Свобода бывает разной... (гет)

Элайджа открывает глаза и чувствует мягкий матрац под собой, старинная люстра на потолке даёт ясно понять текущее местоположение. Семейный особняк? Их нашел Никлаус? Столько вопросов, и он машинально прислушивается к звукам. Тишина, почти абсолютная. Не слышно разговоров или какой-либо перепалки, только часы на стене тикают, как и раньше.

Первородный поднимается с трудом разминая затекшие мышцы, значит прошло много времени с момента ритуала. Где Фрея? Не навредил ли Майкл семье? Он выходит в коридор, еще раз прислушиваясь, но тщетно.

— Фрея? Ребекка? — зовет первородный, и к удивлению из соседней комнаты к нему выходит сестра.

— Ты очнулся! — Ребекка спешит обнять его, одаривая своей искренней улыбкой.

— Что со мной, я не слышал тебя? — спрашивает Элайджа, но ответить сестре не дает появившаяся на лестнице Хейли держащая Хоуп за руку.

Волчица приветливо улыбается, а племянница искренне машет маленькой ручкой. Ему этого так не хватало, но где же Фрея? Элайджа вновь возвращает взгляд к Ребекке, но та не спешит рассказать ему случившееся после того, как он потерял сознание. Что-то не так, и вдруг он понимает почему такое ощущение. Сердцебиение Хоуп он не слышит?

— Я не слышу … человек? — задушено спрашивает Майклсон, стараясь ослабить галстук.

— Тише … Успокойся — Бекс помогает ему ослабить узел, но не помогает. Паника захлестывает с новой силой, и лишь взгляд на Хоуп помогает немного побороть страх. Таким уязвимым он не чувствовал себя слишком давно. — Это последствия, которые пройдут. Фрея тебе объяснит подробности, когда вернется. Сейчас они с Никлаусом решают проблему с ведьмами, которые обнаглели. Видишь даже два врага могут стать союзниками, когда дело касается семьи.

Данному факту Элайджа удивляется еще больше, обстоятельство, которое заставляет его стать собранным. Ничего не понимает, сколько же он пролежал в отключке, что его брат и дочь Далии нашли общий язык и стали союзниками? Что могло случиться?

— Нам нужно не покидать особняк пока они не вернутся — сообщает Хейли, и Элайджа машинально кивает.

Он возвращается в свою комнату, чтобы понять произошедшие события. После того, как его поглотила темнота возник сон или морок, который никак теперь не выходит из головы. В той темноте не было мрака, там присутствовала тайна будущего. Может то не сон вовсе… Фрея и Майкл сидели у костра, как и сам Элайджа. По другую сторону огня занял место незнакомец в капюшоне, скрывавшим всё лицо. Понять стар тот или молод было сложно, но сильные руки умело держали деревянный посох. Умелыми движениями мужчина срезал ножом плашки с грубого дерева, будто то становилось мягким и податливым. Круглые и ровные выходили они из-под ловких пальцев. Незнакомец не проронил ни слова, но спустя неизвестно сколько времени, протянул Майклу кругляш, на котором ножом вырезал какой-то символ или знак. Элайджа понял, что на деревянных плашках незнакомец вырезал руны. Он ведьмак?

— Усмирить гнев? — произнес отец, и утвердительный кивок от мастера своего дела был неожидан. Элайджа смотрел на человека в балахоне, и не мог почему-то отметить, чем тот так примечателен. В нем было что-то от викингов, а скорее всё от начала до конца, даже топор у ног. Прошло еще время и Фрея получила также свою руну, она сразу же пыталась понять, что та значит. Её слова запомнились отчего-то, хотя Элайджа плохо понимал, о чем речь и к чему вообще какие-то предсказания. Их молчаливый собеседник ведьмак и решил предсказать им будущее?

— Новая жизнь через смерть? — произнесла она, и незнакомец вновь утвердительно кивнул — Отала означает "Род". Начало новой жизни, наследие, детей, семью.

— Способная — вдруг сказал тот, и голос его обволакивал. Только через мгновение Элайджа понял, что он говорит на их родном языке. Так непривычно было услышать северный диалект, грубый и зычный.

— Ты ошибся, если говоришь о моем будущем — ответила Фрея, — Я не могу иметь детей.

Ответа ей никто не дал, вновь умелые сильные руки срезали ножом плашку. Медленными движениями начертил путник очередную руну, и протянул ее Элайдже в том видении, потому что для сна слишком четкое. Первородный не знает почему, но протянул свою плашку сразу Фрее. Он знал значение руны Гебо, но ведьмам они ближе. К тому же Фрея знала гадание на рунах достаточно хорошо из-за многовековой практики и прирожденного таланта.

