Тайны прошлого 2. Возвращение домой. (джен)

Екатеринбург — сердце Урала, город, где Европа встречается с Азией, а история гармонично сплетается с современностью. Расположенный на восточном склоне Уральских гор, на берегах живописной реки Исеть, он занимает уникальное положение на границе двух частей света, что делает его настоящим перекрестком культур и традиций. Это один из крупнейших промышленных, научных и культурных центров России.

Они с Гермионой стояли, держась за руки, посреди заснеженной дороги. В тёмно-синем небе слабо мерцали первые звёзды.

— Сколько снега! — прошептала Ольга под мантией. — Как же мы не подумали? Столько старались, наводили маскировку, а теперь за нами останутся следы! Придётся заметать. Я этим займусь, ты иди первым.

Алексей совсем не улыбалось бродить по городу как какой-то вор.

— Давай снимем мантию, — предложил он.

Ольга перепугалась, но Алексей сказал: — Здесь мы погибли, здесь разрушалась наша семья. Я хочу быть тут самим собой.

Он затолкал мантию за пазуху, и они пошли вперёд. Морозный, сибирский воздух обжигал лицо. Вдруг улица свернула влево, и перед Алексей с Гермионой открылась городская площадь.

Ноги скользили на плотно утоптанном за день снегу. Через площадь спешили во всех направлениях жители города, мелькая в свете уличных фонарей.

Алексей охватило чувство, скорее похожее на страх. Оказавшись так близко к цели, он уже не знал, хочет ли, в самом деле, увидеть город, где все разрушилось. Ольга, видно, почувствовала, что с ним происходит, — она схватила его за руку и потянула вперёд, в первый раз взяв на себя инициативу. Посреди площади она вдруг остановилась.

— Алеша, смотри!

Ольга показывала на обелиск. Стоило им приблизиться, как он преобразился. Вместо стелы с множеством имен перед ними возникла скульптура. Величиственный памятник императору Николаю II скрытому от глаз большевиков. На голове у императора белой пушистой шапкой лежал снег.

Алексей подошёл вплотную, вглядываясь в лицо отца.

— Пошли, — буркнул Алексей, насмотревшись, и они снова повернули к городу.

Переходя через дорогу, Алексей оглянулся через плечо — статуя опять превратилась в обелиск.

Ближе к церкви пение слышалось громче. У цесаревича перехватило горло, ему так ярко вспомнился Хогвартс: Пивз, распевающий похабные песенки на мотив хоралов, прячась в пустых доспехах, двенадцать рождественских елей в Большом зале, Дамблдор в шляпе с цветами, которую он достал из хлопушки, еще на казавшимся злодеем, Рон в свитере ручной вязки еще не предатель… А еще и рождественская литургия в церквушке царского села, семейный ужин, когда все Романовы были вместе за одним столом, теплые разговоры государя батюшки с матушкой императрицей про детей и будущее страны.

На территорию вела узенькая калитка. Ольга как можно тише отворила её, и они с Алексеем протиснулись внутрь. По обе стороны скользкой дорожки перед входом в церковь лежали сугробы нетронутого снега. Романовы обошли здание кругом, оставляя за собой глубокие борозды и стараясь держаться в тени под ярко освещёнными окнами.

За церковью тянулись ряды хозяйственных построек, но нужного места нигде не было видно. Романовы, грустно взглянув друг на друга, решили поискать царский скипетр в другом месте.

* * *

— Алексей, стой!

— В чём дело?

— Там кто-то есть! Кто-то на нас смотрит, я чувствую. Вон там, где кусты.

Они застыли на месте, держась друг за друга и всматриваясь в плотную черноту, окаймляющую кладбище. Алексей ничего не мог разглядеть.

— Ты уверена?

— Я видела, там что-то шевелилось, слово даю…

Она высвободила руку с волшебной палочкой.

— Мы же вроде маглы, — напомнил ей Алексей.

— Ага, маглы, которые только что положили цветы памятнику императора! Алексей, там точно кто-то есть.

— Кошка, — решил Алексей, подождав ещё пару секунд, — или птица. Будь там Ленин или его шайка, мы были бы уже мертвы. Всё равно пошли отсюда и давай наденем мантию-невидимку.

— Ну и где нам найти отцовский тайник? — спросила Ольга. Она чуть-чуть дрожала, и всё время оглядывалась через плечо. — Леша, ты как думаешь? Леша!

Она дёрнула его за рукав, но Алексей не слушал. Он не мог отвести взгляда от тёмной массы в самом конце ряда домов. Вдруг он рванулся вперёд, волоча за собой сестру; она то и дело поскальзывалась на льду.

