Лёд в голове (джен)

Первые сутки после операции Лина почти не вставала. Не потому, что болела — новый чип прижился на удивление легко, организм не бунтовал, температура не поднималась выше тридцати семи и одной десятой. Просто Борисыч сказал: «Лежи, детка. Дай нейронам срастись. Не то чтобы у тебя был выбор — я тебя привязал к кровати ремнями, шучу». Он не шутил. Ремни убрали только через восемнадцать часов, когда Рита подтвердила, что Лина не впадёт в буйство и не начнёт ломать стены.

Всё это время Лина лежала на матрасе, смотрела в потолок и слушала Скайдайна. Конструкт был возбуждён, как ребёнок перед Новым годом.

— Десятое поколение, Лёд! Десятое! Ты понимаешь, что это значит? — Голос его звенел от восторга. — Чип имеет прямые интерфейсы к моторной коре, зрительному бугру и даже к лимбической системе! Я могу влиять на твои эмоции! Не буду, конечно, потому что ты и так психопатка, но мог бы.

— Ты называешь меня психопаткой, а сам радуешься как ребёнок, — мысленно ответила Лина. — Мы друг друга стоим.

— Мы идеальная пара. Как хлеб с маслом. Как пельмени со сметаной. Как Борисыч и его отвёртка.

— Не сравнивай нас с отвёрткой.

— Ладно. Слушай, я тут покопался в архитектуре нового чипа. Там есть кое-что… необычное. Помнишь те протоколы, которые Куратор вживил вместе с ключом? Они не полностью уничтожились, когда новый ИИ убрал ключ. Остались фрагменты. Я их собрал, проанализировал и — держись за стул, хотя ты лежишь — обнаружил, что чип поддерживает динамическую компиляцию скриптов.

— На русском языке, пожалуйста.

— Я могу писать программы прямо в твоём мозгу. Не сложные, а маленькие, быстрые — скрипты. Их можно загружать в чип и активировать по команде. Например: скрипт, который отключает камеру. Или — вырубает охранника с нейроинтерфейсом. Или поджаривает его импланты так, что глаза загорятся.

Лина приподнялась на локтях. — Ты шутишь.

— Я никогда не шучу про поджог чужих глаз. Это любимая тема.

— Рассказывай подробнее.

Скайдайн принял лекторский тон — напыщенный, с паузами, будто он профессор в университете, а Лина — студентка-двоечница.

— Скрипты — это маленькие программы. Они работают по принципу «навести и щёлкнуть». Ты видишь цель — через обычное зрение или через сеть — запускаешь скрипт, и он делает своё дело. Есть боевые — наносят урон нервной системе противника. Есть контрольные — обездвиживают, ослепляют, отключают чипы. Есть с эффектами — например, заставляют импланты перегреться и вызвать у цели ожог. Или создать помехи в зрительном нерве — человек видит только белую пелену.

— Это жестоко.

— Это эффективно. Корпорации не будут с тобой церемониться, Лёд. Они хотят вырезать твой чип и оставить тебя овощем. А ты будешь играть в благородство? Нет. Ты будешь использовать все средства.

Лина задумалась. Она не хотела никого убивать. Даже врагов. Но вспомнила погоню на мосту, вспомнила турели, которые чуть не превратили их в фарш. Вспомнила Молли с окровавленной рукой.

— Покажи, как это работает.

— Для начала — самый простой скрипт. Называется «Морковка». Он создаёт кратковременную помеху в зрительных имплантах. Противник видит моргающий ораньжевый свет и не может сфокусироваться. Никакого вреда, просто неприятно.

— Почему «Морковка»?

— Потому что она оранжевая и вызывает у кроликов радость. У людей — дезориентацию. Давай попробуем на Борисыче. У него есть старый глазной имплант.

— Борисыч меня убьёт.

— Не убьёт. Он любопытный, как сорока. Спроси.

Лина позвала Борисыча. Старик подошёл, недовольно щурясь.

— Чего тебе, детка? У меня там калибровка регенератора, а ты меня отвлекаешь.

— Борисыч, у вас есть глазной имплант?

