Гарри Поттер и Лекарство от рака. (1 год) (гет)

Однако, судя по всему, психика Квиррелла оказалась устойчивее, чем предсказывала статистика. Шли недели, профессор становился все более изможденным, его нервный тик усилился настолько, что голова постоянно дергалась, но не похоже было, чтобы он раскололся.

Всякий раз, проходя мимо заблокированного сектора в Третьем корпусе, Гарри, Рон и Гермиона прижимались ухом к холодной стальной двери. Оттуда доносилось тяжелое, влажное дыхание и скрежет когтей по бетону — значит, био-объект всё еще на посту, и Снегг не добрался до ампулы. Это подтверждал и сам главный фармаколог, который бродил по коридорам с видом маньяка, у которого отобрали любимый скальпель.

Друзья прониклись к Квирреллу чем-то вроде солидарности жертв. Гарри, сталкиваясь с дерганым профессором в переходах, ободряюще кивал ему, как бы говоря: «Держись, не дай им себя сломать». А Рон начал агрессивно заступаться за Квиррелла, обещая физическую расправу любому, кто пародировал заикание профессора.

Что касается Гермионы, то, в отличие от парней, её мозг был занят не только «Компаундом Ф». У неё началась фаза гиперактивной подготовки к годовой аттестации. Она составила жесткий график повторения всех протоколов лечения и теории, заявив, что им необходимо подтвердить свою когнитивную состоятельность перед комиссией.

— Гермиона, до тестов еще десять недель, — в один голос запротестовали Гарри и Рон, глядя на её разноцветные таблицы. — Это вечность.

— Это всего два с половиной месяца, — отрезала Гермиона, нервно щелкая ручкой. — Для нас это срок, а для Николаса Фламеля с его столетним стажем — вообще как одна микросекунда.

— Но мы не на продлении жизни, — напомнил ей Рон. — И зачем нам всё это зубрить? Тебе-то уж точно, у тебя память как у жесткого диска.

— Зачем повторять?! — Гермиона прямо-таки задохнулась от возмущения, и её датчик на шее мигнул желтым. — Вы что, хотите остаться на второй год в этом блоке? Вы понимаете, что для перевода на следующий уровень реабилитации нам нужно сдать нормативы? Если мы провалим тесты, нас могут признать необучаемыми и перевести в коррекционный интернат! Нам нужно было начать интенсивную терапию еще в прошлом месяце!

Врачи, судя по всему, придерживались того же мнения. Они буквально завалили пациентов теоретическими заданиями, превратив пасхальные каникулы в бесконечную сессию. Да и как можно расслабиться, когда рядом с тобой Гермиона вслух бубнит «двенадцать побочных эффектов синтетической плазмы» или отрабатывает на пустом шприце моторику внутривенных вливаний.

Зевая и потирая воспаленные глаза, Гарри и Рон проводили большую часть свободного времени в Архиве, пытаясь запихнуть в голову формулы и даты эпидемий.

— Я никогда не запомню классификацию психозов XVIII века! — наконец взорвался Рон, швыряя ручку на стол и с тоской уставившись в узкое зарешеченное окно.

Его можно было понять. Впервые за несколько месяцев над островом разошлись тучи. Небо было неестественно, химически голубым, как раствор медного купороса, а в воздухе, проникающем сквозь вентиляцию, чувствовалось, что даже в этом проклятом месте наступает весна.

Гарри, искавший формулу экстракции белого бадьяна в справочнике «Токсикология растений и грибов», оторвал воспаленные глаза от страниц только когда Рон неожиданно громко воскликнул, нарушая режим тишины Архива:

— Хагрид! Что ты делаешь в секции теоретической литературы?

Хагрид, похоже, пытался слиться со стеллажами, но поняв, что его огромную фигуру в кротовой шубе невозможно не заметить, вышел на свет и, шаркая, двинулся к ним. Он не стал подходить слишком близко, а руки держал за спиной, словно прятал краденое. Грубый завхоз-санитар смотрелся среди стерильных полок с документацией так же неуместно, как гомункул в операционной. И казалось, что он совершенно не рад этой встрече.

— Я так... э-э... проверить пожарную безопасность зашел, — пробормотал Хагрид, бегая глазами. Гарри и Рон мгновенно насторожились — Хагрид врал так же плохо, как Невилл. — А вы-то тут чего забыли? Неужто всё досье на Николаса Фламеля роете?

