Формула возвращения (гет)

21 ноября 1898 года

Спустя неделю после возвращения в Петербург Тарас Петрович Смолокуров впервые переступил порог своего нового служебного места. Судьба и начальство определили его на третий этаж Департамента, в кабинет, чьи высокие окна выходили в тихий внутренний двор.

Первая половина дня пролетела в суете: Смолокуров вникал в ворох дел, оставленных предшественником, и принимал коллег, которые один за другим заглядывали посмотреть «на новенького». Однако самой неприятной новостью стало то, что кабинет ему придётся делить с помощником. Тарасу, привыкшему считать свой рабочий кабинет убежищем, где можно было на время отгородиться ото всех и остаться в одиночестве для размышлений, это соседство было в тягость.

Помощник его, Иван Александрович Мышецкий, оказался приятным молодым человеком лет двадцати пяти. Высокий, стройный блондин с выразительными карими глазами, — довольно редкое сочетание, — он происходил из знатного, хоть и обедневшего дворянского рода. Иван обладал блестящим образованием, полученным на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, и поистине неиссякаемым запасом слов. Он тотчас взял на себя роль добровольного гида по чиновничьему миру, сопровождая уход каждого посетителя краткой, но ёмкой характеристикой.

Поначалу Тарас честно пытался удержать в памяти этот поток имён и связей, но вскоре голова пошла кругом от бесконечного треска Мышецкого. Ощутив накатившее утомление, Смолокуров закрыл глаза и откинулся на высокую спинку стула. «Совсем как у меня, на Васильевском…» — вдруг с тоской подумал Тарас. Немного спустя он поднялся и подошёл к окну, прижавшись горячим лбом к холодному стеклу.

Перед ним простиралось серое небо Петербурга, зажатое в тиски высоких, выкрашенных охрой стен противоположного флигеля. Глухие дворовые корпуса Департамента полностью отрезали кабинет от шума Пантелеймоновской улицы, оставляя на виду лишь брусчатку внутреннего двора. Тарас опустил глаза, продолжая так же бесцельно разглядывать всё, что происходило внизу.

Вот побежал молоденький офицер. «Наверно, посыльный», — подумал Тарас. Вот из своей каморки неспешно выбрался дворник, направляясь к дровяному сараю. Полицейский чин шёл со стороны каретных конюшен ко входу, крутя головой по сторонам. «Наверно, в первый раз тут, вон как озирается». Вот какой-то смешной господин в пальто с облезлым воротником что-то горячо объясняет идущей рядом с ним элегантной барышне, размахивая руками так яростно, что той даже приходится уклоняться, чтобы не получить случайный удар. Наконец спутница мягким жестом остановила очередную тираду смешного господина и что-то произнесла. Сердце Тараса второй раз за неделю пропустило удар. Рука сама собой потянулась к стеклу, словно он хотел коснуться фигуры внизу. Заметив это, Мышецкий умолк и тихо подошёл сзади, заглядывая через плечо начальника.

— Аааа, это же Анастасия Андреевна и Вильгельм Карлович Лаубах, её начальник. Они в Регистрационном бюро служат, — вновь затрещал помощник. — Госпожа Ардашникова, доложу я вам — удивительная особа! Сорбонна за плечами, была негласным консультантом полиции на Васильевском острове, а вот год назад господин Виноградов официально ввёл её в штат. Анастасия Андреевна весьма…

— Я знаком с талантами госпожи Ардашниковой, — хрипло перебил его Смолокуров, не оборачиваясь. — Но совсем не чаял встретить её здесь.

В этот момент женщина подняла голову, словно почувствовав, что за ней наблюдают. Несколько секунд она смотрела прямо в окно третьего этажа, прямо на Тараса. Он замер, ожидая вспышки узнавания в её глазах, но Анастасия лишь на несколько секунд задержала взгляд на силуэте за стеклом, словно для неё это был лишь очередной чиновник, очередной обитатель их муравейника. «Не узнала… наверно…» Солнце, едва пробившись сквозь тучи, вероятно, бликовало на стекле, скрывая черты его лица, — её спокойствие было слишком естественным. Она отвернулась к Лаубаху, продолжая разговор, и в этом жесте было столько будничного безразличия, что Смолокурову стало физически больно.

* * *

«Вильгельм Карлович, а где кабинет Липницкого?..»

По пути в своё бюро, шагая рядом с Лаубахом и обсуждая особенности измерения козелков ушных раковин для более точного описания по Бертильону, Анастасия по недавней привычке подняла глаза на его окно. Он стоял, прижавшись к стеклу лбом, и смотрел прямо на неё.

* * *

— Тарас Петрович? Вам нехорошо? — голос Мышецкого наконец пробился сквозь пелену мыслей.

— Слишком душно здесь, Иван Александрович, — хрипло ответил Смолокуров, привычным жестом оттягивая тугой воротник мундира и отходя от окна.

— Подготовьте-ка мне список сотрудников нашего отдела. Нужно… нужно ознакомиться с кадрами официально.

* * *

Анастасия сидела в своей лаборатории перед настроенным микроскопом. Она давно уже смотрела в окуляр, но вместо препаратов видела только тёмный силуэт на третьем этаже.