Держи лицо, Тонкс! (джен)

Утро после битвы с троллем наступило не сразу. Сначала была долгая беспокойная ночь, полная обрывочных снов. Мне снились дубины, падающие отовсюду, и искрящиеся молнии, вырывающиеся из моих ладоней. Проснулась я совершенно разбитой.

Было раннее утро, соседки по комнате ещё сладко спали. Плечо моё уже не болело (укреплённый скелет держался молодцом), но вот с психическим состоянием было не всё в порядке. Нервы, взбудораженные вчерашней схваткой, не собирались успокаиваться. Организм, который вчера мобилизовал все ресурсы для боя, сегодня решил, что опасностей вокруг всё ещё навалом. По школе беспрепятственно бродит КвирреллМорт, скучает в тесном помещении пушистый церберёнок, а меня вчера спокойно могли заметить и разоблачить. Мир вдруг предстал полным коварных подвохов, каждая тень казалась угрозой, каждый звук — приближающимся троллем.

Хотя звуки, окружающие меня, были вполне мирными. Я прислушалась к мерному сопению Пенни, тихому и уютному, как мурлыканье кошки. Но к нему присоединялось совсем другое дыхание — прерывистое, неровное, с каким-то подскуливающим присвистом.

Я повернула голову на подушке и посмотрела на соседнюю кровать. Кьяра Лобоска спала, свернувшись в неестественно тугой клубок, подтянув колени почти к подбородку и обхватив плечи руками, будто защищаясь от невидимого удара. Её лицо, обычно бледное, сейчас казалось почти прозрачным, с голубоватыми тенями вокруг закрытых глаз. В своём сне девочка хмурилась, сжимала губы в тонкую линию, а пальцы её то сжимались, то разжимались в такт какому-то внутреннему ритму.

В прошлой жизни я знала о Кьяре Лобоске из компьютерной игры — ещё одной жертве Фенрира Сивого. Теперь, в этой реальности, я смотрела на неё спящую и видела не игрового персонажа, а живого человека. Девочку, которая никому не рассказывает о своей проблеме, и раз в месяц теряет контроль над телом, вынужденная прятаться, чтобы никому не навредить.

Я вспомнила, что вчера было полнолуние, и Кьяра не ночевала в общей спальне, сказавшись больной. Неужели её уже вернули из Визжащей Хижины? Так или иначе, она выглядела как человек, который провёл ночь в битве с собственным телом. И, хотя и выиграл, но дорогой ценой.

Эти мысли не прибавили мне оптимизма, и моё сердце продолжило биться в учащённом ритме. Несмотря на нашу схожесть, меня тревожил тот факт, что она — оборотень, чей зверь может убить, если окажешься поблизости в неудачное время. Да, мы обе прячем свою истинную природу, обе учимся жить с тем, что мы — другие. Только я могу научиться контролировать свои изменения, а у неё выбора нет.

Я тихо встала, стараясь не скрипеть половицами, и потянулась за своим стихотворным Пером из магазина Зонко. Может быть, оно меня успокоит и развеселит? Взяв в руки сей шуточный артефакт, я сосредоточилась на своём состоянии. В голове мелькнула мысль, что мои руки до сих пор хранят на себе тошнотворный запах тролля, хотя этот запах явно был только в моей голове. Перо дёрнулось и застрочило на прилагающемся к нему листе пергамента. С превеликим удивлением я прочитала:

У каждого мага — запах особый,

Пахнет Директор лимоном и сдобой.

Биллиус Уизли — банковским счетом,

А брат его Чарли — драконьим пометом,

Староста Перси — пергаментом пыльным,

Маленький Рончик — нарядом нестильным,

Джордж вместе с Фредом — блевотной конфетой,

Рыжая Джинни — любовным секретом,

Пахнет Люпин шоколадом и волком,

А мадам Малкин — шерстью и шелком,

Пахнет от Крама полетом и ветром,

Пахнет МакГонагалл кошкой и фетром.

