Империя Поттеров (джен)

Деревушки наподобие Литтл-Хэнглтона Генри недолюбливал с самого детства, потому что они напоминали ему о Тисовой улице, чопорной, чистенькой и ужасно скучной. Местные жители, наверное, гордились своими газонами и розариями и понятия не имели, что в полусгнившей лачуге на окраине когда-то обитали прямые потомки самого Салазара Слизерина.

Генри аппарировал с безлюдной стороны холма и начал подъем к последнему дому Гонтов, лавируя между колючими ветками, которые цеплялись за мантию. Обувь скользила по влажной земле и прелой листве, а над головой нависало сердитое ноябрьское небо.

Дом Гонтов напоминал свалку, кое-как обрамленную старыми досками. Генри остановился в нескольких ярдах. Поисковый амулет чуть заметно вибрировал и указывая на дом. Что ж, как бы это ни было неприятно, войти внутрь все же придется.

Он магией толкнул дверь, не желая прикасаться к ней руками, и вошел в комнату, где воняло сыростью, чьим-то пометом и гнилью. Люмос осветил убожество обстановки: в углу чернела груда тряпья, под окном стоял пыльный стол с парой пустых мутных бутылок, а на стенах проступали бурые разводы.

Генри обошел комнату по периметру, прислушиваясь к подсказкам поискового амулета, и опустил взгляд на грубые каменные плиты пола, на которые тот указывал. Он присел на корточки и провел палочкой по щелям между камнями. Плита дрогнула, приподнялась и с противным скрежетом отъехала в сторону. Под ней обнаружилось небольшое углубление, в котором среди земли и камешков лежал крестраж.

Золотой и тяжелый перстень был явно работы древнего мастера, который умел работать с металлом, но никогда не слышал об изяществе. В оправе сидел черный камень с выгравированным на нем символом Даров Смерти.

Генри опустился коленями прямо на грязный пол, положил перстень перед собой и достал кольцо-накопитель с двумя другими осколками внутри. После визита в Гринготтс черный камень в нем стал чуть светлее, но до былой прозрачности еще было далеко.

Все прошло на удивление гладко. Крестраж сопротивлялся, и довольно яростно — Генри даже на миг показалось, что комната вокруг поплыла, а из углов на него уставились чьи-то глаза, — но он уже научился не обращать внимания на такие фокусы. Через несколько минут осколок, серый и бесформенный, покинул перстень Гонтов и с тихим вздохом втянулся в камень на пальце Генри.

Тьма в комнате рассеялась, запах сырости перестал казаться удушающим, а груда тряпья в углу превратилась просто в груду тряпья. Генри перевел дух и взял перстень Гонтов в руки. В ту же секунду надетый на всякий случай одноразовый амулет, принимающий на себя агрессивный удар чар, нагрелся и раскололся надвое. Генри отбросил кольцо прочь, злясь на себя. Похоже, что проклятье, которое наложил на кольцо Волдеморт, активировалось не только при надевании, как он был уверен, — но уже проявляло себя при одном лишь касании. Хорошо, что он подстраховался с амулетом. Плохо, что он доверился имеющейся информации и не перепроверил кольцо лично. "Главный закон артефактора — не трогать незнакомые артефакты голыми руками". Мастер Принц бы его убил за подобную беспечность.

Генри чарами поднял перстень и завернул его в специальную магонепроницаемую ткань. В мэноре он отправит его в сейф к фамильным ценностям, а позже постарается снять проклятие. Самим кольцом он пользоваться не планировал — но и не мог так просто избавиться от легендарной исторической вещи, как с глупым пафосом сделал в своей прошлой жизни.

Он поднялся, отряхнул колени и как можно скорее покинул это неприятное место. После его зловонности уличный воздух казался почти сладким, и целую минуту Генри просто дышал, глядя на холмы вдалеке. Диана в фоновом режиме выдавала ему расчеты и советовала разделить усилия на два дня. Но он не хотел снова сюда возвращаться. Вероятность удачного исхода была довольно высокой, еще выше была его собственная уверенность в успехе, поэтому он, собравшись с мыслями, аппарировал в другую часть той же деревни.

Старый дом Томаса Риддла-старшего понравился ему ничуть не больше гнилой лачуги Гонтов. Он все еще хранил следы былого холодного благополучия, хоть местами и обветшал и выглядел сейчас как дом с привидениями.

