Кто не знает Черри Сью, Гарри Поттера сестру? (джен)

Отчего нам не везёт?

Кто подскажет, кто поймёт,

Отчего нам так давно не везёт?

Будем делать всем назло

Вид, что крупно повезло,

И тогда нам всё равно повезёт!

— Фильм «Сдаётся квартира с ребёнком», 1978 г.

Движение против Амбридж всё разрасталось, и у него было два символа (неофициальных, разумеется). Первый — две направленные вверх метлы, в честь эпичного отбытия близнецов Уизли из школы. А вторым стала серебристая ласточка.

Эта ласточка появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда, но почти всегда вовремя предупреждала учеников о приближении директрисы или членов Инквизиционной дружины. А иногда подсказывала им время, в которое лучше осуществить свои задумки вроде вытаскивания свечей из всех подсвечников в подземелье или искусственного дождя в главном коридоре: «Сегодня в пять вечера Амбридж отбывает в Министерство, а Дружина собирается патрулировать только башни.»

И немало было учеников, примкнувших к мятежу во многом из-за уверенности, что чудесная ласточка поддерживает протестующих и не допустит, чтобы их поймали, наказали или, чего хуже, отыгрались на их родителях.

А самой Черри приходилось непросто. Да что там «непросто» — ужасно. Всё время за исключением занятий и сна она проводила теперь в обществе Инквизиционной дружины на должности «ассистента», и слизеринцы не стеснялись заваливать её поручениями. Она переписывала на чистовик ежедневные отчёты, устраняла по мере способностей повреждения, которые наносили замку протестующие студенты, и развешивала по доскам объявлений новые распоряжения Амбридж. Но членам Дружины показалось этого мало, поэтому они ежеминутно то посылали её в прачечную за мантиями, то приказывали переписать для них конспекты, а в Большом зале (она обедала теперь за слизеринским столом) просили её принести то соль, то варенье, то добавку каши, так что ей даже поесть не всегда удавалось.

Вдобавок они стали подшучивать над Черри: то зальют конспекты молоком, то в суп подмешают четыре столовых ложки соли, то шнурки к ножке стула привяжут. Один раз Гойл скинул её рюкзак с восьмого этажа, и произошло то, чего Черри почему-то до сих пор не предусмотрела: в рюкзаке разбилась её стеклянная бутылочка с уксусом и залила картонную коробочку соды…

Гойл и остальные как всегда сделали вид, что они тут ни при чём. На них разве подумает кто, что они своему ассистенту жизнь портят? Нет, конечно, если спросят — скажут, что это ОД мстит Черри за предательство.

На самом деле с прежними друзьями из ОД Черри больше не общалась; иногда даже ночевала в классе ЗОТИ на стульях, лишь бы не встречаться вечерам с соседками по комнате. На совместных уроках с Рейвенкло и со Слизерином она по-прежнему сидела за одной партой с Юлианой и Патриком соответственно, но не смотрела в их сторону и ни одному из них не говорила ни слова. Бывшие друзья тоже не решались ей ничего сказать.

О том, что Черри и серебристая ласточка — одно и то же лицо, знал только Гарри, видевший её Патронус во время стычки с дементорами в Литтл-Уингинге. Но он подумал, что раз Черри сама не открылась, то и ему не стоит ничего про неё рассказывать, и старательно делал вид, что презирает сестру. Она же решила, что он как и остальные считает её предательницей.

Держалась она гордо и отчаянно делала вид, что её всё устраивает, хотя от усталости её притворно-довольная улыбка зачастую походила на оскал.

«Да уж, теперь я понимаю, почему Снейп всё время такой сердитый, — думала она, просыпаясь на твёрдых, намявших за ночь спину стульях под приказания Малфоя, которые необходимо было исполнить сию же минуту, до завтрака. — Но это всё ничего. Зато я наконец-то стала двойным агентом и приношу пользу!»

К слову, до тайных писем Амбридж, которые Черри планировала читать и передавать содержание Ордену, ей так и не удавалось добраться. И осталась у неё одна отрада: посылать предупредительную ласточку всем, на кого Дружина собиралась устроить облаву.

