ДиРэй (джен)

Сирены на перекрестке выли всё ближе, прорезая ночную мглу рваными, сине-красными сигналами. Диана мертвой хваткой тащила Джонна за воротник бомбера, уводя сквозь бесконечные лабиринты портовых контейнеров.

Пока они продвигались вдоль глухих стен кирпичных заводов, Диана достала смартфон. Одной рукой она продолжала контролировать парня, а пальцами другой перебирала вкладки. Экран транслировал тепловые и оптические маркеры со скрытого дрона-разведчика, который висел на высоте примерно ста метров. Диана хладнокровно анализировала местность, выискивая патрульные маршруты и одновременно прокладывая точку для эвакуации.

Она приняла решение задействовать один из козырей — беспилотный «Автомобиль-призрак». Однако вызывать машину прямо к воротам ангара было очень рискованно: полиция перекроет сектор через пару минут, показать такой ресурс перед приездом копов Диана не могла. Пока им нужно было пробираться сквозь внутреннюю территорию доков пешком. Быстрыми нажатиями она отправила сигнал-вызов беспилотнику, приказывая ему занять позицию в глухом, неосвещенном тупике.

Парень двигался на автомате, переставляя ноги в невменяемом состоянии — его взгляд блуждал по бетонным плитам, а губы беззвучно шевелились, заново перемалывая кошмар недавней казни. Джонн шел рядом, уставившись в пустоту. В его голове на полной скорости прокручивалась вся его жизнь. Он вспоминал, как высокомерно хлопал дверью, стремясь доказать старику, что улицы подчиняются силе. Как вступил в банду ради защиты, как потерял Сала и всех парней на перекрестке, и как в итоге — собственноручно вогнал пулю в лоб человеку под взглядом неизвестного союзника в лице девушки в шинели. Все его мечты и надежды с треском разбились о суровую реальность.

Диана прекрасно видела его ступор, но сейчас у нее не было времени на сантименты. Ее режим начинал медленно отходить на второй план за отсутствием прямых тактических угроз. Ледяные тиски, сковывавшие ее эмоции, постепенно разжимались, возвращая каштановым кудрям их естественную мягкость, а янтарному взгляду — живой человеческий блеск. На смену холодному состоянию штурмовика приходил ее обычное состояние.

Как только они миновали последнюю линию грузовых платформ и углубились в темные переулки промзоны, Диана сбавила темп, принудительно переводя Джонна с бега на размеренный шаг.

Ее жесткие пальцы переместились с воротника и мягко, но уверенно перехватили парня за рукав куртки, слегка ослабляя хватку. Диана глубоко выдохнула, принудительно гася остатки боевого режима и возвращаясь к своему привычному состоянию.

— Не бежать, — скомандовала она, и в ее голосе вместо прежнего мертвого металла штурмовика проступила привычная, живая строгость. — Дыши ровно. Если мы продолжим в таком темпе, то любая городская камера мгновенно пометит нас как приоритетные цели. Идем спокойно.

Спустя время они наконец свернули в глухой, заброшенный тупик за старой, полуразрушенной электростанцией.

Там, в абсолютной темноте, их уже ожидал вызванный беспилотный Volvo V70 темно-серого цвета. Машина стояла с выключенными фарами, полностью сливаясь на общем фоне. Диана быстро приблизилась, достала свой смартфон и приложила его корпус к дверной ручке. Раздался тихий щелчок сработавших замков, и на приборной панели зажглась тусклая диодная подсветка. Ее суровый режим окончательно ушел на второй план, и ее обычное состояние практически полностью овладело ей, возвращая естественные человеческие интонации.

— Прыгай на заднее сиденье, — негромко сказала она Джонну, подталкивая его к проему, после чего сама быстро скользнула на водительское место.

В салоне приятно пахло натуральной кожей, сухой хвоей и едва уловимым ароматом бергамота. Нажав кнопку старта, она плавно вывела универсал из тупика, направляя его в сторону старого квартала, где в своей лавке всё еще ждал старик-антиквар. Диана приходила в себя, полностью контролируя и свои эмоции, и плавный ход автомобиля.

Джонн сидел на заднем диване. Парень постепенно приходил в себя, его дыхание выравнивалось. Он уже смирился с ситуацией и молча принял новые правила игры. Понимая, что находится в абсолютной безопасности, хотя человек за рулем по-прежнему оставался для него полной загадкой.

Прошло какое-то время с их молчаливой поездки по темным окраинам города, прежде чем парень наконец нашел в себе силы задать вопросы, которые непрерывно беспокоили его. Он поднял глаза и вскоре поймал в зеркале заднего вида усталый, но по-прежнему проницательный взгляд янтарных глаз Дианы.

— Кто... кто ты такая? — тихо, но уже вполне твердо спросил Джонн. — Откуда у тебя такие навыки и все эти приспособления? Где ты вообще научилась так действовать?

