«Сибирский узел» (джен)

Сергей Дробышев не поддался на очевидную уловку. Он знал, что соваться в темный лес за раненым офицером, имеющим боевой опыт Чечни, — это самоубийство. Вместо этого он хладнокровно развернулся и быстрым шагом направился к выходу из поселка. Он понимал: если Максим жив, он попытается добраться до связи или транспорта.

Максим, превозмогая пульсирующую боль в лодыжке, буквально на зубах прополз через задние дворы, срезая путь. Он успел к развилке у главных ворот «Чайки» на несколько минут раньше киллера. На обочине, подмигивая габаритными огнями, стояло одинокое такси — видимо, ждало позднего клиента или просто решило припарковаться в тишине.

Подполковник, прихрамывая, вывалился к машине. Его лицо было в саже и снегу, рука висела плетью.

— Полиция! — Максим прижал к стеклу раскрытое удостоверение, пачкая его кровью из разбитой ладони.

— Друг, уезжаем, быстро! Угроза жизни, гони!

Таксист, молодой парень, в ужасе уставился на окровавленного мужчину. Он только открыл рот, чтобы что-то спросить или возразить, но в этот момент из тени сосен, метрах в пятнадцати позади, показался силуэт в синей куртке.

Сергей Дробышев не замедлил шаг. Его рука в черной кожаной перчатке вскинулась с механической точностью. Раздался сухой хлопок. Пуля прошла сквозь боковое стекло и попала таксисту прямо в горло. Парень захлебнулся, его руки судорожно дернули руль, а из раны на обивку сиденья и приборную панель густой темной рекой хлынула кровь. Машина заглохла, превратившись в стальную ловушку.

Максим успел среагировать за долю секунды до выстрела. Он откатился от дверцы и нырнул за толстый ствол вековой сосны, растущей у самой обочины.

— Твою мать... — прохрипел подполковник, вжимаясь спиной в шершавую кору.

Он остался один против профессионала. У него не было винтовки, нога почти не слушалась, а в нескольких метрах умирал ни в чем не повинный парень. В тишине ночи он слышал хруст снега. Дробышев шел к нему. Спокойно. Уверенно. Слышно было даже, как скрипит кожа его перчаток, когда он перезаряжает оружие.

Максим нащупал в кармане запасную обойму и старый складной нож. Это всё, что у него осталось.

— Давай, Сергей... — Максим прикрыл глаза, концентрируясь на звуке шагов. — Подойди поближе.

Сергей медленно приближался к затихшему такси. Глядя на залитое кровью лобовое стекло и неподвижную фигуру водителя, он был уверен, что Максим, прижатый к двери в момент выстрела, тоже получил свою пулю. Киллер шел открыто, его черные кожаные перчатки расслабленно держали пистолет — он уже считал этот «узел» развязанным.

В этот момент Максим, превозмогая вспышку боли в ноге, резко высунулся из-за сосны. Грохот выстрела разорвал тишину, но поврежденная рука предательски дрогнула. Пуля лишь высекла искры из крыши автомобиля, уйдя в ночное небо.

Дробышев среагировал мгновенно. С невероятной для раненого человека скоростью он нырнул за капот такси, исчезая из поля зрения.

— Мазила, — донесся его спокойный, издевательский голос из-за машины.

Максим, понимая, что оставаться за деревом нельзя — киллер может обойти его с фланга — решился на отчаянный шаг. Прихрамывая и держа ствол наготове, он короткими перебежками двинулся к автомобилю. Сердце колотилось в самых висках. Он ожидал выстрела снизу, из-под колес, или из-за багажника.

Он вплотную подошел к водительской двери, за которой только что скрылась синяя куртка. Резко вскинув оружие, Максим заглянул за машину, готовый нажать на спуск...

Но там никого не было.

Лишь работающий на последних вздохах двигатель такси издавал глухой рокот, да кровь убитого водителя продолжала мерно капать на снег из открытой двери. Дробышев исчез, словно растворился в морозном воздухе. Максим лихорадочно огляделся: вокруг были только тени деревьев и бесконечная белая пустота дороги.

