Кадзоку но тэки (яп. Враг семьи) (джен)

В деревне Годрикова Впадина давно уже не было слышно ни единого звука. Над домами расстелил своё одеяло ещё тёплый августовский вечер, и вернувшиеся с работы жители проводили время с семьями, ужинали, а кто-то и вовсе готовился отправиться ко сну. Но в доме Гарри Поттера и его семьи об отдыхе даже не думали. Там отмечали окончательное выздоровление Гарри и Синобу от травм, полученных ими в ходе недавнего нападения на их дом Северуса Снейпа и Питера Петтигрю. Впрочем, праздник был тихий, если не сказать, почти беззвучный: пили чай, говорили, мечтали о будущем. Совсем недавно они, как казалось жителям этого волшебного во всех смыслах дома, окончательно стали семьёй. Гарри начал звать трёх японок из параллельного мира не по именам, или обращению «госпожа», а «мама» и «сёстры». Вслед за ним и сёстры Канаэ и Синобу начали обращаться к пятисотлетней женщине-о́ни ⁽¹⁾ Тамаё как к матери — к большой её радости. Впрочем, младшая сестра делала это реже. Привычки было не победить сразу.

Сейчас они сидели полукругом. Старшая дочь прижималась к младшей, которая веселила всех придуманными ею историями о призраках, а самая старшая из всех женщина обнимала названного сына, угощая его и гостящую у них Гермиону таяки ⁽²⁾ собственного приготовления.

— Хорошо всё, что хорошо кончается, — произнесла Канаэ, стянув из тарелки пару рыбок. — Мы живы и здоровы.

— Как ты права, — Синобу потянулась, разминая плечи и шею. — Наша семья вместе, живёт вполне хорошо. Есть еда и крыша над головой. Жаль только, что мы почти не знаем этой страны. Можно было бы сходить куда-нибудь, а не ограничивать себя прогулками до магазина.

— Но это можно исправить, — ответила Канаэ. — Эту страну не знаем мы, но Гарри и Гермионе она должна быть хорошо известна. Тем более, что им с Гермионой было бы полезно подышать свежим воздухом.

— Это, конечно, возможно, — Тамаё на секунду отвлеклась от беседы с Гарри. — Но будет ли это безопасно? Я, признаться, начинаю опасаться волшебников.

— Начнёшь опасаться, — проворчал в ответ Гарри, сжав в своей руке руку мачехи, — если они готовы убить ради внутренностей какой-то змеи.

— Но эту проблему легко решить, — Канаэ вытерла губы салфеткой и запустила руку в карман хаори. — К детям можно приставить охрану. Меня или сестру. Одна сопроводит их на мероприятие, вторая будет охранять Тамаё и дом. А однажды, когда получится выбраться ночью, с ними пойдёт и матушка.

Из кармана она вынула маленькую медную монету, показала её присутствующим.

— Если орёл, пойду я, если решка — Синобу, — с этими словами она ловко подбросила монетку вверх, поймала её и взглянула на выпавшую сторону. — Везёт тебе сестричка! В первый раз идёшь ты.

— Ох, и не отказаться ведь, — притворно возмутилась младшая Котё. — И куда же вы хотите пойти, дети?

— Если честно, то я и сам с трудом представляю, пожал Гарри плечами, передавая сёстрам запечённое яблоко. — Это надо спрашивать у Гермионы.

Девочка, до того молчавшая и занятая поеданием жареного риса, от его слов едва не поперхнулась, но, быстро придя в себя, задумалась. Ведь ей выпал шанс познакомить друга с тем, что ей нравилось, помимо книг.

* * *

Поход состоялся на следующий день. Гарри ожидал, что любящая чтение девочка поведёт их в библиотеку, но был приятно удивлён, когда оказалось, что он ошибся. Их целью был обычный зоопарк. Для самого Поттера в нём не было ничего необычного. Да и для его приёмной старшей сестры, как он подозревал, тоже: девушка, всю жизнь проведшая в охоте на демонов-людоедов и изучении ядов, наверняка и не такое повидала. Но Гермиона так радовалась, что ни Гарри, ни Синобу не решились её огорчать.

В Годрикову Впадину они вернулись только вечером. Уставшие, но довольные. Ноги уже несли их к дому, когда до весёлой компании донёсся чей-то голос:

— Простите, можно вас на пару слов?

Гарри и его спутницы оглянулись. К ним спешила немолодая уже женщина, одетая в заплатанное платье из грубой ткани.

— Мы можем вам чем-то помочь, мадам? — спросил Поттер, когда та приблизилась к ним.

— Да, — кивнула старушка. — Скажи, мальчик мой, твоё имя не Гарри ли Поттер?

— Да, это я. Живу тут неподалёку в доме своих родителей.

— Так я не ошиблась, и ты сын Джеймса и Лили Поттеров?! — воскликнула она и, получив утвердительный кивок, разразилась резким неприятным хохотом. — Моё имя Батильда Бэгшот. Ты меня, вероятно, не помнишь, но я знала и тебя, и твоего отца, и твою мать. Но после их гибели Дамблдор забрал тебя, и с тех пор мы не виделись. Давно ты здесь?

— С начала каникул, — ответил Гарри.

— А я тебя так и не видела до сих пор... А кто твои спутницы?

— Гермиона Грейнджер, школьная подруга, и мисс Синобу Котё, приёмная сестра. Остальная часть приёмной семьи осталась в доме.

Едва он закончил эту фразу, как воздух сотрясся от взрыва. Обернувшись, Гарри с ужасом увидел, что дом, в котором он обрёл семью, дом, в котором остались Канаэ и Тамаё, охватило яркое пламя неестественного багрового цвета.

Не помня себя от ужаса, он бросился бежать к пожару. Остановился лишь в нескольких шагах из-за того, что его схватили за плечи.

— Не вздумай! — раздался голос Синобу, звенящий от непролитых слёз. — Сам ещё погибнешь!

Мальчик подчинился. Котё ещё несколько секунд удерживала его, а потом, обняв, разрыдалась.

— Сестра, — услышал он. — Всего два месяца... Как же так? Я думала... Я же думала...

Уткнувшись в полу её хаори, плакала Гермиона. Сам Гарри кусал губы, царапал собственные ладони. От горя он даже не чувствовал, как по его лицу текут слёзы. Они стояли, обняв друг друга, и предавались тихому горю, глядя на то, как их семейное гнездо поглощает пламя.

Внезапно раздавшийся стон заставил их встрепенуться и посмотреть в языки пламени, лижущие развалины бывшего жилья семьи Поттеров.

К ним, шатаясь, как пьяная, шла госпожа Тамаё. Шла, волоча на своей спине полубессознательную Канаэ. Синобу бросилась к ним. Уже вместе они отнесли девушку подальше от пожара. И только сейчас Гарри заметил у кидзё на лице и руках сильные ожоги.

— Матушка, вы...

— Успокойся, не забывай, кто я, — ответила Тамаё. — Через несколько минут ожогов уже не будет. Хорошо, что я успела закрыть Канаэ собой, иначе нам было бы не сдобровать... — она обняла Поттера и расплакалась. — Я бы сумела вытащить только одного... Одного, понимаете?.. Какое счастье, что вы ушли... Спасибо Синобу за её идею... Я была бы не в силах выбрать....

Слова её вскоре стали совсем бессвязными. Слышались короткие всхлипы.

— Жива, — по-детски радостно произнесла тем временем Синобу, не отходящая от сестры. — Жива, спасена... Спасибо... Спасибо тебе, Тамаё.

* * *

— Если бы своими глазами не видела, не поверила бы, — сказала Батильда, наблюдая, как исчезают ожоги Тамаё. — Необычно, очень необычно. Как и всегда у Поттеров. А теперь скажите, вы заметили, что это был не просто пожар?

— Вы о цвете пламени? — спросил Гарри, сидевший вместе с Гермионой у постели Канаэ, пока Синобу на всякий случай обрабатывала лицо óни. Батильда пригласила их в свой дом, чтобы они смогли перевести дух и решить, что делать дальше.

— И о нём, и кое о чём ином. Люди на пожар не сбежались. Они проходили мимо, но вели себя как обычно. Такое проиходит, только если кто-то наложил особые чары. Это значит, что произошедшее с вашим домом...

— Это диверсия! — воскликнула Гермиона. — Взрыв был устроен специально!

— Верно. Потому, как только ваша сестра придёт в себя, выходите через чёрный ход моего дома и уезжайте в другое место! Так будет безопасней.

1) демоны-людоеды из японских легенд

Вернуться к тексту

2) Печенья с начинкой. Обычно имеют форму рыбок

Вернуться к тексту

Когда Канаэ открыла глаза, время близилось к десяти часам вечера. К тому времени вся семья задремала, и они успешно проспали бы момент для своего отступления, но, к их счастью, бодрствовала Батильда. Женщина заботливо растолкала всех, помогла покинуть свой дом и даже вызвала для погорельцев «Ночной Рыцарь». И вот с этого момента у компании возникли небольшие трудности.

— А куда нам, собственно говоря, ехать? — спросил Гарри, удерживая от падения старшую Котё, ещё не до конца пришедшую в себя. — Я до сих пор бывал только в Норе и «Дырявом котле». Врываться в чужой дом и разъезжать по барам, думаю, плохая идея. А о Тисовой улице и думать нечего.

— Может, идея с баром и не столь плоха, — произнесла Гермиона.

— Предлагаешь ехать к Тому?

— Не совсем, — помотала головой гриффиндорка и повернулась к кондуктору. — На южную окраину Лондона. Ривергроу-авеню.

— Хорошо, мисс, — раздалось в ответ, и кондуктор ушёл в переднюю часть кабины.

— Ривергроу-авеню? — переспросила Синобу, удерживая равновесие с помощью своего меча. — А что там такого?

— Объясню на месте. Денег у нас достаточно?

— Да, — ответила вцепившаяся в подлокотники Тамаё. — Я прятала часть денег господина Блэка и успела достать из тайника. В тайнике были и золотые монеты, и фунты.

— Спасибо за предусмотрительность, госпожа.

* * *

Когда автобус отъехал подальше, Гермиона повела остальных к красивому, виднеющемуся издалека зданию, на вывеске которого красноватые огоньки выстраивались в название «Золотой тюльпан».

— Это что? — спросил Гарри, шедший позади под руку с мачехой и Синобу. Канаэ держалась увереннее и на всякий случай прикрывала остальных с фланга, но старалась находиться ближе к сестре, чтобы опереться на неё.

— Отель. Обычный отель с хорошими комнатами и едой. Некоторое время мы можем пожить здесь. Потом напишем письмо Дамблдору, он найдёт новый дом, и мы переедем туда.

— Бери пример с неё! — посмеялась Синобу. — Она уже решила выйти за тебя замуж. И ты не тяни, где ещё найдёшь такую жену?

Гарри и Гермиона покраснели и опустили глаза, но разговор продолжали:

— А с документами нам как быть? Нас ведь не пустят!

— Смотри и учись! — с этими словами Грейнджер вошла в здание. Гарри переглянулся со спутницами и ускорил шаг, опасаясь, что подруга может попасть в беду. Или, как в случае со Снейпом на матче по квиддичу, устроить её.

Последнее оказалось ближе к истине: забежав в двери отеля, Поттер и его опекунши увидели, как девушка насылает на сотрудника какие-то чары и что-то ему говорит.

— Гермиона, — зашептал Гарри ей на ухо. — Ты что делаешь?

— Успокойся. Или уже забыл, что чары надзора стоят только на домах? Скажи мне лучше, под какой фамилией вас оформлять?

— Под моей, — ответил Гарри, от удивления не сразу поняв, о чём именно спросила подруга.

— Отлично. В таком случае подождите ещё пару минут...

* * *

Гарри открыл глаза и увидел белый потолок. Затылок ощущал мягкую подушку. С обеих сторон его тело чувствовало непривычное тепло. Повернув голову, он увидел, что справа к нему прижалась Канаэ, а слева — Синобу. На лицах обеих девушек играли улыбки. Поттер счастливо вздохнул.

