Полет Ласточки (джен)

Туилиндэ очнулась под бликами ярких витражей купола. Воздух здесь был неподвижен и пах древней пылю и чем-то еще — едва уловимым ароматом озона, который всегда остается после магических всплесков. Пальцы коснулись пола — гладкий белый мрамор, испещренный тонкими золотыми прожилками, которые складывались в причудливые узоры, напоминающие карту звездного неба или схему забытого заклинания.

Воспоминания возвращались обрывками. Пески Кханда, палящее солнце, бесконечные дюны... Отряд на привале и внезапная буря из за гор. Белый Город возник перед ними внезапно, словно мираж, обретший плоть. Величественные минареты, пронзающие небо своими острыми шпилями, висячие сады, с которых каскадами стекали потоки воды, растворяясь в дымке несущих город облаков. Она вспомнила крики товарищей, их растерянность и тот момент, когда земля растворилась в магической бури. Тьма сомкнулась над её головой — и вот она здесь.

Туилиндэ закрыла глаза и сосредоточилась. Она искала привычный поток энергии, ту искру жизни, что дремала внутри неё все время странствий по Кханду. Магия была её единственным истинным другом в этом чужом мире и здесь, в обители знаний, эльфийка ощущала её крайне явно, отчего ощущение прилива жизненных сил наполнили её тело.

В ответ на попытку поймать магические эманации, раздался низкий рокот поднимающейся сокрытой двери, похожий на смех или стон умирающего гиганта. Эльфийка с некоторым опасением вошла внутрь, но только оказавшись в первом проёме, лестница начала медленно вращаться вокруг своей оси. Ступени ушли вниз, превращаясь в стремительный спуск. Туилиндэ охватил ужас — она потеряла равновесие и покатилась вниз по гладкому желобу, задыхаясь от резкого запаха пыли и старого металла.

Когда падение прекратилось, она обнаружила себя лежащей на мягком ковре из темно-зеленого шелка. Над ней склонилась массивная арка с искусной резьбой: переплетения лоз и цветов сменялись изображениями зверей с человеческими лицами. За аркой открывался зал невероятных размеров; тысячи свечей плавали в воздухе, освещая бесконечные ряды книжных полок и странных механизмов из бронзы и стекла.

— Ты пришла искать ответы? — голос раздался отовсюду одновременно: сверху, снизу и даже изнутри её собственной головы. — Ответы стоят дорогой цены, огневласая эльфийка. Готова ли ты заплатить за них временем?

— Ты Араил, я верно понимаю? — спросит эльфийка, отряхиваясь от пыли и вставая во весь свой рост. Она глазами начнет искать таинственную фигуру

Из воздуха, сотканного из золотистой пыли и бликов свечей, возникла фигура. Перед Туилиндэ стоял мужчина в синих облачениях, расшитых серебряной нитью. На его голове покоился изящный дорогой тюрбан, удерживаемый тонким обручем с драгоценным камнем и украшенный перьями птицы-феникса. Его лицо сохранило совершенство юности — гладкая кожа, четкие линии скул и лукавый, почти мальчишеский взгляд.

Однако в глубине его глаз, сиявших чистотой самоцветов, таилась бесконечная, древняя усталость и холодный расчет. В правой руке он держал белый посох: навершие в виде золотого дракона готово было вот-вот ожить и взлететь под высокие своды архива знаний Белого Города. Туилиндэ замерла, пораженная его видом. Теперь, глядя на него, она осознала: всё величие Белого Города — лишь эхо его воли.

Маг слегка улыбнулся, и в этом жесте промелькнула ироничная снисходительность. Он поднял руку, прерывая её поток мыслей эльфийки и того восхищения, что она хотела высказать. Он молчал, но голос его звучал в голове гостьи.

"Не стоит праздной лести, госпожа. В этом зале она не имеет ценности. Я прекрасно осведомлён о своих достижениях и о том величии, что окружает меня с того момента, как я воздвиг первые стены этого города. Здесь ваши слова — лишь шум, который не поможет вам вернуть товарищей..." — его лицо исказится улыбкой и жестом руки Араил укажет на большое хрустальное зеркало, где показывалась картина отдельных групп друзей Туилиндэ: на одной Петро и Миса пытаются открыть массивную дверь, что вела в неизведанные доселе залы, а на другой Лишар сражался в неравном бою с несколькими каменными големами, разбивая их тела из терракоты вдребезги взмахами скимитаров. Идрис же лежал неподвижно без чувств на платформе.

"Оставьте восхищение для тех, кто ещё не видел истины этого мира. Сейчас вам нужно сосредоточиться на том, что действительно важно: на выборе между вашим любопытством и жизнями ваших друзей..."

— Я согласна на любое условие, — выдохнула Туилиндэ, не отрывая взгляда от зеркальной поверхности, где тень неизвестного создания приближалась к её товарищам, — Только не дайте им погибнуть.

