Дотла (гет)

8 ноября, сб, 20:35

Тело ныло. Субботняя тишина в подземельях была густой, как сироп, и Драко поймал себя на том, что прислушивается к этой ноющей боли в боку не с раздражением, а почти что с интересом.

Он мог бы сходить к Помфри. Одно движение её палочки — и от синяков не осталось бы и следа, как не бывало. Но мысль об этом скользнула и исчезла, даже не зацепившись.

Разбитая губа, саднящая бровь, сбитые костяшки — это было единственное, что связывало его с тем вечером. А тот вечер, каким бы странным он ни был, почему-то не хотелось замазывать, затирать, делать вид, что ничего не было.

Это было единственным доказательством, что всё случилось на самом деле, а не померещилось в том дурацком тумане, в котором он жил последние недели.

Он шел вперёд, и каждый шаг отдавался болью. Мысли вернулись к тому вечеру.

Солнце уже почти скрылось под водой. Драко посмотрел на него — всего секунду и развернулся, чтобы уйти.

Поттер остался лежать — хрипел, кажется, смотрел на небо. Или просто дышал.

Драко вернулся в замок такой, какой был — мокрый, в грязи и крови.

Прежде, чем пойти в подземелья, на автомате зашел в уборную.

Рука по привычке дёрнулась к палочке, чтобы привести одежду в порядок, но он только отдернул её. Посмотрел на себя в зеркало, как будто впервые, и увидел там не привычную маску, а что-то похожее на...

Он тряхнул головой. Слишком странно.

Через несколько секунд одежда уже была сухая и чистая. Он умылся, смывая с лица и рук засохшую кровь.

В гостинную, где всё ещё было несколько человек, входил молча, наблюдая краем глаза за округлившимися лицами однокурсников. Никто ничего не спрашивал. А если и хотели, он только пускал в них взгляд, говорящий сам за себя.

«Не твоё дело».

Объясняться, защищаться или даже врать, было лень. Да и плевать. Они могут думать что угодно.

Странное ощущение. После всего этого внутри что-то схлопнулось. И на смену изматывающей, серой пустоте пришла просто... тишина.

Как будто раньше в голове постоянно работал какой-то мотор, гудящий на одной ноте, а теперь его выключили. Стало тихо. И в этой тишине всплыло кое-что другое.

Мелодия.

Она привязалась ещё утром, когда он, хмурясь на своё отражение в зеркале, рассматривал багровый кровоподтёк под ключицей. Сначала просто вертелась на задворках сознания, а к вечеру заползла в центр, навязчивая и чужая.

Он не сразу понял, что это. А когда понял, то замер.

С тех пор, как ему было лет семь, мать играла её в малой гостиной, когда думала, что он спит. Свет от камина, её пальцы на клавишах... Странно, что он вообще это запомнил.

Драко тряхнул головой, отгоняя картинку. Он уже забыл, когда в последний раз подходил к пианино. Кажется, на втором курсе, когда отец в очередной раз сказал, что «музыка — занятие для девочек». Он тогда послушно закрыл крышку и больше не прикасался.

Но мелодия не уходила. Простая, меланхоличная, она заполнила голову так плотно, что, казалось, её можно потрогать. Пальцы на мгновение напряглись, будто уже касаясь клавиш. Глупо, он же не собирался...

Драко и не заметил, как ноги сами свернули к нужному коридору.

В классе было холодно — здесь явно не топили с утра, а может, и никогда не топили как следует. Пианино стояло в углу, и Драко сразу его увидел. Не рояль, конечно, но приличное. Тёмное благородное дерево, без дешёвого блеска.

Он провёл пальцем по краю, почти машинально.

«Бехштейн», что ли?

Нет, марка другая, но явно непростая. В Хогвартсе вообще много хороших старых вещей, если знать, куда смотреть.

Крышка клавиатуры открылась легко, без скрипа — идеальный баланс. Клавиши под пальцами оказались чуть прохладными, но чистыми.

Кто-то здесь играет. И явно не для галочки.

Костяшки на правой руке ещё были сбиты, и это отозвалось болью. Первые аккорды прозвучали фальшиво, смазано. Драко поморщился, отдёрнул руку, потом снова положил на клавиатуру.

Ноты... Где здесь ноты?

Он оглянулся, увидел стопку потрёпанных сборников на подоконнике. Тихо подошел и перебрал пальцами те, в которых, казалось, найдет ту самую мелодию.

Вот она.

Драко устроился за инструментом, внимательно просматривая ноты. Кажется, он помнил.

Он начал снова. Пальцы не слушались, путались, задевали соседние клавиши. В виске запульсировало от напряжения. Раньше он бы взбесился, хлопнул крышкой и ушёл. Сейчас он просто выдохнул и начал заново.

Снова. И снова.

Он не заметил, как перестал злиться на свою неуклюжесть. Он просто слушал. Мелодия, кривая, с остановками, всё же была той самой. Она заполняла тишину в классе и ту, новую, внутри него самого. Он играл, и где-то на третьем повторении пальцы вдруг сами нашли нужный ритм, и несколько тактов прозвучали чисто, почти красиво.

В кармане пиджака лежало письмо от отца. Оно пришло ещё вчера. Драко вспомнил о нём мимолетно, пока пальцы находили нужные клавиши.

Открывать не хотелось. Вообще. Просто было... всё равно. Там ничего не могло быть важнее того, что он делал сейчас. Важнее этой мелодии.