Стоило вчера подняться в выделенный им номер, как накопившаяся усталость и стресс навалились на них. Они легли, не раздеваясь, на нерасстеленную кровать. Если мальчику не показалось, то даже Тамаё задремала.

— Я чую, что ты не спишь, — Канаэ открыла один глаз. — И моя сестра тоже.

— Интересно, как это у него выходит — просыпаться так рано? — отозвалась Синобу, вставая с постели. — И тут уже никто не спит, можем не шептаться.

Поттер встал и надел поданные Канаэ очки. Тамаё и Гермиона сидели по разные стороны стола и писали что-то.

— Доброе утро, дети мои, — женщина улыбнулась. — Вы так хорошо спали, что не хотелось вас будить, потому я решила написать господину Дамблдору о произошедшем с нами. Но тут проснулась Гермиона, и ей показалось разумным написать о том же твоему крёстному отцу.

— Зачем? Разве Дамблдор не держит с ним связь?

— Дамблдор может и позабыть о Сириусе, — ответила девочка. — У профессора слишком много дел. А Сириус так и продолжит отсылать письма и деньги в Годрикову Впадину. А если ответа не получит, что он будет чувствовать?

Гарри не стал спорить. Он ушёл искать ванную под тихие смешки сестёр Котё.

* * *

Завтрак им принесли прямо в номер. Ели молча, погружённые в свои мысли. Но слова им для общения и не были необходимы: улыбки, касания, жесты вполне заменяли вербальный диалог. Гарри прекрасно знал Гермиону, а с японскими родственницами сблизился достаточно, чтобы понимать их молчащими. Всех беспокоил тот взрыв: кто его устроил? С какой целью? Связаны ли с ним как-то Питер и отравленный Снейп? Вопросы мучили, не давая покоя.

Чтобы отделаться от них хоть на время, вынужденные постояльцы отеля «Золотой Тюльпан» решили осмотреть своё временное жилище получше, чем сделали это прошлой ночью.

И осмотр их удивил. Номер был роскошным. Половину его занимала спальная комната с одной кроватью, столь широкой, что на ней с лёгкостью уместились они впятером. Небольшой круглый столик и несколько стульев вокруг него стояли в той же комнате. Гарри не разбирался в породах дерева, но даже ему было очевидно, что мебель дорогая. Над столом висели часы в виде улыбающейся кошачьей головы. Стену покрывали обои с изображённым на них водопадом. Окно было закрыто от солнца плотными ультрамариновыми занавесками.

Ванную они посещали утром, но не рассматривали её целенаправленно. Теперь же их взглядам, помимо обычного умывальника, предстал огромных размеров уходящий ниже уровня пола бассейн, а чуть в стороне от него — душевая кабина.

— Гермиона, а сколько стоило проживание в этом месте? — спросил Гарри, когда осматривал эту «умывальню».

— Я заплатила за всех нас две тысячи фунтов, — ответила Гермиона, осматривая стену. — В эту сумму входит трёхразовое питание, бесплатное медицинское обслуживание, к примеру. Мы с родителями отдыхали здесь однажды. Правда, мы просто пообедали, но пятьдесят фунтов за три порции — цена говорящая. Ух ты! — она показала другу какой-то продолговатый предмет. — Да тут и джакузи есть!

— Джакузи? — переспросила стоящая рядом с ней Синобу. — Что это такое?

— Ну, — Гарри задумался. — Не знаю, как точно объяснить, но... Вы садитесь в этот бассейн и с помощью этого прибора можете вызвать вибрацию, оказывающую массажный эффект.

— Бассейн и массаж сразу? — Синобу с удивлением посмотрела на улыбающуюся сестру. — Только не говори, что хочешь попробовать!

— А почему нет? — Канаэ потрепала её волосы. — Виновника нашей беды мы всё равно пока искать не можем, на нас всё ещё копоть и пепел от пожара. Встретить что-то новое и не попробовать — это же уму непостижимо! Так что вечером мы обязательно примем ванну.

— Почему вечером?

— Я рада, что ты согласна и иных вопросов не имеешь. Матушка, вы с нами?

— Я не против, но...

— Тогда решено! — Канаэ громко хопнула в ладоши. — Сегодня у нас день посещения купален!

— Я проверил воду, она достаточно тёплая, — ответил Гарри. — Мыло там есть, но нет мочалок и шампуня.

— Не волнуйся, братец, они нам и не нужны, — Канаэ пригладила его волосы. — Мы всегда пользовались только губками. Лучше скажи, ты отдельно искупаешься или с нами?

Гарри покраснел и покачал головой. Котё рассмеялась:

— Я шучу, не смущайся так. Ладно, посторожи пока нашу верхнюю одежду.

Она сняла своё хаори и, сложив пополам, повесила на спинку стула. Приветливо улыбнувшись названному брату, она помогла Тамаё снять кимоно, и вместе они зашли в душевую. Синобу тем временем пыталась справиться с Гермионой, до самого вечера отказывавшейся от предложения совместного купания. Согласилась она лишь под вечер, но сейчас отчего-то пошла на попятную. Синобу пыталась её уговорить но безуспешно. И это её злило. Пусть она по-прежнему улыбалась и светилась радостью, Гарри чувствовал, что её настроение меняется. Наконец, устав себя сдерживать, сестра с трудом приподняла гриффиндорку и, шатаясь, направилась к двери в ванную.

* * *

Юкаты ⁽¹⁾ они оставили лежать недалеко от края бассейна, чтобы не намочить и легко дотянуться до них. Расположившись в воде, старшие мыли младших: Канаэ свою сестру, а Тамаё досталась Гермиона. Губки волшебница трансфигурировала из рубашек сестёр Котё. Тёплая вода, стекая по телам, щекотала кожу, но была такой приятной, что Грейнджер расслабилась, и думать забыв о своём сопротивлении этому походу.

— Вы же хотели испытать джакузи, верно? — спросила она.

— Сначала мытьё, потом веселье, — отозвалась Синобу. — Жаль, что ни в доме, ни здесь нет фурако ⁽²⁾. Могли бы познакомить тебя с нашими традициями...

Гермиона не ответила, потому как кидзё окунула её в воду и также быстро вынула, отодвинув в сторону, начала мыться сама. Тем временем Канаэ и Синобу поменялись местами.

— Разве о́ни обязательно совершать водные процедуры?

— Я не могу говорить за других, — произнесла Тамаё, — но я мылась регулярно все полтысячи лет своей жизни. Исключая время скитаний после бегства от Кибуцудзи. Подозреваю, что он тоже мылся, так как жил среди обычных людей, опасаясь охотников.

— К тому же, — подала голос Канаэ, вымачивая губку, — наша мама не обычный о́ни. Ну вот и всё... А теперь можно и попробовать ваш массаж. Гермиона, ты умеешь этим управлять?

Девочка кивнула, выбралась из бассейна и, добравшись до пульта, включила столь ожидаемую опекуншами Гарри процедуру.

Те погрузились в воду по шею и прикрыли глаза. Молчали. Гермиона вернулась в тёплую воду и устроилась с ними.

Так они сидели несколько минут. Грейнджер, разморённая теплом, вибрациями и тихими едва заметными звуками почти начала дремать, когда до её ушей донёсся голос Канаэ:

— Сестрёнка, думаю, пора одеваться. Пусть Гарри тоже помоется. Позови его.

Не веря в услышанное, Гермиона встрепенулась, села.

— Как это, позвать? — спросила она.

— А что такого? — не поняла Канаэ. — Мы вполне успеем одеться, а вода ещё тёплая. Так что...

От слов «вода ещё тёплая» гриффиндорка похолодела. Неужели они собрались позволить мыться Гарри в использованной воде? Не желая верить в подобное, задала вопрос и получила утвердительный ответ:

— Такова наша традиция, — кивнула Тамаё. — Мне остаться и помыть сына или он и сам справится?

Гермиона не слышала, что ей ответили. Она быстро открыла слив и, выбравшись из бассейна, начала одеваться.

— А ты зачем слила воду? — спросила Синобу. — Теперь Гарри придётся заново её греть.

— А это уже наша традиция. Сливать её после себя. И зачем воду экономить? Её много, и вся она оплачена.

Ответом на это было молчание.

* * *

Утро, по мнению Гарри, было прекрасным: после отдыха, плотного ужина, сна и завтрака иначе быть не могло. Одно было плохо — из номера выходить без надобности было рискованно. А потому их компании из пяти человек приходилось сидеть и скучать.

Тамаё, проголодавшая несколько долгих дней, пила кровь своей младшей дочери из одноразового стакана. Чёрного пудинга ⁽³⁾ на кухне не нашлось, а сырой фарш — о возможности питания которым они вспомнили лишь сейчас — здесь не подавали. Гарри, залечив руку сестры заученным с помощью Гермионы заклинанием Эпискей, сжёг стакан и смыл пепел в уборной. Канаэ сидела на кровати, уронив голову на плечо названной матери. Та неторопливо водила рукой по её волосам. Синобу, устроившись на кровати, принялась медитировать. Гермиона читала выданный при регистрации справочник. Гарри же просто наслаждался тишиной и готовился к очередному монотонному долгому дню в номере отеля. Букля, отосланная с письмами, вернулась вчера с ответом от Дамблдора. Ответ был коротким — всего несколько слов: «Ждите. Скоро прибуду. Дамблдор».

Никаких развлечений здесь не было. Конечно, в номере стоял телевизор, но, просмотрев его около часа, Поттер бросил это занятие. Впрочем, ни Гарри, ни его подруга, ни его семья развлечений не искали. Им было банально не до них.

Раздавшийся стук в дверь насторожил всех пятерых. Завтрак был совсем недавно, уборщица, получив от гриффиндорской отличницы очередное туманящее разум заклинание, не должна была приходить сюда. Потому и без того пребывавшие на взводе обитатели отеля напряглись до предела.

— Как думаете, это может быть наш таинственный враг? — спросила Канаэ, отодвигая полу своего хаори, чтобы выхватить меч.

— Вполне, — отозвалась Синобу, повторяя действие старшей сестры. — Потому не убиваем, а нейтрализуем и берём в плен для допроса. После убегаем отсюда в другое место.

Она осторожно подошла к двери. Стук повторился. Девушка нажала на ручку и открыла.

На пороге номера стоял Альбус Дамблдор. На его плече сидел феникс.

— Добрый день, профессор! — воскликнул Гарри, опуская свою волшебную палочку. Одновременно спрятала своё оружие Гермиона. — Мы не ожидали увидеть вас так скоро.

— Я, признаться, тоже, — ответил старик, проходя внутрь. — Поиск подходящего жилья для вас мог занять некоторое время, но вы, к счастью, послали два письма. Послание Сириусу я переправил со школьной совой и ждал ответа. Но этот ответ меня застал врасплох. Узнав о взрыве вашего дома, Сириус Блэк и Римус Люпин бежали из Гаванской магической клиники и добрались до Британии. Они вчера ворвались ко мне в кабинет и убеждали, что сын их друзей должен жить со своим крёстным отцом. Проще говоря, Сириус приглашает тебя в свой дом, мой мальчик.

— Только меня? — насторожился Гарри от подобной формулировки. — Без остальных я никуда не пойду. Мы ведь семья. А этого Сириуса я даже не видел никогда.

— Не утрируй, он всё же бывал в доме Джеймса и Лили, стал твоим крёстным отцом, так что, будучи малышом, ты его видел. Но я ему то же самое сказал. Он ответил, что ты можешь привести с собой кого захочешь.

Гарри успокоился. Расставаться с семьёй ему не хотелось.

— А как вы нас нашли? — спросила Синобу. С её лица впервые на памяти Гарри исчезла улыбка.

