Страшный сон модного дома (гет)

— Я сон сегодня видела: белые петухи и куры, в огромном курятнике, — восторженный голос мамы, уверенной, что сны обязательно сбываются, совсем не помогал. — Примут! Точно! Давай, раздевайся, суп остынет.

Как объяснить маме, что не примут?

Знание того, что по одёжке встречают, а по уму провожают, сработало — но только наполовину. Дальше первого пункта не прошли. В компании, которая правит модной индустрией, иначе и быть не могло. Но глупая надежда на знание языков и опыт работы всё равно не оправдалась.

О чём думала Катя, когда отправляла резюме в «Zimaletto»? Хороший вопрос. Про выход из зоны комфорта? Нет, у примерной домашней девочки Кати практически любое действие вне дома — это уже выход из зоны комфорта. Работа в крупной компании? Ближе к правде. Хотя, не факт, что в будущем резюме должность секретаря смотрелась бы выигрышнее, чем должность в банке. А может, это было любопытство? Страшно, но ужасно интересно. А какой он, этот мир моды?

Катерина от моды далека. Наткнувшись на вакансию, подумала: а почему бы и нет? Не примут — и ладно. Но почему тогда так обидно?

Внешность, связи, деньги... Неужели без них никуда? Один отказ не заставит её сомневаться в себе. Хотя, будь всё это при ней — было бы проще.

На прошлой работе красота оказалась решающим фактором при выборе кандидата на повышение. Может, стоило остаться — и не пришлось бы искать новое место?

— Катя, это тебя! — голос матери вырвал её из тягучих размышлений о судьбе. — Из «Zimaletto»!

— Да! — короткое, почти без воздуха, потому что, как только услышала, кто звонит, словно забыла, как дышать. — Да, я! — в трубке голос девушки с собеседования, той самой, чьё пирожное Катерина пыталась собрать голыми руками. Пара минут позора — в довесок к тем, что были в кабинете.

— Андрей Павлович хочет меня видеть… — повторяет, и куда-то вмиг уходит вся уверенность, остаётся только слабая надежда. — Завтра в 11? Хорошо, буду!

Нет, она всё верно услышала и поняла. Её ждут. Может, это очередной этап? А может… её уже выбрали? Нет. Невозможно!

Здравствуйте, я Екатерина Пушкарёва. — Взгляд, очевидно, Жданова младшего, потенциального будущего начальника, был красноречивее любых слов. Он, похоже, за всю жизнь не сталкивался с женщинами, которые больше напоминали музейные экспонаты, чем кукол.

Как у него перекосилось лицо при осознании, кого он пригласил на должность своего секретаря!

— Очень приятно, проходите, присаживайтесь, — у экс-президента Павла Олеговича, судя по всему, требования к внешности были не такими высокими.

— Скажите… — драматическая пауза. Подбирает слова, чтобы не задеть дурнушку. Какой заботливый. — А что ВЫ знаете о НАШЕМ бизнесе?

— Я знаю, что у вас самые высокие показатели в производстве готового платья, — ежу понятно, он говорил не об этой части модного бизнеса. Но Катя пришла работать, а не анализировать, как её одежда ранит чьё-то чувство прекрасного.

Когда в кабинете появилась Кира Юрьевна, а за ней и её подруга, стало ясно — шансов ноль. Надо было сразу, ещё по телефону, сказать, что она не заинтересована. Даже если это не так.

«Мы с вами свяжемся» — читать следует как: «Вы нам не подходите, но не можем сказать это вслух». Можно ли такую формулировку запретить законодательно? Лучше услышать честное «нет», чем надеяться зря. Но, видимо, даже в этом ей отказали.

Катя уже составляла мысленный план, как реформировать Трудовой кодекс, когда из размышлений её вырвала бульдожья хватка охранника с недовольной физиономией.

Сколько унижений приготовлено одному некрасивому человеку в стенах модного дома? Может, это проклятие, посланное духами моды? Иначе не объяснить, что с ней тут происходит.

— Андрей Палыч просил передать: вы приняты. С завтрашнего дня. Рабочий день начинается в девять, но все приходят к десяти, кто к одиннадцати, — пропищала девушка с ресепшена, едва переводя дыхание.

— Я?! — Катя ошарашенно посмотрела на ту, что спасла её из лап охранника.

— Да. Поздравляю! — искренности в голосе немного, но это не важно. Главное — приняли. Катя Пушкарёва — секретарь президента!

— Клава!

— Я Катя.

— Простите, Катенька, — как можно быть таким красивым — и таким отталкивающим одновременно? Имя не запомнил! Про отчество и думать страшно. Клава?! Может, это проверка на стрессоустойчивость?

Первый рабочий день подходит к концу, а Катя всё ещё Клава. Каморка вместо кабинета, презрение от моделей, сочувствие женсовета и насмешки — что ещё нужно для счастья?

— У нас будет показ. Не уходите — может понадобиться ваша помощь.

— Хорошо, Андрей Павлович. Но я думала, такими вещами занимается Виктория…

— Да? — на лице растерянность. Видимо, в его вселенной Клава делает всё, а зарплата — пополам. Интересно. Но пока они живут в одной вселенной, этому не бывать.

— Виктории уже нет на рабочем месте.

Ещё даже нет приказа о назначении, а глупая Клочкова сбежала, умная Катенька осталась. Кто тут умный? Похоже, всё-таки не она. Ей придётся работать за всех, а остальные будут радоваться, как им повезло с новой секретаршей.

— Хорошо. Я останусь. Хочу подготовить рабочее место, чтобы завтра приступить к обязанностям.

— Я оставил визитницу в пиджаке, в кармане. Принесёте? Она мне срочно нужна. Я в зале, где проходит показ. Найдёте?

Случилось то, что обычно приходит только в кошмарных снах. Но Катя — особенная: у неё всё самое ужасное случается не во сне, а наяву. Она едва не сорвала показ, ползала по подиуму, как слепая мышь, и чуть не умерла от стыда — всё это на глазах у фотографов, журналистов и начальства. Появятся ли кадры этого модного «перформанса» в глянцевых журналах, или такую «славу» ей всё же удастся избежать — вопрос, конечно, интересный.

Идея с проклятием уже не кажется шуткой. Или это знаки, что пора бежать. Хотя говорят: иди туда, где тяжело — закаляет, формирует характер. Пока — только боль, синяки и унижения.

Милко в восторге от того, как всё обернулось. Похоже, даже простил «очкастое недоразумение». В его взгляде — удовлетворённый кот, нашедший сметану. Может, он и не так страшен. Немного лести, искренний комплимент, щепотка восхищения — и, глядишь, смотреть будет не как на врага. Это уже достижение.

Пушкарёва еле дотащилась до кабинета. Руки дрожат, ноги не держат. Свалилась в кресло и выдохнула. Кабинет был пуст.

В какой-то момент пришло осознание: секретарь, развалившийся в кресле босса, — не лучший финал первого дня. Катя поплелась в свою каморку.

Видимо, в кресле она просидела дольше, чем думала. Едва перешагнула порог, как услышала, как в кабинет ворвался сам Жданов.

Катя сжалась. Но время не вернёшь — удары судьбы надо принимать с достоинством.

— Катя! Почему вы ещё здесь?

Прощай, гордость. В его тоне — тонкий намёк, что вещи уже должны быть собраны. Остатки самообладания испаряются.

— Вы же просили остаться, пока не скажете уходить.

— А я не сказал?

— Нет.

— Говорю: уходите.

Вот он, миг. Сердце замирает.

— Совсем?

— Совсем. До завтра.

Отличное начало. Многообещающее. Есть шанс через месяц поседеть. Но мама была права: петухи и куры в огромном курятнике. И Катя, видимо, будет самой страшной курицей.

Рутина затягивала, как воронка. Всё шло ровно, если не считать немного неуравновешенного начальника. Работа с Викторией имела свои плюсы: вроде бы ты секретарь, но не нужно мило улыбаться в приёмной каждому, кто жаждет аудиенции с начальством.

Кира Юрьевна — умная, красивая, невеста президента — бывала в офисе почти ежедневно. Каждый раз, встречаясь с Кирой Юрьевной, Кате становилось стыдно. Андрей Павлович с другими женщинами — слишком близко, слишком часто. И, кажется, Воропаева это знала. Как такое можно не заметить?Но то ли любовь действительно слепа, то ли Жданов не маскируется только при Кате — зная, что она никому ничего не расскажет.

И он прав. Делиться таким — самоубийство. Особенно с людьми, которые тебя толком не знают. Всегда обвинят того, кто принёс плохие вести. С шефом отношения будут испорчены, работу потеряешь наверняка. Так что Катя молчала. Терпела. Верила: или они разберутся сами, или до свадьбы он нагуляется.

Вот и сейчас она не решалась даже высунуть нос из своей каморки, пока за стеной Кира Юрьевна и Андрей Павлович в очередной раз выясняли отношения. Судя по звукам — уже выяснили. И, похоже, помирились. Их ссоры и примирения звучали, как заевший саундтрек.

В звенящей тишине, когда слышно только сердитое дыхание Пушкарёвой и заглушённые звуки из президентского кабинета, телефонный звонок ударил, как выстрел. Катя дёрнулась, но тут же взяла трубку. И услышала в ней слишком весёлое:

— Катя, тут к Андрею Палычу пришли. Очень настаивают на личной встрече.

— Кто?

— Наталья Ларина.

Имя казалось знакомым. Только бы не одна из его... этих. — По какому вопросу? — насторожилась Катя. — Она хочет, чтобы о ней сообщили Андрею Павловичу?

Как только Пушкарёва увидела Наталью Ларину, всё стало ясно. И разбираться с этим ей совершенно не хотелось. Если уж за связи с общественностью отвечает Клочкова, то стоило бы передать «гостью» ей. Но, если Клочкова узнает — через пять минут узнает и Кира. А это уже потенциальный пожар.

Нужен был кто-то, кто умеет тушить такие ситуации быстро и с улыбкой. И лучшей кандидатуры, чем верный друг Жданова — Роман Малиновский — в компании просто не существовало. На его поиски Катя и отправилась. Учитывая выражение лица Жданова, о Лариной он даже не думали вряд ли ждал. А если есть шанс избежать скандала — надо его использовать.

— Роман Дмитриевич, ваша помощь срочно нужна! — Роман нашёлся в мастерской у Милко. Они яростно спорили... о карманах. Серьёзно? Ну ладно, не её дело. — Андрей Павлович сейчас занят с Кирой Юрьевной. А в фойе — дама, настаивает на личной встрече. Думаю, её визит вряд ли порадует невесту. Уходить добровольно она не собирается. Не вызывать же охрану? Может, вы поговорите с ней? Вас она, возможно, послушает.

— И кто же так рвётся к нашей принцессе в башне? — усмехнулся Роман. — Что за доблестный рыцарь?

— Наталья Ларина, — сказала Катя.

Выражение лица Малиновского мгновенно изменилось. Наверняка, дама непростая. Или сумасшедшая. Судя по поведению в фойе — второе более вероятно.

— Вы молодец, Катенька, что не потащили её к Андрею. Но как нам её вывести — вопрос сложный.

— Ну что вы, Роман Дмитриевич, — улыбнулась Катя. — Думаю, ваше природное обаяние справится с этой, безусловно, непростой задачей. Только бы поскорее — она выглядела очень... нервной.

Обаяние Малиновского действительно сработало. Уже через десять минут, которые Кате показались вечностью, он провожал гостью в неизвестном направлении. Казалось, миссия выполнена.

Кира вошла в каморку молча, сжимая телефон в руке. Катя подняла на неё взгляд, но не успела даже поздороваться, как Кира сразу спросила:

— Зачем приходила Ларина?

Катя замерла.

— Я… Она приходила к Роману Дмитриевичу. Он попросил направить её к нему.

— И больше ничего? — взгляд Киры был колючим, голос — ледяным.

— Он не говорил кто это. Я не стала вмешиваться, — осторожно ответила Катя.

Кира чуть качнула головой.

— А он, значит, не посчитал нужным меня предупредить. Ни он, ни ты.

— Простите, я не думала, что... — начала Катя, но Кира уже разворачивалась, на ходу набирая чей-то номер.

— Не думала, — повторила она тихо. — В этой компании слишком много тех, кто не думает.

Катя осталась с неприятным ощущением, что сейчас кому-то будет очень горячо. И ей сильно повезло, что в этот раз это не она.

А дальше очередной скандал в кабинете президента. Никаких тебе поцелуев — только резкие голоса. Оказалось, пока Катя бегала за Романом, Виктория столкнулась с Лариной... И, разумеется, сразу рассказала об этом Кире.

В целом, Кате, конечно, нравилась её работа. Но, кажется, пора приносить в офис MP3-плеер — и наушники, какие только найдутся самые большие. Потому что знать все подробности личной жизни босса — ну совсем не хочется.

— Таааак, Екатерина Валерьевна. Завтра у нас Совет директоров, после которого я официально стану президентом компании «Zimaletto». Но прежде нам с вами предстоит кое-что сделать. Совет, видите ли, просит предоставить детальный отчёт. В общем, предстоит много работы. Надеюсь, у вас нет планов на вечер — придётся задержаться.

Вечер обещает быть очень долгим. Не по всем отделам отчёты в идеальном состоянии, будто в компании нет чёткого регламента. И чтобы привести это всё в достойный вид, придётся, видимо, работать не только вечером, но и всю ночь.

— Катя, может, я могу помочь? — в каморке тихий шёпот Клочковой прозвучал неожиданно громко. — Вот тут Кира и Роман принесли свои отчёты.

Почему-то Кате казалось, что Вика её невзлюбила, но сейчас она, кажется, вполне искренна. Ну или её актёрская игра теперь в разы лучше, чем тогда — на собеседовании. Было видно, как она содрогалась каждый раз, когда Георгий оказывался слишком близко, и как закатывала глаза, когда он пытался шутить. Он не видел её истинной реакции — только слышал её звонкий, приятный смех.

— Было бы замечательно. Одной мне придётся работать всю ночь, но, может, вместе мы справимся быстрее. Я уже начала сводить данные из отчётов и приводить их к общей структуре. Может, ты сделаешь то же самое с отчётами Киры и Романа? Я пришлю тебе то, что уже успела сделать, а сама начну готовить общую справку и её анализ.

— Хорошо. Я тогда пойду к себе. Жду твои наработки.

Работать с Викторией оказалось очень приятно. Видно было, что составление отчётов и работа с таблицами — не её сильная сторона, но внимание и старательность вполне компенсировали нехватку опыта. Уже не в первый раз Катерина убеждалась: Виктория Клочкова — это продуманный образ. И Жданов вёлся на него. Всю сложную работу он стабильно перекидывал на Пушкарёву, хотя практически любую задачу обе могли выполнить одинаково эффективно. Не все, конечно самостоятельно, но она бы смогла найти тех, кто поможет. Всё-таки Пушкарёва — тоже просто секретарь, а не финансовый директор. Видимо, дело в том, что Виктория в этой компании — больше подруга Киры, нежели секретарь Андрея.

Отлично! Метро ещё работало, а отчёт уже был готов. Катя на всякий случай взяла его с собой, чтобы дома ещё раз всё перепроверить. Но сил хватило только на то, чтобы убедиться, что все файлы прикреплены, и бегло просмотреть документы. Всё остальное утром.

Благодаря Виктории Кате не пришлось сидеть над отчётом до утра. Она даже не проспала — что бывало часто после бессонных ночей. В девять утра Катерина уже была на работе. Как бы Жданов ни кричал, что день важный, его на рабочем месте ещё не было. Виктории тоже.

Утренняя рутина затянула Пушкарёву, и офис постепенно начал заполняться. Первой пришла Виктория. Обычно раньше Андрея Павловича её не застать, но в такой важный для будущего компании день она сделала исключение. Жданов и Кира Юрьевна прибыли вместе. Сложно было не заметить, какое у них отличное настроение — оставалось надеяться, что это добрый знак.

— Ещё раз спасибо за помощь. Без тебя вчерашний вечер — и, скорее всего, это утро — были бы сущим адом, — Катерина и Виктория готовили конференц-зале к заседанию Совета директоров.

— Без проблем. Что бы там ни думал Андрей, а эта работа мне нужна. И, к сожалению, мои два курса МГИМО нигде не котируются, потому надеюсь, что мы сможем сработаться. Одна я бы со всем не справилась — много из того, что поручают тебе, я даже не представляю, как делать. Мне пора встречать Маргариту и Павла Олеговича.

— Да, мне бы без тебя тоже пришлось не сладко. Иди, а я тут закончу, — мысли о том, что Виктории тоже по душе их тандем, грели душу. Если бы они не нашли общий язык, и Виктория была бы настроена враждебно — страдала бы всё равно Катя, несмотря на ум и образование и прочие плюсы хорошей девочки, которые лучше перечислит ее мама.

Когда всё было готово, Катерина заметила, что не хватает одного отчёта. Она отправилась в приёмную, где они лежали до этого. Отчёт был на месте, но из конференц-зала уже доносились голоса. Катя ускорилась — хотела успеть положить нужную папку в кабинет до собрания. Но тут её грудь пронзила резкая боль — от внезапного столкновения.

Воздух из лёгких вышибло мгновенно. Она несколько секунд так и лежала, неспособная пошевелиться. Руки не слушались. Но вскоре боль ушла, и пришло осознание: она лежит не на полу, а на чём-то мягком. Или, скорее, на ком-то.

И этот кто-то был жив — чужая грудь под ладонью ритмично вздымалась, дыхание было сбито, как у неё. Она почувствовала, как под пальцами вздрогнули мышцы, а затем чьи-то руки осторожно обвили её за спину, не давая скатиться ещё ниже.

Попытка встать стала ошибкой. Движение вызвало волну боли в боку, и Катя с коротким всхлипом снова опустилась — прямо на его грудь. Щека уткнулась в лацкан пиджака. Ткань была дорогой, пахла не просто парфюмом — каким-то едва уловимым сочетанием мускуса, табака и чего-то хвойного.

