Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

— Поттер!

Окрик Снейпа заставил весь класс синхронно вздрогнуть.

— Кто так нарезает ингредиенты? Вы действительно думаете, что сможете сварить нормальное зелье, нашинковав флаббер-червей настолько крупно? — тон профессора, как обычно, буквально сочился ледяным презрением.

— Но, сэр…

— Никаких «но», Поттер! Дело нужно делать либо хорошо, либо не заниматься им вообще! Или вы спите и видите, как пополняете ряды законченных тупиц вроде Лонгботтома или Уизли?

— Нет, сэр…

— Тогда вам стоит приложить куда больше стараний. До этого момента у вас были достаточно… терпимые успехи по моему предмету. Так что даже не думайте, будто я стану делать вам поблажки. Раз уж вы всё успеваете, то и требования к вам будут на порядок выше.

— Я понимаю, сэр.

— И чтобы вы раз и навсегда научились нормально нарезать флаббер-червей, сегодня вечером вы явитесь ко мне на отработку.

— Да, сэр.

— Продолжайте, — сухо бросил он напоследок.

Я вернулся к прерванной работе, на этот раз стараясь делать всё безукоризненно. Снейп еще какое-то время продолжал бросать в мою сторону раздраженные взгляды. Готовое зелье он, как всегда, смерил высокомерным взором, однако придраться не смог и промолчал — варево получилось именно таким, каким нужно. Оно ничем не отличалось от образца Кайнэ, у которого на уроках зельеварения результаты всегда выходили выше всяких похвал.

Сам Кайнэ ни о чем не спрашивал. За всей этой сценой со Снейпом он наблюдал абсолютно спокойно и теперь не лез с лишними расспросами. Не пытался он выведать у меня и планы насчет наших дальнейших действий после выхода утренней статьи в «Пророке». Мой падаван прекрасно понимал, что подобные разговоры сейчас ни к чему.

Ужин прошел в таком же напряженном молчании. Луна тоже не присылала никаких сообщений в протеев блокнот, хотя и тревожно поглядывала на меня с другого конца нашего факультетского стола во время ужина. Наконец мы дружно встали из-за стола.

— Проведете вечернюю разминку без меня, — негромко сказал я Кайнэ. — Чувствую, что после… всего этого я не прочь устроить хороший, плотный спарринг.

— Хорошо, — коротко кивнул парень.

Я спустился в прохладные подземелья замка. Подойдя к кабинету Зельеварения, дверь которого, как обычно, была заперта, я негромко постучал.

— Профессор Снейп! Гарольд Поттер прибыл на отработку.

Замок щелкнул, и дверь отворилась. Я вошел внутрь и привычно прошел в подсобную лабораторию. Снейп стоял у небольшого медного котла, аккуратно добавляя туда какие-то мелкодисперсные порошки. Я же молча положил на стол разделочную доску, пододвинул к себе бидон с червями, открыл крышку и выложил нескольких склизких тварей. Затем взял ониксовый нож и размеренно начал нарезку.

Снейп, всыпав в котел очередную порцию снадобья и оставив заговоренную ложку самостоятельно помешивать варево, медленно повернулся ко мне. По его обычно безэмоциональному лицу пробежала едва заметная тень удивления.

— Поттер, вы что, действительно собрались нарезать червей?

— Нужно создать видимость, — спокойно ответил я, не прерывая работы. — Мало ли кто решит войти в кабинет. Отработка ведь была назначена во всеуслышание, при свидетелях.

— Не кажется ли вам, Поттер, что вы… несколько перегибаете с мерами конспирации? — Снейп подозрительно прищурил один глаз.

— Мне иногда кажется, что я с ними, наоборот, сильно недобрал, — со вздохом отозвался я. — Ладно, давайте ближе к делу, профессор.

Я как раз закончил разделывать четвертого червя и отложил ониксовый нож в сторону.

— Что вам удалось узнать?

— Насчет вашего вчерашнего вопроса… Да, это вполне возможно, — неторопливо произнес Снейп. — Как при помощи специального зелья, так и посредством дистанционного магического воздействия. Например, с использованием редкого артефакта, который условно называют «Фальшивый глаз василиска». Но в обоих случаях ключевым, незаменимым компонентом является разбавленный яд молодого василиска. Именно из-за него сейчас практически невозможно определить, подверглась ли жертва нападению настоящего чудовища или же это была качественная имитация. Особенно если гипотетическое воздействие истинного василиска было… непрямым.

— Через отражение?

Снейп хмуро кивнул.

— У вас есть схема этого артефакта? Как он выглядит и как именно воздействует?

— Точной схемы нет, но есть примерная. — Снейп достал из кармана мантии плотно свернутый пергамент и положил его на стол передо мной. — Кроме того, удалось доподлинно выяснить, что для его активации в обязательном порядке нужен прямой зрительный контакт.

Я развернул свиток и внимательно изучил набросок.

— Что насчет мандрагор?

— В наличии есть еще три порции исцеляющего отвара, — ответил зельевар. — На ближайшее время этого должно хватить, даже если случатся новые… нападения.

