Эхо гранатовой ночи (гет)

12 августа

03:47

Зелёное пламя выплюнуло их в пустой приёмный покой.

Джинни стояла, держась за живот, чувствуя, как схватка отпускает — чтобы через несколько минут вернуться снова. Молли была рядом, прижимала к себе заранее собранную сумку и старалась не показывать, как у неё самой трясутся руки.

— Сюда, — медсестра в зелёной мантии уже вела их по коридору. — Миссис Поттер, мы вас ждали. Гвен Ллойд сейчас подойдёт.

Джинни кивнула, не в силах говорить.

Палата оказалась светлой, чистой, пахло зельями и стерильностью. Джинни опустилась на кровать, и в этот момент новая схватка скрутила её так, что перехватило дыхание.

— Дыши, доченька, дыши, — Молли села рядом, взяла за руку. — Я здесь.

Дверь открылась, и вошла Гвен. Спокойная, собранная, в идеально чистой мантии целителя. Увидев Джинни, она чуть улыбнулась — не широко, а так, как умела только она: профессионально, но с теплотой.

— Ну, показывай, что у нас.

Она водила палочкой над животом, смотрела на кристалл, что-то записывала. Потом убрала инструменты и села напротив.

— Раскрытие два сантиметра. Роды только начинаются. — Она посмотрела Джинни прямо в глаза. — Будь готова: это надолго. Ты истощена, организм устал. Может занять сутки, может больше. Я буду рядом всё время.

— Сутки? — Джинни закрыла глаза. — Я не выдержу.

— Выдержишь. — Голос Гвен был твёрдым, но мягким одновременно. — Я не дам тебе упасть. Но ты должна мне доверять.

— Я доверяю, — прошептала Джинни.

Молли сжала её руку.

— Я тоже здесь. Мы справимся.

Ночь тянулась медленно. Схватки накатывали волнами, Джинни дышала, считала, пыталась не думать о том, что впереди. Гвен сидела рядом, иногда выходила, возвращалась, снова проверяла показатели. Молли то дремала в кресле, то просыпалась и гладила дочь по руке.

За окном было темно. Город спал.

Утром Лили проснулась первой, на часах было 07:23. Она всегда просыпалась первой — лёгкая, как птичка, готовая ворваться в новый день с вопросами и требованиями.

— Бабушка? — позвала она, выбегая в коридор. — Бабушка, а что на завтрак?

Тишина.

— Мама?

Снова тишина.

Лили заглянула в комнаты — пусто. На кухне горел свет, за столом сидел дедушка Артур с кружкой чая и странным выражением лица.

— Деда? А где мама? Где бабушка?

Артур поставил кружку, погладил её по голове.

— Мама в больнице, солнышко. Эльза решила появиться на свет.

— Прямо сейчас? — глаза Лили расширились. — А почему нас не взяли?! Я хочу видеть!

— Роды — дело серьёзное, туда детей не пускают. — Артур вздохнул. — Но мы будем ждать новостей. Хорошо?

Лили надулась, но спорить не стала. Вместо этого она рванула в комнату Альбуса, распахнула дверь и закричала:

— Альбус! Мама рожает! А нас не взяли!

Альбус сел на кровати, протирая глаза. Секунду переваривал информацию. Потом молча потянулся к телефону.

Он открыл семейный Магчат. Группа называлась «Уизли-Поттер и К⁰» — Гермиона создала её много лет назад, чтобы координировать семейные сборы.

Альбус напечатал:

«Мама с бабушкой уехали в больницу. Рожают».

Отправил. И мир взорвался.

Гермиона как раз наливала кофе, когда телефон на столе завибрировал. Она глянула на экран, замерла на секунду, потом схватила трубку.

— Рон! — крикнула в сторону спальни. — Джинни рожает!

Из спальни донёсся глухой звук — Рон, кажется, упал с кровати. Через минуту он выбежал в трусах и майке, с взлохмаченными волосами.

— Чего? Уже? А Гарри знает?

— Сейчас все узнают. — Гермиона уже строчила ответ Молли: «Как она? Чем помочь? Держитесь, мы рядом».

Джордж читал сообщение, и кружка с чаем застыла на полпути ко рту.