— Алексей…

Он резко остановился. К ним приближалась, ковыляя, тепло укутанная фигура. Она выделялась чётким силуэтом в отсветах фонарей с центральной площади деревни. Похоже, было, что это женщина, хотя судить было трудно. Она двигалась медленно — возможно, боялась поскользнуться на утоптанном снегу. Сгорбленная спина, грузное тело, шаркающая походка — всё говорило о глубокой старости. Алексей и Ольга молча стояли, наблюдая, как она подходит ближе. Алексей ждал, что старуха свернёт в сторону, однако в глубине души инстинктивно чувствовал, что она этого не сделает. Старуха остановилась за несколько шагов от них и застыла столбом посреди дороги.

Ольга могла бы и не щипать брата за руку, он и так понимал, что старуха вряд ли из магглов. По рассказам горожан, успевшие наслушаться Романовы, Ангелина Федоровна была хранительницей дома Ипатьева и лично знала Государя.

И всё же у цесаревича было необъяснимое чувство, что она точно знает, где находится царский скипетр. Только эта тревожная мысль мелькнула у него в мозгу, старуха подняла руку в перчатке и поманила его.

Ольга теснее прижалась к брату:

— Откуда она знает?

Алексей покачал головой. Старуха поманила снова, с удвоенной энергией. Алексей мог бы придумать множество причин, почему откликаться не следует, но подозрения по поводу того, кто такая эта старуха, становились сильнее с каждой секундой, пока они стояли друг против друга посреди пустынной улицы.

Наконец Алексей заговорил — Ольга даже подпрыгнула от неожиданности.

— Вы Ангелина?

Закутанная фигура кивнула и снова поманила пальцем.

Алексей и Ольга переглянулись под мантией. Алексей вопросительно поднял брови, Ольга тревожно кивнула.

Они сделали шаг, и старуха тут же заковыляла прочь, туда, откуда они пришли. Миновав несколько домов, она свернула в темный переулок. Ребята зашли с ней в подъезд. Повозившись с ключом, старуха открыла дверь и отступила, пропуская их вперёд.

От неё скверно пахло, а может, это от квартиры. Алексей сморщил нос, боком протискиваясь в дверь и стягивая куртку. Оказавшись рядом со старухой, он заметил, какая она низенькая; согнутая от старости, она была ему по грудь. Старуха закрыла за ними дверь — синеватые костяшки пальцев резко выделялись на фоне осыпающейся краски — и уставилась Алексей в лицо. Глаза её, затянутые бельмами, прятались в складках полупрозрачной кожи, лицо было всё в красных прожилках сосудов и старческих пигментных пятнах. Непонятно, могла ли она что-нибудь вообще видеть.

Старуха размотала побитую молью чёрную шаль, открыв реденькие белые волосы, сквозь которые просвечивала кожа. Запах старости, пыли и немытого тряпья стал ещё сильнее.

— Ангелина Федоровна? — повторил Алексей.

Она опять кивнула. Алексей вдруг почувствовал, как ожил медальон у него на груди, сквозь холодное золото ощущался пульс. Может быть, то, что скрывается внутри, почуяло угрозу?

Ангелина Федоровна, волоча ноги, прошла мимо них, толкнув по дороге Гермиону, как будто не видела её, и скрылась в комнате — надо полагать, гостиной.

— Алексей, что-то я сомневаюсь, — зашептала Ольга.

— Смотри, какая она мелкая. Если что, мы с ней уж как-нибудь справимся, — ответил Алексей. — Слушай, я тебе не говорил, она немного не в себе. Бабушка Анна говорила, что она выжила из ума.

— Иди сюда! — позвала Ангелина Федоровна из-за двери.

Ольга дёрнулась и схватила Алексей за руку.

— Всё нормально, — успокоил он её и первым вошёл в гостиную.

Ангелина Федоровна ковыляла по комнате, зажигая свечи, но всё-таки здесь было очень темно, не говоря уже о том, что безумно грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а нос Алексей различил, кроме запаха затхлости и плесени, нечто гораздо худшее, вроде протухшего мяса.

— Давайте я, — предложил Алексей, отбирая у неё спички.

Ангелина Федоровна молча смотрела, как он зажигает свечные огарки, расставленные на блюдечках по всей комнате, на шатких стопках книг и на чайных столиках среди растрескавшихся плесневелых чашек.

Последнюю свечку Алексей обнаружил на пузатом комодике, где теснились фотографии. Вспыхнул огонёк, отражение заплясало в пыльных стёклах и на потускневших серебряных рамках. Изображения на снимках чуть заметно зашевелились. Пока Ангелина Федоровна возилась с дровами у очага, Алексей прошептал:

— Тергео!