Вид у Хагрида тут же стал параноидальным. Он оглянулся на камеру в углу.

— Да мы уже давным-давно вскрыли этот файл, — важным, заговорщицким голосом произнес Рон. — И мы знаем, что охраняет тот мутант в подвале, — это «Компаунд Ф», лекарство от...

Хагрид зашипел, как пробитый паровой клапан, прикладывая грязный палец к губам и в ужасе оглядываясь по сторонам.

— Ты чего... чего об этом орешь?! У тебя инстинкт самосохранения атрофировался? Тут же микрофоны!

— Кстати, мы кое о чем хотели тебя спросить, — понизив голос, сказал Гарри. — Скажи, кто и какие системы безопасности, кроме Пушка, охраняют ампулу?

— Да тихо вы! — снова прошипел Хагрид, и его лицо покрылось испариной. — Не надо тут об этом. Протоколы не обсуждаются в открытом доступе. Вы ко мне в сторожку попозже загляните... ну... я вам... э-э... может, что и проясню, обещать не буду, но тут... ну... об этом вообще нельзя. А то администрация решит, что это я слил инфу, да! А я-то здесь ни при чем, я только за био-объектом слежу!

— Тогда увидимся после отбоя, — произнес Гарри.

Хагрид, нервно дернув плечом, побрел прочь из библиотеки, стараясь не шуметь своими огромными ботинками.

— Интересно, что он там прятал за спиной? — задумчиво спросила Гермиона, провожая взглядом его широкую спину.

— Хочешь сказать, это может быть связано с Лекарством? — поинтересовался Гарри.

— Пойду посмотрю, в какой секции он отирался, — произнес Рон. Он явно устал от зубрежки и был рад любой активности.

Через пару минут он вернулся. Его лицо было бледным, а в руках он с трудом удерживал стопку тяжелых, потрепанных книг. Он с грохотом опустил их на стол.

— Рептилии! — прошептал он, и в его глазах читался ужас. — Хагрид искал мануалы по особо опасным биологическим видам. Вот, смотри: «Классификация драконов и гигантских ящеров Великобритании и Северной Ирландии» и «Руководство по инкубации хищных рептилий: от яйца до машины убийства».

— У Хагрида всегда была фиксация на особо опасных видах. Он сам признался мне в этом в тот день, когда забирал меня из изолятора, — заметил Гарри.

— Но это уголовщина, — удивился Рон, листая справочник. — Культивация хищных рептилий класса «А» запрещена Женевским протоколом о био-модификациях еще в 1709 году, это всем известно. Если мы начнем выращивать таких тварей в открытую, «нормисы» узнают о существовании наших лабораторий! К тому же этих ящеров невозможно дрессировать, у них подавлены центры торможения. Ты бы видел химические ожоги и шрамы, которые получил Чарли в Румынии, работая в «красной зоне» с дикими образцами.

— Но в Британии таких мутантов, конечно же, нет? — с надеждой спросил Гарри.

— Конечно есть, — Рон посмотрел на него так, словно Гарри спросил, круглая ли Земля. — Валлийские зеленые виверны и Гебридские черные. Сказать по правде, Отдел зачистки Минздрава тратит кучу ресурсов, чтобы скрывать их от населения. Нашим приходится применять тяжелые амнезиаки и даже проводить точечные лоботомии тем «нормисам», которые случайно наткнулись на эти образцы, чтобы они навсегда забыли об этой встрече.

— Интересно, что задумал Хагрид? — с любопытством произнесла Гермиона. — Зачем ему литература по инкубации?

* * *

Час спустя они подошли "гаражному дому" Хагрида. Окна были наглухо завешаны плотным черным полиэтиленом, изнутри не пробивалось ни лучика света. Хагрид впустил их, только предварительно проверив голоса через дверной глазок и убедившись, что хвоста нет. И тут же запер за ними дверь на стальной засов.

Внутри стояла невыносимая, тропическая жара. Несмотря на то что на улице уже пахло весной, в буржуйке ревело пламя, а вокруг стояли включенные на полную мощность промышленные обогреватели. Воздух был спертым, пахло паленой шерстью и сырым мясом. Хагрид заварил им чифир и предложил бутерброды с консервированным мясом нутрии, но ребята, едва сдерживая тошноту, отказались от этой биомассы.