— Анджелина, — тихо сказал он.

— Что? — отозвалась она из спальни.

— Джинни рожает.

Тишина. Потом шаги. Анджелина появилась в дверях кухни, заспанная, в халате. Посмотрела на экран, который Джордж протягивал ей.

— Понятно, — сказала она ровно.

— Я поеду вечером, — сказал Джордж, ставя кружку. — После закрытия магазина. Не могу бросить мать и сестру.

— Конечно. — Анджелина отвернулась к окну. — Поезжай.

Он подошёл, поцеловал её в макушку.

— Я скоро вернусь.

Флёр прочитала сообщение и тут же начала собираться.

— Мы едем? — спросил Билл, наблюдая, как жена мечется по комнате.

— Нет, мы не будем мешать. — Она остановилась. — Но я хочу быть рядом. На случай, если понадоблюсь. Молли может устать, дети одни... Я позвоню, предложу помощь.

— Хорошо. — Билл улыбнулся. — Ты у меня замечательная.

— Я знаю, — ответила Флёр, и впервые за долгое время в её голосе не было кокетства, только тёплая усталость.

Гарри спал плохо. Он вообще плохо спал последние месяцы. Ворочался, просыпался, думал, снова проваливался в тяжёлый, липкий сон без сновидений.

Телефон завибрировал на тумбочке. Он потянулся, глянул на экран — и сел на кровати мгновенно, будто током ударило.

Он смотрел на сообщение и не мог пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Мысли метались: «Началось. Она там. Одна? С Молли. Не одна. Но я обещал. Я обещал Лили. Я обещал себе. Могу ли я? Как я войду? Что скажу?»

Телефон снова завибрировал. Гермиона: «Ты видел? Мы с Роном будем в больнице вечером, после работы. Ты как?»

Он не ответил. Просто сидел, глядя в стену.

Дверь распахнулась.

— Пап!

Джеймс влетел в комнату, как ураган, с телефоном в руке. Видно, тоже забыл поставить на беззвучный и проснулся от уведомления.

— Пап, ты видел? Мама рожает! Мы поедем? Прямо сейчас?

Гарри поднял на него глаза. Взгляд был тяжёлый, потерянный.

— Я не знаю, Джеймс.

— Как это не знаешь? — Джеймс на секунду растерялся, потом в его глазах вспыхнула злость. — Ты обещал! Лили сказала, ты обещал прийти! И я слышал, как ты ей обещал!

— Я помню, что обещал. — Гарри провёл рукой по лицу. — Я просто... мне нужно собраться с мыслями.

— Собирайся быстро! — Джеймс топнул ногой. — Она там одна, пап! Ну, с бабушкой, но бабушка не ты! Она тебя любит, она всегда тебя любила, даже после всего! А ты сидишь тут и думаешь!

Гарри смотрел на сына. На его горящие глаза, на сжатые кулаки, на всю эту детскую, но такую взрослую ярость.

И вдруг понял: если он сейчас не поедет, он потеряет не только Джинни. Он потеряет сына.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я поеду. Но сначала ты поедешь к Альбусу и Лили. Они одни с дедушкой, им нужна поддержка.

— А ты?

— Я приеду в больницу. Обещаю.

Джеймс посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.

— Ладно. Но если ты не приедешь, я тебя убью. Честно.

— Приеду.

Джеймс выскочил из комнаты, через минуту хлопок в камине, и зелёное пламя поглотило его.

Гарри остался один. Посидел ещё минуту, глядя в стену. Потом встал и начал одеваться.

В доме Поттеров, Джеймс вывалился из камина, отряхивая сажу с мантии.

— Я здесь! — объявил он.

Лили тут же повисла у него на шее.

— Джеймс! А папа приедет?

— Сказал, приедет в больницу. А к нам — потом. — Он огляделся. — А где Альбус?

Альбус сидел в углу гостиной с книгой. Книга была открыта на одной странице уже полчаса, но он не читал. Просто держал её перед собой, как щит.

Джеймс подошёл, сел рядом.

— Ты как?

— Нормально. — Альбус не поднял глаз. — Ты к маме поедешь?