Она даже представить не могла, что запах другого человека может действовать так. Ни разу раньше не возникало желания слиться с этим ароматом, чтобы он проник в каждую клеточку и не отпускал.

Он немного приподнялся, потянулся, чтобы сесть, но она, не думая, опёрлась на него — не давая подняться. Словно говорила телом: «Останься ещё немного».

Его рука крепко держала её за талию — горячая, уверенная. Вторая поднялась к её плечу, чуть скользнула по спине, потом остановилась. Он не говорил ни слова, только дышал — быстро и очень глубоко.

Катя не открывала глаз. Она боялась. Не боли или смущения. Боялась, что придётся расстаться с этим мгновением, убрать его подальше — в раздел «несбыточных мечт и пустых надежд».

— Может, вы встанете с меня, наконец?

— Да, конечно, простите, Александр Юрьевич, — в этот раз встать у них получилось лучше.

— Откуда вы меня знаете? Разве мы с вами знакомы?

— Нет, но я читала про вас статью в журнале «Личность», там было ваше фото. Когда готовилась к собеседованию, я просматривала информацию про всех акционеров компании. Я — Екатерина Пушкарёва, секретарь Андрея Павловича. Точнее, одна из. Работаю тут совсем недавно, — под конец её голос был практически на грани слышимости. От волнения Катя говорила больше обычного, но её не перебивали, и она не могла остановиться.

— Понятно. А это что же — у нашего дорогого Андрюшеньки много секретарей? Один не вывозит его склочный характер? — он явно насмехался. Только над кем — над неудачливым секретарём или над её начальником?

— Всего два. Не совсем. У нас с Викторией немного разные задачи, — голова всё ещё шла кругом. Они уже поднялись, и она больше не лежала на нём, но по-прежнему были очень близко, а его руки всё ещё находились на её талии. Катя была готова говорить с ним о чём угодно, рассказать всё, что он попросит, лишь бы не прерывать их контакт и быть к нему как можно ближе.

— Куда вы так торопились?

— В конференц-зал. Не хватает ещё одного отчёта. Хотела успеть до того, как все соберутся, но, судя по всему, все уже на месте.

— Не все. Я всё ещё тут, с вами. И Кристины тоже нет, она задерживается.

— Может, нам уже пора. Вас наверняка ждут, — Катя попробовала отойти, но рука, что до этого просто лежала на её талии, притянула к себе ещё ближе, а напряжение в его теле стало настолько ощутимым, что Катя и сама напряглась.

— Да, пора. Но что-то совсем не хочется, — он выглядел уверенно, даже внушительно, но то, как оттягивал момент встречи с теми, кто ждал его за дверью конференц-зала, выдавало волнение. Но им правда пора.

— Александр Юрьевич, мне необходимо доставить отчёт. Может, мы могли бы...

— Да, конечно, — он отпустил её, и дышать сразу стало легче, но как-то пусто. Он попытался привести себя в порядок, но, видимо, ему досталось сильнее: весь его костюм был в пыли. Катя осознала, что делает, только тогда, когда её руки уже были на его груди и пытались отчистить пиджак. Делать вид, что она тут ни при чём, не имело смысла. Раз её не отталкивают — значит, можно продолжить.

— Как я выгляжу? Всё в порядке?

— Великолепно, — скрыть восхищение не получилось, и Кате казалось, что дрожь в голосе выдаёт её с потрохами. Она ждала, что он скажет что-то вроде: «Чего не скажешь про вас», или «Может, вам тоже стоит над этим поработать». Десятки неприятных фраз уже пронеслись в её голове, но она не услышала абсолютно ничего. Когда, наконец, решилась перевести взгляд с его туфель, в надежде понять, почему он молчит, — столкнулась с заинтересованным взглядом.

И ей так хотелось, чтобы тепло в его глазах ей не показалось, а лёгкая мимолётная улыбка не была лишь разыгравшимся воображением.

— Ну что, мы можем идти. Думаю, нас уже все заждались. Идёмте скорее — уже не терпится испортить вашему шефу настроение.

Катя не совсем поняла, шутит он или говорит всерьёз. Но он прав — если не её, то уже одного из акционеров точно давно ждут.

В зале уже были все в сборе. Виктория предлагала участникам собрания напитки, а сами акционеры беседовали о том, как проходит долгожданный отдых Павла и Маргариты. Когда, широко распахнув дверь, туда ворвался Воропаев уже с натянутой, обманчиво ласковой улыбкой — всё внимание сразу досталось им.

— Всем привет, приношу свои извинения за опоздание. Кристина просила её не ждать, она задерживается.

— Замечательно. Вижу, ты уже познакомился с Катенькой. А где вас, Катя, носило? — таким собранным Катя Жданова ещё не видела. Мгновение назад он смеялся над рассказом Романа, а теперь выглядел как дикий зверь, готовящийся к атаке. Поза напряжена, взгляд цепкий — всё внимание направлено на одного человека

— Отчёт. Не хватало ещё одной копии, вот... — пока Катерина отвечала, Александр уже занял своё место.

— Видимо, Катерина Валерьевна, это был мой экземпляр, — убедившись, что заветной папки не хватает только у Воропаева, Катерина передала ему отчёт. Александр, не тратя времени на беседы, сразу приступил к его изучению. Павел и остальные акционеры последовали его примеру.

Александр не отвлекался на постороннее. Сосредоточен, точен, холоден до отстранённости. Словно всё, что было между ними несколько минут назад, — не более чем случайность.

— Отличная работа. Кто составлял? — Павел обратился к Катерине, указывая на маленькую чёрную папку. — Вы, Катенька?

— Нет, это наша с Викторией совместная работа. В конце есть приложение — информационная справка и общие показатели за прошедший период.

— Отличная работа. Вы обе пока можете быть свободны.

Катя нашла кафе, о котором слышала от коллег, — и действительно, свободных столиков там не было. Она уже хотела уйти, как вдруг услышала знакомый голос:

— Катя! Идём к нам, присаживайся!

Её окликнула Маша Тропинкина с ресепшена — энергичная, быстро болтающая, ярко накрашенная и всегда в курсе всего. Она сидела за угловым столиком вместе с остальными девушками из женсовета — неформального, но очень сплочённого объединения сотрудниц офиса. Кате уже доводилось с ними пересекаться, но только сейчас она увидела их в полном составе.

— Ну, что, как тебе жизнь в Zimaletto? — спросила Маша, подвигая ей стул.

— Пока держусь, — улыбнулась Катя.

— Вот и хорошо, — сказала Света, — главное — не обращай внимания, если кто-то шумит или психует. Это у нас нормальная рабочая обстановка.

Благодаря им Катерина узнала, что есть шанс: президентом станет не Андрей Павлович, а Александр Юрьевич.

— А вы как думаете, за кого проголосуют? — спросила она.

— По идее — у обоих равные шансы, — первой нарушила молчание Ольга Вячеславовна, самая старшая и спокойная среди них. — Всё зависит от Киры. Её голос решающий.

— И всё равно... — Маша наклонилась ближе. — Мы всей душой — за Андрея Павловича. Он может быть сложным, вспыльчивым, да, но это наш человек.

— А Александр? — осторожно спросила Катя.

— Саша… он правильный. Даже слишком. Холодный. Сухой. С ним будто всё по регламенту, — Амура вздохнула. — Очень расчетливый и пугающий человек, как по мне.

— Знаешь, парадокс, — подключилась Таня. — Павел Олегович был строгий, но тёплый. А Саша вроде бы придерживается его политики управления, но у него не получается быть таким же живым.

— Потому что он не Павел, — просто сказала Шура. — Он повторяет политику, а не отношение.

— А Андрей... — Маша улыбнулась. — Может, и влюбчивый. Может, и не святой. Но мы ему верим. И если выберут не его — будет обидно. И страшно.

Катя слушала, чувствуя, как напряжение нарастает. Стали наконец понятны мотивы начальника в отношении Киры. Поняла, почему Андрей Павлович терпит ссоры и скандалы, почему так держится за эти отношения. Она даже не сильно удивилась. А ещё поняла, почему Александр не торопился на этот Совет — он, конечно, всё знал.

Аппетит пропал. Ужасно захотелось домой, под одеяло. Свернуться в уютный кокон из пледа и не думать о том, почему всё происходит именно так.

Подходя к зданию, она увидела Александра. Его лицо не выражало никаких эмоций — он, не замечая никого вокруг, направлялся к своему автомобилю. Это полное отсутствие реакции оказалось красноречивее любых слов. Он уехал, как только сел за руль — стремительно, не желая оставаться здесь ни на секунду дольше.

Катя поймала себя на мысли, что ей хочется быть с ним. Просто рядом. Ехать по городу или даже стоять вместе в пробке — что угодно, лишь бы подальше от «Zimaletto».

Но вместо этого она поплелась в свою каморку — работать. И постараться не думать о том, что её совсем не касается.

Результаты голосования совета директоров были известны всем уже давно. Конечно же, Кира проголосовала за Андрея, и он теперь не и.о. президента, а полностью вступил в должность и должен был подготовить детальный бизнес-план за два дня. Об этом им с Викторией и сообщил Жданов.

Катя даже не знала, как на это реагировать. Она, конечно, в состоянии справиться с этой задачей, тем более с помощью Виктории, но, во-первых, очень маленький срок — составить бизнес-план на год для крупной компании, особенно если планируется полностью изменить курс. И еще интересный вопрос — как в такой большой компании составлением бизнес-плана могут заниматься простые секретари, пусть даже их двое и оба с экономическим образованием?

Как Катя ни пыталась распределить задачи так, чтобы они справились за два дня — ничего не выходило. Даже работай они два дня без остановок — это не помогло бы им уложиться в срок. К чему была такая спешка, Катерина тоже не понимала. Поэтому было принято решение привлекать больше специалистов.

— Андрей Павлович, нам так быстро не справиться, даже если мы будем работать эти два дня без перерыва на обед и сон. Нужно или больше времени, или больше людей. В идеале — и то, и другое.

— Нет, больше времени у меня точно нет. Сашка сожрёт меня с потрохами, если я в срок не предоставлю план, — вот и открылась причина такой спешки. Наверное, Александр думал, что бизнес-план уже готов. Должен же был как-то Жданов презентовать свою стратегию. Но те наработки, что видела Катерина, — это 30% максимум. — Больше сотрудников выделить тоже не могу. Я бы и Клочкову не втягивал в это!

— Андрей Павлович, может быть, Ветров? Он, как финансовый директор, который работает не первый год в компании, мог бы быть очень полезен. Может, стоит привлечь его?

— Нет, исключено. Думаю, он человек Воропаева! — Катя решила не уточнять, что такого в людях Александра. Да и в нём самом она ни злобы, ни ненависти в сторону Андрея не замечала. Скорее, презрение и равнодушие, но, видимо, Жданова это и бесит больше всего.

— Тогда, может, вы, Кира Юрьевна и Роман Дмитриевич? Мы могли бы равномерно распределить задачи, чтобы каждый эффективно обработал свою часть, а позже мы всё объединили. У вас наверняка есть наработки, которые будут полезны при составлении бизнес-плана.

— Это уже лучше. Так и сделаем. Давайте через 10 минут в конференц-зале.

— Насчёт финансов. У меня есть друг, который мог бы нам помочь в составлении финансовых прогнозов и расчётов будущих доходов и расходов. Это, пожалуй, самая важная часть — не хотелось бы пускать это на самотёк.

— Вы уверены, что ему можно доверять?

— Безусловно. — Катя не очень поняла, о каком доверии говорит Жданов. На его месте её бы больше волновала компетентность. Потому что все просчёты сейчас могут очень неприятно отразиться на будущем компании. Грамотное планирование — важнейшая составляющая успеха. Если планируются реформы производства, то им необходимо прикрыть тылы в финансовом плане. У них нет права рисковать людьми и будущим «Zimaletto».

До собрания Катя успела дозвониться до своего лучшего друга — Коли — и попросить его об услуге. Она предупредила Машу и Потапкина, чтобы его пропустили и сразу направили в конференц-зал или приёмную Андрея Павловича. Также она созвонилась с сисадмином и договорилась о том, чтобы в её каморку доставили ещё один компьютер — если Николай будет им помогать, придётся немного потесниться в и без того узком помещении. Структуру будущего бизнес-плана она составила до встречи с коллегами, и после того, как договорилась с Колей, направилась в зал для собраний и на доске выводила задачи и ответственных. Если все будут согласны с предложенным планом, то всё пройдёт отлично.

Когда все были в сборе, Пушкарёва уже не волновалась. Она понимала, насколько важно отбросить сомнения и скромность и скоординировать всё так, чтобы результат был не удовлетворительным, а отличным.

— Спасибо, что собрались. Как вы все знаете, через два дня нам необходимо предоставить рабочий бизнес-план на предстоящий год. Сами понимаете, времени у нас мало, поэтому я попрошу вас принять участие в работе над планом. О том, как будет продвигаться работа, расскажет Катя.

— Вот и ваш звёздный час, Катенька.

— Тихо ты, Малиновский, давай без комментариев!

— Я постаралась распределить работу так, чтобы каждый, по сути, занимался планированием своего отдела, а уже по итогам этой работы мы будем проводить общий анализ и финальное планирование.

— Андрей Павлович, вы утверждаете общее направление, стратегическую часть и итоговое резюме.

— Роман Дмитриевич, вы отвечаете за маркетинговый блок, PR-стратегию и анализ потребительского поведения. Также прошу вас подключиться к оценке репутационных рисков.

— Кира Юрьевна — операционный план и блок продаж: текущие процессы, логистика, каналы сбыта.

— Я возьму на себя координацию, общую структуру, интеграцию материалов и контроль сроков. Также помогу с оформлением финансовой части.

— Виктория… — она посмотрела на девушку, которая тут же выпрямилась. — Вам будет поручено собрать справочные данные для анализа рынка и конкурентов, а также помочь с составлением таблиц для расчётов.

— А финансы? — уточнил Малиновский, чуть приподняв бровь. — Что-то не наблюдаю среди собравшихся Ветрова.

— Для этого мы пригласили Зорькина Николая. Это мой товарищ. Он будет чуть позже, я уже с ним связалась. Он специалист по финансовому моделированию. Он составит детальный финансовый прогноз: доходы, расходы, инвестиционная потребность, точка безубыточности. С ним я буду работать напрямую.

— Хорошо, — кивнул Жданов. — К концу рабочего дня — предварительный план по каждому блоку.

Катерина только подумала о том, как было бы проще, если бы не было у Жданова с Воропаевым этой вражды и не было необходимости так спешить и привлекать сторонних людей. А ещё лучше — продумать всё заранее и вступать в новую должность с готовым бизнес-планом. Эх, мечты.

На удивление, все спокойно отреагировали на то, что работу координирует секретарь, а не президент. Интересно, как было, когда управлял Павел Олегович? Все выслушали дополнительные инструкции. Вопросов пока не возникло, и все разошлись по своим кабинетам.

Катя тоже погрузилась в работу. Цифры успокаивали. Всё было понятно и предсказуемо. С людьми у Кати пока так не получалось. Погружаясь в статистические данные и анализ, Катерина не заметила, как пролетело время. Из мыслей её вырвал сисадмин, который пришёл устанавливать второй компьютер. Времени прошло много, а Николая всё ещё не было. Она решила проверить, может, он ждёт её в приёмной. Всё равно, пока Денис устанавливает оборудование, работать невозможно.

Николай действительно нашёлся в приёмной. Над ним порхала Клочкова, а сам он развалился на малюсеньком диванчике и прикладывал к голове лёд.

— Права ты была, Пушкарёва. Проклятье на этом вашем модном доме, а я тут даже не работаю. А уже страдаю. Моя голова, между прочим, — ценный инструмент. Как компенсировать будешь, если я отупею?

— Какое проклятье? — спросила Клочкова у Кати. Видимо, ум Зорькина, который был им сейчас необходим, волновал её меньше, чем мистическая аура здания.

— Да, Катька думает, что модный дух наказывает всех страшных, кто осмелится переступить порог вашей компании. Она тут вечно где-то летает и падает, а до этого за ней такого замечено не было, — пояснил Николай.

— Я, конечно, рада, что вы нашли общий язык, — Николай на этих словах испуганно посмотрел на Вику. Этот его мысленный посыл Катя понять не смогла. — Но кто мне объяснит, что тут вообще произошло?

— Да ничего особенного. Вот головой ударился, мне уже лучше, так что объясняй, что надо делать, пока я ещё могу ходить на своих двоих. — Виноватый взгляд, который бросила Виктория, немного прояснил ситуацию, но, видимо, всю историю Кате узнать не суждено.

Несмотря на то, что все работали слаженно, работа всё равно затянулась. Когда уже все решили расходиться, Николай предложил Кате вызвать такси, но их разговор услышала Виктория.

— Не надо такси. Я вас подвезу. В такой час вы машину будете ждать очень долго, а у нас завтра впереди работы не меньше, чем сегодня. — Коля уже хотел было возразить, но Вика не позволила — схватила его за руку и утащила в направлении лифта. — Даже не думай, Коленька. Ты сегодня из-за меня пострадал, и я как барышня приличная не могу отправить тебя с травмой домой одного.

Так они оказались в автомобиле Виктории на пути к своему спальному району. Уже у дома Пушкарёвой, предварительно высадив Николая, Вика спросила:

— Катя, а почему ты до сих пор живёшь с родителями? Ты не подумай ничего, мне просто любопытно. Это сейчас мы делим ставку на двоих, но ты разве не работала в банке?

— Я, честно, даже не знаю… — вопрос вогнал Катю в ступор. — Я даже не думала о том, чтобы съехать от родителей. Ты права, сейчас мне это не по карману, а до этого…

Почему она раньше об этом не думала? Вероятно, уже давно пора было задуматься о переезде. Вика права — сейчас она просто не сможет себе позволить снимать жильё в Москве. Может, позже, когда с работой станет лучше, она вернётся к этому вопросу ещё раз. Интересно, сколько это вообще стоит?

