голос походил на пиканье сканера, которым она пробивала товары — такой же монотонный.

Дазай на секунду завис, прокручивая между пальцами монетку номиналом в 500 йен. Он точно рассчитал сумму за продукты, и денег должно было хватить.

— Крабы были по скидке.

— Скидка закончилась, — безэмоционально отозвалась кассирша, уставившись на Дазая. Ей уже осточертели дети, которым вечно на что-то не хватает, но этот хотя бы не ныл. — Что пробиваем назад?

Рука кассирши потянулась к печенью, которое были самым дорогим из продуктов.

— Нет-нет! — тут же возразил парень. — Пробейте назад крабов.

Кассирша пожала плечами и сделала отмену. Дазай расплатился, получив на сдачу ворох мелочи — может, хватит на ещё один рамен.

Оказавшись на улице, парень поежился от морозного воздуха и засунул свободную руку в карман пальто. Пальцы соприкоснулись с жестяной консервной банкой — умыкнул, пока кассирша отвернулась. Оставалось надеяться, что Анго не упечёт его за решётку за стыренную консерву.

* * *

Перед ним материализовалась стойка с газетами и журналами в супермаркете. Дазай в очередной раз выругался, поправляя бейджик. Чертова легальная работа. Это был его второй день, а он уже втайне подумывал заложить в магазине бомбу… Физическую работу он на дух не переносил, придирчивый менеджер бесил, а размер зарплаты вводил в уныние.

Он положил на полку новый выпуск модного с журнала, на обложке которого лыбился рыжий парень с длинными волосами, чем-то похожий на Чую.

«Вот кто уж точно бы надо мной посмеялся», — хмыкнул парень. Осаму Дазай — самый молодой из верхушки Портовой Мафии, работает продавцом в супермаркете в каком-то провинциальном городке.

Дазай положил на полку стопку свежих газет. Быстро мазнул взглядом по заголовкам — снова пропавший одарённый, на этот раз в Киото.

Буквы начали расплываться перед глазами. Калейдоскоп в очередной раз сменил картинку.

* * *

Дазай рассматривал трещинки на потолке: они складывались в причудливые узоры, напоминающие паутину. Тело ныло от усталости, но сна не было ни в одном глазу. Акико после смены в кафе вырубилась даже не поужинав.

Ещё немного порассматривав потресканый потолок, Осаму решил, что сегодня точно не заснёт и потянулся к ноутбуку. В голове последние несколько недель сидела одна навязчивая идея. Парень включил ноутбук, сощурившись от синеватого света.

Проверив пару вещей, он довольно хмыкнул и взял телефон, набирая смс некому «Зануде». Он был уверен подожди он пару минут — «Зануда» сам бы написал ему, но решил все же опередить его:

«В Йокогаме и других городах пропадают люди, большинство одарённые. Отдел совсем не справляется со своими обязанности?», — Дазай поставил после знака вопроса ехидный смайлик.

«С чего вдруг такие вопросы, Дазай? Тебе что-то известно об этом?» — тут же пришёл ответ. Видимо, «Зануда» тоже не спал.

«Нет… Может, я просто боюсь за свою шкуру?»

«Не думаю, что на твою шкуру кто-то позарится»

«Может, я мог бы… Помочь?»

«С чего такая щедрость? Или ты всё-таки передумал насчёт работы?»

«Анго, я что, по твоему, не могу просто захотеть помочь старому другу?», — Дазай добавил в конце сообщения жалостливый смайлик.

«Дазай».

«Ладно, просто заметил, что все пропавшие одарённые так или иначе связаны с правительством, и это меня… Заинтересовало»

«Дазай, что тебе нужно?»

«Ничего такого! Чисто бескорыстный интерес! Не представляешь, как скучно каждый день просто работать в магазине! У всех честных людей такая скучная жизнь? А, Анго?»

«Я предлагал тебе работу. Ты отказал. А сейчас лезешь в наши расследования».

«Ты мог бы просто прислать мне список одарённых сотрудников госслужб?», — Дазай проигнорировал ворчание Анго.

«Ты уже взломал нашу базу и стащил все нужные документы, так зачем спрашиваешь?», — Дазай точно знал, что за сотни километров Анго хмурится и тяжко вздыхает на его выходки.

«Ну, я вспомнил, что должен быть честным человеком, и нужно спросить».

«Дазай… Хорошо, если накопаешь что-то дельное — сообщай. И если тебе понадобится что-то, скажи мне об этом до того, как взламывать базы данных госслужб, я еле убедил своих в ложной тревоге».

«Оки-доки!»

Дазай отложил телефон и довольно улыбнулся. Возможно, наклевывается что-то интересное.

Единственный источник света в комнате — экран ноутбука начал тускнеть и вскоре комната утонула во тьме.

* * *

— Осаму, ты что, всю ночь за ноутбуком просидел? — сонно пробормотала только что проснувшаяся Акико. — И ты так не опоздаешь на работу?

— Я сегодня не пойду. И ты тоже. Позвони, скажи, что заболела. Мы едем в Ямато (*город возле Йокогамы).

— Что? — распахнула глаза Акико, сонливость как рукой сняло. — В Ямато? Зачем?

