Взгляд в Бездну (джен)

— Ради всего святого, Ивальд, ты просто невыносимый кретин, — Йон резко захлопнул шкафчик и устремил на упомянутого крайне раздраженный взгляд, полный нескрываемого презрения. — Ты можешь сделать хоть что-то самостоятельно?

— Да ладно тебе, я же не прошу о многом! — вскинул руки в примирительном жесте Ивальд. — У твоего класса этот тест уже прошел, так почему не дать мне пару подсказок по старой дружбе?

Прозвенел гудок и в коридоры Заримана вышла группа учеников утренней смены, уставшие и раздраженные из-за последней недели, в течении которой им приходилось сдавать гораздо больше тестов и зачетов, чем Мелика изначально говорила. Очевидно, когда школьное управление корабля составляло план образования, оно совершенно не учло того факта, что у старших классов всё ещё есть потребность во сне, как бы удивительно то ни было, конечно.

— Это самый элементарнейший тест из всех элементарных тестов, буквально базовая информация, которую знает каждый! — всплеснул руками Йон. — В чем твоя проблема? Ты не можешь запомнить больше двух предложений связанных с учебой?

— Ты просто нудный заучка, которому больше нечего делать, кроме как учиться, — тут же встал в защиту Ивальд. — А у меня есть личная жизнь, понимаешь? И я не всегда успеваю совмещать её с уроками!

— Ну тогда это твои проблемы, — решительно отрезал парень. — В следующий раз попытайся совместить, а не бегай на Лунаро.

Бездна, вот может быть невыносимым, когда захочет. Йон на самом хороший парень, но до ужаса нудный и, честно говоря, Ивальд так и не понял, каким вообще образом смог с ним подружиться во время одного из совместных межклассовых проектов, организованных Меликой, чтобы забить учебное время и потом составить красивый отчет для Орокин. Вроде начали спорить о какой-то мелочи, а в итоге Ивальду пришлось выслушать целую лекцию о математическом анализе, после которой он решил, что будет глупо упускать такого откровенного ботаника, зазубрившего всю учебную программу наперед.

В будущем, как оказалось, он в своем выводе не ошибся, однако, в то же время, и оказался не готов к тому, как сложно порой бывает найти общий язык с этим отшельником, искренне презирающем всех людей.

— Слушай, всего один раз помочь, чего тебе это стоит вообще? — снова попытался парень. — У меня и так средний балл по анализу упал, ещё один провал — и родители прибьют!

— Ивальд, я не ботаник, у которого ты можешь списывать домашку, — отрезал Йон, видимо решивший стоять на своем до конца.

Ивальд на секунду замолк, растерянно уставившись на друга.

— Да? — выдал он.

— Да, — раздраженно ответил Йон.

Они уставились друг на друга в неловком молчании, пока мимо проходили ученики утренней смены, направляющиеся в дормизон, чтобы отдохнуть после долгих часов учебы.

— Ну, в любом случае, я не прошу больше, чем.., — Ивальд оборвал свою следующую попытку убедить друга на половине, когда посмотрел за его плечо и увидел знакомую группу старшеклассников, шагающих по коридору.

Ребята из его класса, спортивная команда, которая сражается за победу в Лунаро с такой яростью, как будто от этого зависит судьба всего корабля, если не больше. Бодрые, полные сил и энергии для предстоящего учебного дня и, впереди их всех, идет лидер команды — настоящее воплощение боевого духа, невероятная девушка, которая захватила внимание Ивальда с того момента, как перевелась в его класс.

— Дерьмо! — Ивальд открыл шкафчик Йона и, не слушая его возмущений, посмотрел на своё отражение, спешно пытаясь привести себя в порядок.

— Что ты.., — Йон нахмурился, обернулся и, судя по тяжкому вздоху, быстро нашел Аврис среди толпы. — Серьёзно? Она не в твоей лиге, ты же видишь.

— Заткнись, — буркнул Ивальд. — Она добрая, веселая и ни на кого свысока не смотрит, а ты — просто неудачник, который злится из-за того, что на него не обращают внимания девчонки.

— И после этого ты хочешь, чтобы я помог тебе с тестом? — скептически уточнил Йон.

Ивальд смерил друга недовольным взглядом, после чего, поправив жилет на комбинезоне, принял самую расслабленную позу на которую только способен — облокотился спиной на шкафчики и сложил руки на груди, постаравшись сделать вид, будто его совершенно ничего не волнует, даже выразительное цоканье Йона.

Волнует другое.

— Выглядишь тупо, — раздался голос, который Ивальд меньше всего ожидал услышать и заставивший его мгновенно развернуться.

Сестра смерила парня совершенно не впечатлённым взглядом и демонстративно скривилась, как бы показывая, что не находит образ брата крутым.

— Что ты здесь делаешь?! — прошипел Ивальд. — Твой класс на другом уровне!

Он резко оглянулся, нервно ища глазами Аврис и с облегчением увидел, что она остановилась, разговаривая с кем-то знакомым у двери в один из классов.

— Мне нужны кредиты на обед, — вздернула подбородок сестра. — Родители сказали тебе дать их мне. Привет, Йон.

Парень позади Ивальда помахал рукой, отвечая над приветствие, в то время как сам Ивальд раздраженно нахмурился, всеми силами сдерживая поток ругательств в адрес надоедливой малявки, которые бы определенно не одобрила Мелика.

— Ты не можешь потом подойти? — бросил он. — Сейчас не время!

— Потом у меня тесты, мне некогда будет! Дай сейчас!

— Ты… агрх! — Ивальд издал гневное рычание и принялся в спешке искать проклятые кредиты в карманах, потому что конечно его противная младшая сестра не могла найти другого времени чтобы всё испортить, кроме как тот момент, когда рядом будет проходить чуть ли не самая крутая девчонка в классе!

А малявка, тем временем, с подозрением прищурилась, после чего наклонилась и посмотрела за спину брата, явно в поисках причины, по которой он так волнуется. Не прошло много времени, прежде чем она увидела Аврис и, конечно же, соизволила дать свой ненужный комментарий:

— Она в жизни на тебя не посмотрит, даже не пытайся.

— Не поверишь, я говорю ему то же самое, — протянул Йон.

— Заткнитесь оба, — бросил Ивальд и грубо всунул в руки сестре несколько кредитов. — Всё, теперь проваливай отсюда, быстро!

Он оттолкнул девчонку подальше от себя, после чего вновь принял расслабленную позу, не забыв перед этим провести рукой по волосам, чтобы удостовериться в своей опрятности. Сестра скривила раздраженное лицо, но, слава всем святым силам, если таковые есть, не стала упираться и просто ушла, бросив на последок совершенное не тихое: «придурок». Если Ивальд и хотел как-то на это отреагировать — он не успел, потому что уже спустя несколько секунд рядом с ними оказалась Аврис с планшетом в руках, вероятно она занимается набором новичков в спортивную команду перед предстоящей игрой Лунаро.

— Ого, Аврис! — Ивальд махнул рукой и сделал максимально удивленный тон, как будто действительно только увидел девушку. — А я только о тебе говорил!

Одноклассница посмотрела на Ивальда и, растянув губы в приветственной улыбке, подошла ближе, чтобы не стоять посреди коридора.

— Привет, ребята, — сказала Аврис. — Чего-то хотели?

— Да, мы с Йоном хотели заняться какими-нибудь активностями после уроков и решили, что будет круто сыграть в Лунаро, — с готовностью ответил Ивальд.

— Что.., — начал было говорить Йон, но его быстро прервали.

— И я подумал, что, может, у тебя получится рассмотреть наши кандидатуры в качестве новичков? — закинув руку на плечо другу, с нажимом продолжил говорить Ивальд, потому что нет, будет не круто, если Аврис посчитает его идиотом.

Девушка на несколько долгих секунд замолчала, смотря на парня полу-смятенным полу-удивленным взглядом, то ли не ожидавшая того, что он попросится в команду, то ли просто увидевшая что-то странное. Ивальд растянул губы в ленивой улыбке, хотя всё внутри буквально сжалось из-за страха того, что она сейчас отвернется, или откажет. Он никогда не отличался способностью хладнокровно контролировать ситуацию.

Впрочем, все страхи оказались бессмысленны, потому что уже скоро Аврис приподняла уголки губ в многозначительной ухмылке и, склонив голову на бок, произнесла:

— Конечно, мы принимаем всех желающих. Когда-нибудь играли в Лунаро до этого?

— Я…

— Нет-нет, — вновь не дав Йону вставить и слова, бодро ответил Ивальд, — ни я, ни он, не было как-то интереса до этого, понимаешь? Надеюсь, это не будет проблемой?

— Ни в коем случае, — с улыбкой покачала головой Аврис. — Завтра после ужина будут первые сборы, приходите, оценим ваши способности.

— Конечно! — бодро сказал парень. — Обязательно придем, не начинайте без нас!

Аврис тихо усмехнулась и, махнув рукой на прощание, продолжила путь по коридору, вернувшись к своей компании друзей. Ивальд проводил её долгим взглядом, ещё какое-то время продолжая махать рукой в ответ.

— Ты…

— Всего одна услуга! — тут же сказал Ивальд, стоило только Йону издать хотя бы один звук. — А я больше не буду выпрашивать у тебя ответы на тест, м?

Йон ничего не ответил, но его выражения лица было вполне достаточно, чтобы понять — он не впечатлен умением друга торговаться.

…

— Вы все прекрасно сдали тест, просто умнички, я в вас даже не сомневалась! — неестественно радостным голосом воскликнула Мелика. — Вы лучший класс, что у меня когда-либо был, я так вами горжусь!

Ивальд поджал губы смотря на свою оценку, которую высветил планшет по завершению теста — «удовлетворительно». Ну, хотя бы сдал, уже хорошо, учитывая то, что он даже не знал, по какому предмету будет тест. Похоже, удача на его стороне.

— Эй, — с соседнего ряда донесся тихий шепот, на который Мелика не обратила никакого внимания, увлеченная бессмысленным расхваливанием класса. — Ты как, сдал?

Ивальд посмотрел на Пола — такого же не особо увлеченного учебой человека, как и он. За пределами класса они особо не контактируют, но в пределах соблюдают молчаливую солидарность как два идиота, которые не могут совмещать учебную программу и личные интересы. Пол, на самом деле, довольно забавный на первый взгляд парень — тощий, невысокий, где-то на пол головы ниже Ивальда, явно увлекается стратегическими играми, которые постоянно открыты на его планшете в течении буквально каждого урока, благо, Мелика не обращает внимания на то, что делают ученики, пока они ведут себя тихо. Судя по тому, что в этих играх чаще всего появляется экран победы, увлекается он стратегией не просто так.

Лицо довольно смазливое, большие зеленые глаза, веснушки на щеках, кудрявые черные волосы, на концах которых осталась платиновая краска после того, как Пол решил покраситься в прошлом классе. Всё вышеупомянутое делает его чуть ли не главным сердцеедом класса, впрочем, «отсталые тиммейты» в стратегии волнуют парня явно гораздо больше, чем девчонки с соседнего ряда, буквально пускающие слюни. Странный он, и в то же время забавный.

— Кое-как, — Ивальд продемонстрировал планшет с удовлетворительной оценкой. — Ты?

Пол лишь раздосадованно скривился и поднял экран своего устройства — там высветилось красное и крайне осуждающее «неудовлетворительно». Ивальд тихо зашипел и всем своим видом показал, что сожалеет, ведь парню придется после уроком сидеть под пристальным взором Мелики и заучивать весь пройденный материал.

— Справедливости ради, учебники по анализу — настоящий булыжник, — пробормотал парень.

— Смело с твоей стороны предполагать, что я вообще открывал учебник, — фыркнул Пол.

Судя по всему, он не особо смущен своим провалом и участью отбывать дополнительные занятия в конце дня. Наверное, это удобно, когда родители полностью погружены в свою работу координаторов корабля и совершенно не интересуются успехами сына в школе.

— Класс, прошу внимания! — радостно воскликнула Мелика. — Ивальд, ты меня слушаешь?

Ради всего святого, он же буквально ничего не делал.

— Слушаю, — уныло ответил парень, уже приготовившись к оптимистичным причитаниям о великом будущем, которое будет ждать его, надо только получше учиться.

— Твоя оценка за тест меня так разочаровывает, я же знаю, ты умный мальчик и можешь гораздо лучше! Ах, и ещё, твоя сестра оказалась замешана в драке, пожалуйста, встреть её у кабинета школьного управления и отведи к родителям для профилактической беседы. Рассчитываю на тебя!

Честно говоря, с каждым годом Ивальд всё меньше и меньше уверен в том, что его сестра может находиться в цивилизованном обществе без смирительного комбинезона.

— Уже второй раз за месяц, по-моему, — со смешком заметил Пол. — Она что, специально проблем ищет?

— Если бы я только знал, — тяжело вздохнул Ивальд, после чего поднялся на ноги и покорно покинул класс, чтобы забрать неугомонное маленькое чудовище, каким-то образом родившееся от того же союза матери с отцом, что и Ивальд.

Даже думать не хочется, какой крик будет стоять в Дормизоне, когда мама узнает о драке сестры, в прошлый раз все соседи сбежались, думая, что у них в отсеке кого-то убивают. Ну, какой-то плюс в этом есть: с натяжкой удовлетворительная оценка Ивальда останется незамеченной, по крайней мере на какое-то время, пока отец не взглянет на его табель успеваемости и не посмотрит на сына своими типичными разочарованными глазами, от которых хочется съежиться и пойти учиться, пока мозги не завянут.

Как и говорила Мелика, сестра нашлась сидящей на скамье возле дверей в кабинет школьного управления, где её, скорее всего, только что отчитали за нарушение субординации и сделали предупреждение, уже второе. Малявка сгорбилась, обхватила себя руками и уставилась в собственные ноги, громко и очень угрюмо шмыгая носом. Наклонив голову, чтобы осмотреть её лицо, Ивальд увидел кровавую вату в ноздре девчонки, заметный синяк на правой скуле и несколько пластырей на лбу. Она, похоже, дралась до последнего, пока их не разняли старшие. Бездна, даже Ивальд не был таким агрессивным, когда носил тяжелые отцовские куртки и красил волосы в черный цвет. Ну, то есть полтора года назад.

— Серьёзно? — сказал он, остановившись в десятке метров от сестры. — Опять? Уже второй раз, ты намеренно это делаешь?

Девчонка вздрогнула, посмотрела на него сначала с растерянностью, а затем со злобой, быстро появившейся на её побитом лице.

— Очевидно, что нет, — ощетинилась она. — Это не моя вина!

— А чья? — нахмурился Ивальд. — Родителям итак из-за тебя пришлось перед управлением корабля отчитываться, а ты им ещё проблем добавляешь.

— Не надо сваливать всё на меня! Как будто мне нравится, когда меня отчитывают за драки.

— Похоже, что так, потому что я не могу найти другой причины, по которой ты не можешь просто вести себя нормально. Это что, так сложно? Почему нам постоянно нужно отвечать за твоё поведение?

— Не я начала эту драку! — воскликнула сестра, в её голосе появилась настоящая обида. — А ты… если ты пришел сюда только чтобы прочитать мне свою ненужную лекцию — проваливай, я сама до Дормизона доберусь!