Пахнет весенними розами Флер,

Зельями пахнет Снейп-лицемер.

Пахнет от Блэка тюремной баландой,

Пахнет от Хуч коньяком и командой,

Крысой и сыром разит Петтигрю,

Аж Вольдеморт зажимает ноздрю.

Сам Темный Лорд пахнет чем-то змеиным,

Пахнет от Горбина чем-то старинным,

Драко — духами и трюфелями.

Пахнет от Луны мечтами и снами,

От Гермионы — библиотекой,

(От мадам Пинс — только лишь картотекой).

Пахнет от Колина пленкой и вспышкой,

Пахнет от Крэбба котлетой и пышкой,

Пахнет от Трелони хересом сильно,

Пахнет от Панси сладко и стильно,

Пахнет Лаванда — конечно, лавандой,

Пахнет шафран Парвати и Падмой,

Миртл — слезами и унитазом,

Хагрид — всеми зверюшками разом,

Пахнет Розмертой славный кабак...

Только лишь Поттер не пахнет никак.*

— Что? Что за мешанина из моего предзнания и мелькнувшей мысли об иллюзорном тролльем запахе? — я мотнула головой, словно желая сбросить налёт абсурдности, и фыркнула. — Перо сегодня не в лучшей форме. Смешной, но странный стих совершенно меня не успокоил.

Так толком и не придя в себя, я отправилась умываться, решив, что потом разбужу девочек и пойдём на завтрак.

* * *

Большой зал гудел. После вчерашнего происшествия с троллем студенты обсуждали случившееся с удвоенным энтузиазмом. За столом Пуффендуя только и разговоров было, что о том, как Поттер и Уизли героически побежали спасать Грейнджер, как поверженный тролль был найден в коридоре (кто его сразил — не уточнялось), и как профессор Квиррелл героически предупредил всех об опасности. Я слушала вполуха и вяло ковыряла овсянку.

Пенни сидела напротив и что-то яростно строчила, вероятно, дописывала своё домашнее эссе. Кьяра тихо пила чай, и время от времени бросала на меня короткие, изучающие взгляды. Я делала вид, что не замечаю.

— Тонкс, ты вообще спала этой ночью? — спросила Пенни, не поднимая глаз от записей. — У тебя такой вид, будто ты сама сражалась с троллем.

Я чуть не подавилась овсянкой и уже хотела промямлить что-нибудь про мигрень, как к нашему столу подошёл Диего. Его походка была небрежной, а улыбка дерзкой и вызывающей. Как оказалось, вызывающей в прямом смысле этого слова...

— Тонкс! — объявил он так громко, что несколько первокурсников за соседним столом подпрыгнули. — Ты помнишь, что обещала мне дуэль?

Я медленно подняла голову от тарелки. Такая утренняя бодрость и неуёмный энтузиазм вызывал раздражение.

— Диего, я завтракаю.

— Знаю, — он плюхнулся на скамейку рядом с Пенни. — А после завтрака — уроки. А после уроков — наша учебная дуэль. Я уже всех предупредил. Пустой кабинет рядом с Залом наград, шесть часов вечера.

Я оглядела стол. Пенни подняла глаза от своих записей. Кьяра чуть заметно покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Несколько младшекурсников уже перешёптывались, явно обсуждая грядущее событие.

— Ты предупредил всех до того, как спросил меня? — уточнила я.

— Разумеется! — Диего просиял. — Иначе ты бы снова сбежала. А теперь у тебя нет выбора.

Диего сидел с широченной улыбкой Чеширского Кота, поигрывая палочкой, и я смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Что ему от меня надо? Он — лучший дуэлянт Хогвартса. Я — неуклюжая Тонкс, которая шесть лет спотыкалась о половицы, роняла котлы и проигрывала даже тем, кто сам путал заклинания. Какой интерес ему со мной сражаться? Хочет почувствовать себя крутым на фоне заведомо слабого противника? Поднять самооценку за чужой счёт? Или ему просто скучно, и он решил развлечься, устроив показательное избиение неуклюжей Тонкс перед всем факультетом? Покрасоваться, собрать аплодисменты, упиться очередной лёгкой победой? Нет, не то.

