Страшный сон модного дома (гет)

А утром стало ясно, куда сбежали вчера Коля с Викой. Вчерашняя одежда у Николая, помятый вид, круги под глазами, на лице следы бессонной ночи.

— Пушкарёва, хватит зыркать, я помогал Вике разбираться с личным бюджетом, у неё такой бардак в личной документации — чёрт ногу сломит! Просидел всю ночь, а там уже и на работу пора было ехать. Так! Пушкарёва, прекрати, кому говорю.

— Да что?! Уже и посмотреть нельзя? Я вообще-то за лучшего друга переживаю! Видок у тебя, конечно…

-Это всё из-за меня, он предложил помочь, но, наверное, не знал, что всё может быть настолько плохо, — несмотря на бессонную ночь, ураган Виктория ворвалась в кабинет и зашла, естественно, с козырей. — А я вот вам кофе присела.

-Ну не то, чтобы плохо… Слово «ужасно» чуточку ближе к истине, но не невозможно. Я бы сказал, есть к чему стремиться. Но вообще, мне кажется, расходов многовато. Ты помнишь, о чём я тебе рассказывал сегодня утром?

Тут Катя и решила оставить беседы про ненужные кредиты и финансовую грамотность своим товарищам, а сама погрузилась в рабочие процессы и небольшие перерывы посвятила поиску съёмного жилья. Эта мысль не покидала её практически с момента устройства в компанию. И раз дела в компании, хоть и не идеальны, но стабильно хороши, то можно попробовать. Интересно, что легче: найти хорошую квартиру в Москве по нормальной цене или рассказать родителям.

Катя сидела на полу среди коробок. С чашкой чая в руке, а на щеке — пыльная полоска. Александр протянул ей полотенце и опустился рядом, облокотившись на стену.

К сожалению, найти квартиру оказалось проще, а вот мирного разговора с семьёй не получилось. Казалось бы, логичный шаг для любого взрослого человека, который отец принял в штыки, поэтому переезжала Катя в спешке и с тяжёлой душой. Отец зол, мама расстроена, но это давно пора было сделать и наверняка они это понимали и скоро примут. Налаживать контакты можно начать позже, сперва стоит обустроиться в новом доме.

— Ну, теперь ты официально взрослая, — усмехнулся он. — Первый съёмный угол.

— Странно. Радуюсь и боюсь одновременно, — призналась Катя, глядя в пол. — Я бы хотела, чтобы они порадовались вместе со мной, но… ничто не бывает идеально, даже такой важный период жизни.

— Дай им немного времени, думаю, к следующим выходным можно будет звать на новоселье всю семью!

Надежда, что так и будет, была и до его слов, но с патриархом семейства Пушкарёвых никогда не знаешь, чего ожидать. Катя решила, что это может пока остаться тайной для Александра. Возможно, позже он всё поймёт сам, а может, в этом окажется прав, как всегда.

— Я рад за тебя. Очень важно делать свои шаги в самостоятельную жизнь, но как бы тяжело ты ни работала, живя с родителями, ты остаёшься их ребёнком больше, чем нужно тебе. Мы с Андреем тоже когда-то мечтали о собственном. — Он заговорил неожиданно мягко. — Не о квартире, а о студии дизайна. Мы чертили логотип, придумали слоган, собирались обставить офис в стиле баухаус. Глупости, конечно. Детство. Но нам нравилось, представляли: круче нас никого. Хоть в чём-то мы были правы. Мы хотели отделить свои заслуги от достижений наших родителей.

Катя повернула к нему голову. Как много она знает о том, что в прошлом и даже о том, что есть в его настоящем и любое его откровение ценно и не хотелось пропустить ни одного его слова.

— Почему не получилось?

— Если я скажу, что не сошлись характерами, то буду близок к истине. А потом уже не смогли вернуться назад. Работа под отеческим крылом проще, чем пробиваться самостоятельно, и я это понимаю. Но я был юн, категоричен и горд. А Андрей… ну, может, он понимал тогда больше моего.

Он пожал плечами, как будто хотел отмахнуться от тяжести слов.

Катя тихо сказала:

— Вероятно, сейчас вы оба там, где должны быть. Не у всех, как у ваших отцов, выходит построить бизнес и сохранить дружбу.

Александр посмотрел на неё.

— Может. Совместного дела мы так и не открыли, но и дружбу сохранить не смогли. Так что всё к лучшему.

— Кто знает, мне кажется, что ваши отношения меняются.

— Старые обиды забыты, но Кира… Боль, которую он ей причинил, не позволит всё вернуть, как было.

— Не нужно «как было»! Впереди столько всего, зачем тащить с собой старые обиды.

— Ты, как всегда, права. — Александр взял её чашку, поставил на подоконник. Потянулся к её щеке и стёр пальцем пыль.

Он не тянулся к ней быстро, не навязывался. Просто смотрел, как она смущена закусывает губу, как думает о том поцелует он или нет. Он, конечно, знает от вет на этот вопрос, но иногда ожидание гораздо приятнее, чем сам поцелуй. Катя тоже не двигалась — только почувствовала, как всё вокруг стихло. Пустая квартира, коробки, остатки вечернего света — и только этот момент.

Когда он всё-таки коснулся её губ, поцелуй был не страстным, а тёплым, внимательным.

Катя первой отстранилась. Она чуть улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Ну… теперь я точно взрослая, — пошутила она, стараясь скрыть волнение.

— После этой фразы чувствую себя растлителем. Неужели это твой первый поцелуй?

— Нет, конечно, но ты бы видел своё лицо.

Тишину разорвал звонок мобильного телефона. Лицо Александра во время этого звонка не предвещало ничего, кроме окончания совместного вечера.

— Прости, но мне надо идти. — От той лёгкости, что была до телефонного разговора, не осталось и следа.

Катя смотрела на него, пока двери лифта закрывались. Может, неотложные дела перестанут быть таковыми за эти лишние мгновения, что она стоит в дверях и ожидает, когда он уедет. Она пропустила мгновение, когда Саша вышел из лифта обратно на площадку и оказался снова рядом с ней, сжал её в своих объятиях.

— Я хочу остаться с тобой, но не могу, не сегодня. Давай проведём завтра вместе весь день?

Сопротивление бесполезно: человеку, который нравится и который смотрит на тебя так, отказать невозможно.

— Конечно. Я буду ждать твоего звонка.

На этот раз лифт увёз его. Катя прислонилась спиной к закрывшейся за ним входной двери и медленно выдохнула. Сердце стучит с бешеной скоростью, щёки пылают, а мысли только о том, что завтра будет самый лучший день.

Катя прошла по пустой комнате, остановилась у окна. Где-то во дворе хлопнула дверь машины — может, его. А может, ей показалось. Она уселась на подоконник, обняв колени. И впервые за долгое время почувствовала: дом — это не стены. Это кто-то, кто смотрит на тебя так, будто ты единственное, что важно, единственное, что имеет смысл.