Из осколков и тайн (гет)

Утро первого сентября Гарри встретил в прихожей Норы, глядя в окно, где прямо у калитки, стояла министерская машина. Когда они с Роном подали рапорт на отгул, чтобы проводить девочек на поезд, Робардс предупредил, что Министерство выделит транспорт. Гарри до последнего отказывался, но вчерашний разговор не оставил выбора. Робардс, не слушая возражений, сухо отрезал, что Кингсли приказал доставить Поттера на Кингс-Кросс под наблюдением. Когда Гарри упрямо мотнул головой, аврор прищурился и процедил:

— Тогда, Поттер, мне придётся задействовать шесть оперативников первой линии и отвлекать людей от работы, чтобы они тайно вели тебя по Лондону и контролировали периметр. У меня нет лишних людей, чтобы нянчиться с твоей гордостью, пока на свободе шляются Пожиратели. Любой фанатик из старой гвардии Реддла захочет отомстить тебе.

Гарри понял, что Робардс прав. Это был самый быстрый способ добраться до поезда без лишнего риска.

Суматохи не было. Он вспоминал их сборы раньше, когда Нора трещала по швам: Фред и Джордж взрывали что-то наверху, рассыпая навозные бомбы, Рон орал, что потерял правый ботинок, Перси высокомерно требовал тишины, а Молли металась между комнатами, пытаясь запихать в чемоданы недосушенные мантии. В доме стоял сплошной, оглушительный гвалт, от которого звенело в ушах. Первое сентября в этой семье всегда было праздником.

Сейчас тишина была почти осязаемой. Слышался только стук колёсиков, когда Гермиона везла свой чемодан по половицам.

Джордж спустился. Он выглядел заспанным, но подошёл к Джинни, крепко обнял её за плечи, а затем так же коротко прижал к себе Гермиону. На улицу он не пошёл — просто постоял, глядя в окно, и вернулся наверх. Никто ничего не сказал. Все понимали почему.

— Ты уверен? — тихо спросила Гермиона, когда они вышли в сад. Вчера они обсуждали, нужно ли Гарри применять чары изменения внешности.

— Уверен, — сказал Гарри.

В закрытой машине они доедут прямо до вокзала, и главное, на самой платформе будут только ученики и их родители. Все заняты своими сборами, своими детьми, своими чемоданами. Никто не станет к нему присматриваться.

Их должны были сопровождать двое авроров. Когда Гарри вышел на улицу, то удивленно поднял бровь: рядом с младшим аврором Уокером стоял Фоули.

— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у Рона.

Фоули улыбнулся:

— Решил подстраховать ваши задницы. Вдруг Поттер опять вляпается в приключения? Хочу быть рядом и тоже поучаствовать.

Гарри улыбнулся:

— Рон и Гермиона, думаю, с тобой бы поспорили.

Пока Гарри и Уокер складывали чемоданы в багажник, Рон представил Фоули Гермионе, Джинни и Молли.

До Лондона ехали в полумраке. Тёмные стёкла отрезали салон от внешнего мира. Уокер был за рулём, Фоули — рядом с ним.

Молли устроилась с Роном и Гермионой на среднем ряду. У них шёл активный разговор: то она поворачивалась к Гермионе и уточняла, всё ли та взяла, то обращалась к Фоули с просьбой рассказать про стажировку в Аврорате.

Это дало Гарри с Джинни возможность побыть вдвоём, сидя на заднем сиденье.

В темноте салона Гарри нашёл ладонь Джинни и переплёл их пальцы. Некоторое время они просто сидели так, плечом к плечу, и молчали, слушая рассказы Фоули.

Гарри почувствовал, что Джинни повернулась к нему. Он повернулся тоже — и оказалось, что между ними совсем мало места, гораздо меньше, чем он думал. Её глаза были совсем близко и Гарри вдруг понял, что смотрит на неё слишком долго и что это заметно.

