Однажды свет станет тенью (гет)

Я считаю, что ни для кого не секрет, какой оказалась судьба гномов во дворце владыки Трандуила, поэтому перейду сразу к тому, как сложилась судьба юной сестры Элронда.

Но все же начнем с того, что происходило в тронном зале владыки Трандуила спустя несколько часов после того, как пленники были заключены в подземные тюрьмы.

Трандуиль, отпив из чаши напитка, пристально посмотрел на дворецкого.

— Мне нужно собрать советников или твои мысли были прозорливы, Керанир? — спросил он.

— Мой король, мне непонятно, где её дом, но одно могу сказать твёрдо. Элендис из Нолдор. — ответил дворецкий.

Трандуиль сделал несколько шагов по залу, задумавшись.

— Нолдор были сильны и скоры, и гнев их гибелен, а мечи длинны и смертоносны. — сказал он вслух и усмехнулся.

— Это ещё не всё. — продолжил Керанир, взволнованно глядя на короля.

— Она ранена. Её нужно осмотреть, и чем быстрее, тем лучше.

— Отчего же ты не начал с главного?! Меня сейчас меньше заботит эта гномья свора, но эллет в их компании не укладывается в обычный случай. — недовольно молвил Трандуиль, нахмурив брови.

Король отставил чашу на витую треногу со стоявшим на ней кристаллом, светящимся мягким светом лазурного марева.

— Отведи её к главе Дома Целительниц. Пусть Леалин займется её раной. Я не хочу, чтобы в моём дворце находились больные пленники или гости. Пусть Далион заберёт у девы её оружие. Никакого железа в обители исцеления не должно быть. — отдал приказание король Зеленолесья.

— Всё будет выполнено, — отвествовал дворецкий, склонив в покорности голову, и вышел из зала.

Элендис стояла, опираясь рукой на каменный постамент, с обильно вкраплёнными в него лазуритами, различного размера и цвета. На них через небольшое отверстие в потолке падал свет, отражаясь блестящими разливами по полу и стенам. Весь малый зал вздымался высокими сводами ввысь, словно древняя песня, звучащая среди деревьев священного леса. Он не пугал своей величественностью, а скорее успокаивал сердце Элендис, несмотря на то, что напротив её замерли двое стражников. Они были в лёгкой броне, сотканной из искусно выделанной кожи. Их длинные, острые клинки-глефы отбрасывали тусклые отсветы, подчёркивая изящество и одновременно мощь оружия.

Рана давала о себе знать деве, периодически накатывающей волной острой боли. Время текло медленно, будто капля янтаря, застывающая на коре древа.

Наконец тишину нарушил лёгкий шелест шагов — приближался третий синда, облачённый в изысканный наряд хьяллэ серебристо-серых оттенков. Его движения были плавны и грациозны, словно танец ветра меж ветвями вековых клёнов. Подойдя ближе, он обратился к девушке строгим голосом, проникнутым нотками власти: «Вы должны сдать оружие!»

Элендис едва заметно напряглась, даже через одежду чувствуя холодное прикосновение металла своих клинков. Медленно, с достоинством, она протянула руку вперёд, сдавая кинжалы и свой любимый меч. Её пальцы слегка дрожали от напряжения, но лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Дворецкий взял меч, внимательно осмотрев лезвие и рукоять. Его глаза задержались на узорах, украшающих сталь, потом скользнули вверх, встретившись взглядом с глазами эллет. Элендис ощутила, как поток беспокойства пробежал по спине, когда услышала глубокий голос дворецкого: «У вашего меча крутой нрав...»

Слова повисли в воздухе, заставляя деву настороженно поднять брови. Что скрывалось за этими словами? Угроза или предостережение? Ощущение опасности усиливалось ещё больше, когда один из охранников бросил на неё холодный, почти враждебный взгляд, полный неприязни и подозрения. Элендис стиснула зубы, пытаясь подавить волнение. Ей было знакомо такое отношение, ведь даже среди своего рода ей редко доверяли. Но лишь упрямо улыбнувшись уголком губ, дева ответила тихо, но твёрдо: «Да, мой меч действительно обладает особым характером... Так же, как и его хозяйка».

На мгновение воздух вокруг затрепетал, наполнившись еле уловимым напряжением, которое тут же рассеялось. Дворецкий кивнул головой, принимая её ответ, и спокойно передал меч своему подчинённому. Затем вновь повернулся к Элендис, уже чуть мягче произнёс: «Тогда пусть ваш характер будет благоразумным».

Его голос прозвучал неожиданно тепло, словно приветствие старого друга после долгой разлуки. Дева благодарно кивнула, ощущая внутри странное чувство облегчения. Однако боль раны и холодок недоверия продолжали тревожить её, напоминая об осторожности.

— Далион! — обратился дворецкий к одному из охранников. — Мы идём к целительницам. Ты будешь говорить с Леалин. — Это приказ короля. — сказал он, приглашая Элендис следовать за ним.

