Осколки в кубке (гет)

Утро перед финалом было холодным.

Небо над Хогвартсом затянуло серыми облаками, и ветер гнал по полю сухие листья. Гермиона стояла у окна в Большом зале, сжимая кружку с чаем, и смотрела на стадион.

Сегодня решалось всё.

Хогвартс и Ильверморни — две команды, выигравшие все матчи. Дурмстранг и Уагаду остались позади. Сегодня определится победитель турнира.

— Ты готова? — спросила Джинни, подходя сзади.

— Не я играю, — ответила Гермиона. — Я только волнуюсь.

Джинни усмехнулась.

— Ты волнуешься лучше всех.

Гермиона посмотрела на стол, где Рон завтракал — жадно, не поднимая головы. Он не нервничал сегодня. Он был спокоен. Даже слишком.

«Может, зелье всё ещё действует?» — подумала она. — «Хотя Невилл сказал, что оно работает только два часа…»

Она отогнала мысль. Сегодня не время для сомнений.

--

Команда Ильверморни вышла на поле под аплодисменты.

Их форма была не просто красивой — она была технологичной. Синие мантии с золотыми молниями светились на солнце. На шлемах были встроены миниатюрные зеркала заднего вида — магловская технология, адаптированная магией. Их мётлы гудели — не свистели, а именно гудели, как будто внутри работал маленький двигатель.

— Они используют магловские наработки, — сказал Гарри, разглядывая их с трибуны. — Это разрешено?

— Правила не запрещают, — ответила Гермиона. — Министерство магии одобрило.

Джон Смит был прекрасен. Тёмные волосы, идеальная осанка, уверенная улыбка. Он летал так, будто родился на метле — плавно, экономно, без лишних движений.

Аманда тоже выглядела потрясающе. Её белые волосы развевались за спиной, длинные ноги в облегающих штанах привлекали взгляды всех мужчин на стадионе. Она улыбалась Драко, когда команды выстроились в центре поля.

— Если я выиграю сегодня, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он, — ты будешь моим. Ночью.

Драко улыбнулся — тонко, одними губами.

— Договорились, — ответил он.

Но в его глазах не было азарта. Была только усталость.

Гермиона видела эту улыбку с трибуны. Ей показалось, что Драко улыбнулся не Аманде. А кому-то другому.

Она отвернулась. «Не думай о нём. Сегодня важный день».

--

Первый тайм: напряжение

Мадам Хуч подняла палочку.

— Мяч выпущен!

Игра началась.

Американцы были быстрыми. Очень быстрыми. Их передачи — молниеносные, их манёвры — отточенные. Они играли как единый механизм, без сбоев, без ошибок.

Джон Смит носился по полю как ураган, но в его движениях была сумбурность. Он был техничен, но не стратегичен — он полагался на скорость, не на ум.

Аманда была менее опытной, но она горела. Каждый её удар был полон ярости, каждый манёвр — отчаянным. Она хотела победить. Не ради команды. Ради Драко.

Рон стоял в воротах.

Он не был идеален сегодня. Пропустил два лёгких мяча — один между ног, другой над плечом. Но американский вратарь был ещё хуже — тощий парень с вечно падающими очками, который, казалось, боялся мяча больше, чем бладжеров.

— У них проблема с вратарём, — заметил Гарри, пролетая мимо Драко.

— У нас тоже, — ответил Драко, кивнув на Рона. — Но наш хотя бы не плачет.

Рон пропустил третий мяч и выругался так громко, что было слышно на трибунах.

— Уизли, соберись! — крикнула мадам Хуч.

Он собрался. Отбил следующие четыре.

Счёт стал 40:30 в пользу Хогвартса.

--

Серебряный снитч

Гарри заметил его на пятой минуте второго тайма.

Серебряный снитч висел у самой земли, у восточной трибуны, там, где его никто не ждал.

Гарри нырнул.

Он не думал — просто летел, чувствуя, как ветер режет лицо, как сердце колотится где-то в горле.

Американский ловец — быстрый, но пугливый — не решился нырять за ним. Он остался на высоте, наблюдая со стороны.

Гарри взял снитч. Чисто. Легко.

50 очков Хогвартсу.

Счёт стал 90:30.

Трибуны взревели.

Аманда в ярости ударила по бладжеру так сильно, что тот врезался в вышку судей. Судья едва увернулся.

— Она сегодня злая, — сказал Драко, пролетая мимо Гарри.

— Она сегодня проиграет, — ответил Гарри.

Драко не ответил. Он искал золотой снитч.

--

Он летал над полем и пытался не думать.

Но мысли лезли сами.