"Неужели ты думаешь, что мне нужны твои сокровища или даже сама твоя красота? Ты всего лишь искра в бесконечном потоке времени, дитя эльфов." — он проведет рукой по воздуху и силуэт неведомой тени отступит от каждого из путников на улицах парящего города.

"Я наблюдал за тобой через глаза своего слуги," — продолжил он спокойным, ровным тоном.

“Я видел твои страхи, твое одиночество среди песков и бессильную ярость, когда магия покинула тебя. Ты думаешь, что твои труды стоят чего-то в масштабах вечности? Ты пытаешься собрать осколки разбитого сосуда, надеясь, что он снова станет целым.”

Он медленно указал рукой в сторону стены зала, где висел огромный гобелен с изображением сложного устройства: переплетение вращающихся колец-арок, пустоты между которыми заполняли должны были занять то ли некие сферы, то ли предметы схожей формы. Весь механизм казался чем-то давно забытым и таинственным, словно сочетание первородной магии мира, жаждой знаний и неумолимого прогресса технологий.

"Всё это время я искал путь за пределы нашей реальности. Мои слуги в попытках найти части этого механизма обращались за столетия в прах. Мне нужен проводник, чья кровь и дух способны найти ответы. Останься здесь со мной, стань частью Белого Города — и я выведу твоих друзей с богатой добычей и толикой тех знаний, что они ищут.”

— Вы обещаете им жизнь? — тихо спросила она.

“Жизнь без иллюзий и боли“ — чародей кивнул, а голос его звучал в голове благосклонно — “Но цена твоего согласия станет моим долговечным приобретением. Соглашайся, эльфийка. Твоё будущее здесь гораздо более значимо, чем там, среди твоих близких за морем.”

Что-то в словах голоса было слишком правильным, слишком расчетливым. Туилиндэ медленно обвела взглядом пространство вокруг себя, и в одном из углов, в густой тени между стеллажами, её внимание привлек странный предмет.

Приблизившись, она увидела обломки разбитого посоха — дерево было обуглено, а металлический наконечник погнут, словно от мощного удара. Посох был знаком ей: такой же она видела в данный момент в руках того, кто именовал себя Араилом. Чуть дальше, на безупречно белом мраморе пола, зияли темные пятна — следы глубокого сожжения, которые никто не удосужился стереть. Картина сложилась в неприятную, сжимающую в спазме мозг истину.

Араил давно пал в бою против того, что оказалось сильнее великого чародея.

— Ты лжешь, — тихо сказала она, глядя в очи мага, — Ты не предлагаешь мне сделку. Ты предлагаешь мне ловушку, чтобы я добровольно осталась здесь навсегда.

"Гордыня — плохой советчик в поисках истины" — отозвался голос с ледяным спокойствием.

— Я не стану служить тебе или быть твоим инструментом, каким бы великим ты ни был в легендах. Мои близкие и новые друзья — всё, что я имею сейчас на этом белом свете!

В тот же миг воздух вокруг неё сгустился. Вспышка ослепительного света ударила в грудь, и неведомый поток магической силы с оглушительным грохотом отбросил чародейку назад. Она упала на колени, пытаясь отдышаться и выпрямится под натиском боли и золотого завихрения возле своей шее и рук, из которого начали образовываться чародейские путы.

"Слабость!” — прогремел голос Араила, перекрывая голос её собственной воли. Теперь в нём слышалась неприкрытая ярость.

“Ты цепляешься за жалкие принципы там, где должна стремиться к величию! Твоя преданность этим ничтожным отщепенцам, которым всегда было плевать на тебя — лишь оправдание твоего страха перед истинной силой. Им нужна была ты лишь на время! Ты всегда была лишней! Доверься мне! И склони голову перед величием грядущих дней в сиянии знаний!”

Туилиндэ почувствовала, как энергия чужой магии начинает вытягивать из неё жизнь, стремясь подчинить своей воле.

“Ты так и останешься никем, эльфийка, если позволишь своим чувствам затмить разум! Ибо ты страшишься одиночества больше, чем забвения!”

— Хватит игр! — вскричала Туилиндэ, и в этот миг вся её ярость вырвалась наружу. Она использует порыв эмоций и свою волю, чтобы замкнуть цепь заклятья сущности и сорвать их, следом — срываясь с места за ближайшие книжные стеллажи.

Существо взревело, и пространство вокруг него исказилось. Из пустоты вылетели первые магические стрелы, оставляя за собой свистящий след. Туилиндэ бросилась в сторону, едва успев перекатиться за массивный дубовый стол, заваленный старинными свитками. Острый обломок дерева вонзился в столешницу там, где мгновение назад находилась её голова. Броня на её теле была действительно легкой и подвижной, так что заметив отблеск тени сущности — она рванула дальше, пытаясь найти хоть какое-то спасение от его атак.