— Там живёт Акайо Изуми (*в каноне не упоминается, как зовут отца Кёки, так что я сама выбрала имя. Акайо — означает «умный»).

— Кто это? — не поняла Акико.

— Бывший агент правительства. Несколько месяцев назад ушел в отставку.

Акико наклонила голову, ожидая дальнейших пояснений.

— В Йокогаме и других городах пропало двенадцать человек. Немного углубившись в это, я выяснил, что все они — напрямую или косвенно связаны с делом десятилетней давности о организации «V» — охотников на одарённых. Изуми — единственный, кто был задействован в деле о «V» и ещё не пропал.

— Почему ты вообще копался в этом? Тебя Анго попросил?

— Ни о чем он меня не просил, — пожал плечами Дазай. — Но отдел по делам одарённых будет докапываться до правды очень долго и никогда не докопается, разработают самую удобную версию и закроют дело. Не то чтобы мне было не плевать, просто это намного интереснее, чем раскладывать фрукты в магазине. В принципе, ты можешь остаться здесь, пока я съезжу поговорить с Изуми…

— Нет, я тоже поеду, — с готовностью сказала Акико. — Вдруг понадобится моя помощь. Да и, признаться честно, мне тоже тошно каждый день разносить заказы к столикам, можем позволить себе немного отвлечься.

— Спасибо, Акико, — улыбнулся Дазай, зевнув.

— И всё-таки, ты правда всю ночь не спал? — поинтересовалась девушка проверяя содержимое рюкзака, собирать его не было нужды, ведь они толком не разбирали свои вещи, хоть и жили в этой квартире уже пару месяце.

— Пустяки, посплю в поезде до Ямато. К слову, через сорок минут нам нужно быть на вокзале.

— Тогда собирайся, или ты хочешь встретиться с господином Изуми в пижаме? — Акико со смешком бросила Осаму его рубашку. Прежде, чем пальцы успели поймать ткань, всё снова погрузилось во тьму.

* * *

«Вроде бы это здесь».

Осаму остановился и посмотрел на домик в традиционном стиле, который виднелся вдали. Изуми с семьёй жил на окраине Ямато, куда они добрались только к вечеру, сейчас же их с домом разделял только небольшой лесок, который они преодолеют за десять минут. Теплый ветерок приятно перебирал волосы — был уже конец марта, и успевшие изрядно надоесть холода начали отступать, да и в окрестностях Йокогамы климат был теплее, чем на севере страны, где последними пару месяцев жили Дазай и Ёсано.

— Слишком тихо, — сказала Акико, остановившись рядом и смотря на домик, в котором горел свет. — После такой тишины обычно происходит что-то ужасное.

— Тогда пойдём быстрее, — кивнул Дазай и взял Акико за руку, потянув по направлению к домику.

Чем ближе они приближались к дому, тем тревожнее становилось. Дазай не привык отдаваться предрассудкам вроде пугающей тишины, но Акико была права — скоро произойдет что-то нехорошее, и им надо успеть прежде, чем это случится.

Когда они приблизились к дому, смогли разглядеть богатый, ухоженный сад с декоративным прудом перед домом. На воде плясали блики от фонариков, а тишину нарушал размеренный стук мяча о землю — девочка лет десяти-одиннадцати играла перед домом с разноцветным мячиком. Через открытые сёдзи было видно, что её родители как раз накрывают на стол к ужину.

Осаму вдохнул. Успели. Сейчас они поговорят с Изуми о «V» и предупредят его о возможной опасности. Каким бы очаровательным ни был этот домик с садом, безопаснее будет перебраться в какое-то более безопасное место.

Они уже хотели зайти в сад, когда раздался выстрел. Он рассек тишину, мяч перестал ударяться о землю, а домик с садом уже не был таким мирным уголком.

Переглянувшись, Дазай с Ёсано бросились к дому. Раздался второй выстрел. Третий. Домик озарил голубой свет — кто-то применил способность. Дазай увидел, как призрачный демон-защитник отрубил руку мужчине в чёрном, который ловко вынырнул из-за угла, целясь ножом в горло Изуми. «Чёрный» рухнул прямо на тарелки с ужином, забрызгав всё вокруг кровью. Господин Изуми почему-то дёрнулся, схватившись за голову. Его ранили? Дазай чуть не споткнулся о какой-то камень, положённый, вероятно в декоративный целях. Чёртов сад! До дома оставалось по меньшей мере ещё пятнадцать шагов. Подняв голову, он заметил нечто странное: господин Изуми почему-то направил пистолет на свою дочь, которая замерла на пороге дома с мячиком.

— Убей меня! — разнесся луной по саду голос Изуми, и призрачный демон взмахнул катаной.

Сразу после этого супруга господина Изуми и, вероятно, хозяйка демона, вскрикнула, хватаясь за голову так же, как секунду назад её муж. На трясущихся ногах она поднялась с пола. Её рука медленно потянулась за плечи, где, вероятно, висела катана. Женщина сделала шаг вперёд к застывшей от страха дочери.

— С-снежный демон…- прохрипела она, но Дазай сбил её с ног, попутно деактивируя способность: демоница растворилась в воздухе, а её хозяйка обмякла прижатая к полу.