— Есть. Старый, ещё модели «Сокол-2». А что?

— Можно я на вас кое-что протестирую? Мой новый чип позволяет запускать скрипты. Это безопасно, просто помеха на секунду.

Борисыч посмотрел на неё так, будто она предложила ему станцевать ламбаду нагишом.

— Ты хочешь взломать мой глаз?

— Я хочу проверить теорию. Пожалуйста?

Старик вздохнул, потёр переносицу и махнул рукой.

— Давай. Но если я ослепну, ты будешь кормить меня до конца жизни.

— Договорились.

Лина легла обратно, закрыла глаза и скомандовала: — Скайдайн, запускай «Морковку».

Конструкт активировал скрипт. Лина почувствовала, как чип нагрелся, будто внутри зажглась маленькая лампочка. Через долю секунды Борисыч вскрикнул и схватился за лицо.

— Ах ты ж! — воскликнул он. — У меня перед глазами всё заморгало! Как дискотека в девяностых! А теперь прошло. — Он убрал руки и уставился на Лину с изумлением. — Работает, чёрт возьми. Ты только что отключила мой имплант на полсекунды.

— Не отключила, а создала помеху, — поправил Скайдайн. — Полсекунды достаточно, чтобы выиграть бой.

— А более мощные скрипты есть? — спросил Борисыч, уже не злясь, а заинтересованно.

— Есть. — Лина открыла глаза. — Но я пока не хочу их тестировать на людях. Может, на крысах?

— Крысы без имплантов, — отрезал Борисыч. — Ладно, выздоравливай. Потом разберёмся.

Он ушёл, бормоча себе под нос про «этих молодых хакеров, которые уже в двенадцать лет умеют ослеплять стариков».

— Скайдайн, — сказала Лина, когда Борисыч скрылся за стеллажом. — Какие ещё скрипты мы можем создать?

— Уйму. Я уже набросал несколько вариантов. Слушай.

Он начал перечислять, и Лина слушала, раскрыв рот.

— «Игла» — боевой скрипт. Посылает импульс, который вызывает резкую боль в нейроинтерфейсе цели. Противник скручивается в позу эмбриона на несколько секунд. Не смертельно, но очень неприятно.

— «Паутина» — контрольный. Блокирует моторные функции через чип. Человек просто замирает на месте. Длится около минуты.

— «Пепел» — скрипт с эффектом «горение». Перегревает импланты цели до температуры 60-70 градусов. Ожоги тканей, если импланты вживлены глубоко. Не советую применять на людях с медными чипами — они расплавятся и могут убить.

— «Лёд» — эффект «обморожение» для жидкокристаллических протезов. Замораживает суставы роботизированных конечностей. Противник не может двигать руками.

— «Фантом» — создаёт ложные образы в зрительных имплантах. Цель видит то, чего нет. Например, стену там, где коридор. Или своих мертвых друзей. Жестоко, но иногда полезно.

— «Тишина» — отключает все сенсоры цели на несколько секунд. Полная депривация — ни зрения, ни слуха, ни тактильных ощущений. Человек паникует, теряет ориентацию.

— И последний, мой любимый — «Скайдайн спешел» — комбинированный. Сначала «Паутина», потом «Игла», потом «Морковка» для смеха. Противник падает, корчится, не видит и не слышит, а напоследок у него ещё и импланты сигналят «С днём рождения!».

— Ты монстр, — сказала Лина.

— Я талантливый монстр. И не говори, что это не круто.

— Круто. Но опасно. Если я начну швыряться скриптами налево и направо, корпорации быстрее нас вычислят.

— Не быстрее, чем мы их вычислим. Лёд, ты забываешь, что теперь твой чип — это оружие. Не просто ключ к сети, а настоящий боевой интерфейс. Ты можешь сражаться, не вставая с дивана. Можешь вырубить отряд охраны, пока они будут целиться в твоих друзей. Это меняет всё.

Лина знала, что Скайдайн прав. Но где-то внутри шевелился страх — не перед врагами, а перед собой. Такой властью легко злоупотребить.

— Мы будем использовать скрипты только в крайних случаях, — сказала она.

