XOXO, Gossip Witch (гет)

Это случилось почти случайно. Они сидели в гостиной после ужина, Гарри что-то рассказывал Джинни вполголоса, с той особой интонацией, которая у него появлялась только с ней. Рон лениво листал «Ежедневный пророк», явно не читая, а Гермиона делала вид, что проверяет записи по трансфигурации.

На самом деле она просто смотрела на них. На то, как Гарри наклоняется ближе, когда Джинни что-то шепчет. Как та улыбается, мельком, только для него.

— Кстати, — выпалила вдруг Гермиона, раньше, чем успела передумать.

Все трое посмотрели на неё.

— В субботу можно пойти в Хогсмид, — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Все вместе. В смысле… — она махнула рукой, — мы с Роном, вы с Джинни. Просто погулять.

Рон медленно опустил газету.

— Серьёзно? — переспросил он.

— Почему нет? — пожала плечами Гермиона. — Погода вроде обещает быть нормальной. И… давно никуда не выбирались.

Гарри переглянулся с Джинни. Та улыбнулась с легким кивком.

— Мне нравится, — сказала она. — В «Трёх Метлах» давно не были.

— И в «Сладком королевстве», — добавил Гарри. — Я, между прочим, всё ещё считаю, что у них лучшие ириски.

Рон тоже улыбался.

— Тогда договорились? — спросил он, глядя на Гермиону так, будто ещё не до конца был уверен.

— Договорились, — кивнула она.

Рон перестал листать газету, отложил её на подлокотник кресла и втянулся в разговор, перебивая Гарри, смеясь громче обычного, время от времени бросая на Гермиону короткие взгляды.

Гостиная постепенно наполнялась людьми. Кто-то принёс настольные игры, и Джинни, не долго думая, предложила «Крокодила». Игра была глупая, шумная, с нарушением всех возможных правил, но именно это и делало её идеальной для вечера. Рон изображал «мантикору», размахивая руками так, что едва не сбил вазу с камина, Гарри пытался показать «экзамен по зельям» и выглядел так, будто его медленно душат невидимые силы, а Джинни хохотала, запрокинув голову, и громко комментировала каждую попытку.

Гермиона смеялась вместе с ними. Рон несколько раз ловил её за талию, когда она пыталась объяснить слово слишком активно, и каждый раз делал это будто случайно, но не отпускал сразу.

К концу вечера она поймала себя на странном ощущении: напряжение ушло, как головная боль, которая вдруг отпускает без предупреждения.

Когда стало поздно и большинство разошлось, Джинни догнала её у лестницы в спальни.

— Кстати, — сказала она тихо, понизив голос. — Я рада, что ты это предложила.

— Что именно? — не сразу поняла Гермиона.

— Хогсмид. Всё это, — Джинни кивнула в сторону гостиной. — Я вижу, что у вас с Роном… ну, осталось напряжение. Но я не хочу вмешиваться.

Она улыбнулась чуть виновато.

— Все хорошо, Джинни, милая, — сказала она искренне.

Джинни подмигнула и ушла в свою спальню.

Гермиона уже почти уснула, когда в дверь тихо постучали. Не настойчиво, так, будто стучащий был готов развернуться и уйти, если не ответят. Она открыла и увидела Рона.

— Я… — он выглядел так, будто ему внезапно пришла гениальная идея. — Не спишь?

— Нет, — улыбнулась она. — Что-то случилось?

— Да. То есть… нет. В смысле… — он запутался, выдохнул и сказал проще: — Пойдём со мной?

Они шли по почти пустым коридорам, стараясь не шуметь. Рон вёл уверенно, как будто давно знал маршрут и нагуливал по нему шаги каждый день уже который год подряд. Кое-где не было света, но это никак не помешало его уверенности.

В аудитории Астрономической башни было темно и тихо. Дверь за ними закрылась почти беззвучно, и Гермиона вдруг остро осознала, насколько они выглядят… неправильно для учебной аудитории: двое студентов в пижамах, сбежавшие из своих комнат посреди ночи, как будто правила на пару часов перестали существовать.

Рон был в старой, явно пережившей не одну стирку футболке и мягких штанах, которые были ему чуть коротковаты. Он сразу направился к телескопу, немного слишком уверенно для человека, который на самом деле волновался. Будто именно ради этого они и пришли. Будто всё остальное было просто предлогом.

— Так, — сказал он с видом знатока, — сейчас я покажу тебе кое-что действительно впечатляющее.

Гермиона устроилась на краю стола, подтянув ноги под себя, и наблюдала, как он возится с настройками. Его волосы были растрёпаны сильнее обычного, на щеке едва заметный след от подушки. В пижаме он выглядел моложе. Домашнее. Почти беззащитно. Не тот Рон, который отбивает голы на тренировках или спорит с ребятами. Просто Рон.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — спросила она, с трудом сдерживая улыбку.