— Ну так что... вы вроде спросить чего хотели? — первым начал разговор Хагрид, нервно вытирая потные руки о штаны.

— Да, — согласился Гарри, решив не ходить вокруг да около. — Мы хотели узнать, не расскажешь ли ты нам, какие системы безопасности охраняют «Компаунд Ф»... кроме твоего мутанта Пушка.

Хагрид неодобрительно посмотрел на него из-под кустистых бровей.

— Не, не расскажу, — категорично произнес он. — Во-первых, у меня нет допуска к этой инфе. Ну, а во-вторых, вы и так уже взломали слишком много файлов... э-э... ни к чему вам больше знать. Да я, если б знал даже, все равно б не слил, да! А насчет Ампулы — так она ведь здесь не просто так, её из хранилища Голдманов чуть не увели... ну, я так думаю, ты уже сам догнал. А вот как вы про Пушка узнали — убей не пойму, это ж закрытый проект.

— Перестань, Хагрид! — вступила Гермиона. — Конечно, ты не хочешь нам рассказывать детали протоколов, но ведь ты знаешь всё, что происходит на Объекте. Ты здесь — ключевая фигура безопасности.

В голосе Гермионы звучала неприкрытая, профессиональная лесть, и борода Хагрида дрогнула. Великан расплылся в улыбке, польщенный признанием его значимости.

— Мы просто хотим знать, кто из специалистов разрабатывал защиту от похищения. Нам так интересно, кому — кроме тебя, конечно, как главного по физическому сдерживанию — доверяет профессор Дамблдор.

Хагрид горделиво выпятил грудь, едва не опрокинув чайник. Гарри и Рон переглянулись с уважением — Гермиона вскрывала людей лучше любого психолога.

— Ну... эта... думаю, не будет нарушения протокола, если я вам скажу, — в голосе Хагрида, размякшего от лести и жары, не было и тени сомнения. — Значит, так... Сначала мой Пушок — это первая линия обороны, биологический заслон. А потом начальники отделений свои системы ставили... Профессор Стебль, профессор Флитвик, профессор МакГонагалл. — Произнося очередное имя, Хагрид загибал толстый, мозолистый палец. — Профессор Квиррелл... ну и сам Дамблдор, конечно. А, вот еще кого забыл. Точно, профессор Снегг.

— Снегг?! — одновременно выдохнули все трое.

— Вы чего, опять паранойю включили? Кончайте, ладно? — Хагрид раздраженно отмахнулся от них огромной ладонью. — Да как вы не поймете — Снегг... ну. Зачем ему самому себя грабить-то?

Гарри переглянулся с Роном и Гермионой. Он знал, что они думают о том же, о чем и он. Если Снегг участвовал в разработке системы безопасности, значит, он знает коды доступа или состав ловушек других врачей. Похоже, Снегг уже имеет ключи ко всем дверям, кроме той, за которую отвечает Квиррелл, и еще...

— Но ведь только ты знаешь, как нейтрализовать Пушка, правда, Хагрид? — взволнованно спросил Гарри, подавшись вперед. — И ты ведь никому не слил эту инфу, верно? Даже никому из старшего медперсонала?

— Да ни одна живая душа не в курсе, вот как! — гордо заявил Хагрид, вытирая пот со лба. — Это только в моем мозгу записано... э-э... ну и Дамблдора, конечно. Это же биология, тут подход нужен, а не пароли.

— Что ж, хоть это радует, — пробормотал Гарри, обращаясь к своим спутникам. — Слушай, Хагрид, может, откроем форточку? У тебя тут дышать нечем, как в автоклаве...

— Извини, Гарри, но никак нельзя, — поспешно ответил Хагрид, нервно поглядывая в угол комнаты, где стояла его продавленная железная койка. — Нарушим температурный режим инкубации. Эмбрион погибнет.

Гарри, проследив за его взглядом, подошел к кровати.

— Хагрид! Что это?! — воскликнул он.

На грязном матрасе, плотно укутанное в несколько слоев электрического термоодеяла и старых ватных бушлатов, лежало нечто крупное и овальное.

— А... это... — Хагрид нервно дернул бородой, пытаясь загородить обзор. — Ну... это биоматериал.