Стрелы сыпались градом, превращая книги в труху и разбивая стеклянные колбы с неизвестными реагентами. Библиотека великого мага превратилась в поле битвы, сотрясая вековые стены под гулом осязаемых боевых чар. Эльфийка смогла достичь круглого стала, украшенного горным хрусталем. Средь кипы свитков чар, Туилиндэ успеет забрать пару из них, но бежать было уже поздно. Тень Араила уже нависла над ней, сплетая пасами своих рук новое разрушительное заклятье.

Дрожащими руками она развернула первый свиток. Слова, написанные на древнем языке, засветились голубым пламенем. Девушка быстро провела по контуру круга чар пальцем, создавая над собой купол из чистого эфира. Снаряд, выпущенный сущностью, с грохотом ударился о щит, оставив на нём сеть глубоких трещин. Но поддержка таких барьеров требовала запаса сил, которые верно уходили из тела эльфийки.

Существо создало форму огненного хлыста из сплетений чар, с силой обрушилось на купол. Вспышка ослепила чародейку: эфирный щит лопнул с оглушительным звоном, и ударной волной её отшвырнуло назад. Туилиндэ упала на спину, болезненно выдохнув воздух из легких. Над ней склонилась тень — бесформенная масса начала нашептывать слова, что казались темнее самой ночи и подтачивало рассудок чародейки.

Сосредоточившись на боли и гневе, она резко вдохнула и направила всю оставшуюся волю в руки. Мощный поток воздуха ударил по огненному хлысту; пламя, вместо того чтобы погаснуть, перенеслось на саму сущность. Тварь вспыхнула ярким багровым огнем, захлебнулась в собственном пламени и с протяжным воплем отступила назад и разбилась на несколько копий самого себя, наступая со всех сторон.

Сосредоточившись на боли и гневе, она резко вдохнула и направила всю оставшуюся волю в руки. Мощный поток воздуха ударил по огненному хлысту; пламя, вместо того чтобы погаснуть, перенеслось на саму сущность. Тварь вспыхнула ярким багровым огнем, захлебнулась в собственном пламени и с протяжным воплем отступила назад и разбилась на несколько копий самого себя, наступая со всех сторон.

Все они до ужаса были похожи, а последний свиток с заклинанием магической стрелы мог поразить лишь одну цель. Но в порыве потока лихорадочных мыслей, эльфийка приметит одну деталь у вражеских обликов — лишь одна из них отбрасывала тень.

Раскрывая желтый пергамент с золотистым рисунков и пропуская через него поток последних сил магии, Туилиндэ активировала заклятье и в темную фигуру направится раскаленный поток частиц, пробивая гнетущий образ великого мага, заставляя тот бешено вращаться и обнажая бесформенную массу существа со множеством лиц, что в порыве агонии влетит в один из крупных кристаллов под сводами потолка, врезаясь в него, создавая тем самым оглушительный взрыв магии на вершине купола, что будет виден со всех сторон Белого Города.

Сверху, подобно тяжелому дождю, посыпались обрывки книг и свитки — содержимое разбитых шкафов и полок. Пергаменты, перевязанные кожаными шнурами, раскрытые фолианты с пожелтевшими страницами падали повсюду, засыпая пол и создавая хаотичные баррикады из слов и знаний.

Лихорадочно хватая книги и свитки, чародейка запихивала их в свою сумку, чувствуя, как пальцы касаются знакомых знаков древних заклинаний и схем. Один из свитков привлек её внимание странными зарисовками: детальные сфер и расположения звезд вместе со странным расположением линий и комбинаторики рун. Бросив последний взгляд на разгромленную комнату, она заметила нечто сверкающее среди обломков. На полу лежало изящное золотое кольцо с небесно-синим сапфиром — камень был цел, несмотря на весь разрушительный вихрь. Туилиндэ на мгновение замерла, ощущая исходящее от него тихое притяжение. Решительно сжав кольцо в кулаке, она отправилась к выходу из библиотеки.

Впереди открывался торжественный зал, залитый призрачным светом. Туилиндэ ступила на начищенный до блеска пол, и её взгляд замер: вдоль стен стояли ряды экспонатов, застывших в вечном безмолвии. Здесь хранились трофеи и реликвии многих эпох: доспехи из темного металла с гравировками на забытых языках, зазубренные мечи из обсидиана и костяные черепа существ, которых давно позабыл этот мир.

Она спешила, и далёкое эхо магических вспышек и рокота опадающих на пол шкафов и светильников лишь подгоняло её, заставляя ту бежать к парадному входу во дворец, в надежде встретить своих товарищей, что в свою очередь бежали от того, что пробудили в глубинах города Петро и Миса в жажде наживы.