Кадзоку но тэки (яп. Враг семьи) (джен)

Синобу поднялась на ноги и отряхнула одежду. Затем развернулась и побежала к условленной точке встречи, то и дело морщась. Её недавний противник вызывал у неё чувство омерзения. Всё время, что она вводила в него яды, он только и делал, что кричал о своём влиянии, чистой крови, огромном богатстве. Сначала угрожал. Потом пытался торговаться. Потом просто кричал. Упрямо повторял своё имя, будто оно могло спасти его. Ни мольбы, ни молитв, ни посулов, ни угроз. Мерзкий, наполненный лишь злобой и манией величия человек. Но от того не менее опасный.

Она спешила. Нужно было побыстрее вернуться, чтобы не заставлять брата беспокоиться. Чтобы в кругу близких забыть об этом, как о страшном сне. Чтобы обрадовать Гарри отсутствием угрозы.

Раздался грохот. Здание содрогнулось. Перед Синобу упал огромный кусок потолка.

* * *

Тамаё покинула комнату Нарциссы и направилась к месту встречи. Подальше отсюда. Подальше от места, где в крови лежала хозяйка дома.

Никогда она не превращала в óни никого, кроме смертельно больных. И тех лишь в том случае, если получала согласие. И тем более не вкачивала ни в кого такое количество своей крови, что тело плавилось и разрывалось. Сегодня это произошло впервые. Женщина, гордившаяся чистотой своей крови, стала просто алой лужей на дорогом ковре. Тамаё совершила это. Ради безопасности Гарри Поттера. Ради сына.

Это поместье было полно злобы и губительной гордости. Его нужно покинуть как можно скорее. Глаза застилал туман. Женщину тошнило. Она не слышала ничего. Не видела ничего.

В себя её привела боль.

* * *

Канаэ рыдала. Этот мальчик был ровесником Гарри. Но откуда в нём столько злобы? Столько жестокости? Почему он атаковал её, едва поняв, что она от Гарри? Почему хотел нанести вред? Причинить боль? То заклятье было слабым, но только от слабости мага. Почему он желал мучить Гарри, смотреть на пытки? Это ведь не просто внушение родителей. Канаэ чувствовала, что это его собственные желания.

Задыхаясь от рыданий, она бежала по коридору, вытирая широкими рукавами слёзы. От произошедшего она так ослабла, что не смогла удержать равновесия, когда здание заходило ходуном.

* * *

— Как же мы боялись за вас, — говорил Гарри, помогая Тамаё накладывать повязку на сломанную в нескольких местах ногу Канаэ. — Зачем нужно было туда соваться?

— Мы боялись, что он нападёт вновь, — произнесла Тамаё. — Хотели тебя защитить. Теперь Малфои не опасны. Но спасибо за твоё беспокойство, — Кидзё поцеловала его в лоб. — Если бы вы не отправили Сириуса и Римуса на помощь, мы бы не выжили.

— Одного понять не могу, — прошептала ослабевшая Канаэ. — Почему дом обрушился? Мы ведь ничего там не трогали...

— Вы тронули хозяев, — произнёс Бродяга. — Многие чистокровные, получив от короля свои владения в Средневековье, связывали себя и свой род с ними. Дома стояли, пока существовал Род. А вы его извели под корень. Впрочем, это могли быть и штучки Люциуса.

— Не страшно, — выдохнула Синобу. — Эти люди получили по заслугам. Теперь наша семья в безопасности. Если ради этого придётся пролежать пару недель, это ничего.

Гарри переглянулся с Гермионой, обрабатывавшей ей ссадины. Они покачали головами и улыбнулись друг другу.

* * *

— Твои родственницы, Гарри, удивительно похожи на тебя, — говорила Гермиона другу, когда они сидели возле кроватей трёх заснувших пострадавших: кидзё свалило нервное истощение. — Столь же рисковые и столь же везучие.

— Что же поделать, мы семья, — ответил он, едва сдерживая смех.

Они сидели рядом. Полная луна заглянула в окно. В подземельях слышались странные звуки. То Сириус и Питер говорили с обратившимся Римусом, коротая ночь. О чём говорили, дети не знали.

В стороне мерно дышали три японки, чему-то улыбаясь во сне.

Гарри сжал руку Гермионы. Она придвинулась ближе.

— Прекрасная ночь, ты согласна, Герми? — спросил он.

— Да, — послышалось в ответ.

Оба уже некоторое время испытывали тягу друг к другу. Оба догадывались, что это значит, но не решались на первый шаг. Однако сегодня ночью всё изменилось.

Закрыв глаза, гриффиндорцы повернулись друг к другу, желая оставить на щеке объекта своей любви поцелуй. И их губы встретились.

На них смотрела луна, и оба это знали. Но не ведали, что их негромкие голоса разбудили девушек, и те тоже видят всё.