— Вам нужны еще ингредиенты?

— Пока нет. Мандрагорам лучше как можно дольше оставаться в естественной среде. Впрочем, насколько я понимаю, вы сами не испытываете в них никакого недостатка?

— Не испытываю.

— Позвольте спросить, откуда у вас вообще столько взрослых мандрагор? Их количество значительно превышает любые разумные запасы для обычного личного использования.

— Много практиковался перед началом второго курса, — уклонился я от прямого ответа.

— Судя по объемам, вы начали практиковаться очень давно, — проницательно заметил Снейп.

— Я просто предусмотрительный, — отрезал я и тут же перевел тему в более нужное русло. — Что слышно про Орден? Есть хоть что-то, о чем вы могли бы мне рассказать?

— Увы… — Снейп недовольно качнул головой. — Как я уже объяснял вам ранее, Дамблдор еще перед Азкабаном стал патологически подозрителен. Он дает каждому члену организации строго индивидуальные поручения, причем выстраивает логистику так, чтобы люди практически не пересекались друг с другом.

— Вы лично не встречались с ним после его ареста?

— Нет. Прямой доступ к нему сейчас имеют только Кингсли и Артур Уизли. Как работникам министерства им проще получить разрешения на посещение Азкабана. Все распоряжения и доклады идут исключительно через них. Мне же он никаких новых указаний не передавал. Единственное, что я могу сказать…

Профессор сделал многозначительную паузу, видимо, мысленно перепроверяя формулировки, чтобы ненароком не нарушить сдерживающие его магические Обеты.

— Мне не следовало сразу излечивать жертв. Моя задача сводилась лишь к тому, чтобы следить, дабы никто из них… не умер.

Я глубоко задумался над его словами.

— То есть для него было принципиально важно, чтобы пострадавшие как можно дольше оставались в состоянии оцепенения?

— По всей видимости, да, — согласился Снейп. — Но не спрашивайте меня «зачем». Я не знаю и… признаться, уже давно перестал понимать логику этого человека. Тем более я и раньше далеко не всегда одобрял его методы. Вот и в этот раз я не улавливал сути его замысла, пока не открыл утренний выпуск «Ежедневного пророка».

— Значит, если предположить, что эти нападения устраивают засланные диверсанты Ордена, у вас нет прямого приказа оказывать им содействие? И вы даже официально не осведомлены об их присутствии в замке?

— Именно так, «нет» на оба ваших вопроса. Вполне возможно, в этом и кроется хитрость Дамблдора: сделать так, чтобы ни я, ни другие преданные ему люди абсолютно ничего не знали и вели себя максимально естественно, искренне не понимая, что происходит вокруг.

— Однако Макгонагалл вчера не выглядела удивленной, — мимоходом заметил я.

На лице Снейпа промелькнуло искреннее изумление, но он почти мгновенно взял себя под контроль.

— Не забывайте, профессор, в этой организации когда-то состоял мой отец, — заговорил я на опережение, заметив его реакцию. — В моем доме сохранились кое-какие интересные записи. Так что я прекрасно знаю примерный состав Ордена Феникса и тех, кто может до сих пор в нем числиться.

Снейп, впрочем, не стал развивать эту скользкую тему, а лишь сухо пояснил:

— У Макгонагалл сейчас крайне сложное и шаткое положение. Вам наверняка известно, что ее дело отправили на пересмотр, но процесс идет в строго закрытом режиме. Её директорские полномочия сильно урезаны, она находится под жестким надзором Министерства. Так что она либо вообще не принимает участия в этих интригах, либо узнает обо всем уже постфактум.

— Скорее всего, — согласился я. — Во всяком случае, во время визитов в Министерство ей абсолютно ничего не мешает контактировать и с Кингсли, и с Артуром Уизли. Ладно, сейчас это не столь существенно. Главное теперь — вычислить и найти этих диверсантов.

Снейп скептически хмыкнул.

— Да уж, задача не из легких. Проникнуть в Хогвартс или годами прятаться в его стенах можно где и сколько угодно. Мало того что древняя защита замка сейчас напоминает решето, так еще и бывший директор наверняка снабдил своих агентов всеми необходимыми средствами для скрытного проникновения. И что, вы лично собираетесь их отлавливать? — не удержался зельевар от легкой колкости.

— Профессор… — я выразительно посмотрел на него. — В прошлом году я не полез в тот злополучный коридор на третьем этаже к церберу и Мордред знает чему еще, благоразумно уступив эту «честь» гриффиндорцам. Неужели вы думаете, что сейчас я очертя голову брошусь в открытый бой со взрослыми, прекрасно обученными и опасными магами?

Скептическая ухмылка тут же сползла с губ Снейпа, и его лицо мгновенно стало предельно серьезным.

— Это радует, Поттер. Смею предположить, что вы снова разработаете какой-нибудь головоломный многоходовый план, при этом сами технично останетесь в стороне. Вы ведь знаете, кто обычно поступает точно так же?