— Акико! Проверь Изуми! — крикнул Дазай, но девушка уже и так склонилась над лежащим в луже крови мужчиной.

«Надеюсь, он ещё не откинул коней и Акико его вылечит», — подумал Дазай. Если Изуми умрет, значит, людей, связанных с «V», не останется, что безусловно сыграет на руку какому-то неизвестному игроку.

Тут Дазай почувствовал резкий пинок по рёбрам и ахнул от боли.

— Отпустите маму! — над ним стояла девочка с залитым слезами лицом и, кажется, собиралась ещё раз его пнуть. Но не успела, потому что её мамаша, похоже, опомнилась и с силой оттолкнула Дазая, тут же вытащив из-за спины катану и приставив лезвие к его горлу.

— Эй, подождите, мы на одной стороне! — поспешно крикнул Дазай, на секунду испугавшись, что женщина действительно перережет ему горло.

— Кто вы? — спросила госпожа Изуми, не отводя лезвие от его горла.

— Ваши спасители, я полагаю, — улыбнулся Дазай. — Я расскажу больше, если опустите катану — так неудобно говорить.

— Неудобно говорить будет с мечом в горле, — сощурила глаза женщина, а лезвие самым кончиком прикоснулось к горлу Дазая: по коже потекла капелька крови.

— Судзу, остановись.

Плечи женщины вздрогнули. Катана с лязгом упала на пол.

Дазай повернул голову: на полу сидел господин Изуми — весь в крови, но от раны на его спине не осталось и следа. Рядом сидела перепачканная в крови Акико.

— Папочка! — всхлипнула девочка и бросилась на шею отцу.

— Акайо… Как… — сбросила оцепенение женщина, но тем не менее не поддалась эмоциям и не бросилась к мужу.

— Я исцелила его, — Акико поднялась с пола. — Теперь вы выслушаете нас?

Судзу посмотрела на мужа, тот кивнул.

— Прежде чем мы начнем, мы хотим проверить этих ребят, возможно, кто-то из них удастся допросить, — Дазай кивнул на троих людей в черном.

— Не получится, этот мертв, — Акико склонилась над трупом, который лежал на столе. — Остальные тоже.

— Даже если бы были живы, вы бы их не допросили — это наёмники, принявшие обет молчания, у них вырезаны языки, — сказал Изуми, прижимая к себе плачущую дочь.

Дазай подошел к наемнику, который лежал у стены. Бесцеремонно стянул с трупа маску и открыл ему рот — языка действительно не было, лишь жалкий обрубок.

— Досадно, — цокнул языком Дазай. — Что ж, тогда перейдем к делу: возможно, вам известно что-то о людях, пропавших за последние четыре месяца. Всё они были связаны с одним делом. «V» говорит вам о чем-то, Изуми-сан?

В глазах Изуми промелькнуло узнавание.

— Судзу, возьми Кёку, — обратился мужчина к жене.

— Солнышко, иди сюда, — женщина тут же ласково коснулась плеча дочери, но та только сильнее вцепилась в отца. — Всё уже хорошо, зайчик. Папа с мамой рядом.

Кёка всхлипнула. Наверняка у девочки сильнейший шок, ведь она только что увидела кровавую резню, а её родители чуть не погибли — и погибли бы, если бы Дазай с Ёсано замешкались хоть на минуту.

Судзу всё-таки удалось отлепить дочку от Изуми и, подхватив её на руки, женщина ушла куда в глубь дома, не переставая бормотать ласковые слова, чтобы успокоить ребёнка.

Изуми же поднялся с пола и подошёл к крыльцу, осмотревшись по сторонам, он задвинул сёдзи.

— Почему вы вспомнили о «V»? Это дело было закрыто девять лет назад.

— Кто-то вспомнил о нем сейчас. Агенты, задействованные в ликвидации «V», расследовании или же люди, просто интересовавшиеся делом — пропали, в прямом смысле бесследно. Вы последний человек, во всяком случае, из нам известных, кто был задействован в деле «V» и сегодня вас попытались убрать.

Изуми нахмурился, явно обдумывая что-то.

— Вы из отдела по делам одарённых? — спросил он.

— Нет.

— Тогда кто вас прислал сюда?

— Никто. Мы здесь по собственной инициативе. Можете считать нас частными детективами, которые заинтересовались делом, которое не по зубам агентам и полиции, — улыбнулся Дазай. — Вам нужно как можно скорее уехать отсюда. В идеале прямо сейчас. Возможно, до ваших недоброжелателей уже дошла информация, что эти ребята провалились, — он кивнул на мертвых наемников, — и они предпримут новую попытку вас убрать. Лучше всего сбежать на материк и залечь на дно, пока ситуация не уляжется.

— Моя жена уже собирает вещи, мы уедем самое позднее через десять минут.

Дазай хмыкнул. Какие организованные, однако, ребята.

— Я в долгу перед вами, — Изуми внезапно низко поклонился перед Дазаем и Ёсано, выражая наивысшее почтение. — Как мне к вам обращаться?

— Ёсано. И поднимитесь, пожалуйста, — смутилась девушка.

— Дазай. Не стоит благодарности, возможно, вам когда-то придётся вернуть нам долг, — лучезарно улыбнулся Дазай.

