Світло і Тінь (гет)

Мастерская оказалась совсем небольшой, забитой стеллажами с ржавым хламом и разобранными дронами, так что Лиам и Аэлин при всём желании не могли отойти на такое расстояние, чтобы я не слышал их разговор.

Внутри воздух был ещё тяжелее, чем в тумане — он застоялся и пропитался запахами перегретых плат и старой ветоши. Свет единственной лампы, раскачивающейся на длинном шнуре, дробил пространство на резкие сегменты: яркие пятна на верстаке и угольно-черные провалы в углах.

Я прислонился к стене у самого выхода, сложив руки на груди. Моя поза казалась расслабленной, но это была ловушка для любого, кто решит войти — или выйти — без моего разрешения. Я сторожил дверь, превратившись в живой засов, и одновременно сканировал периметр через нейроинтерфейс. Каждое движение снаружи, каждый шорох ржавчины на ветру отражались пульсацией на периферии моего зрения.Вид у меня был максимально отстраненный, хотя внутри всё еще клокотало от желания вышвырнуть этого "Призрака" в туман.

Кортон и Аэлин отошли в дальний угол помещения, к заваленному чертежами столу. До меня доносились лишь обрывки фраз, приглушенные гулом работающих где-то внизу турбин. Аэлин стояла совсем близко к нему, их головы почти соприкасались в этом тусклом, болезненном свете. Мой слух непроизвольно выхватывал обрывки их разговора. Они стояли всего в паре метров от меня, склонившись над старым столом, и их шепот долетал до меня рваными, болезненными кусками, которые мозг послушно складывал в логическую цепочку.

— ... на Четырнадцатом... — голос Аэлин был тихим, полным сдавленного отчаяния. Видимо, они говорили о месте, где захватили людей из их группы. ​Четырнадцатый сектор, часть Среднего города — респектабельного, на первый взгляд, района, где бетонные коробки жилых модулей соседствовали с офисными центрами. Это было место, где жил я сам, где правила Системы соблюдались неукоснительно. Как они могли быть настолько неосторожны? В моей рабочей ленте уведомлений утром действительно промелькнула красная строка о "Зачистка регрессивного элемента ", но я не придал этому значения — обычная рутина департамента. Теперь же я понимал, что речь шла о людях из Сопротивления. Глупо, почти самоубийственно было пытаться

светиться в Среднем городе, где камеры на каждом углу считывают сетчатку быстрее, чем ты успеваешь моргнуть.

​Я невольно вспомнил тот недавний вечер, когда нашёл саму Аэлин в одном из переулков. Если бы на моем месте тогда оказался другой Ловец, менее любопытный и более исполнительный, сейчас она была бы лишь строчкой в отчёте об утилизации.

​— Четверо... — долетело до меня сквозь гул работающих внизу насосов. Голос Лиама был едва различим.

— Центральный... — на этом слове его интонация стала тяжёлой, словно налился свинцом.

​Я почувствовал, как воздух в мастерской словно стал еще холоднее. Название "Центральный" прозвучало в этой тесной коморке как приговор Для тех, кто по ту сторону закона, этот блок был финальной точкой, черной дырой, из которой не возвращаются даже тени.

​

—Только не Центральный... — выдохнула Аэлин, и в её голосе я услышал страх.

​ Центральный блок, он же "Зеро".Это было место, где время останавливалось, а личность стиралась. Сначала — форсированный нейродопрос, выжигающий когнитивные связи, а затем, когда из памяти вытянуты все явки, — блок Ликвидации. Оттуда не возвращались даже в виде биоматериала. Для Системы эти люди переставали существовать в ту секунду, когда за ними захлопывался шлюз "Зеро".

​

Я быстро глянул в их сторону. Тени, отбрасываемые качающейся лампой, переплетались на облупленной стене в странном, ломаном танце.Аэлин выглядела так, будто из неё разом выкачали весь воздух. Услышав про Блок "Зеро", она побледнела, её плечи попоникли, мвидимо, она тоже слишком хорошо знала, что за этим названием скрывается конец пути. ​Я видел, как рука Лиама собственническим, защитным жестом легла на её плечо. Это не было просто утешение — я мгновенно считал в этом движении особую, глубокую близость, наработанную годами общего риска и общих тайн и чего-то ещё. Это был жест человека, который привык считать её своей частью, и это понимание отозвалось во мне резким толчком.