Эльф, которого назвали Далином, отдал свою глефу напарнику и направился за Кераниром и девой. Все трое, пройдя через узкий переход, вошли в вытянутый неф с очень высоким потолком. Колонны здесь возносились от широких каменных пьедесталов, подобно стройным деревьям, устремлённым к небу. Их поверхность была покрыта тонкой резьбой, изображающей сцены мирной жизни лесного народа, древние легенды и таинственные символы, унаследованные со времён Дориата. Эти колонны поддерживали лёгкие, будто сотканные из воздуха арки, нависшие высоко над головой. Эльфы, минуя стражников, подошли к широкой лестнице. Она начиналась от самого основания зала, плавно изгибаясь и превращаясь в небольшие площадки с резными скамьями, окружёнными массивными чашами с растениями и цветами. Каждая ступень лестницы украшалась узорами, выточенными лучшими мастерами королевства. Пройдя очередной переход, начался спуск по витой лестнице, ведущей к обители исцеления. Элендис ощущала тепло старого камня под ногами и прохладный ветерок, гуляющий меж высоких колонн.

Обитель скрывалась глубоко внизу, куда вела длинная спираль ступеней, чьи края нежно мерцали мягким сиянием крошева драгоценных камней. Это место было известно каждому ребёнку королевства ещё с колыбельных песен, как легендарный источник исцеляющих вод. Изящный фонтан представлял собой две прекрасные каменные статуи дев, одетых в прозрачные одеяния из белоснежного мрамора. Девы бережно держали хрустальные кувшины, наполненные водой, льющейся тонкой струёй прямо в небольшое озерко, сверкающее чистым голубым светом. Озеро искрилось, создавая волшебную атмосферу спокойствия и умиротворённости. Воздух над озером дрожал от переливающихся бликов воды, напоённый ароматом свежести и прохлады. Капли влаги танцевали вокруг фонтанов, образуя мелкую завесу искрящихся капель, игриво касавшихся лиц проходящих мимо эльфов. Бриз легко скользил по поверхности водоёма, поднимая легчайшую дымку пара, наполняющую пространство тонким туманом золотистого цвета, усиливающим чувство покоя и гармонии. Каждый звук здесь был приглушён, каждое движение исполнено грациозности и плавности. Только журчание родничков нарушало торжественное молчание храма, подчёркивая глубокую связь этой древней постройки с природой и её тайнами. Сердца всех, кто приходил сюда, постепенно погружались в состояние благоговейного восхищения перед гармонией мира и мудростью предков. Обойдя озеро, эльфы упёрлись в деревянные врата, выполненные из белого дуба. К ним навстречу вышла глава Дома — эльфийка среднего роста, стройная, как молодое деревце, осенённое легкими утренними лучами Анара. Волосы её струились мягкими волнами, переливаясь оттенками тёмного ореха. Платье же, сшитое из тончайшей ткани, мерцало цветом речного перламутра, меняя блеск при каждом движении эллет.

— Да, не покинет тебя дар Эорд, целительница Леалин. Этой эллет из рода нолдор нужна помощь. — поприветствовал Далион, а Керанир при этом приложил руку к сердцу.

— Пусть тропы Банвен хранят воинов. — отвествовала Леалин.

Приблизившись к гостье, она остановилась и внимательно оглядела деву, чей взгляд выражал изнеможение. Затем целительница, явно что-то уловив, подняла глаза, прозрачные и глубокие, наполненные спокойствием мудрой реки, медленно текущей сквозь века. Она вопросительно взглянула на дворецкого.

— Я выполнил приказ короля и уверяю, что у раненой нет при себе никакого железа. — молвил Керанир, решительно взглянув прямо в лицо Леалин.

Та сделала лёгкий поклон, подчёркивая своё уважение к словам дворецкого.

— Я принимаю деву из рода нолдор, но Далион должен принять это. — ответила целительница, положив в руку воина гильте целителей.

Сей жест обозначал, что воин обязан охранять её обитель до выздоровления гостьи.

Далион с ненавистью посмотрел на Элендис и покорно произнёс: «Я, как воин охраны, отвечаю теперь за вас обеих перед Эрин Гален».

Теперь он должен был лично отнести гильте королю, подтвердив свой временный обет.

Когда Керанир и Далион ушли, Леалин своими тонкими пальцами нежно коснулась лба Элендис.

— Не стоит внимать взглядам Далиона. Он нандо из потомков народа дориатрим.

Я укротила его гнев, теперь он связан узами мира. Надвигаются сумерки, нам надо спешить. Я слышу твою боль. Идём... — сказала эллет.

На пороге ночи, когда звезды едва коснулись горизонта своими первыми переливами, целительница бережно вывела Элендис из тёмных и сырых пещерных гротов, которыми была полна эта древняя земля таварвайт. Изумрудные луга мягко стелились перед ними, ласково шепча приветствие нежными травинками и цветами, аромат которых кружил голову своей свежестью. Эльфийки осторожно ступали босыми ногами по мягкой земле, хотя Элендис чувствовала глубокую усталость.

