Зеленые деятели (джен)

Полгода спустя.

Зелёных деятелей стало двадцать.

Подвал на окраине разросся — заняли два смежных помещения, пробили дверь в стене, поставили железные печки. Пахло углём, потом и чем-то съестным — Лена научилась готовить суп из того, что удавалось найти или выпросить у знакомых продавщиц.

Алексей сидел в своём углу — отгороженном от остальных старым одеялом — и перечитывал записи.

«Состав: стратегов — шестеро, безумцев — семь, терпил — семеро.

Я — главный стратег. Ника — старший безумец. Колян — старший терпила.

Связи налажены. В городе у нас есть глаза — бездомные, продавщицы, дворники. Многие не знают, что работают на нас. Так надо.

Цель: не месть. Справедливость.»

Он закрыл книгу и поднял глаза.

Ника сидела напротив, чистила картошку для супа. Лезвие ходило быстро, кожура падала в тазик. Она работала молча, сосредоточенно.

— Ты сегодня хмурый, — сказала она, не поднимая головы.

— А обычно я весёлый?

— Обычно ты никакой. А сегодня — хмурый. Разницу чувствую.

Алексей не ответил.

Она научилась читать меня. Это опасно. Никто не должен меня читать. Но...

— Телефон звонил, — сказал он. — Данил.

Ника отложила нож.

— Чего хотел?

— На него напали. Трое. Бывшие его, из школы. Кто-то донёс, что он связался с нами. Решили наказать.

— Сильно побили?

— Не очень. Он дал сдачи. Ему помог случайный прохожий. Но они сказали, что вернутся. Данил просит помощи.

Ника вытерла руки о тряпку.

— И что мы решим?

Алексей помолчал.

— Он получил шанс. Он изменился. Если мы не поможем — какой в этом смысл? Наша сила в том, что мы защищаем своих. Даже если когда-то они были врагами.

Он встал, одёрнул пиджак.

— Я пойду один.

— Нет, — Ника поднялась. — Ты пойдёшь со мной. Или я пойду за тобой.

Спорить бесполезно.

— Хорошо. Возьми Коляна. Будем на подстраховке.

— Колян ушёл в город, вернётся к ночи. Я одна пойду.

Алексей посмотрел на неё.

Упрямая. Как я.

— Ладно. Тогда оденься теплее. И возьми что-нибудь тяжёлое.

Ника кивнула и пошла к выходу. У самой двери обернулась.

— Алексей.

— Что?

— Ты не обязан меня защищать. Я сама за себя постою.

— Знаю, — он поправил очки. — Просто... если что, бежим. Не геройствуй.

Она чуть улыбнулась.

— Договорились.

Вечер.

Данил ждал у заброшенного гаража — того самого, где когда-то они с Владом били Алексея. Странная ирония — или закономерность.

Увидел их издалека — чёрный силуэт Алексея в шапке, и Нику рядом. Подошёл, потушил сигарету.

— Спасибо, что пришли, — сказал он. Голос глухой, не поднимал глаз.

— Кто напал? — спросил Алексей.

— Пашка Кривой. Помнишь? Он в девятом был, вместе с Владом. И двое его дружков. Сказали, что я предал. Что вступил в вашу секту и теперь буду отвечать.

— Мы не секта, — сказала Ника. — Мы — организация.

— Да мне похуй, как вы называетесь, — Данил вздохнул. — Они придут сегодня. Сказали, в десять. Я... я боюсь.

Боится. Впервые говорит об этом вслух. Раньше боялся показать слабость. Теперь не боится. Меняется.

— Мы будем рядом, — сказал Алексей. — Но ты должен сам дать сдачи. Мы — подстраховка. Не решишь за себя — они вернутся снова.

Данил кивнул.

— Я понял.

Ночь.

Они пришли.

Трое — Пашка Кривой, щуплый, но с быстрыми глазами, и двое его дружков, коренастых, с короткими стрижками. У одного бита, у другого цепь.

— О, а это кто? — Пашка увидел Алексея и Нику, стоящих в тени. — Привёл подмогу, Данил? Думаешь, эти очкарики тебя спасут?

Алексей шагнул вперёд, под свет фонаря. Костюм, шапка, очки, нашивка на лацкане.

— Здравствуй, Паша. Не узнаёшь?

Пашка прищурился. Всмотрелся.

— Стой... это тот самый ботаник? Зелёный? Охуеть. Ты чё, жив ещё?

— Жив, — сказал Алексей. — И даже здоров. А вот вы зря пришли. Данил нам не враг. Он получил шанс и изменился. Вы тоже можете.

— Шанс? — Пашка засмеялся. — От ботаника? Слышь, иди нахуй, очкарик. Не лезь не в своё дело.

Ника вышла из тени. В руке — железная труба, короткая, намотанная изолентой для хвата.

— Она сказала — уходите, — голос спокойный, холодный. — Я повторяю — уходите.