Она подозрительно громко шмыгнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что больше не собирается разговаривать с братом. Ивальд молча закатил глаза, наблюдая за очередным театром, который устроила малявка непонятно из-за чего. В прошлый раз всё то же самое было — не она виновата, а её спровоцировали тем, что видите ли, разбили какую-то рамку с фотографией, которую она постоянно носила с собой, какие негодяи. Впрочем, доказывать что-то сейчас бесполезно, девчонка либо не ответит, либо снова скажет ему проваливать.

Решив оставить чтение нравоучений матери, которая точно справится с данной задачей лучше, Ивальд подошел к сестре и сел рядом с ней, уперевшись локтями в колени.

— И что же произошло? — без особого энтузиазма спросил он.

Какое-то время малявка упорно молчала, продолжая делать вид очень сильно обиженного человека, но, в конце концов, всё же тихо буркнула:

— Они сказали, что родителям место только в огородах, копать удобрения для еды. И что мы будем точно такими же… прислугами.

Ивальд вскинул брови, не сумев сдержать удивления. Он уже и забыл, насколько злобными могут быть младшеклассники, когда захотят. По каким-то причинам тот факт, что чьи-то родители работают в аграрных или топливных отсеках корабля является для них доказательством того, что эти люди находятся на уровень ниже, наравне с «прислугой». Что ж, возможно Ивальд всё-таки ошибся, когда говорил об агрессии. Раньше и он без сомнений вступал в драки, когда слышал подобный абсурд от придурков, желающих возвысить себя на его фоне — все достаточно быстро оставляли эту идею, когда отправлялись в медпункт.

Какое-то время они провели в молчании, смотря в разные стороны, затем Ивальд всё же произнес:

— Я надеюсь, те, кто это говорил, выглядят хуже, чем ты?

Сестра по началу не отреагировала, но уже в следующую секунду удивленно посмотрела на него, видимо не ожидавшая подобных слов. Ивальд лишь склонил голову на бок, показывая, что ждет ответа. В конце концов, немного подумав, малявка медленно кивнула и, отведя взгляд, пробормотала:

— У одного, вроде, нос сломан. Другому зуб выбила…

О, мама будет в ярости.

Ивальд издал тихий смешок и хлопнул сестру по спине в качестве небольшого жеста поддержки, потому что видит Бездна, девчонке она понадобится, когда родителям сообщат о произошедшем.

— Идем, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Защищать тебя не буду, учти.

— Как будто мне нужна твоя защита, — фыркнула сестра, но поднялась следом за ним, уже не настроенная упорно сидеть на одном месте.

Стыдно признавать, но, по сути, это правда: скорее Ивальду нужна поддержка, когда его отчитывает мама, чем сестре, потому что, когда мама отчитывает сестру, та немедленно отвечает и уже в следующее мгновение в Дормизоне начинается сущий кошмар, полный криков, взаимных обвинений и, порой, оскорблений. Ивальду с отцом в таких ситуациях остается только покорно сидеть в стороне и не отсвечивать, чтобы не попасть под горячую руку обеих.

Этот раз исключением не стал. Как только они вернулись в Дормизон, парень смиренно сел рядом с отцом за обеденный стол, чтобы поесть синтетики, в то время как сестра с матерью практически мгновенно сцепились не на жизнь а на гребаную смерть, так что, если бы сейчас было нерабочее время и рядом ходили люди — они бы определенно заглянули внутрь, предварительно позвав охрану корабля на случай обнаружения трупа.

— Дрянная девчонка, когда ты уже образумишься?! — от крика матери металлические стены, кажется, задрожали. — Вступить в драку прямо посреди учебного класса, о чем ты думала?! Неужели у нас итак мало проблем из-за того, что ты не умеешь держать себя в руках?!

— А что мне нужно было делать?! — громкость крика сестры был ничуть не меньше и она, без капли страха, вздернула подбородок, отказываясь отступать под давлением разгневанного взгляда пылающих алых глаз женщины. — Просто позволить им оскорблять вас?! Я отстаивала честь нашей семьи!!

— Отстаивала честь семьи?! Сначала дорасти до своей парты, а потом уже честь семьи отстаивай, вы посмотрите на неё какая благородная, честь семьи она отстаивала! О чести нашей семьи мы сами позаботимся и единственное, что эту честь портит — отсутствие у тебя самоконтроля!!

— Как учеба в школе? — тихо спросил отец, не отвлекаясь от данных на своём планшете, как в общем, и всегда.

Ивальд неопределенно пожал плечами, без особого энтузиазма ковыряя палочками синтетику. Мама и сестра продолжили ссориться, не в силах прийти хоть к какому-то компромиссу, вероятно, ближайшие полчаса они не успокоятся, пока не истратят все силы, либо пока не сорвут голос.

— Тест сдал, — пробормотал он, стараясь не раскрывать слишком много деталей.

Отец издал понятливое мычание и уточнил:

— Как сдал?

Парень поджал губы, уже предчувствуя разочарование в карих глазах мужчины, когда он отвлечется от рабочих данных и, отодвинув очки-половинки, посмотрит на него исподлобья. Папа, в отличие от мамы, не выражает своего недовольства криком, он всегда спокоен и никогда не повышает голос, только если того не требует ситуация, но Бездна, его молчание давит ничуть не хуже гневной тирады.

— Удовлетворительно, — в конце концов выдавил Ивальд, старательно не смотря на отца.

Мужчина, конечно же, замер, а следом, как и было предсказано, поднял на сына тяжелый взгляд, на который тот тут же отреагировал:

— Слушай, я учил, ладно? Просто там оказались вопросы, которых не было в учебнике и…

— Я НЕ БУДУ ИЗВИНЯТЬСЯ ПЕРЕД ТЕМИ УБЛЮДКАМИ, ТЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВИШЬ, СТАРАЯ СУКА!!

Ивальд и отец замерли, а затем одновременно перевели шокированные взгляды на сестру, лицо которой покраснело от переполняющего её гнева.

Что ж.

Теперь ей не помогут ни одни высшие силы, какие только могут существовать в этой системе.

…

Как следует разбежавшись и, проскользив мимо одного из сокомандников, Ивальд подпрыгнул, вытягивая руку далеко вперед к Лунаро, летящему по дуге над головами играющих. Прыжок оказался удачным, и мяч попал в захват Аркаты, так и не долетев до ворот команды «Солнца», за которую играет парень. Приземлившись на ноги, Ивальд сразу же побежал в противоположную сторону, минуя противников, среагировавших на перехват и сразу же сосредоточившихся на нем — один остался позади, не успев за темпом, второй попытался выхватить Лунаро, но парень вовремя увернулся, изящно избежав атаки, третий поравнялся с Ивальдом, громко топая тяжелой подошвой спортивной обуви по покрытию спортивного зала. Посмотрев на бегущего рядом, он увидел Аврис, из всех играющих она пока единственная, кто представляет существенную угрозу.

Встретившись с девушкой взглядом, Ивальд дерзко ухмыльнулся, после чего резко рванул в её сторону, буквально подрезая на ходу и, прежде, чем Аврис успела упасть, он плавным движением подхватил её под талию, давая мгновение на то, чтобы собраться и не удариться спиной о твердый пол, а следом отпустил, продолжив бежать к вратам команды «Луны». Судя по возобновившемуся топоту позади, этого мгновения вполне хватило, чтобы одноклассница быстро пришла в себя и продолжила игру.

Вратарь «Луны» уже в позиции, готовый отражать удар мяча, Ивальд, пробежав ещё несколько метров, замахнулся и вратарь тут же пригнулся, сосредоточившись. Сделав широкое движение, чтобы уж точно заставить парня думать, что он будет кидать Лунаро прямо к нему, Ивальд резко увел удар в сторону и мяч на полной скорости полетел в ближайшую стену. Удар, снаряд отскочил от покрытия по диагонали прямо в ворота команды соперников, и вратарь едва успел повернуть голову, прежде чем терминал позади него загорелся торжественным золотым светом, оповещающим о победе «Солнца».

Ивальд остановился, а вместе с ним и все остальные игроки, как только поняли, что матч окончен.

— Ивальд, это было невероятно! — обернувшись, парень увидел подходящую к нему Аврис, на лице которой буквально сияет широкая улыбка. — Ты мне сорвал, да? Определенно раньше играл!

— Ну что ты, — уклончиво ответил Ивальд, не в силах сдержать собственной радости, — не то чтобы сорвал, скорее… может, преуменьшил.

— Давай, признавайся! — девушка толкнула его в плечо, в её голосе слышится смех. — Играл же, да?

— Ну как тебе сказать, — он многозначительно повел бровями, — может быть, с определенной вероятностью, в прошлом классе, я был лидером спортивной команды по Лунаро.

Аврис удивленно раскрыла глаза и недоверчиво усмехнулась, после чего выдохнула тихое: «невероятно». Ребята вокруг издали удивленные возгласы, после чего одобряюще загудели, начав расспрашивать о том, что за команда и какой класс — Ивальд уверенно отвечал, при этом не забывая бросать косые взгляды на девушку, на лице которой, кажется, наконец отразился интерес.

На следующий день после игры были очередные тесты, которые в очередной раз были сданы в лучшем случае на «хорошо», а в большинстве своем — на «удовлетворительно». Да, не лучший результат, но ради всего святого, учитывая то, что Ивальд не учил буквально ничего из этого, он сраный гений, умеющий предсказывать будущее, или что-то в этом роде. Как только последний зачет по очередному бесполезному предмету был сдан, парень с облегчением откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. Пол в соседнем ряду снова открыл свою игру, стоило только ему в очередной раз увидеть роковое, красное «неудовлетворительно» на экране, что за чудик.

Посмотрев на другие ряды, Ивальд наткнулся на Аврис, болтающую со своей подругой на передней парте. Взгляд одноклассницы был направлен на Ивальда и, стоило только им встретиться глазами, как она улыбнулась, а затем посмотрела куда-то в сторону, заправив длинную блондинистую прядь за ухо. Её подруга смерила парня оценивающим взглядом и, судя по скривившимся губам, не нашла ничего примечательного, однако это уже и неважно. Аврис продолжила усиленно посмотреть на собственную парту и ковырять ногтем пространство возле планшета, судя по уголкам губ, вскинутым в едва сдерживаемой ухмылке, девушка знает, что за ней наблюдают, однако не хочет — или стесняется — смотреть в ответ.

Ивальд только спустя несколько долгих секунд понял, что улыбается как дурак. Чувствуя, как внутри появляется невероятный прилив воодушевления, он тихо усмехнулся и с легкой душой закинул руки за голову, не обращая внимания на лепет Мелики и объявления экипажа Заримана о тесте Реликвария.

Бездна, на этом корабле всё-таки есть что-то приятное. Кажется, жизнь начинает налаживаться, да?

Голову ударила нестерпимая боль, тело — ужасный, пробирающий до костей холод, в ушах зазвучали пронзительные крики одноклассников и тогда Ивальд понял: нет, не налаживается. На самом деле, его проблемы на это проклятом корабле только начались.

* * *

— Я связался с остальными директорами, к сожалению, все живы, — Лайо откинулся на спинку кресла и устало потер виски. — Плохая новость: с их войсками случилось всё то же самое, что и с моими — захвачены Нармером, хорошая: захваченные остались при своих флагманах и кораблях, заберем их и сможем быстро всех освободить от Вуалей.

— Учитывая то, что у нас теперь есть варфреймы, будет не сложно, — кивнул Йон. — Заберем флот Корпуса и сразу же атакуем Нармер, пока они не создали новый «Паралич».

— Необходимо как можно быстрее убрать Каира, — поддержала идею Фесфа. — Он, пока что, наша главная проблема — знает всё про наши слабые места, про формирования Тэнно, кто союзники, а кто враги и, очевидно, может воссоздать «Паралич», если будем медлить. Удар нужно совершить как можно быстрее.

Ивальд медленно кивнул, перебирая пальцами по столу, на котором отображена голографическая карта Изначальной системы, где, благодаря Лайо, они смогли отметить местонахождение кораблей Корпуса. Территория не трудная, в основном это сектора вокруг не особо нужных Нармеру планет вроде Плутона, Сатурна, Нептуна и прочих объектов, которые не могут принести пользы в плане Балласа поглотить Солнце.

— Медикаменты и ресурсы от других кланов прибыли? — спросил Ивальд, посмотрев на Аврис.

— В точном количестве, как и было обговорено, — подтвердила та. — Такого количества нам хватит на пару тяжелых битв, но сомневаюсь, что они будут при захвате кораблей Корпуса.

— Ещё я смогла засечь Нату, — оповестила Фесфа, — она уже долгое время дрейфует по космосу и, судя по траектории движения, пытается добраться до материнского корабля.

Ивальд вскинул брови, удивленно посмотрев на девочку. Лотос хочет проникнуть на Прагас? В одиночку? На корабль, который окружают орды Владеющих разумом и который находится вплотную к Солнцу? Она что, с концами потеряла все те крохи рассудка, которые у неё ещё оставались?

Бродяга упоминала, что после поглощения кристаллов архонтов с Лотос не всё в порядке.

— Не вижу смысла за ней гнаться, — прямо сказал Йон. — У нас есть более важные задачи чем полумертвый эйдолон, ищущий смерти.

Справедливо, но кто знает, как на это отреагируют другие кланы. Многие из Тэнно приняли Лотос как свою мать и будут готовы на многое, когда узнают, что она жива.

— …обсудим всё, когда будем на собрании Альянса, — в конце концов решил Ивальд. — Что до Наты… возможно, стоит оставить эту информацию при себе. От неё итак мало что осталось, а попытка в одиночку пробраться на Прагас — самоубийство. Мы не можем отвлекаться на мертвеца.

С этим никто спорить не стал, только Аврис печально покачала головой как одна из тех, кто питал к Лотос теплые чувства. С началом войны её привязанность сменилась горечью и сожалением о том, что случилось с их «опекуншей», ставшей очередным разменным кредитом в событиях войны. Обеих войн.

— В таком случае, я бы хотел как можно скорее освободить свои корабли, — сказал Лайо. — Мои люди знают, как сражаться и уж точно будут полезнее подстилок, которые пресмыкаются перед другими директорами.

— На счет директоров, — Фесфа посмотрела на мужчину, — они вступят в битву?

Лайо лишь скривился, как будто съел что-то противное и теперь не знает, куда это выплюнуть.

— Только не говорите мне, что не знаете, как мыслят корпораты, — небрежно махнул рукой он. — Если на горизонте есть выгода — они тут как тут, а если нет — будут увиливать до конца, пока за шкирку не схватишь. Сейчас с их точки зрения выгода сомнительная.

— Как здесь может быть выгода? — нахмурилась Аврис. — Речь буквально о спасении всей системы.

— Конечно, ведь директора Корпуса так известны своей любовью к системе, — закатил глаза Лайо. — Девочка, им насрать, эти идиоты едва ли понимают под какой угрозой находятся. Фрод попивает спирт где-то в горах Плутона, Эньо закопался в шахты Долины Сфер и все остальные нашли себе места поукромнее, в которых будут ждать, пока всё само собой не решится. Единственная, на кого у меня есть хоть какие-то надежды — Аглари, у неё оставалось оценочное суждение, но она нашла себе место на Европе и связаться нам пока не удалось.

— В таком случае найти способ поговорить с ней и со всеми остальными, — отрезала Фесфа. — И сразу упомяни, что, если они не хотят выбираться из своих нор — мы беспокоить не станем и просто заберем всё, что им принадлежит.

Лайо ответил тихим смешком и поднял руки к верху в знак того, что задачу понял.