— Тогда я к вашим услугам. Где бы я ни был, — несмотря на протесты Ёсано, мужчина ещё раз поклонился. — А сейчас извините, мне нужно помочь жене с вещами. А вам лучше тоже поскорее уйти отсюда, кто-то может быть не рад, что вы помогли нам, — с этими словами мужчина скрылся в глубине дома, куда пару минут назад ушла его жена с дочкой.

Дазай с Ёсано обменялись взглядами и, отодвинув сёдзи, вышли на улицу.

В прозрачном зеркале пруда отражался свет луны. Дазай на секунду остановился у озерца, вглядываясь в своё отражение. Тростник колыхался на ветру, а Осаму казалось, что он шепчет голосом Одасаку:

«Будь на стороне, которая спасает жизни. Если всё равно каким человеком

быть — будь хорошим».

Только что они с Акико спасли три жизни. Дазай не знал, что должен чувствовать человек, который спас кого-то… Когда он убивал, он не чувствовал ничего — ему было равным счётом безразлично, чьи жизни он отнимает. Должен ли он чувствовать такое же безразличие, когда спасает? В мыслях всплыл образ маленькой Кёки бросившийся на шею отцу и господин Изуми, благодаривший их за спасенную жизнь.

Возможно, Дазаю правда всё равно убивать или спасать, но от второго всё же… Правда немного теплее.

Если бы Осаму тогда не послушал Одасаку — в домике на окраине леса сейчас бы лежало ещё три хладных трупа. А сейчас у маленькой девочки появился шанс вырасти, а у родителей наблюдать за взрослением своего чада. Почему-то, когда он представил, как повзрослевшая Кёка пьет чай на террасе совершенно другого дома с уже пожилыми родителями, внутри разлилось тепло.

«Я справился, Одасаку. Я справился. Я смог спасти чью-то жизнь».

Дремавшая в зарослях лягушка прыгнула в воду, создавая на отражении рябь. С водной глади эта рябь распространилась на всё вокруг, воспоминание расплылось и уступило место следующей картинке из слайдоскопа памяти.

* * *

Дазай вытащил из кармана телефон, несколько часов назад он написал «Зануде» следующее:

«Нужно встретиться. Срочно», — Далее следовали координаты места встречи: парка на окраине Сагамихары.

На что «Зануда» ответил лаконичное «ок» и с тех пор не выходил на связь.

Дазай облокотился на ствол дерева. Он знал, что Анго точно явиться, просто возможно задержался в дороге (хотя какие к чёрту пробки в полчетвёртого утра?).

И действительно, через каких-то пару минут на дорожке парка появился человек в круглых очках. Остановившись, Анго поднял руку, мол «секунду», переводя дыхание после бега. Дазай терпеливо уставился на агента, он конечно писал, чтобы тот поспешил, но не просил же его бежать в прямом смысле.

— Выкладывай, — наконец выдохнул Анго.

— Ни тебе ни «здрасьте»… Ни «рад тебя видеть»… — наигранно надулся Дазай.

— Привет, я рад тебя видеть, а теперь выкладывай: зачем ты позвал меня в Сагамихару?

— Может, я захотел прогуляться со старым другом по красивому парку? — наивно улыбнулся Дазай.

— В полчетвёртого утра? — холодно поинтересовался Анго. У того наверняка был завал на работе и он с большей радостью поспал бы эти пару часов, чем ехал в другой город.

— В это время здесь особенно чудесно!

— Дазай, если ты меня позвал сюда ради шутки — я тебя придушу.

— Ай-ай, представляю заголовки газет: агент из отдела по делам одарённых жестоко убил молодого красивого юношу, у которого впереди была вся жизнь… — Дазай драматично приложил руку тыльной стороной ко лбу и изобразил страдающее лицо.

— Дазай!

Лицо Дазая резко сделалось серьезным, карие глаза, в которых до этого плясали задорные искорки, потемнели.

— Сегодня, вернее, получается, уже вчера, кто-то хотел убрать Изуми. У них почти вышло, если бы мы с Ёсано не успели — вы бы сейчас думали, как замять смерть бывшего агента и его семьи, — Дазай отлип от дерева и вынул руки из карманов пальто. — Я посоветовал Изуми убраться подальше и залечь на дно, так что сейчас он наверняка уже на другом конце страны.

Анго нахмурился.

— Думаешь, покушение на Изуми и пропавшие — дело одних и тех же рук?

— Ты так уверен, что они пропавшие? — резонно поинтересовался Дазай. — Может, их тела просто растворили в кислоте, и теперь они пропавшие навсегда?

— Мы всё равно обязаны продолжить поиски, — Анго поправил очки.

— Удачи. Тяжело найти то, чего нет.

Анго промолчал.

— Все эти ребята были связаны с одним старым делом. «V», — продолжил Дазай. — Что тебе о нем известно?

— «V»? — переспросил Анго. — Мне неизвестно о нем ничего.