— Если они содержатся в Блоке "Зеро", я могу попробовать узнать их статус, — мой голос прозвучал ровно, безэмоционально, разрезав их интимный полумрак.

Я снова повернул голову к двери, продолжая всматриваться в серую муть за порогом, демонстрируя

— Я попробую найти доступ к протоколам первичной обработки данных, — добавил я, не меняя равнодушного тона.

Я почувствовал, как они оба замерли. В этой удушливой тесноте тишина стала почти физической, тяжелой, как свинец. Я буквально физически ощутил тяжелый, оценивающий взгляд Лиама. Он был опытным подпольщиком и бойцом и прекрасно понимал: сейчас я не просто враг, а единственное окно в систему, которая скоро начнёт пожирать его людей, перемалывая их личности в цифровой прах.

— Блок "Зеро" — это практически терминал смертников, — наконец произнёс он.

В его голосе не было паники, только констатация фактов, сухой, ледяной расчет человека, конспривыкшего ходить по краю.

— Это закрытый контур. Любой несанкционированный запрос по именам из... нашей группировки оставит след в твоих логах, который не стереть. Ты подставишься под трибунал через десять минут после входа в систему. Зачем тебе это, офицер? Каков твой интерес?

Я коротко глянул на него через плечо, и наши взгляды столкнулись —

— Потому что Аэлин это важно, — отрезал я, и в моем голосе промелькнула опасная нота.

— И потому что вы по-любому полезете туда сами. И гарантировано попадетесь в ловушку еще на подступах. А я не хочу, чтобы Аэлин пострадала из-за вашего фанатичного суицида.

Лиам промолчал, но я готов был поклясться, что он борется между желанием разорвать меня и принять моё предложение. Лиам ненавидел меня, ненавидел каждое мое слово, но еще больше он ненавидел то, что я был прав.

Он прищурился, медленно переваривая мои слова. В тусклом свете качающейся лампы его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах отражалась лихорадочная работа мысли. Он был прагматиком до мозга костей и прекрасно понимал: время — это ресурс, который он не в состоянии ни купить, ни обменять, ни вымолить у Системы.

— Как быстро ты сможешь узнать статус? — спросил он. Голос его теперь звучал сухо, по-деловому.

Он не перестал видеть во мне врага — я чувствовал его ненависть каждой клеткой своего тела, она вибрировала в воздухе, как статическое электричество. Но Лиам явно не был тем, кто действует на эмоциях. Он взвешивал шансы на невидимых весах: либо бросить своих людей на амбразуру, пытаясь штурмовать Центральный блок с горсткой фанатиков — что было чистым самоубийством, — либо использовать меня. Человека, находящегося внутри системы, имеющего ключи от дверей, которые для Сопротивления заперты на веки вечные.

— Моя смена начинается через несколько часов, — ответил я, не меняя позы и продолжая сканировать дверной проём.

— Заходить в базу "Зеро" из внешних сетей подрзрительно. Мне нужно быть в здании Департамента, за одним из их терминалов .

Лиам коротко кивнул, признавая логику моих слов. Я видел, как он борется с собой, принимая помощь от того, кого с удовольствием бы пристрелил.

— Это же... опасно для тебя, — голос Аэлин, тихий и взволнованный , заставил меня на мгновение забыть о Лиаме.

Она сделала шаг в мою сторону, затем еще один, её пальцы сжались на рукаве моего реглана. В её глазах я бещошибочно прочитал не просто беспокойство за успех миссии, а настоящий страх за мою жизнь. Я тут же накрыл её ладонь своей. Тревога в её голосе была для меня лучшей наградой за возможный риск. Лиам напрягся. Я заметил, как его взгляд метнулся к её руке на моем плече, и на долю секунды его глаза стали колючими, подернувшись мутной пеленой подавленной злости. Я едва сдержал улыбку, которая так и норовила проступить на губах. Значит, я не ошибся: в её взгляде теплилось что-то мягкое, почти болезненно нежное — тот особый свет, который предназначался только мне.