На этом собрание было закончено, и военачальники отправились в разных направлениях, чтобы заняться своими задачами. Ивальд устало размял шею, морщась от противной мигрени, преследующей его, кажется, с того момента, как Тэнно стал одним из глав Альянса и, вроде как, управляющим «Посмертия» — они не обсуждали всерьёз эту тему и продолжили действовать также, как действовали раньше, не тратя время на борьбу за место главного, но, судя по тому, что все начали дожидаться финального решения Ивальда, ему теперь придется разбираться ещё и с кланом.

Это… много. Но жаловаться не на что, не в условиях войны, от итога которой будет зависеть выживание Изначальной системы.

Через полчаса будет разговор с остальными главами Альянса, где надо будет обсудить их дальнейшие действия, продлится это всё, вероятно, не один час, так что стоит заранее поесть и приготовиться к бесконечным перепалкам, которые так или иначе возникнут, потому что каждый Тэнно хочет решать дела по-своему. Одного только факта устранения «Паралича» будет достаточно, чтобы каждый из них выступил со своей идеей, а если ещё станет известно о Лотос… Ивальд сдержал тяжелый вздох от одной только мысли об этом. Нет, настолько много ссор им точно не надо.

После разговора ещё собрание клана, на котором надо будет произнести воодушевляющую, полную страсти речь, чтобы поднять общий настрой и всё такое. Ивальд понятия не имеет, что будет говорить и каким образом сумеет выдавить из себя необходимую силу, но, наверное, что-нибудь придумает. После уничтожения «Паралича» дух клана держится на высоте и нужно сделать всё возможное, чтобы так и оставалось до конца войны, так что военачальнику придется применить все навыки самоубеждения, благо, у него никогда не возникало с этим проблем.

А после собрания, если станется время…

Ивальд крепко сжал руки в кулаки, почувствовав, как его конечности стали тяжелее, стоило только вспомнить о медотсеке. Идти вдруг стало невероятно трудно и Тэнно остановился, мрачно уставившись на собственные ноги. В этот момент на его плечо легла рука.

— Ты в порядке? — голос Аврис тихий и не выражает действительной обеспокоенности, потому что она знает ответ на собственный вопрос. — Всю ночь не спал, ты же понимаешь, что так нельзя?

В любой другой момент Ивальд бы улыбнулся и подколол её в ответ, потому что девушка практически никогда не следует собственным же советам и часто спит гораздо меньше, чем должна, загруженная работой. В любой другой момент, но не в этот. В этот Ивальд лишь мрачно хмыкнул и, посмотрев на неё, спросил:

— Как она?

С момента, как закончилась операция «Пробуждение», прошло двое суток и в течении всего этого времени из медотсека была лишь одна новость: кома. Делается всё возможное, медики уже не могут ничего предпринять, остается только ждать и бла-бла-бла. Каждый раз, когда Тэнно навещал сестру — видел её лишь через окно отсека интенсивной терапии, потому что медики напрочь отказываются пускать кого-либо к тяжело раненым пациентам, а пытаться прорваться дело гиблое. Ивальд любит Аврис, но даже он не может отрицать её кровожадность, когда дело касается нарушителей работы медотсека.

По коже пробежали мурашки при воспоминании и сестре, всё тело которой, кроме правой части лица, покрыто бинтами и повязками. Обширные, тяжелые ожоги остались после поврежденного Переноса и, учитывая то, в каком состоянии находится её Гаруда, Ивальд с поджимающимся от страха желудком думает, что любой другой Тэнно на её месте, вероятно, умер бы долгой, мучительной смертью. Но не она. Она, получив невероятные ранения, угрожающие жизни, продолжила сражаться и перебила всех, кто оказался на уровне, даже несмотря на повреждения варфрейма.

Не должна была закончить бой, но закончила. Не должна была выжить, но выжила. И снова знаменитая воительница совершила невозможное. Губы сами собой расползлись в горькой, ядовитой улыбке, лишенной хоть капли настоящей радости.

— Стабильно, — осторожно ответила Аврис, — сейчас её жизни ничего не угрожает. Остается только ждать.

Ивальд коротко кивнул и продолжил путь, решив, что на этом можно закончить разговор, но не успел он и шага сделать, как девушка схватила его за предплечье и заставила остановиться.

— Ты в порядке? — с нажимом повторила она.

— В порядке, — коротко ответил Ивальд. — Да, устал, но у нас нет времени отдыхать, пока идет война, так что…

— Ивальд.

Тэнно закрыл глаза и шумно выдохнул, потому что конечно, Аврис решила использовать самый осуждающий тон, на который только способна. Таким тоном она обычно ругает провинившихся подчиненных, или пациентов, пренебрегающих лечением и во всех случаях, и те, и другие, в конце концов понуро склоняли головы, не выдерживая напора. А Ивальд тем более не сможет выдержать давления со стороны Аврис, потому что он до смешного слабый человек.

— Ты знаешь, что не так, — в конце концов сказал он, не поворачиваясь. — Я приставил к ней ребят, я сделал её командиром, я заставил её работать в отряде несмотря на то, что она не хотела. Инэ погиб из-за меня, она его убила из-за меня.

Ивальд крепко сжал зубы от злобы на самого же себя. Думать об этом — уже плохо, а говорить вслух — все равно что вскрывать собственную грудную клетку и руками давить на сердце. Невероятно больно.

— Они стали неплохой командой, — конечно же, Аврис не намерена просто позволить ему утонуть в самобичевании, — а ты хотел как лучше.

— Вот именно, — процедил Ивальд, не отрывая взгляда от пола, — хотел как лучше, а получилось как всегда.

Он же всё спланировал, всё. Специально отобрал троих Тэнно: участвовавших в достаточно тяжелых миссиях, хорошо закаленных пережитыми боями, идеально прошедших тесты на психическую устойчивость, в определенной степени безрассудных и предпочитающих решать проблемы силой, проявляющих лояльность или нейтралитет к фигуре Гаруды Прайм из всех тех нелепых сплетен, бродящих в рядах Тэнно. Специально отправлял их на задачи повышенной сложности, потому что его сестра может упираться до самой своей смерти, но она далеко не худший командир, который может быть в клане. Специально позволял им развивать общение в своем темпе и воровать несчастные маприко со складов, лишь бы отряд чувствовал себя настолько непринужденно, насколько это возможно в условиях войны.

И его план сработал! Со временем злобные, недовольные взгляды сестры сменились на типичное для неё раздражение, скорченные в гримасе настоящего гнева губы — в поджатые уголки от того, что она старательно сдерживает улыбку. Сопротивление и отторжение сменилось раздраженным принятием, за которым последовало что-то похожее на одобрение. За последнюю неделю, в окружении «идиотов», смело рассуждающих о каких-то странных темах, сестра странным образом посветлела и, возможно, стала чуть терпимее к окружающим, наконец поняв, что не все видят в ней врага.

Всё было идеально. План работал и Ивальд уже хотел одобрительно похлопать себя по плечу за хорошо сделанную работу, но прежде, чем он успел расслабиться, всё вернулось к тому, с чего и начиналось. К катастрофе.

Что самое горькое — Ивальд даже не может сказать, что удивлен. Какая-то часть его мозга, которую Тэнно старательно игнорирует, лишь многозначительно хмыкнула, когда столкнулась с зрелищем мертвого Инэ. Какая-то часть его мозга с самого начала говорила о неизбежном, о том, к чему всё каждый раз сводится, о сияющей тени Орокин, нависшей над всеми Тэнно словно не отступающий призрак прошлого.

Порой ему кажется, что у этой раздражающей части голос его сестры. Возможно поэтому он так наивно пытается избегать её, раз за разом полагаясь на ложные надежды.

— Я же знал, что это произойдет.., — выдохнул Ивальд, — она тоже знала и пыталась сопротивляться, но я просто решил вести себя как идиот и не обращать на это внимания. И посмотри, куда это привело. Как, во имя Бездны…

Он замолк, не сумев сдержать дрожь в голосе. Повернулся к Аврис, встретился с её глазами, полными сожаления и обессиленным шепотом закончил:

— Как мне теперь ей в глаза смотреть?

Аврис нахмурилась и поджала губы, как обычно делает, если не может найти слов для ответа. На мгновение она сжала хватку на предплечье Ивальда, а следом, ничего не говоря, притянула его к себе, заключая в крепкие объятия. А Ивальд слабый, невероятно слабый человек. Едва ли он способен сделать хоть что-то, кроме того, чтобы уронить голову на плечо девушки и, крепко зажмурившись, всеми силами скрывать дрожь в собственном дыхании, а также горячую влагу, выступившую на глазах.

* * *

— «Паралич» уничтожен! — были произнесены громкие, торжественные слова, а следом за ними зал взорвался ликующими криками Тэнно, совершенно не сдерживающих своих эмоций.

Флагман «Посмертия» наполнился таким количеством счастливых поздравлений и радостного галдежа, которого на нем не было с того момента, как Тэнно вообще решили здесь обосноваться. Вместо вечной, несколько гнетущей тишины, в которую погружены все коридоры и отсеки, теперь беспокойный шум, полный криков, свиста и победных песен, вместо беспорядка из оружия, устройств и оборудования для предстоящих миссий — пустые коробки из-под дешевой синтетики и фруктов, вместо хмурых, сосредоточенных на своих задачах воинов — радостные подростки, лица которых расплылись в широких улыбках.

Они успешно завершили операцию. Они одержали первую победу над врагом, от которого ранее могли лишь прятаться и слабо сопротивляться, обчищая локальные хранилища. Они заставили нависшего над системой гиганта пошатнуться, а значит победа возможна. Теперь, когда варфреймы вновь в строю, их финальная битва с Нармером — лишь вопрос времени.

Ивальд, не желая портить общий дух, царящий в отсеке, растянул губы в улыбке, которая, как он надеется, получилась достаточно одобрительной, чтобы не смущаться остальных. Поспешив обрушить его надежды, Фесфа поднялась на носки и тихо пробормотала:

— Хватит скалиться. Весь настрой убьешь.

Военачальник смерил подругу косым, недовольным взглядом и, не став ей отвечать, продолжил:

— Отныне мы можем использовать варфреймов, а значит можем сражаться с Нармером на равных! С этого момента Балласу придется напрячься, чтобы сдержать нас, потому что ни один дрон Владеющих разумом не сравнится с силой разъяренных Тэнно!

Тэнно одобрительно взревели, подняв в воздух сжатые кулаки, кто-то даже подкинул какие-то элементы одежды, вроде шарфа или головных уборов. Дух в клане на той высоте, коей даже наполовину не достигал с самого начала Новой войны, кажется, ребята прямо сейчас готовы броситься в бой, что, вероятно, так и есть. Скорее всего, в ближайшие дни все тренировочные залы будут забиты группами Тэнно, оттачивающих свои навыки перед сражениями.

— Наконец, вы можете взять варфреймов и, не боясь, вступать в бой! Завтра же будет проведен пересмотр вооружения, те, кто потерял фреймов в ходе войны получат других, а те, кто сохранил свой арсенал, немедленно ступят в бой. Настало время настоящей войны, в которой Нармеру придется считаться с нами, а потому сосредоточьтесь, соберите все силы, которые у вас ещё остались и будьте наготове, ибо с этого момента мы начинаем наступление! ПОРА НАМ ПЕРЕСТАТЬ БОЯТЬСЯ ОКА!!

«Пора!» — отозвались дружным хором Тэнно, от чего стены отсека, кажется, задрожали, не выдерживая силы их голосов, полных ярости и воодушевления. Ивальд вскинул руки вверх и закричал, поддерживая настрой, бойцы клана откликнулись такими же криками, от которых в ушах зазвенело, но военачальник даже не подумал сморщиться, или отступить — он почувствовал, как собственное сердце стучит быстрее в ответ на всеобщее ликование, как в руках появилась легкая дрожь от простого осознания: он стоит на сцене, возвышаясь над толпой, а толпа смотрит на него и видит в нем того, кто поведет их в бой. Лидера.

Вместе с тяжестью на плечах, вес которой с каждым днем становится неумолимо больше, Ивальд почувствовал и гордость от того, к чему они все — «Посмертие» — пришли. От пряток на Земле в разрушенном, некогда величественном додзё, от жалких попыток сделать хоть что-то, чтобы помешать Нармеру, от опустошения и отчаяния к торжеству. К победе, к возвращению своих сил и возможностей, к надежде.

Даже победа в Старой войне не отдавалась в теле таким благоговейным мандражем. Та победа была словно неизбежный исход, решеный задолго до Тэнно, как подарок, который они собственными руками преподнесли своим золотым повелителям, прежде чем вскрыть им глотки. Эта победа — преодоление. Объединение против общего врага, борьба на грани забвения, преодоленные риски и немногие утерянные жизни — всё это было заложено в основание, на котором Тэнно смогут стоять и продолжать сражаться несмотря ни на что.

Ивальд выдохнул, стремясь вернуть самообладание. Он не может сейчас размякать. Дождавшись, когда хор ликующих голос поутихнет, он набрал в легкие побольше воздуха и произнес:

— Но даже несмотря на торжество, мы не можем забыть о потерях, которые нам пришлось пережить, чтобы добраться до этого момента. Не можем не упомянуть тех Тэнно, что пали в борьбе за слом Нармерского строя.

Очень быстро гул стих, и присутствующие скорбно склонили головы. Смерти среди Тэнно — редкость. Они всегда в безопасности, всегда могут оборвать Перенос, когда почувствуют настоящую угрозу жизни, всегда имеют путь отступления, а потому каждый потерянный товарищ — настоящая редкость и трагедия, которую порой сложно осознать. Сложно осознать то, что они все могут умереть и варфрейм с Переносом — не гарантия выживания.

— Самая большая и тяжелая для нас потеря, — склонив голову вместе с Тэнно, сказал Ивлаьд, — Пол, основатель клана. Тот, кто вел нас в течении всего времени после пробуждения, тот, благодаря кому «Посмертие» приобрело силу и смогло возвыситься среди большинства других кланов, тот, кто был нашим лидером в течении долгих лет и тот, кто отдал свою жизнь, чтобы мы могли жить дальше и бороться. Несмотря на все тяготы жизни, несмотря на слабость собственного тела, он продолжал неустанно работать на благо клана, а когда настал критический момент — не раздумывая пожертвовал всем, что у него есть. Отныне и навсегда он останется в нашей памяти как основатель «Посмертия» и тот, благодаря которому мы можем продолжать борьбу.

Присутствующие прикрыли глаза, выражая почтение к погибшему.

— Борьба с Нармером также принесла нам не мало горечи, не мало было потеряно, ведя неравную борьбу против превосходящих их сил Владеющих разумом. Наала — погибла, держа оборону, пока её союзники эвакуировались с вражеского форпоста, Морин — до последнего защищал раненых во время вторжения врага на территорию додзё, Исмо…

Имя за именем, потеря за потерей, Ивальд медленно, размеренно напоминал, кто пал в неравном бою, потому что забывать о принесенных жертвах — верный путь к поражению из-за собственной гордыни. Их немного, гораздо меньше, чем могло бы быть, но и этого хватит, чтобы понять — Тэнно не бессмертны.