— Знаю, — спокойно ответил я. — Но в отличие от него, я не действую исключительно чужими руками. Кое-что я обязательно сделаю сам, но обещаю: вы никогда в жизни не догадаетесь, что за этим стоял именно я.

На этот раз на лице Снейпа промелькнуло крайне редкое для него выражение — искреннее уважение. Правда, продлилось оно лишь долю секунды.

— Я лишь призываю вас к предельной осторожности. Я… — он внезапно замялся, что выглядело для обычно непоколебимого мастера зелий совершенно неестественно. — Ради Лили… хотя бы ради неё.

— Я вас понял, профессор, — гораздо мягче отозвался я. — Но можете не беспокоиться, безвременная кончина точно не входит в мои ближайшие планы. Ладно, вам больше нечего мне сообщить?

Снейп отрицательно покачал головой.

— Тогда действуем, как и договаривались ранее. Если мне понадобится конфиденциальный разговор, я нарочно допущу глупую ошибку у вас на уроке, а вы громогласно назначите мне взыскание. Если инициатива будет исходить от вас — вы просто сами выпишете мне отработку под любым предлогом. Уж придраться к какой-нибудь мелочи вы умеете как никто другой. Ну а если случится что-то экстренное — плевать на всю эту конспирацию. Находим друг друга под любыми предлогами.

Снейп коротко кивнул, подтверждая уговор, и на этом наш тайный разговор был окончен. Покинув подземелья, я быстрым шагом направился в Выручай-комнату.

Кайнэ и Луна, уже переодетые в тренировочные кимоно, вовсю занимались в Выручай-комнате. Собственно, активно тренировался только Кайнэ: с плотной повязкой на глазах и с деревянным синаем в руках он поочередно атаковал летающие вокруг него сферы — мое очередное изобретение. В отличие от классических боевых дронов, аналоги которых мне уже удалось воссоздать благодаря познаниям в артефакторике и трансфигурации, эти сферы не стреляли заклинаниями или плазмой, а служили подвижными мишенями для ударов.

Тренировка заключалась в том, что сферы хаотично кружили на расстоянии, а затем в случайный момент резко устремлялись на ученика, и тот должен был гарантированно отбить их синаем. Понятное дело, с завязанными глазами ориентироваться приходилось исключительно на чувство Силы. Для Кайнэ, который с недавних пор стал еще и загонщиком в нашей сборной, это было идеальным упражнением. Луна же контролировала сферы волшебной палочкой, чтобы атаки были более внезапными.

Я быстро переоделся, и мы начали наш традиционный спарринг: я — с завязанными глазами и с двумя тренировочными мечами, Кайнэ и Луна — без повязок. И хотя я изо всех сил пытался полностью сосредоточиться на сражении, мысли о Снейпе, Дамблдоре и проклятом «василиске» всё равно не отпускали. Я уже собрался завершить бой привычным приемом — совершив кульбит и два обманных удара, как вдруг в самый последний момент осознал: что-то пошло не так. Каким-то образом Луна в долю секунды увернулась от траектории моего выпада, а Кайнэ даже не подумал блокировать удар, а скорее изящно перенаправил его в сторону. В следующее мгновение на меня обрушились два одновременных скользящих удара: по руке от Луны и по плечу от Кайнэ.

— Подловили, — констатировал я, сдергивая с лица повязку.

— Ты уже который раз используешь именно эту связку, чтобы красиво закончить поединок, — улыбнулся Кайнэ. — Вот мы с Луной и попытались придумать против нее контратаку.

— Правильно сделали. Так и нужно действовать: изучать тактику, ломать шаблоны. Ладно, приводим себя в порядок, на сегодня с физическими нагрузками всё. Завтра квиддич, так что надрываться не стоит.

— А что сказал профессор? — осторожно поинтересовалась Луна.

— За чаем расскажу.

По укоренившейся традиции после тренировки у нас всегда следовало чаепитие. Уже сидя за столиком, я подробно посвятил падаванов во всё, что мне удалось выведать у Снейпа.

— Снейп полностью подтвердил мои догадки. Вызвать состояние глубокого оцепенения, которое один в один имитирует непрямой взгляд василиска через отражение — вполне реально. Для этого используется редкий темный артефакт, при создании которого применяется разбавленный яд молодого василиска. Именно из-за этого компонента сейчас невозможно экспертно установить, было ли окаменение вызвано настоящим монстром или его качественной имитацией. Но для нас это лишь очередное подтверждение главной теории: никакого живого василиска в замке нет, кто-то его целенаправленно имитирует.

Кайнэ и Луна внимательно слушали, согласно кивая.

— Он не врал? — прямо спросил Кайнэ.

— Нет. Во время разговоров со Снейпом я максимально концентрируюсь на Силе и считываю его эмоции. Он говорит правду. И сейчас у него на руках гораздо больше информации, чем раньше. Дамблдор, сидя в Азкабане, физически не имеет возможности брать с членов Ордена Непреложные Обеты. Утечек информации он избегает старым проверенным способом — просто никого не посвящает в общий стратегический план, раздавая сугубо персональные, изолированные указания. Текущие инструкции Снейпа — не допускать смертей среди учеников и применять исцеляющее лекарство только в самом крайнем случае.