— О, баба ещё, — усмехнулся Пашка. — Чё, Зелёный, девушку завёл? Угрожать научил?

Алексей не ответил. Посмотрел на Данила.

— Твоя очередь.

Данил шагнул вперёд. Руки сжаты в кулаки, но не подняты — опущены вдоль тела.

— Паш, — сказал он. — Я не хочу драться. Ни с тобой, ни с кем. Я работаю, я живу тихо, я никого не трогаю. Отвали.

— А если нет?

— Тогда... — Данил поднял кулаки, — тогда придётся тебе объяснить, почему ты пожалел.

Пашка рванул первым — удар битой, но Данил ушёл в сторону, схватил древко, вырвал. Второй дружок бросился на Нику — она ушла с линии удара, труба со свистом рассекла воздух, глухой удар по плечу. Третий побежал на Алексея — и замер.

Алексей стоял, не шевелясь. Смотрел прямо в глаза.

— Ударь, — сказал он. — Попробуй.

Парень замялся.

— Ты... ты чё, ненормальный?

— Возможно, — Алексей сделал шаг вперёд. — Но ты первый не уйдёшь. Я три года терпел удары посильнее твоего. Моя очередь?

Парень сдал назад, развернулся и побежал.

Пашка остался один. Данил держал его за воротник.

— Пусти, — прохрипел Пашка. — Пусти, мразь!

— Ты уйдёшь, — сказал Алексей, подходя. — И не вернёшься. Данил тебя не тронет. Но если я узнаю, что ты снова поднял руку на слабого — я приду. Не один. И тогда второго шанса не будет.

— Ты кто такой, чтобы шансы раздавать?! — Пашка вырывался.

— Тот, кого ты не смог сломать, — ответил Алексей. — Уходи.

Данил отпустил. Пашка постоял секунду, сплюнул и ушёл. Не оглядываясь.

Тишина.

После драки.

Данил сел на корточки, тяжело дыша.

— Спасибо, — сказал он. — Если б не вы...

— Ты сам, — перебил Алексей. — Мы только подстраховали.

Ника убрала трубу за пояс.

— Данил, — позвала она. — Ты как?

— Нормально. Всё нормально.

— Тогда мы пошли, — Алексей кивнул Данилу. — Звони, если что. Визитку не потерял?

— Нет, — Данил похлопал себя по карману. — Всегда со мной.

Алексей развернулся и зашагал прочь. Ника — рядом.

Они шли молча. Улицы были пусты, только редкие машины проносились мимо. Фонари мигали в такт движению — или просто старые.

— Ты сегодня был хорош, — сказала Ника.

— Я ничего не делал.

— Ты стоял. И смотрел. Этого хватило. Тот парень испугался твоего взгляда.

Алексей не ответил.

Они зашли в подворотню. Здесь, в темноте, можно было перевести дух и не бояться, что кто-то увидит.

— Алексей, — Ника остановилась.

— М?

— Ты когда-нибудь боишься? Хотя бы чуть-чуть?

Он повернулся к ней. В темноте не видно лиц, только силуэты.

— Боюсь, — сказал он. — Но не за себя. За вас. За организацию. Если меня поймают или убьют — всё развалится. Стратег должен жить.

— А если я пойду одна? И не вернусь? Ты испугаешься?

Алексей помолчал.

— Ты всегда возвращаешься.

— А если нет?

Трудный вопрос. Она хочет что-то услышать. Но я не знаю, что сказать.

— Не знаю, — ответил он честно. — Наверное, буду искать. Пока не найду. Живой или мёртвой. Ты — не просто член организации. Ты...

Он замолчал.

Ника ждала.

— Ты — Ника, — сказал он наконец. — Ты — та, кто встаёт. Без тебя здесь будет... холодно.

Она шагнула ближе. Совсем близко. Почти касаясь.

— Мне тоже было бы холодно без тебя, — сказала она.

Они стояли в темноте, слушая, как бьются их сердца. Алексей чувствовал её дыхание на своём лице.

Нужно сделать шаг назад. Отстраниться. Сохранить дистанцию.

Он не сделал.

— Пошли, — сказал он. — Холодно.

Она кивнула. И они пошли дальше — рядом, почти касаясь плечами.

Ночь.

Все спали.

Алексей сидел у печки, сжимая в руках зелёную книгу. Не открывал — просто держал.

Ника устроилась рядом — на своей картонке, но ближе, чем обычно. Не касалась, но рука почти доставала до его локтя.

— Ты запишешь это в книгу? — спросила она шёпотом.

— Что именно? — не понял он.

— Сегодня. Когда ты сказал про холодно.

Алексей помолчал.

— Нет, — сказал он. — Некоторые вещи не записывают. Их помнят.

Ника ничего не ответила. Она повернулась на бок, укуталась в одеяло и закрыла глаза.

Но не спала.

Долго смотрела на его тень, отбрасываемую печкой на стену.