— Вадна — погибла в стане врага, в последние мгновения своей жизни переслав нам украденные данные, Инэ…

Ивальд замолк, почувствовав знакомые острые коготки, вцепившиеся в желудок. Он исподлобья взглянул на Атлая и Кодза, закрывших глаза в почтении памяти погибших. На мгновение военачальнику показалось, что его язык онемел и не сможет проговорить следующие слова. На мгновение. Затем он заставил себя собраться и, не обращая внимания на отвращение к самому себе, закончил:

— …погиб в неравной схватке, не успев покинуть опасную зону до того, как туда прибудут вражеские войска. Благодаря его жертве мы смогли получить доступ к «Параличу» и навсегда уничтожить систему.

Технически, он не сорвал. Жаль, правда, от этого отвращения меньше не стало.

— Запомните их имена, — сглотнув, продолжил говорить Ивальд. — Запомните ту горечь и грусть, которую испытываете при воспоминании об утрате и обратите их в ярость, с которой вы броситесь в бой! Заставьте Нармер пожалеть о том, что они осмелились забрать кого-то из наших, покажите, на какую месть способны Тэнно, сделайте так, чтобы жертва погибших была не напрасна! Соберите всю боль, которая в вас есть и направьте её в силу, которая сломит Балласа!

Зал вновь наполнился воинственным ревом десятков Тэнно, преисполненных решимости сражаться и Фесфа, тихо хмыкнув, сказала: «хорошая работа», после чего незаметно для всех сошла со сцены, видимо решив, что на этом моменте может возвращаться к своим делам. Ивальд останавливать её не стал, потому что его задача, фактически, тоже выполнена.

Боевой дух на высоте. Тэнно готовы броситься в бой и разорвать противников на куски. Хорошая работа.

Собрание закончилось всеобщим взбудораженным ропотом, с которым члены клана расходились, при этом большая группа направилась прямиком в тренировочные залы и, вероятно, после недолгого перерыва остальные последуют за ними. Как только пристальное, тяжелое внимания толпы покинуло Ивальда, тот наконец позволили себе выдохнуть, ощущая, как голова и плечи болят от напряжения, о котором он ранее даже не подозревал.

Уже скоро после того, как зал погрузился в звенящую тишину, к нему подошла Аврис и на её лице было настолько много противоречивых эмоций, которые у неё плохо получалось скрывать, что Ивальд понял: случилось.

— Она проснулась, — с явной осторожностью, словно идя по минному полю, сказала девушка. — Сейчас находится в стабильном состоянии, но… ожоги по всему телу это не лучшее чувство, поэтому пришлось ввести ей сильное обезболивающее.

Ивальд невольно вздрогнул, вспомнив, как сам долго реабилитировался после полученного от повреждения Переноса ожога. Если даже тогда, с технологиями Орокин и с относительно малой пораженной областью он долгое время мучался от ни на мгновение не прекращающихся болей, то сейчас, с теми ранениями, которые получила сестра…

Ей должны были дать действительно сильное обезболивающее.

— Может говорить? — спросил Ивальд.

Аврис лишь шумно выдохнула, как всегда прекрасно понимая, куда идет ход мыслей Тэнно.

— Слушай, — начала девушка, — буквально час назад у неё был срыв…

Ивальд нахмурился, крепко сжав кулаки до скрипа комбинезна.

— …она пережила сильнейший стресс, сильнейшую боль, накачана обезболом и совершенно не контролирует свою реакцию или слова. Ты уверен, что хочешь с ней поговорить? Может… лучше оставить это, пока всё не придет в норму?

Бездна, нет того, чего он бы хотел больше, чем отложить этот разговор. Положиться на обстоятельства и очевидные причины, по которым не стоит начинать разбирать это дерьмо, спрятаться за делами главы Альянса, не приближаться к медотсеку даже на несколько метров, позволить себе поддаться низкому, отвратительному страху, сжимающему его внутренности каждый раз, когда возникает мысль о сестре. Ивальд хочет повести себя как последний трус, коим он всегда был, сколько себя помнит.

Отказаться встречаться лицом к лицу с простой истиной. Избегать простого взгляда на правду. Отчаянно убеждать себя в том, чего на самом деле нет. Заниматься всем тем, чем он занимался с момента окончания Старой войны, старательно оправдываясь перед самим собой тем, что «всегда есть шанс на исправление».

Очевидно, такая практика не принесла никаких результатов.

— Я должен ответить за свои действия, — покачал головой Ивальд. — Знаю, что меня ждет. Я это заслужил.

Аврис нахмурилась, смерив Тэнно тем взглядом, который означает, что позже определенно будет проведена долгая беседа на данную тему, но сейчас она может лишь подчиниться обстоятельствам и медленно кивнуть, принимая ответ. После этого она взяла его за руку, ободряюще сжала и повела прямиком в медотсек.

Знакомый путь через флагман ощущался как последняя прогулка перед казнью. Каждый шаг давался всё труднее и труднее, а грудь всё больше и больше сдавливало безжалостной хваткой беспокойного ожидания, но, не обращая на это внимания, Ивальд заставил себя идти, не замедляя шаг. Голова, как на зло, опустела, и военачальник обреченно понял — он понятия не имеет, что будет говорить. Только недавно зачитав пылкую, ободряющую речь, что сподвигла всех Тэнно готовиться к бою, он сейчас не может найти ни единого подходящего слова для того, чтобы начать диалог, или хотя бы извиниться. Словно провинившийся ребенок, не знающий, что сказать в своё оправдание, потому что ни одно слово не будет иметь никакого сраного смысла с учетом сложившейся ситуации.

У неё был срыв. Значит, понимает. Значит, помнит.

Что, блять, он должен говорить? Прости? О, тогда она точно завершит начатое и убьет его быстрее, чем Ивальд вообще успеет хоть что-то понять и, наверное, в чем-то будет права.

К ужасу Тэнно, двери палаты сестры предстали перед глазами гораздо раньше, чем он успел хоть что-то обдумать. Аврис предусмотрительно не стала заходить сразу, терпеливо ожидая, когда Ивальд соберется с духом и Бездна, он обожает свою девушку.

— Мы понизили яркость света, из-за лекарств она очень легко подвергается сенсорной перегрузке, — предупредила Аврис. — Я выведу тебя сразу же, как пойму, что она начинает нервничать слишком сильно. Твоё желание поговорить понятно, но оно не может мешать выздоровлению пациентки.

Сделав глубокий вдох и, всеми силами давя дрожь, Тэнно кивнул, не желая давать себе шанса передумать и всё-таки спрятаться под ближайшим столом. Аврис покорно открыла двери отсека, пропуская военачальника внутрь палаты.

Медицинские отсеки Корпуса — жалкое зрелище, не идущее ни в какое сравнение целым комплексом помещений для лечения, которые были в додзё Посмертия. Здесь они малы, тесны, едва ли вмещают в себя одноместную койку и приборы для поддержания жизнедеятельности, расположенные вплотную к этой койке. Заходить внутрь приходится по очереди, чтобы не сталкиваться друг с другом и это определенно не помогло Ивальду, обреченно вошедшему как смертник на платформу Нефритового света. Как и говорила Аврис — свет в отсеке снизили до доступного минимума, из-за чего помещение погружено в гнетущую полутьму и в этой полутьме сестра выглядит словно призрак, измученный собственной жизнью.

Она сидит на койке. Ноги накрыты тонким одеялом, на теле — грубый халат пациента и бесчисленное количество бинтов, покрывающих каждый открытый участок кожи. Голова практически полностью замотана, только правая часть лица открыта, как единственный не пострадавший участок тела. Она сгорбилась, безвольно уронила руки на колени, лицо лишено каких-либо эмоций, взгляд уставлен в пустоту, немигающий и невидящий. Она не проявила никакой реакции на открывшиеся двери и вошедших в отсек людей. Кажется, что это просто статуя, которую зачем-то усадили на кровать. Безжизненная. Блеклая. Мертвая.

Ивальд невольно сглотнул, почувствовав ком, вставший поперек горла. Он открыл рот, пытаясь сказать то немногое, что успел обдумать, объясниться, поговорить, произнести хоть что-то, но в итоге смог выдавить из себя лишь жалкое:

— Эй.

Сестра даже взгляда косого на него не кинула. Продолжила смотреть в пустоту, словно рядом никого и нет. Ивальд на мгновение замолк, спешно подбирая в голове слова, но его измученный паникой и беспокойством мозг не смог составить ничего вразумительного, как всегда бесполезный тогда, когда нужен больше всего.

— Я… хотел проведать тебя, — спустя несколько долгих секунд молчания, произнес Тэнно. — Узнать, как ты. Понимаю, что не хорошо, но…

— Я говорила тебе, — глухой, сиплый, лишенный какой-либо силы голос сестры мгновенно заставил его замолчать.

Ивальд напрягся, пристально наблюдая за ней. Сестра всё ещё не шевелится и, смотря на её широко раскрытые, пустые глаза, даже не верится, что она смогла хоть что-то сказать. Но следом её бледные, сухие губы зашевелились:

— Я. Говорила. Тебе, — дыхание Тэнно задрожало, и она наконец двинулась, медленно повернув голову.

Ивальд почувствовал, как по коже пробежались болезненные мурашки, когда взгляд алых глаз — глаза — вцепился в него, словно золотые когти, готовые разорвать в любой момент. Он не нашел в себе сил что-то сказать. Да и не знал, что. Язык будто онемел, отказываясь подчиняться, а голосовые связки отмерли прямо в горле, лишая возможности издать хотя бы звук. Но сестра, кажется, и не ждет от него ответа. В её глазах — настоящая агония, перемешанная с яростью.

— С самого начала, — крепко сжав зубы, процедила она, — я говорила тебе. Ты знал, чем всё закончится. Ты. Знал.

Обвинение, полное злобы и обиды, ударило словно кулак Рино, с размаху врезавший в живот. Ивальд нахмурился и, стараясь не выдавать собственной слабости, медленно, тихо произнес:

— Я не… рассчитывал, что миссия кончится таким образом. Вы хорошо сработались и ничего не должно было…

— Ты не рассчитывал? — переспросила сестра задрожавшим голосом. — А что ты рассчитывал? ЧТО?!

Внезапно она закричала, ударив замотанными в бинты кулаками по металлической раме собственной койки так сильно, что та затряслась, издав настораживающий скрипящий звук.

— Что ты рассчитывал?! — повторила она. — Что всё будет хорошо?! Что твой гениальный план сработает?! Гребаный лицемерный ИДИОТ!! Я говорила тебе! Я говорила, а что решил ты?! Ты решил, что умнее, что блядскому главе Альянса виднее и посмотри куда это привело!! КАК ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТЕПЕРЬ ЖИЛА С ЭТИМ?! КАК?!

Сестра схватила подушку и с болезненным, срывающимся криком кинула её в Ивальда — тот даже не попытался увернуться, лишь молча принял на себя не самый тяжелый удар — после чего потянулась к ближайшему мелкому предмету, коим оказался металлический стакан с искусственным растением, стоявший на ящике у кровати, но, прежде чем она успела кинуть и его, вмешалась Аврис, одним резким движением вытащившая военачальника из отсека. Следом, строгим взглядом приказав оставаться снаружи, девушка скрылась в палате, откуда до сих пор доносятся крики сестры, полные ядовитой смеси из боли, обиды и слез.

Ивальд так и не смог сдвинуться, продолжив не моргая смотреть на закрывшиеся двери отсека. Лишь когда один из медиков осторожно постучал по его плечу, военачальник пришел в себя, ощущая, как гудят ноги и противно болит голова, в которой эхом отдаются обвинения сестры, сказанные с искренней, неподдельной злобой, что не звучала в её голосе даже тогда, когда они, будучи детьми, делали всё возможное, чтобы испортить друг другу настроение.

Не дожидаясь, когда Аврис вернется, Тэнно развернулся на пятках и широким шагом пошел прочь из медотсека, наконец позволив себе трусливо бежать, как и хотел.

После этого он так и осмелился заглядывать в медотсек.

Следующие несколько дней были проведены в суматохе. Совещания, собрания, обсуждения стратегий и тактик… у Ивальда было, чем заняться, и он воспользовался всеми возникшими поводами по полной, загрузив себя настолько, насколько мог, пока Аврис не начинала угрожающе дышать в спину с инъектором снотворного в руках. Лайо с его идеей возвращения собственного флота, пришелся как нельзя кстати и довольно быстро «Посмертие» полностью занялось установлением контакта с Корпусом, точнее с его остатками, которых не так уж и много. На плечи военачальников легла непростая задача вытащить директоров организации из своих убежищ и заставить их пойти на мир, и определение «непростая» это, на самом деле, преуменьшение, потому что более пугливых и противных людей, кажется, нет во всей Изначальной системе, если не считать Балласа.

Полностью погрузившись в работу, Ивальд напрочь забыл о медотсеке флагмана, ну или старательно пытался себя в этом убедить, не отрывая взгляда от бесконечных отчетов и писем, вызывающих такую же бесконечную головную боль.

В конце концов, всё это привело «Посмертие» в ледники Европы, где нашла себе убежище Аглари — одна из руководительниц Корпуса, по отношению к которой Лайо проявил больше всего оптимизма, потому что, в отличие от остальных, «в её мозгах ещё осталось хоть что-то кроме калькулятора кредитов». По предварительным данным, нарытым Фесфой, Аглари не лучший кандидат в союзники, до войны она не стеснялась выступать против Тэнно, считая их «пустышками, пользующимися дарами Империи», но и лишний раз конфликтов не провоцировала, предпочитая не вступать в прямую конфронтацию, пока есть такой выбор. В основном вела раскопки на Европе, умело продавала рекливии, ну и оружие в придачу, потому что директора Корпуса личности разносторонние: вместе со статуей Аятан любезно предоставят пистолет крупного калибра, ну и гранатомет по акции «1+1».

В остальном, опираясь на рассказы Лайо, можно сделать вывод, что Аглари — прагматичный, расчетливый человек, правильно оценивающий риски и реальное положение дел, а значит она должна понимать, что происходит в Изначальной системе. Итак, вычислив местоположение её убежища путем не особо хитрых манипуляций и ограблений пары баз Корпуса, захваченных Нармером, Тэнно отправились на разговор с директрисе в надежде на то, что Лайо не соврал.

— Ну надо же, — Йон присвистнул, окидывая взглядом настоящий замок, который Аглари успела себе отстроить в горах планеты. — И её до сих пор не схватил Нармер?

— Нармеру она даром не сдалась без флота и кораблей, — ответил Лайо, явно бывавший здесь ранее, а потому не особо впечатленный.

Ивальд решил, что правда в словах мужчины есть, иначе непонятно, каким образом Владеющие разумом смогли пропустить буквально огромную, оборудованную базу, расположенную у самой вершины горы, являясь отличной целью для орбитального удара, или обстрела с воздуха. Очевидно, Аглари не испытывает особых проблем с пропитанием и жизнью в целом, как, впрочем, и все остальные директора Корпуса, заранее обустроившие себе теплые места на краю Изначальной системы. Ну, хотя бы роботы у неё остались — это Ивальд понял уже на подлете к базе, увидев рои дронов, патрулирующих местность и мгновенно издавших тревожный сигнал, стоило им засечь незнакомое летательное средство в воздушном пространстве базы. Тэнно, впрочем, это не остановило, и они без особых проблем приземлились на площадке базы, где их уже ожидала директриса.