Мысль об отдельном жилье отвлекла Катерину от мыслей о работе, и так она уснула — не думая о планах и цифрах, а представляя, как могла бы жить в своей уютной квартирке. Одна…

Проснулась Катя из-за того, что кто-то стягивал с неё одеяло. Вставать не хотелось — абсолютно. Вообще она была за ранние подъёмы, но после того, как устроилась в «Zimaletto», весь её чётко выстроенный график пошёл псу под хвост.

— Вставай, Пушкарёва. Пора на работу!

— Коля, ты с ума сошёл?! Который час? Ты сам спал вообще? — Судя по его виду, не спал: мешки под глазами больше обычного, глаза красные и уставшие.

— Да, четыре часа для сна — вполне достаточно.

— Да? А по тебе не скажешь.

— Ты тоже не огурец, знаешь ли. Поговорим об этом завтра. Когда будет покончено с вашим бумажным кошмаром... — внимательный взгляд на часы, в попытке сфокусировать взгляд. Тоже не выспался — неудивительно, раз уже собран и пришёл собирать её тушку на работу. — Время всего 5:44. У тебя есть десять минут на сборы. Родителей, вроде, не разбудил, но наверняка скоро встанут. Сделаю тебе кофе и попрошу тётю Лену собрать нам с собой завтрак на работу. Выдвигаемся.

Контрастный душ отлично справился со своей задачей, и на кухню уже вышла готовая и собранная Катерина Валерьевна. Для полного счастья не хватало только убойной дозы кофеина — но это не при маме, конечно. Сейчас она ограничится малюсенькой чашкой, а в офисе её уже никто не остановит. Катя вспомнила вчерашний разговор с Викой и поняла, что пить по утрам кофе, приходить и уходить домой, когда угодно, можно свободно, если ты живёшь одна. Надо посмотреть, какие есть предложения на арендное жильё.

В такую рань город уже был похож на муравейник. Все спешат на работу, и Коля с Катей никак не выделялись из остальной массы людей, которым надо зарабатывать на жизнь.

Приехали они раньше всех, но к тому времени, как подтянулись остальные, Катя уже успела просмотреть вчерашние наработки, которые коллеги прислали на почту перед уходом, и расписать дальнейшие действия. Дополнительное собрание не устраивали — времени и так оставалось мало. Все получили свои задачи и приступили к работе. Несмотря на масштаб и сжатые сроки, обстановка в коллективе была очень комфортной.

— Что с лицом, Пушкарёва? — Ближе к обеду голова начала закипать от обилия информации, и чтобы немного сменить обстановку, ребята решили покинуть свою скромную обитель и выпить кофе в местном баре. — О чём задумалась?

— Да я вот подумала, что хорошо работаем. Я думала, будет иначе. До этого момента ни Малиновский, ни Жданов не казались людьми, которые могут вот так включиться в работу и выкладываться по полной. От Андрея Павловича я ожидала другого. Ты не пойми, я не жалуюсь — я рада, что все мы так прекрасно сработались. Но я ожидала, что он будет вспыльчивым, резким. Он до этого вёл себя иначе, и я не понимаю, что на него повлияло. Может то, что он уже стал президентом и это сняло напряжение, или то, что у нас всё вроде как спланировано, и это помогает ему в работе. — У неё не было времени размышлять над причинами таких резких изменений, но совсем не думать о том, что эти двое раньше вели себя иначе, Катя не могла. — Я просто не понимаю, чего ожидать от дальнейшей работы. Вернёмся ли мы к тому, что было до совета директоров, или так будет всегда. Малиновский тоже в этом плане непредсказуем. Он умудрялся отпускать комментарии относительно моей внешности даже когда я была рядом с ним, будто это ничего не значит. А сейчас всё исключительно в деловом ключе.

— Ну, они уже не первый год работают в компании. И если Жданов — сын президента, то Роман сам стал директором по маркетингу. А это что-то да значит. Значит, умеет добиваться целей и имеет рабочую хватку. Просто, видимо, раньше не было необходимости показывать эту сторону. А почему изменились — может, осознали всю серьёзность того, во что ввязались.

— Наверное, ты прав. В любом случае нам уже пора работать.

Они допили кофе и вернулись в кабинет. Времени на разговоры больше не было — каждый блок требовал предельной концентрации. До конца дня Катя почти не вставала из-за компьютера. Перекусывали на ходу, проверяли, сверяли, уточняли — и наконец, к восьми вечера, последний файл был сохранён.

Бизнес-план был готов!

Несмотря на усталость, она чувствовала удовлетворение — не просто потому, что справились, а потому что справились вместе. Команда показала себя с лучшей стороны.

Утром следующего дня Катя снова была в офисе раньше всех — в этот раз одна, помощь Николая больше не требовалась. Сегодня она даже выспалась, что уже можно считать маленькой победой.

Это был решающий день — день, когда план должен быть утверждён и передан на рассмотрение совета директоров. В плане Катя была уверена — они проделали отличную работу. Но всё равно приехала пораньше, чтобы убедиться, что ничего не упустили.

Папка с планом осталась на столе Андрея Павловича, и она решила, что можно не прятаться в своём душном кабинете, а просмотреть всё здесь. Она устроилась в креслах для посетителей и углубилась в чтение.

— Доброе утречко! А чего это меня никто не встречает? Где фанфары, где лепестки роз для почетного гостя? — Александр ворвался в кабинет без стука. Катя замерла с планом в руках. Пока она пыталась собраться с мыслями, он уже занял президентское кресло напротив и с громким стуком поставил портфель на стол. — Что вы, Екатерина Валерьевна, не здороваетесь? Испугались?

— Доброе утро, Александр Юрьевич. Нет, просто не ожидала, что вы придёте так рано. Андрей Павлович должен скоро приехать. Может, кофе?

— Нет, не надо кофе. Что это в ваших ручках? Неужели готовый план? Можно? — Александр попытался взять папку, но она закрыла её и притянула ближе к себе.

— С ним что-то не так? План не готов? — Он аккуратно встал и устроился в кресле рядом с Катериной. До этого их разделял стол, теперь же они были очень близко. — Катя, у меня сегодня плотный график. Если с планом всё в порядке, я хотел бы на него глянуть, пока ваш шеф мчит к нам. А как приедет Жданов, мы бы сразу перешли к обсуждению.

Катя протянула ему папку. Она и сама не поняла, почему не отдала её сразу — ведь план был готов. И делали его в большей степени, именно для Воропаева.

— Разве бизнес-план не должен утверждать весь совет директоров? Я думала, сегодня будет общее собрание и обсуждение.

— Я тут, чтобы проверить жизнеспособность этого плана, пока всё это только на бумаге. Думаю, вы уже знаете, что Павел голосовал за меня. Это потому, что он тоже не хочет рисковать всем, что имеет. И знает, что, если тут что-то не так, я обязательно расскажу это ему и Андрею, конечно. Остальным или всё равно, или они поддержат Жданова в любом случае. Так что собирать весь совет — нет необходимости. — Он говорил, а сам внимательно изучал документы. Катя решила не отвлекать его расспросами. Она наблюдала за ним — когда он так близко и чем-то увлечён — в надежде, что он не обратит внимания на неё. Жданов явно задерживался. Рабочий день уже полчаса как начался, а его все нет. Может, праздновал вчера, а может, не ожидал столь раннего визита.

— Где же Жданов? У меня осталось не так много времени до следующей встречи.

— Если есть вопросы по плану, то я могу рассказать всё, что вас интересует.

— Как ни странно — вопросов нет. Работа отличная. Но пусть это останется, между нами. У меня с ним, скажем так, разговор личного характера.

— Извините, мне надо ответить. — В каморке у Кати зазвонил телефон. Но пока она добежала, видимо, на том конце провода решили, что уже не надо.

— Что это за место? — Александр стоял в дверях и рассматривал стеллажи с папками.

— Это мой кабинет. — С полок он перевёл удивлённый взгляд на Пушкарёву. — Это вроде как временное решение.

— Нет ничего более постоянного, чем что-то временное. И как же так вышло?

— Мы с Викторией пока делим одну ставку. Так сказать, испытательный срок. Она в приёмной, а там всего одно место. Ну и из нас двоих для каморки больше я подхожу.

— И вы на это согласились? Интересно... Тут же даже дышать нечем. — Он прошёл ближе и уселся прямо на стол, сдвинув кучу бумаг к центру. — И как долго продлится этот "испытательный срок"? А если вдруг вы обе его пройдёте — вы всё время будете сидеть в этом шкафу и в этом мраке перебирать бумажки?

— Я так далеко не думала. Но какова вероятность, что оставят двух секретарей? — Катя слегка тушевалась под его изучающим взглядом. Было немного неловко — как он до этого внимательно просматривал документы, с тем же цепким вниманием он теперь изучал Пушкареву. Но было приятно быть в центре его внимания. Ни насмешки, ни презрения — только любопытство. И она решила продолжить: — Думаю, меня Андрей Павлович взял из принципа. Чтобы не делать так, как сказала Кира Юрьевна.

— Думаете? — Он ухмыльнулся, но взгляд изменился. Любопытство сменилось усталостью, но Катя решила, что глупо извиняться за свои слова. — И что, он избавится от Вики, драгоценной подружки моей сестры? Или от вас?

— Если бы я знала... Но я его не понимаю. После назначения он ведёт себя иначе. Есть большая вероятность, что он оставит Викторию. Но я бы не хотела потерять эту работу. Мне понравилось работать в «Zimaletto».

— Катя, почему Вики опять нет на рабочем месте?! — Жданов появился, но Катя не успела ничего ответить.

— А тебя самого, где носит в рабочее время? — не выходя из кабинета, спросил Александр. Он подмигнул Кате и направился навстречу Андрею Павловичу. — Займу вашего начальника на ближайшие 15 минут. До свидания, Катерина Валерьевна.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Минус этого помещения был в том, что было прекрасно слышно всё, что происходит в кабинете начальника. Этот раз не стал исключением — и даже если бы Катерина не хотела слышать, о чём будет их личный разговор, выбора у неё всё равно не осталось.

— План посмотрел. С этим можно работать. Но у меня к тебе разговор.

— Тогда, может, сразу к делу?

— Ты правда считаешь, что это то, что нужно компании именно сейчас? Сработает ли то, что вы тут грамотно спланировали на бумажке или это очередной твой бзик, чтобы не делать, как отец? И что ты планируешь делать, если вдруг уничтожишь все то, что наши отцы строили годами?

— А ты всё ещё играешь в хранителя семейных реликвий? Что ты от меня хочешь, Сашенька?

— Я хочу, чтобы ты начал относиться к этому серьёзно. И к бизнесу. И к людям. В первую очередь — к Кире.

— Началось... Мог сразу переходить к делу, а не эти пустые разговоры о том, что тебя совсем не волнует.

— Я знаю. Всё знаю. Ты играешь в идеального жениха днём — и в того, кто забывает, что обручён, по ночам. Думаешь, она не догадывается?

— Она со мной. Значит, ей это подходит.

— Нет, Андрей. Это значит, что она тебя любит. И, к сожалению, думает, что сможет тебя изменить. А ты — не меняешься. Ты разрушаешь ее, себя. Мне это надоело, я больше не хочу видеть ее в таком состоянии.

— Ты снова путаешь роли. Ты не отец. Ты не глава семьи.

— А вот тут ошибаешься. Я именно что — семья. Ее единственная семья сейчас, кроме меня и Кристины у нее никого нет. Ты ей не муж, а просто блудный жених. И у меня к тебе предложение.

— Предложение? Сашенька, после голосования тебе уже нечего мне предлагать.

— Оставь Киру. Хватит разрушать ее жизнь. Отпусти её до того, как будет слишком поздно. Сделаешь это — я оставлю в покое тебя и компанию. Не буду претендовать на кресло, не буду вставлять палки в колёса. Делай абсолютно, что хочешь, но сам. Если нет, то я буду следить за каждым твоим шагом и в компании, и за ее пределами.

— Ты шантажируешь меня?

— Нет. Я предлагаю сделку. Если ты не готов быть рядом с ней, как только с ней, то просто оставь ее.

— Думаешь, ты — рыцарь. А по сути — просто контролирующий брат с комплексом героя.

— А ты — человек, который боится, что кто-то наконец поставит перед ним границы. Подумай. Мне о своем решении можешь не говорить. Главное разберись с Кирой. Не делай все еще хуже.

Воропаев ушел, а Катя весь оставшийся день размышляла о его словах, о том, что ждет компанию в будущем. Что ждет саму Катю. Примет ли предложение Жданов и как его решение повлияет на все.

— Знакомьтесь, Катерина Валерьевна — мой личный помощник.

Катя подавилась водой, она знала, что взяли её с собой на эти переговоры не просто так, но такого скачка по карьерной лестнице она не ожидала. Споры с поставщиками не дали Кате толком осознать это заявление и понять, шутка это или нет.

Заявление было самым настоящим, и Катю ожидает повышение. Новость хорошая, но вместо радости — сплошная тревога. Ясности в делах компании пока минимум: кредиты, долги и модернизация производства — всё это нервирует. Огромный минус — это то, что Андрей Павлович теперь берёт её на все деловые встречи, и прежде всего это встреча с поставщиками в неформальной обстановке. Катя пыталась принарядиться за 10 минут, которые ей выделило начальство, но стало только хуже. Насмешливый взгляд Малиновского смыл крохи былой уверенности, но это не важно. Всё равно прежде всего это встреча с деловыми партнёрами, а уж в этом она была хороша. Быть там самой красивой в её должностные обязанности не входит.

— Катерина Валерьевна, мы видим, что Андрей подписывает всё, что вы ему даёте, он вам доверяет, и вы могли бы нам помочь. Нашему сотрудничеству с вашей компанией. А мы вас отблагодарим. Мы можем быть очень щедрыми.

Кате предложили самую настоящую взятку. И масштабы просто поражали её воображение. Этих денег ей честно не заработать, ну, не в её нынешнем положении точно. Нет смысла врать самой себе о том, что она не хочет принять это предложение, но уж слишком всё красиво и заманчиво.

Она убедила Жданова не закупать все ткани у «АйТиКоллешн». Да, им удалось выбить скидку, и сделка в финансовом плане выглядит заманчиво, но качество тканей не сулит ничего хорошего. Скупой платит дважды, и когда речь о крупных фирмах, можно смело умножать возможный ущерб на 2. Они отобрали лучшее из того, что было. Сэкономить на всём не вышло, но хоть так.

Краевич вызывал дикую антипатию, и соглашаться с ним на сделку Катя не спешила, но и отказывать, пока они не определятся с поставщиками фурнитуры, не планировала.

— Андрей Павлович, это образцы «АйТиКоллекшн». Они предлагают хорошую скидку.

— Катя, хорошая скидка для нас сейчас — это 90%, если не все 100. Давайте сюда образцы.

Забрав у Кати каталог, они с Малиновским просматривали каждую деталь, и чем дальше, тем мрачнее становились их лица, хотя и до этого радости там не было, они уже пересмотрели десятки каталогов в поисках того, что смогут себе позволить.

— Отлично! И это лучшее из того, что мы можем себе позволить?!

— Милко это не понравится. Будет скандал. — Малиновский нервничал, они уже не первый час пытались что-то выбрать, но выбор в их условиях был невелик. — Это половину из этого нельзя допустить до производства, если мы не хотим соскребать репутацию «Zimaletto», из той задницы, где она окажется после этого.

Пушкарёва понимала, о чём он говорит. Но, кроме этого, она ещё понимала, что ей не хватает знаний. Она абсолютно ничего не смыслила в тканях и фурнитуре. И это надо было исправить.

— Я не вижу разницы: для меня они все одинаковые, — сокрушалась Пушкарева, в очередной раз пытаясь понять, что не так с яркими и манящими своей ценой потайными молниями. Единственный человек, к которому она могла обратиться, — это Ольга Вячеславовна. Поэтому всё свободное время Катя проводила рядом с ней, в мастерской у Милко.

— Ольга Вячеславовна, это кошмар.

— Ты справишься, практически каждый из нас только этим и занимается с самого детства, постигая все тонкости постепенно. Мы долго учились чувствовать ткани, ощущать материал на кончиках пальцев. Мы этим живём, Катя, далеко не первый год. А ты только учишься.

Катя всё это понимала, но легче не становилось. Типы тканей, швы, нитки, структура, соотношение. До этого Катя даже не задумывалась о составе на этикетке. Брала то, что было комфортно и тактильно приятно, остальное для неё не имело значения.

Она погрузилась с головой в новый для себя мир, в бесконечный поток новой информации. Модные журналы, старые и новые каталоги. Сотни тканей и бесчисленное множество пуговиц уже снились ей во снах. Быстро пообедав у себя в каморке, она каждый раз бежала в мастерскую, когда не было основной работы и, конечно, несколько часов после. Всё это стало частью рабочей рутины.

Чем больше узнавала, тем лучше она понимала, чем может обернуться заманчивое предложение Краевича. Никакая скидка не спасёт от репутационного краха, который светит компании с такими материалами в основе коллекции.

В архиве, где были не только важные документы, но и наработки по старым коллекциям, каталоги и образцы, Катя нашла много журналов, и часть из них перекочевала в мастерскую. Она хотела все оставить в своём кабинете, но Милко решил, что всё новое — хорошо забытое старое, и оставили всё для поисков вдохновения Маэстро. И очередной свой вечер Катя проводила тут, уютно устроившись в одном из кресел. Это был не обычный вечер, в мастерской было пусто. Часто тут до самой ночи Милко работал над новыми эскизами в порыве вдохновения или Ольга Вячеславовна пыталась разобрать бардак, что устроили во время работы.

Но вечер пятницы был практически священен. С последними рабочими минутами компанию покидал не только рабочий дух, как обычно, но и все сотрудники. Но у Кати друзей кроме Коли не было. Традиционных пятничных посиделок в барах и клубах тоже, и это была отличная возможность провести время в атмосфере творчества и красоты.