Внезапно сверху, с крыши автомобиля, раздался едва слышный шорох кожи.

Максим стоял у такси, тяжело дыша. Ледяной воздух обжигал легкие, а раненая нога онемела от холода и боли. Понимая, что киллер где-то рядом, но не видя его, подполковник решил прорываться к своим — к группе оперативников, которые обыскивали дальний сектор у оврага. Если он успеет дойти до них, численное преимущество будет на его стороне.

Он сделал первый шаг в сторону леса, опираясь на ствол дерева, как вдруг за его спиной, всего в паре метров, раздался знакомый, лишенный эмоций голос.

— Куда-то собрался, Максим? — Сергей стоял прямо на дороге, возникнув из темноты так же внезапно, как и исчез. Его синяя куртка была расстегнута, а в правой руке, обтянутой черной кожей, он всё еще держал Welrod.

Максим замер, не оборачиваясь. Он чувствовал затылком холодный взгляд убийцы.

— Где твоя семья? — спокойно спросил Дробышев.

— Где сын? Ты ведь понимаешь, что Бердск не такой уж большой город. Я всё равно их найду. Сэкономишь мне время — и, возможно, я позволю тебе умереть быстро.

Максим молчал. Он смотрел вперед, в сторону темного оврага, где где-то там были его люди, его надежда. Он знал, что если выдаст адрес в такси или направление, куда уехал Саша, то «Сибирский узел» затянется на шее его ребенка.

— Я тебя спрашиваю, — Сергей сделал шаг ближе. Его подошва хрустнула по обледеневшему асфальту.

— Где Александр Лимонов?

Подполковник лишь крепче сжал рукоять ножа в кармане и стиснул зубы. Он не произнес ни слова. Его молчание в этой звенящей тишине было громче любого вызова. Он готов был принять пулю в спину, лишь бы дать такси с Сашей лишнюю минуту форы.

— Молчишь? — Дробышев едва заметно усмехнулся. — Твой сын такой же упрямый, как и ты. Но правда в том, Максим, что художники не молчат. Они оставляют след.

Дробышев не стал дожидаться ответа. Он видел, что подполковник готов стоять до конца, и тратить время на допросы в лесу становилось опасно. Сергей нажал на спуск. Короткий хлопок Welrod-а — и Максим осел в снег, так и не издав ни звука, сохранив тайну своей семьи до последнего вздоха.

Сергей подошел к неподвижному телу. Его движения были лишены эмоций, только холодный расчет. Он наклонился и начал быстро обыскивать карманы убитого офицера своими черными кожаными перчатками. Он знал, что Максим — человек старой закалки и, скорее всего, зафиксировал важные данные на бумаге, не доверяя электронике в критический момент.

В нагрудном кармане, рядом с окровавленным удостоверением, пальцы киллера нащупали сложенный вчетверо листок. Дробышев развернул его под тусклым светом луны.

На бумаге, почерком Максима, была наспех начертана схема и короткая надпись:

«Барнаул, ул. Партизанская. Дом Володи. Комната на втором этаже, окна во двор».

Это был тот самый адрес «крепости» армейского друга, о котором отец Саши думал в самом начале. Записывая это, Максим хотел быть уверен, что если с ним что-то случится, его коллеги смогут найти семью. Но теперь эта бумажка превратилась в дорожную карту для смерти.

— Значит, Барнаул, — тихо произнес Сергей, пряча записку в карман своей синей куртки.

— Партизанская...

Он бросил последний взгляд на Максима, заведенное такси с мертвым водителем и густой лес, где где-то вдали еще мелькали фонари отставших полицейских. Узел в Новосибирске был разрублен. Финальная точка должна была быть поставлена в другом городе.

Сергей развернулся и бесшумно направился в сторону трассы Р-256. Его охота выходила на финишную прямую.