Первым на площадку вышел Лайо, как, очевидно, наиболее знакомый с обстановкой, а следом за ним уже Ивальд с Йоном. Аглари оказалась женщиной преклонного возраста, которая, судя по её стервозному взгляду, явно не собирается умирать ближайшие лет сто просто из-за того, что не захочет. Худая, достаточно высокая, бледная, покрытая морщинами и в то же время каким-то образом сумевшая сохранить внутреннюю силу, так и сквозящую в её строгой позе, высоко вскинутом остром подбородке и сияющих надменностью голубых глазах, внимательно рассматривающих посетителей. Для руководительницы Корпуса она одета достаточно скромно: ни золотых украшений, ни лишних аксессуаров, ни дорогого оборудования, лишь темно-синий меховой плащ, надетый скорее для виду, чем для практики, потому что от холодов планеты её защищает плотный термо-костюм, видный под плащом. Седые волосы убраны под капюшон, лишь несколько прядей спадают на лицо Аглари, заставляя её раздраженно хмурить тонкие брови, что не идет на пользу её итак недовольному виду.

Судя по виду — обыкновенная раздражающая старуха, которая будет на основе своего пережитого опыта ставить условия и требовать особого отношения к себе. Что будет на самом деле — сложно сказать, учитывая то, что за те несколько минут, что Тэнно провели на земле, она так и не произнесла ни слова.

Какое-то время Аглари и Лайо просто пялились друг на друга с непонятной целью, вероятно ведя какую-то игру, в которую Ивальд и Йон благоразумно решили не вмешиваться. Затем, когда молчание начало слишком сильно затягиваться и вызывать подозрения у Тэнно, директриса наконец испустила долгий, шумный вздох и, не сводя пристального взгляда прищуренных глаз с Лайо, произнесла:

— Фрауд, сукин ты сын. Каким образом тебе удалось пережить это дерьмо?

Лайо громко хмыкнул, нисколько не задетый вопросом и, кажется, скорее позабавленный выбором слов Аглари.

— Ты же знаешь, как оно бывает, — беспечно ответил директор, — убедил тут, рассказал пару историй там. Пришлось немного повертеться, чтобы выбраться из-под купола Нармера.

Аглари выразительно выгнула бровь, после чего перевела взгляд на Ивальда с Йоном, явно таким образом намекая на то, что она не особо верит в расплывчатое объяснение коллеги.

— А они, я так понимаю, помогали тебе «вертеться», да? — с явным скептицизмом уточнила женщина, сложив руки на груди.

Её мнение о том, что Тэнно помогли Лайо, довольно хорошо отразилось на скривившемся в неприязни лице, как будто директрисе приходится иметь дело с теми, кого она бы в жизни не хотела даже видеть. Похоже, разговор будет не из легких.

— Остроумна, как и всегда, — улыбнулся, тем временем, Лайо. — Впрочем, мы здесь не для обмена любезностями. Не пригласишь внутрь?

Рядом с Аглари издал механическую трель МОА, видимо выступающий в качестве секретаря, или что-то в этом роде, но та, вместо того чтобы обратить на робота внимание, лишь раздраженно отпихнула его и дала команду держаться в стороне. После этого, не особо долго думая, женщина направилась ко входу в базу и махнула рукой, давая знак, чтобы гости следовали за ней.

Оказавшись внутри герметичных отсеков с регулируемой температурой, Аглари тут же сняла капюшон и, покачав головой, прямо сказала:

— Не знаю, чего конкретно вы от меня хотите, но я не смогу предоставить какую-то существенную помощь. Весь мой флот захвачен, не осталось ни кораблей, ни оружия, ни людей, всё перешло к Нармеру.

— Флот мы вернем, — с готовностью отозвался Ивальд. — Нам нужно ваше содействие в войне.

Аглари смерила его равнодушным взглядом, ни капли не настороженная огромной фигурой Рино Прайм, которого Ивальд без промедлений начал брать на все миссии, стоило только уничтожить «Паралич».

— Значит, Тэнно снова решили организовывать альянс против врага? — склонила голову на бок она. — Решили опять попробовать себя в роли главных? В прошлый раз у вас не особо хорошо получилось.

— В прошлый раз никто из нас не был готов к удару Нармера, — невозмутимо ответил Ивальд, — и Корпус в том числе.

Он замолчал, давая женщине понять, что речь идет об Аладе V, который без особых сомнений собрал вещи и перешел на сторону врага, предоставив тому всю внутреннюю информацию организации. Аглари намек поняла и нарочито громко цокнула, не скрывая своего недовольства, вызванного, видимо, одним только существованием Тэнно на её базе.

— Вы пытаетесь вести заведомо проигранную битву, — небрежно махнула рукой женщина. — Нармер контролирует всю систему, у них есть огромная армия дронов и целая куча мяса с промытыми мозгами, которым они могут закидывать нас, пока Солнце не взорвется. Что есть у вас? Дайте угадаю… решительность и мастерство воинов Орокин, да?

— Решительности и мастерства нам вполне хватило, чтобы привлечь к альянсу Гринир и уничтожить пару важных систем Нармера, — заметил Ивальд.

— Гринир? — Аглари насмешливо улыбнулась. — Если от них ещё что-то и осталось, то это куча мусора, не способного оказать помощь в войне. На что вы надеетесь?

— Мы не надеемся, мы ведем борьбу, даже если расклад не в нашу пользу. Это единственный оставшийся выбор и единственный способ, которым мы можем сохранить Изначальную систему от полного уничтожения.

Аглари нарочито медленно кивнула, выражая очень сильное и очень саркастичное уважение словам военачальника.

— Эти сказки будешь своим бравым воинам рассказывать, а мне нужны факты, — отрезала она. — Каким конкретно образом вы собираетесь противостоять Нармеру не имея ни флота, ни вооружения? Победите их силой решимости?

Лайо покосился на Ивальда, приподняв уголки губ в раздражающей ухмылке, которую военачальник решительно проигнорировал, благо, в разговор быстро вмешался Йон, не позволивший тишине затянуться.

— У нас есть и вооружение и флот, в меньшем количестве, но есть, — холодно и уверенно сказал он. — Гринир вытащили не мало своих из захвата Нармера, их сил вполне достаточно для хорошо спланированного удара, а освободить корабли Корпуса не составит труда с наличием варфреймов. Нам не потребуется много времени, чтобы вернуть вам часть флота, оружия и людей, после чего вы сможете принять командование на себя.

Аглари вскинула брови, всем своим видом так и говоря: «да правда, что ли?».

— И вы, конечно, знаете, где находятся мои корабли, знаете, где находятся захваченное оружие и знаете, как это всё достать, да? — уточнила она.

— Вы не в том положении, чтобы перебирать войска и оружие, — ни на мгновение не смутившись, ответил Йон. — Мы знаем, где находятся корабли Корпуса, кому они принадлежат нам уже не интересно. Освободим их — часть отойдет к вам, а часть к остальным директорам, которых сумеем вытащить из убежищ, и если вы не сможете справиться с предоставленной вам частью войск, то это уже будет означать, что союзник вроде вас нам не сильно-то и нужен.

Ивальд с опаской покосился на Хрому Йона, неуверенный в данном способе вести переговоры. Он либо открыто провоцирует директрису и надеется взять её на принципы, либо просто говорит, что думает, не заботясь о последствиях и, честно говоря, сложно сказать, какой из этих двух вариантов верный. Йон умеет придать своему голосу достаточно равнодушия, чтобы было невозможно различить ни единой его эмоции, или намерения.

Аглари, тем временем, угрожающе прищурилась, судя по всему не оценив навыков убеждения Тэнно. Тем не менее, сразу кричать о неуважении и неподобающих манерах общения она не стала, вместо этого молча уставилась на Хрому, всем своим видом показывая, что хочет одними только глазами прожечь в нем дыру. Йон, впрочем, пристальным вниманием не смутился и продолжил невозмутимо стоять, не намеренный отступать от своих слов.

Ивальд уже было устало закатил глаза, предчувствуя, что эта битва характерами продлится ещё слишком большое количество времени, чтобы они могли себе её позволить, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Аглари наконец произнесла:

— Он мне нравится. Хоть у кого-то среди Тэнно мозги для прямого разговора.

Не обращая никакого внимания на удивленное молчание со стороны Ивальда, а также вскинутые брови со стороны Лайо, женщина издала долгий, усталый вздох и, размяв шею, продолжила:

— Никаких обещаний. Я могу помочь вам, но только после того, как увижу флот, которым буду управлять. Ваша очередная попытка восстать против Намера — не самое многообещающее решение, но, если вы сможете доказать, что у системы ещё есть шансы на спасение… тогда, полагаю, у меня не останется другого выбора, кроме как вступить в эту войну.

У Ивальда осталось достаточно много возражений, но, учитывая то, что он ведет переговоры с директрисой Корпуса, такой ответ — лучшее, чего они могут добиться, по крайней мере пока. Тем более, что освободить несколько десятков кораблей Корпуса для них не самая сложная задача, вероятно, она будет выполнена в течении недели, или около того.

— В таком случае, вам следует полететь с нами, — сложил руки на груди Йон.

Аглари, конечно же, сразу насторожилась и устремила на Тэнно подозрительный взгляд, явно не горя желанием покидать свою удобную, теплую базу посреди гор.

— С чего бы мне это делать? — надменно вздернув подбородок, спросила она.

— Две причины, — Йон пожал плечами. — Первая — вы получите свой флот быстрее, чем у нас появится новая возможность прилететь сюда. Вторая — ваша база будет уничтожена примерно в течении нескольких часов, после того как наблюдательные дроны Нармера сообщать центру о том, что мы здесь были. Можете остаться тут и обороняться против в разы превосходящих вас сил, а можете отправиться с нами в безопасное место, где вас точно не достанут.

Губы сами собой растянулись в улыбке при виде вытянувшегося лица Аглари, уставившейся на них с такой шокированной гримасой, что, кажется, бедолагу скоро приступ хватит от только что прозвучавших новостей.

— Что.., — пораженно выдохнула женщина, — сучьи Тэнно, это было специально, да?

— В одном вы правы, директор, — не скрывая нотки веселья в голосе, сказал Ивальд, — у вас нет другого выбора, кроме как вступить в войну.

* * *

— Ивальд, ты должен понимать, — строгие слова отца прозвучали эхом в пустом Дормизоне, его темно-русые волосы растрепаны после короткого дневного сна, — мы с мамой не можем быть вечно рядом с вами. Тебе необходимо позаботиться о своей сестре.

— Почему я должен это делать? — нахмурился упомянутый, сложив руки на груди, его губа разбита после очередной драки, в которую они с сестрой постоянно вступали до десяти лет Ивальда. — Просто потому, что родился раньше? Её жизнь — не моя обязанность!

— Потому что ей больше не на кого положиться, — покачал головой отец. — Разве ты не видишь? Твоя сестра — невероятно чувствительная девочка, у неё больше нет никого, кто мог бы оказать поддержку. Быть может, в будущем ты это поймешь.

В будущем они все оказались проклятыми дьяволами, коим вручили оружие и отправили воевать за тех, кто стал причиной их страданий. В будущем не осталось никого, на кого они могли бы оглядываться и находить поддержку, ведь последние часы родителей были проведены в безумной агонии, пожравшей их разум и заставившей напасть на собственных детей. В будущем они дрейфовали в Бездне, забытые собственными создателями, выживали в искаженных, пустых коридорах проклятого корабля, питались всем мусором, который находили, изо всех сил цепляясь за свою разрушенную жизнь. В будущем у них не осталось ни одной причины цепляться за прошлое.

Ивальд оказался не готов к тому, во что превратится их будущее. Он оказался совершенно беспомощен перед кошмарами, в которых раз за разом берет трость отца и бьет по голове матери, слушая тошнотворный треск её черепа. Сначала было страшно и Маргулис будила его, говоря о криках, которые издавал Тэнно. Потом он стал молча открывать глаза и смотреть в потолок, слушая остаточные крики в своей голове. Если в этот момент сестре и нужна была поддержка — она молчала и просто позволяла лежать рядом, пока страх перед образами, созданными собственным мозгом, не уйдет.

Воспоминания о Заримане смешались в неразборчивый поток эмоций, звуков и ощущений: ледяной ужас, сковавший внутренности при взгляде на металлические руки, цепляющиеся за двери и бьющие окна; паника при мысли о семье, оставшейся где-то далеко в самых холодных частях корабля; жжение в легких от недостатка воздуха после бесконечного бега по коридорам, охваченным безумием; неконтролируемая дрожь при взгляде на то, во что превратился Дормизон и родители; ощущение тонкого, невероятно хрупкого запястья сестры, сжатого в его ладони, когда они что есть силы бежали в класс, где спрятались остальные. Он не может сказать, в какой момент всё закончилось и когда Орокин соизволили вытащить их с колонизатора. Не может сказать, когда всё началось и когда закончилось. Не может сказать ни единой детали о произошедшем, потому что в течении всего времени, проведенного на Заримане, Тэнно не мог отпустить руку сестры, цепляясь за нее как за своё последнее спасение, потому что таковым она и была. Последним, что осталось от семьи. Стоило им хоть на мгновение разойтись, потерять друг друга из виду, и они точно погибли бы на том проклятом корабле.

А оказавшись в изоляторе, заклейменные дьяволами и вызывающие ужас у собственных создателей, они, Тэнно, остались предоставлены сами себе. Маргулис старалась, улыбалась, прилежно играла роль любящей матери, изо всех сил пыталась создать то ощущение безопасности, что было им всем необходимо, но и она в конце концов оправдала своё звание Орокин, вылепив из детей оружие, которое сразу же отправили на войну, стоило только им овладеть базовыми боевыми навыками. В конечном итоге, у них не было никого, кроме друг друга, и на поле боя, в окружении врага, им оставалось цепляться за руки, чтобы не упасть.

Ивальд это хорошо прочувствовал. Прочувствовал так, что понял: если раздражающая малявка умрет, ему придется сложно просто из-за осознания того, что в этом мире он остался совершенно один, а на месте родных — равнодушные надписи, выбитые на золотых стелах памяти. За очень небольшие сроки Зариман и война смогли донести до него ту мысль, которую в течении долгих лет пытался донести отец, раз за разом повторяя надоедающее: «позаботься о своей сестре». Не зря говорят, что жизнь — лучший учитель.

— Ты опять ослушалась приказа, — пустые тренировочные залы Луа, выделенные специально под «великих воинов Орокин», пара Тэнно, что практикуются в стойках, Ивальд, уже получивший в распоряжение Рино Прайм и сестра, которой только недавно предоставили своего варфрейма.

Зефир Прайм довольно странно смотрится, если вспомнить, кто ею управляет. Столь изящный варфрейм для столь нерасторопной и агрессивной девчонки, какая ирония, золотые могут похлопать себя по плечу за такое решение.

— Да, — не стала скрывать сестра, — и что дальше?

— Что дальше? — переспросил Ивальд. — Это уже не Зариман, это война, а на войне солдаты должны починяться приказам. Если они не подчиняются — их устраняют. Ты не можешь просто делать что хочешь и не ожидать за это последствий.

— Они убили наших родителей! — воскликнула девчонка. — Они заперли нас, собирались казнить, а теперь хотят, чтобы мы за них воевали!

Ивальд вздохнул, не зная, как объяснить сестре, что, по сути, она совершенно права, но Империя Орокин не ориентируется на моральные ценности, когда отдает приказы. Очевидно, никто из Тэнно не хотел защищать тех, из-за кого их родители погибли, а они сами обратились в презираемых дьяволов. Очевидно, никто из Тэнно не хотел воевать. Очевидно, никто из Тэнно не хотел проходить курсы, на которых учили убивать. Но у них нет выбора, потому что Империя Орокин — равнодушная машина, перемалывающая всех несогласных.