Гарри откинул край одеяла. Под ним лежал черный, блестящий, словно покрытый смолой, кокон размером с футбольный мяч. Он был горячим на ощупь и едва заметно пульсировал, словно внутри билось чужеродное сердце.

— Где ты достал этот контейнер, Хагрид? — потрясенно спросил Рон, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть объект, но не решаясь его коснуться. — Это же генетический образец класса «А». Он стоит целое состояние на черном рынке био-оружия.

— Да выиграл я его, — неохотно признался Хагрид, шмыгая носом. — Вчера вечером. Спустился в поселок при станции, в «Кабанью голову», ну... снять стресс. А там тип какой-то в капюшоне, сидит в темном углу, карты тасует. Предложил партию. Ставки росли... Хотя, если честно, он... э-э... даже рад был слить этот актив. Видать, понимал, что с таким грузом через патруль Минздрава не пройти, и искал дура... кхм, энтузиаста.

— А что ты будешь делать, когда из этого кокона вылупится Хищник? — ледяным тоном поинтересовалась Гермиона. — Это же не хомячок.

— Ну, я тут изучил документацию. — Хагрид вытащил из-под той же подушки засаленный том с полустертым грифом «Конфисковано». — Вот, в спецхране взял — «Кустарное выведение боевых рептилий: риски и методы». Старое издание, конечно, но база там верная. Кокон надо в постоянном тепле держать, имитировать температуру тела матери-мутанта. А когда он... ну... активируется, — Хагрид мечтательно закатил глаза, — его надо кормить живым белком. Насекомыми. До месяца — только живые сверчки и жуки, они их хитин переваривают для роста брони. Я уже договорился с поставщиком, мне завтра ящик тараканов пришлют.

Хагрид с гордостью ткнул пальцем в страницу книги.

— А вон, смотрите схему — это текстура оболочки. То, что у меня — это штамм «Норвежский Горбатый». Редчайшая мутация, агрессия повышена, болевой порог занижен. Красота!

Хагрид явно был очень доволен собой, видя в этом монстре питомца, но Гермиона смотрела на него как на потенциального самоубийцу.

— Хагрид, ты живешь в деревянном сарае, пропитанном мазутом и спиртом, — трагическим голосом произнесла она. — А это существо, согласно справочнику, с рождения выделяет едкие токсины и способно к пирокинезу.

Но Хагрид ее не слушал. Он что-то мурлыкал себе под нос, поправляя терморегулятор на электрическом одеяле, словно заботливая наседка над тикающей бомбой.

* * *

Теперь у Гарри и его друзей появилась новая, критическая проблема — их беспокоила судьба Хагрида. Если администрация узнает, что он незаконно культивирует био-оружие в хозяйственной пристройке, его ждет не просто увольнение, а трибунал и принудительная лоботомия.

— Я уже забыл, как выглядит нормальная жизнь без паранойи, — вздохнул Рон, нервно почесывая шею под датчиком.

Вечер за вечером они просиживали над отчетами по терапии, объем которых рос в геометрической прогрессии. Гермиона, впавшая в состояние гиперактивности, составила жесткий график зубрежки для себя, а теперь, игнорируя протесты, подготовила такой же для парней. Цветовая кодировка задач сводила Гарри и Рона с ума.

Как-то за завтраком дрон «Букля» сбросил Гарри записку от Хагрида. На клочке промасленной бумаги было нацарапано всего два слова: «Вылупление началось».

Рон предложил саботировать сельхозработы в оранжереях и сразу после еды рвануть к Хагриду. Но Гермиона побледнела от одной этой мысли.

— Слушай, Гермиона, это уникальный биологический процесс! — шипел Рон. — Мы, может, больше никогда не увидим рождение мутанта в живую!

— Нам нельзя нарушать график, у нас будут проблемы с допуском! А когда вскроется дело Хагрида, тут такое начнется... Оцепление, дезинфекция... И если нас засекут в эпицентре, мы пойдем как соучастники!

— Заткнитесь, — одними губами прошептал Гарри.

Малфой, проходивший мимо с подносом диетического питания, вдруг замер и прислушался. Теперь можно было только гадать, сколько он услышал — и понял ли он контекст. Но выражение его лица — смесь брезгливости и хищного торжества — Гарри очень не понравилось.