— О, это просто. В Нору, «Дырявый котёл» или на Тисовую улицу вы не пойдёте, слишком очевидно. Мисс Грейнджер часто путешествовала с родителями и бывала в отелях. Так что она указала название отеля, где вы остановились, номер и регистрационную фамилию Поттер-Котё. Вот и всё.

Гермиона покраснела. Гарри покачал головой, ругая себя за глупый, как ему теперь казалось, вопрос, и подошёл к чародею.

— И как мы попадём в этот дом?

— Беритесь за руки. Потом ты возмёшься за меня. Ни в коем случае не ослабляйте хватку.

1) Японское нательное бельё для похода в ванную

Вернуться к тексту

2) элемент японской бани. Бочка с тёплой водой для отмокания после мытья

Вернуться к тексту

3) кровяная колбаса

Вернуться к тексту

Гарри взялся за руку Синобу, она ухватила свою старшую сестру, та уцепилась за Канаэ. Котё-старшая мягко взяла за правую руку Гермиону. За левую уже держалась кидзё. Поттер, проследив за этим, принял протянутую ладонь Дамблдора. Фоукс слетел с хозяйского плеча, поднялся над его головой.

В следующее мгновение пространство вокруг залил свет. А ещё через секунду все шестеро стояли на городской улице.

— Идём, представлю вас Сириусу и Римусу, — произнёс старик. — А потом Сириус даст вам доступ в свой дом.

— Какой доступ? — удивился Поттер.

— Видишь ли, мой мальчик, — Дамблдор грустно усмехнулся, — не все люди были добры так же, как твои родители. Блэки всегда считались семьёй тёмных колдунов и были одержимы идеалом превосходства чистой крови. Сириус рассорился с ними на этой почве ещё в детстве и сбежал в дом твоего отца. Вот мы и пришли.

Они остановились. Напротив, у стены, стояли двое мужчин: один бледный и измождённый, с короткими усиками, одетый в помятую поношенную одежду. Второй — длиноволосый брюнет, на лице которого пробивалась неровно выбритая щитина. Руки его дрожали, но в глазах виделась неуёмная энергия. В отличие от своего приятеля одет брюнет был хоть и лучше, но как попало: на тело был надет домашний халат, а ноги скрывали от чужих глаз непомерно широкие полосатые брюки. Обувью же служили забавной формы туфли.

— Гарри, это твой крёстный Сириус Блэк и его приятель, Римус Люпин. Это Гарри Поттер, сын вашего друга Джеймса, — проговорил скороговоркой директор, накладывая на друзей заклинание многоязычия. — А теперь прошу простить. Мне нужно готовиться к важному мероприятию в международной конфедерации магов.

С этими словами он исчез, оставив Гарри, его подругу и опекунш стоять в неловком молчании. Этих людей они видели впервые и не знали, с чего начать. Первый шаг решил сделать Люпин. Он подошёл к мальчику и протянул ему руку. Тот отреагировал на жест приветствия с облегчением.

— Приятно наконец увидеть тебя после стольких лет, — сказал оборотень. — Как вы, не пострадали при взрыве?

— Нет, — помотал головой Гарри. — Позвольте представить мою семью: госпожа Тамаё, Канаэ и Синобу Котё-Поттеры. И моя школьная подруга Гермиона Грейнджер.

— Ух ты! Японки! — вскричал внезапно Блэк. — Да какие красотки! Ты везунчик, Гарри!

— Бродяга, не начинай! — Люпин закатил глаза. — Лучше открой наконец свой дом и впусти нас! Или тебя не учили правильному поведению с гостями?

— Ну ладно, ладно, — брюнет капризно надулся и хлопнул в ладоши.

Раздался скрип. Обернушись, Поттер и его спутники увидели, как между двумя домами появляется третий.

— Добро пожаловать в дом Блэков по адресу площадь Гриммо, дом номер двенадцать! — продекламировал бывший узник волшебной тюрьмы.

* * *

— Ну и свинарник, — сказал Гарри, осматривая коридор дома крёстного отца. — Будто Ивар Бескостный прошёлся. И это мы ещё в коридоре.

— Чтоб ты знал мальчишка, — произнёс один из портретов, висящих на стене. — Это дом Древнейшего и Благороднейшего семейства Блэк!

— Если здесь жили благороднейшие, то дома более невежественных мне и представить страшно.

Канаэ рассмеялась. Прикрыв глаза, она прошла вперёд и обняла брата, ненавязчиво задвигая его и Гермиону себе за спину, и бросила свой танто вперёд. Вверх тотчас взвилась с громким визгом стайка пикси, обездвиженная Гермионой.

— Давно же здесь никого не было, — протянула она.

— А, я сбежал отсюда на втором курсе, — махнул рукой Сириус. — Мне было противно видеть и родственников и их мерзкие проклятые артефакты... Не обращайте внимания. Пойдёмте лучше комнаты покажу! У моего крестника самая лучшая!

— Там больше всего проклятых вещей? — спросила Синобу. — В тюрьме их, видимо, не было, и вы от них отвыкли.

— Там были дементоры! — ответил Сириус. — Это страшные существа! Они выпивают из людей всё, кроме самых плохих воспоминаний. Повреждают разум...

— Это многое объясняет, — отозвалась младшая Котё. — В особенности ваше невнимание к опасным вещам. Полагаю, будет лучше, если нас всех на время поселят в одной комнате.

— Не нужно так шутить, — произнёс Римус. — Дементоры и правда очень опасны. Они способны высосать саму душу из человека, к этому приговаривают совершивших особо тяжкие преступления. Артефакты мы уничтожим, а Гарри достанется самая очищенная от них, верно, Сириус?

— Ну конечно! Он займёт мою спальню. Мать после моего бегства оттуда почти наверняка всё выбросила. Так что там ничего нет.

— Вот видите. И потом... — оборотень замялся — Зачем вам спать в одной комнате? Он и сам справится со всем.

— Ой, да ладно тебе Римус, — рассмеялся Блэк. — Пусть спят там, где хотят! Им так, верно, привычнее. И подумай: неужели есть на свете люди, способные отказаться от женского тепла?

* * *

Ужин проходил в тишине. Но сравнивая её с той, что стояла в отеле, Гарри сказал бы, что в этот раз она была более давящей. Его семья, крёстный и друг отца то и дело переглядывались, перешёптывались между собой. А он и Гермиона не знали, куда себя девать. Пока все молчали, всё было относительно хорошо, но всему однажды приходит конец.

— А чего это госпожа Та... Как там её? Ничего не ест? — поинтересовался Сириус. — А, Гарри?

— Матушку зовут Тамаё, — ответил Поттер. — Не такое уж и сложное имя.

— А почему не ест?

— Благодарю, я сегодня уже ела, — спокойно ответила óни. — Мне вполне хватило этой порции.

— Надо же... И где это Дамблдор взял такую японку, которой одной порции в день хватает?

— В Японии, надо полагать.

— Сириус, да отстань ты от них, — Римус потёр виски. — Они ведь заботились о Гарри. Заботились хорошо, если он называет её матушкой.

— Да мне просто интересно, откуда это они взялись? — вскричал мужчина. — Почему они появились только сейчас? Ладно я, идиот, а где они были? Нежели Дамблдор не мог их найти?

— Этот же вопрос можете задать своему оборотню! — лицо Канаэ потемнело. — Не было нас в вашей стране до этого времени! В этом мире вообще! А ваш Римус?! Где он был? Почему ни единого разочка не пришёл навестить сына своих друзей? Но вы об этом его не спрашиваете, вы прицепились к нам!

Она вскочила из-за стола, стремительно выбежала из кухни. Все остальные, включая Гарри, поднялись и последовали за ней. Мародёры остались сидеть на местах. Кухня вновь погрузилась в тишину.

— Сестрёнка, не плачь, — Синобу, сев рядом с разозлённой Канаэ, обняла её за плечи. — Что ты от них хочешь? Они же всего не знают.

— И какова будет их реакция на то, что Гарри сейчас обнимается с существом-людоедом? — спросила Канаэ. — Мне, кажется, он видит в нас лишь временных опекунш, и теперь, когда вернулись они, мы должны отойти в сторону! Они ведь дружили с его родителями, на которых он так похож, и лучше знают, как его воспитать! А я не хочу расставаться! Я не хочу уходить. Мы построили семью. Крепкую семью за столь короткий срок, почему мы должны от неё отказываться?

— Я и сам не хочу расставаться, — отозвался Гарри. Он прильнул к сёстрам, обнимая их со спины. — Почему все делают акцент на моей схожести с родителями? Как будто это означает, что я обязан всё делать, как они? Дамблдор говорит, что только выбор определяет человека.

— Господин Дамблдор — мудрый человек, — отозвалась Тамаё, расчёсывая волосы Гермионе. — Подождём и посмотрим, что будет. В любом случае, мой милый, мы тебя не оставим. Мы останемся семьёй.

— Спасибо, — ответил он.

* * *

Встали рано. Тихо спустились в гостиную. Судя по звукам, Римус и Сириус ещё спали. Чтобы скоротать время до завтрака, семья решила возобновить прерванные взрывом тренировки. В отеле, где они скрывались, исполнялась лишь растяжка и лёгкие гимнастические упражнения, чтобы не привлекать лишнего внимания. Уничтоженные тренировочные мечи заменили трансфигурированными из обрывков пергамента, бумажные стаканы заменили настоящие чашки.

Несколько дней вынужденного безделья не могли не сказаться на физической форме: если не справляешься с растяжкой и «пятнашками» с «закрытием чашек», то в бою, считай, проиграл. Такой исход был ожидаем: одолеть двух воительниц с многолетней практикой было бы очень не просто. Но теперь Гарри оказался повержен намного быстрее, чем обычно.

— Не переживай, — успокоила его Канаэ. — Мы тоже немного подрастеряли форму. Будем стремиться к совершенству.

Внезапно со стороны двери раздалось деликатное покашливание. Оглянувшись, Гарри увидел стоящего в дверях оборотня. Тот выглядел крайне сконфуженным.

— Молодец, Гарри, — улыбнулся Римус. — Ты просто молодец... Все здесь молодцы, кроме нас... Я хотел бы попросить прощение за Сириуса. Он не плохой человек. Но теперь считает, что должен дать сыну Джеймса правильное воспитание.

— И каким же оно должно быть? — огрызнулся Гарри. — У меня своя дорога.

— Ты ведь знаешь, что я оборотень? Я боялся тебе навредить.

— Матушка тоже боялась этого, — ответила Канаэ. В её голосе не было прежнего дружелюбия и доброты, словно вчерашний взрыв выжег их досуха. — Дамблдор рассказывал о вас. Вы опасны лишь в полнолуние.

— А демоны-о́ни перманентно, я знаю, — мужчина грустно улыбнулся. — Сумел догадаться ещё вчера. Вот только о́ни могут подружиться с человеком, их не преследуют. А здесь таких, как я, всячески ограничивают в правах. Множество оборотней встали на сторону Волдеморта в войну. И когда всё закончилось, за мной сохранялся надзор. Если бы я пришёл навестить Гарри, мне бы не позволили даже войти в его дом. У мракоборцев был приказ убивать всякого оборотня, приближающегося к маггловскому жилью с несовершеннолетними жильцами. Чем бы я помог ему, будучи мёртвым?

— Захотели бы, нашли способ, — отозвалась Синобу, прикрыв глаза.

— Возможно. По завтраку пожелания будут?

* * *

— Молодец, крёстный, молодец, нечего сказать, — проворчал Гарри, когда выяснилось, что Сириус отдал приказ своему домовику пустить всё заранее закупленное мясо на котлеты и изжарить их.

— А откуда я знал, что одна из твоих опекунш — дух-мясоед? — оправдывался Блэк, сидя за столом. — Если нужно, я Кикимера пошлю за покупками. А ты зачем кинжал бе... Ты что делаешь? — закричал он, увидев, как Канаэ надрезала себе руку, и тёмно-алые капли потекли в пустую чашку.