— Всё именно так, — произнес Ивальд. — Но у нас нет выбора. Мы должны починиться, или нас убьют.

— Но это несправедливо! — возмутилась сестра.

— Жизнь несправедлива, — пожал плечами Тэнно. — Мне казалось, ты уже это поняла.

На это девчонка ответить не смогла.

Долгое время они провели в тяжелой, гнетущей тишине, полной воспоминаний об ужасе, что пришлось пережить. Затем Ивальд, стремясь отвлечься, сказал:

— Давай, сделаем спарринг. Научу тебя паре приемов.

— Я обучалась столько же, сколько и ты, — хмуро заметила сестра.

— И что? — развел руками Тэнно. — Тренировка лишней не будет. Или боишься, что проиграешь?

Конечно, этой небольшой подколки хватило, чтобы девчонка громко фыркнула и встала в боевую стойку, готовая к бою.

Странным образом они влились в эту рутину. Война стала частью их жизни также, как и отработка стоек в начале суток, также, как и часовой перерыв после половины суток, которым можно насладиться, если не отправили на поле боя, также, как и варфреймы, ярость и агония внутри которых вытеснил холод мертвого, подавленного разума, также, как и спарринги, которые проводят брат и сестра, если выдается свободное время между сражениями. Ивальда определили в отряд с Йоном и ещё парой Тэнно, где он быстро стал лидером благодаря тому, что научился быстро ориентироваться на поле боя. Малявка всё ещё работала одна, упорно отказываясь признавать победу Орокин и с каждым разом её нарушения становились всё сильнее, а выговоры — всё тяжелее. В конечном итоге это неизбежно должно было привести к катастрофе, но прежде, чем Ивальд успел об этом обеспокоиться, сестре выдали Гаруду Прайм.

Он так и не понял, в какой момент это произошло. Возможно, не особо стремился понять до определенного момента. Был слишком опьянен собственными успехами. Он быстро освоился с Рино, быстро понял то, как нужно драться и как выигрывать битвы, его отряд приобрел статус элитного и вызывался туда, где все остальные потерпели поражение. Ивальд был одним из лучших в своем деле, он знал, как работать поле боя, знал, как в кратчайшие сроки достигнуть победы, его мнение ценили и спрашивали, даже сами Орокин считались с ним! Ивальд был одним из лучших, купался в лучах славы и обожания, а потому не заметил, когда его сестра стала той, кем она есть.

Просто в один день они встретились для очередного спарринга. Просто Ивальд, расслабленный и веселый, решил хлопнуть малявку по спине, просто чтобы побесить её. Просто малявка ответила тем, что мгновенно обнажила когти и от удара в грудь Тэнно спасла только его реакция. Затем она выдавила слабые извинения — ещё раз, его сестра извинилась — и сказала что-то о том, что последние миссии были напряженные. После этого Ивальд так и не решился делать резких движений близко к сестре, а также стал внимательнее.

Одиночные миссии, отсутствие связи — хотя у всех Тэнно так или иначе есть связь друг с другом, если не напрямую, то через союзников Империи — обновление кресла Переноса, внезапное отсутствие нарушений приказов со стороны сестры, хотя буквально всё, что она делала раньше это нарушала приказы и всячески вставала наперекор планам Орокин. В какой-то момент до Ивальда наконец дошли первые слухи.

— Гаруда Прайм? Разве это не та, которая пыталась убить всех Тэнно, которых к ней приставляли? Не завидую я несчастному, кому придется с ней разбираться.

— Помните про восстание, которое колонисты на какой-то из лун подняли? Оно полностью уничтожено, при чем вместе с частью колонии. Тот, кому поручили эту задачу, явно выложился на все сто процентов.

— В шахтах на Марсе обнаружили техноцит, там все рудники были зараженными забиты. Слышали, что сделал Тэнно, которого туда отправил? Он не только шахты зачистил, но и всё поселение рядом вырезал, никого не оставил в живых и Орокин спустили ему это с рук! Это, вроде, тот же, который и на колонию на луне напасть пытался. Убивать мирных, которые на него рассчитывали, вот же ненормальный, да?

— Гаруда Прайм? Так вот, кому она отошла. Ну, даже не удивлен. Если кто и может управлять сумасшедшим варфреймом, так это сумасшедший Тэнно.

По началу Ивальд боролся с этими слухами. Говорил, что всё неправда, и что никто из сплетников, активно обсуждающих произошедшее, не был там и не знает, как всё на самом деле. Защищал сестру, отказывался верить в бредни, которые распространяют болтливые идиоты, коим нечем заняться между сражениями. Затем, видя, что ему никто не верит и, возможно, где-то на внутреннем уровне понимая, что у Тэнно есть основания для сплетен, Ивальд решил, что должен всё увидеть своими глазами.

Он понимал, что с сестрой что-то не так. Он понимал, что Орокин не стали бы так сильно заботиться о её варфрейме и кресле, если бы это не приносило им пользы. Он понимал, что, возможно, окажется в опасности, но он просто не мог оставить всё как есть. Ему нужно было увидеть, почему Тэнно начали распространять слухи. Возможно, где-то глубоко внутри он всё ещё надеялся, что слухи бесплодны, и что, проведя миссию с сестрой, он не увидит ничего необычного.

— Честно? Ещё одно собрание с золотыми и я просто взвою, — жалобы Каира, самоназванного «первого Тэнно», слышны во всем зале, где его внимательно слушает пара Тэнно, вероятно приближенных. — Эти идиоты, кажется, просто отказываются понимать, как идет война! Они хотят всё и сразу, им надо и чтобы враги все мертвы были, и территории захвачены, и чтобы жертвы минимальные, и чтобы варфреймы целые остались! Я что, по их мнению, сраный волшебник?

— Каир, — Ивальд остановился в нескольких шагах от Экскалибура Прайм. — Можем поговорить?

— Срочно? — уточнил тот, отвлекшись от своего, несомненно, увлекательного рассказа. — Мне ещё надо объяснить идиотам на генералах, что Тэнно, оказывается, нужны медикаменты для того, чтобы выживать.

Каир парень странный, ближе всех смог подобраться к Орокин, благодаря чему на советах военачальников и генералов появилось хоть одно здравое звено, не мыслящее эффективностью распределения ресурсов. Впрочем, кажется, с каждым днем, проведенным рядом с золотыми, Каир всё больше и больше теряет это здравое звено, перенимая все вредные привычки Орокин, включая высокомерие.

— Надолго не задержу, — заверил Ивальд.

Каир цокнул, но всё же встал и, махнув рукой своим приятелям, подошел к Ивальду.

— Ну? — спросил Тэнно. — Что-то надо?

— Мне нужно попасть на одну миссию, — сразу сказал парень, — с одним Тэнно.

— Каким? — склонил голову на бок Каир. — Давай быстрее, у меня нет настроения угадывать.

— Тэнно, который управляет Гарудой Прайм, — кое-как сдержавшись от раздраженного комментария, пояснил Ивальд. — Мне нужно попасть с не-… с ним на миссию.

Тут Каир подозрительно замолчал, что не вызывает положительных эмоций. Либо задумался, либо заметил, что в этой просьбе есть личная подоплека. Какое-то время он продолжал молчать, размеренно стуча носком по белоснежной плитке зала Орокин, после чего наконец произнес:

— Извиняй, это не ко мне. Я могу помочь с более… общими вопросами.

— А это не общий? — поинтересовался Ивальд.

— Тэнно, о котором ты говоришь, практически полностью отрезан от остального войска, так что да, он не общий, — пожал плечами Каир. — У него отдельное командование, отдающее отдельные приказы. Могу указать тебе на них, но помочь — вряд ли.

Отдельное командование, отдельные приказы… Ивальда определенно будет ждать большой сюрприз, когда он отправится на миссию вместе с сестрой. Тэнно, впрочем, даже не подумал останавливаться и твердо кивнул, соглашаясь на контакты тех, кто руководит задачами малявки.

Следующей остановкой стал один из множества командных центров, где обычно не появляется никого, кроме рядовых работников, бойцов и дакс, а потому на огромного варфрейма, едва помещающегося в проходы, там уставились с нескрываемым удивлением.

— Я хочу попасть на одну миссию с Тэнно, которому вы отдаете приказы, — прямо сказал Ивальд, добравшись до командира центра, коим оказался дакс.

— Отказано, — сразу же ответил тот, не отвлекаясь от данных на терминале.

Ивальд прищурился и сложил руки на груди, даже не подумав никуда уходить. Дакс, в свою очередь, решил его проигнорировать, как будто над ним не нависает огромная фигура Рино.

— Я. Хочу попасть. На миссию. С Гарудой Прайм, — медленно повторил Ивальл, когда со стороны командира так и не поступило хоть какой-то реакции.

Тот, наконец, издал долгий вздох, откинулся на спинку стула и повернул голову к Тэнно, его губы скривились в дуге, полной сомнения. Удивительным образом, даже с учетом того, что шлем закрывает половину лица мужчины, он сумел одним своим видом показать то, насколько не уважает Ивальда и считает его идиотом.

— Не ты отдаешь приказы, дьявол, — сказал дакс. — И, если уж на то пошло, тебе нечего там делать. Она сама со всем справится.

— Речь не о приказах, командир, — произнес Ивальд. — Я отправлюсь на эту миссию. Так или иначе.

На несколько секунд дакс замолк, видимо уловив угрозу в словах Тэнно. Затем, склонив голову на бок, он насмешливо улыбнулся.

— Не забывай своё место, дьявол, не ты будешь мне указывать, — посоветовал мужчина. — А продолжишь зарываться выше, чем можешь допрыгнуть — я доложу куда над…

Не дав ему договорить, Ивальд тихо цыкнул и, не церемонясь, схватил дакса за плечо, а следом ударил спиной в ближайшую стену, сразу же после этого прижав предплечье к бронированной шее командира. Тот мгновенно замолк, его рука замерла возле рукояти никаны, до которой он так и не успел дотронуться, прежде чем оказался зажат между Тэнно и стеной.

— Можете докладывать о том, что я стремлюсь выполнять своё предназначение и защищать Империю, командир, — прошипел Ивальд, игнорируя взгляды, направленные в спину. — Но на вашем месте я бы дважды подумал, прежде чем встать на пути у того, кто может в любой момент свернуть вам шею и не понести за это никакого наказания. В конце концов, дакс ещё можно создать, а вот Тэнно… таких уже нигде не найти.

И поэтому Орокин будут до самого конца закрывать глаза на их провалы и выходки, пока это не станет той проблемой, которую невозможно контролировать. В глазах золотых жизнь дакса или любого другого бойца армии по сравнению с жизнью Тэнно — пустой звук и это понимают все, включая самих дакс.

Командир поджал губы, явно сдерживая поток ругательств. В конечном итоге, ему не остается ничего, кроме как подчиниться.

* * *

— С кораблями быстро разберемся, понадобится неделя или около того, — заключил Йон, когда все самые нужные вещи Аглари были погружены на корабль и они покинули Европу, удачно избежав встречи с патрульными кораблями Нармера, за которыми наверняка отправится маленькая армия для уничтожения всех союзников Тэнно. — Сообщи другим кланам, с их помощью проблем точно не будет.

Ивальд издал согласное мычание и устало рухнул на кресло в отсеке транспортника, на котором они эвакуировали ресурсы Аглари вместе с их разъяренной владелицей, которая сразу же заперлась в отдельном отсеке, наотрез отказываясь разговаривать с кем-либо кроме Лайо. Честно говоря, он надеялся на что-то более… захватывающее. Что-то, на что можно было бы отвлечься и на время забыть о других делах, но Нармер оказался на редкость медлителен несмотря на то, что Тэнно, даже не скрываясь, сели посреди открытой базы сверкая только очищенными варфреймами. С одной стороны это, конечно, хорошо, но с другой… с другой голова всё продолжает болеть.

— Сколько ты спал за последние три дня? — внезапно спросил Йон.

Ивальд удивленно посмотрел на друга, потому что уж от кого, но от него беспокойства по поводу состояния военачальника точно ожидалось меньше всего.

— С чего вдруг ты этим заинтересовался? — смятенное спросил Тэнно.

— С того, что ты допустил более пяти критических ошибок при составлении последней стратегии, — ответил Йон. — Не считаешь, что пора задуматься?

О, Ивальд знает этот голос — не просто равнодушный, а по-настоящему мрачный, холодный, в котором так и слышится желание отчитать. Йон зол, ну или как минимум серьёзно раздражен, несмотря на то, что не показывает этого криками, или ругательствами.

— Слушай, — вздохнул военачальник, — со мной всё в порядке, ладно? Просто много работы, но по-другому и быть не может, я ведь…

— Ты глава «Посмертия», — резко прервал его Йон, — говорим мы об этом, или нет, но теперь ты управляешь кланом и более того — ты состоишь в числе главных Альянса, а это значит, что тебе нельзя просто извести себя до смерти от переутомления. Неужели ты настолько забылся, что мне приходится объяснять тебе элементарные вещи?

— От тебя лекции по поводу переутомления я точно слышать не хочу, — нахмурился Ивальд.

— Я работаю на износ, потому что я помешанный фанатик техники и всего, что с ней связано, — парировал Йон. — Ты работаешь на износ, потому что не можешь найти другого способа сбежать от своих проблем.

Ладно, разговор о проблемах — совершенно не то, чего ожидал Ивальд, когда просил Йона согласиться эту миссию. С каких пор тот стал настолько заинтересованным в чужом состоянии, чтобы говорить какие-либо нравоучения? Похоже, влияние Дейта на этого парня гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, и в любой другой момент Ивальд бы порадовался за то, что друг стал больше обращать внимания на окружающих, но сейчас последнее, что ему нужно — лить кислоту на итак больные раны.

— Ты не знаешь, что происходит, — хмуро сказал военачальник. — А если не знаешь — не лезь.

— Я был на связи во время миссии, очевидно я знаю, что происходит, — язвительно заметил Йон. — Бездна, да среди всего этого клана, помимо тебя, я единственный, кто понимает, что происходит. Забыл, что мы работали вместе во времена Старой войны? Забыл, что я тот, кто осматривал её кресло?

Ивальд не нашел, что ответить, в основном потому, что сказанное правда. Странным образом они с Йоном прошли вместе через всю Старую войну, познакомившись ещё на самом Заримане, а следом работая в одном отряде. Йон всегда был незримой тенью, следующей рядом и, к сожалению или счастью, будучи тенью, он смог увидеть гораздо больше, чем хочет показать.

— Не думаешь, что пора уже смириться? — продолжил давить парень. — Все совершают ошибки, ты не исключение.

— Обычно ошибки не стоят другим жизней, — покачал головой Ивальд.

— И теперь надо работать, пока не умрешь от недосыпа? — несмотря на то, что лица Йона не видно, военачальник практически уверен, что тот выгнул бровь.

Ивальд раздраженно цыкнул, подумав о том, что, возможно, всё было гораздо проще, когда Йон был асоциальным отшельником, которого не интересовали чужие проблемы. Потому что теперь, оказывается, когда Йон хочет добиться ответа — он добивается, давит на все больные места и продолжает очень хмуро молчать, буквально выпытывая информацию. Что за раздражающий тип.

