Цикл Неизбежности (джен)

Обыскав всё, Люмиан набрал немало золотых, серебряных и медных монет: в общей сложности сто девяносто семь верль д’ор и двадцать пять коппе. Одних только золотых луи среди них было пять. Что до бумажных банкнот, он обнаружил лишь что-то похожее на их обрывки.

Кроме денег, Люмиан откопал ещё и маленькую синюю книжку. Обложка у неё была серо-синей, размером в 1/16 листа; такие книжки были широко распространены в деревнях и городках Интиса. В её основе лежал календарь; она соединяла в себе альманах и религиозные учения двух главных Церквей, заметно помогала земледельцам и пастухам возделывать землю, вести хозяйство и пасти скот, а заодно обогащала их духовную жизнь.

Конечно, даже почти через двести лет после того, как Розель Великий выступил за обязательное образование, множество земледельцев, пастухов и рабочих по-прежнему знали от силы несколько слов и оставались неграмотными. Понять нужные указания из синей книжки они могли только с чужих слов.

Люмиан небрежно пролистал несколько страниц и обнаружил, что эта синяя книжка почти ничем не отличается от той, что была у них дома, разве что в целом выглядит чуть старее.

«Раз есть синяя книжка и столько верль д’ор, эта семья в деревне точно жила очень зажиточно; в Корду подобных семей наберётся не больше пяти…» Люмиан отбросил синюю книжку и разложил золотые, серебряные и медные монеты по разным карманам: одни глубоко спрятал во внутренний карман ватной куртки, другие — в карманы штанов, третьи небрежно сунул в карман кожаной куртки.

Хотя Люмиан знал, что эти деньги не получится унести в реальность, он всё равно не мог удержаться и продолжал собирать их и беречь. Эти маленькие штучки — золотые, серебряные, с медным отблеском — всегда приковывали его взгляд. В прежней бродячей жизни он дорожил даже медной монеткой в один коппе или один лик и часто дрался за неё с другими или ради неё шёл на риск.

Оглядевшись, Люмиан подхватил топор и крадучись направился к обвалившемуся зданию, стоявшему ближе к красновато-бурой горной вершине. Он понемногу продвигался вглубь, и каждый раз, когда проходил через пустое пространство внутри кольца, сердце у него заходилось от страха: а вдруг хлынут десятки чудовищ и окружат его на месте, где нечем укрыться.

В бледном сером тумане Люмиан, пригнувшись, подошёл к полурухнувшей каменной стене и присел за ней, как за укрытием. Он осторожно высунул голову и посмотрел вперёд. Там, между двумя рядами разрушенных зданий, лежала узкая длинная полоса: ни деревьев, ни сорняков, только щебень, трещины и земля.

В поле зрения Люмиана вдруг ворвалась человеческая фигура.

Он стоял в здании напротив, неотрывно глядя непонятно на что.

Фигура была в чёрной мантии с капюшоном; со спины в ней не было видно ничего странного, словно это был самый обычный человек. У Люмиана внутри всё сжалось, и он насторожился ещё сильнее.

В таких руинах сна появление нормального человека было куда страшнее появления чудовища!

Словно почувствовав, что на него кто-то смотрит, силуэт медленно повернулся. Люмиан бросил на него взгляд, тут же втянул голову обратно, прижался спиной к стене и не смел пошевелиться. Одного этого взгляда хватило, чтобы у него возникло ощущение, будто он попал то ли в ад, то ли в бездну.

Силуэт и правда был человеком, но у «него» было три лица и шесть глаз!

У переднего лица глаза были мутные, брови редкие, морщин без счёта — точь-в-точь лицо старика. Слева черты были резкими, синие глаза — живыми, борода густой и тёмно-чёрной, будто перед ним был крепкий взрослый мужчина. Справа кожа была гладкой и нежной, словно очищенное яйцо; в лазурно-синих глазах читались явная невинность и наивная простота, и с первого взгляда было ясно, что этому лицу не больше пяти лет.