Рон и Гермиона спорили всю дорогу до оранжерей, и в конце концов Гермиона, скрепя сердце, согласилась бежать к Хагриду на перемене. Когда наконец взвыла сирена, возвещающая конец смены, они побросали мотыги и грабли, выскочили из душного парника и, пригибаясь, бросились к границе лесной зоны.

Хагрид открыл им дверь мгновенно. Он был весь красный, потный, его руки тряслись от возбуждения.

— Он прорывает оболочку! — прохрипел великан, затаскивая их внутрь душного сарая.

Черный кокон лежал на металлическом столе под яркой лампой накаливания. По его глянцевой поверхности, похожей на застывшую нефть, бежали глубокие трещины. Внутри что-то скреблось, издавая влажные, чавкающие звуки.

Они придвинули табуреты к столу и сели, затаив дыхание. Гарри чувствовал, как пульс стучит в висках.

Внезапно раздался тошнотворный хруст, похожий на ломающуюся кость. Кокон лопнул, развалившись пополам, и на стол, в лужу черной слизи, выпал... организм.

Его нельзя было назвать животным в привычном смысле. Гарри подумал, что существо напоминает жертву неудачного генетического сращивания — скомканный, мокрый кусок черной кожи и костей. Оно было ужасно тощим, хребет выпирал острыми шипами. Морда у твари была вытянутая, как у крокодила, с широкими ноздрями, из которых сочился пар, и выпученными, мутными оранжевыми глазами, лишенными зрачков.

Существо судорожно дернулось и чихнуло.

— Ну разве не красавчик? — безумно проворковал Хагрид, глядя на уродца с обожанием. — Идеальная мутация!

Он вытянул огромную ладонь, чтобы погладить влажную голову существа. «Дракончик» молниеносно, с реакцией гремучей змеи, раскрыл пасть, полную игловидных зубов, и лязгнул челюстями в миллиметре от пальца Хагрида.

— Вот умный малыш! Сразу распознал биосигнатуру мамочки! — восхитился Хагрид, ничуть не смутившись агрессией. — Так, где мой живой корм?

Он схватил банку, в которой копошились живые сверчки, и пинцетом бросил одного мутанту. Тварь проглотила насекомое мгновенно, даже не жуя, и издала требовательный шипящий звук.

— Хагрид, а какова скорость метаболизма у Норвежских Горбатых? — озадаченно поинтересовалась Гермиона, с ужасом наблюдая, как тварь пожирает второго сверчка. — Как быстро эта штука станет размером с этот стол?

Хагрид открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно побледнел так, что его лицо стало серым под бородой. Он вскочил, опрокинув стул, и метнулся к занавешенному окну.

— Что случилось? — крикнул Гарри, вскакивая следом, хотя внутри уже все оборвалось.

— Нарушение периметра... Кто-то смотрел в щель между шторами, — сокрушенно выдохнул Хагрид, трясущимися руками хватаясь за сердце. — Пацан какой-то... в форменном халате... вон, убегает к корпусам!

Гарри подскочил к двери, сорвал засов и распахнул её. Холодный воздух ударил в лицо. Даже на расстоянии, среди серых стволов деревьев, он легко узнал характерную белую макушку убегавшего.

Гарри тяжело прислонился к косяку. Теперь о существовании незаконного биологического образца знали не только они трое и безумный завхоз.

Теперь об этом знал Малфой. И на этот раз он не упустит шанса уничтожить их всех.

* * *

Всю следующую неделю Малфой, завидев Гарри, Рона и Гермиону неприятно улыбался, и его улыбка их нервировала. Большую часть свободного времени они проводили в полумраке хижины Хагрида, пытаясь урезонить великана.

— Отпусти его, — настаивал Гарри. — Выпусти его на волю.

— Не могу. — Хагрид покачал головой. — Он же маленький совсем. Он умрет один.

Они посмотрели на дракончика. За неделю он стал раза в три длиннее. Из его ноздрей беспрестанно вырывались клубы дыма.

Однако Хагрид, кажется, этого не замечал. Судя по всему он вообще забыл обо всем, в том числе и об обязанностях лесника, и если и выходил из хижины, то только за продовольствием для своего подопечного. По полу хижины, заваленному птичьими перьями, перекатывались пустые бутылки из-под бренди.

—Я ему имя придумал — Норберт. — Хагрид смотрел на дракона влюбленными глазами. — Он меня уже знает... смотрите вот. Норберт! Норберт! Где твоя мамочка?