— Чего ты хочешь? — спросил Ивальд. — Чтобы я справился со всеми своими проблемами и стал крутым, здоровым военачальником?

— Чтобы ты перестал тратить время на бесполезные вещи, — покачал головой Йон. — Ты попытался сделать как лучше — у тебя не получилось, это уже нельзя исправить. Инэ не восстанет из мертвых, Коротышка не исцелит раны, а ты не сможешь вернуться во времени чтобы изменить своё решение, это конец.

— Ты знаешь, что это не так просто, я не могу взять и забыть, как буквально отправил парня на верную смерть, не говоря уже о той боли, которую причинил сестре.

— Ивальд, не знаю, понял ты это, или нет, но идет война и ты — одно из главных ведущих лиц этой войны. На войне люди умирают и испытывают боль, а твоя задача сделать так, чтобы эти смерти и боль были не напрасны. Ты не можешь зациклиться на каком-то несчастном случае, иначе таких случаев будет ещё больше.

Корабль тряхнуло, когда он прорвался через пост Нармера и быстро скрылся в открытом космосе, направляясь к флагману «Посмертия». Ивальд и Йон продолжали молчать, напряженно смотря друг на друга в странной борьбе, которую, впрочем, заведомо выиграл последний, потому что он банально прав.

Как один раз сказала сестра: «война — редкостная сука», она не считает жертв и не ставит границ жестокости, ведь значение имеет лишь итог. Кто победит, кто проиграет, кто заберет больше, кто меньше, а уже после будет определяться, имели ли принесенные жертвы значение. Раньше, когда наверху были золотые, война казалась гораздо проще, чем она есть на самом деле. Внимательные архимедианы, следящие за Переносом и обрывающие его в случае серьёзной опасности, надежные Резервуары, до куда не доберутся Влаеющие разумом, полная безопасность, даже несмотря на всё то, что им приходилось делать.

Сейчас Орокин мертвы и от Тэнно зависит судьба всей системы, а потому жертвы так или иначе отходят на второй план, это понимают все, однако понимание — не значит принятие.

— И что, мне просто нужно забыть про это? — развел руками Ивальд. — Сказать: «ну прости, неудобно вышло»? Друзьям Инэ мне то же самое сказать надо?

— Друзья Инэ с самого начала должны были понимать, на что они идут, — невозмутимо ответил Йон. — Нельзя спасти всех, нельзя стать лучше, не совершив ошибок, цена которых высока. Пол это понимал, а ты, похоже, ещё переживаешь фазу идеального лидера, заботящегося о своих подчиненных. Смирись, Ивальд. Ты не сможешь всех спасти и свою сестру — в том числе.

Тэнно мгновенно вскинулся, готовый защищаться.

— Не тебе судить об этом, — отрезал он. — То, что я не могу, не значит, что нельзя попытаться.

Йон лишь испустил долгий и крайне тяжелый вздох, словно наблюдает за выходками несмышлёного остронского ребенка.

— Так работает война, — сказал он, — хочешь ты того признавать, или нет. Либо ты примешь это, либо сойдешь с ума быстрее, чем Баллас поглотит Солнце.

Больше он ничего говорить не стал, видимо решив, что на этом внезапные нравоучения можно закончить. Ивальд продолжать диалог не стал, решив, что дерьмовая, гнетущая тишина будет лучше, чем спор, в котором они всё равно не придут к компромиссу.

Остаток пути так и прошел в этой тишине.

Прибыв на флагман и проследив, чтобы Аглари разместилась в специально выведенных ей отсеках, Ивальд сразу же направился в свой кабинет, чтобы связаться с главами других кланов для обсуждения плана освобождения флагманов от Нармера. Добраться, правда, до точки назначения он не успел, потому что на полпути его перехватила Аврис с таким выражением лица, от которого военачальник сразу же остановился посреди коридора, почувствовав неладное.

— Что случилось? — спросил он, подходя к девушке.

Та скривила губы в очень странной дуге, как будто настолько сбита с толку, что даже не знает, как объяснить проблему.

— У нас… ситуация, — в конце концов сказала она и если до этого Ивальд ещё не был насторожен, то теперь он точно чувствует, как невольно напрягаются плечи в ожидании худшего.

Не дожидаясь, когда Тэнно снова спросит, в чем дело, Аврис делала шаг в сторону и посмотрела себе за спину. Проследив за её взглядом к концу коридора, Ивальд тут застыв, стоило ему наткнуться на знакомую высокую фигуру, облаченную в лохмотья, из-за которых выглядывает сложенный из органики Натарук.

Бродяга растянула губы в неловкой улыбке и махнула рукой в жалком подобии приветствия.

— Что за.., — недоверчиво выдохнул Ивальд. — Что происходит?

Он пораженно посмотрел на Аврис и та сразу же вскинула руки в защитном жесте, пытаясь показать, что она тут не при чем.

— В медотсеке не открылось порталов Бездны, — заметила она. — Она просто… появилась.

— А сестра? — резко спросил Тэнно.

— Она в другом месте, — вмешалась в разговор Бродяга, — на какое-то время.

Какое-то время? Какое-то время?? Неужели он настолько облажался, что сестра решила сбежать в гребаную Бездну?

— На какое? — с нарастающей паникой продолжил расспрашивать Ивальд. — Что произошло? Что она сказала?

— Ивальд, успокойся, — вздохнула Бродяга. — Она вернется.

— Когда вернется? Только не говори, что она опять упала в Бездну, или что-то в этом роде, я не…

— Она в безопасности, — с нажимом сказала женщина, явно устав от паники Тэнно, — я знаю то место, оно… ну, это не та Бездна, о которой ты думаешь. Она найдет дорогу назад.

Очевидно, это не внесло никакой ясности в ситуацию и, очевидно, не успокоило Ивальда от слова совсем. Видимо заметив продолжающееся волнение Тэнно, Бродяга покачала головой и продолжила:

— Ей просто нужно было выдохнуть. Судя по всему, произошло что-то тяжелое, после чего нужна передышка. Она сказала, чтобы ты не волновался.

Конечно, она так и сказала, а потом просто ушла в Бездну, как будто в этом нет ничего удивительного, просто маленькая прогулка, чтобы «развеяться». Учитывая все приключения, через которые пришлось пройти сестре, вероятно, для неё это и правда уже обычная прогулка. Ивальд, не сдерживаясь, выругался и зарылся пальцами в отросшие за время войны волосы, ощущая, как его мозг начинает медленно плавиться, не в силах справиться очередным новым потоком неожиданной информации. Один день хуже другого.

— Поверить не могу, — выдохнул Тэнно, — просто…

Он не смог закончить предложение, потому что на языке не вертится ни одного другого слова кроме матерного.

— Всё… не так плохо, — вяло попыталась успокоить его Бродяга.

— Моя сестра ушла в сраную Бездну после того, как я облажался, да, всё не так плохо, — с истерическим смешком заметил Ивальд.

Вероятно, дальше его мысли не стали бы лучше, если бы в коридоре не появился Йон.

— Ивальд, — окликнул он. — Кланы созвали собрание по поводу освобождения Корпуса…

Он замолк, посмотрев на Бродягу с явным смятением, отразившемся в едва заметно вскинутых бровях. Бродяга вновь приветственно помахала рукой, как будто она больше не знает других способов более или менее адекватно представиться.

— …все ждут тебя, — спустя пару секунд выразительного молчания закончил военачальник. — Я что-то пропустил? За время, пока мы летали до Европы, открылся ещё один портал в Бездну?

Если бы то был просто портал… Ивальд решил не отвечать на этот вопрос и лишь неопределенно пожал плечами, решив не освещать лишний раз факт того, насколько он дерьмовый старший брат. Благо, Бродяга с Аврис, быстро уловив настроение, не стали что-либо говорить, а Йон, как всегда, лишний раз не спрашивал.

— Мне нужно заняться своими делами, — в конце концов сказал Ивальд, стараясь не обращать внимания на то, как жалко звучит его севший голос. — Пока… походи тут, не знаю, осмотрись.

— Найду чем заняться, — коротко ответила Бродяга, тактично проигнорировав то, как потускнел военачальник. Ивальд об этом не думал, но ему начинается нравиться то, насколько понимающей выросла сестра в параллельной реальности.

Лишнего времени ему никто давать не стал и уже скоро Тэнно пришлось отодвинуть все свои невеселые мысли, потому что главы кланов и всего Альянса не будут ждать, пока он разберется в своих проблемах и эмоциях. Сосредоточиться на собрании у Ивальда, впрочем, так и не получилось — едва ли он смог уловить суть обсуждаемых проблем и споров, в которых он не принимал особого участия, несмотря на то, что ранее старался в меру своих возможностей регулировать разлады между главами кланов. В этот раз его мозг не мог даже сосредоточиться на словах союзников и всё, что оставалось делать Ивальду — молча кивать и время от времени говорить пару скудных фраз, если его кто-то спрашивал. Определенно, не лучший способ участвовать в важнейших стратегических планировках.

— Мы займемся кораблями в проксиме Венеры, — решила Шийа, управляющая «Коллапса», силам которого будет удобнее всего начать освобождение Корпуса. — Если расчеты верны — закончим к концу этой недели.

— Я пришлю пару своих в поддержку, — предложил Мейриль. — У нас ещё остались тайники в Фортуне, мы сможем раздобыть некоторую нужную вам информацию.

Голограммы основателей и военачальников мерцают в приглушенном свете зала собраний, где нет никого кроме Ивальда и голосов, едва заметно искаженных помехами связи. Тэнно довольно быстро определились с планом действий, в котором «Посмертие» пока не принимает никакого участия, всё, что от них требуется — сохранить Лайо и Аглари в безопасности и настроить тех на сотрудничество. Довольно легкая задача, которую, наверно, уже можно считать выполненной.

— Недавно мы вытащили из банков Нармера информацию о шахтах в Долине Сфер, — оповестил Ноил, лишь генерал, потому что все военачальники его клана погибли, так и не успев назначить кто-то себе на замену. — Если верить этой информации, Эньо нашел себе убежище в пещерах Венеры.

— Мы хотим сотрудничать с Эньо? — Шийа выгнула тонкую бровь, явно пребывая в сомнениях.

— Каким бы мерзким торгашом он не был, Эньо — директор Корпуса, у которого ещё сохранились ресурсы и войска в шахтах, — пожал плечами Ноил. — На войне союзников выбирать не приходится.

Дальнейший спор по поводу кандидатуры Нефа в рядах «друзей» Тэнно Ивальд слушать не стал и, в общем-то, правильно сделал — в конце всё рано решили вести переговоры с директором, потому что предприимчивый и явно параноидальный корпорат успел заранее спрятать побольше людей и ресурсов в шахтах. Закончилось собрание тем, что «Посмертие» осталось в стороне от основных действий и ближайшую неделю они должны только обеспечивать безопасность директоров. Хорошая передышка для бойцов клана, которым пришлось много работать до и после операции «Пробуждения».

Как только голограммы Тэнно погасли, Ивальд испустил долгий, тяжелый вздох и уронил голову на подставленные руки, ощущая нестерпимую пульсирующую боль в висках. Возможно, Йон прав — военачальнику стоит выспаться, иначе его череп скоро просто взорвется, не выдержав давления как внутреннего, так и внешнего.

— Выглядишь дерьмово, — раздался голос Бродяги в звенящей тишине зала.

Ивальд лишь издал неопределенно мычание, не зная, как собрать силы на полноценный ответ. Рядом с ним на стол со стуком поставили металлический стакан с жидкостью, в нос ударил резкий запах химии, который Тэнно безошибочно определил как энергетический напиток из медотсека, что дают по личным просьбам для понятия сил и снятия болей. На вкус отвратительно, но задачу свою выполняет. Ивальду так часто приходится пить эту жижу, что, кажется, у его организма уже выработался иммунитет, но он всё равно взял стакан, издав вялое: «спасибо».

— Аврис передала? — поинтересовался он.

— Есть другие варианты? — спросила в ответ Бродяга, садясь за стол рядом с Тэнно.

Посмотрев на женщину, Ивальд увидел в её руках небольшой металлический контейнер с разовой нормой синтетики, выдаваемой Тэнно — она сняла крышку, с любопытством принюхалась, оценивая несуществующий запах искусственной пищи, после чего съела один бледно-розовый кубик. Судя по нахмуренным бровям и пожатым губам — не понравилось.

— Н-да, фрукты Дувири, конечно, получше будут, — пробормотала она, закрывая контейнер. — Вы постоянно этим питаетесь?

— Максимальное количество питательных элементов с минимальными затратами, — пробормотал Ивальд. — Только этим и остается.

Бродяга ничего не сказала, но её лица было достаточно, чтобы выразить всё недовольство женщины искусственной пищей.

Какое-то время они провели в тишине, пока Ивальд без особого энтузиазма пил кисло-горький напиток, продолжая тупо пялиться в стол, на котором, наверное, уже раз десять пересчитал все царапины и потертости. Мозг работает с очень громким скрипом и, кажется, вот-вот развалится в бесполезную кашу, не в силах переварить все произошедшие события.

Честно говоря, с такой стрессоустойчивостью, из него получается довольно дерьмовый управляющий клана. Пол определенно смог бы дать ему фору в распределении своих физических и моральных ресурсов, а ведь тот был прикован к собственному креслу Переноса.

— Поговорим? — в конце концов прозвучал вопрос Бродяги, нарушивший гробовое молчание отсека.

— О чем? — безучастно произнес Ивальд.

— Ты знаешь, о чем, — женщина толкнула ногой его стул, видимо таким образом пытаясь расшевелить. — О том, из-за чего ты выглядишь как оживший мертвец. Я серьёзно Ивальд, когда ты в последний раз спал?

— Сон — социальный конструкт.

— Полагаю также, как и убийство?

Ивальд нахмурился, крепче сжав почти пустой стакан. Похоже, все сделали своим долгом насыпать на его раны как можно больше кислоты и при любом удобном случае лишний раз ткнуть в совершенный провал.

— Я облажался, из-за этого один из Тэнно погиб, а сестра ушла в сраную Бездну, — махнул рукой военачальник. — Что ещё ты хочешь услышать?

— Она не ушла, — поправила Бродяга, — какое-то время побудет там, но не уйдет.

— На её месте я бы ушел, — мрачно пробормотал Ивальд.

Женщина устремила на него пристальный взгляд, прожигающий даже сквозь плотную ткань комбинезона, после чего испустила долгий, шумный вздох, полный усталости.

— Разве это не долгая история? — уточнила она. — Вся эта круговерть дерьма с Орокин, креслом Переноса и Гарудой Прайм. Почему ты так убиваешься из-за этого?

Ивальд поднял на Бродягу недоуменный взгляд.

— Почему? — переспросил он. — Наверное потому, что благодаря моим стараниям сестра убила одного из своих друзей и теперь должна как-то с этим жить?

— А ты специально сделал так, чтобы она убила своего друга? — склонила голову на бок Бродяга.

— …нет, но из-за меня всё и началось. Я приставил к ней других Тэнно и, если бы не я… ей было бы не так больно.

Инэ, или кто-то другой, вероятно, всё равно стал бы случайной жертвой войны, смерть которой была бы выставлена в другом свете, с другими действующими лицами и многими опущенными деталями, просто… его смерть не стала бы таким большим ударом для сестры и, как следствие, для Ивальда. Странно об этом думать в таком ключе. Вероятно, военачальник не должен относиться к гибели одного из подчиненных Тэнно с подобным спокойствием.