— Договорились. Но «Морковку» на Борисыче можно ещё раз? Мне понравилось, как он матерился.

— Нет.

— Жадная.

________________________________________

На второй день после операции Лина уже ходила по подвалу. Ноги слушались, спина не болела, новый чип работал как швейцарские часы — тихо, чётко, без сбоев. Скайдайн рассказал, что чип 10-го поколения имеет встроенный сопроцессор для криптографии и выделенный блок для запуска скриптов. Время компиляции — микросекунды. Скорость — молниеносная.

— Ты можешь запускать скрипты даже без прямого контакта, — объяснял конструкт. — Если цель подключена к любой сети — хоть к городской Wi-Fi, хоть к корпоративной ЛВС, хоть к спутнику — я могу достучаться до её чипа.

— А если у человека нет чипа?

— Тогда скрипты не работают. Но, Лёд, в этом мире почти у всех есть чипы. У кого медицинский, у кого развлекательный, у кого рабочий. Даже у бродяг есть дешёвые импланты, чтобы смотреть голо-сериалы. Мы можем воздействовать на любого, кто носит в себе микросхему.

— И убить?

— Теоретически — да. «Пепел» на максимальной мощности поджарит чип до сотни градусов. Если чип вживлён в мозг... ну, ты понимаешь.

Лина передёрнула плечами. — Не будем об этом.

— Договорились.

Она подошла к столу, где Рита разбирала какие-то банки с лекарствами. Рядом стояла Молли, гипнотизируя взглядом свою винтовку.

— Молли, — позвала Лина. — У тебя есть чип?

— Есть. Боевой, седьмого поколения. А что?

— Я хочу попробовать один скрипт. Обездвиживающий.

Молли подняла голову, зеркальные глаза сверкнули.

— Ты хочешь меня отключить?

— На секунду. Чтобы проверить.

— А если не получится, и я останусь овощем навсегда?

— Получится. Скайдайн всё рассчитал.

Молли посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела глаза на Риту. Та пожала плечами.

— Детка, если ты упадёшь, я тебя поймаю. Кости у тебя крепкие, не переживай.

— Я не про кости, — сказала Молли. — Ладно, давай. Но если я застыну и не смогу двигаться дольше десяти секунд — ты будешь чистить моё оружие месяц.

— Договорились.

Лина сделала шаг назад, закрыла глаза и скомандовала: — Скайдайн, активируй «Паутину» на Молли. Минимальная мощность, одна секунда.

Чип нагрелся. Лина открыла глаза и увидела, как Молли замерла. Её тело превратилось в статую — рука с винтовкой застыла на полпути, зеркальные глаза перестали двигаться. Секунда. Две. Молли не шевелилась.

— Скайдайн, отключай! — крикнула Лина.

— Уже отключил, — ответил конструкт. — Но у неё чип старой модели. Инерция. Подожди ещё секунду.

Молли моргнула и опустила винтовку.

— Ни хрена себе, — сказала она. — Я ничего не чувствовала. Просто выключилась и включилась. Будто меня не было.

— Это было две секунды, — сказала Рита. — Я засекла.

— Две секунды в бою — это смерть, — заметила Молли. — Хороший скрипт, Лёд. Очень хороший.

Она улыбнулась — впервые без тени иронии. Просто светло, почти по-человечески.

— Только не используй это на мне без предупреждения, — добавила она. — А то я могу рефлекторно выстрелить.

— Договорились.

________________________________________

Вечером, когда подвал погрузился в полутьму и все разошлись по своим углам, Лина сидела в углу на матрасе и перебирала в голове список скриптов, который составил Скайдайн. Их было больше десятка. Некоторые — полезные, вроде «Тишины» или «Паутины». Другие — жестокие, как «Пепел». Третьи — странные, например, «Эхо»: скрипт, который заставлял чип противника повторять все звуки в радиусе десяти метров. Представляла Лина, как враг бегает и слышит свой же топот в голове — и смешно, и жутковато.

— Скайдайн, — позвала она. — А мы можем комбинировать скрипты?