— Неудивительно. Дело было поспешно закрыто девять лет назад, ещё до того, как ты начал работать в отделе, и больше не поднималось из архивов. До недавнего времени. Одна сотрудница. Джун Ли. Новенькая, которую определили работать в архив. Амбициозная, только что окончила академию, такие обычно крайне любознательны, наивны и не знают, в какое дело не стоит лезть. Девчонка, должно быть случайно, перекладывая документы в архиве, наткнулась на тонкую папку, малое количество информации и то, как поспешно оно было закрыто, заинтриговало Джу. Милая Джу начала беседовать с сотрудниками, которые тогда занимались расследованием. Большинство послали девочку куда подальше, но двое агентов согласились, что дело было закрыто чересчур быстро и без особых разбирательств. Джун хотела инициировать вопрос возобновления дела и уже хотела обратиться с запросом к начальству, как вдруг… Джун внезапно рванула к родителям в другую префектуру, о чем уведомила своих коллег утренней смс-кой. Через несколько дней мать Джун позвонила её коллеге, обескоенная тем, что дочь не отвечает на её звонки и сообщения. Джун не сообщала родителям, что собирается навестить их в ближайшее время, в день когда она якобы уехала к семье, в полседьмого утра она, как обычно, вышла из дома по направлению к работе, но в офис уже не пришла. Джун не было замечено ни на одной железнодорожной станции, аэропорту или магистрали: она просто испарилась. Через две недели после этого исчез один сотрудник. Через четыре другой. Дальше постепенно исчезли все, кто девять лет назад работал над делом «V». Последним был Изуми.

— Кто-то тогда надавил на то, чтобы дело быстро закрыли и не хочет, чтобы расследование возобновили… — сделал вывод агент.

— Браво, Анго, ты мастер дедукции! — поаплодировал Дазай. — А теперь скажи, кому это выгоднее всего?

— «V».

— Браво-браво, от тебя будет толк, — подмигнул Дазай.

— По возвращению в Йокогаму, я возобновлю это дело, — решительно сказал Анго.

— Не вздумай! — замахал руками Дазай. — Разве что тебе очень хочется стать тринадцатым пропавшим. Нельзя, чтобы за дело взялся кто-то из отдела, расследование сразу прикроют, а любопытных устранят. Кто-то контролирует ситуацию изнутри.

— По-твоему, в отделе завелась крыса?

— Или скорее крысы, не думаю, что это один человек.

— Предлагаешь вычислить предателей?

— Нет. Их лучше пока не трогать, только напугаем. Делом должен заняться кто-то не из отдела, кто не будет привлекать лишней шумихи.

— Неужели имеешь ввиду себя?

— Возможно.

— Ты ведь отказался работать в отделе, так почему сейчас предлагаешь свою помощь? — серьезно спросил Анго.

— Можешь считать, что я частный консультант, как Шерлок Холмс — помогаю беспомощному агенту распутать дело, которое ему не по плечу.

Анго нахмурился, ему явно не понравилось, что его назвали беспомощным.

— Без моей помощи вы не справитесь, — лучезарно улыбнулся Дазай, снова облокотившись на ствол дерева и спрятав руки в карманы.

— И что тебе нужно, в обмен на помощь, мистер Холмс? — Анго, похоже, была не по душе эта идея, но выбора у него особо не было.

— Деньги, — повел плечами Дазай. — Мне надоело питаться дешёвой лапшой, а частному консультанту полагается вознаграждение за его труды. А ещё разрешение нарушать закон, если этого потребует дело. Не кривись, вы же тоже постоянно так делаете. И, ещё, не вздумай говорить о нашем сотрудничестве никому, даже своему шефу.

— Хорошо, — Анго протянул Дазаю руку. — Полагаюсь на тебя, напарник.

Дазай хмыкнул, пожав руку Анго, и парк, который ещё не успели озарить лучи рассвета, окончательно провалился во тьму.

* * *

— Осаму, взгляни сюда, — окликнула его Акико через несколько секунд, но темнота практически не развеялась, только окрасилась в зеленоватый, благодаря очкам с функцией ночного видения.

Дазай посмотрел на документы с пометкой «важно», которые ему протягивала девушка.

— Это досье одарённого…

— Ребёнка, — мрачно отозвалась Акико. — Там сказано, что он их главная цель.

Дазай достал небольшую камеру, чтобы заснять документы, они не могли взять их с собой. Они занимались этим расследованием уже почти пол года, и им с большим трудом удалось вычислить и проникнуть на одну из баз «V» и они не могли выдать охотникам на одарённых, что они были здесь.

— Он живёт в приюте, им вообще не составит проблем заполучить его, — пробормотал Дазай, быстро пробежавшись по бумагам. — Почему они ждут?

— Значит, мы воспользуемся тем, что они медлят, — твёрдо заявила Акико и потянулась к другим документам, но её голос начал тонуть в нарастающем шуме а зеленоватый свет очков померк.

* * *

В лицо ударил холодный осенний воздух. Он стоял на кладбище. На простом могильном камне перед ним выбиты до боли знакомые символы:

«Ода Сакуноске»

— Привет, Одасаку, — тихо пробормотал Дазай, глядя на холодный камень. — Мы вернулись в Йокогаму. Я даже принес карри по такому случаю, — парень поставил возле надгробья коробочку с ещё теплой едой, рядом примостил маленький фонарик и зажёг огонёк.