— Я знаю, что делаю, Аэлин, всё нормально, — произнес я, понизив голос.

Она кивнула, и я ощутил, как напряжение в её ладони чуть ослабло.

​Я медленно отпустил её руку и развернулся к Лиаму. Он стоял неподвижно, в глазах застыло тяжелое, свинцовое ожидание. Лиам был готов слушать меня, потому что у него не осталось других карт.

​ — Теперь к делу, Кортон, — мой голос зазвучал сухо, отражаясь от влажных стен.

— Я не смогу спускаться сюда завтра в течение дня, а информацию, если я смогу её получить, нужно передать срочно. И ты не можешь подняться наверх, твоя биометрия загорится на первом же сканере.

​ Лиам прищурился, его взгляд стал острым и колючим. Он оперся ладонями о заваленный хламом верстак, подаваясь вперед.

— Но информация должна быть у вас до того, как архив "Зеро" уйдёт в глубокое шифрование, — продолжил я, чеканя каждое слово.

— Как только протоколы закроются, вытащить их будет невозможно даже изнутри.

​ — И какой план? — хрипло спросил Лиам.

— Если мы отрезаны друг от друга, как ты пробросишь пакет?

— Пакетная передача через терминалы "сити-нет" мониторится нейросетями Департамента в реальном времени. Я использую "Морфа", это сервисный дрон-сканер технического обслуживания магистралей.

Лиам понимающе прищурился.

— Шестиногий из тех, что лазают по охладительным шахтам? У них же закрытый протокол.

— Именно. У них автономная навигация по магнитным меткам внутри вентшафт. Система не отслеживает их маршруты, пока они не покидают техническую зону "А". Я перехвачу одного в Департаменте, залью данные в его буферную память и задам ложную точку отказа в восьмом секторе — прямо над вашим узлом сброса давления.

— И он сбросит модуль в мусоропр — Рискованно. Если служба техподдержки заметит отклонение маршрута раньше, чем он скинет "хвост"...

— Не заметит. Я пропишу ему критическую ошибку питания. Для системы это будет выглядеть как заклинивший мотор. Он доползет до люка, сбросит данные и "умрет". Жди "Морфа", Кортон. В десять ноль-ноль у коллектора, — отчеканил я, уже не глядя на него.

—Если дрон не сбросит пакет до десяти тридцати, значит, меня накрыли.

В других обстоятельствах Лиам бы с удовольствием перегрыз бы мне глотку, но сейчас у него не было выбора. Воздух в мастерской стал плотным от его невысказанного протеста, но он молчал. Кортон был слишком опытным участником подполья, чтобы не понимать: сейчас я — его единственное окно в мир живых для тех четверых, что остались в Департаменте.

​— А сейчас мы уходим, — я снова перехватил руку Аэлин, на этот раз чуть крепче, обозначая своё право в вести её за собой.

​ Лиам дёрнулся, его плечо подалось вперед, словно он собирался броситься между нами. На мгновение мне показалось, что он выхватит нож,

который наверняка был запрятан где-то в складках его засаленной куртки.

​— Она больше не сделает ни шагу в Нижний город, Кортон, — отрезал я, бросив на него последний, ледяной взгляд.

— Во всяком случае, без моего сопровождения — точно.

* * *

Мы вышли из мастерской в сырую мглу ночи, и я сразу увлек Аэлин в сторону дороги, ведущей к одному из заброшенных служебных тоннелей. У меня был свой план, как попасть домой, и он не подразумевал повторного штурма вертикальных лестниц. Гудение гигантских насосов здесь было оглушительным, вибрация от их работы отдавалась в подошвах сапог, а тяжелый запах озона, перемешанный с испарениями гнили, буквально забивал легкие. Аэлин споткнулась на ровном месте, её плечи бессильно поникли. Я видел, как тяжело ей дается каждый шаг — изнурительный, опасный спуск по технической шахте, а затем пережитый ужас от нападения падальщиков в темноте выпили из неё все силы. Она держалась на чистом упрямстве, но я чувствовал, как её ладонь в моей руке становится всё более безжизненной.