— Потом. Когда папа скажет. А пока мы тут.

— Хорошо.

Они помолчали. Артур на кухне гремел посудой, пытаясь приготовить завтрак.

— Она справится, — вдруг сказал Альбус, глядя в книгу. — Мама сильная.

— Знаю, — ответил Джеймс. — Она же Уизли.

Альбус чуть улыбнулся.

Лили притащила очередной рисунок — на этот раз больницу, маму в кровати и маленькую точку рядом с подписью «Эльза».

— Когда она родится, мы поедем её встречать? — спросила она.

— Когда родится, тогда и поедем, — ответил Джеймс. — А пока сидим и ждём.

— Я не люблю ждать.

— Я тоже, мелкая. Я тоже.

14:30

Джинни потеряла счёт времени. Схватки шли одна за другой, но раскрытие всё ещё было маленьким. Гвен решила стимулировать.

— Я введу зелье, которое усилит схватки, — объяснила она, готовя пузырёк. — Будет больнее, но быстрее. Ты готова?

— Делай что хочешь, — выдохнула Джинни. — Лишь бы это кончилось.

Гвен ввела зелье. Через несколько минут боль стала невыносимой.

Джинни кричала. Не сдерживаясь, не стесняясь, просто кричала, потому что сил терпеть не осталось. Молли держала её за руку, гладила по голове, вытирала пот со лба.

— Дыши, доченька, дыши. Я здесь. Я рядом.

— Не могу! — Джинни выгибалась на кровати. — Мама, я не могу!

— Можешь! — Голос Гвен был твёрдым, как камень. — Ты уже троих родила. Этот ничем не отличается. Дыши!

— Отличается! — Джинни закричала в голос. — Этого не должно было быть! Он не должен был родиться! Я не должна была... — она захлебнулась криком.

Гвен наклонилась к самому её лицу.

— Слушай меня, Джинни. Этот ребёнок уже есть. Она хочет жить. Она борется. И ты будешь бороться. Потому что ты мать. Потому что она твоя. Дыши!

Джинни зажмурилась, пытаясь дышать, как учили. Схватка отпустила — всего на минуту, но это была минута передышки.

— Гвен, — прошептала она. — Если я умру...

— Не умрёшь. Я не дам.

— Но если... скажи Гарри... что я...

— Сама скажешь. — Гвен сжала её руку. — После родов. Сама. А сейчас дыши. Очередная идёт.

Гарри приехал в Мунго в начале пятого. Он шёл по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Ноги будто налились свинцом. В груди было пусто и холодно одновременно.

У дверей отделения он остановился. Прислонился к стене, закрыл глаза. Из палаты доносились крики — приглушённые, но от этого не менее страшные. Он сел на скамью и сжал кулаки.

Через несколько часов Рон и Гермиона появились вместе. Рон — в мантии, которую не успел снять после работы, Гермиона — с пакетом еды и термосом. В термосе был горячий чай, но Гермиона не решалась предложить — боялась нарушить тишину, боялась, что любые слова сейчас будут лишними.

— Гарри! — Гермиона подошла, села рядом. — Ты давно здесь?

— С пяти. — Голос хриплый. — Молли пока не выходила. Говорит, тяжело идёт.

Рон опустился на скамью с другой стороны. Хотел что-то сказать, открыл рот — и закрыл. Что тут скажешь? Он просто положил руку Гарри на плечо и сжал.

Гарри кивнул, не глядя.

Они сидели втроём. Из палаты слышались крики. Гермиона машинально крутила в руках термос. Рон смотрел в пол.

Джордж появился в конце коридора, в районе восьми — уставший после рабочего дня, в мантии, которая ещё пахла магазином «Всевозможные волшебные вредилки». В руках он машинально перебирал бусины старого самодельного браслета — Анджелина сплела его ещё в Хогвартсе, когда они были просто друзьями. «На удачу», — сказала она тогда, завязывая узелок. С тех пор он носил его в кармане и в минуты тревоги доставал, что бы чувствовать, как бусины скользят под пальцами.

Он подошёл, молча кивнул Гарри, Рону и Гермионе, и сел на свободную скамью. Никто не спросил, зачем он пришёл. Это была его сестра. Его мать за этой дверью. Он имел право быть здесь.

