Новая жизнь. (джен)

4 ноября 1997 года

Тори проснулась в пять утра, как всегда. Тишина в новом доме была другой — не той давящей, которая висела раньше по утрам, когда она боялась, что мальчики исчезнут. Новая тишина была спокойной, тёплой. Она слушала, как за окном шумит ветер, и думала о том, что сегодня они проснутся другими. На год старше.

Она спустилась на кухню и зажгла свечи. В этом году их должно было быть одиннадцать. Её мальчикам исполнялось одиннадцать.

Она купила два торта — один с шоколадом, второй с ванилью, потому что Аарон ненавидел шоколад, а Эндрю любил. И они никогда не соглашались на один. Раньше это раздражало её — такая мелочь, а они готовы были спорить до хрипоты. Теперь она просто покупала два торта.

Она услышала, как скрипнула дверь на втором этаже, и улыбнулась. Эндрю всегда вставал первым. Он спускался по лестнице бесшумно, но она научилась слышать его шаги — особенные, пружинистые, с лёгкой хромотой, которая появлялась, когда он только проснулся и ещё не успел взять себя под контроль.

— Ты рано, — сказал он, останавливаясь в дверях кухни. Он выглядел сонным, взлохмаченным, но в глазах уже горел тот самый внимательный огонёк, который она знала так хорошо.

— Сегодня особенный день, — сказала Тори, пододвигая к нему кружку с какао. Он любил сладкое, в отличие от Аарона, который пил только чай. Ещё одна мелочь, о которой она помнила.

Эндрю взял кружку, но не отпил. Он посмотрел на стол — на два торта, на свечи, на маленькие подарки, которые Тори завернула в бумагу.

— Ты не спала, — сказал он. Это не было вопросом.

— Спала, — солгала Тори. — С днём рождения.

Эндрю посмотрел на неё. Молча, как всегда. Но он подошёл ближе и коснулся её локтя. На мгновение. Тори знала, что для него это было целое признание.

— Спасибо, — сказал он. Голос был хриплым, тихим, но она услышала.

Тори кивнула, не показывая, как её сердце пропустило удар. Она никогда не привыкнет к этому — к его редким проявлениям близости. Но она будет ждать их. Всегда.

Аарон спустился через час. Он был ещё более сонным, чем Эндрю, и Тори пришлось дважды позвать его к столу. Он сел, протирая глаза, и уставился на торт без шоколада.

— Мой, — сказал он, указывая на него.

— Твой, — подтвердила Тори. — Как всегда.

Она зажгла свечи. Эндрю задувал свои, не глядя на неё. Аарон задул и загадал желание вслух, как маленький.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

Эндрю закатил глаза.

— Ты испортил желание, — сказал он. — Теперь оно не сбудется.

— Не испортил, — сказал Аарон. — Я загадал его правильно. Потому что я сказал это вслух. Теперь все знают, и оно точно сбудется.

— Так не работает, — сказал Эндрю.

— Работает, — сказал Аарон. — Мама, скажи ему.

Тори смотрела на них. Она не знала, работают ли желания, которые говорят вслух. Но она знала, что это желание — быть вместе — уже сбылось. Они были вместе. И она сделает всё, чтобы так и осталось.

— Он прав, — сказала она. — Всё сбудется.

Аарон улыбнулся. Эндрю закатил глаза, но Тори заметила, как уголки его губ дрогнули.

После завтрака мальчики решили помочь Тори с уборкой. Они взяли тряпки, ведро с водой и начали «убирать» гостиную. Через десять минут комната выглядела так, будто в ней прошёл ураган.

— Что вы делаете? — спросила Тори, входя в гостиную.

— Помогаем, — сказал Аарон, гордо показывая на мокрое пятно на полу. — Я вытер пыль!

— Ты вытер пыль водой?

— Я думал, так лучше, — сказал Аарон.

Эндрю стоял в углу с тряпкой в руках и смотрел на результат их работы с выражением, которое Тори не могла прочитать.

— Мы хотели помочь, — сказал он, и в его голосе послышалась та нота, которую Тори научилась распознавать как смущение. — Но, кажется, сделали хуже.

— Вовсе нет, — сказала Тори, вздыхая.

— Но с любовью, — добавил Аарон, и его глаза засияли.

Тори посмотрела на него. Он стоял перед ней, весь мокрый, с тряпкой в руках, и улыбался так, будто совершил подвиг. Она не могла рассердиться на него.

— Ладно, — сказала она. — Идите играть в сад. Я сама уберу.

— Мы хотим помочь, — сказал Аарон.

— Вы уже помогли, — сказала Тори, показывая на лужу на полу. — На сегодня достаточно.

Мальчики переглянулись и вышли в сад. Тори слышала, как они спорят о том, кто лучше играет в экси, и улыбалась.

Через час в дверь постучали. Тори открыла и увидела Ники, стоящего на пороге с большим конвертом в руках. Он выглядел взволнованным.

— Тётя Тильда, — сказал он. — Я хочу поздравить мальчиков.

— Проходи, — сказала Тори. — Они в саду.

Ники вошёл в дом и прошёл на кухню. Тори заметила, как он сжимает конверт в руках, как его пальцы слегка дрожат. Она не спрашивала, что внутри. Она просто ждала.

— Я сделал это сам, — сказал он, протягивая конверт. — Это им.