А главное, я-то совершенно не собиралась ни с кем сражаться. Дуэль с Диего — это было последнее, что мне сейчас было нужно. Я уже открыла рот, чтобы придумать причину отказа, как вдруг накатило воспоминание.

Не моё — её, прежней Тонкс. Она стояла в том самом Зале наград два года назад, и Чарли Уизли только что в пух и прах разнёс её на тренировочной дуэли. Она лежала на полу, растрёпанная, запыхавшаяся, но глаза у неё горели. "Ещё! — крикнула она тогда, поднимаясь на ноги и отряхивая мантию. — Я буду пробовать, пока не получится! Я стану мракоборцем, Чарли, вот увидишь!" И Чарли смеялся и подавал ей руку, а она снова и снова бросалась в бой — неуклюжая, нелепая, но до дрожи упорная.

Так вот оно что! Прежняя Тонкс никогда не отказывалась от дуэлей, она мечтала о них, она жила ими. Каждое поражение было для неё не поводом для стыда, а ступенькой к цели стать мракоборцем.

И тогда я заставила себя улыбнуться той самой улыбкой, которую помнила по её воспоминаниям: широкой, немного глуповатой, полной предвкушения.

— Ладно, Каплан, — сказала я, скрестив руки на груди и стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Ты сам напросился. Но не жалуйся потом, что проиграл!

— О, я только этого и жду, — он встал и отвесил шутовской поклон. — И, Тонкс... постарайся не споткнуться до дуэли.

Он ушёл, насвистывая, а я осталась сидеть, чувствуя на себе взгляды всего стола. Пенни смотрела на меня с любопытством. Кьяра — с тихим пониманием.

— Ты же не проиграешь? — тихо спросила она.

Я взяла тост с тарелки и пожала плечами.

— Постараюсь. Всего-то и надо, что завязать покрепче шнурки на ботинках.

Кьяра улыбнулась впервые за это утро, и я вдруг поняла, что ради этого стоило согласиться на дуэль.

* * *

Я вышла из Большого зала, чувствуя на себе взгляды всего факультета, и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Я. Согласилась. На дуэль. С лучшим дуэлянтом Хогвартса.

Зачем? Потому что прежняя Тонкс мечтала об этом. Потому что Диего предлагал мне именно помощь в осуществлении моей, то есть, её мечты. Но что теперь делать? Показать ему мои настоящие способности (когти, молнии, укреплённые кости — нельзя), никаких разоблачений. Слишком много возникнет вопросов.

А притворяться прежней неуклюжей Тонкс, которая спотыкается на ровном месте, значит предать ту, кем я стала. Значит, нужно нечто среднее. Я решила спародировать саму себя. Взять всё то, за что меня шесть лет считали посмешищем — мою неуклюжесть, мои бесконечные падения, мой дар спотыкаться в самый неожиданный момент, и превратить это в оружие. Если я не могу быть быстрой и точной, как Диего, я буду настолько нелепой, что он просто не попадёт по мне. Это будет танец, неуклюжий танец, в котором каждое падение будет удачным уклонением, а каждое спотыкание — контратакой.

Только нужно улучить время для подходящего настроя: привести нервную систему в норму, настроиться на удвоенную ловкость.

Я где-то слышала, что умелая неуклюжесть клоуна требует большей сноровки и мастерства, чем даже ловкость гимнаста. А я решила делать именно такие "контролируемые ошибки": спотыкаться, ронять предметы, терять равновесие, но при этом не падать по-настоящему и не травмироваться. То есть, идеально сыграть саму неловкость.

Но времени заняться самовнушением сейчас катастрофически не было. Мы поспешили на первое занятие, и по закону подлости оно было зельеварением.

* * *

Я с утра была в растрёпанных чувствах, а на зельеварении надо быть вдвойне осознанной, так что, когда в лучших традициях прежней Тонкс я случайно опрокинула банку с флоббер-червями, и они рассыпались по всему столу, смешавшись с сушёными гусеницами, Снейп возник рядом мгновенно, как коршун.