Гарри посмотрел на него, кивнул в ответ. Джордж кивнул тоже, продолжая перебирать бусины.

Вчетвером они ждали.

22:30

Гвен боролась.

Она боролась с кровотечением, со слабостью пациентки, со временем, которое утекало сквозь пальцы. Рядом суетились другие целители, подавали зелья, инструменты, накладывали чары. Джинни была на грани. Она теряла сознание, приходила в себя, снова теряла.

— Джинни! — Гвен хлопала её по щекам. — Не смей отключаться! Слышишь? Джинни!

— Гарри... — прошептала Джинни. — Передайте Гарри...

— Сама передашь! — рявкнула Гвен. — Ещё раз — и я тебя прокляну! Дыши!

Дверь палаты приоткрылась, и вошёл целитель с пакетом крови.

— Нужна ещë кровь, — бросила Гвен. — Потеря большая, своя не справляется.

— Какая группа?

— Универсальная, но лучше совместимая.

— Мы проверили по базе — у мужа та же группа. Он в коридоре.

Гвен выдохнула.

— Зовите. Быстро.

Гарри завели в маленькую процедурную, усадили на кушетку.

— Вы Гарри Поттер? — медсестра уже готовила иглу.

— Да.

— Ваша группа совместима. Жена потеряла много крови, нужно переливание. Вы согласны?

— Да, — сказал он, не думая. — Сколько нужно, столько берите.

Игла вошла в вену. Гарри смотрел, как его кровь наполняет пакет, и думал о том, что где-то там, за стеной, Джинни борется за жизнь. Его кровь сейчас потечёт в неё. Часть его будет в ней. Странное, почти мистическое чувство.

Через пятнадцать минут пакет был полон.

— Спасибо, мистер Поттер, — медсестра улыбнулась. — Вы спасли ей жизнь.

Гарри кивнул и вышел обратно в коридор.

Рон, Гермиона и Джордж смотрели на него.

— Сдал? — спросил Рон.

— Сдал.

— Молодец, старик.

Гарри сел на скамью и закрыл глаза. Рука в месте укола слегка ныла, но это была приятная боль. Боль, которая значила, что он сделал хоть что-то.

В коридор вышла Молли — уставшая, с красными глазами, но с прямой спиной. Она увидела Гарри с закатанным рукавом и ваткой на сгибе локтя. Остановилась. Посмотрела на него долгим взглядом — и вдруг, ничего не говоря, обняла. Крепко, по-матерински. Гарри замер, потом обнял в ответ.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты спас мою дочь.

Гарри не ответил — слов не было. Просто прижал её к себе и закрыл глаза.

Тринадцатого августа в 02:15 — девочка появилась на свет с криком. Громким, требовательным, живым. Гвен подхватила её, обтерла, показала Джинни.

— Девочка. Здоровая. Кричит как надо.

Джинни посмотрела на крошечное тельце, на русый пушок на голове, на сморщенное личико — и вдруг разрыдалась.

— Она живая, — шептала она. — Живая...

— Живая, — подтвердила Гвен, передавая ребёнка ассистентке. — А ты молодец. Ты справилась.

— Спасибо, Гвен. — Джинни закрыла глаза. — Спасибо.

Она провалилась в сон.

Гвен вышла в коридор — уставшая, с тёмными кругами под глазами, в мантии, испачканной кровью, но улыбающаяся.

— Девочка, — сказала она. — 2800 граммов, 48 сантиметров. Здоровая, лёгкие работают отлично. Джинни... Джинни жива. Очень устала, спит.

Гарри вскочил.

— А кровь? Ей помогло?

— Твоя кровь спасла ей жизнь, — Гвен посмотрела на него прямо. — Если бы не ты, мы могли не успеть.

Гарри покачнулся. Рон поддержал его за плечо.

— Можно... можно увидеть?

— Подожди немного. Дай ей отдохнуть. А малышку сейчас принесут.

Гвен ушла. Гарри стоял, не веря.

— Слышал? — Рон хлопнул его по плечу. — Ты спас её. Твоя кровь. Вы теперь навсегда связаны.

