Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

В Зале Вечных Теней — сердце владений Совета Духов — воздух дрожал от незримой тревоги. Хрустальные сферы, отражающие состояния всех реальностей, мерцали алыми всполохами, будто предупреждая о надвигающейся буре.

В центре зала, окружённый колоннами из чёрного оникса, восседал Советник с перстнем в виде змеи. Его пальцы медленно скользили по поверхности пульсирующего кристалла, впитывая информацию, которую тот транслировал прямо в сознание.

— Он вспомнил, — произнёс Советник, не поднимая взгляда. Голос его звучал ровно, но в нём сквозила тревога. — Сила пробуждается. Её эхо разносится по мультивселенной.

Рядом с ним возник другой член Совета — высокий, с лицом, скрытым под капюшоном.

— Тогда пора отправить охотников, — холодно отозвался он. — Пусть заберут то, что принадлежит нам по праву.

Без слов из теней выступили семь фигур в плащах из переплетённых сумерек. Их движения были бесшумными, почти механическими. Они склонились перед Советом и растворились в воздухе — первые гончие отправились на поиски Никса.

* * *

Никс и Сайлас шли через долину разбитых зеркал — странное, зыбкое место, где реальность распадалась на тысячи осколков. Каждый шаг отзывался звоном битого стекла под ногами, а в зеркальных фрагментах мелькали размытые силуэты давно ушедших существ. Казалось, сама земля дышала — то проваливалась, то вспучивалась, будто пыталась сбросить путников.

Вдруг всё замерло.

Воздух сгустился, став почти осязаемым. Из недр долины поднялся резкий запах озона — словно после удара молнии. Земля под ногами вздрогнула, а зеркала вокруг зазвенели в унисон, будто предупреждая об опасности.

— Они здесь, — прошептал Сайлас, хватая Никса за руку. Его пальцы сжались крепко, почти до боли.

Из зеркальных осколков, словно из трещин в реальности, выступили трое охотников. Их плащи из переплетённых сумерек струились за спинами, не подчиняясь ветру. Лица скрывали маски из чёрного стекла — гладкие, без намёка на эмоции. Движения были плавными, почти гипнотическими, будто они не шли, а скользили над землёй.

— Отдайте то, что вам не принадлежит, — произнёс один из них. Голос эхом разнёсся по долине, многократно отразившись от невидимых стен. Он звучал одновременно везде и нигде, проникая в сознание, как ледяной клинок.

Никс почувствовал, как руны на руках вспыхнули. Тепло прокатилось по венам, но не успокаивающее, а яростное — будто внутри разгорался пожар. Тени вокруг него зашевелились, вытягиваясь к охотникам, словно голодные звери, чующие добычу.

— Попробуй, — бросил он, и в тот же миг его тень рванулась вперёд.

Тень Никса обвила первого охотника, сжимая его тело, словно тисками. Тот закричал — звук был странным, будто ломалось стекло. Его фигура замерцала, начала распадаться на фрагменты.

— Нет! — вскрикнул второй охотник, делая шаг назад.

Но было поздно. Тень Никса уже впилась в плоть, разрывая её на тысячи осколков. Через мгновение от первого противника осталась лишь кучка тёмного праха, медленно оседающая на землю.

Двое оставшихся охотников переглянулись. Их маски на мгновение дрогнули, будто отражая невысказанный диалог. Затем они одновременно вскинули руки.

Из их ладоней вырвались ленты тьмы — не просто тени, а сгустки мрака, пронизанные алыми искрами. Они устремились к Никсу, извиваясь, как змеи.

Сайлас рванулся вперёд, выставив перед собой артефакт — кристалл, переливающийся всеми оттенками синего. Ленты тьмы ударились в него, рассыпавшись на мириады искр.

— Не стой на месте! — крикнул Сайлас.

Никс закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он чувствовал, как тени вокруг него дышат, пульсируют, ждут его приказа.

— Теперь вы мои, — прошептал он.

Его тень рванулась вперёд, но на этот раз она не была одинокой. Десятки других теней, рождённых из осколков зеркал, поднялись в воздух, сливаясь в единый чёрный вихрь. Они окружили второго охотника, обвивая его, проникая сквозь маску, сквозь одежду, вгрызаясь в сущность.

Охотник закричал — на этот раз звук был человеческим, полным боли и ужаса. Его тело начало распадаться, но не на осколки, а на потоки тьмы, которые поглощали тени Никса.

Через несколько мгновений от него осталась лишь тёмная лужица, медленно впитывающаяся в землю.

Третий охотник отступил, но Никс уже не мог остановиться. Ярость, дремавшая внутри, вырвалась наружу.

— Ты следующий, — произнёс он, и его голос прозвучал не как человеческий, а как хор тысяч голосов.

Тени рванулись вперёд, но охотник успел вскинуть руки. Из его ладоней вырвался луч чистого света, рассекающий тьму. Тени отпрянули, шипя, как обожжённые.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, — прохрипел охотник. — Они не оставят тебя в живых.

