Правило приюта : Камень (гет)

Глава 13. Рождество

Декабрь в Хогвартсе выдался снежным.

Гарри сидел у окна в гостиной Гриффиндора и смотрел, как хлопья падают на замёрзшее озеро. В замке было тихо. Почти все разъехались на каникулы — Рон к своим бесчисленным братьям, Гермиона к родителям, Драко в Малфой-мэнор. Даже привидения, казалось, затихли.

Гарри остался.

Он мог бы поехать в приют. Миссис Харрис перед отъездом сказала: «На Рождество, если что, приезжай. Место тебе найдётся». Но перспектива казённых стен с чужими детьми и казёнными ёлками не вызывала желания возвращаться. Хогвартс, пусть и пустой, был лучше.

— Мистер Поттер, — раздался голос профессора Макгонагалл.

Гарри обернулся. Она стояла у входа в гостиную, закутанная в зелёную шаль.

— Я искала вас. Директор просил передать, что на Рождество в замке остаётся мало учеников, но вы не обязаны сидеть в башне. Можете прогуляться. Только не заходите в Запретный лес.

— Хорошо, профессор, — ответил Гарри.

Макгонагалл кивнула и ушла, оставив его одного.

-

За неделю до Рождества Гарри облазил почти все разрешённые коридоры. Он научился находить путь без карты, запоминая повороты и говорящие портреты. Он заглядывал в пустые классы, разглядывал старые парты, потрёпанные книги, забытые на полках. И однажды, в канун Рождества, он забрёл туда, куда не следовало.

Коридор был узким и тёмным. Факелы на стенах не горели. Гарри чуть не повернул назад, но свет в конце коридора привлёк его — серебристый, мягкий, переливающийся, как лунный свет на воде.

Он пошёл на свет.

Дверь в комнату была приоткрыта. Гарри толкнул её и застыл.

Посреди комнаты стояло зеркало. Высокое, золотое, с узорчатыми ножками в виде когтистых лап. Наверху была выгравирована надпись, которую он прочитал вслух:

— «Не вижу себя, вижу суть я твою. Познай же себя, и себя в ней найду».

В зеркале не было его отражения.

В зеркале была комната, которую Гарри не знал. Там горел камин, на полу лежал ковёр, а в креслах сидели двое.

Мужчина с чёрными, вечно лохматыми волосами — такими же, как у Гарри. Он смеялся и рассказывал что-то смешное, размахивая руками.

Женщина с длинными рыжими волосами и зелёными глазами, такими же, как у Гарри. Она слушала мужа и улыбалась. А рядом с ними, на ковре, сидел маленький мальчик с очками и игрушечной метлой.

Гарри подошёл ближе. Он протянул руку к стеклу, но пальцы упёрлись в холодную гладкую поверхность.

— Папа? — прошептал он. — Мама?

Зеркало молчало.

Гарри стоял и смотрел на семью, которой у него никогда не было. На отца, которого убили, когда Гарри было чуть больше года. На мать, которая заслонила его своим телом. На себя маленького, который не помнил ни одного дня с ними.

Он не знал, сколько простоял так. Минуту. Час.

— Ты не должен здесь находиться, — раздался голос за спиной.

Гарри резко обернулся.

Профессор Дамблдор стоял в дверях, скрестив руки на груди. На нём была длинная шерстяная мантия, волосы серебрились в свете зеркала.

— Это зеркало Еиналеж, — сказал Дамблдор спокойно. — Оно показывает не то, что есть, а то, чего хотят. Самые сокровенные желания сердца.

— Я знаю, чего хочу, — сказал Гарри, не отрывая взгляд от стекла.

— И что же?

Гарри посмотрел на отражение — на мать, на отца, на себя ребёнка.

— Семью, — тихо сказал он. — Просто семью.

Дамблдор помолчал.

— Многие находили это зеркало и теряли себя в нём, — наконец произнёс он. — Оно не даёт ни знаний, ни истины. Только сладкий яд.

— Я знаю, — ответил Гарри, отступая от зеркала. — Я не верю в чудеса.