В его голосе сквозило неподдельное замешательство. Даже с учетом того, что парень из-за тумана и ржавых перекрытий вышки не видел всей полноты картины боя, он прекрасно понимал: эта женщина за считанные минуты в одиночку ликвидировала бандитов, которые еще час назад казались ему абсолютной, непреодолимой угрозой, при ее появлении превратились в беспомощные мишени.

Диана даже не повернула головы. Она плавно вела Volvo сквозь ночной пригород, полностью растворяясь в редком потоке машин. В ее текущем состоянии уже едва заметно проскакивали отголоски прежнего режима — сухая, деловая отстраненность и жесткая логика фактов.

— Тебе не обязательно это знать, — ровно ответила она, удерживая дистанцию. — Считай, что мы с твоим отцом партнеры на краткосрочной основе.

Джонн ненадолго замолчал, обдумывая ее слова, после чего подался чуть вперед, поближе к водительскому креслу.

— Тот бандит... Почему ты была так уверена, что он врет? Когда я навел ствол, он ведь испугался. Он клялся, что они оставят лавку в покое и возьмут нас под крыло. Мы могли просто заставить его подписать договор и разойтись миром!

Диана на секунду задумчиво перебрала пальцами по рулевому колесу, тихо постукивая ногтями по кожаной оплетке. Ее взгляд в зеркале заднего вида на мгновение скользнул назад, сфокусировавшись на парне. Казалось, последние, леденящие отголоски ее боевого режима перед тем, как окончательно отключиться, сосредоточились именно в этой сухой, оценивающей вспышке янтарных глаз.

— Потому что они не договариваются с испуганными мальчишками, Джонни, — отчеканила она, обрубая его юношеские иллюзии с прежней тактической жесткостью. — Тот ликвидатор предложил тебе сделку не ради мира. Послушай меня внимательно: ты пытался договориться с напуганными, пешками, подчиненными, которые в ту секунду хотели лишь любой ценой спасти свою собственную шкуру и пошли бы на абсолютно любые обещания. Но они не имеют никакого веса. Ты говорил не с главарем и не с верхушкой банды. Руководству плевать на обещания рядовой пехоты. Как только они вышли бы из ангара, они бы сожгли вашу лавку вместе с твоим отцом, просто чтобы стереть свидетелей своего позора. Они не первые и не последние, кто так себя ведет. На улицах верят только силе, и сегодня ты проявил часть этой силы.

Джонн медленно откинулся обратно на кожаную спинку сиденья. Напряжение в его плечах окончательно спало, уступая место тяжелой, взрослой трезвости. Он больше не пытался спорить или искать оправдания — суровые факты этой женщины резали любые сомнения как скальпель, и парень внутренне согласился с каждым ее словом.

На периферии его зрения за окном уже поплыли знакомые фасады двухэтажных кирпичных домов с проржавевшими вывесками. До лавки антиквара оставалось совсем немного.

По приезду к старому кварталу Диана плавно сбавила скорость. Ее пальцы быстро скользнули по экрану смартфона, запуская сканирование местности. Дрон-разведчик, бесшумно зависший над крышами кирпичных зданий, выдал чистую картинку: тепловые маркеры в радиусе двух кварталов спали, никаких признаков засад, у лавки антиквара не обнаружилось.

Убедившись в безопасности, Диана спокойно подъехала к знакомому зданию и мягко припарковала Volvo. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шумом радио. Диана не расслаблялась. Она перезарядила собственный пистолет, а тяжелый трофейный автомат, отобранный у бандита, убрала под пассажирское сиденье.

— Убери револьвер и не доставай его без необходимости, — не оборачиваясь, бросила она Джонну, убирая свой пистолет за пояс шинели. — Звони отцу.

Парень послушно вытащил гаджет, его пальцы всё еще немного подрагивали, когда он нажимал на быстрый набор. Все-таки пару месяцев прошло с их последнего, не самого лучшего разговора. Гудки тянулись мучительно долго, пока в динамике наконец не раздался хриплый, измученный бессонницей голос старика.

— Отец... Это я, — выдохнул Джонн, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Не дав ему продолжить, Диана резким, точным движением забрала телефон из его руки и прижала к своему уху.

— Старик, свою часть уговора, как ты понял, я выполнила, — решив не ходить вокруг да около, Диана сразу начала с самого главного. — Свою часть уговора я выполнила, твой сын сидит рядом со мной в машине. Поднимайся и впусти нас через черный ход.

Она нажала отбой и вернула гаджет парню.

Они замерли в полумраке салона, неотрывно глядя на темные окна второго этажа лавки. Прошло около минуты, прежде чем за пыльными стеклами над вывеской наконец вспыхнул тусклый, теплый свет лампы.

— Пошли, — скомандовала Диана, заметив, как свет переместился вниз, к подсобным помещениям.

Она вышла из машины вместе с Джонном, синхронно заблокировала Volvo с телефона и быстрым шагом направилась сквозь портовую сырость к тяжелой деревянной двери лавки, которая уже медленно приоткрывалась изнутри.

Тяжелая деревянная дверь с тихим щелчком закрылась за их спинами, отсекая сырой портовый туман и далекий вой сирен. Старик-антиквар быстро задвинул массивный засов и повернулся к вошедшим.