— Он рехнулся, — прошептал Рон, наклонившись к уху Гарри.

— Хагрид, — громко позвал Гарри. — Еще две недели, и Норберт не будет помещаться в твоей хижине. А к тому же, возможно, у нас нет в запасе и двух Дней! Малфой в любой момент может донести на тебя Дамблдору!

Хагрид закусил губу

— Я... Я ж понимаю, что навсегда его здесь оставить не могу, но и бросить его не могу... нельзя так

Гарри вдруг резко повернулся к Рону.

— Чарли! — воскликнул он.

— Ну вот, теперь и ты рехнулся, — спокойно отреагировал тот. — Меня зовут Рон, ты забыл?

—Да нет, я про Чарли, твоего старшего брата, который изучает драконов в Румынии. Мы можем отправить Норберта к нему. Ведь Чарли сможет о нем позаботиться, а когда Норберт вырастет, он отпустит его на волю!

— Гениально! — завопил Рон. — Как тебе идея, Хагрид?

Идея Хагриду не понравилась, но после долгих уговоров и убеждений великан согласился послать Чарли сову. Видимо, в глубине души надеясь, что ответ придет не скоро, а может, и не придет вообще.

* * *

Весь следующий день Малфой, завидев Гарри, Рона и Гермиону, лишь неприятно, многозначительно улыбался. Эта улыбка нервировала их больше, чем открытые угрозы.

Большую часть свободного времени они провели в душном полумраке технического ангара Хагрида, пытаясь вернуть гиганта к реальности.

— Ликвидируй образец, — настаивал Гарри, глядя на корчащуюся на столе тварь. — Выбрось его в болото за периметром.

— Не могу. — Хагрид яростно мотал головой, его глаза слезились от дыма. — Он же маленький совсем. Без терморегуляции он погибнет за час.

Они посмотрели на «дракончика». Всего за сутки на усиленном белковом питании он стал раза в полтора крупнее. Его кожа немного потемнела и затвердела, а из ноздрей теперь постоянно вырывались струйки едкого, химического пара, от которого першило в горле.

Хагрид, кажется, потерял связь с реальностью окончательно. Он забил на обход территории, и почти не выходил из ангара. По полу, среди птичьего пуха и хитина съеденных жуков, перекатывались пустые канистры из-под технического спирта — Хагрид «дезинфицировал» помещение и себя заодно.

— Я ему позывной придумал — Норберт. — Хагрид смотрел на уродливую рептилию влажными, безумными глазами. — Он меня уже идентифицирует... смотрите. Норберт! Норберт! Где папочка?

— У него психоз, — прошептал Рон, наклонившись к уху Гарри. — Типичный синдром Мюнхгаузена, перенос заботы на объект.

— Хагрид! — громко позвал Гарри, стараясь перекричать шипение твари. — Малфой знает! В любой момент сюда может нагрянуть спецназ Минздрава!

Хагрид закусил губу так, что выступила кровь.

— Я... Я ж понимаю, что вечно его тут держать нельзя... Но и утилизировать не могу... рука не поднимается.

Гарри вдруг резко повернулся к Рону.

— Чарли! — воскликнул он.

— Ты тоже надышался испарениями? — устало спросил Рон.

— Да нет же! Чарли, твой старший брат! Он же работает в закрытой зоне в Румынии, с такими вот мутантами. Мы можем переправить Норберта к нему. У них там есть оборудование, изоляторы... Чарли заберет его, и мы чисты!

— Гениально! — Рон хлопнул себя по лбу. — У Хагрида есть старый канал связи!

Идея Хагриду не понравилась, но после долгих уговоров и напоминаний о том, что Норберта иначе просто усыпят и вскроют, великан сдался.

— Ладно... есть у меня телефон с левой симкой. Старая штука, еще с войны остался.

— Говори кодами, — шикнула Гермиона. — Если перехватят звонок — нам конец.

— Алло? База «Дракон»? Это Рон... э-э... Брат-6. У нас тут... проблема с утилизацией биоотходов. Класс опасности — высший. Нужен срочный вывоз контейнера.

Сквозь треск помех прорвался искаженный голос Чарли:

— ...Рон? Это ты? Идиот... Ладно. Я понял. «Биоотходы» — это то, о чем я думаю? Черное, зубастое?

