Круг (гет)

Хоть Рождество было самым весёлым и трогательным из всех, что были у Евы когда-то, после самого праздника настроение всех гостей начало стремительно спадать. Все учащиеся неспешно, но верно мрачнели, так как знали — новый семестр в школе не принесет им ничего приятного. Не было больше того трогательного волнения, которое всегда заражало сердце ученика Хогвартса с приближением учебных дней.

Сириус аналогично им мрачнел с каждым минувшим часом, осознавая, что вновь останется в частичном одиночестве в ненавистном ему доме. Он теперь подолгу прятался в комнате с гиппогрифом, а когда выбирался наружу, сердце Евы разрывалось на части. Казалось, что тот замученный жизнью Сириус, которого она знала раньше, возвращается вновь, а счастье, которое он обрёл, было слишком мимолетным.

Сама Ева была в ничуть не лучшем расположении духа. Порой она оставалась наедине с бабушкой, желая наговориться вдоволь, а иногда помогала Блэку ухаживать за гиппогрифом, чтобы набраться того радостного и светлого чувства, что появлялось у неё при разговоре с близкими. Но удержать это чувство было тяжело — Сириус был крайне подавлен, а бабушка постоянно пропадала на заданиях Ордена. Ева осталась в относительном одиночестве, хотя близнецы всё чаще не давали повода соскучиться. Они то и дело подшучивали над ней, появлясь из ниоткуда, или зазывали в очередную авантюру, которая благодаря их задумке открыть магазин розыгрышей приобретала форму осмысленности. А иногда они становились невыносимыми и начинали припоминать ей тот самый танец с Сириусом на Рождество. У Евы складывалось ощущение, что Фред и Джордж (больше Джордж) со дня знакомства решили для себя, что любой её танец с кем-либо должен сопровождаться как минимум шутками, как максимум — осуждением. Вспоминая события четвёртого курса, когда Ева встречалась с парнем из Думстранга, а Джордж был так зол, что они постоянно ссорились, все эти шутки начинали утомлять. Ева на все выпады пыталась припомнить бессовестный танец Фреда с Гермионой на глазах у явно ревнующего Рона, и тот факт, что Джордж сидел в одиночестве весь вечер, но близнецов это не особенно трогало.

Со всеми этими переживаниями и испаряющимися остатками светлого праздника наступил последний день пребывания в доме на площади Гриммо. Утро отбытия в школу было особенно мрачным и молчаливым, и даже близнецы отшучивались вяло и без огонька. Ева попрощалась с бабушкой накануне вечером, поэтому настроения у неё не было и подавно. Когда с завтраком было покончено, коридор заполонили чемоданы, совы и голоса, но именно в этот момент Еву кто-то потянул за плечо. Она обернулась, обнаруживая Сириуса, который просил разговора наедине.

— Что такое? — спросила та, когда они отошли на приличное расстояние от толпы. Сириус обернулся к ней с мрачным выражением лица.

— Будь осторожна в Хогвартсе и со своим факультетом, — сказал он, скрестив руки на груди. Ева выгнула бровь в непонимании.

— Я не первый год учусь на Слизерине, и многие уже тогда меня недолюбливали из-за моего отношения к…

— Дело уже не в этом, — прервал её Сириус. — Причин уже очень много. Эта твоя выскочка Джойс, Малфой-младший и Амбридж. На этот раз в Хогвартсе совершенно другая обстановка, и ты находишься в невыгодном положении. Если у тебя случится еще одна стычка с однокурсницей на почве твоих взглядов, Амбридж вмешается и примет не твою сторону вне зависимости от того, кто действительно окажется виноватым. А Малфой…

— Насчет него не волнуйся, — вырвалось у Евы. — С ним я смогу совладать, поскольку начинаю находить к нему подход, — робко добавила она, а Сириус подозрительно прищурился.

— В каком это смысле?

— В самом безобидном. Достаточно показать ему, что он якобы взял вверх надо мной, а в другой момент разрушить его иллюзии, — легко улыбнулась Ева. — Это самое болезненное падение.

Сириус неодобрительно фыркнул.

— Слизеринская сущность так и лезет на поверхность, — проговорил он. — Ты этим не увлекайся.

— Я не просто так попала на этот факультет. — Ева пожала плечами. — Но не переживай. Я всё так же не хочу быть похожей на них.

На лице Сириуса мелькнула слабая улыбка.

— Так-то лучше!