— Абсолютно, — ответил он, не отрываясь от телескопа. — Ну… почти. Я просто проверяю угол. Это очень важно. Астрономия — штука тонкая.

— Разумеется, — кивнула она с серьёзным видом. — Особенно когда телескоп смотрит в потолок.

Рон замер, посмотрел на прибор, потом на неё, и искренне расхохотался.

— Ладно, может, не потолок. Но ты же понимаешь… я создаю интригу.

Он наконец отступил в сторону.

— Давай. Смотри.

Гермиона наклонилась к окуляру, и в тот же момент почувствовала, как Рон подошёл слишком близко. Его плечо коснулось её спины, в тонкой ткани пижамы это ощущалось особенно отчётливо. Он наклонился тоже, почти нависая, и она поймала себя на том, что не отстраняется. Даже не думает об этом.

— Это… Юпитер? — сказала она, вглядываясь.

— Да! — оживился он. — Ну… почти точно. Видишь эти точки? Это спутники. Их, кажется, четыре. Или пять. Или… ладно, не суть.

Она рассмеялась в ответ и выпрямилась.

— Ты только что описал половину небесных тел.

— Главное — уверенность, — пожал он плечами. — Остальное приложится.

Они менялись местами, неловко задевая друг друга локтями и коленями, путаясь в рукавах пижам, шепча и смеясь чуть громче, чем следовало. В какой-то момент Рон попытался объяснить созвездия, водя пальцем по воздуху.

— Вот это… эээ… тот самый. С рогами.

— Очень научно, — усмехнулась она.

— Я практик, — честно признался он. — Теория — это твоя территория.

Он стянул с себя толстовку (явно прихваченную по пути) и постелил её на пол.

— Садись, — сказал он. — Так лучше видно.

Они устроились рядом, плечо к плечу, глядя в окно, где звёзды медленно скользили по чёрному небу. Гермиона подтянула колени, Рон чуть сдвинулся ближе, и их руки соприкоснулись. Его ладонь была такой тёплой, что захотелось подвинуться ещё ближе.

Он помолчал, потом вдруг сказал, не глядя на неё:

— Ты мой лучший друг, Гермиона.

Она чуть вздрогнула, но не перебила.

— Ты и Гарри, — добавил он быстро, будто боялся, что она поймёт неправильно. — У меня правда нет никого ближе. Ну… кроме семьи, но это другое. Ты понимаешь.

Он усмехнулся криво.

— С вами у меня весь мир как будто на месте. Всё понятно. Я знаю, кто я, где я и зачем вообще всё это.

Рон наконец повернулся к ней.

— И когда ты вдруг… отстраняешься, — сказал он тише, — когда я чувствую, что ты где-то не здесь… у меня внутри всё сыпется. Не потому что ты что-то сделала не так. А потому что я не понимаю, что делать без тебя рядом.

Он сглотнул.

— Я не умею по-другому. Я не умею быть спокойным, когда мой лучший друг вдруг становится… далёким. И я боюсь, что это из-за меня. Или что я что-то упустил.

Он замолчал, явно не уверенный в том, стоит ли продолжать.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя держу или давлю, — добавил он поспешно. — Я просто… хотел, чтобы ты знала. Для меня это важно. Ты важна.

Гермиона медленно придвинулась ближе и положила голову на его плечо.

— Я никуда не исчезаю, — сказала она тихо. — Я здесь.

Она повернула голову и посмотрела на него. В мягком свете звёзд он выглядел спокойным и каким-то особенно красивым. Его рыжие волосы тихо переливались в лунном свете, выигрывая на контрасте с тенью аудитории. Он наклонился и поцеловал её, легко, без нажима. Она ответила, и поцелуй стал теплее, но всё ещё оставался нежным, немного неловким, как всё между ними в эту ночь.

— Если нас поймают, — прошептал он, — я скажу, что это был эксперимент.

— Какой? — улыбнулась она.

— Влияние пижам и поцелуев на астрономические наблюдения, — серьёзно сказал он. — Чистая наука.

Она рассмеялась и уткнулась лбом ему в плечо. Время текло незаметно, и в этой ночи не было ни загадок, ни тревоги, только тишина, звёзды и ощущение, что здесь и сейчас — хорошо. И именно поэтому Гермионе так хотелось верить, что этого достаточно.