Она чудом выдержала два месяца напряжённой работы, а в конце мая от неё поотстали: пяти- и семикурсники, составляющие основной контингент Дружины, начали готовиться к сессии. Черри вздохнула спокойнее и приступила к подготовке и сдаче собственных экзаменов, начало которых совпадало у третьекурсников с началом СОВ и ЖАБА. А после экзаменов уже и до конца года было рукой подать.

«Начнётся лето, члены Дружины по домам разъедутся, а я останусь. Буду работать по сорок часов в неделю, а в остальное время на травке лежать и с Кальмаром болтать, ” — мечтала Черри, укладываясь на стулья в полтретьего ночи и заводя будильник ровно на шесть пятнадцать. На эгоистичность собственных мечтаний ей было сейчас откровенно наплевать.

* * *

Утром в четверг Черри впервые с тридцатого марта нормально позавтракала, не вскакивая по приказаниям: никто из Инквизиционной дружины в Большой зал не явился. В этом не было ничего удивительного, ведь у большинства членов Дружины вчера ночью был практический экзамен по астрономии, и теперь они, наверное, отсыпались перед сегодняшним экзаменом по истории магии. А ещё за завтраком отсутствовали Хагрид и Макгонагалл: судя по слухам, Министерство вчера устроило облаву на Хагрида; лесничему удалось сбежать, но Макгонагалл, пытаясь его защитить, получила серьёзную травму.

После еды Черри поспешила в кабинет профессора Амбридж, где обыкновенно перед уроками собиралась Дружина, но наткнулась на запертую дверь; голосов изнутри не доносилось. Уроков у неё не было — после экзаменов третьекурсникам устроили небольшой перерыв в занятиях — и получалось, что в кои-то веки у Черри было свободное утро.

Можно было почитать в своё удовольствие, погулять по территории замка, написать ещё одно письмо Галке, испечь капустный пирог по её рецепту, выспаться, наконец… Черри прокрутила в голове все эти варианты и отправилась в класс трансфигурации — помогать первокурсникам готовиться к их предстоящему экзамену.

Первый урок с гриффиндорцами и рейвенкловцами прошёл спокойно: они повторили несколько освоенных за первый курс превращений и поотвечали на вопросы викторины, что устроила для них Черри. Она ждала, что атмосфера в классе будет напряжённой из-за ненависти учеников к её предательству, но помимо нескольких перешёптываний на задних рядах никакой реакции на её присутствие в классе в роли преподавателя не наблюдалось.

Второй урок в тот день был у Макгонагалл свободным, и Черри отправилась было на улицу, чтобы немного развеяться, но по пути наткнулась на Малфоя.

— Куда летишь, ласточка? — спросил он без приветствия.

У Черри было настолько умиротворённое настроение, что она не обратила внимание на то, что её обычное прозвище «мышонок» заменили названием её Патронуса. (Непростительная оплошность для двойного агента.)

— Гулять иду, мистер Малфой, сэр. Нельзя, что ли?

— Почему нельзя? Можно и прогуляться… до кабинета профессора Амбридж. Она хочет тебя видеть.

* * *

Профессор Амбридж обращалась с Черри на редкость ласково: усадила её за стол, поставила перед ней стакан чёрного чая.

— Это что, правда мне? — не поверила Черри. — Я ведь всего-навсего ассистент.

— Пейте, мисс Сью, не стесняйтесь, — настояла директриса. — Мне приятно угощать человека, который столько работает на пользу школы. Вы ведь самолично решили сегодня утром заменить профессора Макгонагалл.

— Мне не трудно, — пожала плечами Черри, с наслаждением потягивая из стакана горячий напиток.

Если Амбридж ей так признательна, может быть, её повысят в должности? Может, ей и письма министерские станут доверять? Нужно как-нибудь намекнуть на это директрисе.