Я сделал небольшую паузу, давая падаванам возможность переварить услышанное.

— Но ты уже полностью сломал им эту схему, — нарушила тишину Луна.

— Именно! Я передал готовую мандрагору при свидетеле — там как раз удачно подвернулась профессор Спраут. Так что у Снейпа есть железобетонное алиби перед Дамблдором, будто он просто не мог поступить иначе.

— Ты всерьез заботишься об алиби этого типа? — искренне удивился Кайнэ.

— Да. До тех пор, пока он исправно снабжает меня ценной информацией, Снейп должен оставаться в игре и не вызывать подозрений у своего руководства. Пусть приносит пользу общему делу как можно дольше.

— Но что, если он в итоге проговорится… ему? — с легкой опаской спросила Луна.

— Это неважно. Наш план это точно не испортит. Даже если старик обо всем догадается — это ровным счетом ничего не изменит. Напротив, я бы дорого отдал, чтобы увидеть выражение его лица, когда он узнает, что все его многоходовочки системно рушу именно я. Впрочем, Снейп обещал по возможности меня не выдавать.

— И ты веришь ему на слово?

— Скажем так — в разумных пределах. В конце концов, особых симпатий ни к Дамблдору, ни к Волдеморту он никогда не питал. У него были глубокие чувства к моей матери, и только ради её безопасности он в свое время влез во всё это. А в итоге оказался жестоко обманут обеими сторонами, причем дважды. И эта застарелая обида сейчас играет исключительно в мою пользу.

— Но… в каноне ведь не было таких частых нападений, — задумчиво протянул Кайнэ. — Почему они сейчас атакуют волна за волной? Паникуют?

— Да, они в явной панике. Скорее всего, до диверсантов дошли слухи, что лекарство нашлось мгновенно и панические настроения насчет «ужасного каноничного монстра» в школе так и не распространились. Всё-таки пострадавшие не валяются в больничном крыле каменными статуями по нескольку месяцев. А раз их лечат за считаные часы, то в умах студентов это выглядит как обычное, пусть и сильное проклятие, которое вполне под силу наслать какому-нибудь старшекурснику. Вот исполнители и решили резко увеличить, так сказать, «плотность огня». А утреннее интервью Дамблдора в газете, возможно, рассчитано на перспективу — про него экстренно вспомнят, как только новости об окаменениях наконец прорвутся за пределы Хогвартса. Если вообще прорвутся.

— Значит, наша первостепенная задача — найти этих имитаторов?

— Именно. Поэтому всегда и везде чутко прислушивайтесь к своим ощущениям через Силу. Опасность вы, судя по вчерашнему, предчувствовать уже способны. Вы примерно представляете, с чем можете столкнуться, так что вам в любом случае гораздо проще, чем всем остальным студентам.

Луна и Кайнэ кивнули. Больше мы на эту тему говорить не стали, переключившись на школьные дела и грядущий квиддич. Луна решила уйти пораньше. Я хотел ее проводить, но Луна отказала.

— Вряд ли они нападут сегодня — сказала она,

— Но если что — сигналь. Не просто же так ты эти браслеты сделала?

Луна сделала три простых браслета с одной функцией — в случае опасности давать сигнал на два других. Сейчас это было очень кстати.

Конечно смутное беспокойство у меня было, когда Луна скрылась за дверью, но я списал это на личную паранойю, вызванную событиями последних дней, чем на серьезное предчувствие.

Кайнэ сел за свой стол делать домашнее задание. Я же подошел к артефакторному столу. На нем, в разобранном состоянии лежал световой меч. Но это был не один из двух «Боевых» световых мечей. Это был третий меч, который долгое время валялся в углу моей пространственной сумки, где обычно находились сломанные предметы. Там до недавнего времени лежал обломок брони «Эгида» с остатками Инструметрона. Там же лежал и этот меч.

Изначально я отобрал его в пылу битвы у какого-то из множества темных джедаев, через которых я пробивался после высадки на Звездную Кузницу. Потом я использовал его во время битвы с Малаком, потому что с одним мечом было победить его трудно (особенно когда он впервые «выпил» энергию одного из пленных джедаев) и я решил использовать форму Джар-кай. С тех пор меч остался у меня как оружие для левой руки. Использовать как второе оружие зеленый меч мне не хотелось, так как я не конца простил действия Совета Анклава на Дантуине. Во время поисков Маски Мандалора этот меч был поврежден и я, некоторое время использовал зеленый меч как второе оружие. Этот же починить так и не успел.

Несмотря на то что он принадлежал безвестному темному джедаю, цвет клинка у него был не красный а фиолетовый. Странно, что у простого темного джедая оказался фиолетовый кристалл — обычно такие самостоятельно настраивают только мастера, прошедшие через серьёзный внутренний раскол. Да и сами фиолетовые кристаллы довольно редки. Скорее всего, он его у кого-то украл или заполучил как трофей.