— Знаешь, Одасаку, — Дазай засунул руки в карманы и шмыгнул носом. И почему в сентябре уже так холодно? — Я стараюсь быть хорошим человеком. Это правда… Не так и плохо, — пожал плечами парень. — И ещё, кажется, мы заразились твоей идеей спасать сирот. Прикинь, мы приехали сюда, чтобы усыновить одного мальчишку. Не по-настоящему, конечно, но всё равно. Представляешь меня с Акико в роли родителей? — тихо засмеялся Осаму. — Нет, Акико я ещё представляю, а вот себя не особо. Я и с Рюноске не особо справлялся, а тут добровольно согласился спасать ещё одного спиногрыза. Не узнаешь меня наверное, да, Одасаку? Я сам себя не узнаю, — шепотом казал Дазай обращаясь к надгробью. Камень ожидаемо молчал.

— Знаешь, — Дазай поднял голову, подставляя щеки холодному ветру, который беспрепятственно гулял по открытой территории кладбища. — Я столько хотел бы рассказать тебе… Но, с другой стороны, понимаю, как глупо говорить с камнем, под которым лежит твой прах.

— Ты мог бы рассказывать это не камню, если бы тогда успел, — послышался голос. Его голос. Осаму вздрогнул. Он не хотел оборачиваться, потому что за спиной всё равно никого не будет. Это просто гул ветра, которому сыграло на руку разыгравшееся воображение.

— Почему ты молчишь, Дазай?

Дазай ничего не ответил. Только подумал, что кладбище дурно влияет на его голову и нужно побыстрее отсюда уйти. Да-да, побыстрее уйти, заскочить в ближайшую кондитерскую, а потом спрятаться в теплой гостинице от этого мерзкого холодного ветра. Акико наверняка уже вернулась с разведки, так что они смогут вместе наесться сладостей и ещё раз обговорить план завтрашней миссии…

— Почему не обернешься? — голос никуда не исчез. — Боишься увидеть меня снова?

— Я не боюсь. Просто знаю, что больше никогда не увижу. Ты умер, Одасаку. Умер два года назад, — тихо сказал Дазай, всматриваясь в дату на камне.

— Никогда не увидишь? А так ли это?

И Дазай обернулся.

Между могил стоял Одасаку. Такой, каким он видел его в последний раз: с взлохмаченными медными волосами, порванным пальто и пропитавшейся насквозь кровью рубашкой.

Дазай замер.

Ода засунул руку в карман и достал пачку сигарет и зажигалку. Щёлкнул маленький огонёк и от сигареты в воздух взвилась тонкая лента дыма.

Дазай вздрогнул.

Этот призрак, разыгравшееся воображение или что бы то ни было, был так похож на настоящего Одасаку… Хотелось броситься ему на шею и сломать несколько рёбер в удушающих объятьях, с криками «какой ты идиот, Одасаку!». Но… Одасаку умер. Умер. Его прах уже, должно быть, истлел под надгробным камнем. Дазай посмотрел в сторону ворот — уже знакомая темнота тихо расползалась туманом через прутья забора и тянулась шлейфом мимо дальних могил.

— Что бы ты ни было — заткнись и перестань морочить мне голову. Он умер два года назад. А в призраков я не верю, это лишь выдумки тех, кто не может смириться со смертью, — процедил Дазай, с вызовом взглянув на то, что так подло выдавало себя за призрака Одасаку.

— Два года? Ты уверен? Посмотри на себя, Дазай.

Дазай опустил взгляд. Сердце пропустило удар. Его ладони и манжеты рубашки были испачканы кровью, а на правой половине лица вновь ощущалась тяжесть бинтов, слишком длинная чёлка, которую он просто забывал стричь в подростковом возрасте, мешала обзору не скрытому бинтами глаза. Страх тоже вернулся. Он диким зверем метался в груди, разгоняя пульс до сотни ударов в минуту. Отчаяние выло ему в унисон. Дазай снова почувствовал себя там — на холодном полу старого особняка, рыдая во весь голос, обещая стать хорошим, пытаясь докричаться до мертвого друга.

— Посмотри на меня, Дазай. Почему ты не спас меня?

— Я не мог тебя спасти, — хрипло отозвался Дазай, но не поднял взгляда.

— Почему? Может, ты просто недостаточно старался?

— Потому что ты не хотел, чтобы тебя спасали, Одасаку, — повторил Дазай, когда-то услышанные от Мори слова. Тогда он ненавидел босса за это, но потом понял: Одасаку действительно не хотел, чтобы его спасали. Он помнил облегчение и улыбку, навечно застывшие на лице друга.

Так не улыбаются люди, которые не хотят умирать.

Так не улыбаются те, кто ждёт спасения.

Так улыбаться те, кто смирился со своей судьбой и распахнули объятия навстречу смерти.

— Да? Это ты так решил? — Одасаку немного склонил голову на бок. — А может, я до последнего момента ждал спасения? До сих пор жду? — Призрак сделал шаг вперёд. Дазая обдало холодом. — Так ответь: почему ты не спас меня, Дазай?

Хотелось убежать. От обволакивающего холода, который забирался в самую душу. Пристального взгляда Одасаку (нет-нет, не Одасаку, это был не он), который заставлял испытывать гнетущее чувство вины. От тьмы, которая ползла между могил, подбираясь всё ближе. Но липкий страх сковывал, не позволяя сдвинуться с места.