— Ага, — выдохнул Рон.

— Слушай внимательно. Я не могу прислать борт официально. Но в пятницу ночью у меня будет окно для теста грузового дрона дальнего действия. Мы можем забрать груз. Но посадка невозможна. Только зависание и подъем лебедкой.

— Пятница... это через три дня! — посчитал Гарри.

— Место сброса? — спросил Чарли.

— Самая высокая точка, — вмешался Гарри. — Метеобашня. Там плоская крыша и нет охраны.

— Принято. Пятница, полночь. Метеобашня. Подготовьте контейнер к транспортировке. Конец связи.

Следующие три дня тянулись мучительно медленно. Норберт рос как на дрожжах, становясь всё агрессивнее.

В среду вечером, когда Гарри и Гермиона сидели в комнате отдыха, ожидая возвращения Рона с дежурства у Хагрида, дверь распахнулась. Рон ввалился внутрь, баюкая правую руку. С него капал пот, а лицо было зеленым.

— Он меня тяпнул! — Рон размотал пропитанный кровью и йодом бинт. Рука выглядела ужасно: пальцы распухли, кожа вокруг укуса приобрела нездоровый зеленоватый оттенок. — Я помогал Хагриду паковать дохлых крыс в кормушку, а эта тварь... У него токсичная слюна!

Гермиона ахнула.

— Это некроз тканей! Тебе нужно в медпункт!

— Нельзя! — простонал Рон, падая в кресло. — Если мадам Помфри увидит такой укус, она сразу поймет, что это не собака и не кошка. Она заявит в санэпидемстанцию!

— Хагрид с ним возится, как с младенцем, — с отвращением продолжил Рон. — Представьте: этот мутант откусил мне кусок мяса, а Хагрид начал меня отчитывать, что я напугал «малыша»! Когда я уходил, он пел ему колыбельную и поил смесью спирта с кровью.

Рон закрыл глаза, его трясло от лихорадки.

— Пятница... Мы должны продержаться до пятницы.

— У нас есть маскировочная сеть, — медленно произнес Гарри, оценивая состояние друга. — В пятницу ночью мы накроем контейнер с Норбертом и себя. Протащим его на башню.

План был безумным. Заткнуть пасть ядовитому мутанту, протащить его через весь охраняемый корпус под носом у Филча и поднять на крышу. Но глядя на распухшую руку Рона, Гарри понимал: выбора нет. Либо они избавятся от Норберта, либо этот эксперимент убьет их всех.

* * *

И тут произошло то, чего никто не ожидал, хотя с точки зрения биологии это было неизбежно. Наутро укушенная рука Рона раздулась, вдвое увеличившись в размерах. Кожа приобрела отвратительный серо-зеленый оттенок, а вены почернели — явный признак некроза тканей.

Рон до последнего тянул с визитом в травматологию, боясь, что мадам Помфри мгновенно определит токсин как яд рептилии класса «А». Однако к обеду у него началась лихорадка, и выбор исчез.

Гарри и Гермиона, примчавшиеся в лазарет после занятий, застали Рона в ужасном состоянии. Он лежал под капельницей, его рука была обложена льдом.

— Это не только из-за токсина, — прошептал Рон, стуча зубами от озноба. — Хотя ощущение такое, что пальцы сейчас отвалятся. Тут ко мне заходил Малфой. Сказал дежурной медсестре, что пришел вернуть мне конспекты, а на самом деле — чтобы насладиться зрелищем. Он сказал, что выглядит это как гангрена, и предложил позвать хирурга с пилой. А потом шепнул, что если я не сдохну от заражения, он сам расскажет Помфри, кто меня тяпнул.

Рон тяжело сглотнул.

— Не надо было мне его бить на матче. Он мстительный психопат.

— В пятницу в полночь всё закончится, — жестко напомнила Гермиона, поправляя ему одеяло. — Чарли пришлет дрон.

В палату вошла мадам Помфри с огромным шприцем антибиотика и выставила их, заявив, что у пациента критический уровень интоксикации.

* * *

Операция началась ровно в 23:30. Главная проблема заключалась в том, чтобы пройти через КПП. В будке у ворот сидел вооруженный охранник, который лениво смотрел в мониторы и прихлебывал кофе из большой кружки.

— Как мы пройдем? — шепнула Гермиона. — У нас нет карты доступа.