— Хоть я и победила жажду плоти, — спокойно ответила Тамаё, — Мне всё ещё необходимо пить немного крови, чтобы выжить.

— Да уж, не завидую я вашему мужу... — Сириус ухмыльнулся, очевидно, норовя пошутить, но, увидев появившиеся в глазах женщины кошачьи зрачки, побледнел и подавился словами.

— Сириус ты сейчас задел очень больную тему, — проговорил Гарри, вцепившись в руку кидзё. — Давай ты больше не будешь так делать?

— Простите, не буду, обещаю, что не буду! — ответил он.

* * *

— Вот скажи мне, крестник, — спросил Сириус, когда все обитатели дома на Гриммо принялись искать тёмные артефакты семьи Блэк. — Неужели ты ни разу ни одну из этих очаровательных японок не целовал? Не представлял голой?

— Они мои сёстры, Сириус, — мрачно ответил Гарри. — Представь свою сестру голой, представь, как ты с ней целуешься, если она у тебя есть. То-то же, — губы мальчика изогнулись в улыбке, когда лицо его крёстного отца исказила гримаса отвращения. — И постарайся, чтобы я такого больше не слышал.

— Ты какой-то чересчур серьёзный! — надулся мужчина. — Шуток не понимаешь. Я же свою кузину Беллатрису себе представил! Как мне теперь это забыть?

— Психлогические исследования говорят, — подала голос Гермиона, — что люди копируют поведение близких людей. Никто из семьи Поттер-Котё вам в полной мере не доверяет.

— То матушка, то свою фамилию им дал, — проворчал Блэк. — Может и сам так прозовёшься? Поттер-Котё? Горшечник-котёнок! И почему матушка? Она выглядит на двадцать!

— Потому что уважаю её, как свою мать, — Гарри поклонился улыбнувшейся женщине и обнял её. — А с фамилией ты хорошо придумал. Пожалуй, поступлю так при первой возможности. Или ты хотел местами фамилии поменять?

— Что? — взвился Сириус. — Да я же пошутил! Не вздумай! Лунатик, скажи им что я пошутил! Не надо! Твоя мама Лили Поттер!

— Тише, — Канаэ прикрыла рот британцу. — Не надо. Мы ведь его семья.

Брюнет сжал губы, взглянул на крестника, помогавшего Тамаё и Синобу перетащить какой-то тяжёлый предмет, и тряхнул головой.

— Не обижайся, — улыбнулся он. — Просто и меня, и Лунатика бесит, что вы трое по первой просьбе Дамблдора приняли на себя заботу о Гарри, а родственники Джеймса забыли о нём, как о чём-то несущественном. И теперь я боюсь, что он забудет о них. Тем более, с такими красавицами, как вы.

Котё улыбнулась:

— А вы продолжайте считать нас старухами, и всё будет хорошо.

— Невозможно, — Сириус ухмыльнулся и попытался обнять её за талию, но был сбит с ног Канаэ, а потом оглушён её младшей сестрой, подоспевшей на помощь и метнувшей в него фотоальбом.

Римус подошёл к другу и проверил его пульс.

— Не слишком ли жестоко? — спросил он.

— Пусть держит свои руки подальше от моей сестры! — ответила Синобу, отходя на помощь Гермионе.

Люпин посмотрел ей вслед, пожал плечами и вместе со старшей Котё вернулся к поиску заколдованных предметов.

Сириус сидел на диване, держа в руках чайник, и, словно пьяница, пил прямо из носика. Напиться хотелось. Очень хотелось. Но до винного погреба надо дойти. А двигаться не хотелось.

— И не стыдно тебе, Сириус? — спросил бледный и трясущийся Римус, пытаясь унять дрожь в руках и закончить волчье противоядие. До полнолуния оставалось ещё время, но он любил быть готовым заранее. — На кого ты похож? Что увидит Гарри, когда спустится вниз? У нас с ним и так не лучшие отношения из-за твоего неуёмного языка и моей трусости. Хочешь, чтобы он стал презирать тебя, подозревать в алкоголизме собственного крёстного отца?

— А, пусть считает, — Блэк поставил чайник на стол. — Мы его всё равно упустили, дружище.

— Ты о чём? — оборотень повернул голову в сторону друга. — Мальчик не выглядит упущенным. Вежлив, не грубит. Он вообще копия родителей и не только внешне. Подозреваю, в этой семье есть свой «Лунатик».

— И Бродяга, и Сохатый. Главное, чтобы Хвоста не было, — Блэк встал и подошёл к Люпину. — Взглянем правде в глаза, Римус. Не нужны мы ему. Не нужны. У него эти японки есть. Одну он матушкой зовёт, двух других сёстрами. Упустили мы шанс его воспитать. Стать его семьёй...

— Будешь раскисать, я превращу тебя в швабру, — ликантроп бросил своё занятие. — Прекрати нести чушь! Воспитать. Думаешь, воспитание — это просто наставления: «Гарри, вот это хорошо, а это плохо!», «Гарри, веди себя так, не эдак!»? Мы должны стать примером для мальчика. Примером! Ты ведь помнишь, что писал Дамблдор? Они прижились друг к другу, заботились, причём взаимно. Вместе пережили нападение на себя. Думаешь, он будет звать их «миссис» или «леди»? Разве за этим мы бросились сюда, когда узнали о взрыве? Ради склок ты бросил соблазнённую тобой медсестру в Гаване?

— Нет. Я хотел удостовериться, что он в порядке. Дать им кров. Всем. Но...

— Никакого «но» не существует, Сири. Гарри живой человек. Пусть у него лицо Джеймса и глаза Лили, но он никогда не станет вести себя так же, как они. Он не обязан учить анимагию, подсматривать за старшекурсницами в душевой и поить МакГонагалл валерьянкой. Не обязан видеть в нас безоговорочный авторитет! Если он любит этих японок, если они ему мать и сёстры, то не мешай им. Просто они близкие родственники, мы дальние. Так ведь бывает.

— Да что ты ему говоришь? — послышался с портрета голос Вальбурги. — Он никуда никогда не годился. Права была племянница...

— Заткнись, старая карга! — рявкнул Сириус. — И всё же я беспокоюсь. Ведь эта шатенка Та... А! Неважно, ты понял! Ты ведь сказал, что она пьёт его кровь.

— Сказал, — согласился Римус. — Но это только догадка, и думаю, она делает это лишь потому, что мальчик позволяет. Гарри достаточно взрослый, чтобы определять опасность. И если он находится рядом с ней без страха, опасности нет. Подумай над этим, а я закончу своё зелье.

Сириус вздохнул. Состояния разговор не улучшил. Потому он всё же пошёл к погребу.

Уборка продлилась почти весь день, но считать её законченной было нельзя. Расчистить от артефактов семьи Блэк удалось лишь часть гостиной, кухню и две спальных комнаты, одна из которых уже была занята Гарри. Потому компания разделилась: в комнате мальчика, остались он сам, Канаэ и Тамаё. В другой же поселили Гермиону и Синобу. Блэк и Люпин, как и в предыдущую ночь, спали в гостиной и в хозяйском кабинете.

Таким успехам, однако, радовались не все: портреты предыдущих Блэков громко высказывали своё возмущение тем, что накопленные ими редкости, покидают свои места. Особенно отличился портрет матери Сириуса, на весь дом громогласно оскорблявшей «мерзкого оборотня, презренных грязнокровок и никуда не годящегося сына». Но картины могли только кричать, а вот домовой эльф Кикимер повадился воровать и прятать артефакты, либо, возвращать их на место. Решение этой проблемы нашёл Римус: по его совету Сириус подарил домовика Гермионе. Запретил ему говорить и приставил девочку его переучивать. После этого убираться стало легче.

* * *

— Гарри, ну не надо! — взмолился Сириус, когда они с Римусом увидели, как утром Гарри наполняет своей кровью чашку для Тамаё. — Мне физически больно на это смотреть! Давай я за тебя буду её поить?

— Ты думаешь, мы не видели, как ты этим утром пил вино? — спросила Канаэ.

— Да это был всего лишь бокал!

— Тамаё, как и я, врач, — ответила Синобу. — Она никогда не пила крови нетрезвых людей. Ни я, ни она не можем ручаться за то, что случится, если в её организм попадёт алкоголь. Так что, если хочешь занять место Гарри, брось пить.

Сириус открыл было рот, чтобы ответить, но его перебил оборотень:

— Брось, Сири, — сказал он, откладывая газету. — Они правы, алкоголизм до добра не доведёт. Бросай пить!

— Что? — Блэк повернулся к другу. — Теперь ты на их стороне?

Девушки рассмеялись. Тамаё прикрыла рот рукой и поставила чашу на стол.

— Можно нам тоже вас называть Сири? — спросила Канаэ

— Вам, дамы, можно всё! — воскликнул мужчина, вызвав новый приступ смеха.

Канаэ наклонилась к удивлённым Гарри и Гермионе.

— «Сири» по-японски «задница», — прошептала она, и подростки, пряча улыбки, склонились над своими порциями завтрака.

Веселье нарушил стук в дверь. Сириус, улыбнувшись ещё шире, поманил всех за собой и кинулся в гостиную. Когда ничего не понимающие сожители пришли туда же, он, жутко довольный собой, произнёс:

— Итак, щенок...

— Какой он тебе щенок? — возмутилась Тамаё. — Какой же ты опекун, если оскорбляешь его?!

Вместо ответа Блэк ухмыльнулся, превратился в собаку и, подбежав к мальчику, принял свой облик.

— Я не оскорбляю! Это каламбур! Я пёс! Он — щенок!

— А разве его мама им от вас забеременела? —спросила Гермиона, решив присоединиться к общему веселью.

— Навряд ли, — отозвалась Котё-младшая. — Слишком Гарри похож на Джеймса Поттера.

— Да ну вас, — возмутился Блэк, вытянул руку — и в неё с дивана прилетел огромный свёрток. — Я вообще-то подарок хочу сделать! Вот, Гарри, держи. Я это заказал втайне от Лунатика.

Поттер принял свёрток. Развернул, и взгляду его предстала метла. Длинная, блестящая. Новёхонькая.

— Это Молния, — воскликнул довольный Сириус. — Самая скоростная модель из ныне существующих! У тебя, конечно, наверное... Да кто там ещё? — зарычал он, когда в комнату влетела другая сова. Она уронила на пол письмо и улетела.

— Плохо, — произнёс Гарри, рассмотрев послание. — Оно из Министерства. И последний раз я такое получал перед вторым курсом, после визита Добби.

— А сейчас им что надо? — спросила Синобу. — Что они пишут?

* * *

— Тамаё, Канаэ, Синобу, — неприятная женщина в розовом, представившаяся как Долорес Амбридж, с брезгливостью посмотрела на Гарри и его семью. — Какие-то странные у ваших родственниц имена. Вам не кажется?

— Обычные японские имена, мисс Амбридж. Что необычного в том, что это моя дальняя родня из Японии?

— Но смогут ли они работать в Британии? Жить здесь?

— Если проблема в именах, то у вас оно испанское. Вы же как-то живёте и работаете? Япония — это же ведь почти Британия. Тоже островная страна. Только по другую сторону материка. Зачем нас вызвали сюда?

— Министерство узнало о несчастье с вашим домом, мистер Поттер, — голос женщины ни капли не изменился. — И оно готово предоставить вам замену. А заодно и подходящих опекунов.

— Передайте Министерству, что я благодарен, но имею уже и крышу над головой, и семью, которую искренне люблю и менять не собираюсь! — Гарри встал, взял под руку Тамаё и Синобу, тут же обнявшую Канаэ, и направился к выходу.

— Стоять! — взвизгнула Амбридж. — Это вполне почтенная британская волшебная семья. А не какие-то непонятные японки!

— Эти дамы тоже волшебницы в некотором роде. И тоже вполне уважаемы.

— Не несите чушь! Они отмечены у нас как сквибки! Сквибы не могут быть уважаемы! Не могут быть равны волшебникам! Вы этого не знаете, но чего ожидать от сына грязно...