* * *

В субботу Хогсмид встретил их неожиданно солнечно, что бывает только в самом начале декабря, когда зима ещё не успела надоесть. Снег, выпавший пару дней назад, уже начал таять, превращаясь у обочин в мокрую, блестящую кашу, но крыши домов всё ещё держали белые шапки, а воздух был прозрачным и колким. От дыхания вырывались маленькие облачка, и холод ощущался не как угроза, а как напоминание: год подходит к концу, но впереди ещё есть время.

Они шли от ворот вчетвером: Гарри и Джинни чуть впереди, Рон и Гермиона сзади. Не специально, просто так получилось. Рон держал её за руку и улыбался с самой их встречи, пытаясь поймать каждый её взгляд и увидеть в нем тот же градус удовольствия от происходящего.

— Куда сначала? — спросил Гарри, обернувшись через плечо.

— В «Три Метлы», — тут же сказала Джинни. — Пока туда не набежали все.

— Согласен, — кивнул Рон. — А потом можно в «Сладкое королевство».

— Ты просто ищешь повод купить ещё ирисок, — заметила Гермиона.

— Вдруг завтра конец света? — возмутился он.

Она усмехнулась, и он посмотрел на неё так, будто именно этой реакции и ждал. В «Трёх Метлах» было шумно и тепло. Они заняли столик у окна, заказали горячий шоколад и сливочное пиво, спорили о том, чей напиток лучше, перебивали друг друга и смеялись громче, чем следовало. Всё было легко, как будто напряжение последних недель действительно осталось где-то позади, растворилось в паре и морозном воздухе.

Потом было «Сладкое королевство». Они вышли оттуда с пакетами в руках, с липкими от сахара пальцами и смехом, который не хотелось сдерживать.

— Я официально заявляю, — сказал Гарри, — что если после школы всё пойдёт плохо, я открою лавку сладостей.

— Ты даже считать нормально не любишь, — фыркнула Джинни.

— А вот и неправда! — возмутился он. — Я отлично считаю. До десяти. Иногда до двадцати.

— Великие амбиции, — заметила Гермиона с улыбкой.

Рон хмыкнул.

— А что, между прочим, не самый плохой план. Людям всегда нужны сладости. Даже во время войны.

— Особенно во время войны, — тихо добавила Джинни.

На мгновение повисла пауза. Они свернули к небольшой площади, где можно было просто постоять, не мешая прохожим. Гарри присел на низкое ограждение, Джинни устроилась рядом, закинув ногу на ногу.

— Ладно, — сказал Гарри, — раз уж такое дело… Кем бы вы хотели стать? Ну, по-настоящему. Если без «надо» и «должен».

Рон задумался, нахмурившись. Видно было, что вопрос застал его врасплох.

— Не знаю, — сказал он честно. — Я раньше думал, что всё само как-то решится. Типа… закончим школу, и станет понятно.

— А сейчас? — спросила Гермиона.

Он пожал плечами.

— Сейчас я думаю, что хочу делать что-то полезное. Чтобы не сидеть и не думать, что я зря трачу время. Может, аврор. Или… — он смутился, — или что-то связанное с командой. С квиддичем.

— Ты был бы хорошим тренером, — сказала она без колебаний. — Ты умеешь поддерживать. И ты очень злишься, когда кто-то сдаётся раньше времени.

— Это да, — усмехнулась Джинни. — Он ужасен в своем нетерпении.

— Спасибо, — буркнул Рон, но улыбнулся.

— А ты? — он повернулся к Гермионе. — Только не говори «что угодно, лишь бы было полезно».

Она задумалась.

— Я хочу заниматься исследованиями, — сказала она наконец. — Магическое право. Этика. Вещи, которые никто не любит трогать, потому что они сложные. Я хочу… — она запнулась, — менять систему, а не просто чинить последствия.

— Звучит масштабно, — присвистнул Гарри.

— Она всегда так, — сказал Рон с гордостью. — Сразу на самый сложный уровень.

— А ты, Джин? — спросил Гарри.

Та ответила не сразу, глядя поверх голов прохожих.

— Я хочу свободы, — сказала она наконец. — Хочу делать то, что выберу сама. Может, квиддич. Может, что-то совсем другое. Главное — не быть чьей-то тенью.

После площади они зашли в маленькое кафе у края Хогсмида, не самое популярное, с запотевшими окнами и скрипучими стульями, где всегда пахло корицей и чем-то подгоревшим. Здесь было тише, и разговор сам собой стал медленнее, более тягучим. Гарри снял шарф и сел напротив Джинни, почти автоматически подтянув её кружку ближе.

— Знаешь, — сказал он, размешивая напиток, — мы вообще-то недавно обсуждали с Джинни…

Гермиона подняла взгляд.

— Что именно?

Они переглянулись между собой.