Он снова сбился, почти что закатив глаза, и опять начал сначала.

* * *

Коридор был пуст. В такой час здесь никогда никого не бывает. Тишину нарушали только шаги, которые отдавались эхом. Профессор Снейп, по обыкновению, делал вечерний обход. Замок медленно погружался в ночь, и эта ночь была для него чем-то...чем-то вроде тех мгновений, когда он мог просто быть тем, кто он есть.

Снейп не любил эту тишину. Раньше. Раньше тишина лезла в голову, закручивалась там, извивалась, приглашая вернуться. Туда, в то время, в которое он старательно не хотел возвращаться.

Но сейчас он поймал себя на том, что просто идёт и слушает те мысли, которые вяло проскальзывали на задворках сознания.

Вчерашний день въелся в память, как пиявка, не отпуская, да и не только вчерашний...

«После того, как Темный Лорд... исчез, — Снейп на секунду сбавил шаг, вспоминая тот год, — Всё стало... иначе.»

Он продолжал идти, пока обрывки событий всплывали у него в голове. Он тогда еще не понял. Не осознал. Всё, ради чего он жил вдруг потеряло значение в конце прошлого года.

Поттер.

Он больше не нуждался в его защите.

Снейп завернул в очередной коридор, и свет факелов на миг озарил его усталое, немного осунувшееся, лицо.

А Драко...?

Драко стал выглядеть как-то... иначе. После того, как он увидел его в начале года — чуть более высокого, чуть более широкоплечего, чуть более... обособленного, он сразу это понял. То лето, кажется, изменило каждого, хоть это было видно, только если присмотреться.

Особенно это стало заметно, после того... инцидента в конце сентября. Мальчишка ещё не осознавал, отказывался признаться, но Снейпу всё было видно с самого начала. Точнее, с той самой секунды, когда он заметил его, летящего вниз, к падающему телу Поттера.

Снейп никогда не сомневался в том, что Драко на такое способен. Даже более того, он ждал. Ждал того знака, события, того прорыва в котором тот сможет обнаружить...

Проявить то, что годами было скрыто, замазано, зарыто — глубоко под грузом чужих ожиданий и требований.

Профессор почему-то остановился у ближайшего окна и замер, вглядываясь в темноту. Чуть еле видные огни Хогсмида горели, перемигиваясь между собой. В небе на секунду показалась луна, осветив прилежащие к Хогвартсу земли. Где-то в лесу поднялась стая птиц, и Снейп глазами проводил их, пока они не скрылись за горизонтом.

В мыслях всплыло лицо Драко. В тот миг, когда Поттер тихо сказал ему про интуицию. Но Снейп, конечно же, всё равно услышал. Он наблюдал за тем, как его лицо менялось — сначала от недоумения, потом к любопытству, а затем... к разрешению. Разрешению себе рискнуть. Только уже не так, как тогда, на поле, а медленно, почти осознанно, ступая за грань того, где он никогда не был.

В то же время... Поттер. Снейп не ожидал, что тот решит прислушаться. За все время обучения, с тех пор как он увидел его в тот день, в первый раз, когда он и остальные первокурсники вошли в Большой зал... За эти долгие четыре года, кажется, тот никогда не упускал возможности бросить в профессора дерзкий, почти вызывающий взгляд.

Когда это началось? Не тогда ли, когда Снейп сам решил поставить оборону, на том самом первом уроке, где он мог ближе рассмотреть его, ближе увидеть их.

Его глаза.

Они были её.

А волосы... Черные, растрепанные, лезущие в разные стороны. Лицо, улыбка — всё это моментально вызвало... раздражение.

Джеймс.

Почему Северус до сих пор носит в себе его взгляд, его глупые насмешки, его открытое... пренебрежение?

Снейп краем уха уловил завывающий в коридорах ветер. Он повернулся, чтобы уйти. Он не знал, хочет ли скрыться от этих мыслей. Хочет ли убежать от них, закрыть перед ними дверь и никогда не возвращаться. Он пошёл дальше. В замке было зябко, как всегда, но он давно перестал замечать этот холод.

И вдруг он услышал их. Звуки. Первые аккорды давно забытой мелодии. Он замер. Перед глазами сразу появилось оно, это воспоминание. Он смотрел, как она играет, а её рыжие волосы падали с лица, переливаясь от света солнца.

Она учила его, пока он безуспешно пытался поймать этот спокойный, чуть меланхоличный, темп.

«Это слишком сложно!, — упрямо говорил он, — Она, — он имел в виду, музыку, — не поддаётся!». Лили только звонко рассмеялась. «Ты как всегда, стараешься все анализировать, Северус, — голос её был мягким, почти убаюкивающим, — Музыка не нуждается в расчетах, её нельзя вычислить, — она подняла на него свои зелёные глаза и закончился мысль, — Её нужно... чувствовать.»

Глаза, кажется, заполонила какая-то пелена. Он смахнул её одним движением руки.

Мелодия продолжала течь сквозь тишину. Немного кривая, немного неуверенная, но всё же, это была она. Та самая.

Он стоял, не шевелясь, и слушал. Внутри — впервые за долгие годы — уже не было горечи.

Уголок его губ немного дрогнул. И на его лице появилась тень. Тень понимающей, чуть грустной улыбки.

*В этой главе Драко пытается играть мелодию: Эрик Сати — Гимнопедия №1