— Это ведь не в первый раз происходит, — заметила Бродяга, — то, что она нападает на своих. На тебя ведь тоже напала.

Женщина выразительно указала на шрам от поврежденного Переноса, покрывающий левую часть лица Ивальда, Тэнно тут же нахмурился, потому что нет, ему не нужна жалость из-за того, что «жестокая» и «неконтролируемая» девчонка напала на собственного брата, едва ли не убив его. Он достаточно наслушался таких речей, пока лежал в медотсеке Орокин, где старательно врал всем вокруг, что шрам оставил очень сильный Владеющий разумом, а все слухи о Гаруде Прайм — лишь очередные сплетни, не имеющие смысла.

— И что дальше, что она на меня напала? — спросил Ивальд. — Это была неконтролируемая реакция.

— Она чуть не убила тебя, — напомнила Бродяга.

— Да, как и Владеющие разумом, как и Нармер, как и гребаная Бездна, — развел руками Тэнно, — в этом нет ничего особенного, многое могло меня убить, но не убило. Я что, собираюсь держать злобу на весь космос, раз он мог меня убить?

Бродяга какое-то время молча разглядывала Ивальда, размеренно стуча пальцем по контейнеру, будто размышляя о чем-то. В конце концов, с явной осторожностью, она произнесла:

— Тебе ведь было больно. Один из самых близких людей ударил со спины и чуть не отправил на другой свет. Почему ты так рьяно её защищаешь?

— Потому что никто не пытается смотреть дальше простого «больно», — огрызнулся Ивальд. — Для всех моя сестра и Гаруда Прайм — неразделимые понятия, никто не может взглянуть на неё как на обычного Тэнно, потому что первым делом, когда речь заходит о ней, вспоминается то, скольких союзников она убила и сколько боли причинила. Что мне нужно, по-твоему, делать? Поддаться сплетням и обернуться против неё просто потому, что мне было больно?

Ивальд хорошо помнит ту миссию, вряд ли он когда-то вообще сможет её забыть, только если не потеряет память. К тому моменту сплетни уже начинали разрастаться и личность сестры медленно, но верно, обрастала всё новыми и новыми слухами, которые слой за слоем накрывали её, пряча настоящую противную и раздражительную Коротышку. Полагать, будто он не знал обо всём этом — глупость, потому что Ивальд был одним из тех, кого называли героями.

Тэнно, спасший не мало союзных войск, выигравший не одну битву, возглавивший отряд, блестяще выполнявший все миссии Орокин, его награждали медалями и орденами, хвалили, ставили в пример, его мнения спрашивали и жаждали ответа на любой заданный вопрос. Его уважали и, что ещё более важно, ему доверяли настолько, что делились всеми слухами, бродящими в рядах армии Империи.

Он с самого начала понимал, на что шел. Он знал, как работает мозг Орокин — они никогда не станут вкладывать силы в то, что не принесет им мгновенного результата, а в сестру они вкладывались достаточно. Новое кресло с индивидуально разработанными сегментами и деталями, постоянный незамедлительный ремонт Гаруды Прайм несмотря на то, что некоторым Тэнно приходилось иногда сутками ждать, когда руки архимедианов дойдут до их варфреймов, тщательная изоляция вплоть до сокрытия всей возможной информации о сестре, вследствие чего она буквально стала призраком, о настоящей судьбе которого никто не знает. Ивальд прекрасно осознавал, что во всем этом есть подвох, он просто не мог понять какой именно, а когда понял — не смог испытать ничего кроме ужаса от того, во что Орокин превратили невинную, хоть и противную девочку.

И, когда Ната, голосом Маргулис, приказала им зарезать собственным создателей, Ивальд ни мгновение не сомневался, даже если понимал, что ими всеми управляет кто-то чужой.

Полученный шрам — не демонстрация того, насколько жестокой может быть «Дева смерти», бесчувственная и неконтролируемая, жаждущая крови всех, до кого может дотянуться. Полученный шрам — лишь одно из тысячей следствий мерзости, коей являлась Империя Орокин.

— Как ты думаешь, что такое Гаруда Прайм? — спросил Ивальд, внимательно посмотрев на Бродягу.

Та пожала плечами, как бы показывая, что ответ очевиден.

— Варфрейм? — предположила она.

— Неправильно, — саркастично улыбнулся Тэнно, — это неконтролируемое чудовище, с которым нельзя находиться на одном поле боя. Убийца, которой доставляет удовольствие смерть обычных людей, не способных оказать сопротивление. Сумасшедшая, что вонзит когти в спину из чистого развлечения и жажды крови. Психопатка, которой нравится пить кровь своих врагов и наживую вырывать из них органы, чтобы подольше наблюдать за страданиями. Большой послужной список, да?

Бродяга поморщилась, видимо пребывая в смятении из-за того, как много странных историй приплели к обыкновенному Тэнно, выполняющему свою работу. Вероятно, всё озвученное совершенно не складывается в её голове с личностью раздражительной, одинокой девчонки, которая просто не умеет нормально общаться и родилась с на редкость скверным характером. Ивальд знает, что так и есть — он сам долгое время не мог поверить в то, какие краски рисует паутина сплетен Тэнно, которой старательно помогали разрастаться заботливые Орокин.

— В этом и вся шутка, — горько усмехнулся Ивальд, — Гаруда — чудовище, ведь она убивает и причиняет боль. Все Тэнно так делают, но Гаруда делает это сильнее, знаешь ли. Именно Гаруда. Все знают её как Гаруду, все знают её как убийцу, все знают её как сумасшедшую и никто не знает, что она, блять, не выбирала такой судьбы и страдает от неё сильнее, чем кто-либо другой. Моё ранение? Да насрать мне на это ранение, оно зажило буквально через пару недель и остался только шрам на лице, знаешь, на что мне не насрать? На то, что это ранение стало очередным аргументом в пользу того, что моя сестра — неконтролируемый зверь, ведь это так просто: скинуть все ошибки и преступления на одного человека, а не на тех, кто этого человека создал.

И как бы он не старался убежать, как бы не пытался смягчить углы — всё бесполезно. Гораздо проще найти главного злодея, на фоне которого можно выбелить собственную душу мыслью о том, что: «ну я точно не такой, как она», чем размышлять о чем-то таком сложном, как правда.

— Поэтому нет, я не боюсь и не держу зла на сестру, — покачал головой Ивальд, — и я готов драться до конца, чтобы она смогла избавиться от того образа, который к ней пришили Орокин, но…

Он растянул губы в сардонической улыбке.

— …но я облажался. Хотел как лучше, а получилось как всегда.

Долгое время Бродяга молчала, размышляя над словами Тэнно, на её лице не было видно ничего, кроме задумчивости. Повисла тяжелая тишина, полная невеселых мыслей и слов, накрывшая плечи грузным одеялом из невысказанных слов. Ивальд начал вертеть в руках пустой стакан, наблюдая за собственным отражением в поцарапанном металле. Он не знает, какой ответ хочет получить от женщины и хочет ли вовсе. Пока что по-настоящему военачальник желает лишь одного: спать.

— Другие видят Гаруду и игнорируют Тэнно, который ею управляет, — в конце концов размеренно произнесла Бродяга, — а ты видишь Тэнно и игнорируешь Гаруду.

Ивальд поднял смятенный взгляд на женщину, не поняв смысла сказанной фразы. О чем она…

— Возможно, какие-то вещи уже не исправить, как ни пытайся, — просто сказала Бродяга, заметив недоуменный взгляд Тэнно. — Плевать или нет, но твоя сестра причинила тебе боль и чуть не убила. Сколько не игнорируй, а правда лишь одна: она теряет над собой контроль и убивает без разбору, про это нельзя забыть, словно ничего не было. Её это вина, или вина Орокин — уже неважно, главное то, что от этого не убежишь. Ты пытаешься освободить свою сестру от пришитого Орокин образа, но… возможно, отшивать уже нечего.

Тэнно недоверчиво нахмурился, не понимая, каким образом Бродяга может так легко говорить подобные вещи.

— И это всё, что ты можешь сказать? — растерянно спросил он. — Что мне нужно просто смириться? Разве ты не должна защищать… по сути саму себя?

— Я не люблю лгать, Ивальд, — спокойно ответила Бродяга, — и уж тем более не люблю лгать самой себе. Я видела её воспоминания, видела, что она пережила и, если я хоть немного знаю себя, то поверь мне: она не хочет спасения такой ценой, да и не верит в него уже. Что-то ломается без возможности на восстановление, а попытка это исправить обходится слишком большой жертвой.

— То есть ты хочешь, чтобы я просто бросил её одну? — пораженно выдохнул Тэнно. — Оставил вот так, без шанса на восстановление?

— А она разве одна? — с улыбкой поинтересовалась Бродяга.

Ивальд замер, оборвав себя на полуслове, потому что… по сути, не одна. По сути, у неё есть друзья и брат, но… но это же не исправляет того, как к ней все относятся! Того, что она как была изгоем, так и осталась, окруженная абсурдными сплетнями, которые с каждым годом становятся всё хуже и хуже.

— Она вернется, — спустя долгие мгновения молчания, продолжила Бродяга, — вернется, не держа на тебя зла, потому что понимает: ты хотел как лучше. Однако нужно понимать, что с чем-то остается только смириться и жить дальше. У неё есть ты, есть ребята из клана, она не одна и уж точно не изолирована как во времена Орокин, но не всё должно быть так хорошо. Какие-то вещи не проходят бесследно и, если ты действительно хочешь для своей сестры лучшего — тебе придется принять факт того, какой она стала. Опасной.

— Ты.., — выдохнул Ивальд, — я не… она не опасна!

— Да, всего лишь ранила тебя и убила своего друга, — невозмутимо парировала женщина. — Ты не можешь просто закрыть на это глаза. Она бы этого не хотела.

Тэнно крепко сжал зубы, желая опровергнуть слова Бродяги, обвинить её в подстрекательстве или какой-то подобной чуши, возмутиться тому, как спокойно она говорит о том, чтобы просто оставить сестру с её проблемами, но все слова застряли ещё в горле, потому что, как бы не хотелось этого отрицать, но женщина до раздражающего права. Сестра всегда говорила о себе как о смертнице, которую уже нельзя спасти — она всегда указывала на правду самым наигрубейшим образом, потому что ненавидит лгать, ненавидит игнорировать очевидные проблемы. Ивальд, к сожалению, такими талантами не обладает, а потому пытается цепляться за любые крохи надежды, ведь это всё, что ему остается — надеяться.

Он хочет разозлиться, хочет накричать и встать на защиту, но в то же время понимает, что просто не может опровергнуть правду.

Бродяга, наблюдая за метаниями Тэнно, медленно покачала головой, будто заранее говоря, что не собирается принимать его оправданий. Удивительно, какой до невозможно рассудительной и проницательной стала его сестра, повзрослев на пару десятков лет.

— Некоторые вещи приходится отпускать, — сказала она, поднимаясь со стула, — даже если очень сильно не хочется. Невозможно двигаться вперед, не расставшись с прошлым. Я уже попала в эту ловушку и вряд ли когда-то смогу из неё выбраться, из моего разума был рожден целый мир, в котором сохранились следы трагедии Заримана, от которых я всё никак не могу избавиться. Учись на моих ошибках, Ивальд.

Бродяга растянула губы в слабой, грустной улыбке и потрепала Тэнно по голове, словно тот не смотрит на неё с широко раскрытыми в шоке глазами. После этого, видимо решив, что разговор окончен, женщина забрала так и недоеденный контейнер с синтетикой и направилась к выходу из отсека, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию себе под нос.

Долгое время после того, как Бродяга ушла, Ивальд продолжал пялиться на закрывшиеся за её спиной двери. Следом, когда глаза начали болеть и слезиться, он наконец вздрогнул, моргнул и опустил взгляд на пустой стакан в своих руках, где отразилось собственное искаженное усталостью лицо.

Он слишком мало спал на этой неделе для подобных разговоров. И вряд ли теперь сможет уснуть, если уж на то пошло.

* * *

— Увидел, что хотел? — в голосе командира проскочила нескрываемая насмешка.

Ивальд не ответил. Он уставился на собственные ноги, накрытые тонким одеялом в медотсеке Орокин, в его ушах — беспорядочный треск Владеющих разумом, перед глазами — сверкающие золотые когти, летящие на полной скорости по направлению к его Иваре Прайм. Правая часть тела пульсирует тупой, невыносимой болью, она полностью покрыта пластырями и повязками, накрывающими ожог, оставшийся от повреждения Переноса. По сравнению с той агонией, что испытывал Ивальд во время удара это настоящий пустяк. В голове остались смутные воспоминания о том, как его спешно вытаскивали из капсулы Переноса сразу же после атаки, как будто медики специально ждали, зная, что это произойдет.

Хотя о чем речь. Конечно, они знали. Ведь золотые твари никогда не вкладываются, если не ожидают мгновенного результата.

Новое кресло, постоянная починка Гаруды, изоляция… осмысливая каждый аспект, связанный с сестрой, перебирая в голове всё, что было замечено, Ивальд понял то, насколько это всё до отвращения складно выглядит, ведь на этот раз Орокин превзошли сами себя. Они не просто вложились, они применили свои ресурсы для того, чтобы изменить. Вмешаться в жизнь человека, найти все его слабости, вывернуть их наизнанку и использовать в своих целях, вылепив из малявки настоящее чудовище, изолированное и отчаянно сражающееся за свою жизнь во время каждой миссии.

Они не просто отправляют её на смерть. Они не просто лишили её всего, оставив один на один с врагом, в сотни раз превосходящим по численности. Они отправляют её на смерть с расчетом на то, что она вернется, выжимают всё, что только могут, обезобразили всё, что касалось девчонки, извратили и исказили в угоду своим целям. Они не просто заставили её склониться и подчиниться, а сделали из строптивого, своевольного ребенка своё любимое оружие, беспрекословно выполняющее приказы, даже если эти приказы влекут за собой смерть.

Всё тело пронизывает нестерпимая ноющая боль, но сильнее неё только ужас от осознания того, что золотые отродья сделали с его сестрой.

— Тебе повезло, что мы вытащили тебя, — продолжил высокомерно говорить дакс. — Если бы не успели — дорогая сестричка сделала бы нечто большее, чем шрам. Это должно послужить тебе уроком, дьявол.

Он издал тихий смешок и, видимо решив, что выполнил все задачи, ради которых пришел в медотсек — посмеяться над Тэнно и доказать свою правоту — развернулся, чтобы покинуть помещение.

Луч Бездны настиг его раньше, чем мужчина успел сделать несколько шагов. Вспышка света, знакомый холод, обдавший кожу и, следом за трещащим звуком Бездны, в голове командира в одно мгновение образовалась сквозная дыра, обнажившая сверкающие, оплавленные внутренности. Дакс мертвой тушей упал на сверкающую чистотой плитку. Ивальд опустил руку, не обращая внимания на неприятные мурашки, вызывающие дрожь.

Он не знает, что будет дальше. Не знает, как сможет воевать, когда в воспоминаниях остается сестра, потерявшая над собой контроль и отчаянно цепляющаяся за жизнь как животное, угодившее в ловушку. Не знает, как смирится с правдой и сможет ли вообще уснуть.

Он не знает ничего, кроме одного: Орокин захлебнутся собственной кровью, не успев отпраздновать победу.