Пыль с фотографий исчезла, и сразу стало видно, что с полдюжины самых больших и вычурных рамок пусты. Интересно, кто вынул фотографии — сама Ангелина Федоровна или кто-нибудь другой? Тут Алексей бросился в глаза один снимок, стоявший сзади. Он схватил фотографию.

Из рамки на Алексея смотрел, лениво улыбаясь, знакомый человек. И тут цесаревич с ужасом догадался, что тут что-то не чисто, — Владимир Ильич Ленин.

— Ангелина Ф…федоровна! — окликнул Алексей слегка дрожащим голосом. — Кто это?

Ангелина Федоровна стояла посреди комнаты и смотрела, как Ольга хозяйничает в комнате.

— Ангелина? — повторил Алексей, подходя к ней с фотографией.

— Кто этот человек? — спросил Алексей, сунув фотографию ей под нос.

Старуха молча воззрилась на снимок, потом на Алексей.

— Вы знаете, кто это? — повторил он очень громко и раздельно. — Этот человек? Вы его знаете? Как его зовут?

Ангелина Федоровна тупо смотрела на цесаревича. Он почувствовал глухое отчаяние.

— Откуда он у вас? — громко повторил он.

— Алексей, что ты делаешь? — спросила Ольга.

— Тут на фотографии Ленин — яростно ответил он и повернулся обратно к старухе. — Откуда она у вас?

Старуха всё так же молча смотрела на него.

— Зачем вы позвали нас, Ангелина Федоровна? — спросила Ольга, тоже повысив голос. — Вы что-то хотели нам рассказать?

Ангелина Федоровна словно и не слышала великую княжну. Она, шаркая, подступила к Алексею и движением головы указала на дверь.

— Вы хотите, чтобы мы ушли? — спроси Алексей.

Она повторила свой жест, однако на этот раз ткнула пальцем сперва в него, потом в себя, потом в потолок.

— А, понял… Ольга, По-моему, она хочет, чтобы я остался с ней наедине.

— Ладно, пошли, — сказала Ольга.

Но стоило Ольге двинуться с места, Ангелина Федоровна на удивление энергично затрясла головой и снова указала на себя и на Алексей.

— Она хочет, чтобы я пошёл с ней один.

— Почему это? — резко спросила Ольга. Её голос звонко разнёсся по освещённой свечами комнате. Старуха качнула головой от громкого звука.

— Ты думаешь, она на самом деле знает, кто ты?

— Да, — ответил Алексей, глядя сверху вниз в обращённые к нему белые глаза. — Думаю, знает.

— Ну хорошо, только возвращайся поскорее, Алексей.

— Ведите, — сказал Алексей старушке.

Она как будто поняла, во всяком случае, заковыляла к двери. Алексей оглянулся и ободряюще улыбнулся сестре, хоть и не был уверен, что она это видела. Она стояла, обхватив себя руками, посреди озарённого свечами запустения и не отрывала взгляда от книжного шкафа. Выходя из комнаты, Алексей незаметно сунул за пазуху фотографию вождя революции в серебряной рамке.

Старушка повела цесаревича в дальнюю комнату. Здесь было черно, хоть глаз выколи, и пахло совсем ужасно. Алексей разглядел выступающий из-под кровати ночной горшок, но тут Ангелина Федоровна закрыла дверь, и комната погрузилась в непроглядный мрак.

— Люмос! — произнёс Алексей. Волшебная палочка засветилась, и Алексей вздрогнул: за короткие мгновения темноты старуха успела подойти к нему вплотную, а он ничего не услышал.

— Ты Романов? — прошептала она.

— Да.

Она кивнула, медленно и торжественно.

— У вас есть что-нибудь для меня? — спросил Алексей, но старуху, похоже, отвлекал огонёк на конце волшебной палочки. — У вас есть что-нибудь для меня? — повторил Алексей.

Тогда старуха закрыла глаза, и тут случилось сразу много разных вещей.

Алексея шатнуло. Тесная, вонючая комната снова сомкнулась вокруг него; он не мог понять, что с ним было.

— У вас есть что-нибудь для меня? — спросил он в третий раз, ещё громче.

— Там, — шепнула она, указывая в угол.

Алексей поднял волшебную палочку и увидел смутные очертания захламленного туалетного столика возле окна.

На этот раз Ангелина Федоровна не захотела его вести. Алексей протиснулся между нею и разобранной постелью, высоко подняв волшебную палочку и стараясь не упускать старуху из виду.

— Что это? — спросил он, добравшись до столика, на котором было навалено какое-то вонючее тряпье.

— Там, — сказала Ангелина Федоровна, указывая на бесформенную груду.

