Опять эта школа.... (гет)

Гин проводил меня до класса. Я села за парту и принялась что‑то машинально выводить в тетради, чтобы хоть немного унять дрожь в руках. Дзёно уже был в классе. Поймав его взгляд, я не удержалась — кинула в его сторону грозный взгляд и показала язык. Немного по‑детски, да, но мне было всё равно. Пусть знает, что я его не боюсь.

На лице Дзёно тут же появилась недовольная гримаса — будто он съел что‑то кислое. Я не смогла сдержать улыбку и, довольно хмыкнув, повернулась обратно к парте.

«Победа… хе‑хе», — пронеслось у меня в голове.

Урок прошёл на удивление спокойно. Будто весь мир решил сделать передышку, чтобы я могла хоть немного прийти в себя. Наконец прозвенел звонок — перемена на обед. Я направилась в буфет. Уже подходя, заметила впереди Гин и Чую: они стояли в начале очереди. Недолго думая, я решила примкнуть к ним.

— Чуя, Гин, привет! — я подошла и помахала рукой, стараясь, чтобы голос звучал бодро, а не так, будто я вот‑вот рассыплюсь.

— Дороти, привет! Как твоё самочувствие после драки? — Гин помахал в ответ и улыбнулся — не широко, но искренне, и от этой улыбки внутри будто стало чуть теплее.

— Всё… нормально… — ответила я, чуть запнувшись.

Мы с Гином грустно переглянулись — нам не нужно было ничего объяснять друг другу. Чуя тяжело вздохнул, потом бросил на Гина строгий, почти грозный взгляд. Тот сразу как будто подобрался, стал чуть собраннее. Чуя что‑то тихо шепнул ему на ухо, и Гин кивнул — словно получил не просто слова, а какой‑то внутренний приказ взять себя в руки.

— Вы же мне заняли очередь?… — я похлопала глазами и посмотрела на них с самой невинной улыбкой, на какую была способна.

Они переглянулись, и в этом молчаливом обмене взглядами я прочитала всё: «Ну ладно, ладно, знаем мы твои хитрости».

— Проходи, — Чуя чуть подвинулся, освобождая мне место. Гин последовал его примеру.

— Спасибо! — я радостно проскользнула вперёд и встала рядом, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение.

Спустя какое‑то время я услышала в очереди знакомый голос и невольно обернулась. Ну кого же я могла там увидеть, кроме них? Конечно, Дзёно и Тётте. Дзёно, как всегда, был на взводе: он недовольно придерживал Тётте за руку и возмущался насчёт очереди так громко, будто от этого люди должны были расступиться.

— И почему тут так много людей?! — рявкнул Дзёно прямо Тётте под ухо.

— Угу… — его друг только устало качал головой в знак согласия, издавая эти короткие, почти беззвучные «угу», будто даже спорить не было сил.

Гин заметил их и недовольно вздохнул — так, словно один их вид портил ему аппетит. Я тихонько погладила его по спине и бросила понимающий взгляд: мол, я всё вижу, я с тобой. Чуя всё ещё смотрел на нас, будто пытался разгадать, о чём мы молчим, и ничего не понимал.

Гин решил не стоять на месте. Он прошёл мимо Дзёно и Тётте, остановился на мгновение, бросил на них осуждающий взгляд и что‑то тихо, но отчётливо сказал. Я не расслышала слов, но по тому, как у Дзёно вытянулось лицо, а Тётте невольно отступил на полшага, стало ясно: Гин сказал что‑то меткое и обидное.

Я подбежала к Гину и тихо спросила:

— Это что‑то про мать?

Он отрицательно покачал головой — спокойно, без лишних слов. Я выдохнула с облегчением.

— Ну ладно, тогда я пошла в свой класс, пока! — я повернулась, помахала Чуе и, не оглядываясь, быстро зашагала прочь.

Но на полпути всё‑таки не удержалась: захотелось ещё раз взглянуть на них, убедиться, что они там, нормальные, живые, не такие, как те, от кого хочется бежать без оглядки. Я обернулась…

И увидела то, от чего кровь застыла в жилах.

Чуя завёл Дзёно за угол, подальше от чужих глаз. В его руке блеснул нож. Он прижимал лезвие к груди Дзёно и что‑то яростно шептал ему, а в глазах у него горела такая ярость, что казалось, он сам не понимает, что творит. Гина рядом не было.

Не думая ни секунды, я рванула к ним и с размаху влепила Чуе пощёчину. Звук получился оглушительно громким, будто разорвал эту жуткую тишину.

— Ты что творишь?! — заорала я, не сдерживаясь. — Ты совсем конченый?!

Чуя застыл. На его лице застыла гримаса шока — будто он сам не верил, что только что сделал. Я бросилась к Дзёно, помогла ему подняться. Чуя вспыхнул от ярости, его лицо исказилось.

— Дороти! Убери от него свои руки! Ты запачкаешься в грязи! — он попытался отодвинуть меня, схватив за плечо, но я упёрлась, не сдвинувшись ни на сантиметр.

— Чуя… О чём ты?… — я ничего не понимала. Мир будто треснул, и сквозь эту трещину просачивалось что‑то страшное, чего я не хотела видеть.

— Гин мне всё рассказал! — выкрикнул он. Слово «рассказал» резануло слух: я на секунду даже подумала, что ослышалась. — Как он посмел обматерить тебя, ударить?! Я думал, это всё не дошло до настоящей драки, думал, что это просто слухи… — голос Чуи дрожал, срывался, становился то тише, то громче, будто он сам не мог удержать свои эмоции.

— И что?! Это не даёт тебе права УГРОЖАТЬ ему НОЖОМ!!! — я сорвалась на крик, и мой голос эхом отозвался где‑то в глубине коридора.

— Да почему ты так переживаешь за него?! После всего, что между вами произошло! Чем я хуже него?! — его голос задрожал ещё сильнее, сорвался на хриплый рык, и вдруг из его глаз потекли слёзы. — Что такого может сделать он, чего не могу сделать я?!

Я застыла, оглушённая этим криком, этим отчаянием, этой болью, которую он даже не пытался скрыть. Чуя воспользовался этой секундой моего оцепенения. Он резко выхватил Дзёно из‑под моих рук и повалил его на пол.

Я опомнилась только тогда, когда услышала этот звук.

Звук, с которым лезвие входит в плоть.

Удар. Удар. Удар. Удар.

Он бил снова и снова, будто хотел выбить из себя эту боль, эту ревность, эту ярость.

Если бы не истошные крики Дзёно, я бы не слышала ничего, кроме гула в собственных ушах — он заполнял голову, вытесняя все мысли. Я рухнула на колени, мир поплыл перед глазами, в горле встал ком, который невозможно было проглотить. В воздухе резко запахло металлом — так пахнет кровь.

Сквозь пелену слёз я заметила фигуру взрослого человека: он рванулся вперёд, растаскивая их, вырывая нож из рук Чуи, закрывая собой то, что уже нельзя было исправить.

Это было последнее, что я запомнила.

Потом темнота.

Я упала в обморок.