Он не помнил, как его рука соскользнула с её ладони. Просто в какой-то момент ладонь лежала уже не на её пальцах, а на колене — само собой, случайно, но не совсем. Джинни не отодвинулась.

— Гарри, — еле слышно сказала она.

Он не понял, что это — «убери руку» или «не убирай». И, как назло, именно в этот момент Молли обернулась через плечо:

— Джинни, солнышко, а тёплый свитер ты всё-таки взяла? Тот, синий?

Гарри отшатнулся от неё так резко, будто его застукали на краже. Прекрасное вышло движение — будто он всю дорогу просидел, прижавшись к собственной двери.

— Да, мам, — ответила Джинни, не моргнув глазом. — Взяла.

— И шарф?

— И шарф.

Молли кивнула и отвернулась обратно.

Гарри уставился в окно, чувствуя, как горят щеки. Джинни смотрела в своё окно.

Через полминуты Джинни фыркнула — тихо, себе под нос.

— Засранец, — сказала она, не поворачиваясь.

— Я нечаянно, — так же тихо ответил Гарри.

— Ага. Нечаянно.

И Гарри понял, что впервые за долгое время ему хочется смеяться.

* * *

На вокзале Уокер и Фоули пошли за ними, не слишком бросаясь в глаза, но всё же настороже.

Барьер между девятой и десятой платформами они прошли спокойно. Лондонские прохожие смотрели мимо — спешащие, чужие, занятые своими делами

А потом они ступили на платформу девять и три четверти, и Гарри понял, как сильно ошибся.

Шёпот начался сразу. Кто-то у самого барьера обернулся, замер, толкнул в бок соседа. Через секунду по перрону покатился нарастающий гул.

— Это Поттер.

Стоило им сделать несколько шагов, как люди начали стягиваться со всех сторон. Матери поднимали детей повыше, кто-то бесцеремонно пробивался локтями, пытаясь коснуться его плеча или просто постоять рядом. Из окон Хогвартс-экспресса начали высовываться студенты. Гарри поднял голову, всматриваясь в эту череду лиц, но не видел ни одного знакомого — всё сливалось в сплошной движущийся конвейер чужого любопытства. Сзади и сбоку вспыхивали белые, слепящие вспышки колдокамер.

Гарри сжал палочку в кармане. Из-за вспышек перед глазами плавали круги, а толпа напирала так, что Гермиону прижали к чужой тележке с вещами.

— Пожалуйста, дайте пройти, — громко просил Гарри, но голос тонул в гуле перрона.

Чья-то рука легла ему на плечо сзади. Пальцы сжались резко и властно. Гарри дёрнулся раньше, чем успел подумать, развернулся вполоборота, и рука сама потянулась к палочке. На какую-то секунду перед ним было не лицо восторженного мужчины в мятой шляпе, а чёрная мантия и зелёная вспышка.

Гарри остановил себя за мгновение до того, как произнёс заклинание. Просто застыл с рукой в кармане, глядя на человека перед собой, и в горле стало сухо.

— Мистер Поттер, простите, мистер Поттер, можно автограф для…

И тут за спиной донёсся резкий выкрик:

— Расступитесь! Аврорат Министерства, дайте дорогу! Живее!

Сквозь беснующуюся массу магов, уверенно работая локтями, пробивались Фоули и Уокер. Лукас блокировал репортёра с блокнотом, который пытался пролезть к Молли. Уокер оттеснял зевак в сторону.

Сквозь гул перрона Гарри услышал громкий крик:

— Гарри, Рон, сюда!

Он поднял голову и увидел Невилла — тот стоял у открытой двери вагона, придерживая её рукой и махая им.

— Быстрее, к Невиллу! — сказала Джинни, и они все вместе рванулись к тамбуру вагона, оставляя людей и репортёров позади.

Гарри и Рон занесли чемоданы в вагон.

— Мы уже заняли купе, — на ходу сказал Невилл, идя впереди.

— Уроды, — сказал Рон, ни к кому не обращаясь. — Им бы только поглазеть.