Гарри кивнул, не в силах говорить.

Джордж подошёл, молча пожал Гарри руку. В другой руке он всё ещё сжимал браслет. Когда Гвен сказала, что всё хорошо, Джордж разжал кулак. На ладони остался глубокий след от бусин. Он посмотрел на них, усмехнулся краем губ и убрал в карман.

— Поздравляю, брат.

Гарри посмотрел на него. Кивнул.

— Спасибо, что пришёл.

— Это моя сестра, я не мог не прийти. — ответил Джордж

Медсестра вынесла крошечный свёрток.

— Хотите подержать? — спросила она, глядя на Гарри.

Гарри замер. Смотрел на этот свёрток, на русый пушок, торчащий из-под одеяльца, на крошечный носик и закрытые глаза.

— Я... я не знаю...

— Подержи, — сказала Молли, появляясь из палаты. Она выглядела измученной, но счастливой. — Она твоя... Если ты захочешь.

Гарри взял свёрток. Эльза была лёгкой. Пугающе лёгкой. Он боялся дышать, боялся пошевелиться, чтобы не разбудить, не уронить, не сделать больно. Она открыла глаза. Карие. Тёплые, как у Джинни.

Гарри смотрел в эти глаза, и внутри всё переворачивалось. Боль, обида, ревность — всё смешалось в один комок. Но сквозь этот комок пробивалось что-то другое. Что-то тёплое.

— Здравствуй, Эльза, — прошептал он. — Я... я Гарри. Я буду рядом. Обещаю.

Эльза чмокнула губами во сне и снова закрыла глаза. Гарри стоял с ней на руках, и впервые за много месяцев ему показалось, что он дышит.

Утром Джеймс, Альбус и Лили завтракали, когда Артур вошёл с телефоном в руке. Лицо у него было мокрое от слёз.

— Звонила бабушка. Всё хорошо. У вас появилась сестрёнка.

Лили взвизгнула и запрыгала по кухне.

— Эльза! Эльза! У нас Эльза!

Альбус улыбнулся. Потом встал, подошёл к окну и долго смотрел на улицу. Лили дёргала его за рукав, но он не отвечал.

— Альбус, ты чего? — спросил Джеймс.

— Ничего, — сказал он. — Просто... теперь нас четверо.

Джеймс достал телефон. Нашёл контакт Конора. Пальцы чуть дрожали, когда он набирал сообщение.

«Поздравляю, придурок. У нас сестра».

Отправил. И замер в ожидании. Через минуту пришёл ответ. Джеймс улыбнулся и убрал телефон.

— А когда мы поедем её смотреть? — спросила Лили.

— Скоро, — ответил Артур. — Скоро. А пока — завтракаем. И ждём.

— Опять ждать, — вздохнула Лили. — Я не люблю ждать.

— Я знаю, милая. Но иногда ждать — это единственное, что остаётся.

Конор сидел в своей комнате, когда телефон завибрировал. Сообщение от Джеймса. Он перечитал три раза. Потом улыбнулся краем губ и набрал ответ.

«Поздравляю. Передавай привет мелкой».

За дверью послышались шаги — мама встала. Конор быстро убрал телефон в ящик тумбочки. Не хватало ещё, чтобы она увидела. Не сейчас. Позже. Но в груди странно ёкнуло. Сестра. У него теперь есть сестра. Наполовину от его отца. Наполовину от той женщины, из-за которой мама попала в больницу. Сложно. Он лёг на кровать и уставился в потолок, прислушиваясь, не войдёт ли мама.

В полдень Джинни открыла глаза. В палате было тихо. За окном светило солнце. Рядом в кресле спал Гарри, уронив голову на грудь. Она смотрела на него долго. На его осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, которые даже во сне были сжаты в кулаки. Потом перевела взгляд — рядом стояла маленькая кроватка, в которой сопела дочь.

Джинни протянула руку. Коснулась крошечной ручки. Эльза во сне сжала её палец.

— Привет, — прошептала Джинни. — Я твоя мама.

Гарри пошевелился, открыл глаза. Увидел её, смотрящую на дочь, и замер.