— Я вообще очень трудоспособная, профессор, — похвасталась Черри. — Вполне могу взять на себя какие-нибудь дополнительные обязанности. Корреспонденцию там поддерживать, важные сообщения отправлять…

— Да вы с этим и так прекрасно справляетесь, если судить по вашим «ласточкам»…

Черри поперхнулась чаем. Она только сейчас поняла, что как двойного агента её раскрыли. И, что самое обидное, это случилось так внезапно!

— Ка-кх-кх, — каким ласточкам? — она изобразила удивление и непонимание.

— Отнекиваться бесполезно, мисс Сью. Вчера в семнадцать тридцать шесть, когда вся Инквизиционная дружина отправилась в Северную башню ловить Ли Джордана, портрет Эмерика Свитча заметил вас за произнесением заклинания Патронуса. А портрет Сэра Кэдогана доложил, что в то же самое время, минута в минуту, в Северной башне объявилась серебристая ласточка, чтобы предупредить мистера Джордана о надвигающейся облаве. Вам достаточно доказательств, или мне ещё попросить вас продемонстрировать при свидетелях форму вашего Патронуса?

Черри было донельзя досадно, что несмотря на все предосторожности — произнесение заклинания шёпотом, полёт ласточки внутри стен замка, — она всё-таки попалась. И назло Амбридж решила держаться на допросе максимально нагло.

— Что побудило вас пресекать попытки Инквизиционной дружины ловить нарушителей порядка?

Черри откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и нахально заметила:

— Да до основания вашей Дружины в нашем Хогвартсе порядка явно было больше. Даже болота, знаете ли, не наблюдалось.

— Молчать! Причастны ли вы к какой-либо организации, выступающей против Министерства и директора, за исключением, разумеется, ОД?

Черри смачно отхлебнула из стакана.

— Ну, будете ли вы отвечать?

— Вы же молчать сказали, вот я и молчу.

— Не стройте из себя остроумную дурочку! Причастны ли вы к…

— Ну, причастна.

— К какой организации? — Амбридж перегнулась через стол и в упор посмотрела Черри прямо в глаза.

— К ослам, — невозмутимо ответила Черри.

— Что вы несёте? К каким ещё осликам?

— Не к осликам, а к О.С.Л.А.М, это… к Объединению Свободных Ласточек и Антагонистам Министерства.

— Так, так, пусть ОСЛАМ… — Амбридж предположила, что у Ордена Феникса могли быть и другие названия. — И сколько членов насчитывает ваше Объединение?

— Пока двоих: меня и мою ласточку. Может, вы тоже вступить желаете, профессор? Три члена — это уже внушительно, можно будет сделать значки, устраивать голосования…

Какими бы вопросами не пыталась подловить Амбридж несостоявшегося двойного агента, Черри всё продолжала ей хамить, а когда прозвенел звонок на перемену, заявила, что её у Макгонагалл очередной класс первокурсников ждёт, и свалила, не дождавшись на то разрешения.

Она была уверена, что положила конец всему, что связывало её с ненавистной Инквизиционной дружиной, и очень удивилась, когда в начале третьего урока у первокурсников из Слизерина и Хаффлпаффа в класс заявилась профессор Амбридж с второкурсниками, у которых в это время должно было проходить ЗОТИ.

— Какой неожиданный визит, профессор, — сказала Черри всё тем же наглым тоном. — Вы сюда на экскурсию свой класс привели, или в Объединение Свободных Ласточек им советуете записаться? Что же, могу прочитать агитационную речь. Жаль только, что все здесь разом не поместятся.

— Поместятся, — сладеньким голоском возразила Амбридж. — Кому не хватит места за партой, может встать у задней стены. Только вот руководство нашим общим собранием я возьму на себя.

— Пожалуйста, — пожала плечами Черри и пошла между рядов, собираясь присоединиться к расположившимся у задней стены слегка напуганным второкурсникам.

— Нет-нет, мисс Сью, вернитесь к доске, пожалуйста. Дети, — громко объявила профессор Амбридж, — мисс Сью, которая стоит сейчас перед вами, сначала присоединилась к Инквизиционной дружине, а затем предала Дружину, меня и Министерство в целом.

В открытую дверь ввалилась Инквизиционная дружина в полном составе. Их кровожадные лица не предвещали ничего хорошего.