Гарри не выдержал. Он развернулся и посмотрел на нежеланную собеседницу.

— Вам ни до моего жилья, ни до моей семьи дела не было одиннадцать лет. А мои мать и сёстры заботились обо мне, лечили и учили жизни. Так что для меня они уважаемы и любимы много больше ваших подходящих опекунов и вас! Я от них никуда не уйду.

— Да они ведь даже по-английски не говорят... — улыбка на лице Амбридж померкла, стоило Синобу оказаться рядом с ней и продемострировать свой обнажённый меч.

— Не говорят, но всё понимают. Синобу, пойдём, не хочет она посмотреть на твой клинок.

Вместе с семьёй он покинул кабинет Амбридж и столкнулся с запыхавшимся Дамблдором.

— Молодец, мальчик мой, — произнёс старик. — Я слышал ваш разговор и могу только похвалить тебя.

— А вы...

— Я узнал о вызове несколько секунд назад от одного из клерков. Спешил как мог... Но Сириусом и Римусом я недоволен: почему они отпустили вас одних? Знают ведь, какова Долорес. При Блэке, чистокровном маге, которого считали слугой Волдеморта, она бы и рта раскрыть не посмела.

— Письмо подписала некая Муфалда Хмелкирк, — ответила Канаэ. — Господин Блэк посчитал, что они просто хотят расспросить об обстоятельствах взрыва для расследования.

— В таком случае, не ясно, почему этого не сделали сразу, — прошептала Тамаё, идя впереди. — Неужели в вашем мире полиция узнаёт о происшествии только спустя более недели после оного?

— Ваш вопрос, госпожа, звучал бы по-другому, если бы вы знали, что я пока не сообщал о происшествии в Годриковой Впадине никому из Министерства.

— Но тогда, — Гарри повернул к директору голову, — откуда о нём знает та женщина?

— Объяснений может быть несколько. Первое: случилось невероятное, и Амбридж сумела прочесть мои мысли; второе: взрыв устроила она; третье: Долорес выполняет волю того, кто стоит за вашим переездом. Я пока не знаю, какое верно, но будьте осторожнее. Возвращайтесь домой, а я пока побеседую с ней. После придётся говорить с этими двумя об их догадках. Но передайте Сириусу, что если он так любит думать, пусть подумает, сколько дней для человека безопасно находиться под чарами стазиса.

— Простите, сэр?

— Проще говоря, мой мальчик, спроси, когда именно он приготовит место содержания для Питера Петтигрю и заберёт его у меня.

Тишина в доме была мягкой, благой, успокаивающей. Где-то там, внизу профессор Дамблдор распекал Сириуса. Ещё ниже Римус закрывал Питера Петтигрю в узилище и готовился к полнолунию. Но ничего из этого в комнате Гарри не слышали. Там царила воистину семейная, уютная атмосфера.

Канаэ и Синобу нашли где-то мяч и сейчас вместе с Гарри бросали его друг другу, стараясь ловить попеременно то правой рукой, то левой. Тамаё заплетала Гермионе волосы, пока та по памяти рассказывала ей историю магической Британии. Тамаё от этого рассказа клонило в сон.

— Герми, перестань, — Гарри поймал мяч и перекинул его обратно Канаэ. — Отвлекись от уроков хоть на секунду.

— Прости, — Гермиона вздрогнула. — Просто с вами так хорошо. Родители совсем потеряли покой. У них всё время занимает работа. А тут... — она мечтательно вздохнула.

— Ничего, — Тамаё зевнула. — Вот я и закончила.

— Может, тебе помочь, мама? — спросил Гарри. И ему и сёстрам игра наскучила. Для тренировок здесь было тесно, а выходить за пределы заглушающих чар не хотелось.

— Спасибо, но, заснуть я смогу и сама, — улыбнулась они, обнимая его. — Просто немного болит голова.

— Тогда вам нужен расслабляющий массаж, — воскликнула Синобу. — Братик, ты умеешь делать массаж?

— Да. Сокомандницы по квиддичу научили.

— Тогда сделаем так: ты массируй голову и шею, Канаэ возьмёт на себя руки, я ноги, а Гермиона пусть прикажет своему ёкаю ⁽¹⁾ сделать для матушки чай.

Тамаё не возразила. Она позволила усадить себя в кресло, распустить себе волосы. Вытянула в сторону руки, и почувствовала, как сын коснулся пальцами её висков.

* * *

Комнату покинули лишь в обеденное время. Дамблдор уже ушёл, но следы его присутствия всё ещё ощущались: Сириус и Римус выглядели крайне сконфуженными.

— Что случилось? — спросила Канаэ, широко улыбаясь. Лица двух мужчин её явно забавляли.

— Бродяга заявил профессору, что ему плевать, жив Хвост или нет, — ответил оборотень. — В результате мы слушали очень длинную лекцию о ценности человеческой жизни.

— А кто такой «Хвост»?

— А это, Гарри, прозвище Питера Петтигрю. Мы четверо в школьные годы дали друг другу прозвища. Я оборотень. Брожу, не помня себя, в лунные ночи, потому Лунатик, а остальные научились превращаться в животных. Ты, впрочем, это уже видел. Твой отец превращался в оленя, он — Сохатый, Сириус часто носился по Запретному лесу в облике пса. Он — Бродяга. А облик Питера — крыса. И мы за хвост без шерсти прозвали его «Червехвост». Потом первая половина как-то забылась, и он остался просто «Хвост».

— А Сириус почему молчит?

— А это потому, Гермиона, что мы допросили Хвоста. Читали его мысли. И оказалось, что он не так уж виноват в гибели твоих родителей, как мы думали. А ещё этот странный вызов в...

— Так или не так, но он виноват, — зарычал Сириус. — Как закончите обед, спускайтесь в камеры. Пусть Хвост посмотрит в глаза Гарри.

Он встал, уронив стул, и вышел вон из кухни.

* * *

Камера Питера, вопреки ожиданиям Гарри, оказалась простой комнатой с кроватью, столом, стулом, креслом, комодом для одежды и шкафом для документов. Разве что вместо двери была решётка. Сам Петтигрю сидел за столом и что-то сосредоточенно писал на листе пергамента.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — сказал он, увидев стоящего у его камеры Поттера. — Значит, контрзаклятие было произнесено вовремя?

— Да, — ответил Гарри. Любезничать с этим человеком ему не очень-то и хотелось.

— Знаю, из моих уст это прозвучит неуместно, но я прошу прощения за то, что дважды подверг твою жизнь опасности. Во второй раз этого не должно было произойти.

— Мы знаем, — огрызнулась в ответ Синобу. — Нам передали результаты твоего допроса. Но что-то ты не выглядишь огорчённым.

— Сидеть здесь и разбирать плачевные финансовые дела Сириуса...

— С чего это они плачевные? — возмутился Сириус.

— А ты загляни в эти бумаги хоть раз, вот и поймёшь! На что ты потратил чёртовы восемьсот галлеонов в прошлом месяце? Так вот... Это не самая худшая участь. Сидя здесь, я хотя бы не смогу привести в ваш дом новых врагов.

— Теперь точно не сможешь, — ответила Канаэ. — Его взорвали несколько дней назад.

— Что? — Петтигрю побледнел. — Как это... Взорвали?

— Магией, — голос Гарри ни капли не изменился. — А сегодня какая-то дамочка из Министерства заявила, что для меня есть подходящие опекуны.

Хвост, услышав это, вцепился в решётку.

— Она не сказала, кто?

— Нет, — ответил Гарри, останавливая Сириуса. — Мы повздорили с ней и ушли из её кабинета.

— А ты... Ты что, туда ходил? Зачем так рисковать? А если бы тебя похитили? Сидел бы здесь, они бы вас вовек не нашли!

— Успокойтесь, с ним были мы, — отрезала Тамаё. — Почему вы так о нём беспокоитесь?

Вместо ответа Питер расстегнул левый рукав рубашки, закатал его до локтя и показал татуировку в виде выползающей из черепа змеи на своём запястье.

— Это личный знак Тёмного Лорда, — произнёс он, тыча пальцем змее в глаз. — Такие есть у всех его слуг. С её помощью он вызывал их к себе или они звали его. Пока жив его дух, она не исчезнет. И готов вам поклясться, что я слышал его призыв.

— Призыв? — переспросила кидзё.

— Да. Приказ идти и искать его, а потом вернуть к жизни. И зов был громким. Я слышал его, пока жил у Северуса. Но он не слышал ничего. Позднее я понял, что громкость и настойчивость зависит от силы мага, способного возродить Лорда. Потому я так рвался в Веллингтон, что не хотел попасть во Влёру или Дуррес ⁽²⁾.

— А сейчас ты его слышишь, Питер?

— Лунатик, ты что, ему веришь?

— Верю. Он в ритуалистике и прочей подобной магии разбирается хорошо. Так слышишь?

— Нет. С того дня, как меня забрал Дамблдор — нет.

— Логично, — пробормотал Гарри. — Сложно рыскать по Албании, будучи пленником величайшего мага.

— Или же узником Азкабана, — кивнул Хвост. — Это моя догадка, но, думаю, заточённые там ничего не слышат. У Лорда много пороков, но глупость в их число не входит. Заключённым никогда не услышать зова. Так что спасибо, Сири, ты меня спас. Но его могут слышать другие. Например, тот, кто хранил дневник молодого Лорда.

— Ты полагаешь, Люциус Малфой подбросил дневник Джинни Уизли из-за этого? — спросил Гарри. — Я думал, что он свои цели преследует.

— Ну, во-первых, это лишь мои рассуждения, а во-вторых, кто сказал, что ему от этого возрождения было бы плохо?

— И вы полагаете, — спросила Синобу, — что уничтожение нашего дома — часть плана по его возрождению? Но причём здесь Гарри?

— При том, что его одного Лорд не смог убить и очень захочет это сделать после. Слишком много совпадений. Ты явно нужен этим волшебникам, Гарри. А потому будь готов ко всему.

1) дух из японских легенд

Вернуться к тексту

2) города-порты в Албании

Вернуться к тексту

— Как думаете, Петтигрю не соврал? — спросила Гермиона, наблюдая за тренировкой Гарри. — Насчёт зова метки Волдеморта?

— Не знаю, — ответила Синобу, глядя на то, как мальчик пытается выставить блок тренировочным мечом, пока Канаэ атаковала его своим «оружием» и далеко не слабыми кулаками. — Люпин и Блэк говорят, что все они трое владеют искусством защиты своих разумов от чужого вторжения, а значит, и скрыть истину им труда не составит. А с другой стороны... Береги дыхание! Уворачивайся, всё блокировать не сможешь! А с другой стороны, совпадений и правда слишком много. Господин Дамблдор в своём письме прямо указывал, что волшебников в Годриковой Впадине живёт всего ничего: мы, Батильда Бэгшот, да Дамблдоры бывают иногда в старом доме своих родителей. Взорвали именно наше жильё. Причём в тот момент, когда Гарри в доме не было. И почти сразу нашли опекунов более подходящих, чем сквибки. И произошло это в тот момент, когда тот, кто мог возродить этого... Вондимото, потерял такую возможность. Потому мы подготовку усилим. Гарри должен быть готов к опасности. Точнее, к её отражению. Братец, не раздвигай ноги слишком широко! А теперь контратакуй!

* * *

Вскоре японки вспомнили и о Гермионе. Они, в принципе, всегда о ней помнили, но теперь решили привлечь к тренировкам и её. Потому девочке, только что открывшей для себя подобие личной нирваны — семейную библиотеку Блэков — пришлось на время проститься с желанием её обследовать и возобновить посещение лекций Тамаё и Синобу, теперь, к тому же, дополненных практикой: так Котё-младшая учила по симптомам определять, каким ядом отравлен человек и какое противоядие к нему подобрать. А кидзё стала обучать изготовлению этих противоядий и углублять их познания в человеческой анатомии. Когда же теория, по мнению наставниц, была вбита в гриффиндорские головы достаточно крепко, то под бдительным присмотром им позволили изготовить противоядие на практике.