— Наслаждаетесь одиночеством, Катерина Валерьевна? — Александр стоял у входа в мастерскую. Вид у него был непривычный. Он был без пиджака, рукава его рубашки подвернуты, обнажая предплечья. Галстук, всё ещё на своём месте, но узел расслаблен, и верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Отвести от него взгляд оказалось задачей со звёздочкой, хотя Катя, если честно, и не старалась.

Они какое-то время просто смотрели друг на друга, пока Катя не вспомнила, что он задал вопрос, и, кажется, ждал ответа.

— Да, в «Zimaletto» это редкость. Все уже ушли, так что тут кроме меня никого, вы к Милко?

— Нет, я к Ольге Вячеславовне, думал подвести её домой, но, видимо, опоздал.

— Она уже давно уехала вместе с девочками.

— А вы почему тут? Никто не ждёт?

— Нет, родители ждут, но они привыкли, что я задерживаюсь на работе.

Александр подошёл к дивану, на котором расположилась с кучей журналов Катя, она подвинулась, и он устроился рядом с ней. Диванчик уютный, но места не очень много. Воропаев заглянул в журнал, который Катя держала в руках, перевёл на Пушкарёву вопросительный взгляд.

— Я восполняю некоторые пробелы в знаниях. Не хватает хотя бы базовой информации о модной индустрии.

— И как успехи? Вы с Ольгой Вячеславовной занимаетесь?

— Да, попросила её о помощи, сама бы я точно не справилась. Много нюансов, которые можно понять только при работе с тканями, а это точно не моё. Она подсказывает.

Александр удобнее устроился на диванчике, откинувшись на один из подлокотников, и их колени соприкоснулись. Во всём теле не осталось ни одного места, которое было бы важнее того, где чувствовалось тепло его тела.

— Всё уже не так плохо, но мне всё это даже снится, и сны не всегда приятные.

— Тогда может стоит сделать перерыв. Раз Ольги Вячеславовны нет, может, я вас подвезу? — Катя стушевалась, очень хотелось согласиться. Но, наверное, не стоит, она пыталась найти причину для отказа, ни одной не нашлось. -Соглашайтесь, у меня сегодня настроение побыть вашим личным шофером.

— Хорошо, может, вы правы, нужен перерыв. А почему вы тут?

— Я приезжал к Кире, мы поговорили, и она поехала домой. Видимо, кроме нас тут никого больше нет. — Хоть Катя и согласилась, но они не спешили уходить. — Тут уютно, можно понять, почему вы тут грызете гранит модной науки .

Катя на это только кивнула, и они оба погрузились в чтение. Александр листал каталог, но взгляд всё чаще останавливался не на тканях, а на ней. Их колени касались, но никто не отстранялся.

— У вас всегда так проходят вечера пятницы? — спросил он, чуть наклонив голову.

— Почти, — усмехнулась Катя. — Обычно с журналами, раньше экономическими, сейчас модными, и полной тишиной. Это, конечно, не очень весело, но зато интересно и продуктивно.

— Никто не ждёт?

— Нет. А вас?

Он чуть задержал взгляд на её лице, потом отвёл глаза к развороту каталога.

— Сегодня — нет. Поехали?

Она кивнула. Когда он подал ей руку, Катя вложила свою ладонь почти осторожно — но не спешила отпустить. Их пальцы чуть сжались, и это движение, невинное и мимолётное, вдруг оказалось теплее всех слов.

Машина ехала ровно и уверенно. Александр за рулём выглядел сосредоточенно, спокойно. Движения были точными, в чём-то даже красивыми. Было в этом особое, притягательное ощущение — будто с ним действительно некуда торопиться, и всё под контролем.

Они заговорили позже — о случайных вещах. О кафе, где вечно нет свободных столиков. О том, как в «Zimaletto» пропадают документы. О любимом времени суток. Лёгкий, тёплый разговор, в котором не нужно было подбирать слова и думать о том, что можешь сказать что-то не то.

Когда машина свернула на её улицу, Катя чуть наклонилась вперёд.

— Можно… не подъезжать прямо к дому?

— Конечно.

— Папа не любит, когда меня кто-то провожает. Особенно мужчины.

Он кивнул, притормозил чуть раньше поворота. Катя расстегнула ремень, но не торопилась выходить.

— Спасибо, что подвезли.

Все выходные Катя думала о том, как стоит поступить с предложением Краевича. Надо всё рассказать Андрею Павловичу, и они вместе попробуют решить этот вопрос. Это будет самым правильным решением.

Катя постучала и вошла, как только он кивнул. Андрей просматривал бумаги, даже не подняв глаз.

— Что-то срочное?

— Да. Это касается АйТиКоллекшн, — она подошла ближе, не садясь. — Мне… предложили деньги. На той вечеринке, где мы подписали контракт о закупке тканей. Предложили крупную сумму, чтобы я повлияла на ваше решение по контракту.

Он медленно поднял взгляд.

— Деньги?

— Взамен на то, чтобы вы подписали соглашение с ними по фурнитуре. «Благодарность за содействие» — как они выразились.

Пауза повисла неожиданно тяжёлая. Он только смотрел.

— Я никому не говорила. Я думаю, вы должны знать.

— И много предложили?

Катя не ответила, вместо этого взяла листок для заметок и обозначила сумму, на которую ей намекали при личной встрече.

— И вы отказались от такого предложения?

— Я всерьёз обдумывала это, но если принять все их условия — это будет катастрофа.

— Что вы предлагаете? — Жданов вскочил со своего места и стал нервно расхаживать по кабинету. — Сумма приличная, нам бы она точно не помешала. А фурнитура у них, как ни грустно, — лучшее из доступного. Мы всё ещё в долгах. Что нам делать?

— Мы можем подписать контракт, но отобрать только то, что не повлияет на внешний вид и носибельность. Как с тканями — берём лучшее из возможного и экономим на незаметном.

Катя закончила, и на несколько секунд в кабинете повисла тишина. Жданов продолжал стоять у окна, глядя в никуда. Потом обернулся.

— То, что вы предлагаете, разумно. Закупить минимально возможное, использовать там, где не видно — это логично. Мы и с тканями так выкрутились.

-Мы можем составить список позиций, где допускается такая экономия. Я обсудила это с Милко и Ольгой Вячеславовной.

— Отлично. Делайте список.

Он подошёл к столу, набрал на телефоне номер и нажал вызов. Катя замерла.

— Краевич? Жданов. Да, добрый день. Слушай, тут до меня дошло одно интересное предложение. От твоего человека. По поводу благодарности за содействие.

— Нет-нет, я не возмущён. Я — в деле.

— Только с одним уточнением: я лично подберу, что именно будем закупать. Никаких втюхиваний.

— Прекрасно. Записывай номер счёта, куда ты переведёшь деньги. Только без фокусов.

Он повесил трубку. Катя всё ещё стояла на месте, словно приклеенная.

— Вы…

— Мы получим нужную сумму, — спокойно сказал Андрей. — Ты предложила рабочую схему, я придумал, что можно с этим сделать.

— А если кто-то узнает?

— Не узнает. Мы делаем это аккуратно. Официально это будет скидка за долгосрочное сотрудничество. Он хочет контракт — он заплатит.

— Тогда я займусь списком позиций и отправлю в отдел закупок.

— Хорошо.

Андрей снова уткнулся в бумаги, будто ничего не произошло. Только ручка в его руке дрожала совсем чуть-чуть. За окном тихо пошёл дождь. Лёгкий, почти не слышный. Катя вышла, так и не дождавшись, пока он поднимет глаза.

На следующий день деньги уже были переведены. И Андрей Павлович знал, куда они пойдут. Что станут основой чего-то большего.

Фирма, которую должна была возглавить Катя. Финансовые махинации, подставные канторы — всё это пахло не просто сомнительно, а опасно.

Катя согласилась. Не сразу, конечно, но в их ситуации это могло стать запасным вариантом, если всё пойдёт не так. За спором никто не заметил, как в кабинет вошёл Ветров.

— Андрей Павлович, у меня к вам серьёзный разговор, — взгляд, которым он наградил Пушкарёву, не предвещал ничего хорошего. Он не принял её с первой встречи. А когда Жданов всё чаще полагался в большинстве вопросов на Катю, а не на финансового директора, стало только хуже. — У меня есть очень любопытная информация. Запись одного разговора.

— Катя, можете быть свободны. После обеда займитесь документами, о которых мы говорили. И к этому вопросу больше не возвращаемся.

Катя молча кивнула. Хотя раньше и предлагала найти кого-то, кто был бы ближе к Жданову, чем его помощник. Сама идея новой фирмы казалась ей разумной, но брать на себя такую ответственность она не хотела.

— Информация касается Катерины Валерьевны. Возможно, ей тоже будет интересно послушать, — произнёс Ветров.

Катя осталась. Ярослав нажал на «Play».

— Информация действительно интересная. «Но уже неактуальная», -спокойно сказал Жданов. — Катерина Валерьевна рассказала мне об этом сама. А вот зачем вы принесли это сейчас — и почему не пришли сразу, как только узнали?

Ярослав не сразу нашёлся с ответом. Губы его поджались, в глазах вспыхнуло раздражение, но он быстро справился с собой.

— Я думал, что лучше сначала удостовериться, — голос прозвучал сдержанно, почти вежливо, но холодный блеск в глазах выдавал досаду. — Я действовал в интересах компании. Утаивать подобные разговоры было бы неправильно, не так ли?

Он бросил на Катю короткий, почти обвиняющий взгляд.

Но она не отвела глаз. Катя редко жалела о своих решениях — а в этом случае даже гордилась им. Никакие деньги не стоили бы того унижения, которое она испытала бы, узнай Жданов всё это не от неё.

— Если бы вы действительно действовали в интересах компании, вы пришли бы сразу. А так — слишком похоже на попытку разыграть чужую тайну как козырь, — её голос был спокоен, но в нём звучала сталь.

— Всё не так, — выдавил Ветров. Но сказать больше было нечего. Он стоял, нервно нажимая клавиши на диктофоне. — Я не думал, что кто-то сможет отказаться от таких денег. Никто бы не смог.

— Я понимаю ваше смятение. И сама думала, что, может, стоит просто взять эти деньги… Но я бы не смогла с этим жить. Деньги можно заработать. А вот доверие — нет.

После этих слов Ветров словно сдулся. Его напряжённая поза стала вялой, взгляд потух. Недоумение сменилось чем-то вроде решимости.

— Вы правы. И вы поступили мудро. Я бы так не смог. Думаю… я больше не смогу здесь работать.

— Не сможете, — подтвердил Жданов. — С Георгием сами объяснитесь. Что делать — вы знаете сами.

— До свидания, Андрей Павлович. Екатерина Валерьевна, — впервые за всё время он обратился к ней официально. До этого она слышала в свой адрес лишь фразы, которые совсем не вписывались в рамки офисного этикета.

Катя в очередной раз убедилась: она поступила правильно.

Все складывалось удачно, проблем с открытием подставной фирмы не возникло, но тащить это одной было бы слишком самонадеянно, и Катя снова обратилась за помощью к Зорькину. Ветров покинул компанию, из-за этого у Кати стало еще больше работы, но ей это нравилось.

Подготовка к показу шла полным ходом. До начала оставались считаные часы, и атмосфера за кулисами напоминала улей — каждый знал своё место, каждый спешил. Вся организационная часть мероприятия лежала на плечах Виктории и Юлианы.

Юлиана — целеустремлённая, эффектная женщина с безупречным чувством стиля и деловой хваткой. Руководитель PR-агентства, с которым компания работала уже не первый год. За это время она успела зарекомендовать себя не просто как надёжный партнёр, но и как человек, искренне влюблённый в моду. Она пришла в полный восторг от новой коллекции Милко.

— Это будет бомба, — не уставала повторять она, просматривая лукбук с тем самым блеском в глазах, что обычно появляется у охотника перед крупной добычей.

Юлиана не только организовала всю внешнюю коммуникацию и подтянула журналистов, но и позаботилась о главном сюрпризе вечера — приглашённых байерах из Европы. Молодые, амбициозные, с хорошим вкусом и возможностями: именно они занимаются закупкой коллекций для известных торговых центров и мультибрендовых бутиков. Их присутствие означало одно — показ могут заметить далеко за пределами страны.

Катя не захотела просидеть всё это время взаперти в своём кабинете. Ожидание только усиливало напряжение, а она предпочитала действовать. Поэтому вызвалась помочь Ольге Вячеславовне — вместе они проверяли, всё ли готово к показу. Катя перепроверяла карточки образов, уточняла порядок выхода моделей, сверяла список аксессуаров и контролировала, чтобы нужные наряды оказались на своих вешалках. Следила, чтобы реквизит был на месте, а примерочные не превращались в хаос. Рутинные, но важные задачи: распечатать последние правки, встретить визажистов, передать списки охране. Такого рода работа не требовала креативного подхода, но требовала собранности и надёжности. И Катя справлялась.

Показ имел грандиозный успех. Зал аплодировал стоя, а восторженные отзывы начали появляться ещё до того, как последний образ сошёл с подиума. Часть коллекции отсылала к архивным моделям прошлых лет — именно в этом и заключалась особая магия. Милко сумел соединить новейшие технологические возможности компании со старыми, проверенными временем силуэтами.

Вдохновение он черпал в том числе и из старых глянцевых журналов, которые теперь лежали в каждой свободной нише его мастерской. Пожелтевшие страницы с пометками на полях, эскизы на оборотах, фотографии великих коллекций — всё это стало частью творческого процесса.

Когда показ завершился, и последние гости покинули зал, Катя, попрощавшись с уставшей Ольгой Вячеславовной и усадив её в такси, вернулась к будничной работе. Горы одежды, коробки с обувью, разбросанные аксессуары — всё это требовало заботы и порядка.

Кате казалось, что поток кофточек и платьев бесконечен, и она застряла здесь навечно, как Золушка на складе моды. Работы было много, но она совсем не тяготила — наоборот, приносила какое-то странное, почти детское удовольствие. Катя перебирала вещи с осторожностью, будто держала в руках не просто ткань, а живые истории. Это были не просто платья — настоящие шедевры. Именно в этот момент Катя впервые по-настоящему поняла, о чём говорила Ольга Вячеславовна, когда утверждала, что это не просто мода, а самое настоящее искусство.

Она стояла, рассматривая вышивку на одном из нарядов, когда за спиной вдруг раздался мягкий скрип дверей. Обернувшись, Катя увидела его.

Милко. Он не произнёс ни слова, просто вошёл — чуть медленно, как будто только сейчас позволил усталости взять верх. В его движениях всё ещё была присущая ему резкость, но плечи заметно опустились, а взгляд стал мягче. Он выглядел уставшим, но в каждом его движении чувствовалась внутренняя уверенность: всё получилось.

Он удобно устроился на диванчике, где ещё недавно Катя сидела с Александром, вытянул ноги, прикрыл глаза и просто наслаждался тишиной. В этой уютной паузе они каждый занимались своим — Катя продолжала разбирать вещи, а Милко, казалось, просто наслаждался моментом своего триумфа.

— Милко, — тихо сказала она, не желая нарушать его покой, но не могла не сказать. — Это было невероятно. Коллекция — она… она завораживает.

Он приоткрыл один глаз, посмотрел на неё как-то снисходительно, но без язвительности.

— Ну что ты, котик. Я просто гений. А гении не ждут признания — они его заслуживают.

Он усмехнулся, облокотился на подлокотник и вдруг смерил её внимательным взглядом:

— Только вот скажи мне, душа моя, почему ты, восхищаясь модой, так упрямо облачаешься в это?

Катя хмыкнула и пожала плечами.

— Я просто… — начала она, но не успела закончить.

Из гримёрки, соединяющей сцену и мастерскую, донеслись громкие голоса. Сначала — резкие, потом всё громче и беспорядочнее. Катя вздрогнула, узнав знакомые интонации. Кира и Андрей.

Милко фыркнул:

— О, боже, опять эти. Ромео ушёл за машиной, а тут уже драма.

Катя не ответила. Она уже не слышала его — всё внутри сжалось. Судя по голосу Жданова, прорвавшемуся сквозь гул эмоций, он говорил спокойно, но с той особенной холодной решимостью, за которой уже ничего не меняют.

— Нет, Кира. Это всё. Точка. Мы закончили. Навсегда.

Последние слова прозвучали отчётливо, как выстрел.

Хлопнула дверь, и звенящая тишина разлилась по мастерской, как густой туман. Было ли решение Жданова спонтанным, на фоне успеха показа, или он всё-таки принял предложение Александра — Катя не знала.

Размышления прервал тихий, неожиданно севший голос Милко:

— Любимый, ресторан отменяется… Тут опять драма. Заберёшь меня позже? Я наберу.

Он устало щёлкнул крышкой раскладушки, будто даже это движение давалось ему с усилием. Несколько секунд постоял молча, опершись о дверной косяк, потом вздохнул и бросил уже почти без эмоций:

— Бери Клочкову. И идите обе в кабинет к Кире.

Клочкова нашлась в конференц-зале — там, где всего несколько часов назад подписывали контракт с байерами из европейских торговых центров. Теперь в этом же зале уставшая Виктория собирала бумаги, почему-то разбросанные по всему столу и полу. Катя коротко ввела её в курс событий, помогла собрать документы — нельзя было рисковать тем, что завтра уборщицы примут важные бумаги за мусор.

Они забрали свои вещи и направились к кабинету Киры Воропаевой. Катя не понимала, зачем Милко потребовал её присутствия, но всё равно шла за Викой.

Подходя к кабинету, они увидели Милко и Киру. Внешне в Кире всё выглядело безупречно — макияж, осанка, платье, — только красные, очень грустные глаза выдавали пережитую бурю.

— Пушкарёва, права есть? — спросил Милко.