Алексей на мгновение отвёл глаза, отыскивая взглядом украшенную рубинами рукоять меча. Старуха сделала какое-то стремительное движение, Алексей уловил это краем глаза, испуганно обернулся и застыл от ужаса: дряхлое тело осело на пол, а из ворота платья, где только что была старуха, выполз бледный мужчина с маленкими очками на переносице и длинным носом с красными глазами. Это был — Яков Свердлов.

— Вот ты и попался, цесаревич — зло выплюнул лич большевика и злобно рассмеялся, — Неужели выжил. А я так надеялся что уничтожил вас ВСЕХ. Да. Это я отдал приказ об вашем растреле!

Романов попытался наколдовать защиту, но не успел, большевик ударил в ту секунду, когда он взмахнул волшебной палочкой. Палочка выскочила из руки, крутясь, взлетела к самому потолку и погасла. Сильный удар кулаком в солнечное сплетение вышиб у цесаревича весь воздух из лёгких, он повалился на туалетный столик, прямо в кучу грязных тряпок…

Он откатился и грохнулся на пол, едва увернувшись от огромного хвоста, который обрушился на столик в том месте, где секунду назад был Алексей. Его осыпало дождём осколков. С первого этажа донёсся голос Гермионы:

— Алексей!

Он не мог ей ответить — не хватало воздуха. Тяжёлая вонючая масса гнили и мрака навалилась на него и придавила. — Нет! — выдохнул он.

— Да, — прошелестел голос. — Да… держжжу… я тебя держжжуу…

— Акцио… Акцио, волшебная палочка!

Ничего не получалось, а он не мог освободить руки, которыми отталкивал змею, обернувшуюся кольцом вокруг него, выжимавшую из него дух с такой силой, что крестраж вдавился в тело, — кружок льда, пульсирующий собственной отдельной жизнью так близко к обезумевшему от страха сердцу, а разум затопила волна холодного белого света. Все мысли куда-то пропали, дыхание прервалось, в потоках ослепительного света потонули чьи-то далёкие шаги и весь мир…

Алексей вдруг очнулся в кисло пахнущей тьме. Свердлов отпустил его. Он вскочил и увидел силуэт революционера на фоне освещённого коридора. Большевик метнулся вперёд, Ольга с криком отскочила; отражённое заклятие ударило в занавешенное окно, и стекло разлетелось вдребезги. В комнату хлынул морозный воздух. Алексей пригнулся, уклоняясь от нового ливня осколков, под ногу ему попало что-то вроде карандаша… волшебная палочка!

Алексей схватил её, но лич уже вползал в комнату, молотя своим страшным хвостом. сестры не было видно, и цесаревич подумал было самое худшее, и тут раздался громкий треск, мелькнула красная вспышка, лич Якова взметнулся в воздух, задев Алексея по лицу. Алексей взмахнул волшебной палочкой

— Он близко! Ольга, он сейчас будет здесь!

Одновременно с криком Алексея, Яков, бешено шипя, плюхнулся на пол. Обрушились какие-то полки, на Алексея посыпались осколки фарфора, он перепрыгнул через кровать и схватил тёмную фигуру, в которой узнал Ольгу.

Она вскрикнула от боли, когда он потащил её назад, через кровать. Лич вновь поднял голову, но Алексей знал, что близится нечто похуже ожившего трупа.

— Ты опоздал, цесаревич. То, что ты ищешь уже у Владимира Ильича, — рассмеялся Яков Михайлович Свердлов, — Екатеринбург мой город, он же Свердловск. Я ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ!

Лич метнулся вперёд в то самое мгновение, когда Алексей бросился к двери, таща за собой сестру. Ольга крикнула на лича:

— Вспыхни!

Заклятие разнесло в пыль зеркальную створку платяного шкафа и заметалось по комнате, отскакивая от стен и потолка; Алексею опалило тыльную сторону руки. Осколок стекла рассёк ему щеку, когда Алексей, волоча за собой Ольгу, прыгнул с кровати на туалетный столик, а оттуда через разбитое окно — в пустоту. Вопль великой княжны зазвенел в ночи, они перекувырнулись в воздухе…

* * *

Оказавшись на свободе, они присели на лавочку во дворе через пару кварталов от злосчастного дома.

— Папин скипетр у Ленина, — хмуро сказал Алексей, — Без него мы не сможем закрыть врата и уничтожить большевиков.

— Так значит заберем его у Ленина. Скипетр — символ Империи и он твой, Леша, по праву рождения. Только истинный хозяин скипетра может распоряжаться его силой. Такова роль и сила царских реликвий — служить только одному роду — царскому роду, — сказала Ольга, обнимая брата и направляясь вместе с ним на вокзал обратно в Москву. Впереди их ждала битва за наследие предков и империи.