— Химия, — одними губами ответил Гарри.

Они подошли к будке вплотную, сливаясь со снегом. Охранник на секунду отвернулся к панели приборов, и Гарри, просунув руку под сеткой в приоткрытое окошко, ловко бросил в дымящуюся кружку шипучую таблетку быстрорастворимого снотворного, которую они стащили у мадам Помфри.

Охранник повернулся обратно, ничего не заметив, и сделал большой глоток.

— Горький какой... — проворчал он, морщась.

Через минуту его голова начала тяжелеть. Глаза закатились, кружка выскользнула из ослабевших пальцев, расплескав остатки кофе по столу, и охранник рухнул лицом на пульт, оглашая будку громким храпом.

Гермиона бесшумно проскользнула в открытое окно, перегнулась через спящее тело и нажала кнопку разблокировки ворот. Замок щелкнул.

Хагрид уже упаковал Норберта в небольшой, но прочный деревянный ящик с отверстиями для вентиляции. Мутант еще не успел вырасти до критических размеров, и контейнер был вполне подъемным.

— Я ему туда кучу сверчков, пропитанных седативным, сунул, чтоб поспал в дороге, — шмыгнул носом Хагрид. — И плюшевого мишку положил, чтоб стресса не было.

Из ящика донесся звук раздираемой ткани и глухое рычание: видимо, плюшевому мишке в этот момент отрывали голову.

— Прощай, Норберт! — срывающимся голосом выдавил Хагрид. — Мамочка никогда тебя не забудет!

Гарри и Гермиона подхватили ящик за ручки, накинули на себя маскировочную сеть и двинулись к воротам «Зеленой зоны».

Гарри с ящиком прошел через приоткрытую створку, Гермиона пронырнула следом. Ворота за ними захлопнулись, а охранник продолжал спать глубоким медикаментозным сном.

Они быстро прошли вдоль забора и вошли в Метеорологическую башню. Ящик был не тяжелым, и они двигались быстро. В коридоре первого этажа им пришлось задержаться: голограмма Пивза заглючила, зависнув в воздухе и перекрывая проход. Пришлось ждать пять минут, пока программа не перезагрузилась и Пивз не исчез в потолке.

— Почти пришли! — выдохнул Гарри, когда они преодолели последние пролеты лестницы.

Они вышли на плоскую крышу башни, обдуваемую с трех сторон ледяным ветром. В центре площадки возвышался массивный круглый метеорадар — пятиметровая махина на квадратном основании три на три метра, гудящая от напряжения. Рядом с ним, с тихим, режущим слух свистом, бешено вращались лопасти ветряка, измеряющего скорость воздуха.

Сбросив душную маскировочную сеть, они поставили ящик на свободном пятачке у основания радара и начали мигать фонариками в небо.

— Сейчас, — Гарри посмотрел на часы. — Чарли сказал: полночь.

Ровно в 00:00 из низких облаков беззвучно вынырнул черный силуэт. Это был массивный грузовой квадрокоптер. Там, где обычно должен располагаться опознавательный знак, было закрашенное черной краской пятно. Дрон завис над башней, едва не задевая лопастями антенны радара, и с него спустились четыре стальных троса с карабинами.

Гарри и Гермиона быстро зацепили крюки за скобы на ящике. Дрон мигнул зеленым диодом, двигатели взвыли, и ящик с Норбертом плавно оторвался от крыши. Внутри контейнера мутант забился, почувствовав перегрузку, но было поздно.

Они провожали взглядом удаляющийся огонек дрона, пока тот не растворился в тучах, унося опасный груз в сторону Румынии.

Гарри и Гермиона проводили его глазами, а когда он пропал из виду, пошли вниз по винтовой лестнице. На душе у них было легко. Норберт улетел,

Ответ поджидал их у подножия лестницы. Как только они спустились по ней, из мрака вынырнуло лицо Филча.

— Так-так-так, — прошептал он, и его глаза сверкнули в свете фонаря. — Нарушение комендантского часа. Проникновение в техническую зону.

Но хуже всего было то, что Филч был не один. За его спиной стояли двое крепких санитаров в белых халатах с эмблемами метеослужбы.

— Мы нашли их, — проскрипел Филч, обращаясь к санитарам. — Забирайте.

Гарри только сейчас понял, что маскировочная сеть осталась на крыше.