Ева мягко улыбнулась ему в ответ, но настроение лучше не стало.

— Ева, поторапливайся! — воскликнула миссис Уизли, стоя у выхода из дома. — Все ждут только тебя!

— Ой! — смущенно воскликнула та и бросилась в сторону выхода, однако она так же резко остановилась, развернулась и крепко обняла Сириуса на прощание. Тот несильно обнял её за плечи, после чего Ева выскочила на площадь, позабыв оглянуться назад.

Возвращение в Хогвартс было и в половину не таким радостным. Крепко держась за поручни в автобусе «Ночной рыцарь», Ева вяло смотрела в окно, пейзаж за которым менялся с невиданной скоростью. Школа, которую она любила когда-то, становилась все ближе, и радости это не прибавляло.

Транспорт резко затормозил на месте, заставив его пассажиров резко накренится от остановки. Ева впечаталась в рядом стоящего Рона, и тот инстинктивно удержал её в равновесии. Она отстранилась от него, поблагодарив за помощь, на что он только махнул рукой. По его позеленевшему лицу было видно, насколько ему не понравилась поездка.

Направляясь в компании гриффиндорцев в сторону Хогвартса, Ева чувствовала себя неплохо ровно до тех пор, пока не столкнулась взглядом с учеником другой группы, которая вовсе не была похожа на её компанию. Ничуть не изменившийся за недолгую разлуку Драко Малфой остановился, глядя прямо на неё, и это заставило Еву притормозить в ответ. Некоторое время они не шевелились, не опасаясь того, что кто-то может стать свидетелем их немого диалога. Ева чувствовала охватившее её волнение, которое не спутаешь ни с чем другим, а потому первая оборвала зрительный контакт. Развернувшись, Хейг поспешила за компанией, догоняя близнецов Уизли и остальных гриффиндорцев с гулко колотящимся сердцем.

Оставшиеся два дня до начала семестра Ева решила вновь посвятить учебе, однако находиться в компании слизеринцев в общей гостиной, в библиотеке в напряженной обстановке или даже в компании Аяно она не могла. После того, как она провела свои самые радостные каникулы в доме у Сириуса, находиться среди всего подобного было тяжелее обычного.

По этой причине Хейг брала тот или иной учебник и отправлялась на саму Астрономическую башню. Здесь было холодно даже в летнее время года, однако зимой попросту нестерпимо: ветер был таким пронизывающим, что не спас бы ни один шарф или пуховик.

И тем не менее Ева всё равно пришла сюда, потому что привыкла к холоду и это настраивало её на рабочий лад. Она спряталась от ветра за одной из стен, применила чары теплого воздуха и уселась на наколдованную подушку с учебником в обнимку. Затея оказалась удачной: ей действительно удалось хорошо позаниматься. Она вчитывалась в строки, про себя стараясь запоминать каждое ключевое предложение. Повторяя вслух, она опускала голову в книгу и продолжала дальше. Так она не могла думать о чем-либо ином.

На следующий день она отправилась сюда почти сразу после завтрака, но настроение было хуже некуда, поскольку уже завтра начинались занятия. Ей оставался последний параграф по трансфигурации, и Ева, раскрыв учебник, присела на безветренное место и принялась за чтение, однако довольно скоро она услышала приближающиеся шаги. Она с опаской подняла глаза, чуть прикрыв учебник замерзшими руками.

Кто-то совершенно точно зашел на смотровую площадку, однако пришедшего Ева ещё не видела, до тех пор, пока он сам не появился у нее перед глазами.

Малфой, выйдя на обозрение, ничуть не удивился своей находке, и тогда Ева сразу догадалась, что он пришел сюда именно из-за неё. Сердце забилось чаще, и Хейг уткнула глаза в книгу, избегая зрительного контакта.

Она ощутила себя в западне, и сбежать из неё было невозможно.

Драко подошел ближе, пронизывая Еву своим невыносимым взглядом в ожидании каких-либо слов, но Ева упорно молчала, чувствуя нарастающую панику. Когда молчание стало невыносимым, она не выдержала и раздражённо вскинула голову.

— Ты пришел сюда затем, чтобы посмотреть, как я учу уроки? — спросила она.

— Как прошли каникулы? — поинтересовался Драко, игнорируя вопрос Евы.

Та позабыла свое негодование от удивления.

— Что? — переспросила она, внимательно глядя в глаза Малфоя. Тот поджал губы.