Катя кивнула. Он порылся в сумке Киры, нашёл ключи и, не раздумывая, кинул их Кате. Та, к своему удивлению, поймала.

— Тогда ты за рулём. Уверен, ты тут единственная, кто сегодня не пил.

Так их импровизированная компания оказалась на ночных улицах Москвы. Киру и Викторию Милко усадил сзади, сам устроился рядом с Катей и объявил с безапелляционным энтузиазмом:

— Мы едем напиваться до беспамятства в «Голубой огонёк». Дорогу покажу. Давай, Катя, — в голосе его мелькнуло что-то почти нежное, — жми!

— Постойте, — раздался голос Киры. — Не хочу в клуб. Хочу домой!

— Значит, домой. Но это не отменяет того, что мы напьёмся.

— Обязательно. Это даже не обсуждается.

Голос Киры не дрожал, в нём не слышалось грусти. Это настораживало. Прежде после ссор с женихом Кира была какой угодно — грустной, яростной, решительной, злой. Но не сейчас. Сейчас она выглядела опустошённой.

Они ехали по ночной Москве в полной тишине. Каждый думал о своём. Это был тяжёлый день для всех, и вряд ли он станет легче сам по себе. Они планировали напиться, и, возможно, впервые в жизни Катя не была против.

— Нам надо заехать в магазин. У Киры наверняка дома ничего нет, — тишину прорезал голос Вики. — На следующем повороте налево, там вроде был продуктовый.

В магазин пошли всей компанией. Милко и Катя по очереди тягали тележку, куда Милко сгружал тонны алкоголя. В это время Вика, как на буксире, тянула за собой Киру по отделу с фруктами.

— Будем делать коктейли. Хочу оливки, зонтики и красивенькие дольки на бокалах. И обязательно — сахарный бортик! Давай, Кира, устроим коктейльную вечеринку!

Кира на все предложения только кивала и соглашалась. Но Вика не сдавалась — упрямо тянула её за собой, и чем дальше, тем экстравагантнее становились предложения.

Милко потянул Катю в молочный отдел — для его любимого напитка просто необходима сырная тарелка. Когда они вернулись, Вика и Кира на весь магазин спорили, какие оливки лучше. В итоге решили брать все приглянувшиеся варианты.

Остальной путь до дома Киры был наполнен смехом и подначками. Все спорили о том, какой коктейль лучше.

— Ну скажите уже, что «Олд Фэшн» — лучший! — заявила Вика, вытянувшись в кресле. — Всё остальное — жалкая пародия на алкоголь.

— Скукота, — отозвался Милко. — Мой сливочный коктейль был шедевром. Мягкий, нежный и с ударом в финале. На вкус, как сама жизнь.

— Скорее как похмелье, — усмехнулась Кира.

— А ты что предложишь? — Вика повернулась к ней.

— «Маргариту». Много соли, мало смысла. В самый раз.

— Романтика, — покачал головой Милко. — Мы с тобой явно не на одном барном языке говорим.

Катя молча слушала, улыбаясь, как будто наблюдала за сценой из фильма.

— Катя, ну чего ты молчишь? Скажи же, что нет ничего лучше вечной классики!

— Я до этого и не пробовала ничего из того, о чем вы говорите, никаких коктейлей не пробовала, это если совсем откровенно.

Назвать этот факт постыдным язык не поворачивался, но было всё равно неловко в этом признаваться. Весь алкоголь в её жизни был только на семейных застольях, а выбор там не самый богатый.

— Это же отлично! Устроим конкурс на лучший коктейль, и ты будешь непредвзятым судьёй. Идеально.

Через полчаса, разобрав покупки, достав закуски и устроившись у бара на кухне, Катя пробовала свой первый в жизни коктейль. Перед ней стояли три бокала — запрещалось смотреть, кто какой напиток делал. Первую тройку Катя забраковала.

— Слишком сладко... даже не знаю. — Она ещё раз попробовала единственный не сладкий коктейль. — Но если выбирать, то этот, на мой взгляд, лучший.

— Есть! Записываем 1:0 в мою пользу! — Вика показала язык проигравшим, направилась к полке с чистыми стаканами, взяла три небольшие рюмки и упаковку шпажек для канапе, поставила в центр стола. — «Кровавая Мэри» меня ещё не подводила. Ну что, до трёх побед или до беспамятства?

— Я за второй вариант! — сказала Кира и отправилась мешать новую порцию чего-то, в чём водки будет слишком много.

Спустя бесконечный поток стаканов, рюмок и бокалов, когда силы окончательно покинули их не совсем трезвую компанию, они устроились в гостиной. Катя порадовалась, что не забыла позвонить маме и предупредить, что задержится.

Они с Викой устроились у электрического камина, включили искусственный огонь. Он не грел, но выглядел уютно. Кира лежала на коленях Милко, который устроился на подушках прямо на полу.

Катя не могла оторвать взгляда от завораживающих языков ненастоящего огня. Её пьяный разум находил это символичным и романтичным — огонь, который не греет. Вика пересчитывала шпажки, про которые в ходе попойки конкурса умудрились не забыть.

— Ну что, товарищи, я победила!

— Так нечестно. Вы вместе работаете, конечно, ты больше знаешь, что Кате понравится, — обиженно просопела Кира. — Я обещала позвонить Сашке после показа. Совсем вылетело из головы. Чёртов Жданов.

Кира направилась на поиски телефона — он нашёлся на каминной полке. Она сразу набрала номер брата. Он ответил практически с первого гудка.

— Привет, Саша! Показ прошёл отлично! Прости, совсем замоталась, забыла позвонить, ты только не ругайся, я уже дома! — скороговоркой в трубку, опережая любые выпады брата, протараторила Кира.

Она уже хотела усесться в кресло, но запнулась о ногу Вики и завалилась на спину. Спустя мгновение уже лежала на Пушкарёвой. Вика, пытавшаяся встать, навалилась сверху.

— Кира, что у тебя там происходит? — послышалось из трубки, которая переключилась на громкую связь в полёте.

— Всё хорошо! Я просто упала на Катю, а Вика — на нас, — они пытались встать, но конечности не слушались. Милко уже не пытался сдерживать смех. — У нас был конкурс!

— Что?.. Ладно. Вика... Какая Катя? Что за конкурс, который с ног валит? Я через полчаса буду! — и отключился.

— Кажется, будет ругаться. Если что — всё спихнём на Милко. Он у нас самый взрослый и ответственный.

— Это что за намёки, Кирочка? И слезьте уже наконец с Пушкарёвой, раздавите! — теперь смеялись все, даже Катя.

Так они и сидели, кто куда дополз.

— Скоро приедет Саша. Кто расскажет ему новость про нас с Андреем? Чур не я! — все приложили пальцы к носу, Катя не успела сориентироваться и оказалась последней.

— Ой, а можно не я, пожалуйста? У меня и так плохих новостей для акционеров хватает.

— А кто сказал, что новость плохая? Для Сашки — очень хорошая! Но я не хочу слышать: «А я же говорил». Что за плохие новости? Новая коллекция успешная, что-то не так?

— Мы пока не успеваем закрывать кредиты, которые брали на перепроизводство. Но да, новая коллекция поможет. Сегодня только прошёл показ. А ситуации бывают разные. Пытаюсь думать наперёд. Александру Юрьевичу не нравится Андрей Павлович?

— О, да. «И у них это взаимно», — сказал Милко, поднимаясь с подушек. — Вы тут болтайте, а мне надо позвонить.

— Милко прав. У них взаимная нелюбовь. И уже давно. Не хочу рассказывать, потому что он оказался прав. А я думала, мы с Андреем — одно целое. Но видимо, так думала только я, а Жданов всё решил сам, как всегда.

— Но ведь Александр на вашей стороне. Разве будет лучше, если он узнает от кого-то другого?

— Да, ты права. Но мне стыдно. Я всё понимаю и вижу, но ничего не могу с собой поделать.

Они всё ещё лежали на полу. Голос Милко, говорившего по телефону, доносился из кухни.

— Милко, хватит болтать! Помоги!

— Без Милко вообще никак! Как всегда, — но вместо помощи он устроился рядом. — Часть материалов новой коллекции оставляет желать лучшего. Кто додумался так сэкономить?

— Выхода не было — или так, или экономия на всём. А это был бы полный провал.

— Если смотреть так — да, пришлось выбирать меньшее из зол. Но выглядит коллекция потрясающе, Милко, — Вика говорила очень тихо, почти засыпая.

Подготовка к показу, сам показ, ссора Киры и Андрея, убойная доза алкоголя — всё это измотало их. Уже почти заснули, когда раздался звонок в дверь.

— Вот чёрт… А кто-то вообще закрыл дверь? — кажется, это голос Киры. Ей никто не ответил. — Значит, открыто. Проходи!

Дверь распахнулась. Никто даже не пошевелился.

— Ну что вы? Напились? Настолько удачно прошёл показ? — голос Воропаева был бодрым и непривычно игривым. Катя попыталась повернуть голову, но зрение плыло. В размытом пятне угадывался силуэт мужчины. — Екатерина Валерьевна? А вас как занесло в этот клуб неанонимных алкоголиков?

— Если бы я знала, Александр Юрьевич… но мне пока всё нравится, — сказала Катя и зажмурилась. Открыв глаза, она увидела, как Александр присел рядом и рассматривает их компанию.

— Мы не алкоголики! Я же говорила, у нас был конкурс на лучший коктейль. Вика победила, но ей просто повезло! А вообще — у нас повод выпить есть. Даже не один. Первый — коллекция Милко была потрясающей, и мы подписали контракты с европейскими байерами. Второй — Катя до этого ни разу в жизни не пила коктейли. И третий... — Кира чуть замялась, но всё же продолжила: — Жданов меня бросил. В этот раз всё точно кончено.

Катя смотрела на Киру — ту самую Киру, которую она привыкла видеть собранной, остроумной, всегда держащей удар. Сейчас в ней будто что-то треснуло. Просто все... осыпалось изнутри. Она сказала это почти спокойно — в этот раз всё точно кончено — и именно в этом спокойствии было самое страшное.

Вика что-то сказала, Милко хохотнул, но Катя слышала только тишину. Чуть влажный блеск в глазах Киры, короткий жест рукой, будто она смахивала несуществующую прядь с лица. Катя не знала, что чувствует — жалость? Нет. Боль — чужую, но эхом отдающуюся в собственной груди.

Наступила короткая тишина. Катя даже не сразу поняла — прозвучало ли это вслух, или ей послышалось. Но Александр кивнул — он все услышал и все понял.

— Ну, если повод есть, да ещё не один... — он криво усмехнулся. — Значит, я могу быть спокоен. Алкоголизм отменяется — всё в рамках культурной программы.

Он помог приподняться Вике, затем подтолкнул Катю — она простонала, но послушно встала. Он подождал, пока все соберутся на ногах, и только потом подошёл к Кире.

— И ты вставай, принцесса? — почти шепотом. Не дождавшись ответа, подхватил её под локти, аккуратно поставил на ноги и крепко прижал к себе.

Кира обняла его в ответ. Задержалась в его объятиях на мгновение — просто чтобы почувствовать, что он рядом. Потом шепнула:

— Спасибо.

Выдохнула, разжала объятия и чуть громче добавила:

— Как насчёт кофе? Саша отлично управляется с джезвой. Да, Саша?

Александр усмехнулся:

— Ну раз меня уже вписали — значит, будет. Кто жив — на кухню. У кого кружка в руках, тому бонус.

— Что за бонус? — поинтересовалась Катя по дороге на кухню.

— Отвезу домой и одарю лекарством от похмелья, — ответил он, доставая из верхнего ящика большую турку.

— Нас с Викой заберут, так что на тебе только Катя. А вот лекарство звучит заманчиво. Доставайте кружки! Завтра мне, скорее всего, понадобятся все запасы рассола в Москве.

Осенний воздух был холодным и свежим. Он слегка отрезвил, когда они вышли из подъезда. Александр молча помог Кате сесть в машину, сел за руль и включил фары. Она уже во второй раз оказывалась в его автомобиле — и это ей слишком сильно нравилось.

Катя устроилась поудобнее. Запах кофе всё ещё чувствовался — тёплый, бодрящий, как продолжение того странного, шумного вечера. Окно было приоткрыто, в салоне прохладно, но приятно. Воздух обдувал лицо, не давая полностью провалиться в усталость.

Они ехали молча. Катя смотрела на дорогу, на редкие огни фонарей, на отражения фар в лужах. Иногда — на профиль Александра. Спокойный, сосредоточенный, уверенный. Он вёл машину с привычной лёгкостью, не разгоняясь и не торопясь.

Машина остановилась у её дома.

— Рад, что мы увиделись, — сказал он, мягко. — День был тяжёлый?

— Я тоже рада, — улыбнулась Катя. — Да, показ прошёл отлично… но все на последнем дыхании.

Спасибо, что подвезли.

Александр достал визитку и протянул ей:

— Держите. Мало ли… вдруг вам снова срочно понадобится надёжный водитель.

Катя взяла карточку и улыбнулась — может, и правда понадобится.

Он смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось, прежде чем сказать:

— Тогда жду звонка. Только не по рабочим вопросам.

— Александр Юрьевич, добрый вечер. Я не знала, кому еще можно позвонить, простите.

— Что случилось, Катя? С тобой все хорошо? — Александр казался не злым, а обеспокоенным, и от этого стало легче.

— Я заработалась и не заметила, как Андрей Павлович ушел и закрыл меня в кабинете. Я пыталась звать кого-то или дозвониться до охраны, но никто не берет трубку, — Катя могла бы позвонить Зорькину, чтобы тот приехал, но пока искала мобильный телефон, она наткнулась на визитку Воропаева и решила попробовать.

— Жданов, как всегда, — усмехнулся Александр, его голос был спокойным, но с лёгким оттенком недовольства. — Забыл, значит. Я скоро буду.

Убирать то, что Жданов устроил в своем кабинете, Катя не собиралась. С Кирой у них всё кончено, и Александр вряд ли сильно удивится, когда увидит, почему Андрей забыл про помощницу в кабинете. Но и оставаться там у Кати желания тоже не было. Раз уж она застряла на работе, вариантов кроме работы и не оставалось.

Совсем скоро послышалось копошение в дверном замке президентского кабинета. Катя не спеша сохранила документ, над которым работала, выключила компьютер, и когда дверь распахнулась, в проеме появился Александр.

— Заждались, Катенька? Собирайтесь, прибыл ваш водитель.

— Спасибо, что пришли, — тихо сказала она, собираясь с мыслями, но не зная, как начать разговор. В голове всё ещё крутились обрывки мыслей о Жданове и о том, как она оказалась запертой в этом кабинете. Её взгляд метнулся на дверь, но в этот момент Александр сделал шаг вперёд, и его выражение лица стало серьёзным.

— Можете не оправдывать Жданова, то, что творится в его кабинете, говорит само за себя. И я сомневаюсь, что это Кира бала с ним и помогла ему забыть, что ты тут, Катя. Мне всё равно, с кем теперь Андрей, главное, что это не касается моей сестры. Я приехал за тобой, и я не хочу слышать ничего про Жданова.

Катя промолчала, он помог ей с пальто, и они отправились прочь из компании. Катю радовала мысль, что сегодня пятница, и ей не нужно будет приходить сюда завтра.

Только вчера он дал ей свою визитку, а вот уже сегодня она опять в его авто.

— Простите, снова вам приходится подвозить меня, — Жаль ли было Кате, что так выходит? Точно нет, но не нравилось то, что это скорее вынужденная мера, чем его желание.

— Не извиняйся, если бы я не хотел, тебя бы тут не было. В отношении женщин я не делаю то, что мне хочется. Мне этого и на работе хватает.

— Я понимаю, просто обстоятельства не самые приятные, мне бы хотелось, чтобы было иначе.

— Понимаю. Как Кира? Мне сегодня не удалось заскочить в компанию. Не удивлюсь, если ваш хмельной квартет в полном составе опоздал на работу, — Александр улыбнулся. Они выехали с парковки, но ехали всё равно медленно.

— Нет, даже Вика сегодня была вовремя. Я Киру Юрьевну почти не видела, но выглядела она довольно бодро. Сегодня Андрея Павловича почти весь день не было в компании. Думаю, они не пересекались.

— Это хорошо, как дела в компании?

— Я должна вам кое-что рассказать, — выдохнула она. Чем больше они с Колей занимались делами «Никамоды», чем чаще Катя жалела о том, что ввязалась в эту историю, пока ничего криминального, но кто знает, что будет дальше — Мне не очень хочется, но… вы всё равно узнаете. Лучше сейчас и от меня.

— Говори, — кивнул он, не отводя взгляда от дороги.

— Некоторое время назад Андрей предложил открыть новую фирму. На меня.

— На тебя? — Александр чуть приподнял брови.

— Да. Он сказал, что это будет резервный вариант. Если у "Зималетто" начнутся серьёзные проблемы, "Никамода" сможет выкупить часть активов или даже долги. Формально это будет моя компания.

— Минуточку. — Александр затормозил чуть резче, чем нужно, и свернул к обочине. Посмотрел на неё прямо. — Деньги на это где он взял?

Катя кивнула, будто ожидала вопрос.

— От Краевича. Он предложил мне сделку, хорошее вознаграждение в обмен на то, что мы заключим контракт с «АйТиКоллекшн». Но я не смогла принять такое предложение. Мы с Андреем Павловичем обсудили, оформили как стартовую поддержку для создания новой фирмы. Всё прозрачно, с документами. И мы закупаем только ту фурнитуру, что не влияет на качество.

Он замер. На несколько долгих секунд. Потом резко выдохнул, будто его ударили под дых. Катя ощущала, как её плечи сжимаются под тяжестью его молчания.

— Ты с ума сошла, Катя… — Он провёл рукой по лицу. — Если это всплывёт, если они решат откреститься — ты останешься одна: с долгами, в лучшем случае, или с уголовной статьёй. А они — чистенькими.