— А я не оставлю их, — ответил Никс.

Он сделал шаг вперёд, и тени снова устремились в атаку. На этот раз луч света дрогнул, погас. Охотник вскрикнул, попытался исчезнуть — но тени уже схватили его.

С последним воплем он рассыпался на мириады чёрных искр, растворившихся в воздухе.

* * *

Всё стихло.

Долина разбитых зеркал снова погрузилась в тишину. Лишь звон осколков под ногами напоминал о том, что здесь произошло.

Никс стоял над останками. Руки дрожали, а в груди разрасталась пустота. Он смотрел на свои ладони, будто пытаясь понять, как они могли совершить такое.

— Я… я убил их, — прошептал он. — Но почему мне так мерзко? Почему внутри — только холод?

Запах озона и пепла забивал ноздри. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить голоса, звучавшие в голове: «Ты — убийца», «Ты — чудовище», «Ты стал тем, кого ненавидел».

Сайлас подошёл и положил ему руку на плечо:

— Потому что ты не убийца. Ты — хранитель. Даже когда сражаешься.

Никс медленно поднял взгляд. В зеркальных осколках вокруг отражались его глаза — теперь они светились неравномерно, то ярко, то тускло, будто внутри него боролись две сущности.

— Но что, если я уже не могу отличить одно от другого? — спросил он тихо.

Сайлас не ответил. Лишь крепче сжал его плечо.

Над долиной разбитых зеркал сгущались тени — не его тени, а чьи‑то чужие, наблюдающие, ждущие.

* * *

Они укрылись в пещере, чьи стены светились мягким голубым светом, будто пропитанные лунным сиянием. Никс сидел, обхватив колени, всё ещё чувствуя запах озона и осколков.

— Почему Совет так боится меня? — спросил он, глядя в мерцающий полумрак. — Если я добровольно отдал силу, почему они не оставляют меня в покое?

Сайлас долго молчал, затем вздохнул:

— Потому что ты — доказательство их преступления. А я… я тоже часть этой истории.

Он снял перчатку, обнажив запястье, на котором пылал знак изгнания — перевёрнутая руна, окружённая колючей проволокой.

— Я был учёным Совета. Изучал природу силы, границы памяти. Когда узнал, что они стёрли тебя, попытался раскрыть правду. За это меня изгнали.

— И теперь ты хочешь мести? — Никс посмотрел ему в глаза, пытаясь разглядеть в них тень обмана.

— Нет, — ответил Сайлас твёрдо. — Я хочу восстановить баланс. Но для этого мне нужен ты.

Ночь опустилась на пещеру, и свет стен стал тусклее, будто сама пещера погружалась в раздумья. Никс лежал, глядя в потолок, но сон не шёл.

Слова Сайласа крутились в голове: «Я был учёным Совета».

— Что, если он тоже лжёт? — думал Никс. — Что, если я для него — лишь инструмент? Если он использует меня, чтобы вернуть себе положение?

Он вспомнил, как легко тень убила охотников. Вспомнил отвращение, скрутившее желудок.

— Если Сайлас использует меня… если я снова стану оружием…

Утром он подошёл к Сайласу, который готовил походный костёр. Пламя вспыхнуло, озарив его лицо тёплым светом.

— Ты должен пообещать, — сказал Никс тихо, глядя прямо в глаза Сайласу. — Что не будешь манипулировать мной. Что я — не средство для твоей мести.

Сайлас замер, затем медленно кивнул:

— Обещаю. Но и ты должен понять: мы оба в ловушке. Либо мы победим их, либо они уничтожат нас.

Они покинули пещеру на рассвете. Небо над долиной разбитых зеркал было окрашено в багровые тона — предвестники бури. Ветер нёс с собой запах металла и далёких сражений.

— Куда теперь? — спросил Никс, чувствуя, как тени шепчут у его ног, будто готовые к бою.

— В Сердце Лабиринта, — ответил Сайлас. — Там хранится артефакт, способный показать, где Совет прячет твою силу. Но это опасно.

— Опаснее, чем быть мишенью? — усмехнулся Никс, но в его голосе не было иронии.

— Гораздо опаснее. Сердце Лабиринта — это место, где время течёт иначе. Где каждый шаг может стать последним.

Они двинулись вперёд, а позади, среди зеркальных осколков, мелькали тени — не то призраки убитых охотников, не то предвестники новых врагов.

Никс сжал кулаки. Руны на его руках вспыхнули, и тени вокруг него вытянулись, будто готовые к бою.

— Пусть приходят, — прошептал он, глядя вперёд. — Теперь я знаю цену правды. И я не отступлю.

Ветер подхватил его слова, унося их в бескрайние просторы лоскутной реальности. Впереди ждали испытания, но теперь Никс был готов встретить их — не как жертва, а как воин.