— Я спросил тебя о том, как прошли твои каникулы, — сказал он с непроницаемым выражением на лице.

— Ну… нормально, — ответила она прежде, чем осознала, что её маска безразличности пала. — Ты пришел только затем, чтобы спросить меня об этом?

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Этого я не говорила, — сказала Ева, неосознанно закрыв учебник. Малфой вздохнул не без раздражения.

— Поднимись с пола, — неожиданно попросил он.

— Это ещё зачем?

— Просто поднимись и всё! Неужели ты и этого не можешь сделать без лишних споров и вопросов?

— Единственный, кто вечно спорит, это ты, — фыркнула Ева, неспешно поднимаясь на ноги. Она выпрямилась и посмотрела в его глаза. — Ну? Доволен?

— Пока нет, — ответил он, взглянув на её красные от холода руки, которые она тут же спрятала в карманы куртки. — И почему нельзя просто заниматься в гостиной?

— Я не хочу находиться там. Мне здесь спокойнее.

— Лучше бы ты так за своим физическим здоровьем следила, чем за ментальным, — недовольно заметил Драко, стягивая свои кожаные перчатки. — Надень. Вернешь потом.

— С какой стати ты сегодня такой добрый? — поинтересовалась Ева. — Соскучился? Или у тебя вдруг появилась совесть, и ты решил таким образом загладить свою вину? — С этими словами она приняла его перчатки и спрятала в них руки. Мех внутри был теплым, и от этого по телу пробежали мурашки.

Драко расплылся в вежливой улыбке, словно только этого разговора и ждал.

— Вину? В чем же я виноват?

— Ты прекрасно знаешь, в чем. Не думай, что я уже все забыла, — сказала Ева, но Малфой не скрывал ухмылки.

— Только не надо вести себя так, будто тебе это не понравилось, — он сделал шаг к ней, приблизившись вплотную, а она не прервала зрительного контакта, — Я всё видел в твоих глазах, а вот твоя реакция была истинным позёрством. Тем, что ты так не любишь во мне.

Ева чувствовала своё бессилие перед неотвратимым: её сердцебиение гулким эхо отдавалось в ушах, ей было слишком жарко для холода Астрономической башни, а Драко Малфой был слишком близко. Всё это заставило её усмехнуться, а затем она сделала крохотный шажок к своему оппоненту и без страха взглянула ему в глаза.

— Какие же мы с тобой разные. Как бы близко сейчас я к тебе не стояла, мы все равно будем страшно далеки.

— В каждом твоем слове я слышу «но», — тихо сказал Драко, больше не улыбаясь. — Вопреки всему сказанному ты не говоришь главного.

— Как и ты, — буркнула Ева.

— Ты и так всё знаешь. — Он опустил взгляд на её губы.

— Какой ты, оказывается, застенчивый, — прошептала она, несильно сжав его черную куртку у ворота.

Драко Малфой издал смешок, склонился, и тогда их губы соприкоснулись. Ева прикрыла глаза, отвечая на поцелуй, ощущая, как в груди у неё разгоралась настоящая война между разумом и неконтролируемым чувством.

* * *

Снег разлетался огромными хлопьями и, гонимый ледяным ветром, заметал смотровую площадку. На несколько лиг вперёд не было видно ни одного человека вокруг, словно все в этот несносный день договорились провести время в кругу тепла и уюта. Уже завтра начнется привычная рутина, но остатки «сегодня» люди старались отдать чему-то поистине греющем душу. И лишь два слизеринца отказались от тепла помещений, предпочитая воющие ветра Астрономической башни.

Спрятавшись от ветра и снежинок, Ева с непроницаемым выражением лица читала учебник и в который раз задавалась вопросом: «Как же я докатилась до такого?» Почувствовав, как пальцы на ее талии дрогнули, она тихо сглотнула. Другая рука принялась растирать её колени в шерстяных белых колготках, однако на этот раз Ева не сдержалась и шлепнула ладонью по руке парня.

— Перестань! — фыркнула она смущенно и недовольно одновременно. На лице Драко мелькнула ухмылка, однако руку он все же убрал.

— Скоро ты закончишь? — поинтересовался он спустя минуту со скучающим выражением лица.

— Если хочешь, можешь идти, — спокойно ответила Ева, не отрываясь от книги.

— Без тебя не пойду.

— Ну, тогда попробуй не отвлекать меня хотя бы пять минут, — попросила та, а Малфой вздохнул и прислонился затылком к каменной стене, прикрыв глаза.

