Кровь и чай (гет)

Глава 15. Чтобы знала

Гермиона открыла глаза.

Потолок Св. Мунго. Та же трещина слева, на которую она смотрела сотни раз. Та же лампа под потолком — тусклая, с помутневшим стеклом. Запах лекарств, чистящих зелий и чего-то ещё — сухого, травяного, как в лаборатории Драко.

Голова была тяжёлой. Тело — чужим. Каждый палец весил по килограмму.

Чья-то рука сжимала её ладонь. Тёплая. Шершавая. Пальцы длинные — она узнала бы их где угодно.

Она повернула голову.

Драко сидел в кресле. Откинулся на спинку, глаза закрыты, рот приоткрыт. Не спал — просто отдыхал. Под глазами — чёрные круги. В руке — её рука.

Она попробовала пошевелиться. Ничего. Только пальцы чуть дрогнули.

Его веки дрогнули в ответ. Он открыл глаза. Серые. Усталые. С красными прожилками.

Посмотрел на неё. Ни удивления. Ни радости. Только констатация.

— Ты жива, — сказал он. Голос хриплый.

— Ты говоришь как неожиданность, — прошептала она. Горло саднило.

— Это была неожиданность.

Он не отпустил её руку. Большим пальцем провёл по её костяшкам. Машинально. Не глядя. Смотрел на её лицо — бледное, с синяками под глазами, с сухими губами.

— Сколько? — спросила она.

— Двое суток.

— Гарри?

— Спасён. Ходит. Зелёные глаза. Жалуется на еду.

— Дадли?

— Уехал. Сказал, вы квиты.

— А ты?

— Не уехал.

Она попыталась привстать. Тело не слушалось — мышцы затекли, голова закружилась. Драко подал руку — не спрашивая. Подтянул, подсунул подушку под спину. Сильный. Осторожный. Как будто она могла сломаться.

— Не вставай, — сказал он.

— Я и не встаю.

— Сидишь.

— Это разные вещи.

Он усмехнулся. Коротко. Без звука. Встал, подошёл к столику у стены — деревянному, старому, с потёртой столешницей. Графин с водой, стакан. Руки не дрожали, хотя он явно не спал всё это время. Налил, вернулся, протянул.

Она пила. Медленно. Маленькими глотками. Вода пахла металлом — как всегда в Мунго. Поставила стакан на тумбочку. Посмотрела на него.

— Спасибо.

— За что?

— За всё. Не притворяйся.

— Не притворяюсь.

Повисла тишина. В палате было слышно, как за стеной кто-то ходит. Как капает вода в умывальнике — кап, кап, кап. Как дышит Гарри за дверью.

Лампа мерцала.

— Ты идиотка, Грейнджер, — сказал Драко. Не зло. Устало.

— Слышала.

— Ты могла умереть.

— Но не умерла.

— В следующий раз не повезёт.

— Не будет следующего раза.

— Врёшь.

Она не ответила. Смотрела на него. На небритые щёки. На спутанные волосы. На то, как он сжимает подлокотник кресла — костяшки белые.

Он шагнул к ней. Наклонился. Коротко, сухо коснулся губами её лба. Кожа была горячей — у неё был жар. Он не отстранился сразу. Замер на секунду.

Она не дышала.

Он выпрямился.

— За что это? — спросила она.

— Чтобы знала.

— О чём?

— Ни о чём.

Повернулся и вышел. Дверь закрылась тихо — почти бесшумно.

Гермиона поднесла руку ко лбу. Потрогала то место. Щекотало.

Она не улыбнулась. У неё не было сил на улыбку. Но что-то тёплое разлилось в груди — между рёбрами, там, где ещё недавно жгло магией.

— Идиот, — прошептала она.

--

Через минуту дверь открылась снова.

Гарри вошёл первым. Увидел её — и выдохнул. Шумно, как после долгой задержки дыхания.

— Ты жива, — сказал он.

— Это сегодня популярная фраза.

Он подошёл, обнял. Крепко, почти больно. Уткнулся лицом в её волосы. Пахло больницей — и немного ею самой.

— Не делай так больше, — сказал он глухо.

— Договорились.

Рон стоял у двери. Не обнимал, просто кивал. Габриэль — за его спиной, улыбалась, вытирала глаза. Они зашли вместе. Тихо. Негромко.

— Он не спал двое суток, — сказала Габриэль, кивнув на дверь.

— Знаю.

— Сидел с тобой.

— Знаю.

— Он… — начала Габриэль.

— Я знаю, — перебила Гермиона. Голос слабый, но твёрдый. — Всё знаю.

Она взяла чашку с тумбочки. Деревянная, с облупившейся краской. Драко принёс её когда-то из своего кабинета — на ней был герб Малфоев, почти стёртый. Чай остыл. Но она всё равно сделала глоток.

Горький. Крепкий. Ровно такой, как она любила.

Идиот.

Она сказала это снова — про себя.

Но теперь — тише. И почти нежно.

Гарри сел на край её кровати. Рон придвинул стул. Габриэль осталась стоять у двери, сложив руки на груди.

В палате было тесно. Но спокойно.

За стеной кто-то прошёл. Лампа мигнула.

Гермиона закрыла глаза. Не спать — просто слушать дыхание друзей.

Она жила.