Гарри волновался. До сих пор его успехи в зельеварении оставляли желать лучшего. И пусть здесь не было Снейпа, но подвести мать и сестёр, потративших время и силы на его обучение, так не хотелось! Краем глаза он следил за подругой и замечал, что она чувствует то же самое, что и он. Гермиона во всём, что касалось учёбы, была на взводе, а тут ей были выданы не школьные ингредиенты, а ограниченный запас из ресурсов, собранных Тамаё и Синобу ещё до поселения в Годриковой Впадине.

Но тем сильнее была радость когда они достигли успеха: окутанные эйфорией, позабыв обо всём, они обнялись с наставницами, радующимися не меньше, а то и больше учеников.

Но этим подготовка не ограничилась: Сириус и Римус, не желая сидеть в стороне, и сами взялись за боевую подготовку, благо оба имели боевой опыт.

* * *

— Площадные заклинания, вроде Иммобилюс, — объяснял Римус, — не требуют точности. Но в бою с таким противником, как слуги Волдеморта, их лучше не использовать: высок риск задеть своих. Потому будем оттачивать ваши навыки боя в ограниченном пространстве. Пока на пикси и докси.

— И как же нам их обнаружить? — спросил Гарри. — Они ведь не на виду.

— Так меченые тоже не на виду. — ответил Сириус. — Честной дуэли от них не ждите. Эти нападают из засады или набрасываются на тех, кто защититься не может. Ещё в их силах пробраться в дом жертвы, пока та спит. В общем, убийцы, а не войны. Натаскаем вас на пикси, а потом и на Лестрейнджей и им подобных перейдём. Твоя сеструха, Гарри, их в первый же день обнаружила. Как?

— Во-первых, по звуку, — Люпин встал и прошёл вперёд. — Потом, пикси даже в гнезде редко спокойны, легко заметить движение. В-третьих, обыскивайте тёмные уголки. Остальное потом. На первое время этого хватит. Вперёд!

* * *

То, что к их обучению подключится Питер Петтигрю, стало для гриффиндорцев полной неожиданностью. Уж очень трудно было представить, что он сочувствовал им так сильно, что согласился помогать готовиться к отпору нападения.

Настоящую палочку ему никто выдавать не стал. Вместо неё в руке Петтигрю был обычный карандаш, что вызвало у учеников смешки.

— Я рад что вам весело, — произнёс Питер. — Только вот здесь, в камере, магия не действует, так что палочка мне не понадобится. И заклинания я вам покажу не столь безобидные. Потому направляйте их в стены, а в следующий раз тоже пользуйтесь заменой.

— Вы что же, будете учить нас Тёмным искусствам? — спросила Гермиона.

— Нет. Но от этого чары не перестают быть более опасными. Первый урок. Протеевы чары. Наложив их на определённый предмет, вы сможете поддерживать связь друг с другом. Примите мой совет: не пользуйтесь очевидными вещами, вроде блокнотов или терадей, их проверяют в первую очередь. Пользуйтесь лучше... — он огляделся, подошёл к столу и поднял стакан с водой. — Вот этим.

— Но их же неудобно носить с собой, — возразил Гарри. — Для связи нужно что-то иное носить.

— Я говорил для примера, но замечание здравое. Мы четверо, в своё время, накладывали эти чары на свои шарфы. Тогда это был признак моды. Они всегда были при нас, и никому в голову не могло придти, что если мы возимся с шарфом, то отправляем или читаем послание.

— А в школе? Разве вас не отчитывали за нарушение правил? — спросила Гермиона.

— С чего бы? — удивился Хвост. — Чем старше ученик, тем меньше к его внешнему виду требований. После С.О.В. вовсе можно ходить в цивильном. И шарфы-то гриффиндорские. Ладно. Запоминайте движение и отработайте его. Формулу скажу потом, а то чего доброго превратите друг друга в передатчик. И вот ещё что: единых отработанных движений палочками нет. Любой волшебник их под себя меняет. Позже я покажу вам жесты Пожирателей смерти... Если смогу их вспомнить спустя столько лет...

* * *

— Бедные, совсем выдохлись, — проговорила Канаэ, гладя по волосам задремавшего Гарри, и расположила его голову у себя на коленях, пока сестра укладывала Гермиону на кровать. — Сначала мы, потом эти двое, потом их приятель. Ничего, скоро станет проще. Просто привыкните.

— Кстати, я поговорила с Блэком, Люпином и Петтигрю, — произнесла Тамаё. — Они предоставили мне список имён меченых, оставшихся на свободе.

— И кто из них могут представлять опасность? — спросила Синобу.

— Всего трое: Джеймс Селвин, Теодор Нотт и Люциус Малфой. Больше всего подозрений вызывает последний.

— Потому что он уже пытался возродить своего господина? — Канаэ говорила едва слышно, чтобы не разбудить брата и его подругу. — Так ведь у него была его проклятая вещь, может, в этом всё дело?

— Но, сестрёнка, не станешь же ты отдавать ценную для тебя вещь тому, кто защитить её не может, — Синобу посмотрела на óни. — А остальные двое?

— Селвин пропал без вести, когда Гарри было три года. А Нотт работает в Министерстве каким-то чиновником. Виновен может быть любой... Но если зов метки так силён, почему они не действовали раньше? Впрочем, даже самому сильному духу нужно время, чтобы набраться мощи.

— Мне не даёт покоя вот какой факт, — Синобу прикрыла глаза. — Наш дом уничтожили спустя несколько дней после нападения Петтигрю и Снейпа. Я почему-то думаю, что это неспроста. Могли они сообщить кому-то о своём походе? Кому-то из этих троих?

— Крыса была в плену, а до того не покидала убежища, — ответила Канаэ. — А вот насчёт того идиота....

Мародёры нервничали как никогда прежде. Оно и понятно: если догадка Питера правдива, то Гарри грозит серьёзная опасность. Будь на месте мальчика его отец, они бы не опасались так сильно, как сейчас: Сохатый был горазд на разные выдумки. Вот только речь шла не о Джеймсе, а о Гарри. Нет, они верили в сына их лучшего друга, но верить в него не значило пустить дела на самотёк.

А пока Лунатик и Бродяга нервничали, японки приступили к практическому решению данной проблемы. И начали тренировать Гарри с его подругой, чем очень удивили обоих мужчин. Те никак не ожидали, что эти хрупкие красавицы так хорошо владеют мечами и ядами. Однако удивление мало что могло дать при тех обстоятельствах, в которые попали они. Если Питер прав, то за Гарри ведёт охоту опасный, жестокий и сильный маг. И клинки против него почти не эффективны. На зелья ещё рассчитывать можно, но тот и их может легко нивелировать.

Можно — и нужно — было просить о помощи Дамблдора. Но старик находился на заседаниях Международной конфедерации Магов. А туда долетали лишь те совы и прочие носители посланий, которые обслуживали конкретно конфедерацию. Таковой не было ни у Сириуса, ни у Римуса, ни, тем более, у Гарри. Так что рассчитывать приходилось исключительно на себя. Потому, не тратя более времени на раздумья и мандраж, друзья решили подключиться к тренировкам. И подключить Питера, чтобы он хотя бы так искупил свою вину перед Гарри.

Сам Петтигрю, услышав о решении друзей, не огорчился. Не разозлился. Даже не обрадовался. Он заявил, что ждал этого.

— В каком смысле, ждал? — спросил Сириус.

— В том, Сири, что вы умные люди, — ответил Хвост. — И вполне закономерно предположили, что я, прислуживая у Пожирателей, не мог не нахвататься от них чего-нибудь. К тому же я вам рассказал о зове метки и посоветовал готовиться, значит, нужно отвечать за слова. И третье: каждый из нас был специалистом в своих областях, а мальчика нужно подготовить как можно лучше.

— Заткнись, Холмс недоделанный! — Сириус потерял всякое терпение. — Сын твоего друга в опасности, а ты этому радуешься и крутого из себя строишь!

— Кто тебе сказал, что я радуюсь? — Питер стал ещё сильнее похож на крысу. — Ты что же, думаешь, во мне ничего человеческого нет? Думаешь, я жить не могу без того, чтобы другим пакостить? Я не хочу, чтобы Гарри погиб! Знаешь, что я чувствовал, пока вёл Лорда к Джеймсу? Знаешь, каково было увидеть его истекающим кровью?

— Если это правда, Хвост, будь готов к его обучению, — прервал их спор Римус. — Мальчик придёт сюда вечером вместе со своей подругой. И постарайся, чтобы твои уроки не содержали наших школьных шуток. Пожирателя не победить, раскрасив ему лицо.

— Римус, мы же друзья! Как ты мог сомневаться во мне?

Заданный вопрос требовал ответа. Но дети уже погрузились в сон, Сириус и Римус наверняка спали, да и самим женщинам после трудного дня нужен был отдых. И пусть две из них были обучены не спать сутками ради более успешного выполнения своего долга в родном мире, а третья являлась по природе своей отнюдь не человеком, организм каждой из них имел свои пределы. Потому приняли решение остаться в комнате до утра и уже тогда разобраться со всеми вопросами. В конце концов, Питер Петтигрю сбежать никуда не мог и, если верить ему, не хотел, а в этом доме они были надёжно укрыты.

Но сон не шёл. Годами развиваемое чутьё твердило об опасности. Канаэ вскочила и стала ходить вдоль стены, надеясь унять волнение. Глаз Синобу начал дёргаться, Тамаё же, пусть и оставалась внешне спокойной, то и дело оглядывалась на названных дочерей.

Их внимание привлёк тихий шорох. Испугавшись, они приготовились атаковать хотя бы пустоту, лишь бы дать выход накопившемуся напряжению. Но там стоял лишь Кикимер.

— Что ты тут делаешь? — почти прошипела Синобу, как обычно первой потерявшая контроль.

— Кикимер пришёл предупредить, что у дома стоит бывшая хозяйка Нарцисса.

— Нарцисса? — удивилась Канаэ, опережая младшую сестру. — Кто это?

— Нарцисса Блэк, дочь Сигнуса и Друэллы, племянница госпожи Вальбурги. Много лет назад она вышла замуж за Люциуса Малфоя.

Услышав имя слуги Тёмного Лорда, женщины на мгновение замерли. Но лишь на мгновение. Встав со своих мест, они устремились к выходу.

— Сообщи об этом Блэку и Люпину, — бросила на ходу кидзё в сторону эльфа. — Всё-таки Малфой.

В такие совпадения женщины не верили: не может быть такого, чтобы жена одного из подозреваемых в уничтожении их семейного гнезда и похищении их мальчика заявилась сюда. В место, где семья Поттер-Котё обрела приют. Ночью, когда её не ждали и не звали. Никого не предупредив. Потому сейчас, торопливо спускаясь по лестнице, женщины с облегчением вспоминали тот день, когда заставили Сириуса закрыть камин для посторонних.

* * *

— Да зачем мне закрывать свой камин? — не понимал Блэк, когда Канаэ и Тамаё попросили заблокировать каминную сеть. — А если сюда кто-то прийти захочет?

— Ага, например, враги! — отозвалась Котё. — Ты понимаешь, что они просто попадут сюда через твой камин и смогут сделать всё, что только им вздумается?

— Да какие враги? Никто из лишних людей адреса этого дома не знает.

— А кого вы ждёте в гости? — они прикрыла глаза, борясь со злобой и головной болью. — Все ваши друзья, вроде бы, здесь.

— Да в обитель Блэков никто без доступа не попадёт!

— Тогда тем более, зачем вам активированная каминная сеть?

— Крёстный, а что будет, если человек без доступа попытается проникнуть сюда? — спросил Гарри, игравший с Синобу и Римусом в шахматы на троих.

— Он погибнет.

— То есть ты хочешь, чтобы гость лишился жизни при попытке пройти сюда?