Некоторое время они молчали. Ева безуспешно пыталась запомнить то, о чем говорится в последнем абзаце, однако это было безуспешным. В конце концов, решив больше не мучить себя и Малфоя, она закрыла учебник и перевела взгляд на Драко, который так и сидел с закрытыми глазами.

То, что произошло с ней сегодня, казалось абсолютно нереальным. В каком мире могло произойти то, что он, самый типичный представитель чистокровных выскочек сидел сейчас рядом с ней, а некоторое время назад целовал? Как она, веря в совершенно противоположные вещи, могла чувствовать такой сильный трепет и волнение?

Ева зажмурилась и вжала голову в плечи, совершенно не желая и боясь развивать эти мысли. Неосознанно качнувшись, она прислонилась к груди Драко, который довольно сдержанно, но всё же обнял её.

— Замерзла? — поинтересовался он.

— Немного.

— Так ведь давно предлагал пойти внутрь! Пошли, — отрезал Драко, и Ева согласилась, хотя и не сразу отпрянула.

Поднявшись на ноги и подпрыгнув пару раз на месте, Ева взяла учебник и осторожно взглянула на Малфоя. Он держал руки в карманах куртки и смотрел на неё так, как никогда раньше. От этого взгляда внутри всё трепетало. Драко вдруг улыбнулся вполне обычной, без привычной надменности, и подошёл к ней с протянутой рукой. Ева вложила в неё свою ладонь нерешительно и смущённо, и тогда они направились прочь из Астрономической башни.

С каждым шагом вниз в ней нарастала паника. Мысли, которых словно сдерживал холод и ветра, в тишине обрели невозможную силу, и Ева чувствовала себя так, словно вот-вот разревется на месте.

Оказавшись в безлюдном коридоре, она застопорилась, глядя в спину Драко. Тот обернулся и взглянул на неё с недоумением.

— Что такое? — спросил он, всё еще держа её за руку.

— Мне нужно в библиотеку, — пробормотала Ева. — Я должна сходить туда сегодня.

Драко смотрел на неё так, словно догадывался о той буре, что её одолела, и тем не менее руку он выпустил.

— Ну, иди, — только сказал он.

Ева одарила его быстрой и неловкой улыбкой, и после чего почти в ту же секунду побежала в обратном направлении по коридору.

Она бежала так быстро, словно от этого зависела вся её жизнь. Сбросив вещи в ближайшем гардеробе, она действительно побежала в библиотеку. Чёткого плана у неё не было, поэтому, ворвавшись внутрь, она застыла, испуганно глядя в спину мадам Пинс, но почти сразу пришла в себя и уже в следующее мгновение скользнула вглубь помещения, стараясь отдышаться от быстрого бега. Довольно быстро она обнаружила знакомого человека, что так надеялась увидеть здесь. В глазах защипало, и Ева в два шага преодолела расстояние между ними, после чего беспардонно захватила девушку в объятия.

Гермиона испуганно пискнула и дернулась, но у неё не выходило полноценно обернуться из-за объятий.

— Ева? — испуганно выдохнула Гермиона, всё-таки изловчившись обернуться. Когда та взяла Еву за плечи, она почувствовала, как сильно колотит её приятельницу.

— Что случилось? — Гермиона испугалась ни на шутку.

— Поговорить… Мне нужно с тобой поговорить, — сдавлено попросила Ева, держась за её руки. — Кроме тебя не с кем… Я не знаю. Бабуле, Оджи я не могу это рассказать, даже Аяно…

— Хорошо, конечно, давай поговорим! — с тревогой согласилась Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Пойдем, выйдем отсюда.

Ева бездумно направилась за подругой, которая вывела их из библиотеки в совершенно безлюдный и длинный коридор. Бросив учебники на подоконник, Гермиона повернулась к ней с решительным выражением лица.

— Что произошло? — повторила она, глядя на измотанную девушку. Та прислонилась к стене, глядя прямо перед собой.

Никогда прежде они не были с Гермионой близки настолько, чтобы обсуждать дела любовные, но Ева точно знала, к кому обращаться. Гермиона обладала важными качествами, такими как умение трезво и грамотно мыслить, смелость сказать правду в лицо другому, и, конечно, способность хранить секреты, которую она доказала пару лет назад в истории с маховиком времени.