«Если мы победим, Рон опять будет тереться о Лаванду. Или о Грейнджер. Или о них обеих. Мерлин, какая мерзость».

Он слышал обрывки разговоров. Рон хвастался в раздевалке, что Лаванда была его первой. Что она «научила его всему». Что теперь он «опытный».

Драко тогда подумал: «А Грейнджер? Она тоже была нетронутой? Или она уже…»

Он не хотел об этом думать. Не хотел представлять её в одной постели с Уизли. Не хотел знать, какие звуки она издаёт, какие у неё привычки, как пахнет её кожа после…

Он мотнул головой, отгоняя образы.

«Все девушки Слизерина, с которыми я был, были опытными. Они знали, чего хотели. А Грейнджер… она другая. Она не играет в эти игры. Она верит. Она ждёт. Она думает, что первый раз должен быть особенным».

Его затошнило.

Он решил больше не думать о сексе этой троицы. Он решил выиграть матч. Хотя бы для того, чтобы не быть подарком для Аманды.

Аманда хотела его. Не как человека — как трофей. Как награду за победу.

Он не хотел быть трофеем.

--

Джон Смит был почти на равне с Драко.

Он был быстрее, даже техничнее. Но он был пуглив.

Драко заметил это сразу. Смит не подлетал близко к трибунам — боялся, что бладжер выбьет ему зубы. Не нырял к земле — боялся разбиться. Держался на средней высоте, в безопасной зоне.

«Бережёт свои красивые американские зубы», — подумал Драко с презрением. — «Настоящий ловец не боится рисковать».

Он сам рисковал всегда. В этом было его преимущество.

Золотой снитч показался у самой земли. У кромки поля, там, где трава переходила в грязь.

Драко нырнул.

Смит не последовал за ним.

— Он твой, — крикнул Гарри, пролетая мимо. — Забирай!

Драко летел вниз, вытянув руку. Снитч сверкал в двух метрах от земли, дразня, маня.

Он сжал пальцы.

Снитч был в кулаке.

Победа.

Но в тот же момент — боль.

Острая, жгучая, невыносимая.

Драко слетел с метлы. Он упал на землю, приземлившись на плечо, и закричал — не от удара, от боли в левом предплечье.

Там, где когда-то была тёмная метка.

--

Боль

Он катался по земле, сжимая руку. Боль была такой, будто кто-то выжигал метку заново — раскалённым железом, медленно, с наслаждением.

— Малфой! — Гарри приземлился рядом. — Что с тобой?

— Рука, — прохрипел Драко. — Метка…

Гарри замер. Он посмотрел на предплечье Драко — там, где обычно скрывалась под мантией серая, мёртвая метка.

Она не была серой.

Она была чёрной.

— Этого не может быть, — прошептал Гарри. — Волдеморт мёртв.

— Я знаю, — выдохнул Драко. — Я знаю.

Но боль не лгала.

Мадам Хуч подбежала к ним, отстранила Гарри.

— Медика! — крикнула она. — Быстро!

Драко смотрел в небо. Серые облака плыли над ним, равнодушные, холодные.

«Что это значит? — думал он. — Неужели… неужели он вернулся? Неужели всё было зря?»

Он закрыл глаза.

Гермиона на трибуне вскочила с места.

Она не слышала, что сказал Драко. Но видела, как он упал. Как корчился от боли. Как Гарри побелел.

— Что случилось? — спросила Джинни.

— Не знаю, — ответила Гермиона. — Но это что-то страшное.

Она смотрела на Драко, которого уносили медики, и чувствовала, как внутри всё холодеет.

Не от страха за победу.

От страха за него.

--

После матча

Хогвартс объявили победителем турнира.

Но праздника не было.

Рон стоял в центре поля с кубком, но никто не аплодировал. Все смотрели в сторону больничного крыла.

— Идиот, — сказал Рон, глядя на уходящих медиков. — Не мог подождать две секунды? Испортил момент.

Гермиона посмотрела на него.

В его глазах не было беспокойства. Только досада — за испорченный триумф.

— Рон, — сказала она тихо. — Он наш товарищ по команде.

— Он Пожиратель смерти, — ответил Рон. — Бывший. И метка у него заныла не просто так. Может, он снова на тёмную сторону потянулся?

Гермиона не ответила.

Она смотрела на дверь больничного крыла и думала о том, что Драко Малфой, который несколько минут назад нырнул за снитчем, рискуя жизнью, не мог быть на тёмной стороне.

Не мог.

Но метка не лгала.

И этот вопрос остался висеть в воздухе, тяжёлый, как свинцовая туча над стадионом.