Гермиона коснулась его локтя:

— Рон.

— Что «Рон»? Я просто сказал.

Гарри хмыкнул. Почему-то стало легче.

Когда дверь в купе открылась, они увидели Полумну и Ханну Эббот. Лицо Ханны озарила улыбка. Шторка на окне была предусмотрительно задёрнута. Пока Гарри и Рон затаскивали чемоданы на багажную полку, Ханна и Полумна успели обняться со всеми.

Молли прощалась с девочками крепко, по очереди. Когда она обнимала Джинни, из её глаз потекли слёзы.

— Будь аккуратна. Береги себя.

— Мам, — протянула Джинни.

— Джинни, пожалуйста, — голос Молли прозвучал так проникновенно, что у Гарри пробежал холодок по шее.

Похоже, Джинни тоже это почувствовала.

— Конечно, я буду вести себя хорошо, — улыбнулась она.

Молли вышла из купе и пошла к выходу. Невилл, Ханна и Полумна последовали за ней.

Рон вытянул Гермиону в коридор и что-то тихонько зашептал ей на ухо, держа за руки. Гарри не слышал, что Рон говорил ей. Гермиона ответила, и Рон мотнул головой. Потом он сгрёб её в охапку так, что она уткнулась носом ему в грудь.

Гарри повернулся к Джинни. И вдруг понял, что не знает, что сказать, — а она смотрела на него, склонив голову, будто ждала чего-то. У него внутри всё перевернулось от того, насколько это было неловко.

Он шагнул вперёд и обнял её так крепко, как не мог на перроне. Джинни обняла его за талию.

Некоторое время они стояли молча. За стенкой вагона кто-то тащил чемодан, где-то смеялись.

— Я не умею прощаться, — наконец сказал Гарри, и сразу понял, что это прозвучало глупо.

Джинни подняла голову.

— Я заметила, — сказала она. И, помолчав: — Ты в машине чуть не вывалился в окно, когда мама обернулась.

— Я не вываливался, — смущенно сказал Гарри, но все же вспомнив тот момент улыбнулся.

Джинни тоже улыбнулась — слабо, краем губ.

— Постарайся не лезть на рожон, — сказала она.

— Могу сказать тебе то же самое, — парировал Гарри, и Джинни закатила глаза.

Она смотрела на него ещё мгновение, и вдруг посерьёзнела.

— Я буду писать, — сказал он.

Она не ответила, только потянулась к нему и поцеловала.

Казалось, что прошло всего пару мгновений, а уже надо было выходить.

Рон и Гермиона стояли в обнимку. Гермиона обернулась и грустно улыбнулась ему. Гарри обнял её и почувствовал, как она плачет.

— Похоже, это будет мой самый скучный и тихий год в Хогвартсе без вас, — засмеялась Гермиона, поцеловала Гарри в щеку и отстранилась.

— Пусть так и будет, — улыбнулся Гарри.

Рон тоже улыбался. И они направились на выход.

У самого выхода из вагона, в тамбуре, их ждали Невилл и Полумна. Полумна улыбнулась Гарри, качнув головой, а Невилл пожал руку сначала Рону, а потом ему.

Гарри задержал ладонь друга в своей, наклонился ближе и сказал тихо:

— Береги их, Невилл.

Невилл кивнул. Он всё понял без лишних объяснений.

Спускаясь на перрон, Гарри заметил у соседнего вагона знакомую светлую макушку.

Деннис Криви стоял рядом с мужчиной и женщиной, у которой в руках был платок. Женщина держала Денниса под руку, будто боялась отпустить.

Гарри подошёл.

— Деннис.

Парень обернулся — и замер. Потом кивнул, медленно, словно не веря:

— Гарри. Привет.

— Рад тебя видеть, — Гарри перевёл взгляд на людей рядом. — Ваши родители?

Деннис спохватился:

— Да. Мам, пап — это Гарри Поттер.