Перед ними открылась дивная картина — озеро с прозрачной бирюзовой водой, отражающей блеск Менель, словно зеркало, оживляемое лёгкой рябью от ветра. Вода казалась такой чистой и спокойной, будто она могла смыть любую боль и печаль, оставив лишь покой и гармонию внутри сердца.

Целительница остановилась рядом с высокими раскидистыми серебристыми ивами, ветви которых простирались над землёй подобно заботливым рукам матери, защищающим своё дитя. Под деревом царило ощущение покоя и тишины, наполненное мягким шёпотом листвы и ночными ароматами, наполнявшими воздух вокруг.

— Мы проведём здесь некоторое время, пока рана не излечится, — тихо сказала Леалин, помогая эллет опуститься на мягкий покров травы.

Элендис послушно легла спиной на прохладную поверхность земли, прикрыв веки и глубоко вздохнув чистый лесной воздух. Ей казалось, что вместе с каждым вдохом в неё входит сама природа, восстанавливающая силы и спокойствие после пережитых испытаний.

Из своего мешочка целительница достала небольшую глиняную чашечку, наполнила её настоем целебных лепестков и добавила травы, собранные тут же возле берега озера. Настой источал тонкий аромат ночных цветов и лесных ягод, мгновенно успокаивая душу и тело.

Она аккуратно очистила рану, протирая её настоем, стараясь сделать этот процесс наименее болезненным. Затем, склонившись ближе к эллет, стала медленно произносить заклинание.

«Во имя Кементари, что сеет семена в плодородную землю, освещённую сияющими звездами Эльберет, во имя Вайрэ, что прядет нити судьбы, вплетающиеся в ткань Арды.

Почувствуй их мощь, струящуюся сквозь тебя, и исцеляющую хроа.

Пусть исчезнет пелена страданий и боли,

а твои очи вновь увидят ясное голубое небо,

цветы, растущие на склонах холмов,

листья деревьев, колышущихся под дыханием ветров,

благостный свет, согревающий тебя своим теплом».

Слова её были подобны песне, звучащей в гармонии с природой. Эхо отозвалось тихим гулом в воздухе, заполнив пространство вокруг особыми вибрациями, несущими в себе силу восстановления и обновления. Глаза Леалин начали мерцать золотистым светом, подобно звёздам, падающим с неба в ночное время.

Гладь озера замерла, пока внезапно не пробежала мелкая рябь, исказив четкость очертаний скальных вершин. Они дрожали и распадались на осколки, смешиваясь с падающими лепестками цветов и листьев, оседавших на воду. Раненая вздрогнула от ледяного холода, прокатившегося волнами по телу. Сердце замерло на мгновение, потом снова забилось сильнее прежнего. Тело охватила странная слабость, словно она оказалась внутри огромной льдины, застывшей в вечной ночи. Однако вслед за ужасающей стужей пришла теплота, сначала робкая, потом уверенная, растекаясь по венам, постепенно облегчая боль и уводя в целительный сон. Дыхание стало ровнее, сердце забилось спокойно и уверенно, возвращая присущее спокойствие эльдар под звёздным небом.

Не ведомо полуэльфийке было, сколько времени провела она в этих прекрасных местах, куда ее привели, дабы исцелить рану, полученную ею в пути далеком и сложном. Может день, а может и больше. Она находилась в некой полудреме, то ли бодрствуя, то ли спя. Но наконец глаза ее открылись осознано, не в том темном тумане, коем они открывались все это время, а с ярким светом, что всегда селился в их глубине.

Рядом послышались чьи-то легкие шаги. Явно эльфийская поступь, тихая и размеренная. Рядом кто-то присел, касаясь ее лба.

— Вы проснулись, леди.

Давно Элендис никто так не называл, она уже давно свыклась с тем, что имени ее не ведают и нарекают тенью, какую редко замечают или связывают с чем-то темным. Она попыталась сесть, но боль заставила ее потянуться к ране, словно та все ещё истекает, но, коснувшись ее, дева почувствовала лишь тонкий шрам. И тогда дочь Эарендиля подняла взор на ту, кто стоял перед ней. Это была эллет, на вид младше самой девы, но облик бывает обманчив.

— Не нужно столь резких движений, ваше тело еще не совсем восстановилось. Владыка велел оказать вам помощь. Но после желал обговорить с вами, коль в прошлый раз вы не ответили ни на один его вопрос.

Она протянула руку, дабы помочь Элендис подняться, когда внезапно послышались чьи-то шаги..

__________

Огромное спасибо этому прекрасному человеку: TolkinistZ, являющемуся соавтором данного произведения.

Небольшие указания по произведению:

Дориатрим — лесные эльфы( синдар, нандор), которые уцелели после падения Дориата в войне с нолдор.

Гильте — знак целителей

Глефы — особый вид оружия ближнего боя