— Мисс Тонкс, — процедил он, глядя на червей так, будто они оскорбили его лично, — вы, кажется, перепутали зельеварение с магловским цирком (это он угадал или считал мои недавние мысли о клоунах и гимнастах?) Останетесь после урока. Отделите флоббер-червей от гусениц и разложите по соответствующим банкам.

Вот почему я оказалась в кабинете во время следующего урока, который оказался сдвоенным у первого курса Гриффиндора и Слизерина. На перемене мои пуффендуйцы удалились, бросая на меня сочувствующие взгляды, а в подземелья ввалились две противоборствующие группировки и расселись за партами в разных углах класса. Я забилась в свой собственный угол и сделала вид, что полностью поглощена работой.

Снейп вёл себя не просто непедагогично, а в высшей степени безобразно. С первых же минут стало ясно: то, что я читала в книгах, не шло ни в какое сравнение с реальностью. Он не просто придирался — он целенаправленно, методично и с нескрываемым наслаждением изводил Гарри Поттера. Уничтожал его взглядом, снимал баллы за каждый вздох, высмеивал каждое его действие под поддерживающий гогот слизеринцев.

Когда Гарри нарезал корень асфоделя чуть толще, чем нужно, Снейп прошествовал мимо и бросил через плечо: "Очевидно, наша знаменитость считает, что правила зельеварения писаны не для него". Когда Гарри попытался что-то записать, профессор выхватил пергамент и демонстративно порвал его, не глядя. А потом, заметив, что Гермиона что-то шепчет Гарри на ухо, ледяным голосом процедил: "Десять баллов с Гриффиндора за подсказки. И ещё десять — за то, что Поттер, видимо, не способен думать самостоятельно".

Гарри сидел красный как рак, сжимая кулаки под столом, и я видела, как ему хочется провалиться сквозь землю. Это была чистая, незамутнённая ненависть и натуральная травля. Я пару раз сжала червей в кулаке так, что раздавила их в мерзкую жижу, и решила, что вмешаюсь в этот садизм, даже если это будет стоить мне разоблачения. У меня созрел план, нужно только было сделать некоторые приготовления.

И когда Снейп в очередной раз открыл рот, чтобы унизить Гарри за то, что тот посмел дышать не в ту сторону, я закончила со своей сортировкой и выскользнула из класса. Моё дурное с утра настроение стало совершенно мрачным, так что я направилась не на Историю магии, на которую всё-равно опоздала, а в Выручай-комнату, чтобы провести нужные настройки моего трепетного организма.

* * *

Заброшенный кабинет, выбранный Диего для дуэли встретил меня гулом голосов. К назначенному часу здесь собралось человек пятнадцать: кроме наших однокурсников была ещё пара гриффиндорцев, кажется, Ли Джордан и кто-то из его друзей заглянули "случайно", привлечённые слухами о намечающейся развлекаловке.

Диего уже стоял в центре зала, поигрывая палочкой. Его фирменная улыбка была шире обычного, он явно наслаждался моментом.

— Тонкс! Ты всё-таки пришла. А я уж думал, ты передумала.

— Я просто хотела дать тебе время подготовиться, — ответила я, занимая позицию. — Решила дать тебе фору.

Зрители засмеялись, а Диего притворно нахмурился. Мы начали: Диего сражаться, а я жульничать.

Первое заклинание полетело в меня почти сразу, Диего не любил медлить. Я сделала шаг назад, и намеренно запнувшись о собственную ногу, рухнула влево — как раз туда, где меня не могло достать заклинание. Зрители ахнули.

— Тонкс, ты в порядке? — уточнил Диего, даже не отпустив привычной колкости.

— Да-да, продолжай! — я вскочила, отряхивая мантию. — Просто шнурок развязался!