— И сейчас, — продолжала директриса, — мы вам продемонстрируем, что ждёт любого, кто предаёт Министерство.

«Ну нет, — подумала Черри. — Это я продемонстрирую младшекурсникам, как сносить любые невзгоды с лёгкой улыбкой на лице.»

— Приступайте, — спокойно сказала она своим врагам.

* * *

Чисто формально ничего не мешало Амбридж устроить для Черри публичную порку розгами: права на девочку принадлежали Хогвартсу, каждый учитель считался её законным опекуном и мог наказывать её, как вздумается — не нужно было получать отдельное разрешение от министра, как в случае с близнецами Уизли. Проблема же заключалась в том, что Черри была девочкой, и если пороть её на людях, это могли не так истолковать.

Поэтому Амбридж выбрала другое из ранее использованных в школе наказаний: Черри следовало до конца урока простоять на табурете перед «осуждающими взглядами учеников». В действительности же эти взгляды были не то испуганными, не то восторженными.

Амбридж нужно было срочно проверить, не пришло ли важное письмо из Министерства, поэтому она удалилась, оставив наблюдать за Черри и младшекурсниками всю Инквизиционную дружину.

— И ещё: снимите свою мантию, мисс Сью, — потребовала Амбридж перед тем, как выйти из кабинета и закрыть дверь. По её соображениям, внешнее отличие от других учеников должно было ещё сильнее унизить нарушительницу.

Черри послушно скинула с плеч мантию, сложила и аккуратно бросила с табурета на учительский стол.

— Ха-ха, — воскликнула Милисента. — Смотрите: футболка протёртая, треники заштопаны.

— Подумаешь, — повела плечом Черри. — Не на бал ведь пришла.

— Не разговаривать, Сью! Ты отбываешь наказание, — строго сказал Малфой.

Черри кивнула. Вслух ответить «Есть, мистер Малфой, сэр!» она с новым запретом не могла, но сопроводила кивок таким взглядом, что Малфой всё понял.

— А может, пусть она ещё и не шевелится? — предложил Кассий Уоррингтон.

Черри застыла на месте. Это ей нетрудно, её такими добавлениями не сломишь.

— Так-то лучше, Сью, — сказала Панси Паркинсон. — И если ты хоть бровью поведёшь, тебе достанется.

С этими словами Панси достала из сумки мешочек с какими-то бесформенными комочками. Похоже, все члены Инквизиционной дружины знали, что внутри, потому что вокруг Панси послышались возгласы одобрения. Панси достала один шарик — серый и шершавый — и поднесла его поближе к Черри.

— Знаешь, что это такое, Сью? Это бомбочка с запахом тухлой рыбы. Её содержимое нельзя убрать заклинанием — только вручную. Шевельнёшься — полетит в тебя, ясно? — Она обернулась к младшекурсникам. — И к вам это тоже относится. Если кто посмеет хоть вякнуть, будет неделю пахнуть тухлой рыбой.

— Да-а, хорошую вещь мы конфисковали у близнецов Уизли сразу перед их бегством, — усмехнулся Малфой. — Они, верно, думали их в продажу пустить, но решили, что не пойдёт товар, с уборкой много хлопот. Правильно, нечего продавать кому попало. А нам эти бомбочки о-о-очень пригодятся.

Панси тем временем раздала бомбочки членам Инквизиционной дружины — каждому досталось по пять-шесть штук, и они стали ждать, пока можно будет привести их в действие.

Ждать было нудно и жарко. Черри хоть бы хны — жару она переносила хорошо, да и в футболке и тренировочных было комфортнее — а компания Малфоя, даже несмотря на охлаждающие заклинания, вскоре запарилась в мантиях. Как, впрочем, и младшекурсники. Из-под шляп катился пот, дышать приходилось глубоко. Порой кто-то украдкой начинал обмахиваться рукой или тетрадкой, но, поймав на себе грозные взгляды членов дружины, тут же прекращал.

В конце концов Деннис Криви, один из стоящих в заднем ряду второкурсников, захныкал, не в силах больше переносить царящую в классе духоту. Соседи зашикали на него, но смотрели с сочувствием.