— Ты как? — тихо спросил он.

— Жива. — Она перевела взгляд на него. — Ты... ты был здесь всю ночь?

— Да. И не только. — Он помолчал. — Я кровь сдавал. Говорят, твою жизнь спасло.

Джинни уставилась на него. В глазах — сложная смесь эмоций.

— Ты... сдал кровь? Для меня?

— Да.

— Зачем? — В голосе прорезалась горечь. — Два месяца тебя не было, Гарри. Мама со мной ночами сидела, когда я хотела умереть. Мама уговаривала меня есть. Мама прятала зелья, чтобы я не выпила лишнего. А ты где был?

— Я... не мог. — Он опустил глаза. — Было слишком больно.

— А сейчас перестало быть больно? — Она говорила тихо, но в тишине палаты каждое слово звучало как удар. — Или ты просто решил, что геройский поступок — сдать кровь и посидеть в коридоре — всё исправит?

— Я не пытаюсь исправить. — Гарри поднял глаза, встретил её взгляд. — Я просто... я не мог не прийти. Когда я узнал, что ты рожаешь, я полдня просидел на Гриммо и не мог заставить себя двинуться. Джеймс прибежал, орал на меня. Сказал, что если я не приду, то потеряю не только тебя, но и его. И он был прав.

Джинни молчала.

— Я люблю тебя, Джинни, — сказал он тихо. — Как бы больно ни было. Как бы я ни злился. Я люблю. И если бы ты умерла, я бы не простил себе.

Джинни смотрела на него, и в глазах её мешались слёзы, обида и что-то ещё — может быть, та самая надежда.

— Ты не должен был оставлять меня одну, — сказала она наконец. — Эти два месяца... я чуть не сошла с ума. Я думала, что ты никогда не вернёшься.

— Я знаю. — Голос его дрогнул. — Прости. Прости меня, Джинни.

Она посмотрела на Эльзу, потом снова на него.

— Эльза — моя дочь, — сказала она твёрдо. — Ты понимаешь? Моя. Я выносила её под градом осуждения. Я чуть не умерла, рожая её. Я решила оставить её, когда все вокруг говорили, что я должна была сделать аборт. Она моя. Не твоя. Не его. Моя.

— Я понимаю.

— Если ты не готов её принимать — лучше уйди сейчас. Сразу. Потому что я не позволю, чтобы она чувствовала себя чужой в собственном доме.

Гарри посмотрел на Эльзу. На её русый пушок, на карие глаза, которые сейчас были закрыты.

— Я готов, — сказал он. — Не знаю, как. Не знаю, получится ли сразу. Но я готов попробовать. Ради тебя. Ради неё. Ради нас.

Джинни долго молчала. Потом протянула руку и сжала его пальцы.

— Останься, — прошептала она. — Я не прошу прощать или забывать. Просто... не уходи.

— Я никуда не уйду, — ответил он. — Обещаю.

По всей Британии просыпались люди и узнавали новость, даже если не хотели.

В доме Вудов Конор вышел к завтраку и молча сел за стол. Кэти посмотрела на него, но ничего не спросила. Она ещё не была готова. Конор тоже молчал — прятал телефон подальше и ждал, когда придёт время рассказать.

В доме Анджелины Джордж вернулся под утро, лёг рядом, обнял жену. Она не спросила, как прошло. Просто прижалась к нему и закрыла глаза. Браслет лежал на тумбочке — Анджелина заметила его и чуть улыбнулась в темноте.

В доме Грейнджер-Уизли Рон и Гермиона пили чай и молчали. Рон всё порывался что-то сказать, но Гермиона качала головой — не надо. Иногда молчание было красноречивее любых слов.

А в больничной палате Джинни держала на руках Эльзу и смотрела, как Гарри сидит рядом, положив голову на край её кровати. Он заснул — сдал окончательно, после бессонной ночи и потери крови.

Эльза открыла глаза. Карие, тёплые, мамины. Посмотрела на Гарри, потом на Джинни.

— Он остался, — прошептала Джинни дочери. — Ты видишь? Он остался.

Эльза чмокнула губами и снова закрыла глаза.

За окном светило солнце.