— Мы хотим поступать в один университет, — сказала она. — В Лондонский. Магический. Там сильная программа по прикладной магии и спортивным чарам.

— И там хорошая команда по квиддичу, — добавил Гарри. — Джинни уже узнавала.

— Вы уже всё решили? — удивлённо спросил Рон.

— Не «всё», — пожал плечами Гарри. — Но направление, в котором будем двигаться — да.

Гермиона почувствовала, как внутри что-то слегка кольнуло.

— Это… здорово, — сказала она искренне. — Вы правда думаете так далеко.

— А вы нет? — спросила Джинни, переводя взгляд с неё на Рона.

Вопрос прозвучал легко, без подвоха, но между ними всё равно возникла пауза. Рон первым отвёл глаза.

— Ну… мы как-то не обсуждали, — сказал он неловко. — Типа… ещё есть время.

Гермиона кивнула.

— Да. Мы не говорили об этом.

Это было правдой. И странно, что раньше она этого не замечала.

— Это не значит, что надо всё решать сейчас, — поспешно добавил Гарри. — Просто… иногда полезно хотя бы представлять.

— Представлять я умею, — буркнул Рон без раздражения. — Просто не всегда понимаю, что именно.

Джинни посмотрела на Гермиону внимательнее.

— А ты? Ты ведь уже знаешь, чего хочешь.

— В общем смысле — да, — ответила Гермиона. — В деталях — нет. Я никогда не думала об этом в связке... с кем-то.

Рон кивнул, будто думал то же самое.

— Мы никуда не спешим, — сказал он. — Главное, что мы сейчас вместе.

Они сидели в кафе дольше, чем собирались. За окнами сгущались сумерки, стекло покрывалось узорами от тепла и дыхания, и внешний мир казался всё менее важным. Джинни крутила ложку в пальцах, не мешая напиток.

— Вообще-то, — сказала она вдруг, — у меня есть одна мысль. Даже не мысль… мечта.

Гарри улыбнулся.

— Мне уже стоит начинать волноваться?

— Возможно, — фыркнула она.

Джинни посмотрела на Гермиону, потом на Рона.

— Я иногда представляю, что когда мы вырастем… по-настоящему вырастем… будем жить рядом.

— В одном районе? — уточнил Рон.

— В одном доме, — сказала она. — Две квартиры. Мы с Гарри в одной, вы — в другой.

Она говорила так, будто бы пересказывала сюжет до боли знакомого фильма.

— И будем ходить друг к другу в гости. Просто так. Потому что хочется. Я буду печь пироги, — продолжила Джинни. — По маминым рецептам. Такие, от которых вся кухня пахнет корицей и яблоками.

— Это жестоко, — заметил Рон. — Я бы поселился у вас.

— Нет, — отрезала она. — Ты будешь приходить и каждый раз обещать, что «в следующий раз точно что-нибудь принесёшь».

— Клевета. Я буду приносить самое главное — себя.

— Вот именно.

Гарри смеялся, глядя на неё так, будто видел эту картину вместе с ней.

— А по воскресеньям будем ходить на бранчи, — добавила Джинни. — В дурацкие кафе, где дорого и мало еды, но красиво.

— Я ненавижу такие места, — сказал Рон.

— Ты будешь ненавидеть их молча, — парировала она. — Потому что Гермионе понравится.

Все взгляды повернулись к ней.

— А ты будешь читать нам вслух, — сказала Джинни. — Свои любимые книги.

— Я не уверена, что кто-то захочет это слушать, — смущённо сказала Гермиона.

— Захочет, — уверенно ответила Джинни. — Ты читаешь так, что даже скучное становится интересным.

— Это правда, — кивнул Рон. — Она даже инструкции читает как драму Шекспира.

Гермиона рассмеялась.

— Ты правда это видишь? — спросила она Джинни. — Нас… так?

— Да, — ответила та без колебаний. — Потому что других вариантов просто не существует.

Она посмотрела на Гарри.

— И потому что я не хочу, чтобы жизнь растащила нас по разным углам, как будто всё это было просто этапом.

В кафе стало тише.

— Это… звучит хорошо, — сказал Рон наконец. — Немного слишком детализировано, но хорошо.

— Я просто знаю, чего хочу, — пожала плечами Джинни.

Гермиона молчала дольше всех. Она представляла это не картинкой, а ощущением: Лондон, близость, запахи, голоса, возможность просто зайти, без объяснений.

— Я бы тоже хотела этого, — сказала она тихо.

Рон посмотрел на неё внимательно.

— Тогда, может, это и есть наше будущее?

Она улыбнулась.

— Может быть.

Очень хотелось верить, что такие мечты не ломаются о реальность, и что если произнести их вслух, они хотя бы ненадолго станут настоящими.