Дочь Принца (гет)

Глава 14. Поместье

Гермиона не могла уснуть.

Она лежала на кровати, глядя в потолок. Луна светила в окно, отбрасывая серебряные квадраты на каменный пол. Тишина была густой. Но внутри всё гудело.

Снейп. Северус. Её отец.

Слова Дамблдора не выходили из головы: «Его портрет отсутствует. Возможно, он не умер». Маленький, призрачный шанс.

Она села, обхватив колени руками.

Отец. Это слово всё ещё казалось чужим. У неё был отец — мистер Грейнджер, любящий, заботливый. Он был её отцом. По жизни. По любви.

Но были ещё кровь и магия. Другая кровь. Другая магия.

Северус Снейп.

Она не злилась на him. Никогда не считала его предателем. Даже когда он придирался к ней. Даже когда называл невыносимой всезнайкой.

А потом они узнали правду. Что он был шпионом. Что рисковал жизнью ради них. Что нёс Гарри воспоминания, умирая.

Теперь она знала больше. Дамблдор рассказал им после каникул, когда они пришли к его портрету.

«Они были близки, — сказал портрет. — Северус любил вашу мать. Джейн. Она была для него всем. А я стёр ему память. Чтобы он мог жить, не сходя с ума от горя».

Снейп не помнил Джейн. Думал, что любит Лили. Лили была его другом — но не любил её как женщину. Цеплялся за воспоминание о доброте, потому что настоящую любовь у него отняли.

И он умер, не узнав правды. Не узнав, что у него есть дочь.

Она должна найти его.

--

Утром она поднялась затемно.

Библиотека в шесть утра была пуста. Гермиона перерыла полстеллажа в поисках заклинаний поиска, чар обнаружения — ничего.

— Ты чего такая хмурая? — Драко протянул ей кружку с тыквенным соком.

— Я ищу, как найти человека.

— Кого?

— Снейпа.

Драко замер.

— Ты думаешь, он жив?

— Его портрета нет. Дамблдор сказал — если бы он умер, портрет появился бы.

— Значит, он может быть жив. И ты хочешь его найти.

— Он единственный, кто может помочь маме.

Драко помолчал.

— В Малфой-мэноре есть библиотека. Старые книги. Родословные. Может, там что-то найдётся.

Гермиона подняла голову, глаза засияли. Она вскочила, обхватила его за шею и поцеловала в щёку.

— Спасибо.

Драко покраснел. Посмотрел на неё долгим взглядом, любуясь. На то, как волосы падают на лицо, как свет из окна золотит её профиль. Как она улыбается — по-настоящему.

— Не за что, — сказал он.

--

За ужином Гермиона рассказала всё Гарри.

— Мы едем в Малфой-мэнор. Завтра. Искать информацию о Снейпе.

— Я с тобой, — сказал Гарри.

Она кивнула.

--

В субботу утром они аппарировали к воротам Малфой-мэнора.

Макгонагалл дала разрешение на два дня. Ворота были старыми, коваными, с серебряной змеёй. Драко коснулся рукой — они открылись с протяжным скрипом.

Сад был запущен: дорожки заросли травой, статуи покрылись мхом, фонтаны давно высохли. После войны Мэнор выглядел заброшенным и угрюмым.

Гермиона шла медленно. Воспоминания накатывали — запах сырого камня, крик Беллатрисы, лезвие ножа на её руке. Она вздрогнула.

Драко взял её за руку. Его пальцы были холодными, но она чувствовала, как he тоже напряжён. Это его дом, но возвращаться сюда после всего — нелегко.

Гарри встал с другой стороны.

На крыльце стояла Нарцисса Малфой. Бледная, худая, прямая. Тёмное платье, строгий пучок.

— Мама, — сказал Драко. — Это Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер.

Нарцисса посмотрела на Гарри. На миг дольше, чем на остальных.

— Мистер Поттер, — сказала она тихо. — В лесу… я спросила вас, жив ли Драко. Вы ответили. Я поверила.

Гарри кивнул.

— Вы рисковали, миссис Малфой. Я не забыл.

Нарцисса перевела взгляд на Гермиону.

— Мисс Грейнджер. В прошлый раз, когда вы были здесь… моя сестра, Беллатриса… — она запнулась, сжала пальцы. — То, что она сделала с вами, было ужасно. Я не остановила её. Я боялась. Боялась Волдеморта, боялась за Драко. Это не оправдание. Я просто… хочу, чтобы вы знали: мне жаль.

Гермиона смотрела на неё. В груди клокотала боль — но она видела дрожащие руки Нарциссы, блестящие глаза.

— Вы не виноваты, — сказала Гермиона. — Это была она. Беллатриса. Не вы.

Нарцисса кивнула, быстро вытерла щёку.

— Библиотека на втором этаже, в восточном крыле. Времени у вас мало. Входите.

--

Они переступили порог.

Холл был огромным и холодным. Чёрно-белый мраморный пол отражал тусклый свет, высокие потолки терялись в тенях, массивная лестница вела наверх. Пахло старым деревом, дорогими духами и плесенью. Портреты предков провожали их недобрыми взглядами.

Гермиона замерла.

Воспоминания нахлынули с новой силой: запах сырости и крови, ржавые цепи, крик Беллатрисы, которая склонилась над ней с ножом. «Грязнокровка», — шипела она, и лезвие врезалось в кожу. Гермиона машинально прижала ладонь к левому предплечью, туда, где навсегда осталась эта надпись. Боль — не физическая, но всё ещё живая — скрутила внутренности.

Её дыхание сбилось.

— Гермиона? — Гарри положил руку ей на плечо. — Ты дрожишь.

— Холодно, — прошептала она.

Драко сжал её пальцы. Посмотрел в глаза с тревогой и нежностью.

— Мы здесь, — сказал Гарри. — Вместе.

Она заставила себя выдохнуть. Кивнула.

— Пойдёмте. Пора искать.

Они медленно пошли вверх по широкой лестнице. Шаги эхом отдавались в пустом холле.

В библиотеку. К старым тайнам.

И, возможно, к ответам.