Рукоять была непривычно тонкая, поэтому для левой руки он подходил идеально. Луне кстати он вполне бы подошел. Но у него была трещина в фокусирующей линзе — какой-то меткий мандалорец-отступник постарался, выстрелив из явно серьезно модифицированного бластера.

Возможно у меня была бы возможность починить его в мире Шепарда — но тогда он остался дома, в изначальном мире. Сумкой, которая, как оказалось могла путешествовать со мной сквозь вселенные я уже обзавелся после Тамриэля.

Сейчас же, в очередной раз его перебрав, я убедился что кроме линзы у него повреждений нет. Но смогу ли я починить его тут? Используя технологии? Или Магию? Или и то и другое? Все же линза, хоть и изготовленная при помощи иных технологий — не настолько сложная вещь. Это не эмиттер, который к счастью оказался цел.

Внезапно мой браслет на руке настойчиво и резко завибрировал.

— Луна! — мгновенно дернулся Кайнэ, у которого был такой же браслет.

— Быстро, за мной!

Мы буквально пулей выскочили из Выручай-комнаты. Я прямо на ходу выхватил из кармана Карту Мародеров и лихорадочно развернул пергамент. Так, Луну перехватили где-то на полпути к башне Когтеврана. Судя по маркеру, она двигалась, а значит, была по крайней мере жива и отбивалась. Вот только вокруг неё на карте никого не значилось. Зато на противоположном конце этого же коридора отображались две точки, у которых вместо имен стояли жирные, четкие вопросительные знаки. Это еще что за новости? Почему магия Карты не способна идентифицировать их?

Луна медленно попятилась в противоположную от них сторону. Я резко свернул пергамент, на бегу выхватил из поясной сумки два световых меча и один точным броском отправил Кайнэ. Свой собственный меч я пока закрепил на поясе, вместо этого вскинув наизготовку штурмовую винтовку М-7 «Лансер».

В таком порядке мы и влетели в темный коридор: я — со штурмовой винтовкой у плеча, Кайнэ — со вспыхнувшим световым клинком. И в этот самый момент из-за поворота кубарем выскочила бледная Луна.

— Глаза! — истошно выкрикнула она и, не останавливая своего бега, резко вытянула руки вперед, пытаясь ладонями вслепую закрыть обзор мне и Кайнэ.

Я тут же послушно зажмурился и мгновенно переключился на истинное магическое зрение. Сквозь Силу я отчетливо увидел, как по коридору стремительно распространяется плотное, чужеродное магическое плетение, визуально похожее на узконаправленную, жесткую вспышку энергии. Впрочем, за угол, где вовремя укрылись мы, эта энергетическая волна зайти не смогла.

Луна тут же убрала ладони от наших лиц. Я без лишних слов сунул ей в руки рукоять светового меча, а сам, резко выскочив в коридор, вскинул автомат. В оптическом прицеле, который я заранее переключил в режим тепловизора, ярко высветились две отчетливые фигуры: одна — высокая и худощавая, вторая — чуть пониже и плотного телосложения.

Не раздумывая ни секунды, я нажал на спуск и дал короткую, хлесткую очередь. В замкнутом пространстве коридора грохот выстрелов прозвучал оглушительно. Послышался болезненный мужской вскрик, и «толстый» тут же тяжело повалился на одно колено. Тонкая фигура судорожно попыталась подхватить раненого под руки, но в процессе сама неловко покатилась по полу, и это чисто случайно спасло её от моей второй, контрольной очереди — пули лишь выбили каменную крошку из стены. Фигуры, больше не пытаясь подняться в полный рост, с какой-то невероятной, змеиной прытью скрылись за дальним поворотом.

— Быстро, вперед! Я точно зацепил одного, он ранен! — скомандовал я, как вдруг из-за каменной кладки донеслось отчетливое, шипящее эхо парсельтанга.

На долю секунды я инстинктивно замер, но Кайнэ, ловко перехватив активированный световой меч в левую руку, стремительно выхватил правой волшебную палочку.

— Я задержу эту тварь, догони их! — яростно крикнул он.

Взмахнув палочкой в направлении стены, из-за которой доносилось нарастающее шипение, Кайнэ неожиданно громко и властно выкрикнул на немецком:

— Kreatur! Unterwirf dich mir und erkenne meine Macht! (нем). ⁽¹⁾

Мы же с Луной, не оборачиваясь, бросились дальше по коридору. Девочка обеими руками крепко сжимала рукоять гудящего зеленым плазмой меча. Подбежав к злополучному углу, я не стал вылетать под возможный удар (артефакт могли перезарядить) , а мгновенно, как учили на тренировках Альянса Систем, «прилип» спиной к стене. Отточенным до автоматизма движением я выудил из поясной сумки одну из своих самодельных свето-шумовых гранат и забросил её за поворот.

В момент броска из-за угла донесся отчетливый, панический мужской голос:

— Давай же, быстрее!..

Но договорить он не успел — моя граната сработала как нужно. Коридор озарила ослепительная вспышка, подкрепленная акустическим ударом. Тут же раздался глухой болезненный стон, и уже женский голос истошно закричал:

— Бежим!