Мистер Криви протянул руку — сухую, крепкую, как у человека, который всю жизнь работал руками. Гарри пожал её и почувствовал, как пальцы мужчины чуть дрогнули. Миссис Криви смотрела на него молча, прижимая платок к груди.

— Я знал Колина, — сказал Гарри, и в горле снова завязался тугой узел. — Он был в нашем Отряде. Я… — он запнулся, подбирая слова. — Он был храбрейшим из нас всех.

Миссис Криви ничего не сказала. Шагнула вперёд и крепко обняла его. Гарри замер на секунду, а потом поднял руки и обнял её в ответ. Под пальцами сквозь тонкое платье он чувствовал лопатки — острые, худые. Женщина беззвучно плакала, а он стоял, не смея пошевелиться, и где-то в нем ворочалась мысль: её сын умер, потому что верил в него. Он пытался отогнать эти мысли, но не получалось.

— Удачи тебе, — сказал он Деннису, когда миссис Криви отстранилась.

Деннис кивнул — и шагнул на подножку. Двери тамбура с грохотом захлопнулись за ним.

Красный состав тронулся и медленно поплыл вдоль платформы, набирая ход. Гарри смотрел как по ту сторону стекла Деннис отыскал его взглядом и поднял руку. Мальчишка теперь каждый год будет садиться в этот поезд один. Брат не встретит его на платформе в июне.

Гарри поднял руку в ответ.

Уокер наклонился к нему:

— Как выйдем из вокзала — аппарируем.

Гарри кивнул.

Поезд скрылся в лондонском тумане.

* * *

Этим вечером Нора была непривычно пустой.

За ужином Артур спросил, как прошла поездка на вокзал. Рон только успел открыть рот, чтобы ответить, как входная дверь скрипнула. Послышались шаги, и в кухню вошел Перси. Он выглядел уставшим, галстук был слегка ослаблен, а в руках он держал рабочий портфель.

— Мама, папа, простите, что без предупреждения, — Перси неловко остановился у порога. — Только вышел со службы. Подумал… вам захочется компании после отъезда Джинни.

Молли мгновенно поднялась, чтобы налить ему супа, а Перси опустился на свободный стул.

Когда все устроились за столом, Рон рассказал, что именно случилось на платформе, про толпу и про то, как они прятались в вагоне. Молли сидела тихо, глядя в свою тарелку и едва прикасаясь к еде.

— Похоже, Гарри, тебе теперь вообще нельзя без маскировки выходить из дома, — покачал головой Перси, выслушав брата.

Гарри всё это время молча смотрел на пустой стул Джинни напротив. От реплики Перси он коротко вздрогнул, возвращаясь в реальность кухни.

— Извини, — сказал Гарри. — Я слушаю.

— Я сказал, что тебе без маскировки из дома нельзя, — повторил Перси.

Рон фыркнул:

— Утешил!

— Интересно, как скоро им надоест писать про меня и вот так реагировать — задумчиво сказал Гарри.

Перси и Артур переглянулись.

— Гарри, — мягко начал Артур. — Не думаю, что в ближайшие несколько лет что-то поменяется.

— Если подумать, мой вклад по сравнению с теми кто сражался и с аврорами, которые до сих пор ловят Пожирателей, был не самый больш…

— Только не говори, что ты серьезно? — со смехом прервал его Рон.

— Перестань думать, что ты теперь как все. Ты не как все. Уже давно, — спокойно сказал Перси.

Гарри удивленно посмотрел на него, но Перси больше ничего не сказал. Он доел суп, отодвинул тарелку и посмотрел на Молли:

— Мам, спасибо. Как всегда — лучше всех.

Молли чуть порозовела и махнула на него полотенцем. Рон хмыкнул:

— Взрослый человек, а всё подлизывается.

Артур рассмеялся первым, за ним Рон, и даже Молли улыбнулась в сторону мойки.

Гарри поймал себя на том, что улыбается тоже.

Когда Перси встал уходить, он накинул мантию и задержался у двери.