Диего послал Ступефай — я отшатнулась, пятка зацепилась за выступ в каменном полу (старый замок, тут полно таких неровностей), и я, взмахнув руками, глубоко прогнулась, едва не встав на "мостик". Заклинание пронеслось надо мной и ударило в стену. Пенни захлопала. Кьяра спрятала улыбку в ладони. Ли Джордан уже комментировал происходящее как квиддичный матч:

— И Тонкс уклоняется! Нет, вы видели? Она только что, падая, ушла от прямого попадания! Это феноменально!

Это был запланированный мной танец: неуклюжий, странный, комичный, но невероятно эффективный. Я двигалась, как Чарли Чаплин в своих немых фильмах: каждое движение выглядело случайным, но было выверено до миллиметра. Это было впечатляюще, но очень недолго, так как Диего ловко применил обманную тактику и запустил в меня Экспеллиармусом. Палочка вылетела из моей руки и откатилась в угол. Я осталась безоружной.

— Всё, Тонкс, — объявил он, подходя ближе. — Ты была великолепна, но дуэль окончена.

Он направил палочку прямо на меня. Я видела, как его губы начинают произносить заклинание Петрификус. Меня ждал контрольный выстрел в голову.

И тут одновременно произошло два события. Во-первых, я сделала то, чего не планировала.

Моя левая рука взметнулась вверх, перехватывая заклинание. Кожа на предплечье пошла рябью — клетки соединились в костяные пластины, нужный участок руки стал плотным и прочным, как панцирь черепахи. Петрификус ударился о костяную броню и, отразившись под прямым углом, ушёл обратно в Диего.

Во-вторых, в то же мгновение с потолка с громким, торжествующим воплем спикировал Пивз. В руках у него было ведро ледяной воды, и, судя по тому, как он целился, оно предназначалось вовсе не мне.

— Пивз спешит на помощь! — заорал он и с хохотом опрокинул ведро на голову моего соперника.

Тот охнул и застыл, парализованный собственным заклинанием, но выглядело это, словно паралич наступил от выходки Пивза.

Эффект был мгновенным и таким неожиданным, что зрители взорвались хохотом и аплодисментами. Ли Джордан уже выкрикивал что-то про "лучшее завершение дуэли в истории Хогвартса". А я, пользуясь суматохой, быстро втянула костяные пластины обратно, подобрала палочку и подошла к Диего.

Он лежал на полу, парализованный и мокрый, но в его остекленевших глазах читалась смесь потрясения и восхищения. Я наклонилась над ним и тихо, чтобы слышал только он, сказала:

— Кажется, тебя одолел Пивз, а не я. Считаем ничью.

Потом выпрямилась и громко, чтобы слышали все, объявила:

— Победила дружба и ведро воды. Всем спасибо, все свободны.

Позже, когда Диего расколдовали, он догнал меня в коридоре. Его волосы всё ещё были мокрыми, но улыбка слегка померкла.

— Тонкс, — спросил он, — что это было? Что ты сделала? Я точно знаю, что ни вода, ни взмахи рукой не обладают парализующим эффектом.

— Кажется, я отбила твоё заклинание своими часами, Диего. Видишь? — Я закатала рукав и показала запястье, где красовались большие механические часы — магловские, в стальном корпусе, с циферблатом, полным стрелок и цифр. — В Хогвартсе, они, конечно, не ходят, но я ношу их как талисман.

Он ушёл, несколько раз подозрительно оглянувшись, а я прислонилась к стене и выдохнула. Кажется, пронесло. Мерц тихо возник у моего плеча и прошептал:

— Это была моя идея. Ну, с Пивзом. Я подумал, что тебе нужна помощь.

— Спасибо, Мерц, — прошептала я. — В следующий раз предупреждай. Но задумка и исполнение было гениальным.

От такой похвалы мой воображаемый друг зажмурился как довольный кот и исчез в стене — наверняка побежал обсуждать с Пивзом следующую операцию. А я отправилась в спальню, чтобы закончить, наконец, день, в который всё шло наперекосяк.

* Стих найден на просторах Интернета.