Хотелось закричать, но крик застрял где-то внутри.

— Скажи: почему ты не спас меня, Дазай? — фантом приближался, нарочито медленно, словно в замедленной съёмке. Темнота двигалась вместе с ним.

— Почему не спас? — призрак протянул руку, почти коснувшись побелевшими пальцами рубашки Дазая, но оцепенение внезапно спало, и парень со всех ног рванул в сторону могил, которые ещё не поглотила тьма.

Он не смотрел под ноги, так что не удивительно, что почти сразу его нога зацепилась за одну из плит, и Дазай кубарем полетел на землю, сбивая руки и колени, пачкая одежду во влажной земле.

— Черт, — простонал Дазай, сплевывая кровь — во время падения он прикусил язык.

Кряхтя приподнявшись на локтях, он тут же встретился взглядом с надписью на надгробном камне:

«Чуя Накахара».

Дазай застыл, уставившись на выбитые на камне ровные чёрточки, на какой-то миг они показались просто набором символов, но потом снова сложились в имя напарника.

«Нет… Он не мог… Такие придурки просто так не дохнут», — подумал Дазай. — «Наверняка просто однофамилец».

«Дата рождения: 29 апреля 1990 года», — словно светились символы на камне.

«Ну, бывает же, что люди с одинаковыми фамилиями и именами ещё и родились в один день», — попытался заверить себя Дазай, но внутри поежился от собственной неумелой лжи.

«Когда?», — подумал парень, опуская голову. — «Ведь когда я уходил из мафии, всё было хорошо».

Он посмотрел на надгробье в поисках ответа.

Напротив «даты смерти» была пустота, словно незадачливый надгробовщик просто забыл вырезать на камне роковые цифры.

— Не думал, что встретишь меня здесь, да? — раздался над ним знакомый голос.

Дазай поднял голову: Чуя стоял, по деловому оперевшись на соседнее надгробие, скрестив руки на груди и взирая на бывшего напарника с таким непривычно пустым равнодушием в глазах. На щеках у Чуи красными трещинами горели отметки «Порчи», под глазами залегли глубокие тени, а ярко рыжие волосы потускнели. На руках, на которых сейчас не было черных перчаток, тоже красовались алые узоры.

Пусть Дазай и повидал за свою жизнь много того, что нормальным людям и не снилось, от вида Чуи во время активации «Порчи» его всё равно немного коробило. Было в этом что-то жуткое и неестественное, а сейчас напарник выглядел особенно дурно.

— Заценил мой видок? — хмыкнул Чуя, но в его голосе не было и тени привычного задора. — Это всё из-за тебя, — он бесцеремонно ткнул пальцем в Дазая. — Тебя не было рядом, чтобы деактивировать «Порчу».

Дазай промолчал.

— Посмотри на меня, — спокойно сказал Чуя, сделав шаг вперёд. — Знаешь ли ты, каково это: умирать от собственного дара? Чувствовать, как твоё тело горит изнутри, как тебя разрывает на части? И всё, на что ты способен, это мольбы: «пожалуйста, всё что угодно, лишь бы только эта боль прекратилась». Дазай, почему ты отводишь взгляд? О, боже, неужели тебе стыдно? Совестно за то, что не спас меня?

Дазай намеренно старался не смотреть на Чую, не встречаться взглядом с безжизненными голубыми глазами. Ему казалось, что стоит это сделать — и он обратится в камень, подобно жертвам Горгоны, и навечно останется на этом кладбище ещё одной безмолвной скульптурой. Но куда деть взгляд, он не знал. Перед ним надгробье напарника. Сзади: темнота, что расползалась туманом между могил и призрак Одасаку. Оставалось только зажмуриться до звёздочек в глазах и ждать, пока призраки оставят его в покое или уволокут в свой мир окончательно.

— Дазай-сан? — прозвенел среди могил звонкий детский голос.

«Ацуши?»

Дазай резко распахнул глаза и поднял голову.

Из-за спины Чуи выглядывал Ацуши, смотря на Дазая огромными, полными наивности и печали глазищами, как у брошенного котёнка.

— Дазай-сан? Почему вы врали мне? — спросил Ацуши, немного наклонив голову. — Я не злюсь, вы не подумайте! Просто: почему? Вы ведь обещали, что защитите меня, а сами позволили тем людям меня забрать… — Ацуши опустил взгляд. — Они делали мне больно… — тихо сказал мальчик, прячась за спиной Чуи. — Я звал вас, а вы не пришли… Дазай-сан, почему вы не спасли меня?

Дазай хотел что-то сказать, но тут Ацуши поднял глаза: из красивых сиреневых сфер на него смотрела пустота.

Дазай сдавленно охнул и попытался подняться.

«Это всё неправда… Нужно проснуться… Нужно выбраться отсюда…», — лихорадочно твердил он себе, но стоило встать на ноги, как колени снова подгибались, и он падал на влажную землю. Сейчас казалось, что она была влажной от пропитавшей её крови.

Дазай в очередной раз попытался встать на ноги, и у него бы это получилось, если бы взгляд предательски не мазнул по надгробию, на которое опирался Чуя.

«Рюноске Акутагава», — горели на чёрном камне иероглифы.