— Гарри, — сказал он уже серьёзно. — Один раз я решил, что я важнее, чем был, — и это плохо кончилось. А ты сейчас решаешь, что ты меньше, чем есть. Так тоже плохо кончается.

Он глянул на Рона, который доедал бутерброд и делал вид, что не слушает.

— Вы все.

Дверь за ним закрылась. Артур ушёл к себе разбирать бумаги, Рон, зевая, поднялся следом.

Молли собирала со стола, и Гарри помог ей.

— Ты её стул весь вечер разглядывал, — сказала Молли, не поднимая головы.

Гарри не ответил. Она поставила последнюю тарелку в шкаф, вытерла руки о фартук и посмотрела на него.

— Иди спать, Гарри. Завтра будет день, и он будет обычный. Их потом будет много. Это, знаешь, тоже счастье.

Гарри поднялся наверх. В коридоре было темно, и дверь её комнаты была приоткрыта — как всегда. Он не стал её закрывать.

В своей комнате он лёг на кровать и задумался, как там Джинни и Гермиона на первом ужине в Большом зале. С улыбкой вспомнил, какие яства всегда стояли на столах, какой стоял шум и какие странные вещи иногда говорил Дамблдор.

Дамблдор…

Всё веселье у Гарри улетучилось. Он вспомнил, каким они видели Большой зал в последний раз — не столы, ломящиеся от угощения, а лавки, на которых лежали тела. Он и представить не мог, какие воспоминания пришли сегодня к Гермионе, Невиллу, Джинни, Полумне — ко всем, кто был там в ту ночь.

Он очень надеялся, что хоть кто-то из них сможет сегодня уснуть без снов.

* * *

Когда Гарри спустился на кухню, Молли стояла у стола, смотря на «Пророк», как смотрят на что-то гадкое. Рон уже сидел, уткнувшись в другую газету, и молча протянул ему «Ежедневный пророк».

Первая полоса:

«КУДА УХОДЯТ ДЕНЬГИ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ? ЗАЗВЕЗДИВШИЙСЯ ПОТТЕР ПРЯЧЕТСЯ ЗА СПИНАМИ БОЕВЫХ АВРОРОВ»

Скитер писала размашисто, сочно, не жалея яда. Она утверждала, что Избранный использует Аврорат как личную охрану, и что государственные люди, обученные ловить тёмных магов, тратят рабочее время на то, чтобы «отгораживать национальное достояние от собственного народа». Что снимок с матерью погибшего мальчика — не более чем «эмоциональный спектакль для камер», разыгранный ради спасения пошатнувшейся репутации.

Гарри дочитал до конца. Отложил газету на стол.

— Робардс будет в ярости, — прокомментировал Рон.

Гарри взял вторую газету.

На первой полосе было фото: он, Гарри, стоит на перроне, и миссис Криви обнимает его, прижавшись лицом к плечу. Подпись: «Гарри Поттер с матерью Колина Криви, погибшего в Битве за Хогвартс».

Газета писала, что Гарри Поттер не забыл тех, кто погиб в страшной войне. Что он тот, кто разделил горе с простыми маглами, которые из-за войны волшебников потеряли своего сына.

Гарри смотрел на собственное движущееся лицо на снимке — растерянное, со сжатыми губами. Газета звала это благородным жестом героя. Для неё это был удачный кадр и удобный повод уколоть Министерство. А для Гарри — женщина, плакавшая у него на плече, и её муж, который смотрел так, что хотелось отвернуться.

Гарри перечитал абзац дважды.

Потом отложил газету и встал из-за стола.

— Куда ты? — спросила Молли.

— Напишу письмо, — сказал он.

Он поднялся наверх, сел за стол, взял перо и пергамент.

«Деннис,

Я не хотел, чтобы это попало в газеты — твоя мама этого не заслуживала. Прости, что так вышло.

Гарри».

Он перечитал, свернул пергамент и решил отправить с почтовой совой из министерства сегодня же.