Когда оживёт лавр... (гет)

— Меня самого уже клонит в сон! Хитрый старик! Теперь и нимф усыплять — моя обязанность.

Морфей уже собирался уходить, как вновь повернулся к двум спящим нимфам.

— Почему энергия, исходящая от этой женщины точь-в-точь такая же, как у того лавра? Неужели..?

На лице Морфея заиграла улыбка. Он бодро щёлкнул пальцами, призвав портал в виде серебряного обруча, и немедленно вошёл в него.

Снаружи лил дождь, а под лавровым деревом по-прежнему сидел бог солнца. Его лицо казалось сосредоточенным даже в ненастную погоду: он играл на лире.

Заслышав звук приближающихся шагов, Аполлон оторвался от игры и взглянул на незнакомца.

— Кто ты?

— Я Морфей, сын бога Гипноса. Слышал, ты сошёл с ума. Не появляешься на пирах, устраиваемых твоим отцом. Вместо этого целыми днями сидишь здесь, подле лавра.

Аполлон слушал, не перебивая. Морфей же прищурился и с ухмылкой произнёс:

— Тебе следует признать, что дерево не заменит женщину. Оно твёрдое. Всё время молчит и не может чувствовать.

— К чему ты клонишь?, — устало спросил бог солнца.

Морфей просиял:

— Я нашёл ту, у которой точно такая же энергия, как и у этого лавра. Я могу сказать тебе, где она находится. Ты же её хочешь?

— Делай свою работу и проваливай.

— Как грубо! А жаль, ведь птичка красива! Ты будешь винить себя в том, что отказался. Но тогда будет уже слишком поздно. Та птичка улетит из Дельф к другому, помахав тебе крылом, а ты даже не заметишь.

Аполлон молчал. Казалось, он совершенно не желал продолжать слушать глупые речи бога сна. А тот не терял надежды осуществить свой план:

— Как же её звали..? Лаура. Отец сказал мне, что её имя Лаура. Оно означает дерево, под листьями которого ты сидишь.

Аполлон задумался.

— Что ещё говорил бог Гипнос?

— Чтобы узнать эту информацию тебе придётся согласиться на моё условие.

Бог солнца поднялся с земли и поравнялся с Морфеем:

— Кто ты такой, чтобы диктовать мне условия?! Сын бога сна. А я — сын Зевса.

В ответ на это Морфей начал медленно ходить вокруг собеседника:

— Люди говорят, происхождение не имеет значения, когда дело касается любви. То же самое относится и к бессмертным. Ты любил ту девушку, даже зная, что она обычная нимфа. А она тебя отвергла, притом, что ты сын громовержца.

— Как много тебе известно?

— Если мой старик ещё не спятил, то точно сказал правду: Дафна жива.

Аполлон прикрыл глаза, вновь переживая горькие моменты:

— Жива. Я это знаю. Дафна бежала от меня, когда я хотел поцеловать её, и превратилась в дерево.

— Только ли поцеловать?

Взгляд Аполлона потускнел ещё больше. Морфей чувствовал, что побеждает в этой негласной битве:

— Когда засыпает Дафна, просыпается лавр. А когда засыпает лавр, просыпается Дафна. Хочешь скажу, где та девушка по имени Лаура? Вдруг она та самая Дафна?

Молодой бог покачал головой. Морфей не сдавался:

— А если я скажу, что её похитили прямо у тебя перед глазами?

— Невозможно. Я сам видел, как Дафна превращается в лавр.

— А если тебя обманули?

— Кто вообще решится на обман? Все вокруг знают о моей репутации.

— Хорошо, вижу ты принял решение. Больше не стану тебя тревожить. И... Раз ты твёрдо стоишь на том, что Лаура — это не Дафна, тогда не будешь возражать, если я сделаю её своей.

Аполлона охватило сомнение. На его скулах проступили желваки от невысказанных мыслей:

— Не смеешь развлекаться с нимфами на моей земле. Они мне как сёстры. Я ответственен за каждую перед их отцами.

— Это просто отговорка. Лаура прилетела в Дельфы издалека, а раньше никогда не жила здесь. Или ты начал сомневаться в своих убеждениях? Поверил в то, что Дафна жива?

Аполлон тяжело вздохнул. Его гложили сомнения, давила вина, да и он просто не мог позволить Морфею творить беспредел в Дельфах. "Мои дела с другими богами никак не должны отразиться на духах природы.", — думал он.

— Говори своё условие, Морфей.