Тори взяла конверт и открыла его. Внутри была открытка — самодельная, нарисованная цветными карандашами. На ней были нарисованы все четверо: Тори, Аарон, Эндрю и он сам. Они стояли вместе, держась за руки, и над ними было написано: «Самая лучшая семья».

— Это красиво, — сказала Тори. — Они будут рады.

Ники улыбнулся — коротко, но искренне.

— Я хотел, чтобы они знали, — сказал он. — Что вы — моя семья. Даже если я не живу с вами.

— Иди, покажи им, — сказала она.

Ники кивнул и побежал в сад. Тори слышала, как он кричит: «Аарон! Эндрю! Я принёс вам подарок!», как мальчики бегут к нему, как их голоса смешиваются в один шумный хор. Она стояла на кухне и улыбалась.

Вечером, когда мальчики уже легли спать, Тори сидела на кухне с кружкой вечернего чая.

Дверь открылась, и в дом вошёл Лютер. Он не постучал — он просто вошёл, как будто имел на это право. Тори подняла голову и посмотрела на него.

— Тильда, — сказал он, и его голос был холодным. — Я хочу поговорить с тобой.

Тори указала ему на стул:

— Я слушаю.

— Ты развращаешь моего сына, — сказал он, и его голос стал резче. — Ты позволяешь ему делать всё, что он хочет. Ты не даёшь ему понять, что жизнь — это борьба.

Тори смотрела на него. Она не чувствовала злости — только всепоглощающее спокойствие.

— Ты ошибаешься, — сказала она, не повышая голоса. — Я даю ему то, чего ты не даёшь. Право быть собой.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мою семью! — крикнул он, делая шаг вперёд.

— Твою семью? — переспросила Тори, и её голос остался ровным. — Ты разрушаешь его. Ты слеп, если не видишь. Но я вижу. И когда он сломается, я буду рядом. А ты — нет.

Лютер смотрел на неё с ненавистью.

— Ты не изменилась, Тильда, — сказал он. — Всё такая же эгоистичная стерва.

— Я изменилась, — сказала Тори. — Я изменилась ради них. А ты — нет. Ты всё такой же. И ты потеряешь его, если не одумаешься.

Лютер развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Тори стояла на кухне и смотрела ему вслед. Она не чувствовала триумфа. Только уверенность в своей правоте. Она повернулась и увидела Ники, стоящего в дверях. Он смотрел на неё, и в его глазах была благодарность. Он не сказал ни слова, но Тори видела, что он услышал всё.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Спасибо, тётя Тильда.

— Иди спать, — сказала она. — Завтра будет новый день.

Ники кивнул и пошёл наверх. Тори слышала, как он поднимается по лестнице, как скрипят половицы под его ногами. Она осталась стоять на кухне и смотрела в окно на ночной сад.

Декабрь 1997 года

В школе объявили набор в команду по экси. Тори увидела объявление и принесла его домой.

— Ты хочешь, чтобы мы играли? — спросил Эндрю, глядя на объявление.

— Я хочу, чтобы вы попробовали, — сказала Тори.

Через неделю они стояли на поле с клюшками в руках. Тори стояла на краю поля и смотрела на них. Эндрю — в центре событий, агрессивный, быстрый. Аарон — у ворот, собранный, спокойный.

— Основной состав, — сказал тренер, подходя к ней. — Оба. У них талант.

Тори кивнула.

Февраль 1998 года

Тори сидела на кухне и смотрела на табель успеваемости Эндрю. Он был плохим — очень плохим. И это было удивительно. Тори знала об исключительной памяти Эйджея — гипертимезии, неспособности забывать. Она помнила, что в прошлой жизни он не любил учиться, но ему хватало один раз прослушать материал, чтобы запомнить его навсегда.

— Мы поговорим об этом, — сказала она, откладывая табель в сторону. — Но сначала я хочу знать, почему ты не хочешь учиться.

Эндрю сидел напротив, скрестив руки на груди. Он смотрел на неё с вызовом.

— Это бесполезно, — сказал он. — Я не хочу быть умным.

— Ты уже умный, — сказала Тори. — Ничего не поделаешь.

Эндрю замолчал. Он смотрел на неё долгую минуту. Затем он сказал тихо, почти шёпотом:

— Зачем я тебе? Ты отдала меня, потом забрала, зачем?

Тори почувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Он боялся. Он никогда не говорил об этом прямо, но страх висел между ними всегда.

— То решение было ошибкой. Оно разрушило меня, тебя и Аарона. Я не могу исправить это. Но я могу сделать так, чтобы это больше никогда не повторилось.

Эндрю смотрел на неё. Его глаза были напряжёнными.

— Я не брошу тебя, — сказала она. — Я не сделаю тебе больно. Никогда больше.

Эндрю смотрел на неё долго и внимательно. Затем он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я попробую.

Апрель 1998 года

Тори стояла на кухне и смотрела, как мальчики играют в саду. Эндрю бегал с мячом, Аарон пытался его догнать. Ники сидел на крыльце и смотрел на них с лёгкой улыбкой.

Она подошла к окну и посмотрела на небо. Солнце садилось за горизонт, окрашивая облака в оранжевый и розовый.

Тори повернулась и пошла на кухню — ставить чайник. Скоро мальчики вернутся с улицы, голодные и уставшие, и ей нужно будет накормить их. Она улыбнулась этой мысли. Маленькое счастье, которое она создала своими руками.