— Александр… — Она потянулась к нему, но он уже сжимал руль до боли в суставах.

— Ты даже не представляешь, как Андрюшенька умеет отмываться и вовремя поджимать хвост, если что-то не так. Тебя просто подставят, если запахнет жареным.

— Саша. — Голос её остался спокойным. — Всё идёт хорошо. У компании сейчас отличные показатели. Мы наращиваем темп, есть спрос, есть партнёры, кредитная нагрузка уже сокращается. Если всё будет идти так же — мы легко закроем долги. Эта коллекция была очень успешной и у нас есть все шансы погасить долги раньше срока.

Он перевёл на неё взгляд. Ещё напряжённый, но уже не такой острый. Катя продолжала тихо:

— Нам не нужно будет ни поглощения, ни новых вливаний. Мы справимся сами. Я говорю вам не потому, что всё рушится. А потому что хочу, чтобы вы знали. Я слышала ваш разговор с Ждановым насчет Киры, вы не представляете, какие там тонкие стены. Я знаю, что вам небезразличны дела компании, и я бы не хотела утаивать такую информацию.

Он смотрел на неё долго. А потом коротко кивнул. Словно ещё не до конца верил — но впервые за весь разговор начал дышать ровнее.

— Катя, а что вы делаете завтра? — спросил он, когда они подъезжали к её дому.

Услышав вчера вопрос Воропаева, Катя уже было подумала, что он хочет провести с ней время. Но вот суббота, а они уже почти два часа обсуждают дела «Никамоды», работу с юристами. Катя пыталась делать вид, что её это совсем не волнует, но, видимо, её грустные глаза выдавали её.

— Катя, прости, что вместо нормального свидания нам приходится заниматься этим, — сказал Александр. — Но в понедельник я бы хотел обсудить со Ждановым то, что сейчас происходит в компании. Ты сама слышала: я обещал помогать в критических ситуациях. И хоть всё пока не зашло слишком далеко, я должен понимать, что происходит.

— Я всё понимаю, вы правы. Но если что-то пойдёт не так — я вам расскажу. Как бы я ни относилась к Жданову, сейчас он справляется.

— Да, но, думаю, без вас всё было бы сильно хуже. Я переживаю не только за компанию, — он обхватил её руку, которая перебирала документы, аккуратно сжал её пальцы в своих руках. — Если с «Никамодой» что-то пойдёт не так, пострадает не только Жданов, но и ты, и твой Зорькин. Мне бы этого очень не хотелось. —

— Вы в понедельник будете в компании?

— Да. Хоть я обещал не вмешиваться, но поговорить с Андреем всё равно надо. То, что произошло вчера, — ненормально. А если бы у вас не было телефона, и вы так никому не дозвонились?.. Вы бы просидели два дня взаперти? С этим надо что-то решать.

Искренняя забота — за неё, за её чувства, за её состояние. То, чего давно никто не давал — кроме родителей, да разве что Коли. Но сейчас… от слов Александра, от самой его заинтересованности — стало так приятно на душе.

— Знаете, — тихо сказала она, — до понедельника ещё есть время. Может... немного отдохнём? Тут недалеко планетарий. Я когда мимо прохожу, всегда думаю: «Надо заглянуть». Может быть, сегодня? Прогуляемся?

Александр посмотрел на неё внимательно, окинул взглядом гору документов на столе. Когда он нашёл взглядом их переплетённые пальцы, тихо сказал:

— Думаю, что сегодня — самое время.

Они вышли из кафе, и воздух обнял их прохладой и запахом осени. Они не говорили о работе. Только о том, какие созвездия знали с детства, какое мороженое ели в школьной столовой, и как пахли вечера в июле.

Они просто гуляли — медленно, не спеша. Улица вокруг будто притихла, растворившись в этом тихом, почти незаметном ритме их шагов. Её рука по-прежнему лежала в его ладони — не случайно, а как нечто само собой разумеющееся, будто так и должно быть. Никто не сжимал пальцы крепче, никто не оглядывался — просто шли, и этого было достаточно.

Уже не один раз выходило так, что Александр забирал Катю с работы, но сегодня — первый раз, когда она едет с ним на работу. Воропаев не передумал насчёт разговора с Ждановым и решил совместить приятное с полезным. И вот они уже катят по утренней Москве, и Катя счастлива.

Она чувствует, что привязывается к этому мужчине. Они не виделись всего один день, всего одно воскресенье — и Катя готова поклясться, что это было самое долгое и скучное воскресенье в её жизни. Она успела сделать зарядку, убраться в квартире, немного поработать и даже встретиться с Зорькиным, но самой запоминающейся частью дня всё равно стало СМС от Александра:

«Заберу тебя завтра в 7:45. Спокойной ночи.»

-Андрей Павлович по понедельникам почти никогда не приходит вовремя.

— Я не удивлён, но это даже хорошо — сможем немного побыть вместе. У меня очень загруженная неделя, скорее всего, мы не сможем увидеться, — грустный Катин вздох оказался слишком громким, Александр на это только улыбнулся, — но зато выходные абсолютно свободны.

Свободной рукой он нашёл Катину ладонь. В субботу, в темноте, этот жест не казался таким интимным. Вот так — вместе ехать на работу, разговаривать обо всём, не думать о людях вокруг и о том, что подумают другие. С Александром Катя не задумывалась ни о чём. Не боялась быть откровенной и довериться ему. Это не любовь с первого взгляда — Катя в такие вещи не верила, тем более не верила во взаимность такой влюблённости. Но чем больше они проводили времени вместе, тем комфортнее она себя ощущала. И очень надеялась, что это взаимно. И если до выходных они больше не встретятся, то хотелось бы как можно больше времени провести вместе сейчас.

Жданов опоздал, но, по скромному мнению, его личного помощника, он мог бы приехать и позже. Александр приехал в компанию на встречу с Ждановым, но пока второго не было, они снова остались вдвоём — в её кабинете. Пили утренний кофе, который сделала Катя. Александр любит чёрный со сливками, без сахара. Ещё одна деталь о нём, которую теперь знает Катя.

— Вот чёрт... — Появление Жданова было громким: видимо, он уже забыл, в каком состоянии был его кабинет вечером пятницы. Александр не спешил к Андрею, давая ему время хоть немного разобраться с тем, что там происходит.

— Вот чёрт! Катя, вы всё ещё тут?! — Видимо, вспомнил про Пушкарёву, которая верной собачонкой должна была ожидать его появления все выходные. Он распахнул дверь каморки, и, не услышав ответа влетел в кабинет Пушкаревой, будто уже шел искать её остывшее тело.

— Доброе утро, Андрюшенька. Начальство не опаздывает — начальство задерживается? Таков твой девиз? — Андрей застыл в изумлении.

— Саша, что ты тут делаешь? Катя, в пятницу... случайно не... — нервный взгляд на Воропаева; обычно уверенный в себе, он не знал, как спросить, не запер ли он человека в кабинете на несколько дней.

— Да какое уж тут «случайно», Андрюшенька, — с издевательской ухмылкой пропел Александр. — Одичала бы тут твоя Катюша, если бы не приспичило потягаться в ночи по компании. Не переживай, выходные она провела не взаперти. И прости, если это был твой коварный план по завоеванию дамы на удочку стокгольмского синдрома.

— Что ты несёшь? Какой план? Что ты сейчас тут забыл?! — Руки от злости сжимались в кулаки так, что костяшки побелели. Выглядел Жданов крайне угрожающе, что смотрелось даже немного комично на фоне спокойного Александра.

— Будем это тут обсуждать? Я надеюсь, ты убрал тот романтичный фарс из своего кабинета, потому что ни твои прекрасные глазки, ни ароматные свечи на меня не подействуют.

Воропаев уволок разгневанного Жданова за собой — прочь из крошечной каморки — и прикрыл дверь.

— Да садись ты, я же обещал, что не буду тебе мешать. Не переживай, я слово своё сдержу. И как обещал — помогу.

— Очень благородно с твоей стороны, но твоя помощь мне не нужна. Коллекция прошла успешно, компания встаёт на верный путь, и для тебя, увы, места нет.

— Да? На кой чёрт тогда тебе «НиКаМода», раз у тебя всё так распрекрасно?

Жданов, который уже было практически успокоился, завёлся с новой силой. Он вскочил со своего места, его нервные шаги, как удары плетью, секли тишину кабинета, раз за разом возвращая его к той ярости, что рвалась наружу сквозь стиснутые зубы. Катя каждый раз поражалась реакции Жданова на Александра. Что было в их прошлом такого, что всё, что делает Воропаев, Андрей воспринимает слишком вспыльчиво?

— Откуда ты знаешь про «НиКаМоду»? Хотя нет. Это уже не важно. Какое тебе дело до «НикаМоды»?

— Андрей, не мельтеши, сядь спокойно. Ещё раз повторю: я не собираюсь делать ничего в ущерб компании и тебе, пока ты являешься её главой. Меня беспокоит, что «НикаМода» существует, но не настолько, чтобы что-то с этим делать. Но сам факт, что ты додумался до её создания... — Я не просто так тут, Андрей. Ты можешь считать это вмешательством, но эта компания — не просто бизнес. Это дело жизни моего отца. И твоего тоже. Я не позволю тебе угробить её.

— Это крайняя мера, и уверяю — она не понадобится.

— Хорошо, если так. Но если что-то пойдёт не так, я должен узнать первым.

— Это всё? Зачем ты решил мне испоганить чудесное утро своим появлением?

— Нет. Переведи Пушкарёву в нормальный кабинет!

— Это мой помощник, и то, где она работает, тебя не касается.

— То, что случилось в пятницу — это разовая акция и больше не повторится? Ты можешь гарантировать это? — Андрей замялся. Видимо, уже забыл про это. Раз Катю освободили, значит, ничего и не случилось.

— У нас нет свободных кабинетов, Катя нужна мне рядом! — Жданов замялся, но отступать от своей позиции не собирался.

— А кабинет Ветрова? Насколько я знаю, в компании больше нет финансового директора. Значит, его кабинет должен быть свободен.

— Это сейчас он свободен, а когда появится новый финансовый директор — что? Будут, как студенты, делить одну комнатку на двоих?

— Андрей Павлович, насчёт финансового директора... Мы могли бы позвать Зорькина, помните его? С ним мы могли работать в одном кабинете, — Катя решила вмешаться. Если Андрей решит что-то себе, особенно если их мнения полярны с мнением Воропаева, то переубедить его невозможно. А съехать из этого ненавистного, душного шкафа очень хотелось. А кабинет Ветрова — недалеко от президентского.

— Зорькина? Да, помню... — Жданов сдался. Даже если ему не нравилась ни одна из идей, он по непонятной, возможно, даже ему самому причине решил согласиться. — Звоните Зорькину, пусть идёт сразу в отдел кадров. И можете готовиться к переезду в новый кабинет.

Катя скрылась за дверью каморки, уже представляя, что это, возможно, её последние рабочие часы в комнатушке без окна и нормальной вентиляции. Может ли этот день стать ещё лучше? Она звонила Коле, пока мужчины что-то непривычно тихо обсуждали в президентском кабинете. Катя решила не беспокоить их больше, вместо этого начала собирать вещи.

— Да ухожу я, только пальто заберу. Не бойся, не съем я твою секретаршу, наверное, — он хлопнул дверью практически её бывшего кабинета.

Они столкнулись у самого входа — Катя налетела прямо на него. Всё произошло так быстро, что она едва успела понять, что случилось. Тёплые крепкие руки подхватили её, не давая упасть. В груди что-то ёкнуло — от неожиданности, от близости, от того, как бережно он её держал. Лёгкий шок смешался с теплом и непрошеным трепетом.

— А может, и съем… Катя, — очень тихо, если бы они не были так близко, она бы и не услышала. — Я бы очень хотел остаться, но мне правда пора. Я напишу.

— Я отвечу. До свидания, Александр Юрьевич. — Он прижал её ещё сильнее к себе.

— Там Жданов, хочет тебя видеть, — сказал Александр и аккуратно отпустил её.

Александр, уже стоя в дверях, обернулся и, поймав её взгляд, чуть заметно подмигнул. И скрылся в коридоре, оставляя её наедине с начальником.

— Проходи, Катя, — сказал он, делая приглашающий жест. — Присаживайся, поговорим. Она заняла место напротив него, стараясь держать спину ровно.

— Катя, то, что произошло, было огромной ошибкой, простите меня. — Нужно покупать лотерейный билет. Катя не думала, что Жданов плохой человек, но в том, что он может извиниться, Катя не верила точно, но она рада, что ошибалась.

— Теперь у меня свой кабинет, так что, кажется, я стала менее уязвимой для таких… недоразумений.

— Вы правы, уже связались с Николаем?

— Да, он скоро будет, — ответила Катя.

Жданов кивнул, потом задержал на ней взгляд:

— И ещё. Созовите всех в конференц-зал к трём. После обеда подведём итоги коллекции. Заодно представим Зорькина ещё раз тем, кто с ним ещё не знаком.

— Поняла, — кивнула она.

Разговор был окончен. Катя почувствовала, как будто одна маленькая дверь за спиной захлопнулась, а вперёд уже открывалась новая

Морг. На столе — вскрытый труп. У стола — два патологоанатома, третий читает заключение о смерти. Первый, разрезая желудок трупа:

— Ух ты! Гречневая каша! С тушёнкой! Вася, будешь?

— Нет, ребята, я плотненько поужинал.

— Ну, как хочешь. Первые двое достают ложки и с аппетитом выскребают содержимое желудка. Когда каша подходит к концу, третий поднимает глаза от заключения о смерти:

— М-да-а-а, ребята, похоже, именно от этой каши он копыта и откинул!

Первые двое выворачивают кашу обратно в желудок и бегут к аптечке. Третий им вслед, доставая ложку:

— Ребята, да я пошутил, инфаркт у него. Просто я подогретое люблю!

________________________________________

Во время обеда они с Николаем уже начали переносить вещи и документы в новый кабинет и немного не уследили за временем, поэтому на совещание пришли с небольшим опозданием. И это было ошибкой: Роман решил, что хороший анекдот лучше всего поможет скоротать время в ожидании опоздавших. Но всех ждали только их, поэтому новой юмористической волны не предвиделось. Катя на это очень надеялась.

— Ну что, все собрались? — начал Жданов. — На повестке у нас сегодня несколько важных вопросов. Во-первых, думаю, все помнят Николая Зорькина. Нам уже доводилось с ним работать. С завтрашнего дня он новый финансовый директор, на замену Ветрова. Николай уже хорошо себя зарекомендовал, прошу любить и жаловать.

Все взоры устремились на Колю, его щеки вмиг стали пунцовыми, хоть он уже был знаком со всеми, такое внимание ему было непривычно. Он скромно улыбнулся каждому и поднял взгляд на Андрея Павловича.

— О, у нас теперь два очкарика в штате. Только вот, модному дому это точно на пользу? — ухмыльнулся Роман, оглядывая Колю и Катю. — Будем надеяться, что «интеллектуальный стиль» не приведет нас к банкротству.

Катя уже давно привыкла к комментариям Малиновского, а Коля в прошлый раз не попал под обстрел остроумия Романа и еще не научился на это реагировать. Румянец стал ещё выразительнее.

— Главное, чтобы твой стиль, Ромка, нас никуда не привел, — парировала Кира, на что Роман только злобно рыкнул в её сторону. — Поздравляю, Николай, надеюсь, мы сработаемся.

— Спасибо, Кира Юрьевна, я тоже очень на это надеюсь, — сказал Коля. То, что в компании ему рада не только Катя, взбодрило его.

— Если по назначению вопросов нет, то следующее. Как продвигаются продажи новой коллекции? Кира Юрьевна? — ничего не выдавало в них, что долгие годы их связывало что-то кроме рабочих отношений. Разве что Воропаева смотрела куда угодно, кроме бывшего жениха, а тот в свою очередь весь доклад не сводил с неё взгляд.

— Продажи коллекции идут в соответствии с планом и демонстрируют устойчивый рост, — ровно ответила Кира. — В ряде фирменных магазинов зафиксирован повышенный спрос, отмечены очереди в часы пик. Отзывы в основном положительные. Негативные отклики составляют менее трёх процентов и не оказывают значимого влияния на общий результат. По текущим данным, продажи превышают прогнозные показатели на двадцать процентов. Работа по поддержанию ассортимента ведётся в плановом режиме.

— Это первая коллекция «Zimaletto» за время моего управления, и благодаря каждому из вас она добилась такого колоссального успеха. Милко, в этот раз ты просто превзошёл сам себя, коллекция потрясающая!

— Ну что сказать, не просто так меня зовут гением!

— Именно, и вот поэтому я бы хотел предложить выпустить дополнительную, лимитированную коллекцию.

— Слушай, я, конечно, гений, но давай не забывать, что я не машина для выпуска коллекций. Мы только что вложили все силы в эту, а теперь ещё одну… Ты хочешь, чтобы я творил по заказу?

— Я просто хочу, чтобы люди ещё больше слышали про тебя, Милко, — сказал Андрей с улыбкой. — Мы сделаем не обычную коллекцию, а эксклюзив. Это будет что-то особенное, что заставит всех говорить о твоем гении.

— Я подумаю! Нужно будет подойти к делу с максимальным размахом, чтобы эта коллекция не была такой, как все. — Милко ещё не дал окончательного согласия, но было видно, что идея ему понравилась. Сделать что-то необычное, эксклюзивное, выходящее за рамки обычных коллекций — это было похоже на вызов. А вызовы Милко всегда привлекали. Он задумался, окидывая взглядом всех присутствующих, будто примеряя на себя эту роль. В глазах мелькнула искренняя заинтересованность — это могло стать чем-то большим, чем просто очередная коллекция.

За всё то время, что Пушкарёва работает в компании — а это на самом деле всего четыре месяца — скопилось столько нужной макулатуры и документации, что весь оставшийся рабочий день они потратили на её перенос в новый кабинет.