Черри ждала, что кто-нибудь из Инквизиционной дружины догадается отпустить Денниса, но несколько человек лишь покосились на него недовольно, сжимая в руках бомбочки, а затем снова стали наблюдать за Черри. Тем временем Деннис всё продолжал тихо стонать, схватившись за голову. Лицо и руки у него сильно покраснели.

— Люди, человеку жарко, не видите разве? Вы бы хоть окно открыли, — сказала Черри, забыв о собственном наказании.

— О, заговорила! — обрадовался Крэбб (наконец хоть что-то произошло!). — Ну так получай по заслугам!

И он бросил в Черри одну из бомбочек. Черри инстинктивно закрыла лицо рукой, и удар пришёлся на предплечье, по которому тут же потекла отвратительно пахнущая, вязкая и к тому же жирная жидкость.

— Ты ещё и двигаться будешь? Говорили же: стоять смирно! — воскликнула Панси и тоже бросила в Черри бомбочку. Она попала в колено, и теперь жиром пропиталась ещё и штанина тренировочных штанов.

Вслед за Панси свои снаряды в Черри стали кидать и остальные. Кто кидал метко, кто промахивался, оставляя пятна с тухлым запахом на стене, на доске, на ковре у входа. Милисента случайно попала в Гойла, за что он попытался ей ответить, но ответный снаряд угодил в сложенную мантию Черри на столе. Черри уже не стесняясь уворачивалась, пытаясь перекричать довольные вопли Дружины, чтобы они всё-таки обратили внимание на Денниса, но тем лишь лила масло в огонь их задора.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге класса возникла глава экзаменаторов профессор Марчбэнкс. Сегодня она решила посвятить свободное от экзаменов время прогулке по школе и никак не ожидала увидеть в классе трансфигурации всех членов Инквизиционной дружины, бросающих в ученицу какую-то мерзость на глазах у двух классов младшекурсников.

— Что здесь происходит? — громко и недовольно спросила она.

Позади неё появилась вдруг профессор Амбридж. Она открыла рот, увидев, что происходит в кабинете, но всё не находилась, что сказать.

Ответила за всех Черри со своего табурета:

— Играем мы…

Можно было бы предположить, что она так сказала, чтобы профессор Марчбэнкс не занялась расследованием ситуации и, чего доброго, не отложила бы последний экзамен, отдалив тем самым для пятого и седьмого курса минуту освобождения. Но об этом Черри подумала позже.

Ещё можно было бы предположить, что Черри решила таким образом вернуть себе доброе имя в глазах Амбридж. В любом случае, так подумала сама Амбридж и испытала облегчение, увидев, что наглая девица решила наконец искать её снисхождения. (Впрочем, Амбридж не была до конца уверена в искренности намерений Черри. После назначения на пост директрисы она вообще ни в чём не была до конца уверена.)

А ответила так Черри потому, что у неё был нерушимый принцип: не ябедничать. Не важно, своих поймали с поличным или чужих, но перед авторитетом надо яро защищать и тех, и тех. Конечно, когда ситуация выходит из-под контроля, как в августе с хулиганами Литтл-Уингинга, иногда приходится доносить на нарушителей взрослым, но такие случаи — редкие исключения.

— Это такая очень весёлая игра, — продолжала врать Черри. — Кто-то один встаёт на табурет, остальные бросают в него бомбочки, а он уворачивается. Потом меняемся…

— Но почему тогда в грязи только одна вы?

— Уворачиваюсь плохо. Вон в Гойла только один снаряд попал, — ответила Черри, даже не моргнув.

Запах тем временем распространялся по классу, превращая дыхание в ещё более затруднительное занятие, и Черри поспешно слезла с табурета и стала распахивать окно за окном. Деннис и ещё несколько человек наконец вздохнули свободнее.

Марчбэнкс тем временем высказывала Инквизиционной дружине и Черри своё крайнее недовольство:

— Нашли, чем занять младших во время свободного урока — созерцанием дурацкой игры. Особенно это пятого и седьмого курсов касается: у вас экзамен меньше, чем через час! Лучше бы материал повторяли, чем такое затевать.