— Теоретически — да. Практически — это требует больше вычислительных мощностей. Но у нас их теперь достаточно. Можно сделать, например, «Снежную бурю» — сначала «Морковку», чтобы ослепить, потом «Иглу», чтобы обездвижить, потом «Тишину», чтобы дезориентировать. Противник упадет, не поймёт, что случилось, и будет лежать в полной темноте и тишине. А мы пройдём мимо.

— Жестоко.

— Эффективно. Лёд, мир не спрашивает, жестоко или нет. Он спрашивает: ты жива или мертва.

Лина вздохнула. Скайдайн был прав. Но где-то глубоко внутри она надеялась, что ей не придётся применять самые страшные скрипты. Что можно договориться. Что даже корпоративные наёмники — всё же люди.

— Ты наивная, — сказал Скайдайн, прочитав её мысли. — Но это пройдёт.

— Не пройдёт, — ответила Лина. — И я не хочу, чтобы проходило.

— Тогда держись за свою наивность, Лёд. Она дорогого стоит. А когда придёт время — мы посмотрим, кто кого.

Она хотела ответить, но сон накрыл её мягкой тёмной волной. Последнее, что она услышала — голос Скайдайна, напевающий какую-то странную мелодию. Похоже, он всё-таки научился петь. Или просто воспроизводил аудиофайлы. Но Лине казалось, что это её сердце поёт в такт новому чипу.

Утром их разбудил грохот. Кто-то ломился в дверь подвала.

Молли уже стояла на ногах с винтовкой наперевес. Рита хватала аптечку. Борисыч ругался матом.

— Кто там? — крикнул он.

— Свои! — раздался голос с той стороны. — Открывай, старый хрыч! Корпораты идут по нашему следу! У нас совсем мало времени!

Лина вскочила. В голове щёлкнуло — Скайдайн активировал боевые протоколы.

— Скрипты готовы, — сказал он спокойно. — Жду твоей команды.

Лина подошла к двери, положила руку на щеколду. Ей было двенадцать лет. У неё в голове жил призрак мёртвого хакера. А за дверью — возможно, враги. Возможно, друзья.

— Открывай, — сказала она Борисычу. — Но будьте готовы стрелять.

Дверь распахнулась. На пороге стоял парень лет двадцати — грязный, в разорванной куртке, с круглыми глазами от ужаса. Рядом с ним — девушка, которая еле держалась на ногах.

— Помогите, — прошептал парень. — Они убили всех. Остались только мы.

Сзади, в отдалении, уже выли сирены.

— Заходите, — сказала Лина. — А мы встретим гостей.

Она подняла голову к потолку, мысленно представила карту окрестностей. Спутниковый ретранслятор, уличные камеры, патрульные дроны. Всё это — потенциальные цели.

— Скайдайн, — сказала она. — Активируй скрипт «Слепой дождь». Максимальный радиус.

— Это отключит все камеры в районе?

— И ослепит глазные импланты у преследователей. Давай.

Чип нагрелся так, что Лина почувствовала жар в затылке. За окнами подвала что-то щёлкнуло, и на мгновение весь район погрузился в тишину.

— Готово, — сказал Скайдайн. — Теперь они слепы, глухи и дезориентированы. Но на пять минут.

— Нам хватит.

Лина повернулась к парню и девушке.

— Рассказывайте, кто вы и откуда. Времени мало.

Парень перевёл дыхание.

— Мы — хакеры из сети «Свободный сектор». Корпорация выследила наше убежище вчера ночью. Убили админа, захватили серверы. Мы сбежали через подземку. Больше никого нет.

— И теперь вы хотите, чтобы мы вас спрятали? — спросила Молли с винтовкой на плече.

— Да. И ещё — мы знаем, где находится резервный центр управления «Крайо-Джен». Тот самый, откуда они запускают охотничьи отряды.

Лина переглянулась с Молли.

— Похоже, у нас появилась цель, — сказала она.

— И новый бой, — добавил Скайдайн. — Ты готова, Лёд?

— Готова. Запускай скрипты.

Подвал наполнился гулом — это проснулись серверы, это загорелись экраны, это началась новая игра.

Игра, в которой ставка — жизнь.