Профессор защиты от темных искусств на максималках (джен)

Снейп набирает в грудь воздух, закрывает глаза, сосредотачивается.

Он чувствует, как магия — та самая, высшего порядка — пульсирует где-то в груди, разливается теплом по рукам, щекочет кончики пальцев. Ему нужно просто направить ее. Собрать в кулак — буквально — и выплеснуть.

Он пробует снова и снова.

Ничего.

Но вот, слабый золотистый ручеек вытекает из ладони, лениво тянется к манекену и бессильно опадает, растворяясь в воздухе и даже не коснувшись цели.

Снейп с тихим рыком опускает руку.

Пижон. Высокомерный, вежливый до тошноты пижон, который явился неизвестно откуда, отнял у него должность, перевернул всю его жизнь с ног на голову — просто взял и оставил его ни с чем.

Снейп проводит рукой по лицу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать.

Он готов был учиться. Снова стать уязвимым, терпеть наставления, проглатывать гордость, сталкиваться со своими слабостями лицом к лицу. Стоять и смотреть, как этот человек демонстрирует навыки, которые раньше ему только грезились в мечтах.

Все ради того, чтобы стать кем-то большим. Занять желанную должность.

Доказать себе, им, всему миру…

Отцу.

Отцу, который считал его ни к чему не пригодным слабаком.

Доказать — хотя бы после его смерти. Но сделать это.

Но нет.

Обидчивый, мстительный, как ребенок, которому не дали сладкого, Рундвик просто развернулся и ушел. А ведь Снейп всего лишь хотел ему помочь. Вылечить жуткую рану, о которой тот почти не заботился — не считая заклинания стазиса.

Рано или поздно правда бы вышла на свет. Поппи бы подняла шум, Дамблдор бы начал задавать вопросы, а Рундвик, такой скрытный и загадочный, просто не вынес бы этого. Снейп сделал это тихо, аккуратно, без лишних глаз.

И что взамен? Отказ. Холодное «нет». Будто Снейп он что-то украл у него, а не избавил от проблемы.

— Идиот, — шипит он в пустоту.

Он идет к манекенам, разбрасывает их ногами, а потом изо всей силы бьет кулаком по стене. Боль пронзает руку до самого локтя. Так-то лучше, чем испытывать это дурацкое жжение в груди под ребрами и ежесекундно напоминать себе о своей никчемности.

Слабак. И здесь проиграл. Не смог удержать наставника, который хотел с ним заниматься. Хотел. Сам. А теперь не хочет. И никакими силами его не заставишь. Никакими доводами не пробьешь этот упрямый лоб.

Он даже опустился до того, чтобы взамен на занятия по вышей магии предложить изучение зелий. Он был готов тратить на Рундвика столько времени, сколько понадобится, только бы получить свое.

Но тот стоял на своем до конца. Даже зелья его не прельстили.

Он снова поднимает руку. Сжимает пальцы в кулак. В этот раз он сделает правильно. Он должен.

Снейп закрывает глаза. Там, глубоко внутри, где магия искрится и переливается, как жидкий свет. Он мысленно цепляется за нее, сжимает и тянет наружу.

Из ладони вырывается яркая желтая вспышка. Она бьет прямо в противоположную стену — и камень покрывается тонкой паутиной трещин.

На мгновение Снейп замирает, глядя на свою руку.

Получилось?

Но тут же грудь пронзает резкая боль, от которой перехватывает дыхание. Он шатается, хватается за манекен у стены, чувствуя, как внутри разливается жар.

Боль переходит в грудь, печет и давит. Как будто часть выпущенной магии попала в него самого.

Снейп, едва дыша, медленно опускается на пол. Боль пульсирует в груди и все усиливается. А он даже не может позвать на помощь. Не может вдохнуть. Не может…

Где-то глубоко внутри поднимается что-то темное, липкое и удушающее.

«Ничтожество».

Голос отца звучит так отчетливо, будто тот стоит рядом.

«Ничего не умеешь нормально делать. Даже когда пытаешься — все равно облажаешься рано или поздно».

Снейп зажмуривается. Стискивает зубы так сильно, что сводит челюсть, чтобы не вскрикнуть.

Он не станет звать на помощь. Не будет слушать этот мерзкий голос в голове. Отец мертв, а этот голос — всего лишь эхо, которое застряло у него в голове. Ему никто не нужен. Рундвик тоже не нужен. Он справится сам. Всегда справлялся.

Просто... нужно немного времени. Сейчас все пройдет. Сейчас…

Сквозь пелену боль и тьму в глазах он видит чье-то лицо. Чувствует, как его тормошат, хлопают по щекам, а потом…

Что-то теплое начинает вливаться в его грудь. Свет, который заполняет все его существо. С каждым мигом боль отступает все больше. Снейп вдыхает полной грудью и… резко садится.

Рундвик. Он здесь. Непонятно, как оказался, ведь его не было. Бледнее обычного, он стоит рядом с ним на коленях и держит руку на его груди.

— Что это было? — Снейп обводит взглядом дуэльный зал.

— Заклинание замкнулось на вас, — говорит тот. Его голос звучит слабо, не так, как раньше.