— Ты мудр не по годам, — заметил Дамблдор.

— Приют научил, — сухо сказал Гарри.

Они вышли из комнаты. Дамблдор запер дверь палочкой, и дверь исчезла с глаз, слившись с каменной стеной.

— Ты остаёшься в замке на Рождество? — спросил Дамблдор, когда они пошли по коридору.

— Некуда ехать, — ответил Гарри.

— Здесь найдётся место, — сказал Дамблдор. — Ты всегда можешь остаться.

Гарри промолчал.

Он не поверил. Дамблдор уже говорил что-то похожее про «счастливое детство с семьёй». И что из этого вышло?

-

На Рождество Гарри проснулся от того, что кто-то тихонько скрёбся в дверь спальни.

Он накинул мантию и открыл.

Никого.

Но на полу стояла небольшая стопка подарков. Гарри с удивлением развернул самый большой.

Книга. «Квиддич сквозь века». От Гермионы.

Следующий — мешочек с леденцами «Берти-Боттс». От Невилла. Ко второму была приколота записка кривым почерком: «Держись, Гарри. Счастливого Рождества».

Дальше лежал свёрток попросторнее. Гарри развернул его и вытащил тёплый вязаный свитер — малиновый, с большой буквой «П» на груди.

Записка гласила: «Мы с мамой подумали, что тебе пригодится. Счастливого Рождества. Рон».

Гарри сжал ткань в руках. Свитер был мягким, почти живым.

И последний, самый маленький свёрток. Белая бумага, серебряная ленточка. Гарри развернул.

На бархатной подушечке лежал серебряный медальон с выгравированным гербом Блэков — потёртая цепочка, тяжёлая крышка.

Записка коротким, строгим почерком:

«Моя мать просила передать. Это из нашей семьи. Блэки не забывают своих. Драко».

Гарри открыл медальон. Внутри было пусто, но металл хранил тепло чужих рук. Не его семья, конечно. Но от женщины, которая хотела его забрать к себе.

Он спрятал медальон под матрас вместе с зачарованным пергаментом из приюта.

— С Рождеством, — тихо сказал он пустой спальне.

-

После завтрака Гарри сидел в гостиной и рассматривал камин. Огромный, пылающий, с резными львами по бокам.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Гарри.

Вошел профессор Дамблдор. В этот раз он улыбался, но глаза оставались холодными.

— С Рождеством, Гарри. Могу я присесть?

— Конечно, — Гарри подвинулся.

Дамблдор сел напротив и вынул из рукава плоский свёрток.

— Это вам. Ваш отец оставил это мне на хранение. Думаю, пришло время вернуть.

Гарри взял свёрток, развернул.

Серебристая, струящаяся ткань, невесомая, будто сотканная из лунного света. Мантия-невидимка.

— Она была у моего отца?

— Да, — Дамблдор кивнул. — Передавалась по наследству. Он бы хотел, чтобы она досталась вам.

Гарри провёл пальцем по ткани. Прохладная, текучая, нереальная.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодарите. Просто используйте с умом, — Дамблдор поднялся. — И не попадайтесь.

Он вышел.

Гарри остался сидеть, сжимая мантию в руках.

Отец. Подарок. Доверие.

Или очередная проверка?

-

Вечером Гарри снова пошёл к зеркалу.

Дамблдор предупреждал, но Гарри не мог удержаться. Он хотел ещё раз увидеть их — тех двоих, которые смотрели на него с той стороны стекла.

Он стоял в тёмном коридоре и смотрел на своё отражение.

Но на этот раз в зеркале никого не было.

Только он сам — худой, черноволосый, в старых очках.

— Тебе не нужно сюда возвращаться, — сказал Дамблдор, снова появляясь из тьмы.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты пришёл?

Гарри повернулся к нему.

— Попрощаться.

Дамблдор кивнул и отошёл в сторону, давая дорогу.

Гарри шагнул в темноту и не обернулась.

— Ты сильный, — донеслось ему вслед. — Сильнее, чем знаешь.

Гарри усмехнулся про себя.

Сильный? Нет. Просто научился не верить красивым словам.