— Гебо означает подарок богов, какую-то невероятную щедрость свыше. Также ее можно трактовать как партнерство и даже единение двух людей — Фрея задумчиво крутила кусочек дерева в своих руках. — Это же не сон? Я не смогла бы прочесть, верно?

— Умная девочка, ты потом поймешь — капюшон приоткрыл часть лица, и ясно было что мужчина по ту сторону костра слеп на один глаз. Несмотря на свое увечье, он искренне улыбнулся.

Элайджа подходит к окну, и наблюдает за происходящим на улицах Нового Орлеана. Они говорили с Одином? Вопрос так и крутится в голове, и детали память воспроизводит с точностью. Теперь он человек по воле богов или то действительно простая галлюцинация? Этот ли подарок богов, что предсказан? От догадок начинает болеть голова, и потому Элайджа наливает себе половину толстостенного стакана бурбона. Чистый он жжет язык, но такое лекарство для его организма жизненно необходимо. И не удивительно вовсе, что через несколько часов бывший первородный с трудом стоит на ногах. Его попытки открыть окно чтобы пустить в помещение свежего воздуха, не приносят результата, только привлекают внимание Ребекки, потому что она заглядывает в комнату.

— Эй, ты чего так напился? — спрашивает она, наверняка замечая его пьяную и глупую улыбку.

— Анестезия от больной головы — заплетающимся языком произносит Элайджа, и едва добирается до кровати.

— Счастливчик, давай помогу — сестра помогает снять пиджак и лечь в постель, — Завтра ты будешь жалеть о таком обезболивающем. У людей это называется похмельем.

— Плевать — выдыхает он, но затем накрывает ладонь блондинки, — Я получил то, чего всегда хотела ты.

— Я и забыла, как бьется твое сердце так, что наслаждайся этим сполна — улыбается Ребекка, и покидает комнату, выключив свет.

Уснуть даже после бутылки бурбона не получается, душно и чертовски не удобно. Элайджа избавляется от рубашки и брюк, но духота никуда не уходит. Он садится на кровати и все же встает, чтобы открыть проклятое окно. Он пьян, так пьян. Прижимается лбом к прохладному стеклу и шумно выдыхает. Свежий порыв ветра так приятен, и звуки с улицы успокаивают. Ребекка права, утро будет ужасным. Так очевидно, ведь даже через всю эйфорию его слегка мутит.

— Ты же понимаешь, что им нужна защита? — доносится до ушей чей-то вопрос. Камилла? Или Хейли? Сложно понять, потому первородный прислушивается. Он не вампир теперь, потому получается с трудом.

— Да, и Новый Орлеан такой безопасностью похвастаться не может — отвечает Клаус, уж его то голос Элайджа узнает сразу.

Кому-то еще требуется защита? Что-то не так еще и с Фреей? Или Майклом? Хотя эту проблему бы брат решил, как решал всегда. Если только не пообещал за союз не трогать его? Столько вопросов, а голова вновь начинает болеть. Опять стакан, и горечь на языке от бурбона. Элайджа даже не замечает, когда открывается дверь.

— Ей, полегче — Фрея спешит забрать стакан из его рук, и с улыбкой произносит — Ты же мой страж.

Она чуть подталкивает его, чтобы усадить на широкий подоконник.

— Я человек.

— Да, но даже им ты можешь меня защищать от всех — ведьма касается его щеки, и Элайджа чувствует прикосновение так остро. Горячее, приятное и такое манящее. — Я расскажу тебе завтра, что произошло во время ритуала.

Он согласно кивает, и алкоголь стирает все запреты. Фрея рядом, а ему так хочется все забыть, ничего не понимать, просто любить ее. Элайджа притягивает её ближе и тянется к губам, но ладонь в грудь останавливает.

— Мы же в семейном особняке, — шепчет тихо Фрея, но ведет кончиками пальцев по его ключице. Ее голос полон тепла и желания, чуть дрожит. — И ты не в лучшей форме.

— Даже в таком состоянии я могу любить тебя до утра — не сдается Элайджа, даже прекрасно понимая, что не прав. С ней ему будет тяжело продержаться долго, почти уверен. Они слишком долго были одиноки. И он пьян, что едва держится на ногах.

— Уверена, что так — улыбается Фрея, но помогает ему подняться.

Постель кажется Элайдже такой мягкой, но он все равно тянет ведьму за руку к себе. Даже уснуть с ней так приятно, и она позволяет ему эту блажь. Просит лишь подождать пока она примет душ, потому что ложиться в постель после того, как прикончила пару змей для заклинания то еще удовольствие. Элайджа соглашается, но через пару минут глаза предательски слипаются. Он откидывается на подушку, и смотрит на старинную люстру. От ветра стеклянные шарики позвякивают, а потом тишина и темнота….