В ту самую долю секунды, когда я наконец выскочил из-за угла с автоматом наперевес, готовый открыть огонь на поражение, обе фигуры с тихим хлопком растворились в странной, пронзительно-белой вспышке. Но как?! В Хогвартсе же физически невозможно аппарировать!

— Упустили! Везет же гадам… — зло сплюнул я на пол, но тут со стороны коридора донесся яростный крик тяжело дышащего Кайнэ:

— Голем! Он тоже уходит!

Парень быстрее всех рванул обратно к развилке и, наставив палочку прямо на массивную каменную стену, отчаянно закричал:

— Ich befehle dir, aufzuhören! Ich befehle dir, aufzuhören!⁽²⁾ Ich befehle dir, aufzuhören!

Включив магическое зрение, я отчетливо увидел, как это искусственно созданное, длинное змееподобное существо стремительно уползает куда-то вниз по скрытым коммуникациям замка. Ментальные приказы Кайнэ едва-едва задевали его ауру, с огромным трудом пробиваясь сквозь вековую каменную кладку.

— Кайнэ, отставить, не нужно! Всё равно не достанешь, я вижу его!

— Мордред! — в бешенстве выругался он.

И в этот момент я увидел то, что доселе созерцал лишь однажды: глаза моего падавана практически полностью, до самых белков залила зловещая, антрацитовая чернота. По пространству коридора прокатилась мощная волна концентрированной злости, горького сожаления и липкого, пронизывающего Холода Тьмы.

— Кайнэ… — с искренним испугом прошептала Луна.

Быстро деактивировав свой световой меч, она бесстрашно шагнула к парню и крепко сжала его плечо ладонью.

— Я знаю! — хотя его голос всё еще звучал пугающе глухо и неестественно, через Силу я отчетливо почувствовал, что Тьма внутри него прекратила свой лавинообразный рост. На смену ярости пришло новое, куда более структурированное чувство — тяжелая, осознанная внутренняя борьба.

— Где нет эмоций… там покой, — уже гораздо тише и спокойнее продекламировал он строчку из Кодекса.

Чернота мгновенно отступила от зрачков, возвращая глазам прежний вид. Тьма неохотно рассеялась.

— Ничего. Никуда этот конструкт от нас теперь не денется. Всё равно найдем.

Мы снова вернулись в тот тупик, откуда только что бесследно исчезли двое диверсантов. Я внимательно осмотрел пространство магическим зрением — абсолютно пусто. Впрочем, остаточный след от экстренной аппарации в замке долго не держался, а других маркеров чужой магии нападавшие после себя не оставили. Равно как не осталось и видимых капель крови — пол в этой секции коридора был щедро залит водой, и кровь раненого в ней просто мгновенно растворилась. Больше зацепок обнаружить не удалось.

— Ушли, — мрачно констатировал я. — Ты успела рассмотреть их, Луна? Там ведь точно было двое?

— Да. Мужчина и женщина, — тихо ответила девочка. — Это… в принципе, всё, что я успела заметить в темноте до вспышки. Мужчина заметно старше, а женщина совсем молодая, почти девчонка.

— Извини, Гарри, — глухо произнес Кайнэ, опуская голову. — Этот скрытый голем был так близко, почти у нас в руках! А я… Но через камень трудно....

— Ты сделал абсолютно всё, что было в твоих силах на данный момент! — жестко отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Твоей вины здесь нет. Вообще никакой.

— Я говорю про Тьму…

— Ты сумел вовремя осознать угрозу и самостоятельно поборол её деструктивное влияние. Для твоего обучения как джедая это сейчас гораздо важнее всего остального, — строго произнес я. — Неудачи иногда случаются, и я, как ваш командир, в полной мере несу за них ответственность. Но точно не вы.

Кайнэ едва успел согласно кивнуть, как я ментально уловил чье-то стремительное приближение.

— Внимание! Сюда кто-то идет!

Я мгновенно выскочил вперед, снова вскидывая винтовку, но Кайнэ перехватил оружие за цевьё, уверенно уводя ствол в сторону пола.

— Тихо, Гарри! Это Симона и…

По темному коридору бесшумно скользнули два изящных кошачьих силуэта: ярко-белая, светящаяся в Силе Симона и практически невидимая в полутьме вторая кошка, которую я сумел детально разглядеть лишь тогда, когда она приблизилась вплотную. Миссис Норрис. Причем абсолютно здоровая и живая.

Симона грациозным движением запрыгнула на руки к Кайнэ. Тот замер, внимательно считывая ее ментальный посыл.

— Филч идет сюда, — перевел парень. — Старик услышал грохот от взрыва гранаты и выстрелов. Миссис Норрис обещает нас не выдавать.

— Уходим, быстро!