«Что это вообще за чудовище…» Люмиан изо всех сил сдерживал дыхание, не давая сердцу зайтись.

Даже в страшных историях Авроры таких чудовищ не бывало; встретить подобное можно было только в самом глубоком, самом тяжёлом и самом нелепом кошмаре. Пусть судить «человека» по внешности нехорошо, но по одному только облику Люмиан инстинктивно решил, что трёхликое чудовище неведомо насколько сильнее прежнего бескожего. И вдобавок оно с большой вероятностью обладало потусторонними силами.

«Вечное Палящее Солнце, великий Отец, прошу, защити меня, не дай ему меня обнаружить…» При виде такого даже Люмиан, верующий лишь постольку-поскольку, не удержался и принялся молиться Вечному Палящему Солнцу.

Если бы в одной руке он всё ещё не держал топор, а вокруг не было так опасно, он бы даже раскинул руки и принял позу «Хвалы Солнцу».

В этот миг время будто застыло, и Люмиану показалось, что, возможно, у него возникла галлюцинация. Будто чей-то взгляд прошёл сквозь стену и лёг ему на спину. Спина у него мгновенно одеревенела, по ней будто разлился слабый жар.

Через секунду-другую это наваждение исчезло, а тяжёлые шаги удалились вдаль. Люмиан ещё немного подождал и, только когда шаги окончательно стихли, медленно выпрямился, повернулся, высунул голову и посмотрел вперёд. Чудовище ушло дальше, за здание, у которого боковые части уцелели, а середина обвалилась; в бледном сером тумане виднелась половина его тела.

Он по-прежнему стоял к Люмиану спиной, словно обратился в статую.

Люмиан беззвучно вздохнул с облегчением.

Против такого чудовища у него не было ни малейшей уверенности.

«Напрямую углубляться в руины отсюда точно нельзя… Обойти? А в других местах разве не будет похожих чудовищ? Чем ближе к той горной вершине, тем более сильные появляются чудовища?»

Люмиан снова спрятался за укрытие, немного подумал и решил на сегодня закончить. После рассвета он собирался найти женщину, что дала ему карту Таро, и спросить, нет ли у неё способа справиться с трёхликим чудовищем; если уж совсем ничего не выйдет, тогда он подумает об обходном пути. Согнувшись, он отступил от стены и двинулся туда, откуда пришёл.

Тут ему пришла в голову мысль: «Если я усну прямо в этих руинах, смогу ли тоже выйти из сна?»

Но, учитывая, сколько вокруг чудовищ, он пока подавил порыв попробовать. На обратном пути он быстро обыскивал каждое разрушенное здание, мимо которого проходил, но полезных письменных материалов так и не нашёл, да и монет оказалось всего несколько штук.

Отступив на какое-то расстояние, Люмиан подумал и решил сделать небольшой крюк, чтобы сбоку подобраться к первому сгоревшему дому, до которого он добрался раньше, то есть к месту, где закопал бескожее чудовище. Он хотел посмотреть, заметят ли существа того же вида смерть этого чудовища и не вызовет ли она каких-нибудь перемен.

Найдя подходящее место и спрятавшись, Люмиан высунул голову сбоку и посмотрел в сторону цели. В следующую секунду он снова увидел какую-то «фигуру».

Эта фигура была наполовину похожа на человека, наполовину на зверя; ноги у неё были согнуты вперёд; она сидела на корточках и осматривала труп бескожего чудовища. Она уже разобрала каменные кирпичи и деревянные обломки, которые Люмиан навалил сверху. На ней была тёмная куртка и довольно плотно сидящие, заляпанные грязью штаны; чёрные волосы свисали до шеи спутанными, сальными прядями, а за спиной висело охотничье ружьё.

Охотничье ружьё!

Люмиан поспешно отвёл взгляд и втянул голову.