И что это в его взгляде? Тревога? Это не маска того невозмутимого профессора, каким Снейп его видел и знал.

— Но… так не должно было случиться. — Он запускает пятерню в волосы. Костяшки все еще болят от удара о стену. — Я все сделал правильно…

— Нет, — жестко прерывает его тот, нависая над ним. — Все было неправильно.

— Но…

— Магия высшего порядка не прощает ошибок, — произносит тот так, будто читает лекцию. — Она не терпит грубости. Она требует полного и безоговорочного контроля.

— Только и всего? — Снейп выпрямляет спину. В груди уже ничего не болит, только в голове стоит легкий туман. — Как раз-таки с контролем магии у меня все в порядке. Я все сделал, как вы меня учили!

Рундвик какое-то время молча смотрит на него.

— Возможно. — Его голос звучит тихо, но твердо. — Видимо, дело в другом.

— И в чем же?

Снейп приподнимается и садится на корточки, чувствуя, как тянут мышцы спины после падения.

— Высшая магия требует не просто навыков, а… особой структуры дара, — удивительно мягко произносит Рундвик, поднимаясь с колен. — Так как вы все это время жили здесь, а не в Этериусе, у вас другой предел, который нужно уважать и не бросаться, сломя голову, без подготовки…

«Ничтожество. Просто ничтожество».

Снейп мотает головой, уже не слыша, что там дальше рассказывает Рундвик о высокой магии. И о его слабом никчемном земном даре.

«У тебя никогда не получится стать кем-то большим. Слабак. Ты только умеешь сопли на локоть наматывать. Какой из тебя маг? Так, одно посмешище».

Как из тумана перед глазами появляется расплывчатое лицо отца, как всегда навеселе.

«Ты что думал, сможешь стать таким, как он?» — проговаривает тот с кривой насмешкой. Снейп хочет заткнуть уши, но без толку. Отец все равно продолжит нашептывать в его голове.

«Ты никогда не достигнешь такого же уровня, — продолжает отец бить по больному — как он умеет. — Да что там — тебе даже и малой части тех навыков не освоить. Ведь ты редкая бездарность, Северус, признай уже себе и перестань бросать всем пыль в глаза».

«И забудь уже об этой должности, ты, сопляк. Твое место — в яме с грязью. Ты и сам грязь, посмешище. Тебя никто не уважает. Сам Дамблдор смеется за твоей спиной и всякий раз выбирает не тебя… открой уже глаза, придурок, и посмотри на свое отражение! Ты — мусор, никчемная букашка, которую давно пора поставить на место…»

Снейп встает, пошатываясь. Несмотря на легкое головокружение, он чувствует прилив сил, что удивительно после того, как в него попало собственное заклинание.

Резким движением руки он вытаскивает старую добрую волшебную палочку. Вот, что никогда не подводит.

— Защищайтесь. — Он приставляет палочку к горлу Рундвика.

— Не стоит. — Тот легким движением убирает палочку, но Снейп непреклонен.

— Я сказал — защищайтесь!

Рундвик отходит на несколько шагов. Его пошатывает.

— Зачем вы повторяете ошибку дважды? — Его взгляд полон сожаления и чего-то еще, мягкого и беззащитного, что неимоверно раздражает.

— А вы боитесь теперь со мной сразиться, когда я кое-что умею?

— Вы и до этого много чего умели…

— Достаточно, — будто выплевывает Снейп. — Я устал от ваших издевательств. Если вы думаете, что вам все позволено, то…

Не договорив, он бросает молчаливое заклинание, чтобы свалить на пол и связать. Это он точно хорошо умеет.

Рундвик ожидаемо отбивает заклинание. А потом подносит руку к виску.

— Прошу вас, успокойтесь, — устало произносит он. — Не надо…

Снейп бросает еще. И еще.

Треск магии и удар заклинаний о щит наполняет дуэльный зал.

«Ничтожество. Ты ничтожество».

Заклинания летят одни за другим. Рундвик защищается, но не посылает ответных ударов, что только раззадоривает.

«Слабый. Никчемный. Мне стыдно, что у меня такой сын».

Еще одно заклинание. Следом второе. Рундвик в перерывах между созданием щита потирает лоб. Нашел время.

«Ты не добьешься ничего в этой жизни. Пустышка».

Рундвик пошатывается. Его щит дает трещину, но выдерживает.

Снейп отправляет два заклинания сразу — с помощью палочки и без.

Рундвик отбивает одно, но… пропускает второе.

Отлетает к стене.

Снейпа трясет. Он не может унять внутреннюю дрожь и ненависть, которая раздирает все его нутро. Как посмел этот… этот… сказать ему, что он никчемный? Кто он такой вообще? Он — никто. Пустое место.

Рундвик, приземлившись, ударяется спиной о стену и… не двигается.

— Вставай, чего разлегся? — орет Снейп, войдя в раж.

Тот не слышит. Или делает вид.

Снейп заправляет на него палочку, но… что-то останавливает его от рокового шага.

Рундвик не встанет. Он без сознания.

Снейп победил. Да, победил. Этого неуязвимого монстра из другого мира.

Свершилось.

Но почему тогда вкус победы приправлен горечью, а в груди нещадно печет и давит?