Я на ходу развернул Карту Мародеров, вычисляя, по какому именно маршруту движется завхоз. На пути к нашей башне как раз удачно располагался один пустой, заброшенный учебный класс, куда мы мгновенно и юркнули. Я запечатал тяжелую дверь заклинанием Коллопортус и на всякий случай щедро наложил вокруг нас чары Муфлиато. Пришлось затаиться и беззвучно просидеть в засаде добрых полчаса, пока шаги рассерженного Филча окончательно не затихли в дальнем конце коридора. Пока мы дожидались, Кайнэ не сводил взгляд с автомата, который я по прежнему сжимал в руках.

— У тебя и автомат есть? — наконец спросил он

— Ага. Называется М-7 "Лансер". Это из мира где я был Шепардом, командиром звездолета.

— Да я вижу. На современное магловское оружие не похоже. Научишь стрелять? — робко спросил Кайнэ

— Если справишься с отдачей — научу. — Я обернулся к нему — и после того как ты научишь меня тому немецкому заклинанию для контроля Голема. Где ты вообще ему обучился? И почему на немецком?

— Когда в моем мире точно определили кто меня преследует — меня стали обучать любым заклинаниям противодействия големам и гомункулам. Это было одно из них. Какой-то немец создал, поэтому и на немецком. Только не особо мне это помогло тогда — Голем, созданный дядей, был совершенно иным.

Кайнэ замолчал, видимо вспоминая свое непростое прошлое.

В родную гостиную Когтеврана мы в итоге успели прошмыгнуть буквально за пару минут до официального отбоя.

— Ко мне в комнату, — скомандовал я, и мы втроем бесшумно поднялись по винтовой лестнице в мою спальню.

Там я первым делом снова набросил купол Муфлиато.

— Послушай, Луна… — я устало потер переносицу. — Мне ни в коем случае не следовало отпускать тебя одну в такое время. Но… понимаешь, обычно я всегда заранее предчувствую скорую опасность через Силу. А в этот раз… Я не знаю, почему так вышло. Смутное беспокойство появилось слишком поздно, буквально за минуту до активации браслета.

— У меня было точно так же, — тихо согласилась девочка. — Когда я выходила из библиотеки, у меня возникло очень слабое, едва уловимое предчувствие. Но в замке оно могло указывать на что угодно, на какую-нибудь мелкую неприятность вроде встречи с Пивзом. По-настоящему сильную угрозу я ощутила лишь перед тем, как повернуть в тот коридор…

— А как вообще можно обмануть предвидение Силы? — спросил Кайнэ. — Я-то пока слишком слабо владею этим аспектом…

— Очень просто. Чем внезапнее и спонтаннее атака — тем позднее срабатывает ментальное предупреждение Силы, — пояснил я, расхаживая по комнате. — Если наше с Луной предчувствие сработало с такой задержкой, это означает лишь одно: данная атака не была спланирована диверсантами заранее. Это чистой воды импровизация. Они не готовили засаду целенаправленно, но решили действовать по ситуации, каким-то образом узнав, что Луна возвращается в башню в полном одиночестве. Но как они узнали? И главный вопрос — почему Карта Мародеров не отобразила их имена? Нападавшие были обозначены просто знаками вопроса.

— Снейп ведь упоминал, что Дамблдор вполне мог снабдить своих агентов особыми артефактами для сокрытия ауры от защитных чар Хогвартса, — резонно напомнил Кайнэ. — Может, это как раз результат их действия?

— Вполне возможно. Насколько мне удалось выяснить, Карта Мародеров каким-то образом напрямую подключается к общему контуру защитных чар замка и считывает информацию оттуда. Если защита их не видит — то и Карта бессильна.

— Кстати, у них на руках тоже могла быть точно такая же карта, — вдруг предположил Кайнэ. — В конце концов, в моем родном мире таких карт у нас было ровно две.

— Две?! — я от удивления даже замер на месте. — Откуда у тебя такая информация?

— Ну… одна из них в итоге оказалась у нашей компании.

«И сколько еще раз ты собираешься удивлять меня, Кайнэ?» — мысленно усмехнулся я про себя, а вслух спросил:

— У вас? И каким же образом вам вообще удалось её заполучить?

— Это случилось в самом конце первого курса, — охотно принялся рассказывать Кайнэ. — Сразу после той битвы со Скаутом в Запретном лесу. Меня тогда еще знатно зацепили акромантулы, я едва на ногах держался. Девчонки буквально на себе тащили меня в больничное крыло к мадам Помфри и в одном из переходов мы наткнулись на близнецов Уизли и Ли Джордана. Те, как обычно, принялись тупо и неуместно подшучивать, особенно в адрес Анны-Марии — дескать, надо же, как чистокровная слизеринка трогательно отплачивает тому, кто спас ей жизнь. Они видимо думали что она проклятие или сглаз на меня наслала. Ну а девчонки после боя были совершенно не в том настроении, чтобы выслушивать этот гриффиндорский юмор. В общем, в Уизли мгновенно полетели Ступефаи и связывающие проклятия. А у них в этот момент как раз были эти пергаменты, которые из рук и выбило. Розанна быстрее всех сообразила, что это за вещь. Анна-Мария поначалу вообще хотела их сжечь от греха подальше, но близнецы слезно умоляли этого не делать и в обмен на мир и молчание сами отдали нам одну из карт. На том в итоге и разошлись.