«Эти чудовища и правда совсем нелепые! Они уже и охотничьими ружьями пользоваться умеют…»

В это мгновение Люмиана охватило ощущение абсурда, крушения иллюзий и глухого разочарования — словно он сам был охотником: взял ружьё, поднялся с товарищами в горы на охоту — а потом обнаружил, что заяц напротив держит наготове пулемёт с водяным охлаждением и целится в него и остальных.

Время текло, минута за минутой, а он терпеливо ждал, когда чудовище с ружьём уйдёт. Наконец он услышал лёгкий шорох — тот постепенно удалялся вдаль. Люмиан снова осторожно высунул голову и посмотрел на это получеловеческое-полузвериное чудовище.

Оно двигалось по-кошачьи и уходило к задней стороне здания.

Сначала у Люмиана отлегло от сердца — а потом он вдруг широко раскрыл глаза. Он обнаружил, что путь, по которому шло чудовище, полностью совпадал с тем, каким он сам раньше углублялся в руины!

«Оно меня выслеживает! Выслеживает оно куда лучше обычного!» Люмиан сделал этот вывод почти машинально.

Он был невероятно рад, что по дороге обратно у него вдруг мелькнула мысль сделать крюк; иначе он наверняка столкнулся бы с чудовищем лоб в лоб, а то и вовсе угодил бы в засаду!

Едва силуэт чудовища исчез, Люмиан вскочил и со всех ног бросился к своему дому. Алый огонь очага отражался в стеклянных окнах нижнего этажа и был похож на солнечный свет, способный разогнать тьму. Люмиан добежал до собственного двухэтажного дома, распахнул неплотно прикрытую дверь и ворвался внутрь.

И только заперев дверь на засов, он посмотрел через окно в сторону руин. Вдалеке, в сером тумане, у края руин смутно стояла какая-то фигура, но сюда она не приближалась. Фух. Люмиан выдохнул и уже собрался погасить огонь в очаге, подняться наверх, лечь спать и покинуть сон.

Он взглянул на всё ещё горевший огонь и задумался: «Он ещё какое-то время будет гореть… Можно проверить: когда я выйду из сна, он продолжит гореть, пока не погаснет, или застынет в то самое мгновение, когда я ушёл…»

Случай с дождём уже подтвердил Люмиану, что пустошь, где находились руины, подчинялась естественному ходу вещей и никак не зависела от того, видел ли он сон. Но в его собственном доме, в так называемой безопасной зоне, всё было так же или нет, ещё предстояло проверить. Подумал — сделал: он подбросил в очаг ещё несколько кусков угля, поворошил их, а потом взял топор и стальные вилы, поднялся на второй этаж и вошёл в спальню.

…

Когда Люмиан проснулся, едва светало. Он проверил пижаму, похожую на рубашку, и, как и ожидал, с немалым разочарованием обнаружил, что золотые, серебряные и медные монеты не последовали за ним в реальность.

Перевернувшись, Люмиан встал с кровати, размялся, подошёл к письменному столу и раздвинул шторы. С шорохом внутрь полился мягкий и чистый свет. А когда окно распахнулось, Люмиан вдохнул свежий, чистый воздух и невольно потянулся, почувствовав, что иногда рано вставать всё-таки довольно приятно.

Конечно, за это тоже стоило благодарить «Патриотическую санитарную кампанию», которую Розель Великий насаждал со всей настойчивостью: пусть на деревни она повлияла не так уж сильно, но кое-какие улучшения всё же принесла. По крайней мере, нечистоты стали ценным добром и больше не лежали повсюду. И ещё стоило благодарить последующих правителей за то, что они сохранили её, лишь сменив название.

Его взгляд блуждал: то по далёким горным лесам, то по облакам у горизонта, окрашенным в оранжево-красные тона, то по сорнякам возле дома.

Вдруг взгляд Люмиана застыл.

На вязе неподалёку он увидел довольно крупную птицу. Клюв у неё был острый, лицо походило на кошачье; по бурым перьям были рассыпаны мелкие пятна, а буро-жёлтые белки глаз с чёрными зрачками выглядели необычайно живыми.

Это была сова.

Казалось, она смотрит на Люмиана.