— Опять шахта? — произнесла она, когда мы поравнялись с темным зевом вентиляционного люка. В её голосе прозвучало столько усталости, что я невольно притянул её ближе к себе, заставляя опереться на моё плечо.

— Не волнуйся, — я коротко взглянул на биометрический сканер у неприметной стальной двери, скрытой за каскадом ржавых труб.

— Есть другой путь.

Я вытащил из внутреннего кармана свой служебный идентификатор. Золотистый чип тускло блеснул в свете далекого прожектора.

— Здесь, в двух уровнях выше, проходит Магистраль-0 — техническая ветка автоматического монорельса. Она не отмечена на пассажирских картах, по ней гоняют только грузовые платформы с оборудованием и отходами между секторами.

Я приложил карту к сенсору. Система отозвалась серией быстрых щелчков, признавая мой высший уровень доступа. Тяжелая створка медленно поползла в сторону, открывая проход в узкий, освещенный тревожным оранжевым светом коридор.

— Никаких лестниц, Аэлин. Мы перехватим технический состав. Это будет не самая комфортная поездка, зато через десять минут мы окажемся в моем жилом блоке, миновав все общественные посты и сканеры Среднего города.

— Но там же датчики веса и тепловые сканеры, — Аэлин вопросительно посмотрела на меня .

— Да. Но я знаю, где у этих вагонов "слепая зона". И у меня есть мастер-ключ от технического шлюза. Это будет не самый чистый путь, Аэлин, зато мы быстро окажемся в моем жилом секторе, миновав все кордоны.

Мы начали подъём по ржавой винтовой лестнице, зажатой в узком техническом колодце. Здесь воздух был спертым, пропитанным запахом машинного масла и старой пыли. Каждый пролёт давался Аэлин с видимым трудом; её дыхание становилось всё более прерывистым, а шаги — неуверенными. В какой-то момент её колено подогнулось, и мне пришлось обхватить её за талию, практически неся на себе, и и это ощущение её полной зависимости отозвалось во мне острой, непривычной заботой.

—Почти пришли, — прошептал я ей на ухо, прижимая её к своему боку.

​Вскоре мы оказались на узкой, вибрирующей платформе, мимо которой с низким гулом проносились тяжелые, закрытые платформы монорельса. Здесь не было перил, только бездна внизу и бесконечный поток металла перед глазами. Поток воздуха от пролетающих составов хлестал по лицу, развевая её спутанные волосы.

​

— Видишь тот открытый контейнер с маркировкой "Технический утиль"? — я указал на приближающуюся махину.

— Когда он замедлится на повороте, нам нужно запрыгнуть на внешнюю подножку, под защитный кожух. Там есть ниша, которую сенсоры принимают за часть корпуса.

Когда массивная тень «Магистрали-0» замедлила ход на техническом повороте, я крепче перехватил Аэлин за пояс. Нас обдало жаром от работающих двигателей, и мы вжались в узкое пространство между бронепластинами и контейнером. Здесь было тесно, шумно и пахло раскаленным металлом, но сейчас это было самое безопасное место во всем городе для нас. Монорельс резко набрал скорость, устремляясь в освещенный неоном тоннель, ведущий прямиком в Средний город.

Аэлин уткнулась лицом в моё плечо, прячась от резких порывов холодного ветра, который врывался в открытый технический проём монорельса. Я чувствовал, как она постепенно расслабляется, всем телом прижимаясь ко мне, словно я был единственной твердой точкой в этом мире летящего металла и тьмы.Бездна осталась далеко внизу, скрытая за слоями бетона и ржавчины.

​Я смотрел на мелькающие огни датчиков вдоль путей — красные, синие, желтые точки сливались в сплошные светящиеся нити. Мои мысли всё еще возвращались в ту темную мастерскую, но здесь, в ритмичном грохоте состава, всё это казалось бесконечно далеким.

— Ещё много, — негромко сказал я, касаясь губами её волос.

— Скоро будем дома.

Там, наверху, в моей стерильной квартире, её ждала безопасность. А меня — самая опасная игра в моей жизни, где ставкой были не только её люди, но и то хрупкое доверие.