Генри обошел дом по периметру, доставая поисковый амулет. Тот отзывался ровным устойчивым сигналом — крестраж был внутри. Как он и предполагал, несмотря на то, что информация у него была иная — что крестраж из Нагини Волдеморт сотворил только в 1994 году, когда убил Берту Джоркинс. Это всегда казалось Генри неправдоподобным — ведь на тот момент у Темного лорда не было ни нормального тела, ни магических сил. Как можно было провернуть такой тяжелый ритуал в таком жалком состоянии? Это бы его уничтожило. Поэтому Генри решил проверить — и оказался прав. Нагини уже сейчас была крестражем. Информация про Берту Джоркинс не подтвердилась. Как и слухи о том, что все это время змея провела в маггловском зоопарке — впрочем, в последнее он никогда и не верил.

Он шепотом произнес заглушающие и отпирающие чары и беспрепятственно проник в дом через заднюю дверь. Внутри было сумрачно из-за заколоченных ставней, паркет местами провалился, и края сломанных дощечек торчали кривыми зубцами в разные стороны. В глубине дома слышалось опасное тяжелое шуршание.

С палочкой наготове Генри бесшумной поступью пошел на звук.

Он нашел ее в бывшей гостиной, где когда-то, наверное, семья Риддлов принимала гостей и пила чай из дорогих фарфоровых чашек. Сейчас комната представляла собой пустое пространство с ободранными обоями и огромными залысинами в паркете, а в центре, свернувшись огромным кольцом, лежала змея.

Нагини была чудовищных размеров. Ее чешуя тускло поблескивала в скудном свете из грязных окон, голова покоилась на собственном хвосте, а глаза были открыты и смотрели прямо на него.

Генри на секунду остановился, глядя на змею. В ее глазах давно не осталось разума, только мука существа, которое застряло в своем бессмысленном и безнадежном существовании.

Гнилые доски пола хрустнули под ногой Генри, и Нагини дернулась. В следующий миг змея пришла в движение с невероятной для таких размеров скоростью. Громадное тело метнулось к нему, целясь разинутой пастью с длинными клыками прямо в горло.

Генри уклонился, выставляя щит и посылая атакующее заклинание.То ударило змею в бок, но чешуя оказалась очень прочной — оно лишь скользнуло по ней, не оставив и следа. Нагини зашипела и снова бросилась на него.

Биться с противником такого размера в бывшей гостиной Риддлов было тесно и опасно. Генри уворачивался, перекатывался, бил оглушающими заклинаниями и старался не столько ранить, сколько сдержать. Но Нагини была быстрой, сильной и совершенно безумной и просто кидалась снова и снова, чтобы разорвать его любой ценой.

В какой-то момент Генри понял, что так продолжаться не может. Он уже начал уставать, а змея, по всей видимости, нет. Он нырнул под очередной выпад, уходя от замаха хвоста, который едва не сломал ему ребра, и нанес удар Ступефаем прямо в раскрытую пасть.

Змея на секунду замерла, ее глаза остекленели, и тяжелое тело рухнуло на пол, подняв тучу пыли. Генри перевел дыхание и приблизился к обездвиженной твари. Нагини глубоко и судорожно дышала. Генри чувствовал исходящий от нее животный предсмертный ужас существа, которое не понимает, что с ним происходит.

Опустившись на колени рядом с головой змеи, Генри положил руку ей на холодную чешую и закрыл глаза. Процесс извлечения крестража из живого существа был сложнее, чем из предметов. Осколок души сросся с плотью, памятью и тем немногим, что осталось от сознания маледиктуса. Но Генри справился, капля за каплей вытягивая осколок чужой души из несчастного существа.

Когда он закончил, оказалось, что Нагини открыла глаза и теперь смотрела на него. Она все еще была жива.

— Прости, — сказал Генри и поднял палочку

Вспыхнул зеленый свет, и Нагини умерла.

Он с минуту с сожалением смотрел на затихшее навсегда тело. Затем призвал пламя, которого за секунду поглотило змею, и вскоре от нее не осталось даже пепла.

Из коридора, откуда он пришел, послышались шаги и раздраженное бормотание. Шум привлек внимание старого сторожа-садовника.

Генри бесшумно открыл окно и выпрыгнул на улицу в тот самый миг, когда дверь в гостиную распахнулась.

— Есть тут кто? — раздался старческий голос. — А ну выходи!

Генри пригнулся, скользнул вдоль стены, обогнул кусты и только за углом дома, где его никто не смог бы увидеть, аппарировал.

Холодный воздух сада Поттер-мэнора умыл лицо влажной прохладой, и Генри жадно вдохнул, чувствуя, как дрожат руки и подгибаются колени. Он прошел в гостиную, упал в кресло у камина и долго сидел, глядя на огонь.