Блэк замер.

* * *

Оставив Тамаё у подножья лестницы как последний заслон, сёстры поспешили на раздававшиеся впереди шорохи, стараясь не выдать себя. Они прекрасно понимали, что, не обладая магическими способностями, являются уязвимыми в битве с волшебницей. Потому рассчитывать приходилось только на элемент неожиданности.

Опасения оправдывались. Сквозь настежь открытое окно первого этажа в комнату проник женский силуэт. Через мгновение таким же образом на пол спрыгнул длинноволосый мужчина.

— Всё же твой кузен не такой болван, как я о нём думал, — произнёс мужской голос. — Камин он закрыл. А как было бы проще. Идём, надо всё сделать как можно быстрее.

— Почему Сириус вообще остался хозяином дома? — спросила женщина. — Я же специально настраивала тётю против него. Она должна была переписать дом на меня!

— Что?! — раздался со стены громкий крик, от которого незваные гости отшатнулись. — Ах ты, псица! Змея! Вертихвостка Малфоевская! Лгунья! Самодовольная тварь!

Пока мужчина и женщина затыкали себе уши, Синобу и Канаэ вынули мечи и набросились на них, желая ранить потяжелее, чтобы допросить и уже потом решить, что с ними делать. Но мужчина смог увернуться и оттащить жену в сторону.

— Но вы... Вы... — залепетала Нарцисса, увидев их лица и силуэты в лунном свете. — Я же взорвала ваш дом! Вместе с вами! Как вы выжили?! Как?

Девушки не стали ей отвечать. Лишь повторили атаку. Малфои отскочили. Вы их руках появились палочки.

И в тот же миг темноту разрезали два луча. Люциус — в том, что это он, сомневаться не приходилось: его внешность совпадала с рассказами Гарри — отбил один, вытолкнул жену из-под второго и присел, готовясь напасть.

Из темноты выскочили Сириус и Римус. Не теряя времени, они взмахнули своим оружием, и в сторону вторженцев понеслись всё новые и новые заклятья.

Супруги не стали испытывать судьбу. Они выпрыгнули в окно. С улицы донеслись ругань и угрозы, в потоке которых то и дело мелькала фамилия Гарри.

На лестнице послышались шаги. Вслед раздались голоса: испуганные и обеспокоенные Гарри и Гермионы и немного раздражённый, но успокаивающий, — госпожи Тамаё.

* * *

— Значит, всё-таки Люциус, — сказал Петтигрю, когда ворвавшиеся в подземелье женщины, мужчины и сонные и испуганные отроки поведали о нападении. — Впрочем, оно понятно.

— Да, — кивнул Римус. — Мы полагали, что он мог узнать место жительства Гарри от Снейпа, и хотели спросить, имелась ли у Северуса возможность передать ему послание?

— Конечно, имелась. Он же не постоянно сидел дома, а когда я запретил ему нападать в день рождения Гарри, отлучался куда-то. Весть дошла, и тут метка вновь пробудилась. И патлатый воспользовался подсказкой Нюни.

— А почему понятно-то? — спросил Гарри. — Кандидата-то три.

— Подозреваю, что Северус, как и все маги, знать не знает, где Селвин. — С Ноттом его мало что связывало, а вот для Люциуса он кто-то вроде протеже. Малфой его даже крёстным отцом своего сынка назвал. Вполне мог написать что-то.

— И что теперь?

— А теперь, мисс Грейнджер, вам нужно ждать нового удара. Люциус и Нарцисса трусливы и жестоки и, как все подобные люди, злопамятны. Потому могу посоветовать лишь принять все возможные меры.

После той ночи дом на Гриммо был превращён в крепость, находящуюся на осадном положении. Из жизни его обитателей почти полностью исчезло веселье. На смену ему пришли осторожность, тревога и постоянное ожидание атаки. Тренировки усилились. Теперь к ним подключилась и о́ни. Как оказалось, названная матушка хорошо умела скрываться, и это решено было использовать: Гарри и Гермиона должны были, находясь в заставленных вешами комнатах, обнаружить её прежде, чем она подберётся к ним и коснётся рукой, и дотронуться до одной из заранее оговорённых частей тела: плеч, живота, коленей, локтей, бедра или грудной клетки. Для лучшей мотивации кидзё демонстративно увеличила и заострила ногти у себя на руках. Но отследить тихие передвижения пятисотлетнего демона сразу не вышло. Ни увидеть женщину, ни услышать, ни учуять не выходило. А она петляла среди импровизированных баррикад, бросалась на них, дотрагивалась и уходила для новой атаки. И это если ученики оставались на более-менее расчищенном месте. А уж если они решались на попытку преследования, то поражение наступало быстрее: ограниченные в движениях отроки проигрывали и принуждаемы были отступать. В итоге за всё время тренировки им удалось уйти от атаки лишь трижды, ни разу не нанеся удар самим. И при том вымотаться. К их счастью, свои коготки Тамаё перед атакой убирала, не оставляя на них ни следа.

Будто этого мало, сёстры Котё стали обучать их гимнастике, заставляя совершать упражнения, которые ранее казались гриффиндорцам прекрасными но невыполнимыми. Естественно, не сразу. Постепенно, терпеливо и доходчиво объясняя все нюансы и разыскивая альтернативу тому, что у учеников не выходило. Но от этого легче не становилось, особенно когда разученные пируэты нужно было применять при фехтовании.

Поединки тоже усложнились: теперь, помимо клинков, использовались ножны, танто, одежда, руки и ноги. И по движениям конечностей Канаэ учила определять направления атак. А её младшая сестра ударами по уже изученным точкам на теле — увеличивать урон противнику и добиваться победы быстрее.

* * *

— Я тут подумала, не слишком ли мы усердствуем, обучая их? — спросила Канаэ, когда дети уснули после очередного тяжёлого дня. — Не слишком ли заставляем их напрягаться? Сразу такие нагрузки?

— Успокойся, сестра, — Синобу обняла её за шею,. — Мы уже тренировали так детей куба моложе нашего братца и его подружки. Они были менее подготовлены, но справлялись. Мы ведь не требуем от них запредельного и гоняем не из личной прихоти. Гарри и Гермиона это хорошо понимают.

— Твоя правда. Мы испугались за них. Пожалуй, даже сильнее самих детей. Надеюсь, им не придётся применять эти навыки. Я боюсь за них. Боюсь, что Люциусу Малфою нужно не просто угодить своему хозяину. Слишком много упорства. Тут кроется что-то ещё.

— Как-то малоактивно он действует для упорного человека, — произнесла Тамаё, покачав головой. — Одна попытка заманить мальчика в Министерство, попытка проникнуть сюда через камин и последнее вторжение. Меня такая вялость пугает больше боёв.

— Думаешь, он задумал что-то? — спросила Синобу. Второй рукой она обняла названную мать, надеясь, что это её успокоит. — Гарри говорил, что вся эта семейка отличается подлостью. Но в чём его план? До этого он явно искал наше убежище, а тут словно чего-то ждёт.

— Скорее всего, так и есть, — Канаэ вытерла выступивший со лба пот. — Если помните, Малфой имеет большое влияние в Министерстве. Возможно, ожидает их действий. А ещё скоро будет полнолуние, и господин Римус закроется в подземельях.

— Но ведь остаётся господин Блэк, — Синобу отпустила своих спутниц.

— В последнее время он много времени проводит в своём кабинете, — покачала головой её сестра. — Я заглянула туда вчера и увидела пустые бутылки. Боюсь, этот пёс уходит в запой. А без них мы магам не соперницы.

Они опустились на диван перед слабо горящим камином. Какое-то время молчали, глядя на облизывающие дрова языки пламени. Всех терзала одна дума.

— В таком случае, — Тамаё повернулась к названным дочерям, — я бы посоветовала вам атаковать первыми и устранить угрозу. Я готова даже превратить Малфоев в óни, — её ногти потемнели и удлинились, — но не рискну этого сделать.

— И правильно, — отозвалась Синобу. — Мы не знаем, будут ли они подчиняться создателю. Их магия может вызвать какую-нибудь мутацию, и их будет невозможно контролировать.

— И как же мы будем наносить упреждающий удар? — спросила Канаэ. — Сама ведь говорила, что мы им не соперницы.

— Не усложняй ситуацию, сестрёнка. Нужно просто загнать их в те условия, где мы будем на равных. Правда, для этого необходимо проникнуть в их дом. А где он находится, нам неизвестно.

— А местонахождение их дома зачем? Мстить за свой?

— И это тоже, но прежде всего дело в психологии: Гарри описал их характер очень точно. А люди такого типажа в своих домах нападения обычно не ждут. Они очень расслаблены и самоуверенны. Значит, их легко застать врасплох.

И только завершив своё объяснение, девушка поняла, что вопрос ей задала не сестра и не мачеха. Посмотрев на них, удивлённая Синобу заметила, что обе родственницы смотрят на стену, и она посмотрела туда же...

* * *

Гарри и Гермиона ходили по дому, преисполненные беспокойства. Проснувшись несколько минут назад, они до сих пор не встретили ни одного человека. Это было странно. Если отсутствие Римуса можно было оправдать близостью полнолуния и его помещением на «карантин» в одной из камер подземелья дома Блэков, то что с остальными? Сириус стал часто хандрить и — что греха таить — прикладываться к бутылке — или же проводил время во всё тех же камерах в разговорах с друзьями, либо в своём кабинете, беседуя с портретом матери, с которым у него после неудавшегося нападения Малфоев наметилось нечто вроде примирения. Но ни Синобу, ни Тамаё, ни Канаэ, никогда не покидали дома, опасаясь, что потом не смогут его найти. Потому, куда они могли подеваться, было решительно непонятно.

— Чего это вы с утра по дому носитесь? — послышался с одной из стен голос Вальбурги Блэк. — Делать больше нечего?

— Простите, мадам, — пискнула Гермиона. — Просто все остальные исчезли, а мы не можем их найти.

— А чего их искать? — женщина скрестила руки на груди. — Крыса с оборотнем в подземельях, сынок мой дрыхнет, а девки проблему вашу решать отправились.

— Какую проблему? — удивился Гарри.

— Так за вами же Малфои охоятся. Вот они и решили отправиться в их поместье и эту проблему решить. И отомстить.

— Но мадам, они ведь не знают, где это поместье.

— Их Кикимер по моему приказу отнёс. Да не делайте такие испуганные рожи. Не в ловушку я их отправила. Может, Нарцисса мне и племянница, но науськивать меня на моего сына! Вторгаться в мой дом ночью, как последняя воровка! Вести сюда своего муженька, чтобы он вытащил из постели спящего мальчишку, пусть он и сын грязнокровного отребья и предатель крови! Нет... Этого я ей не прощу никогда.

Гарри побледнел.

Это место Канаэ не нравилось. Тёмное, мрачное, пустое и холодное. Как здесь можно жить, она понять не могла. Сравнивая поместье Малфоев с домом в Годриковой Впадине, полным уюта и простого человеческого тепла, или на площади Гриммо, столь же огромным, но более жизнелюбивым и энергичным, хотя и полным противоречий, она соглашалась с философом, сказавшим, что жильё отражает характер своего хозяина.

Ей выпало самое лёгкое задание: найти в этом огромном поместье самого юного её жильца, Драко Малфоя, и вывести его отсюда. Он наверняка не участвовал в кознях отца, а значит, его следовало обезопасить. Для этого выбрали Котё-старшую, как самую дружелюбную из их тройки. Дорогу ей, по просьбе Кикимера, показывал один из домовиков Малфоев.

Тот привёл её к двери с позолоченной ручкой, поклонился и исчез. Канаэ осторожно нажала на неё и вошла.

Вопреки её представлению о богатых и влиятельных семьях, комната Драко Малфоя была захламлённой дальше некуда. Привыкшая к стерильной чистоте девушка невольно поморщилась.