— Кажется, при трудоустройстве меня обманули. Вместо должности финансового директора оформили как грузчика. Катя, как в век цифровых технологий и компьютеров в твоём бывшем чулане образовался этот склад? — Катя понимала возмущения Николая, но ей оставалось жаловаться только на себя.

— Каюсь, слишком много… Но посмотрим, сколько этого добра будет у тебя.

Николай — лучший друг, человек, который выручал её много раз. Пока они делили полки в общем кабинете и выбирали, кому какой стол достанется, Катя не могла перестать думать: может, зря она привела Николая в модный дом? Слишком ответственная должность — чуть что, и все шишки могут достаться ему. Не самый приятный коллектив — Роман с первых минут показал своё отношение. Да и женсовет — они могут быть милыми, но могут и заклевать. Даже не осознавая этого.

Но Коля только кажется слабым и забитым. В том, что касается работы, он может быть довольно принципиальным. Фирма, в которой он работал до недавнего времени, умудрилась продержаться столько именно благодаря его настойчивости. После его ухода они не протянули и полугода. Говорить о причинах ухода Николай не хотел даже с Катей. Но, судя по его реакции на увольнение Кати из банка, причина у них была схожей.

Если всё так, то, вероятно, у судьбы есть какой-то план. После всего, что у них было с предыдущими работодателями, эти двое оказались в одной из лидирующих модных компаний.

— Тук-тук! Обустраиваетесь на новом месте? Как успехи? — Вика устроилась на диванчике. Ещё днём на нём не было свободного места, а сейчас осталось всего ничего. — Вижу, работа полным ходом.

— Да, на самом деле немного осталось, — Коля достал очередную папку и сел по другую сторону от Вики и документов. — Так, это, вероятно, тоже мне. Вика, а в шкафу, где до этого сидела Катя, правда было столько места? Мне кажется, пока я носил папки из её каморки, она тащила ещё из соседних кабинетов всё, что плохо лежало.

— Тут, между прочим, и твои бумаги тоже. Мог бы быть чуть благодарнее. Вместо того чтобы ждать, когда наймут нового человека на должность Ветрова, я ещё и эту документацию вела, чтобы тебе, бедолаге, не пришлось с этим разбираться.

— Ой, не знаю, я просто счастлива, что мне не надо заниматься ничем подобным, — Вика открыла ближайшую папку, но не найдя там ничего интересного, вернула её к остальным. — Я вообще пришла вас поздравить. Катя, я очень рада за тебя. Новый кабинет — это замечательно. И Вас, Николай, надеюсь, вам понравится работать в «Zimaletto».

— Спасибо, тоже на это надеюсь. Давно не работал в офисе, но не думаю, что это проблема. Вряд ли работа в модной компании похожа на обычную.

Ещё в прошлую встречу этих двоих Катя заметила что-то странное, но не могла понять, что именно. Сейчас, наблюдая за их беседой, она наконец поняла: Коля нормально общался с девушкой — и эта девушка была не Катя. Скромный ботаник каждый раз при взгляде на красивую девушку терял дар речи. А тут — целые предложения, не краснеет, не смотрит влюблёнными глазами. Тут даже наоборот — казалось, Вика заинтересована беседой больше, чем Коля. Это определённо тема для разговора.

— А ещё Милко зовёт нас всех к себе в мастерскую, отметить это дело и заодно обсудить предстоящую коллекцию.

— Тут осталось совсем немного. Может, вы идите, а я тут закончу и приду чуть позже.

— Вот и славно. Только долго тут не сиди, если что — разберёшься завтра. Вставайте, Коля! — Скорость, с которой она тащила Зорькина прочь из кабинета, приравнивалась к космической. Когда требовали обстоятельства, Виктория могла хоть ночевать в компании — важные отчёты, подготовка показа. Но если оставалась только рутинная работа — с окончанием дня её в компании не застать. — Вы же ещё не были в мастерской. Я заодно и экскурсию устрою. Идём!

Кате и правда можно было закончить завтра. А сегодня надо позвонить родителям и предупредить, чтобы рано не ждали. Обсуждение новой коллекции может затянуться надолго. Она позвонила домой — трубку взял отец, и разговор был не самый простой. Может, когда-нибудь он поймёт, что хорошая зарплата и высокая должность редко связаны с чётким графиком и ограниченным объёмом работы. Ещё один знак — пора искать новую квартиру.

Мастерская была полна людей. Кира Юрьевна и Ольга Вячеславовна просматривали черновые эскизы, которые в порыве вдохновения успел набросать Милко. Сам же художник вместе с Викой активно что-то объяснял Коле, который, кажется, был чертовски напуган таким вниманием к себе.

— А вот и Катя пришла! — воскликнул Милко. — Раз все в сборе — пора открывать шампанское! Зорькин и Пушкарёва, как виновники торжества, принимали поздравления.

Катя с улыбкой взяла бокал шампанского. В мастерской царила оживлённая атмосфера: в воздухе витали радость, надежда и едва уловимое волнение перед будущим.Ольга Вячеславовна, аккуратно поставив свой бокал на стол, обвела взглядом собравшихся:

— Ну что, господа, торжественную часть мы, кажется, успешно провели. Милко, наброски потрясающие. Мы ещё с Кирочкой не всё успели просмотреть, может, посмотрим вместе?

— С удовольствием, — Милко подхватил кипу листов и начал раскладывать эскизы, снова полностью сосредоточившись на деле.

Милко сразу активно окунулся в создание лимитированной коллекции. В целом, идея дополнительной коллекции была отличной. Как раз на волне успеха предыдущей — она могла сработать. Но получится ли её реализовать так, чтобы не пострадало качество? Чтобы то, что задумывалось как нечто грандиозное, не стало их самой большой ошибкой?

На этот раз вдохновение Милко черпал в женственных силуэтах и роскошных фасонах. Первые наброски выглядели великолепно, но был один нюанс — для воплощения этих шедевров нужны шикарные ткани.

Потому основной задачей сейчас стал поиск новых поставщиков. Договор с АйТиКоллекшн всё ещё в силе, как и прежде, часть материалов закупят у них, но для этой коллекции — по минимуму.

Домой они добирались вместе с Колей на такси — весёлые и немного пьяные. День выдался не просто хорошим, а отличным. Катя немного переживала, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается, но решила подумать об этом позже.

— Коленька, а что это у вас с Викой? — вот он, вопрос, который стоит внимания, а не все эти проблемы мироздания и «Zimaletto».

— Что у нас с Викой? — удивился Коля.

— Ничего? Вы с ней, когда рядом, какие-то странные. Особенно ты.

— А разве что-то может быть? Мы точно про одного человека говорим? Если да — ты её вообще видела?

— Видела, поэтому и спрашиваю. Мне кажется, ты ей нравишься.

— Вот именно, Пушкарёва, что кажется. Давай не будем об этом. Почти приехали. Я устал, как чёрт, а ещё даже не начал работать.

— Да, неделька предстоит тяжёлая, — говорила Катя то ли о работе, то ли о неделе без Воропаева. Оба варианта верны. Одна надежда — работа отвлечёт от чувства одиночества, которое появилось с тех пор, как она нашла человека, с которым так хорошо быть рядом.

Работы было очень много, сроки были бесчеловечными. Радовало то, что Милко уже определился с основой коллекции, но всё упиралось в ткани: их качество и стоимость. Они в очередной раз собрались в конференц-зале для обсуждения маркетинговой стратегии, но Катя не могла перестать думать о другом. Удастся ли им найти дешёвые, но качественные ткани?

— Кто молодец? Роман Дмитриевич Малиновский — молодец! Я нашёл отпадный вариант! Невероятное качество, их будто ткали феи!

— Малиновский, сдуйся! Давай сюда образцы, потом хвастайся, — Роман швырнул на общий стол каталог с новыми образцами.

— Они невероятные, это то, что нам нужно, — Кира просматривала образцы. Если всё было так хорошо, то вряд ли они могли себе это позволить. Катя подошла ближе к каталогу, даже на её неискушённый взгляд всё выглядело просто потрясающе.

— Мы можем себе это позволить? У них есть скидки? Какие условия? Вы уже связывались с ними? — Кате не терпелось узнать детали закупки.

— Да, и цены потрясающие, — он протянул Кате небольшую папку, которую до этого держал в руках.

Катя перебирала документы, не отрывая взгляда от списка цен и условий. Чем дольше она вникала в подробности, тем более настораживающей казалась ситуация.

— Эти цены... слишком хорошие, — сказала она, переворачивая страницы и прищуриваясь, как будто пытаясь найти скрытые детали. — А почему ткани итальянские, а везут из Ташкента?

— Ну, может, у них там склад? Разве это важно, Катя? Главное, что мы сможем закупить это для нашей лимитированной коллекции, — Андрей заразился воодушевлением Романа и не замечал настороженных взглядов остальных.

— Если всё действительно так хорошо, то мы должны действовать быстро. Но что, если это ловушка? У нас не будет второго шанса с этой коллекцией.

— Всё может быть, — согласился Коля, — но нам нужно больше информации. Может, есть нюансы, о которых мы не знаем.

Катя кивнула.

— Я проверю их репутацию. Надо подключить Сашу, может, даже Павла Олеговича. Надо быть осторожными, — Воропаева тоже сомневалась, что такая выгодная сделка может быть полностью прозрачной.

— Кирочка, Саши нам не хватало. Сами разберёмся. Да и отца не стоит привлекать. Катя и Коля справятся. Или ты в них не веришь?

— Хорошо, — Кира не стала спорить, но решения своего не изменила.

— Вот и договорились. На сегодня всё. Кира, свяжись с Юлианной. Катя и Коля займитесь поставщиками и рассчитайте с Ольгой Вячеславовной материалы для коллекции.

Андрей был слишком вдохновлён этим предложением. Никто так и не понял, как Малиновский вышел на этих поставщиков, что только усиливало сомнения.

— Не нравится мне это, Пушкарёва, — сказал Коля. Они проверили все возможные источники: информация была только хорошая, но её было подозрительно мало. — Не стоит в это ввязываться.

— Это я и без тебя знаю. Лучше скажи, что нам делать. Жданов меня слушает, кивает, но сделает так, как сам решил. Всё движется очень быстро: если так пойдёт дальше, через пару дней уже нужно будет отправлять деньги. Мне кажется, я первый раз в жизни расстраиваюсь, что деньги есть.

— А что Кира Юрьевна говорит? Александр может помочь?

— Точно! Надо к ней сходить. Ты со мной?

— Нет, у меня работы на всю жизнь вперёд. Захвати мне кофе, побольше и покрепче.

Коля выглядел измученным. Катя утешала себя тем, что это просто адаптация. Прошло совсем немного времени, вряд ли сама она выглядела лучше на старте.

Эта коллекция — рискованное мероприятие. Или всё, или ничего. Катя была настроена сделать всё возможное.

Чем ближе она подходила к кабинету Воропаевой, тем твёрже становилась её решимость.

— Я бы хотела поговорить о поставщиках, — начала Катя.

— Мы внимательно изучили предложение. Оно выглядит хорошо, но о компании мало информации, а выйти на связь с их клиентами не получилось, — пояснила она.

— Хорошо. Придётся звонить брату. Что говорит Жданов?

— Пока думает, но склонен подписывать договор.

— Может, всё действительно в порядке. Саша проверит. Как только будет что-то известно — сообщу. Когда планируют подписывать?

— Думаю, два, максимум три дня.

— Тогда подстрахуемся. Просмотрите наших старых поставщиков.

Катя приняла совет к сведению. Теперь забот у неё было меньше: Зорькин теперь был самостоятельной боевой единицей.

Она отправилась работать в архив. Прямая, монотонная работа не отвлекала от мыслей. Скорее наоборот.

Поиск квартиры можно отложить. Пока не будет ясности с коллекцией, никакой стабильности не будет.

Сейчас Катя ясно видела, что их новые должности — пока только красивые названия. За ними стояло мало реальной силы. Всё решают связи. У Александра это получалось лучше.

Она тоже хотела добиваться своего. Хотела развиваться. Хотела соответствовать.

К концу дня у неё на руках был список старых поставщиков за десять лет. Проверить их — дело важное. В компании задержались почти все. Работы было много, атмосфера напоминала улей.

Катя заглянула в кабинет. Коля сидел среди пустых кофейных чашек, выглядел усталым, но довольным.

— Хватит на сегодня. Едем на такси. Не хочу менять душный архив на душный троллейбус.

— Да, я тебя ждал. Созвонилась Кира Юрьевна. Брат обещал до завтра всё выяснить.

Уже в такси Катя поймала себя на мысли: до конца недели ещё так долго.

Раньше время летело незаметно, но без Александра каждая минута тянулась непозволительно медленно.

Позвонит ли он сегодня? Напишет?

А зачем ждать? Она сама позвонит ему первой. И если вдруг растеряется — всегда можно сослаться на дело: спросить о поставщиках.

Утро было сумбурным, еще в лифте она встретила Киру Юрьевну, та явно нервничала и может было это видно не каждому, но взгляд выдавал ее с головой. Вовремя разговор о делах компании никто из них Александром так и не вспомнил. Если бы ему было известно что-то серьезное он бы рассказал, так что оставалось гадать, что беспокоит Киру Юрьевну

— Катя, созывайте всех, кроме Милко в конференц-зал через полчаса. Мы созвонились сегодня с Сашей и хороших новостей у него для нас нет.

В назначенное время все были на месте, Катя прихватила папку, над которой работала вчера, она переживала, что зря тратила время, но все было не напрасно. И возможно эта информация поможет уберечь сегодня пару человек от нервного срыва. Катя начинала переживать за Воропаеву, кажется та принимает неудачу с одним поставщиком слишком близко к сердцу, а может переживает, что бывший жених охотнее послушает ненадежную информацию от лучшего друга, чем от ненавистного ему Александра, которого он просил не привлекать.

Кира Юрьевна медленно прошлась вдоль стола, тяжело держа руки за спиной. Все в зале притихли.

— Мы в шаге от серьёзной ошибки, — начала она спокойно, но голос звучал твёрдо. — Сегодня утром мне удалось получить информацию от одного надёжного источника. Неофициальную, но более чем достоверную.

Она сделала паузу, позволив словам осесть в воздухе.

— Те поставщики, с которыми мы собирались работать, причастны к контрабанде. Их контракты — фикция, документы — подделка. Любая связь с ними — это репутационный удар, который мы не переживём. Наша коллекция может не просто провалиться. Вся компания может попасть под расследование.

Малиновский явно намеревался высказать свое очень ценное мнение, но строгий взгляд Киры, скользнувший по его лицу, сразу охладил его пыл. Она ничего не сказала, но в глазах читалась ясная угроза: "Не стоит начинать".

— Нам повезло, что мы узнали об этом вовремя. Поэтому все обязательства и договоренности перед ними аннулируются, если вдруг таковые были. Работаем только с проверенными каналами. — Кира резко остановилась и взглянула на всех. — Ошибки недопустимы!

-Ты права, второго шанса у нас не будет, значит надо искать дальше — Кира не упоминала брата, как источник информации. Это скорее читалось между строк, но такими вводными рисковать желания нет даже у упертого Жданова. — Какие предложения? Я надеюсь, есть хоть какой-то план Б?

Судя по тишине, которая образовалась после вопросов никакого плана Б ни у кого не было, да и план А, кажется никто изначально планом и не считал. Смысла скромничать и молчать не было, а вот продемонстрировать, что не все так плохо всем очень даже можно. Упаднических дух в творческом коллективе слишком заразная вещь. Это хоть и не стопроцентная гарантия успеха, но хоть какой-то план. А дальше они разберутся.

— Мне показалось странным, что в открытом доступе так мало информации и я начала поднимать старые договора и собрала всех наших поставщиков за последние десять лет. — Катя продемонстрировала папку в своих руках. — наверняка их старые образцы больше не актуальны, но многие из этих компаний по-прежнему работают.

— Что вы предлагаете? — Жданов взял в руки итог ее вчерашней работы и приступил к изучению.

— Вы могли бы связаться С Павлом Олеговичем, чтобы он помог с рекомендациями, чтобы мы не обзванивали всех. А там уже дело за переговорами и выбивание выгодных для нас условий.

Андрей нахмурился, вертя папку в руках. Было видно, что ему не нравится само направление разговора.

— Связываться с Павлом Олеговичем?.. — протянул он, будто пробуя слова на вкус.

Он бросил короткий взгляд на Киру, потом на Катю, словно ища поддержку, но встречая только сосредоточенные лица.

— Может, стоит всё-таки попробовать решить вопрос без посторонних советов? — добавил он уже жёстче, с оттенком обиды.

Катя молчала, но видела, что дело было не в сомнениях по делу. Андрею было неприятно просить помощи у отца. Он не мог спокойно признать, что бывший президент компании до сих пор сильнее их всех вместе взятых разбирается в тонкостях рынка. Это было для Андрея личным поражением, которое он никак не хотел принять.

Кира Юрьевна медленно выпрямилась и, на мгновение задержав взгляд на нём, произнесла спокойно:

— Андрей, сейчас речь не о твоей гордости и не о принципах. Речь о спасении компании. Не тащи компанию на дно. Хоть ты и президент, но это не твоя заслуга. Не забывай про совет директоров. И что можно устроить внеочередное собрание.

Её слова прозвучали неожиданно жёстко. В зале воцарилась тишина. Обычно Кира поддерживала все, что придумывал Жданов и все слишком к этому привыкли. Такой поворот стал неожиданным для всех особенно для самого президента. Андрей сжал губы в тонкую линию, но спорить не стал. Он опустил глаза на папку и резко пролистал страницы, будто всё ещё надеясь найти там решение, которое избавит его от необходимости обращаться к Павлу Олеговичу.

Катя украдкой вздохнула. Она понимала, что такие упрямые обиды в команде могли дорого им обойтись. Но, может быть, если им удастся хотя бы временно отодвинуть в сторону личные счёты, у них ещё есть шанс выбраться из этой истории

— Времени осталось мало, до пятницы необходимо закрыть этот вопрос. Переговоры с поставщиками надо назначать на сегодня, максимум завтра или придется двигать все сроки, а это убытки, которые мы сами сейчас покрыть не в состоянии.