— Я крайне разочарована вашим поведением! — вторила ей профессор Амбридж. — Сейчас же верните классу нормальный вид и запах. Первый и второй курс — свободны! А вы, профессор Марчбэнкс, не хотите ли лучше взглянуть на кабинет профессора Флитвика?

Марчбэнкс бросила на нарушителей ещё один осуждающий взгляд и ушла за директрисой. Вслед за ними потянулись младшекурсники, старательно обходя разящие тухлой рыбой жирные лужи. Через несколько секунд прозвенел звонок.

— О, обедать пора! — обрадовался Малфой. — Сью, с тебя уборка. Ну и воняет же здесь… фу, пошли скорее в Большой зал!

И Инквизиционная дружина покинула кабинет. Черри осталась одна. Кое-как вытерла о штаны заляпанные руки — всё равно их теперь стирать — и полезла в рюкзак в поисках соды, перекиси водорода и реагентов для очищающих зелий, мысленно прикидывая, как же долго ей придётся отмывать комнату от вонючего содержимого бомбочек.

И даже когда она закончит, этот запах останется с ней — в волосах, на коже, на одежде… Ладно футболка и треники — она найдёт, что надеть, пока ищет способ их отстирать — а вот мантия была единственная из целых, на остальные пока не было времени поставить заплаты. А без мантии нельзя появиться ни на занятиях, ни в Большом зале. И даже если она всё отмоет и отстирает, где гарантия, что Инквизиционная дружина сегодня же вечером не обрушит на неё новый залп какой-нибудь дряни? От этих размышлений у Черри чуть не опускались руки. Слёзы невольно катились из глаз, смешиваясь с пóтом и с жиром пятен на лице.

— Черри, тебе помочь?

Она обернулась и сквозь заслон слёз увидела стоявших в двери второкурсников — Денниса Криви и Асторию Гринграсс. Они покинули вместе со всеми класс, но теперь вернулись.

— Вы точно хотите? Ведь здесь так пахнет…

— Вместе быстрее справимся! Если ты возьмёшь на себя ковёр, мы почистим доску! — сказал Деннис и, не дожидаясь ответа, взял флакон с перекисью, вылил немного на тряпку и приложил к пятну на доске.

Астория же положила Черри руку на плечо и твёрдо заявила:

— Черри! Тебе почти три месяца вздохнуть не давали, а сегодня и вовсе поставили перед двумя классами и бомбочками закидали, а ты выстояла и даже не пожаловалась ни разу. Неужели ты думаешь, что после этого мы не станем тебе помогать из-за какого-то там неприятного запаха?

Черри попросила у Астории тряпку и стала выводить грязь с ковра. Она всё плакала, но теперь уже от радости. Ей казалось, что она теперь всегда будет держаться от всех особняком, раз уж она отреклась от движения против Амбридж, но вдруг вокруг нашлись люди, готовые прийти на помощь!

Ученики по пути на обед останавливались у двери класса, и всё больше и больше народу принималось помогать с чисткой, кто как умел. Несли тряпки, салфетки, средства уборки. За полчаса они закончили с классом, и когда Черри стала благодарить своих помощников, оказалось, что среди них были и Мабель, и Евгения, и Иветта, и Патрик, и Юлиана, и Мариэтта с Чжоу, и даже Сердик.

— Ой, тебе-то не стоило! У тебя экзамен через десять минут! — всплеснула она руками.

— Ничего, успею. Ты вот что: иди в ванную для старост и поверни третий кран справа. Там такая пена хорошая — запах с кожи точно уберёшь! И одежду можешь там же постирать.

— Но ведь это для старост…

— Пятый и седьмой курс всё равно будут на экзамене, шестой — на занятиях. Никому не помешаешь! Пароль — «душистая сирень».

— Седрик, я… спасибо, — сказала Черри, снова чуть не плача. Он махнул рукой и пошёл к двери. — И удачи на экзамене! — крикнула она ему вдогонку.

Одним словом, замечательное получилось наказание!