— Погоди, — я попытался переварить услышанное. — Ты хочешь сказать, что три первокурсницы посреди коридора смогли без труда скрутить, обезоружить и обездвижить трех третьекурсников? Да еще и отжать у них один из ценнейших артефактов замка?

— Ну… да, — невозмутимо кивнул Кайнэ. — Они были очень злые в тот момент. А дурацкие шуточки близнецов просто окончательно вывели их из себя.

— Я уже начинаю бояться этих твоих девчонок, — нервно хмыкнул я.

— Да ладно тебе, ты бы им точно понравился, — впервые за вечер искренне улыбнулся Кайнэ. — Но в любом случае факт остается фактом: карт у близнецов изначально было две. А кто вообще их создал? Кто скрывался за этими псевдонимами — «господа Лунатик, Бродяга, Хвост и Сохатый»?

— Это были мой отец и его ближайшие школьные друзья, — глухо ответил я. — «Бродяга» — это Сириус Блэк, «Хвост» — Питер Петтигрю, а «Лунатик» — Римус Люпин. Последний, к слову, был скрытым оборотнем, а остальные ради него тайно стали незарегистрированными анимагами. Обо всем этом я подробно узнал у себя дома. Живой портрет моего деда, Флимонта Поттера, всё рассказал. Он в свое время активно помогал им скрывать эти факты от Министерства, хотя и категорически не одобрял подобные глупости. Там… очень сложная и запутанная история. Кроме того, в школьные годы они были знатными хулиганами и сами гордо именовали свою компанию «Мародерами». Отсюда, собственно, и пошло название Карты.

Кайнэ и Луна выслушали мою исповедь и тактично промолчали, не задавая лишних вопросов.

— Но если их в компании изначально было четверо, — задумчиво протянул Кайнэ, — то и экземпляров карт вполне могло быть несколько. Пользоваться одной-единственной картой на четверых хулиганов — это… как минимум не очень удобно. И если они сами являлись создателями этого плетения, то что им стоило сделать дубликаты для каждого?

— Логично, — согласился я. — Но в любом случае текущая ситуация у нас так себе. Узнали мы сегодня, конечно, много нового, но… искать этих невидимок в огромном замке — та еще задачка. И самое трудное заключается в том, что нам придется делать абсолютно всё исключительно своими силами. Только так мы сможем минимизировать риск любой случайной утечки информации, на которую сейчас так отчаянно рассчитывает Дамблдор.

— Ну… по крайней мере, хоть и без конкретных имен, но Карта всё-таки отображает их в виде вопросов. Это уже хоть что-то.

— Согласен. Но думаю, в самое ближайшее время новых атак точно не предвидится. Я точно ранил одного из исполнителей, так что им сейчас явно будет не до диверсий. Ладно, давайте расходиться по кроватям. Завтра тяжелый матч по квиддичу, поэтому тебе, Кайнэ, нужно полностью сосредоточиться на предстоящей игре и хорошенько выспаться.

Луна и Кайнэ тихо покинули мою комнату. Я еще какое-то время сидел в одиночестве над расстеленной на столе Картой Мародеров, внимательно рассматривая коридоры, но больше ничего подозрительного на пергаменте так и не обнаружил. Несколько раз я мысленно прокрутил в памяти до мельчайших деталей всё увиденное в коридоре, но припомнить какие-то новые подробности не получилось. Да, хорошо подготовились. Предположение Кайнэ про вторую карту мародеров логично, особенно вспомнить что в ордене до сих пор состоит Римус Люпин. И аппарация… Антиаппарационные чары Хогвартса — древнее плетение, которое латали поколениями директоров. Если они смогли их обойти — значит лазейка, которую смог в свое время найти Дамблдор.

Вообще, та поспешность, с которой враги совершали свои последние нападения, откровенно удивляла. По всей видимости, им был жизненно необходим действительно громкий, резонансный случай, который бы гарантированно вышел за пределы Хогвартса и всколыхнул общественность. Но этого до сих пор не произошло: стремительные атаки на Миссис Норрис и Колина Криви не вызвали в стенах школы тех панических разговоров, на которые явно рассчитывал Дамблдор. Скорость, с которой пострадавших приводили в нормальное, адекватное состояние, попросту не давала благодатной почвы для зловещих слухов, как это было в известном мне каноне. Вот они и решились провести второе нападение, да еще и на Луну, человека из моего ближнего окружения. Это даже не паника — это самое настоящее отчаяние.

Так что пока в этой невидимой шахматной партии я по-прежнему шел на шаг впереди, а мой противник явно начинал паниковать и совершать ошибки.

Ну что ж… продолжаем партию. Раз вы отчаялись, то и я миндальничать не буду.

---

1) Существо! Подчинись мне и признай мою силу!

Вернуться к тексту

2) (нем) Я приказываю тебе остановится! Мордред! Через толщу камня магия почти не проходит!

Вернуться к тексту