Взгляд, которым наградил Зорькина Жданов, после такой речи мог бы убить, но Коля даже не покраснел, его вины в том, что в компании все так запущено нет. На этом решили собрание закончить. Андрей Павлович выходил из зала, как на убой. Что же с ним будет, если вдруг надо будет рассказать отцу о настоящем положении дел в компании?

Иногда самое сложное это сделать первый шаг. Павел Олегович помог со списком и даже сам созвонился с поставщиками и те предоставили отличную скидку и обещали, что к понедельнику заказ будет доставлен. Этот вопрос удалось закрыть за один день.

Зачем она сама взвалила это на себя, для чего она постоянно думает о проблемах компании в то время, как президент компании начинает думать про то, что им делать только когда его поджимает со всех сторон. Для чего это Кате? Это у нее получается отлично, искать выход, принимать важные решения и анализировать текущую ситуацию. Вот они сильные стороны Пушкаревой. Осталось только понять, как не загонять себя в постоянную рутину исправления чужих ошибок.

Неделя выдалась тяжелой. Думать ни о чем, кроме работы не было ни сил, ни времени. Даже в выходные пришлось работать практически с утра и до ночи, но зато новая рмабочая еделя будет в сравнении сэтой сущим пустяком и все, что останется Кате это курировать чужую работу и следить за сроками выполнения работы.

В понедельник Катя решила проконтролировать процесс доставки в цеху и заодно разобраться с необходимой документацией. Когда разгружали палеты, она ощутила неожиданное облегчение, словно тяжелый груз свалился с её плеч. Разбирая очередную накладную и выполняя монотонную работу, она думала о том, что вечером наконец встретится с Александром. Утром пришло его короткое смс: «Я в городе, заберу тебя после работы». Её «Буду ждать» осталось без ответа, но впереди было ещё много времени для разговоров и планов.

Так пролетел день в суматохе подготовки лимитированной коллекции и ожидании вечера. Казалось, ещё никогда окончание рабочего дня не было для неё таким долгожданным. Сегодня хоть и не пятница, многие разошлись, как только появилась возможность — все, если быть точной. Все, кроме цеха, Ольги Вячеславовны, Милко и, конечно, Кати, которая оставалась в ожидании Воропаева. Даже Колю утащила Виктория под каким-то жутко важным предлогом, который Катя пропустила мимо ушей — все её мысли занимали только предстоящий вечер.

Лучше всего помогала отвлечься работа, цифры и отчёты, и так застал её Александр: уютно устроившуюся на диванчике среди кип бумаг, теперь на нём лежали только промежуточные отчёты подготовки коллекции, и Катя в тёплом кардигане.

— Катенька, — тихое обращение Александра отдавало эхом в пустом офисе. — Прости, я задержался. После этой поездки работы не стало меньше, а увеличилось в разы. Можно было перенести встречу на завтра, но мне не терпелось увидеть тебя.

Он уселся рядом на диван, как тогда в мастерской Милко, но теперь между ними не было невидимого барьера, который Кате было бы страшно преодолеть. Она обняла его, едва он оказался рядом.

— Я скучала. Я рада, что мы не стали ждать до завтра.

Руки мужчины крепко держали её в объятиях. Время теряло значение, и сил на разговоры не оставалось ни у одного из них — они могли провести так весь вечер. Но Пушкаревы, кажется, уже потеряли дочь: их прервал громкий звонок телефона и пиксельное «Дом» на дисплее.

— Пора ехать? — тихо спросила она, усталость прошедшей недели давала о себе знать, и Катя больше не пыталась быть сильной и собранной рядом с ним.

— Собирайся, подвезу тебя домой.

Как быстро он стал такой важной частью её жизни: просто его присутствие успокаивало, а время вместе превращалось в самую долгожданную часть дня. Ещё один день закончился для Кати хорошо, потому что закончился рядом с Александром.

А утром стало ясно, куда сбежали вчера Коля с Викой. Вчерашняя одежда у Николая, помятый вид, круги под глазами, на лице следы бессонной ночи.

— Пушкарёва, хватит зыркать, я помогал Вике разбираться с личным бюджетом, у неё такой бардак в личной документации — чёрт ногу сломит! Просидел всю ночь, а там уже и на работу пора было ехать. Так! Пушкарёва, прекрати, кому говорю.

— Да что?! Уже и посмотреть нельзя? Я вообще-то за лучшего друга переживаю! Видок у тебя, конечно…

-Это всё из-за меня, он предложил помочь, но, наверное, не знал, что всё может быть настолько плохо, — несмотря на бессонную ночь, ураган Виктория ворвалась в кабинет и зашла, естественно, с козырей. — А я вот вам кофе присела.

-Ну не то, чтобы плохо… Слово «ужасно» чуточку ближе к истине, но не невозможно. Я бы сказал, есть к чему стремиться. Но вообще, мне кажется, расходов многовато. Ты помнишь, о чём я тебе рассказывал сегодня утром?

Тут Катя и решила оставить беседы про ненужные кредиты и финансовую грамотность своим товарищам, а сама погрузилась в рабочие процессы и небольшие перерывы посвятила поиску съёмного жилья. Эта мысль не покидала её практически с момента устройства в компанию. И раз дела в компании, хоть и не идеальны, но стабильно хороши, то можно попробовать. Интересно, что легче: найти хорошую квартиру в Москве по нормальной цене или рассказать родителям.

Катя сидела на полу среди коробок. С чашкой чая в руке, а на щеке — пыльная полоска. Александр протянул ей полотенце и опустился рядом, облокотившись на стену.

К сожалению, найти квартиру оказалось проще, а вот мирного разговора с семьёй не получилось. Казалось бы, логичный шаг для любого взрослого человека, который отец принял в штыки, поэтому переезжала Катя в спешке и с тяжёлой душой. Отец зол, мама расстроена, но это давно пора было сделать и наверняка они это понимали и скоро примут. Налаживать контакты можно начать позже, сперва стоит обустроиться в новом доме.

— Ну, теперь ты официально взрослая, — усмехнулся он. — Первый съёмный угол.

— Странно. Радуюсь и боюсь одновременно, — призналась Катя, глядя в пол. — Я бы хотела, чтобы они порадовались вместе со мной, но… ничто не бывает идеально, даже такой важный период жизни.

— Дай им немного времени, думаю, к следующим выходным можно будет звать на новоселье всю семью!

Надежда, что так и будет, была и до его слов, но с патриархом семейства Пушкарёвых никогда не знаешь, чего ожидать. Катя решила, что это может пока остаться тайной для Александра. Возможно, позже он всё поймёт сам, а может, в этом окажется прав, как всегда.

— Я рад за тебя. Очень важно делать свои шаги в самостоятельную жизнь, но как бы тяжело ты ни работала, живя с родителями, ты остаёшься их ребёнком больше, чем нужно тебе. Мы с Андреем тоже когда-то мечтали о собственном. — Он заговорил неожиданно мягко. — Не о квартире, а о студии дизайна. Мы чертили логотип, придумали слоган, собирались обставить офис в стиле баухаус. Глупости, конечно. Детство. Но нам нравилось, представляли: круче нас никого. Хоть в чём-то мы были правы. Мы хотели отделить свои заслуги от достижений наших родителей.

Катя повернула к нему голову. Как много она знает о том, что в прошлом и даже о том, что есть в его настоящем и любое его откровение ценно и не хотелось пропустить ни одного его слова.

— Почему не получилось?

— Если я скажу, что не сошлись характерами, то буду близок к истине. А потом уже не смогли вернуться назад. Работа под отеческим крылом проще, чем пробиваться самостоятельно, и я это понимаю. Но я был юн, категоричен и горд. А Андрей… ну, может, он понимал тогда больше моего.

Он пожал плечами, как будто хотел отмахнуться от тяжести слов.

Катя тихо сказала:

— Вероятно, сейчас вы оба там, где должны быть. Не у всех, как у ваших отцов, выходит построить бизнес и сохранить дружбу.

Александр посмотрел на неё.

— Может. Совместного дела мы так и не открыли, но и дружбу сохранить не смогли. Так что всё к лучшему.

— Кто знает, мне кажется, что ваши отношения меняются.

— Старые обиды забыты, но Кира… Боль, которую он ей причинил, не позволит всё вернуть, как было.

— Не нужно «как было»! Впереди столько всего, зачем тащить с собой старые обиды.

— Ты, как всегда, права. — Александр взял её чашку, поставил на подоконник. Потянулся к её щеке и стёр пальцем пыль.

Он не тянулся к ней быстро, не навязывался. Просто смотрел, как она смущена закусывает губу, как думает о том поцелует он или нет. Он, конечно, знает от вет на этот вопрос, но иногда ожидание гораздо приятнее, чем сам поцелуй. Катя тоже не двигалась — только почувствовала, как всё вокруг стихло. Пустая квартира, коробки, остатки вечернего света — и только этот момент.

Когда он всё-таки коснулся её губ, поцелуй был не страстным, а тёплым, внимательным.

Катя первой отстранилась. Она чуть улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Ну… теперь я точно взрослая, — пошутила она, стараясь скрыть волнение.

— После этой фразы чувствую себя растлителем. Неужели это твой первый поцелуй?

— Нет, конечно, но ты бы видел своё лицо.

Тишину разорвал звонок мобильного телефона. Лицо Александра во время этого звонка не предвещало ничего, кроме окончания совместного вечера.

— Прости, но мне надо идти. — От той лёгкости, что была до телефонного разговора, не осталось и следа.

Катя смотрела на него, пока двери лифта закрывались. Может, неотложные дела перестанут быть таковыми за эти лишние мгновения, что она стоит в дверях и ожидает, когда он уедет. Она пропустила мгновение, когда Саша вышел из лифта обратно на площадку и оказался снова рядом с ней, сжал её в своих объятиях.

— Я хочу остаться с тобой, но не могу, не сегодня. Давай проведём завтра вместе весь день?

Сопротивление бесполезно: человеку, который нравится и который смотрит на тебя так, отказать невозможно.

— Конечно. Я буду ждать твоего звонка.

На этот раз лифт увёз его. Катя прислонилась спиной к закрывшейся за ним входной двери и медленно выдохнула. Сердце стучит с бешеной скоростью, щёки пылают, а мысли только о том, что завтра будет самый лучший день.

Катя прошла по пустой комнате, остановилась у окна. Где-то во дворе хлопнула дверь машины — может, его. А может, ей показалось. Она уселась на подоконник, обняв колени. И впервые за долгое время почувствовала: дом — это не стены. Это кто-то, кто смотрит на тебя так, будто ты единственное, что важно, единственное, что имеет смысл.

После того как они с Александром провели весь день вместе, лимит её удачи закончился, и волшебное воскресенье переросло в отвратительный понедельник, а затем в неделю, и так всё время до показа. Если до этого у неё было время передохнуть и работать в нормальном для неё ритме, то нынешний режим больше подходил для лошадей, чем для офисных планктонов. Помогало не оставить всё это удовлетворение от того, что работы хоть и много, но у них всё получается. И редкие встречи с Александром после работы, совместные выходные и знание, что дальше будет лучше.

Катя перевела взгляд с платья на своё отражение в витрине. Нравится ли ей то, что она видит? Разве это важно? Важно то, что отражение не соответствует тому, что внутри. Тому, что ей важно сейчас. Надо с этим что-то делать, и Катя знала, кто сможет ей помочь. Тяжёлый день, тяжёлая неделя. Если так посмотреть, практически всё в её жизни с тех пор, как она устроилась в «Зималетто», было тяжёлым. До этого, когда она работала в банке, всё было очень просто: кредиты, договора, очереди, обед, начало и конец дня строго по расписанию. Сейчас она не знала, чего ждать не только от следующего дня, но иногда и от вечера. Есть в этом плюсы — ты в постоянном тонусе, чувствуешь себя живой и нужной.

Сегодня ей удалось уйти с работы вовремя — впервые за долгое время. Осень постепенно уступала место зиме, и в городе заметно холодало. Уже так темно, но город полон суеты и горящих огней. Катя застыла у витрины одного из магазинов. На манекене — платье из лимитированной коллекции, той самой, над которой они так упорно работали. Результат их труда был перед её глазами, и Кате не верилось, что она стала частью этого.

— Милко, Ольга Вячеславовна, мне нужна помощь! — к кому обращаться за модным советом, если не к ним? Ну, на самом деле — к кому угодно, да хоть к женсовету, но чутьё подсказывало, что так рисковать не стоит. Хотелось бы найти свой стиль, а не стать собирательным образом фантазий разношёрстного коллектива.

— О, Милко всегда с радостью поможет своим друзьям, своим верным товарищам, он бы и тебе помог, но какие же вы с Милко друзья, если даже на новоселье его не позвали? — говорит о себе в третьем лице, не к добру это.

— Новоселье?

— Ты переехала?

— Да.

— Значит, что?

— Что, что? — вот он, диалог самого креативного и самого умного человека в компании.

— Ну, значит, надо устроить новоселье!

— Наверное, да. Это мой первый переезд, я даже как-то и не подумала. Родители приезжали, конечно, вот и всё новоселье. Коля и так часто приезжает просто так, а кроме него друзей и не было раньше. Прости, обещаю исправиться, — Катя вышла из ступора. Жизнь не просто налаживается, идёт в гору. Волшебные же куры маме снились. Кроме работы, появился любимый мужчина и друзья. И жить хорошо, и жизнь хороша.

— Вот и отлично, в эти выходные? — Кате осталось только кивнуть и соглашаться на всё.

— Вот и молодцы, разобрались. А с чем помочь надо? — Ольга Вячеславовна, казалось, не обращала никакого внимания на эту беседу и решила, что сейчас самое время вмешаться, иначе с Милко станется начать бурную подготовку прямо здесь и сейчас.

— Я хочу сменить гардероб, что думаете?

— Давно пора! Я всё ждал, ждал, и вот наш утёнок готов к такому серьёзному шагу. Давай подумаем, это будет очень весело!

Смена гардероба не ограничилась только их трио — подключились Кира и Вика, а после взялись за преображение Николая.

— Не дело это, финансовому директору крупного модного дома выглядеть как студент. — Тут сложно было спорить, да и страдать, так вместе, друг он ей или как!

Так и прошла оставшаяся половина дня. С них снимали мерки, Кате подбирали одежду из готовых коллекций и примеряли не вошедшие образцы. Для Николая тоже нашлись готовые варианты.

— Так раз мы все тут, зачем тянуть? Давайте соберёмся сегодня!

— Куда нам собираться?

— Катя приглашает на новоселье! Будем праздновать не только переезд, но и новый гардероб. Заодно переберём твои старые вещи, что-то даже оставим. Та твоя блуза с рукавами отлично подойдёт к этой изумрудной юбке! — кажется Милко понесло, и он решил составить Кате комплекты с каждой из ее старых вещей. Вот он вызов для гения.

Так они дружной компанией оказались в её скромной квартире. Шесть человек и её уютная студия выглядели на удивление гармонично. Когда всем весело, много места совсем не обязательно.

В процессе комбинирования очередного наряда никто не заметил, что в компании народу стало немного больше.

— Так, так, неужели всё веселье без меня?

— Сашка? А ты чего тут? — Кира, как и вся компания, не ожидала такого поворота. — Я же не говорила, где я, как ты нашёл меня? Да и мог бы позвонить.

Красные щёки Пушкарёвой практически слились с её новой алой кофточкой. Может быть, она немного забыла в этой суматохе написать Александру и сказать, что доберётся сегодня самостоятельно.

-Ну я звонил Катерине Валерьевне, а она трубку не берёт. На работе её нет. Где же её искать, если не дома?

— А зачем тебе Катя, Воропаев, мало ей в рабочее время от тебя проблем? — забота Виктории, вот чего Катя не ожидала в будущем, а во время их первого знакомства было бы очень приятно, если бы единственное, что её сейчас беспокоило, не было бы ужасным смущением. Они не то, чтобы скрывали свои отношения, но не знал никто, даже Коля. Просто как-то, к слову, не приходилось и немного затянули с признанием.

— Нет, просто мы договаривались, что домой её подвезу я. Да, Катенька?

— Прости, мы увлеклись. У нас тут новоселье, присоединишься?

— Конечно, раз приглашаете. Предупреждая ваши вопросы, товарищи: да, мы с Катей вместе. Да, это серьёзно. — и притянул смущенную Пушкареву в свои объятия, чем шокировал всех, но пауза была не долгой, ровно такой, чтобы все смогли осознать, что назрел очередной повод для праздника.

Когда Катя отправляла своё резюме на конкурс в «Zimaletto», она даже не допускала мысли, что её возьмут. Тогда ей казалось, что такие шансы бывают у кого угодно, но только не у неё. Но жизнь оказалась щедрее, чем она могла вообразить. Ни один мамин сон не предсказал бы, что с этого шага начнётся её новая история.

Теперь у неё есть друзья, которых она никогда бы не встретила, останься в старой жизни. У неё есть работа — не просто «место, куда ходят каждый день», а дело, которое приносит радость и смысл. У неё есть своя квартира, маленький островок свободы и взросления. И есть Александр. Его присутствие в её жизни делало всё другим. Ярче, лучше и бесконечно счастливее.

Она вспоминала себя прежнюю — ту, что боялась перемен, что пряталась за очками и мешковатой одеждой, ту, что жила мечтами о будущем, не решаясь на шаг. И понимала: теперь всё иначе. Она стала смелее. Она научилась выбирать и отвечать за свой выбор. Она больше не ждёт, когда с ней что-то случится, — она сама создаёт свою жизнь.

И впереди ещё будут испытания, споры, слёзы и радости, но теперь Катя знала точно: у неё хватит сил. Потому что рядом будут люди, которые в неё верят. И потому что она наконец поверила в себя.