Дазай пошатнулся, он бы рад упасть, только вот ноги намертво приросли к земле.

Сзади послышались чвякующие шаги.

«Не оборачивайся», — скулил внутренний голос.

Но он обернулся.

За ним стоял Акутагава. Из глубокой рваной раны на его шее сочилась кровь, среди покромсаных тканей белели кости. Воротник белой рубашки пропитался красным, а плечи без накинутого на них плаща, казались чересчур хрупкими. Парень немного склонил голову, уставившись на Дазая жутким взглядом: казалось, радужки полностью исчезли и всё пространство поглотили черные дыры зрачков.

Акутагава открыл рот, но из него не вырвалось ни единого звука, что неудивительно — с такой раной у него наверняка были порваны голосовые связки. Но в голове почему всё равно прозвучал его голос, словно невидимые нити слов потянулись из безмолвного рта Акутагавы к ушам Дазая.

«Вы говорили, что дадите мне смысл жизни. Говорили, что спасёте меня. Так почему… Вы стали причиной моей смерти? Почему отняли у меня всё?»

— Аку… — хрипло выдохнул Дазай, смотря на своего изувеченного ученика.

«Почему вы не спасли меня, Дазай-сенсей?», — прозвучало эхом в голове.

— Почему ты не спас меня, Дазай? — спросил Одасаку, встав рядом с Акутагавой.

— Почему ты не спас меня, Дазай? — повторил Чуя.

— Почему вы не спасли меня, Дазай-сан? — тихо спросил Ацуши.

Темнота уже поглотила всё кладбище, оставив только маленький пятачок вокруг могил, на котором стояли Дазай и призраки. С каждой секундой тёмные щупальца расползались всё дальше, пока тьма не поглотила всё. Горели только девять огоньков — четыре пары глаз фантомов и фонарик на могиле Одасаку.

«Почему ты не спас меня, Дазай?» — повторила пустота эхом голосов, и огонёк фонарика потух, окончательно погрузив всё вокруг во тьму.

* * *

Дазай проснулся в холодном поту у себя в постели. «Сон. Просто идиотский сон», — с облегчением выдохнул он, откинув с лица немного влажные пряди, и встал с кровати. Через иллюминатор в комнату проникали тёплые лучи утреннего солнца.

«Просто дебильный сон», — ещё раз мысленно повторил про себя Дазай. Ещё никогда ночные кошмары на него так не действовали, буквально выбивая из него дух, оставляя внутри жгучую пустоту и комок из страха и тревоги.

Парень вышел в гостиную. На столике возле дивана стояли свежие фрукты и стеклянный графин с соком. Дазай не стал искать стаканы и отхлебнул прямо из графина. Сок оказался персиковый и отдавал приятной вязкой сладостью во рту.

— Ты уже проснулся? — из ванной выглянула Акико в одном пушистом полотенце. Её щеки раскраснелись от горячей воды, а мокрые волосы красивыми волнами спадали на плечи.

Дазай чуть не подавился соком и от греха подальше отставил графин назад на столик.

— Где Ацуши? Ещё спит? — как бы невзначай поинтересовался Дазай, делая вид, что его очень заинтересовал узор на ковре.

— Ушёл с Акутагавой и Хигучи на палубу.

— Надолго?

— А что?

— Н-и-ч-е-г-о, — протянул парень, подступив ближе к девушке.

— Прям таки н-и-ч-е-г-о? — подняла бровь Акико.

— Просто прикидываю сколько у нас времени… — промурлыкал Осаму.

— Хитрый лис! Так и знала, что тебе что-то надо, — Акико легонько щёлкнула его по носу, а потом поцеловала.

— Я — лис? — наигранно изумился парень. — А по-моему, это ты меня соблазняешь, хитрая кицунэ.

— Соблазняю? — прыснула Акико. — Никогда бы не подумала, что тебя может соблазнить какое-то безвкусное полотенце!

— Полотенце нет, а вот то, что под ним очень даже, — Осаму потянулся к её губам, оставив на них долгий поцелуй.

— Осаму?

— Ммм? — протянул Дазай, на ощупь ища край полотенца — оно тут было явно лишним.

— Почему ты не спас меня?

Дазай замер.

— Почему ты не спас меня, Осаму? — повторила она, проведя пальцами по его щеке, в местах, где они соприкоснулись с кожей, осталось неприятное ощущение вязкой влаги.

Он ощутил металлический вкус на губах.

Мокрые от крови волосы под пальцами.

Отстранившись, Дазай взглянул обезумевшими от страха глазами на свою Акико — всю в крови, словно в алом платье для какого-то дикого маскарада на балу у дьявола.

Жар полоснул по щекам — красные и жёлтые языки пламени плясали на диване и ковре, вносили свои коррективы в картины на стенах, отражались бликами в кровавых дорожках на щеках Акико.

На родных губах играла красная улыбка.

Из любимых лиловых глаз на него глядела смерть.

«Почему ты не спас меня?» — эхом отразилось от стен, хотя губы Акико не шевельнулись.

«Почему ты не спас меня?» — пропели языки пламени, пожирая дорогое убранство каюты.

«Почему ты не спас меня?» — прошептала темнота, снова раскрыв перед ним свои объятья.