Джонн сделал пару шагов в глубь восстановленной подсобки и замер, не в силах поднять глаз на родителя. Парень просто тупо смотрел в чисто вымытый дощатый пол. Изнутри его заживо жрало дикое, удушающее раскаяние. Он корил себя за выбор, который совершил. Он ведь уходил из дома с высоко поднятой головой, уверенный, что сможет силой защитить это место, а в итоге не только ничего не добился, но и едва не сдох ни за что посреди ржавого ангара. В этой звенящей тишине лавки до Джонна наконец-то начала доходить простая, выстраданная логика отца — он впервые по-настоящему понял, почему старик часами сидел на каплях и так безумно, до дрожи переживал за его глупую жизнь.

Отец не произнес ни слова. Он просто сделал шаг вперед и крепко, изо всех оставшихся сил обнял сына, утыкаясь лицом в куртку-бомбер. Натянутые до предела нервы Джонна окончательно лопнули. На его глаза начали стремительно накатываться горячие слезы, которые он судорожно пытался сглотнуть.

Но стоило первым эмоциям утихнуть, как старик отстранился, и его лицо мгновенно приняло жесткое выражение. Пережитые все эмоции и терзания за этот отрезок требовали выхода, и отец принялся на повышенных тонах отчитывать парня, обвиняя его в безрассудстве и эгоизме.

— А какой у меня был выбор?! — не выдержал Джонн, срываясь на хриплый, отчаянный крик. — Я видел единственный выход в том, чтобы примкнуть к другим бандитам! Полиция не могла нас защитить, они не просто проигнорировали нас, но и пригрозили камерой! Кто-то должен был стоять со стволом за эту лавку, раз закон умыл руки!

Этот яростный семейный спор, замешанный на взаимной боли и страхе, стремительно накалялся, подбираясь к своей крайней, опасной точке. Отец и сын уже тяжело дышали, готовые снова наговорить друг другу кучу непоправимых вещей.

Но дойти до финала они не успели.

Диана, которая всё это время скрестив руки наблюдала за ними со стороны, закатила янтарные глаза, сделала стремительный шаг вперед и отвесила обоим по короткому, хлесткому подзатыльнику.

— Ауч! —старик и Джонн, хватаясь за затылки и ошарашенно уставившись на девушку в графитовой шинели.

— Вы вообще в своем уме? — негромко, но так жестко и веско произнесла Диана, что оба мужчины моментально затихли. В ее тоне была лишь холодная, отрезвляющая прямота, бьющая точно в цель. — Вы оба чуть не потеряли друг друга навсегда. Мальчишка чудом не ушел на корм рыбам, старик едва инфаркт не схватил, и теперь вот так вы отмечаете свое воссоединение? Серьезно?

Она встала между ними, уперев руки в бока, и её живой, эмоциональный драйв мгновенно заполнил всё пространство подсобки, на корню сбивая былую тяжелую атмосферу.

— Каждый из вас и прав, и неправ по-своему. — Диана ткнула пальцем сначала в грудь Джонна, а затем в плечо антиквара. — Ты, мелкий, глупый идеалист, который решил поиграть в уличного спасителя, но создал еще больше проблем. А ты, старик, слишком долго прятал голову в песок думал, что все рассосется само собой. Так что включите мозги и давайте думайте, как поступите дальше. Вместе. Ведь кроме друг друга у вас нет больше никого.

Ее последние слова тяжелым грузом повисли в сухом, пропахшем старой бумагой и полиролью воздухе лавки. Подзатыльники и ледяной упрек Дианы сработали безупречно — отец и сын стояли друг напротив друга, тяжело дыша, но запал гнева из них окончательно выветрился. Джонн переступил с ноги на ногу, опустив голову, а старик-антиквар медленно снял очки, принявшись машинально протирать стекла краем поношенного домашнего жилета.

Наступила длинная, звенящая пауза, в которой было слышно лишь мерное, идеальное тиканье напольных немецких часов в углу подсобки.

— Она права, Джонни, — первым глухо нарушил тишину отец. Голос старика слегка подрагивал от пережитого за ночь ужаса, но в нем уже не было крика. — Спорить и обвинять друг друга о том, что мы не можем исправить — это глупо. Главное, что ты здесь. Дома.

Парень молча кивнул, всё еще не рискуя поднять глаза. Диана, внимательно наблюдавшая за этой сценой, отошла к массивному дубовому прилавку и опёрлась на него локтями, скрестив пальцы. Она выпрямилась, поправила полы графитовой шинели и сделала шаг к притихшим родственникам, мгновенно приковывая к себе их внимание.

— Я думаю, что семейные перепалки можно считать закрытыми, — ровно произнесла она, переводя взгляд на антиквара. — Свою часть уговора, как ты сам видишь, старик, я выполнила. Твой сын цел, банда, часть банды, которая охотилась за ним, во время перестрелки перестала существовать, а копы в портах будут заняты очень долго. Свидетелей нет. Теперь твой черед, старик. Я жду теперь от тебя выполнения условий нашей сделки.