Сам мальчишка сидел за столом и что-то читал. Услышав скрип двери, он торопливо захлопнул книгу и встал со стула. Но, увидев Канаэ, нахмурился.

— Ты кто такая? — спросил он, растягивая гласные. — Что забыла в моей комнате?

— Добрый день, Драко, — поздоровалась Канаэ. — Меня зовут...

— Какая ещё тетива? ⁽¹⁾— закричал он, перебивая её. Потом, однако, лицо его потемнело ещё больше. — А, так ты одна из тех гейш, что таскаются за Поттером! Как ты попала в мой дом, японская дрянь?! Катись отсюда! Редукто!

Лишь благодаря отточенным инстинктам, Котё вовремя прыгнула в сторону, успев подумать, что ничуть не похожа на гейшу. Луч попал в стену. Раздался грохот. В стороны полетели каменная крошка и пыль.

— Ты зачем сюда притащилась, ничтожество?! — визжал тем временем Драко. — Что, Поттер на меня нажаловался?! Сам побоялся прийти? Оно и понятно: ничтожный, мерзкий, бесполезный полукровка! Такие, как он, лишь портят волшебный мир, загрязняя его! Хорошо, что мы с отцом стремимся к его очищению! Бомбарда!

Девушка извернулась, бросилась к нему, ударила по щеке. Малфой отшатнулся.

— Круцио! — заорал он, и по телу Канаэ пробежала слабая боль. Словно она уколола обо что-то палец. — Как я... Редукто! Старался весь прошлый год! Провоцировал Поттера! Думал, он бросится на меня и попадёт в Азкабан, где дементоры высосут его душонку! Или он на крайний случай с ума сойдёт! А как старательно я распространял слухи о нём, думал, он свихнётся от одиночества и шагнёт из окна своей башни!

От услышанного Канаэ Котё похолодела. Даже без учёта того, что она считала Гарри своим младшим братом, слова этого мальчишки были слишком жестокими. Как можно было желать такого другому человеку? Пусть даже и враждующему с тобой?

— Но ничего! Круцио! Скоро отец вернёт Лорда! И тогда Поттеру не жить! Вот бы он позволил мне посмотреть... Или поучаствовать в пытках этого шрамоголового!

Эти слова стали для бывшей охотницы на о́ни последней каплей. Она прекратила попытки уйти от атак, присела. Кинулась вперёд. В её руке блеснул обнажённый меч.

До того она рубила головы только демонам. Но чаша её терпения была переполнена. Если он уже мечтает мучить других, то каким же он будет в будущем?

Сталь просвистела в воздухе.

* * *

Нарцисса неторопливо вылезла из ванны, тщательно обтёрлась заранее подготовленным полотенцем — эльфам она позволяла исключительно готовить ванну, мыть комнату и стирать — накинула на себя халат, надела мягкие тапочи и вышла в свою комнату.

— Добрый вечер, Нарцисса, — раздался чей-то спокойный голос.

Леди Малфой развернулась и вытянула вперёд руку, лишь потом вспомнив, что палочку в ванную не взяла: оружие лежало на столике у дальней стены. Потому Нарциссе оставалось только со злобой смотреть на стоящую перед ней женщину с восточными чертами лица.

— Что тебе нужно? — спросила Нарцисса, не скрывая раздражения в голосе.

— Всего лишь узнать, зачем вы уничтожили наш дом и зачем вам нужен Гарри Поттер? — сказала незваная гостья.

Нарцисса засмеялась и упёрла руки в бока. Эта дура с её странным, словно телячьим лицом манерами напоминала ей домовика.

— Неужели ты считаешь, что я, чистокровная волшебница, представительница рода Блэк, жена Люциуса Малфоя, буду отчитываться перед тобой? Проникла в мой дом, залезла в мою спальню, оборванка, и ещё смеешь задавать мне вопросы?

Нарцисса размахнулась, чтобы ударить её по щеке, но пришелица перехватила её руку и отвела в сторону.

— Я просто задала два вопроса. Незачем вести себя столь агрессивно. Для чего вам мальчик?

— Отпусти меня, поганое существо! — Нарцисса ударила её по запястью второй рукой. Высвободила руку и отпрянула. — Если так хочешь знать, то господин хочет возродиться с помощью ритуала, где задействована кровь мальчишки! Вы были препятствием, вот мы и уничтожили дом, как нам казалось, вместе с вами!

— А откуда узнали о нас?

— Северус написал мужу письмо о месте, где спрятали Поттера. Хотел, чтобы он уничтожил улики против него. Кто же знал, что вы такие живучие? Я же на этот взрыв ценнейший артефакт из приданого извела! Пришлось мужа отрывать от подготовки ритуала!

Гостья впервые моргнула. Пристально посмотрела на леди Малфой.

— Но ваш хозяин планировал убить Гарри!

— Хочешь вызвать жалость? Не выйдет! Жизнь этого полукровки ничто по сравнению с нашими! Но успокойся, мы бы взяли у него много крови, и мальчишка бы не страдал...

Когда после этих слов в лиловых глазах японки появились узкие кошачьи зрачки, по телу Нарциссы пробежал холодок. От гордости и спеси не осталось и следа. Каким-то шестым чувством она почувствовала, что в поединок с этой особой вступать не стоит. И что её отпускать собеседница не намерена. Насилу совладав с собой, Малфой решила прибегнуть к своим слизеринским качествам. Она упала на колени и протянула к ней руки:

— Пощади! Я мать! У меня ребёнок! Я делала это ради него! Я хотела, чтобы он жил в счастье! В лучшем мире без нечистой крови! Чтобы он видел, как остальные ему подчиняются!

На Драко ей было плевать. Он всегда её раздражал. Но ради спасения жизни он сгодится.

Японка подошла ближе, села перед ней на корточки и растянула губы в ледяной улыбке.

— Я тоже мать. И поступаю так ради своего сына. Рада, что ты меня понимаешь.

Ноготь на её указательном пальце удлинился и приобрёл синий оттенок. Рука потянулась к оголившемуся плечу.

* * *

Найти Люциуса Малфоя было непросто: тот словно почуял опасность и скрылся, чтобы самому напасть из засады. Найти было непросто, а победить ещё сложнее: он бросился вперёд, сделал вид, что готовится колдовать, а сам ударил тростью. Синобу блокировала атаку, не вынимая меча из ножен, развернулась, обнажила клинок и атаковала, метя в солнечное сплетение. Мужчина отскочил, отпустив трость, и выпустил из палочки зелёный луч.

Котё-младшая подскочила вверх, совершила пируэт, отчего полы её хаори взметнулись от потоков воздуха, став похожими на крылья бабочки. Она оттолкнулась от стены и бросилась на противника. Ударила его в грудь, сбила с ног, поднялась над ним, встав так, что он не мог двигаться, и взглянула в его лицо.

— Вы пытались навредить нашему брату, — голос Синобу был до ужаса ласков и дружелюбен. — Вы же понимаете, что заслуживаете наказания?

— Ты что задумала? — просипел Люциус. — Я Малфой! Я член священной семьи!

— Священной? — лицо Котё приобрело весёлое выражение. — Если так, то вот вам особый подарок. В моих ножнах несколько видов яда. Каждый раз, когда я вынимаю клинок, его лезвие покрывает новый состав. Я подарю вам возможность ощутить их все до единого!

1) Добрый день по-японски "канитива"

Вернуться к тексту

Синобу поднялась на ноги и отряхнула одежду. Затем развернулась и побежала к условленной точке встречи, то и дело морщась. Её недавний противник вызывал у неё чувство омерзения. Всё время, что она вводила в него яды, он только и делал, что кричал о своём влиянии, чистой крови, огромном богатстве. Сначала угрожал. Потом пытался торговаться. Потом просто кричал. Упрямо повторял своё имя, будто оно могло спасти его. Ни мольбы, ни молитв, ни посулов, ни угроз. Мерзкий, наполненный лишь злобой и манией величия человек. Но от того не менее опасный.

Она спешила. Нужно было побыстрее вернуться, чтобы не заставлять брата беспокоиться. Чтобы в кругу близких забыть об этом, как о страшном сне. Чтобы обрадовать Гарри отсутствием угрозы.

Раздался грохот. Здание содрогнулось. Перед Синобу упал огромный кусок потолка.

* * *

Тамаё покинула комнату Нарциссы и направилась к месту встречи. Подальше отсюда. Подальше от места, где в крови лежала хозяйка дома.

Никогда она не превращала в óни никого, кроме смертельно больных. И тех лишь в том случае, если получала согласие. И тем более не вкачивала ни в кого такое количество своей крови, что тело плавилось и разрывалось. Сегодня это произошло впервые. Женщина, гордившаяся чистотой своей крови, стала просто алой лужей на дорогом ковре. Тамаё совершила это. Ради безопасности Гарри Поттера. Ради сына.

Это поместье было полно злобы и губительной гордости. Его нужно покинуть как можно скорее. Глаза застилал туман. Женщину тошнило. Она не слышала ничего. Не видела ничего.

В себя её привела боль.

* * *

Канаэ рыдала. Этот мальчик был ровесником Гарри. Но откуда в нём столько злобы? Столько жестокости? Почему он атаковал её, едва поняв, что она от Гарри? Почему хотел нанести вред? Причинить боль? То заклятье было слабым, но только от слабости мага. Почему он желал мучить Гарри, смотреть на пытки? Это ведь не просто внушение родителей. Канаэ чувствовала, что это его собственные желания.

Задыхаясь от рыданий, она бежала по коридору, вытирая широкими рукавами слёзы. От произошедшего она так ослабла, что не смогла удержать равновесия, когда здание заходило ходуном.

* * *

— Как же мы боялись за вас, — говорил Гарри, помогая Тамаё накладывать повязку на сломанную в нескольких местах ногу Канаэ. — Зачем нужно было туда соваться?

— Мы боялись, что он нападёт вновь, — произнесла Тамаё. — Хотели тебя защитить. Теперь Малфои не опасны. Но спасибо за твоё беспокойство, — Кидзё поцеловала его в лоб. — Если бы вы не отправили Сириуса и Римуса на помощь, мы бы не выжили.

— Одного понять не могу, — прошептала ослабевшая Канаэ. — Почему дом обрушился? Мы ведь ничего там не трогали...

— Вы тронули хозяев, — произнёс Бродяга. — Многие чистокровные, получив от короля свои владения в Средневековье, связывали себя и свой род с ними. Дома стояли, пока существовал Род. А вы его извели под корень. Впрочем, это могли быть и штучки Люциуса.

— Не страшно, — выдохнула Синобу. — Эти люди получили по заслугам. Теперь наша семья в безопасности. Если ради этого придётся пролежать пару недель, это ничего.

Гарри переглянулся с Гермионой, обрабатывавшей ей ссадины. Они покачали головами и улыбнулись друг другу.

* * *

— Твои родственницы, Гарри, удивительно похожи на тебя, — говорила Гермиона другу, когда они сидели возле кроватей трёх заснувших пострадавших: кидзё свалило нервное истощение. — Столь же рисковые и столь же везучие.

— Что же поделать, мы семья, — ответил он, едва сдерживая смех.

Они сидели рядом. Полная луна заглянула в окно. В подземельях слышались странные звуки. То Сириус и Питер говорили с обратившимся Римусом, коротая ночь. О чём говорили, дети не знали.

В стороне мерно дышали три японки, чему-то улыбаясь во сне.

Гарри сжал руку Гермионы. Она придвинулась ближе.

— Прекрасная ночь, ты согласна, Герми? — спросил он.

— Да, — послышалось в ответ.

Оба уже некоторое время испытывали тягу друг к другу. Оба догадывались, что это значит, но не решались на первый шаг. Однако сегодня ночью всё изменилось.

Закрыв глаза, гриффиндорцы повернулись друг к другу, желая оставить на щеке объекта своей любви поцелуй. И их губы встретились.

На них смотрела луна, и оба это знали. Но не ведали, что их негромкие голоса разбудили девушек, и те тоже видят всё.