Потому выбор Евы рассказать обо всем именно ей казался самым разумным. Кто ещё мог бы наиболее трезво оценить ситуацию и вернуть её с небес на землю?

— Ты не поверишь мне, — пробормотала Ева, испытывая невыносимый стыд. — Но похоже, что я влюбилась в человека, в которого не должна была влюбляться.

Лицо Гермионы разгладилось, и Ева подумала, что та наверняка не слышала проблемы бредовее за последнее время, но беспокоиться об этом было некогда. Слишком уж она переживала за то, в чем ей предстояло признаться.

— И кто же он? — настороженно поинтересовалась Гермиона, словно заранее догадываясь о личине возлюбленного приятельницы.

Ева повернула голову в её сторону и посмотрела на неё с выражением немого ужаса.

— Малфой, — выдавила она.

* * *

Еве нравилось то, что к любой проблеме, даже самой пустяковой, Гермиона относилась со всей серьёзностью. Она вежливо и насколько возможно сдержанно слушала рассказ Евы о том, как спутался этот невероятный клубок взаимоотношений с Драко Малфоем.

— Ну, что ж, — заключила Гермиона, закончив слушать эмоциональный монолог. — Не могу даже представить, насколько тебе сейчас тревожно.

— Словами не передать, как, —ответила Ева.

— Значит, ты чувствуешь, что всё это серьёзно?

— Я не знаю. Мне сложно это с чем-то сравнивать, — ответила Ева со вздохом, припоминая своего бывшего парня-японца, с которым встречалась на прошлом курсе. — Я имею в виду, что не испытывала ничего подобного с кем-либо. Я только одно понимаю: я должна была прекратить всякое общение с ним ещё в самом начале, но все это так развивалось… практически против моей воли. Мне страшно. Если это продолжится и будет развиваться и дальше, то я боюсь, что в один момент мы окажемся с ним на поле боя. И тогда мы должны будем сделать выбор. А я... не хочу этого.

— Но если бы этот выбор тебе пришлось делать сейчас, что бы ты выбрала? — поинтересовалась Гермиона. — Если завтра Сам-знаешь-кто выйдет из тени и начнётся война, что ты выберешь?

— Я ни за что в жизни не предам бабушку и Си... Оджи, — ответила Ева, качнув головой. — Но Малфой... У вас не было возможности узнать его лучше, а он оказался далеко не такой сволочью, каким мы его считали. Он всё ещё делает мерзости, но я увидела в нём больше... чем он готов показать другим.

Гермиона сочувственно вздохнула. Было видно, что ей тяжело поверить в услышанное.

— Безусловно, у тебя было больше возможностей увидеть его с другой стороны, — сказала она, тщательно подбирая слова, — Но всё-таки, Ева. Драко Малфой довольно труслив, лжив и часто гадок, а то, что он сын Пожирателя Смерти, имеет на него существенное влияние. Ты уверена, что того проблеска, что ты увидела, достаточно?

— Я не знаю, Гермиона, — тихо сказала Ева. — Но я действительно хочу узнать, какой он на самом деле. Вдруг... он не так потерян, как я всегда считала? Он ведь спас меня тогда, когда никого другого рядом не было, и вот теперь этот вопрос не даёт мне покоя. Я боюсь ошибиться и поставить крест на человеке, не узнав его лучше.

— Ну что ж, — заключила Гермиона. — Тогда ты ответила на свой вопрос. Мне тут посоветовать нечего... кроме как быть осторожной. Малфой... он может начать что-то вынюхивать насчёт Сириуса и всего прочего.

— От меня он ни слова не узнает, — сурово сказала Ева. — Я не сделаю ничего, что поставило бы под удар моих близких.

Погодя момент, она добавила, но уже гораздо более робким голосом:

— Это ведь не испортит наши отношения? Мы будем дружить, как прежде?

К её облегчению Гермиона послала той слабую, но всё же улыбку.

— Уж за меня на этот счёт не переживай, — сказала она довольно уверенно. — Ты не сделала ничего такого, чтобы я прекращала с тобой дружить. Но вот за других, прости, отвечать не могу.

— Что ж, именно поэтому я смогла признаться в этом только тебе, — ответила Ева. — Спасибо тебе, Гермиона.

Та улыбнулась, и Ева почувствовала, что ей стало полегче, хоть и всей проблемы это никак не решило. Осознание того, что у неё все же есть человек, которому она может рассказать такие ужасные вещи, внушало чуть большую уверенность в завтрашнем дне.